Доклад Древний Мир Диктатура Суллы


Московский государственный университет
им. М.В. Ломоносова
Исторический факультет
Диктатура Луция Корнелия Суллы
Доклад по Истории Древнего Мира
Студента 1 курса
Гр.2. Коноплянко К.
Руководитель семинара:
к.и.н.,
с.н.с . Никишин В.О.
Москва, 2012
СОДЕРЖАНИЕ
TOC \o "1-3" \u Введение3
Историографический обзор6
Характеристика источников13
Глава 1. Становление диктатуры16
Глава 2. Политика Суллы32
Глава 3. Результаты политики Суллы42
Заключение46
Библиография48
Приложения……………………………………………………………………...50
Введение
Правление Луция Корнелия Суллы является интереснейшим моментом в истории древнего Рима конца республики. Ведь именно он впервые вступил на должность бессрочного и неограниченного в правах и власти диктатора. И хотя его правление было недолгим (всего три года), результаты его политики имеют огромное значение для всей римской истории в целом. Сулла был первым политиком, применившим военную мощь для решения внутриполитических дел. Да и сама диктатура такого плана была новшеством: римский народ еще никогда не видел настолько агрессивного режима, тем не менее рассчитанного в краткие сроки вернуть республику из состояния упадка. Поэтому диктатуру Суллы можно считать “определенным ценным историческим опытом для современной политики”.
Рассуждая о формировании римского института диктатуры, следует задаться вопросом: что же довело республику до такого состояния, что для ее восстановления следовало прибегнуть к таким жестким мерам? Что вынудило римскую власть так сильно желать перемен?
Дело в том, что начало упадка республиканского строя Рима ознаменовалось еще с момента окончания Третьей Пунической войны, то есть падения Карфагена в 146 году до н. э. Изначально война с когда-то союзническим Карфагеном была вызвана Римскими завоеваниями в Италии и Сицилии. Победив Карфаген, Рим стал мощнейшим государством Средиземноморья, утвердив за собой огромные территориальные владения на новых, захваченных землях. Соответственно Риму вошло в подчинение множество людей на захваченных землях, в полной мере претендующих на право стать гражданами замкнутой римской полисной системы – civitas. Таким образом, именно с этой даты начинает формироваться кризис республики, вызванный в первую очередь кризисом римской полисной системы, упадок которой впоследствии породит новые реформы, все больше разваливающие республиканский строй.
С такими реформами связана, например, деятельность народных трибунов, братьев Гракхов. Эта деятельность ознаменовалась законопроектом, предложенным Тибрием Семпронием Гракхом. Законопроект являлся по сути дела аграрным законом (lex agraria), который предусматривал достаточно справедливое распределение общественной земли из фонда ager publicus: высшей площадью участка общественной земли было 500 югеров на человека, соответственно среднестатистическую римскую семью предполагалось порядка 1000 югеров. Особое внимание Тиберий уделил безземельным гражданам: казне следовало выдать им участки по 30 югеров за регулярные оброки. Такой законопроект возмутил сенатскую аристократию – истинных владельцев общественной земли. До этого, никто практически не пытался действовать в интересах плебса, что и вылилось в открытое вооруженное столкновение и дошло до убийства самого Тиберия.
Вслед за братом, продолжать начатое устремился Гай Гракх (находился на должности народного трибуна 123-122 гг. до н. э.), издавший множество законопроектов, буквально ударивших по сенатской аристократии. Своей целью он преследовал объединение и управление государством под общими силами народа, в том числе и римских колоний в Италии, то есть обеспечить полное превосходство на народных собраниях. Но основная реформа Гая предусматривала дарование прав граждан италийским союзникам, что в корне рушило структуру полисной системы. Впоследствии, это стало краеугольным камнем негодования аристократии, предотвратившим воплощение данной реформы в жизнь. Государственное устройство республики, обеспеченное при Гае Гракхе, в историографии принято называть “демократической диктатурой”. И хотя такое название на первый взгляд кажется взаимоисключающим, в нем абсолютно правильно отражен существующий тогда режим: народ диктует свои условия сенату, то есть вся власть в Республике держится на народе.
Обстановку усугубила военная реформа будущего противника Суллы Гая Мария, осуществленная в 107 году до н.э. Для роста численности воинов Марий предложил лишить их гражданских прав, но позволить наживаться на всем, что будет добыто на войне. Это увеличило приток новобранцев, многими из которых стали новые граждане (homines novi) – италики.
Все описанное выше подводит итог, что Республика и ее полисный строй был в самом пагубном состоянии. Кроме того, распад постоянно провоцировали реформаторы. Именно поэтому все это переросло в эпоху кровавых и братоубийственных Гражданских войн.
Для народа стоял выбор: либо им следовало дальше терпеть войны, нищету и голод, либо им нужен был сильный правитель, способный любыми способами остановить смуту. К тому же, такой правитель нужен был сенату, власть которого значительно ослабла и нуждалась в укреплении.
Диктатура Суллы явилась следствием всех перечисленных выше событий.. Однако данное исследование больше всего интересует общественно-политический аспект сулланского режима. В основу данного исследования ставится цель: выяснить чьи интересы отстаивал Сулла. Соответственно объектом данного исследования является политика Суллы, а предметом – направление осуществления этой политики.
Хронологические рамки данного исследования не будут строго ограничены периодом правления Суллы (82-79 гг. до н.э.), так как следует принимать во внимание то, что становление режима началось еще в 88 году, по окончании Союзнической войны. Задачи исследования: проанализировать то как складывался кризис римской полисной системы, разобраться в том, как Сулла повлиял на этот кризис, то есть что он предпринял для того, чтобы его предотвратить, а также выяснить что руководило действиями Суллы, когда он отказался от своей неограниченной власти.
Историографический обзор
Диктатуре Луция Корнелия Суллы посвящено немало работ. Все эти работы стремятся показать политику Суллы, как основу, способствующую сохранению республиканского строя в Риме. Однако в интересах данного исследования лежит стремление “сосредоточиться на главных направлениях в историографии проблемы”, касающихся проблемы не в общем, а скорее разбирающих частные случаи, с точки зрения интересов данного исследования.
Исходя из всего вышесказанного, следует начать историографический обзор по данной теме с фундаментального труда “История Рима” немецкого историка-антиковеда и филолога Теодора Моммзена. Этот труд признан серьезным научным исследованием, а его автор был удостоен нобелевской премии в области литературы. Дело в том, что в основу работы Т. Моммзена легло множество прекрасно проанализированных автором источников, а также профессиональное знание материала. Труд вышел в свет в пяти томах, первые три из которых охватывали время от основания Рима до падения Римской Республики. Для данного исследования представляет интерес второй том, посвященный временному отрезку от битвы при Пинде до смерти Суллы.
В своем труде Т. Моммзен впервые употребил термин “сулланская конституция” (название десятой главы), называя так систему законопроектов, принятых во время правления Суллы. Был полностью разобран приход Суллы к власти, его окружение, и впервые представлена концепция автора по поводу деления политических движений в Риме II-I вв. до н.э. на две, противостоящие друг другу партии: оптиматов (сторонников Суллы) и популяров (сторонников Мария). Автор пытается подвести читателя к тому, что Сулла считал за должное любыми методами обеспечить восстановление республиканского строя в Риме: “Сулла желал восстановления старого строя не менее, чем самый рьяный аристократ-эмигрант. Однако он лучше своей партии понимал, какие огромные трудности представляла такая реставрация”. Таким образом, Моммзен приходит к выводу том, что именно эти трудности положили начало репрессиям по отношению к политическим противникам Суллы. Сам Сулла предстает в глазах Моммзена неким консервативным реформатором, чья магистратура абсолютно отличалась от прежних диктаторов.
Автор также первым пришел к выводу о том, что диктатура Суллы имеет некоторую преемственность с институтом древних “децемвиров для составления законов”. Именно их магистратура представляла собой полную неограниченную власть.
Диктатура Суллы в свое время привлекла французского исследователя Франсуа Инара. Эта увлеченность легла в основу написания им монографии, посвященной биографии Суллы. В своем исследовании, автор буквально стремиться оправдать кровавый сулланский режим, называя его вынужденной мерой для наведения порядка в Республике. Инар называет диктатуру Суллы “исключительной”, с задачей “реформировать то, что в государстве было источником волнений и напряжений”, отличающейся от времени диктатуры например в Греческие времена республики (494 гг.). Автор также уделяет огромное внимание проскрипциям (им уделена целая одноименная глава), желая показать стремление Суллы огнем и мечом восстановить республику и вывести ее из состояния смуты. В книге автор также затронул личность Луция Корнелия Эпикода, литератора, ставшего личным секретарем Суллы. Именно этому человеку полагалось закончить написание незавершенных автором мемуаров, тех самых, на материалах которых Плутарх впоследствии написал жизнеописание Суллы. К сожалению, данное сочинение следует читать в оригинале, то есть на французском языке, так как перевод на русский сделан не очень качественно: в книге переводчики не сохранили ни одной ссылки после цитат, что ни в коей мере не позволяет назвать данное исследование научным.
1986 год в отечественной историографии Древнего Рима ознаменовался выходом в свет монографии Н.Н. Трухиной “Политика и политики «Золотого века” римской республики”. Хотя данная работа ни в коей мере не посвящена диктатуре Луция Суллы, она все же представляет интерес для данного исследования, так как позволяет понять и углубиться в структуру общественно-политического уклада Римской республики. В своей монографии, автор в первую очередь пытается, что “внутри римского гражданства старинные сословия патрициев и плебеев, потеряли свое актуальное значение за несколько десятилетий до Ганнибаловой войны”. Следовательно, социально-политические отношения перешли на новый, отличный от прежнего уровень. Вместо постоянной борьбы между родовой аристократией - классом патрициев с классом плебеев, приходит новая вражда между новоиспеченными классами – нобилитетом (замкнутой группой в составе сената) и всадничеством. То есть вместо борьбы высшего сословия с низшим образуется борьба между двумя классами богатейших землевладельцев, представляющими высшие сословия (amplissimi ordines). Таким образом, арену жизни Рима Н.Н. Трухина делит на три основополагающих сословия: сенат, всадничество и плебс, чье сословие претерпело некоторые изменения, а именно: теперь плебеями именовались абсолютно все граждане римской полисной системы, не входящие в сословие сенаторов. Однако же, если верить Саллюстию, то он считал все слои ниже нобилитета плебсом.
В 2003 году в отечественной историографии древнего Рима появилась еще одна работа, посвященная социально-политическим отношениям в Позднереспубликанском Риме – статья А.Л. Смышляева в журнале Вестник Древней истории. Как и монография Н.Н. Трухиной, эта статья не столько касается политики Суллы, сколько важна для понимания характера власти и общества в Древнем Риме. Автор не только дает исчерпывающую характеристику понятия “нобилитет”, но и в деталях вырисовывает его общественно-политический статус: “нобилитет — немногочисленная замкнутая группа потомков консулов — осуществлял безраздельное господство в народном собрании и в сенате с помощью всеохватывающей сети патронатно-клиентских и дружеских связей, богатства и унаследованного от знаменитых предков престижа”. А.Л. Смышляев критически рассматривает позиции зарубежных исследователей по поводу влияния знати на политическую жизнь Поздней республики. Исследуя это, автор делает вывод о том, что связи нобилей никогда не оказывали сильного влияния на комициях. Следует также отметить то, что автор затронул тему диктаторской власти Суллы. И хотя этому было уделено буквально одно предложение, становятся понятными взгляды автора: “Первое десятилетие связано с борьбою против установленного Суллой политического режима и завершается в 70 г. до н. э. крушением господства сената и восстановлением суверенной власти народа”, - соответственно его представления о диктаторской власти Суллы зиждятся на том, что Сулла вел свою политику в интересах сената.
В 2003 году исследования о диктатуре Суллы пополнил труд А.В. Еремина. Этим трудом стала его диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, соответственно перед автором стояла задача написать серьезное фундаментальное исследование по данной теме. В первую очередь автор ставит перед собой цель анализа характера прихода Суллы к власти: в этом он видит неоценимую заслугу военной мощи. Затем автора привлек характер направления политики Суллы: какие цели преследовал Сулла на пути своего правления? Либо характер сулланского режима был монархический, либо милитаристический, либо вообще конституционный, ведь в первую очередь, Сулла нужен был для того, чтобы сохранить республику путем реформ. В итоге, автор приходит в выводу о том, что власть Суллы, хоть и являлась диктаторской, но была легитимной и носила конституционный характер, тем самым “она не являлась военной диктатурой или монархией”.
Списки фундаментальных исследований пополняет работа Санкт-Петербургского антиковеда Н.В. Чекановой “Римская диктатура последнего века Республики”. Почему данную работу можно назвать фундаментальной? Дело в том, что в ней исследователь предпринял попытку проанализировать все виды и типы римской диктатуры, как своеобразного института. В работе также исследуется та граница, тот рубеж перехода от республики к империи – и именно здесь решающее влияние, по мнению автора оказывает диктатура.
Интересен взгляд Н.В. Чекановой на диктатуру Луция Суллы, которой она уделила в своей монографии целую главу. Автор в лучших традициях, заложенных Т. Моммзеном, рассуждает о “конституции Суллы”, давая ей определение, как “условное обозначение мероприятий, осуществленных во время сулланской диктатуры самим диктатором, по его инициативе или при его поддержке и предполагавших стабилизацию положения в Римской республике в том направлении, которое представлялось Сулле наиболее целесообразным”. Автор также приходит к выводу о том, что сулланская власть зиждилась на его (Суллы) стремлениях отстаивать интересы сенатской республики: это можно было воплотить в жизнь только путем насилия, основанного на серьезной кулачной силе, которой располагал Сулла.
Таким образом, автор сумел предоставить читателю серьезное научное исследование, с прекрасно проработанным источниковедческим и историографическим материалом.
В настоящем исследовании историографический обзор завершает очередная фундаментальная работа, выполненная в стиле биографии с прекрасно проанализированным материалом источников. Этот труд был опубликован в 2007 году в серии биографии ЖЗЛ (Жизнь замечательных людей) московскими антиковедами А.В. Короленковым и Е.В. Смыковым. Монография представляет собой также совокупность исследований, посвященных Сулле и опубликованных авторами в виде статей в научном журнале Вестник Древней Истории.
В книге имеется целый раздел, посвященный насущной проблеме – диктатуре Суллы. В нем, авторы, так же как и Т. Моммзен делают вывод о преемственности сулланской диктатуры с магистратурой древних децемвиров. Однако, в отличие от Моммзена, их стремление основывается на словах Суллы, цитируемых Аппианом, о том что данный режим не вводили порядка четырехсот лет. (App. Bell. Civ. I. 98) Однако Плутарх указывает, что последний раз диктатор избирался вовсе не 400, а 120 лет назад (Plut. Sulla. 33), из чего авторы и делают вывод о том, что “Сулла вспомнил о совершенно особой форме правления, которая существовала в Риме всего один раз – о власти децемвиров”. Но в отличие от децемвиров, Сулла был единоличным диктатором, чья власть не нуждалась в номинальном делении ее между коллегами диктатора.
Авторы тщательно анализируют в чьих интересах действовал Сулла. Хотя его политика в отношении сената была неоднозначной (не говоря уже и о включении в состав сената людей из всаднического сословия), тем не менее, авторы заключают, что всадническое сословие, по мнению Суллы не должно быть выше patres. Таким образом, А.В. Короленков и Е.В. Смыков в конце концов делают вывод о том, что Сулла на протяжении всей своей политики, хоть и везде ставил своих сподвижников, был сторонником сенатской республики, продолжение существования которой ему удалось обеспечить только благодаря насильственным методам.
Характеристика источников
В данном исследовнии были использованы три основных источника – Гражданские войны Апиана, Сравнительное жизнеописение Суллы, выполненное Плутархом и сочинение Саллюстия «о заговоре Катилины”. Все эти произведения античной литературы относятся к категории нарративных источников. Хотя конечно, учитывая специфичность темы данного исследования, было бы целесообразно привлечь также эпиграфические, нумизматические и археологические источники, но они вряд ли смогут столь сильно отразить сущность общественно-политических взглядов Луция Корнелия Суллы, как это свойственно источникам нарративным.
Однако к каждому из нарративных источников сложился своеобразный критический подход, заключающийся в общих для исследователей стандартах доверия. Ведь каждому автору было свойственно определенные пристрастия, симпатии и даже фантазии. Именно эти традиции античных авторов породили в науке определенные недоверия к их произведениям, “потому-то источниковедческие проблемы занимали и занимают столь важное место в историографии древнейшего Рима”.
Таким образом, у античных авторов сложились собственные взгляды на насущную проблему: в данном случае, у Плутарха и Аппиана видна некая неоднозначность, двусмысленность по-поводу политики, проводимой Суллой. У Саллюстия же представлена крайне негативная оценка всем действиям диктатора, оценка, “для которой неприемлимо все, связанное с Суллой”. Но все эти источники объединяет одно общее, свойственное их авторам стремление – показать сулланский режим не только как режим репрессий и террора, но и показать роль Суллы, как реформатора, пытающегося восстановить характерный Риму республиканский строй.
В первую очередь, следует начать с характеристики Гражданских Войн Аппиана Александрийского. Исследователи полагают, что фундаментальный труд “Римская история”, состоявший из 24 книг был написан автором уже под конец своей жизни, примерно в 160 году. Этот труд охватывал сведения от основания Рима, вплоть до II века. Интересные данному исследованию “Гражданские войны” были включены в сочинение Аппиана, однако современной историографии они уже давно имеют самостоятельное значение и принимаются за отдельное литературное произведение. Данный источник дает полную картину Гражданских войн в Риме, а также анализ исторических фактов, на которые опирался сам Аппиан, что вполне отличает данное исследование от компиляции или же примитивного пересказа собранной информации. Следует отметить, что “Гражданские войны” Аппиана являются единственным, сохранившимся до новейшего времени памятником античной литературы, детально описывающим всю судьбу Поздней Римской республики.
Теперь следует охарактеризовать “Сравнительные жизнеописания” известного древнегреческого историка и писателя Плутарха. Этот литературный памятник состоит из двадцати двух парных биографий, предоставляющих читателю сравнение знаменитых греков со знаменитыми римлянами. Для данного исследования интерес представляет биография Луция Корнелия Суллы, которую Плутарх сравнивает с биографией спартанского полководца Лисандра, делая вывод о том, что своей славой оба были обязаны исключительно собственной инициативе. Таким образом, следует заключить, что как и в случае с Аппианом, Плутарх старается анализировать и обрабатывать собранную им информацию, что делает данный источник необходимым для данного исследования.
Что же касается источников, из которых Плутарх черпал свои знания? В сочинении, Плутарх постоянно упоминает некие мемуары Суллы, которые давали ему сведения о жизни диктатора.
Охарактеризовав сочинения Апиана и Плутарха, следует снова возвратиться к проблеме достоверности их сведений. Однако, углубляясь в эти памятники античной литературы, видно, что некоторая информация совпадает, что является следствием ее достоверности.
Последним источником, рассмотренным в данном обзоре является исторический трактат “о заговоре Катилины” римского историка Гая Саллюстия Криспа. Сочинение было написано около 44-43 гг. до н.э., и в отличие от сочинений Плутарха и Аппиана содержит меньше сведений о диктаторском режиме Суллы. Однако интересен негативный взгляд Саллюстия на Суллу и впоследствии его будущего сторонника Луция Сергия Катилину. Естественно, мнение Саллюстия является субьективным, но оно абсолютно не основано на политических предпочтениях автора.
Охарактеризовав все, использованные в исследовании источники, следует заключить, что все эти источники позволяют исследованию произвести детальную реконструкцию сулланского режима и проанализировать вехи становления его диктатуры.
Глава 1. Становление диктатуры
Когда речь идет о начале правления Луция Суллы в качестве бессменного и пожизненного диктатора Римской республики, то подразумевается тот самый 82 год до н. э. (формальная дата начала режима). Однако эту дату нельзя в полной мере назвать подходящей для данного события, так как предпосылки закладываются гораздо раньше. Ведь становление диктатуры началось еще за 6 лет до этой даты - в 88 году до н.э. Как известно, этот год ознаменовало окончание Союзнической войны, которой суждено было окончательно разрушить всю структуру Римского общества в корне. Да и последние очаги этого восстания тлели еще несколько лет.
Однако участие в Римской политике Сулла впервые пытался предпринять, по сообщениям Плутарха, после окончания войны с германцами (Кимврская война 113 – 101 гг.). Тогда, он был буквально опьянен успехами, сопутствовавшими ему несколько раз подряд (также в войне с Нумидийским царем Югуртой (111 -105), где не смотря на молодой возраст, сумел показать себя талантливым полководцем. Именно его, посланного в качестве квестора консулу Гаю Марию, народ считал виновником победы над Югуртой, что спровоцировало неприязнь Мария к Сулле, впоследствии подкрепленную взаимностью. Плутарх так описывает взаимоотношения Суллы и Мария: “Их неприязнь вначале, на первых шагах, такая незначительная и пустая, вызвала потом потоки крови граждан и ужасные междоусобия, чтобы на развалинах всего существующего порядка утвердить тиранию” (Plut. Sulla. 4).
Успехи Суллы и завоеванный авторитет в глазах народа способствовали его выдвижению на должность городского претора: “Сулла заявил себя многим и приобрел славу великого полководца у сограждан, величайшего – у друзей, счастливого – у врагов”. (Plut. Sulla. 6) Однако загадочность его личности все же оставляла его в глазах людей “непонятным и непоследовательным».
Но он обманулся в своих ожиданиях, в чем обвинил плебс, избравший в качестве преторов других, тем самым заставив Суллу пройти через не желаемую им должность курульного эдила (следует заметить, что только патриций мог быть курульным эдилом, следовательно знатность Суллы никем не оспаривалась) (должность, занимавшаяся общественными развлечениями): “сделавшись эдилом раньше претора, он (Сулла. – К.К.) доставит им (Плебсу. – К.К.) возможность посмотреть на великолепную охоту и борьбу с африканскими зверями”. (Plut. Sulla. 5). В ряд ли дела на политической арене обстояли именно так: скорее всего Сулла не заслужил авторитета в глазах полисной элиты, ведь для всех он прослыл лишь умелым и счастливым военачальником. Кроме того, современникам еще не удавалось видеть Суллу на политической арене страны. Поэтому он и не получил от элиты поддержки в продолжении своего карьерного роста. Однако, спустя год, Сулла сумел получить расположение народа, получив власть, не совсем честным путем: недаром Плутарх в своих “Сравнительных жизнеописаниях” приводит в пример слова Гая Юлия Цезаря: “Ты (Сулла. – К.К.) прав, если считаешь свою власть своей собственностью, - ты купил ее…” (Plut. Sulla. 5). Эти слова он произнес, когда Сулла, получив претуру, пытался напугать приминением против него (Цезаря) своей власти.
Союзническая война, началась в 91 году до н. э. с восстания италийских племен, недовольных политикой сената по отношению к покоренным землям и народам на территории Италии. Это угнетение заключалось в том, что италикам не давалось права на гражданство в римской полисной системе – civitas. Следовательно, италики не могли быть допущены к обработке общественной земли из фонда ager publicus, хотя в результате массовых завоеваний римлян, большая часть этих земель находилась именно на территории, подвластной римскому civitas: “Они боялись, как бы у них немедленно не были отняты те общественные римские земли, которые не были еще поделены и которые одни из них возделывали, отчасти захватив их насильственным путем, отчасти скрытно; при этом италийцы сильно беспокоились и о своих собственных землях” (App. Bell. Civ. I. 36). Также, недовольство было выражено тем, что захваченные земли были обязанными поставлять своих людей (хоть и не являвшихся гражданами) в римские легионы.
После народных трибунов Гракха и Флакка, идеологом, радевшим за право италийцев на римское гражданство, стал плебейский трибун Ливий Друз, человек достаточно знатного происхождения. Именно он пообещал италийцам ввести законопроект о даровании им гражданских прав. Друз плавно приступал к осуществлению своей задумки, организовывая колонии в Италии и Сицилии, тем самым, принимая народ на свою сторону. Задуманная им также земельная реформа по-видимому предусматривала раздачу не занятых общественных земель в Италии и на Сицилии. По его мнению, раздачей общественной земли должна была заниматься верхушка власти, исключительно в целях укрепления собственного авторитета.
Однако выведения колоний так и не произошло. Ливий просчитался с тем, что попытался примирить редеющий из-за междоусобных распрей сенат (300 чел. вместо полагавщихся 600) и всадничество: “Ливий предложил прибавить к ним (к действующим сенаторам, некоторые из которых представляли класс нобилитета – К.К.) столько же сенаторов из числа всадников, руководствуясь знатностью происхождения, так чтобы на будущее время суды состояли из совокупности всех этих шестисот лиц ”. Это требовалось Друзу для урегулирования числа сената, соответственно выросшему числу граждан. И хотя в современной историографии вполне оправданно подчеркивается классовое единство всаднического и сенаторского сословий, вероятно, именно из-за этого неприязнь между этими двумя высшими сословиями была столь серьезной (App. Bell. Civ. I. 35). Таким образом, из этого можно вполне оправданно согласиться с мыслями известного античного автора Тита Ливия, что всадничество на тот момент, действительно стало “рассадником сената” [“seminarium senatus”] (Liv. XLII, 61, 5).
Такое примирение удалось, но держалось теперь лишь на общей ненависти прежних сенаторов и всадников к самому Ливию Друзу. Народ же, если верить Аппиану только и ждал выведения колоний. Однако, напряженность этого конфликта дошла до того, что Ливия Друза убили (App. Bell. Civ. I. 36).
Убийство Друза еще больше возмутило народ, а также италийцев, которые “не cчитали возможным допустить, чтобы с людьми, действовавшими в их интересах так поступали” (App. Bell. Civ. I. 38).
Возмущение италиков также подкрепило невежество всадников, уговоривших нового трибуна Квинта Валерия внести новый законопроект о преследовании всех помогавших италийцам в выступлении против Римского государства.
Все это вылилось в активный и ожесточенный вооруженный конфликт, в результате которого италики все же добились права римского гражданства. Но это касалось только италийцев-союзников, оставшихся верными Риму (решение сената касалось и Этрурии). Аппиан так пишет об этом событии: “Благодаря такой милости сенат сделал благорасположенных к Риму союзников еще более благорасположенными, укрепил в верности союзу колеблющихся, сделал более податливыми противников, вселив в них некоторую надежду добиться того же равноправия” (App. Bell. Civ. I. 49). Однако, сенат, сделав это, не потерял своей выгоды, а наоборот извлек ее, зачислив новых граждан не во все 35 триб, а в новые 8, тем самым не допуская перевеса италийцев на выборах в комиции: “И зачастую голоса их не приносили пользы, так как тридцать пять триб голосовали первыми, а число голосов их превышало половину” (App. Bell. Civ. I. 49).
Из-за этого новые граждане недолго оставались довольны своим измененным положением. Вместе с вольноотпущенниками, они стремились получить право быть наравне со старыми гражданами. Это стремление послужило толчком к новым выступлениям. Так, если верить Аппиану, в 89 году до н. э. возникли столкновения между должниками и заимодавцами: “Последние стали требовать уплаты долгов с процентами, несмотря на то, что по одному старинному закону воспрещалось давать деньги в долг под проценты, причем виноватый в этом должен был платить штраф” (App. Bell. Civ. I. 54).
Таким образом, Рим в этот отрезок времени охватило огромное количество всевозможных восстаний, волнений между различными категориями населения. В конце концов, это настолько ослабило Рим, что послужило поводом для Понтийского царя Митридата VI Евпатора (120 - 63) начать военные действия. Для противостояния ему, нужен был толковый военачальник. Митридатова война была для Суллы самым важным мероприятием, однако это не мешало ему получить консульство вместе с Квинтом Помпеем на пятьдесят первом году жизни (Plut. Sulla. 6).
Напряженная обстановка нуждалась в урегулировании и реформировании, так как “все время, за исключением коротких промежутков, царила беззастенчивая наглость, постыдное пренебрежение к законам и праву. Зло росло все больше и больше; происходили открытые покушения на существующий государственный порядок, большие насильственные вооруженные действия против отечества со стороны лиц, подвергшихся изгнанию или осуждению по суду или соперничающих друг с другом из-за какой-либо должности, гражданской или военной. Во многих местах стали образовываться олигархические правительства с руководителями партий во главе…” (App. Bell. Civ. I. 2).
Такая ситуация способствовала реформе, задуманной народным трибуном Публием Сульпицием Руфом и “вызванного им мощного народного движения” в 88 году до н.э. Именно с этим человеком сблизился вышеупомянутый Гай Марий. Плутарх крайне негативно оценивает личность и деятельность Сульпиция, называя его человеком, “испорченностью не уступавшим никому другому… был жесток, дерзок, алчен и готов на всевозможные подлости и гадости” (Plut. Sulla. 8).
Разные Исследователи отмечают преемственность законопроекта Сульпиция, унаследованную от других реформаторов – вышеупомянутого Ливия Друза, Луция Красса и и.д. Так, эту преемственность прослеживает исследователь А. Кивени. Н.В. Чеканова определяет позицию Сульпиция, как сторонника сенатской республики, ратующего за соблюдение жесткой конституционной нормы. По ее мнению, Сульпиций прибегнул к учреждению законопроекта с целью ликвидации коррупции в сенате, тем самым он стремился укрепить государственный аппарат в Риме. Теодор Моммзен также был сторонником мнения о том, что Сульпиций, будучи членом сената, преследовал сенатские позиции, однако своим законопроектом попытался “примирить непримиримое”.
Законопроект предполагал внесение новых граждан (италиков. – К.К.), вольноотпущенников и переселенцев во все 35 триб, что позволяло им стать наравне со старыми гражданами. Плутарх пишет, что этот законопроект был воплочен в жизнь не просто так, ибо вырученные деньги Сульпиций “считал на столе, стоящем на форуме” (Plut. Sulla. 8). Это было своеобразным ударом по сенату, так как, новых граждан было значительно больше, соответственно их подавляющее большинство могло сказаться на выборах в комиции. И действительно из “Жизнеописаний” Плутарха видно, что у Сульпиция имелось своеобразное личное войско, состоящее из трех тысяч гладиаторов и тысячи римских всадников, которое было названо Анти-сенатом. (Выделено мной. – К.К.) (Plut. Sulla. 8) Это прямо противопоставляется мнениям вышеупомянутых имен, однако как это выяснилось, не все современные исследователи признают факт образования этого самого “Анти-сената”.
Возможное принятие законопроекта усугубляло положение в республике, поэтому действующие консулы Квинт Помпей и Корнелий Сулла отсрочили голосование за утверждение этого законопроекта, путем введения неприсутственных дней, которые на время приостанавливали течение государственной политики. Однако Сульпиций и его сторонник Гай Марий уже достаточно заручились поддержкой италийцев, чтобы диктовать сенату свои условия, тем самым, организовав восстание “во главе народа” насилием и убийствам, они все-таки вынудили консулов отменить неприсутственные дни (Plut. Sulla. 8).
Этому вынужден был следовать сам Сулла, так как он хотел поскорее отправиться в Азию, ибо консульство он счел второстепенным по сравнению с его главной целью – проявить себя величайшим полководцем в войне с Митридатом (Plut. Sulla. 8). Однако, после утвержденной реформы, Сульпиций лишил Помпея права консульства, но оставил это право за Суллой, а также поставил главнокомандующим Гая Мария в войне с Митридатом, вместо Суллы (App. Bell. Civ. I. 56; Plut. Sulla. 8). Именно это, буквально разозлило Суллу до такой степени, что он изъявил намерение, путем вооруженного выступления против родины “освободить ее от тиранов” (App. Bell. Civ. I. 57).
Хотя на стороне Мария оказывались сотни вольноотпущенников и италийцев, то со времен конфликтов в Азии с царем Понта Митридатом VI Евпатором, на стороне выдающегося полководца Луция Суллы была практически вся военная мощь Рима. Об этом можно судить из высказываний Плутарха и Аппиана о том, что получив расположение войск, Сулла отправил в Рим шесть легионов (один легион – ок. 5тыс. пехотинцев и до нескольких сотен единиц кавалерии, по подсчетам Теодора Моммзена – около 35000 человек.) (Plut. Sulla. 8; App. Bell. Civ. I. 57).
Дело в том, что назначение Мария на место полководца для продолжения затянувшейся войны с Митридатом так же не радовало войска. Они практически не грабили при завоевании Римом Италии, соответственно в Азии воины видели надежное средство обогащения. Так, Саллюстий рассказывает о том, как Сулла добивался расположения армии, позволяя своим воинам бесчинствовать на богатых землях: “Луций Сулла, дабы сохранить верность войска, во главе которого он стоял в Азии, вопреки обычаю предков содержал его в роскоши и чересчур вольно. В приятной местности, доставлявшей наслаждения, суровые воины, жившие в праздности быстро развратились” (Sall. Cat. 11. 5). Однако, зная о том, что Марий тоже стремится извлечь из Митридатовой войны свою выгоду, легионеры подумали, что прежний состав войска будет демобилизован, а новое войско будет набрано, вероятно, из новоиспеченных граждан (италийцев), во всем поддерживавших Гая Мария.
Таким образом, Сулла, будучи эгоистичным, холодным, но умелым полководцем, заслужившим авторитет солдат, сумел заручиться поддержкой собственного войска, которое сопровождало его также и на пути его дальнейшей политической деятельности. Как свидетельствует Плутарх, армия Суллы не была многочисленной, но он нередко прибегал к помощи союзников (именно с их помощью, как пишет Плутарх, Сулла сумел разгромить каппадокийцев и их союзников – армян,), что воистину раскрывало его организаторские способности (Plut. Sulla. 5). К тому же, как известно, Сулле также было положено личное войско, созванное для охраны и врученное ему, если верить Аппиану “по декрету для войны с Митридатом” (App. Bell. Civ. I. 63).
Поддержку также Сулле обеспечил будущий его сторонник Гней Помпей Великий, сын небезызвестного оратора и военного деятеля Гнея Помпея Страбона. Поддерживая Суллу, Помпей буквально “предоставил себя всецело в его (Суллы. – К.К.) распоряжение” (App. Bell. Civ. I. 57). Узнав о том, что Сулла спешит вопреки законам войти в Рим, сенат, подчинившись Марию и Сульпицию отправил двух преторов Брута и Сервилия с указанием запретить военное наступление, однако они получили отказ от Суллы, который повторил свою коронную фразу о том, что идет спасать родину от тиранов. К тому же Сулла предложил преторам другой способ урегулирования проблемы – созвать сенат на Марсовом поле вместе с Марием и Сульпицием для принятия совместного решения (Plut. Sulla. 9; App. Bell. Civ. I. 57).
Таким образом, Луций Корнелий вопреки закону о том, что нельзя вводить войска в город, взял Рим, и сверг существующий там государственный режим. Моммзен так охарактеризовал случившееся событие: “В ограде этих стен происходило немало буйных сцен и серьезных усобиц, но никогда еще римское войско не нарушало священного мира в городе”. Причем, если верить Плутарху, то сначала в город вошли войска его подчиненного – Базилла (Plut. Sulla. 9). Горожане не были довольны приходом Суллы и освобождением родины от “тиранов”, наоборот они встретили его враждебно до такой степени, что даже “защищаясь от него, бросали в него сверху что попало и делали это до сих пор, пока он не пригрозил им спалить их дома” (App. Bell. Civ. I. 58; Plut. Sulla. 9). Вероятно, это объяснялось тем, что законопроект Сульпиция и обещания Мария (что он распределит италиков по всем трибам (App. Bell. Civ. I. 55) давали людям надежду на светлое будущее Римской республики. Очевидная поддержка исходила в основном со стороны италийцев. Это не является удивительным, так как, став полноправными гражданами, они стали во всем на стороне своих освободителей - Мария и Сульпиция, в том числе явились опорой для их личной власти. Впоследствии, во время Гражданской войны 83-82 гг. до н.э. италийцы составили основную мощь сторонников Мария в борьбе против Суллы.
В Риме, войска Суллы встретились с совместными вооруженными силами Мария и Сульпиция. Правда силы эти были собранны спонтанно и в спешке, тем самым не позволяли марианцам противостоять опытным и хорошо вооруженным легионерам Суллы. От безысходности марианцы стали предлагать рабам и прочим гражданам вступиться за них, обещая одним – свободу, другим – прочие привилегии (Plut. Sulla. 9; App. Bell. Civ. I. 58). Исход столкновения был печален для Мария и Сульпиция: они вынуждены были бежать из города, дабы не понести наказания от своего врага.
Поддержка Гнея Помпея Великого повлекла за собой некоторое изменение государственного уклада. Сулла и Помпей решили в зародыше уничтожить систему голосования по трибам, и, созвав народное собрание на котором обвинили действующую власть в гонениях “за приобретением расположения народа” (App. Bell. Civ. I. 59), и обеспечили систему голосования по центуриям. Вспомним реформу Сервия Туллия (VI век до н.э.), разделившую Римскую землю на 6 республиканских классов. Таким образом, вместо трибутных комиций (установленных в результате реформы царя Тулла Гостилия) народные собрания стали называться комициями центуриатными. Вероятно, это способствовало усилению Римского милитаризма, так как в собраниях стало участвовать больше военных, да и к тому же личная власть самого Луция Суллы, прирожденного полководца и талантливого военачальника, впоследствии зиждилась только на военной мощи Римского государства. Собрание также предполагало осуждение злейших врагов Суллы – Сульпиция и Мария, а также всех их сторонников. Естесственно, о продолжении существования законопроекта Сульпиция не могло идти и речи. Сам Сульпиций и его сторонники были вынуждены бежать из Рима. Имущество их конфисковывалось, так как с этого момента они считались врагами отечества. Причем врагами отечества, Сулла их объявил от имени сената, что дает право сделать вывод о том, что сенат видел и искал в Сулле поддержку. Каждому человеку давалось право убить их или же выдать сторонникам Суллы (Plut. Sulla. 10; App. Bell. Civ. I. 60). Возможно именно эта система повлекла за собой становления системы проскрипций, проводимых Суллой уже во время своей неограниченной власти. Как пишет Плутарх, Сульпиций покончил с собой, выданный собственным рабом, а за поимку бежавшего Мария была назначена денежная награда (Plut. Sulla. 10). Однако, мнения Плутарха и Аппиана расходятся: Аппиан же, в свою очередь рассказывает, что Сульпиций был убит специально посланными для этого людьми (App. Bell. Civ. I. 60).
Проведя такую массовую и агрессивную акцию прямого действия по отношению к собственному отечеству, то есть взяв Рим силой, сразу же встает вопрос, почему Сулла, при всех возможностях не стал единоличным неограниченным правителем? Ведь именно тогда он, казалось бы, избавился от всех своих политических противников, и уже ничто не мешало ему вершить дальше свою политику. К тому же его легионы обладали такой мощью, что можно было бы элементарно забыть о любых юридических формальностях и действовать исходя из “элементарного перевеса сил – с его легионами никто не справился бы”. Вероятнее всего, Сулла просто напросто испугался узурпации власти, так как сделав это, он бы лично признал перед всеми незаконность своего пребывания в качестве правителя. Аппиан не дает ответ на вопрос почему Сулла “добровольно отказался от приминения насилия, после того, как отомстил врагам”, однако дальше он повествует о том, что Сулла продолжил управлять страной в качестве консула. Именно будучи на этой должности, он предпринял первую попытку капитальной реставрации государственного уклада. Но как только дошла весть об убийстве консула Квинта Помпея, Сулла уехал в Капую, где находилась его армия, а оттуда двинулся в Малую Азию продолжать войну с Митридатом (App. Bell. Civ. I. 63-64). Причиной его отъезда могла послужить неблагоприятная обстановка в Азии, которая накалилась из-за спонтанного и революционного законопроекта Сульпиция, задержавшего отправку армии в Азию и вынудившего Суллу отвлечься от войны с Митридатом. Именно поэтому Сулла не мог медлить.
После отъезда Суллы в 87 году до н.э. сторонники Суллы провалили кампанию на выборах в комиции и консулом стал сторонник противоположной партии Луций Корнелий Цинна. Плутарх повествует об искренней клятве в пожизненной верности Сулле, которую Цинна произнес прилюдно в Капитолии (Plut. Sulla. 10). Как предполагал Теодор Моммзен, Цинна был избран партией капиталистов, которая была недовольна учреждением закона о проценте. Однако, как только Сулла отправился в поход против Митридата, Цинной решили воспользоваться в своих целях сторонники Мария, чему сам Цинна не противился, а наоборот всеми силами старался разрушить существующий государственный строй. Это способствовало возвращению Мария и его сторонников. Цинну подговаривали дать право новым гражданам быть зачисленными во все 35 триб, иначе они не будут иметь никакого общественно-политического значения. Это вновь породило волнение старых триб, которые снова начали организовывать восстания. Аппиан намекает, что решению Цинны поддержать новых граждан способствовало получение взятки в триста талантов (App. Bell. Civ. I. 64). Оппонентом Цинны оказался другой консул Октавий. Так, между представителями различных взглядов вспыхнула очередная перепалка. Однако Цинна потерпел поражение и вынужден был, как и Марий с Сульпицием при захвате Рима Суллой, искать поддержки у рабов, обещая им за это освобождение. Но это не смогло ему помочь: “Сенат постановил отрешить Цинну от консульства, лишить его гражданских прав за то, что он, будучи консулом, оставил город, находившийся в опасном положении, и объявил свободу рабам. Вместо Цинны консулом был избран Луций Мерула, жрец Юпитера” (App. Bell. Civ. I. 65).
Однако, даже после этого события Цинна еще не исчезает со сцены действия. Ему и его сторонникам суждено значительно подорвать организацию римского общества. Он произнес впечатлительную речь, и, разорвав на себе одежду, с огорчением покинул кафедру. Удивленная и восхищенная толпа, если верить Аппиану “посадила его снова на кресло, подала ему фасции и убеждала его как консула быть смелым, а их вести на то, исполнение чего ему нужно” (App. Bell. Civ. I. 66).
Военачальники, воспользовавшись моментом, принесли присягу Цинне, а также на стороне его встала практически вся Италия, интересы граждан которой Цинна упорно отстаивал. Самое значительное событие ожидало далее: Гай Марий, изгнанный Суллой в 88 году до н.э., узнав о власти его сторонника Цинны, пожелал вернуться в Рим. Так, Гай Марий, член сената и политический противник Суллы Квинт Серторий и Луций Цинна объединили общие силы против действующих консулов. Плутарх повествует, что от рук сторонников Цинны был убит действующий консул Октавий. Для урегулирования ситуации, консулам нужно было подкрепление. Именно здесь, во время противостояния марианцам, сенат увидел поддержку в лице Луция Корнелия Суллы, его способности реально оказать сопротивление внушали сенату надежду. Но Сулла с его доблестным войском находился в Азии, поэтому они приказали Цецилию Метеллу, который в то время вел союзническую войну против самнитов “заключить с ними (самнитами. – К.К.) почетный мир и поспешить на помощь к находившемуся в осаде отечеству” (App. Bell. Civ. I. 68). Но Марий их опередил, пообещав самнитам, в случае захвата власти выполнить все то, что они требовали от Метелла. Неудивительно, что самниты согласились и заключили союз с Марием.
Хитрым способом, марианцы вошли в Рим, воспользовавшись услугами трибуна Аппия Клавдия, не сумевшего отказать им в помощи из-за когда-то оказанной ему Марием услуги. Именно Аппий Клавдий открыл ворота и провел марианцев в город (App. Bell. Civ. I. 68). Как и прежде, революционеры прибегнули к избитому способу захвата власти – они пообещали дать свободу рабам, перешедшим на их сторону. Это спровоцировало сенат пойти на уступки и послать Цинне послов с целью заключения перемирия. Однако это намерение сената не было воспринято, после чего, сенат, окончательно пришедший в замешательство от количества людей, переходящих на сторону марианцев, сделал вторую попытку и отправил послов, соглашаясь принять все условия Цинны, дабы миновать кровопролития. Таким образом, сенат позволил Марию и Цинне войти в город и свергнуть существовавшие там порядки: они сразу же отменили изгнание, распространявшееся на врагов Суллы, отменили законы, изданные во время консульства Суллы. Аппиан пишет, что имущество политических противников Мария и Цинны предавалось разграблению (App. Bell. Civ. I. 69). Об этом также пишет Плутарх, рассказывающий о случайном и счастливом спасении Метеллы, жены Суллы с их детьми: “она приехала к нему (к Сулле. – К.К.) с известием, что дом и виллы сожжены врагами, и звала его на помощь родине” (Plut. Sulla. 22). Естественно, Сулла был недоволен печальным известием, однако единственное, что удерживало его – война с Митридатом. Уничтожение марианцами политических противников велось постоянно: в первую очередь, они убили действующего консула – Октавия, поступив при этом низко, потому что, если верить Аппиану, послали ему клятвенное ручательство о том, что он (Октавий) останется в безопасности (App. Bell. Civ. I. 71).
В 86 году до н.э. консулами избрали Мария (в седьмой раз) и Цинну (во второй). Однако, проведя на посту консула около месяца, Марий умер. Цинна вынужден был искать себе в помощь нового консула. Выбор его пал на Папирия Карбона (App. Ball. Civ. I. 75). Как пишет Плутарх, “в это время Цинна и Карбон совершенно беззаконно и грубо поступали с аристократами” (Plut. Sulla. 22). Это не могло не побудить Суллу на возвращение, так как он сам принадлежал к старинному роду Корнелиев, соответственно, в глубине души ему было обидно за то, как поступают с его коллегами по знатности. Но он по-прежнему метался из-за незавершенной войны с Митридатом. Своеобразную помощь в заключении мира Сулле оказал один из полководцев Митридата – Археллай. Он, пойдя на уступки, упросил Суллу об окончании войны (Plut. Sulla. 22).
Итак, в 85 году до н.э. Сулла вернулся в Рим. Узнав об этом, Цинна и Карбон, начали в спешке собирать войска на встречу победоносного полководца. Однако кроме армии, Сулла заручился также и поддержкой лиц изгнанных Цинной из города. Таким образом, сенат, получив отказ от Суллы в требовании распустить войско, понял, что Сулла стремится к тирании. Возвращение Суллы и его стремлеие вновь освободить свою родину от действующей тогда власти вылилось в очередную гражданскую войну. После немалого количества проведенных боевых действий, в 82 году до н. э. Консулами стали Карбон во второй раз и юный племянник Гая Мария, тоже Марий. Ему тогда было около 27 лет (App. Bell. Civ. I. 87). Карбон тотчас же объявил врагами отечества всех сторонников Суллы, в том числе многих сенаторов, стоявших на стороне Суллы (App. Bell. Civ. I. 86).
Однако успешные боевые действия Суллы позволили ему одержать победу в Гражданской войне. Дело в том, что Сулла, как и прежде направил войско в Рим разными путями. Да и жители, голодающие и замученные междоусобицами сами открыли ворота своему спасителю (App. Bell. Civ. I. 88).
Таким образом, в данной главе было прослежено как и какими путями складывался режим Суллы, ведь в это время Республику поистине охватила смута, которую должен был предотвратить человек, имеющий достаточно сил на это. Ведь народу нужен был диктатор, способный любыми методами удерживать государство в порядке. Таким образом, следует сделать вывод о том, что в то время Римская республика переживала не просто упадок, а находилась на пути неизбежного распада, то есть находилась на закате своего существования.
Глава 2. Политика Суллы
Как это было выяснено в первой главе, окончание Гражданской войны 83-82 гг. до н. э. ознаминовалось победой Суллы.
Расположив войско на Марсовом поле, Сулла первым делом созвал народное собрание, где участвовали его сторонники вместе с противниками. Само заседание сената, он приказал провести в храме Беллоны, где, по-видимому, первый раз обратился к patres с речью о необходимости перемен в государственном укладе. Эта речь была достаточно благосклонно воспринята, так как Сулла был не против похвалиться своими военными успехами (App. Bell. Civ. I. 95; Plut. Sulla. 30). Пока Сулла продолжал говорить, до места заседания сената донеслись крики людей, которых убивали. Сенаторы в ужасе обеспокоились, на что Сулла, будто бы ожидая такой реакции, признался, что этих “мятежников” убивают по его приказанию (Plut. Sulla. 30).
Этот поступок повлек за собой учреждение кровавого постановления о проскрипциях: Сулла вынес в сенат предложение о списках людей, пожлежащих репрессиям: людей, занесенных в списки полагалось казнить без суда и следствия, а их имущество переходило в собственность государства. Убивать и выдавать попавших в списки не просто не запрещалось, а даже поощралось, укрывавшим же у себя проскрибированных полагались наказания (Plut. Sulla. 31; App. Bell. Civ. I. 95).
Подобие этих проскрипций восходило к тому самому 88 году, когда по окончании Союзнической войны, Сулла постановил сделать врагами отечества Мария и всех его сторонников. Тогда, сенаторы позволили Сулле воплотить в жизнь предложенное. Теперь же, сенат в ужасе наблюдал, как “город был переполнен трупами: им не было ни числа, ни границ” (Plut. Sulla. 31).
Почему сенаторы допустили Сулле вершить суд над всеми его врагами? В первую очередь, потому что страх перед победителем был велик даже у patres, однако, избавившись руками Суллы от мятежных революционеров – марианцев, сенаторы сочли, что Сулла преследует их интересы. К тому же Сулла не мог опубликовать списки без их соглашения. Задумывались ли сенаторы, что часть представителей их сословия может попасть в эти списки? Конечно задумывались, более того, Сулла, по сообщениям Аппиана, опубликовал первые списки, куда внес около сорока сенаторов (App. Bell. Civ. I. 95). Однако, если брать во внимание результаты Гражданской войны, то можно сделать вывод о том, что среди сената было не так много сторонников Мария, Цинны и Сульпиция. Да и сам Сулла заявил, что борется только с “мятежниками», а среди patres “себя таковым никто не считал; те, кто боялся его (Суллу. – К.К.), давно покинули Рим”. По сообщениям Марка Туллия Цицерона видно, что сенат не одобрил введение предложенных Суллой проскрипций (Cic. Pro Roscio. 153). Исходя из этого, современные исследователи сделали вывод о том, что сенат отверг введение проскрипций: А.В. Еремин и Ф. Инар ассоциируют это высказывание Цицерона именно с тем заседанием сената. А.В. Короленков и Е.В. Смыков также разделяют их мнение. Однако, то, что сенат, по словам Цицерона не одобрил введение проскрипций, совершенно не значит, что он отверг это предложение. Ведь, как повествуют Плутарх и Аппиан, не смотря ни на что, Сулле удалось совершить кровавый суд над большинством своих политических противников (App. Bell. Civ. I. 97; Plut. Sulla. 31).
И хотя, по сути дела, будучи проконсулом, Сулла еще не являлся диктатором, но в его руках уже сосредотачивалось достаточное количество власти, добытой путем насилия. Страх заставлял людей и в том числе сенат выслушивать его предложения, выносить их на обсуждения и т.д. Именно поэтому действующую власть Суллы следовало узаконить. Он нуждался в этом не только, чтобы продолжать ведение политики, нацеленной на преодоление смуты, устроенной Марием и его соратниками, но и для того чтобы не прослыть узурпатором, намеренно силой удерживающего власть. Воспользовавшись отсутствием консулов, Сулла вспомнил о системе правления еще в царском Риме: когда какой-либо из царей умирал, на его место ставили междуцаря – “интеррекса” всего на пять дней. Этот самый интеррекс имел право сам назначать консулов. Таким образом, Сулла порекомендовал сенату избрать интеррекса. Сенат счел нужным избрать на это место принцепса сената Луция Валерия Флакка, “в надежде, что он внесет предложение устроить выборы консулов” (App. Bell. Civ. I. 98). Вероятно, Сулла тогда еще находился в Пренесте, где, как говорят источники, им были совершены репрессии против своих противников (Plut. Sulla. 32). Поэтому Сулла послал Флакку письмо с поручением внести в обсуждение следующее предложение. По его мнению Риму будет полезно иметь правящего человека, в руках которого будет сосредотачиваться вся власть. Этой власти следует быть диктаторской магистратурой, к которой Рим не возвращался около четырехсот лет. Избранному диктатору следует править не какой-либо ограниченный срок, а столько, сколько потребуется для укрепления Римской державы, выведения ее из состояния упадка. В письме Сулла достаточно явно намекал, что именно он больше всего подходит на эту должность (App. Bell. Civ. I. 98).
Таким образом, предложение Суллы не было проигнорировано. Флакк внес в обсуждение законопроект о выдвижении Суллы на пост бессрочного диктатора. Как оказалось, patres не стали возражать, ведь Сулла, как считалось был воплощением их аристократической власти. Итак, в декабре 82 года до н. э. Римская республика была под властью диктатора Луция Корнелия Суллы.
Теперь, абсолютно законно держа в своих руках всю полноту власти, Сулла имел право устроить в Риме все по своему усмотрению: “Не было и речи о каких-либо законах или о голосованиях или о выборах по жребию; все от страха дрожали, попрятались и безмолвствовали. Было постановлено признать прочно закрепленными и не подлежащими контролю все распоряжения Суллы, сделанные им в бытность его консулом и проконсулом” (App. Bell. Civ. I. 97; Plut. Sulla. 33).
Аппиан и Плутарх даже свидетельствует о некоем культе личности Суллы, созданным его современниками и воплощенном в “Статуе Корнелия Суллы, счастливого императора» (Выделено мной. – К.К.) (App. Bell. Civ. I. 97; Plut. Sulla. 34). Хотя конечно, ни о каком императоре в то время не могло быть и речи. Впрочем, говоря так, источники скорее всего подразумевают то, что диктатура Луция Корнелия Суллы была первым шагом к установлению уже неограниченной императорской власти, то есть речь идет о некоем сформировавшемся институте Римской бессрочной диктатуры, которая в конце концов превратила Римскую державу из Республики в Империю.
Почему же Суллу избрали на должность бессрочного диктатора? Раньше диктатора назначали на короткий срок – шесть месяцев: это было вынужденной мерой, в целях насильственными методами вывести республику из состояния упадка. Вероятно, в Сулле, славном полководце, римляне видели некое спасение от того мракобесия, что охватило Рим, от постоянно угнетающих население гражданских войн и т.д. И действительно, видно, что в данном случае Рим пришел в такой упадок, что шести месяцев диктатуры было недостаточно для наведения порядка. Сулле же власть предоставлялась для серьезного реформирования, обеспечения серьезных перемен в лучшую сторону, поэтому его должность называлась dictator legibus scribundis et rei publicae constituendae, то есть диктатор, издающий законы и ведущий порядок в государстве.
Таким образом, в руках Суллы сосредотачивалась вся государственная власть, делиться которой он не был обязан ни с кем, даже с сенатом. Собственно он и не собирался. В таком случае становится интересно, кто продвигал и поддерживал Суллу на пути его правления? Ведь он был выдвинут в качестве диктатора не по инициативе сенаторов, чьи интересы он, казалось бы отстаивал в борьбе с марианцами. Как это было выяснено, предложение о назначении диктатора внес интеррекс, разумеется с подачи самого Суллы, но утвердили его не patres, а народные собрания, коммиции. И именно комиции согласились дать ему право наказывать его врагов без суда и следствия.
Итак, получив должность диктатора, Сулла взялся за реформирование государственного аппарата. Дабы конституционный порядок оставался похожим на прежний, Луций Сулла, уже в декабре 82 года провел выборы в консулат, причем выборы эти он предоставил осуществить народу (Plut. Sulla. 33). Консулами стали представитель плебейского рода Марк Туллий Декула и патриций Луций Корнелий Долабела. Сам Сулла стоял выше них, то есть консулы были самой высокой инстанцией после самого диктатора. При этом произошел случай со сторонником Суллы, всадником Квинтом Лукрецием Офеллой, героически завоевавшим Пренесте. Его доблестные действия являлись одной из предпосылок победы Суллы над марианцами. Офелла счел вполне оправданным выставить свою кандидатуру на должность консула. Да и народ не был против видеть на месте консула доблестного воина. Но Сулла по неизвестным нам причина был против и не смог переубедить Лукреция. Вероятно его собственная гордыня не позволяла ему терпеть при себе столь же славного полководца. Офелла был убит на форуме, специально подосланным для этого центурионом. Почему же Сулла позволил себе убить своего боевого товарища, совершить столь низкий поступок? На этот вопрос Сулла сам ответил созванной на форум толпе, рассказав поучительную басню: “Вши кусали земледельца в то время, как он пахал. Два раза он оставлял плуг, снимал свое платье и очищал его. А когда вши его снова начали кусать, он, чтобы часто ему не приходилось прерывать свою работу, сжег платье. И я советую тем, кто дважды побежден мною, не просить у меня на третий раз огня” (App. Bell. Civ. I. 101; Plut. Sulla. 33).
Все меры, предпринятые Суллой по реформированию политической системы государства в современной традиции антиковедения принято называть конституцией Суллы. И хотя, это название по своей сути номинально, в нем все же отражены все действия диктатора, вызванные его собственным стремлением и жаждой реформ: “существующие законы он начал отменять и вместо них издавал другие” (App. Bell. Civ. I. 100).
В первую очередь, Сулла упорядочил систему занимания управленческих должностей: “Так, например, он запретил занимать должность претора ранее отправления должности квестора и должность консула ранее отправления должности претора, он воспретил занимать одну и ту же самую должность до истечения десяти лет” (App. Bell. Civ. I. 100).
Интереснейшим явлением в политике Суллы оказалось то, что он практически упразднил должность народного трибуна, запретив ему занимать какую-либо другую должность, лишил эту позицию возможности оказания какого-либо социально-политического влияния. Вероятно именно повлекло за собой мнения о том, что Сулла преследовал позиции patres. И действительно, теперь народный трибун назначался не комициями, а сенатом. В таком случае, почему он так поступил с позицией народного трибуна, если, как это было выяснено, именно комиции избрали его в качестве диктатора? В первую очередь потому, что все волнения по статистике начинались с реформ, проводимых народными трибунами. Такими были, например, реформы братьев Гракхов, законопроект Ливия Друза, повлекший за собой революционный законопроект Сульпиция.
Тем не меннее, Сулла поступил еще мудрее. Он не мог рисковать своим авторитетом, завоеванным в глазах народа. Пойдя на ущемление прав комиций, он отыгрался тем, что изменил состав поредевшего из-за междоусобиц сената “прибавил до трехсот новых членов из наиболее знатных всадников, причем голосование каждого из них было поручено по трибам” (App. Bell. Civ. I. 100). Источники молчат о каких-либо обязанностей, требовавшихся от всадников для вступления в сенат во время правления Суллы. Хотя еще в 130 или 129 году до н.э. был принят закон, обязующий всадников сдавать коня для вступления в сенат.
Хотя Сулла не питал к всадникам особой симпатии, большинство из них являлись его сторонниками. Ведь Суллу всегда поддерживала армия, соответственно он и раздавал “царские” подарки тем, с кем прошел много боев. Однако, говоря об армии, следует заметить, стремление Суллы продвинуть на места сенаторов тех, с кем ему приходилось когда-то сражаться. А всадников из них было меньшинство. Саллюстий так рассказывает о том, как рядовые воины сулланской армии внезапно становились patres: «…многие вспоминали победу Суллы, видя как одни рядовые солдаты стали сенаторами, другие – столь богатыми, что вели царский образ жизни; каждый надеялся, что он, взявшись за оружие, извлечет из победы такую же выгоду». (Sall. Cat. 37. 6) Однако вряд ли речь могла идти о простых солдатах, скорее всего Саллюстий имел в виду людей, дослужившихся до полководцев, или хотя бы до центурионов-примипилов. Этот поступок восходил к традициям Ливия Друза, реформатора из народных трибунов, упомянутого выше.
Кроме этого, Сулла решил в корне изменить структуру народного собрания, включив в его состав 10 тысяч освобожденных им рабов, принадлежащих ныне убитым римлянам. Эти рабы стали полноправными гражданами и должны были обеспечить Сулле поддержку при голосовании, за что и получили название “Корнелии”. Сулла хорошо воспринял опыт войны с марианцами, на стороне которых постоянно находились новые граждане – италийцы. Соответственно, был проведен законопроект, дававший италийцам, служащим в армии Суллы большое количество земли в городах (App. Bell. Civ. I. 100). Вероятно это увеличило приток новых граждан в легионы Суллы, тем самым значительно пополняя состав его армии.
Серьезным было стремление Суллы следить за нравственным состоянием своего народа. После великого угощения, предоставленного народу, состоявшегося в честь пренесения им части своего состояния Геркулесу, Сулла решил покончить с праздностью населения. Таким образом был введен закон, ограничивающий расходы на пиры 300 сестерциями и обеды – 30; было введено ограничение на пышность погребения. Устанавливающее максимальную сумму расходов; введены ограничения на некоторые кушанья (Plut. Sulla. 35); были изданы законы касающиеся браков и воздержания (Plut. Sulla. 40).
Рассуждая о политике Суллы, следует подробно рассказать о составе его сторонников, - тех людей, которые являлись опорой диктатора как во время Гражданских войн, так и в годы его правления. Таким образом почти все окружение Суллы представляло собой ядро партии оптиматов. Всех его сторонников объединяла лишь жажда перемен и реформ, четкое проведение которых способствовало сохранению и продолжению существования республиканского строя в Риме. Этими людьми были: Квинт Лутаций Катулл – консул 78 года, Валерий Флакк, избранный консулом на место умершего Мария в 86 году, впоследствии от него избавился Цинна, откомандировав его в Малую Азию и поставив на его место Папирия Карбона (App. Bell. Civ. I. 75), Квинт Цецилий Метелл Пий, один из лучших полководцев Рима бок о бок вместе с Суллой сражался с Митридатом (оба были в звании проконсулов). Плутарх сообщает, что в нем Сулла нашел “вполне расположенного к нему (т.е. к Сулле. – К.К.) человека”. (Plut. Sulla. 6) Гней Помпей Великий также являлся основным человеком, поддержавшим Суллу на пути взятия Рима. Цетег, разочаровавшийся в сторонниках популяров также примкнул к Сулле. Луций Валерий Флакк, но не тот Флакк, что занимал должность консула 86 года, а тот, что был назначен интеррексом в 82 году по-видимому являлся сторонником Суллы. Именно он ослушался Суллу и вынес в обсуждение его предложение о необходимости введения должности бессрочного диктатора. Очевидным сторонником Суллы был консул 72 года Марк Лукулл, также прекрасно проявивший себя полководец, сражавшийся в войне с Митридатом. Ему, по сведениям Плутарха посвящены 22 книги “Воспоминаний” Суллы (Plut. Sulla. 6). Не приходится сомневаться том, что назначенные уже в период диктатуры консулы – Марк Туллий Декула и Корнелий Долабелла были его сторонниками. Сулланцем также можно назвать Лукреция Офеллу упорно сражавшегося на стороне Суллы в Гражданской войне 83-82 гг., однако убитого по приказанию Суллы. Метелл Благочестивый, принявший консульство вместе с диктатором в 80 году также был оптиматом, избранный консулом по воле Суллы. Так как Сулле совершенно не выгодно было назначать консулами своих противников, можно сделать вывод о том, что консулы, назначенные в 79 году, после того, как Сулла отказался от консульства – Сервилий Исаврик и Аппий Клавдий Пульхр, являлись его сторонниками. Явным сторонником партии оптиматов был Квинт Катулл, который сразу после ухода Суллы начал враждовать приверженцем партии популяров – Эмилием Лепидом. Также к сторонникам Суллы можно отнести достаточно темную личность – Луция Сергия Катилину, того самого человека, осуществившего заговор против сената в 63 году до н.э. Дело в том, что Катилина сначала был сторонником партии популяров и даже сражался на стороне Мария во время Гражданской войны. Однако армия, под командованием Карбона развалилась и часть ее, в том числе и Катилина, перешла на сторону Суллы. Плутарх повествует о скверной истории, в которой Катилина заслужил доверие Суллы: убив своего брата, он попросил Суллу занести его (брата) в списки проскриптов. Сулла согласился, но взамен попросил убить некоего Марка Мария, сторонника партии популяров, что Катилина безоговорочно выполнил (Plut. Sulla. 32).
Глава 3. Результаты политики Суллы
Однако никакая власть не может длиться непрерывно. В конце концов, режим Луция Корнелия Суллы дошел до абсолютно естественного отношения окружения к нему, как к любому поистине авторитарному режиму: “недовольство диктатурой нарастало”. Провинции, подвалстные Сулле были благодарны тому, что он, обеспечив всем избавление от гражданских смут, сохранил положение новых граждан в составе Римского полиса. Естественно реформирование сената и предоставление ему достаточно больших полномочий не могло не быть воспринятым на должном уровне, ведь именно сенат воплощал собой всю сущность республиканского строя. Цицерон считал, что именно “сенат должен играть руководящую роль в процессе принятия политических решений, а государство — находиться под политическим контролем сената, пользовались гораздо большим успехом у потомства, чем у его современников”. А Сулла вернул ему авторитет, утерянный в период гражданских войн. Это было достигнуто частично ущемлением прав народных трибунов, частично включением в состав сената наиболее знатных всадников. Но такое стремление восстановить власть patres ничуть не отменяло прежние напряженные отношения между узкой, замкнутой группировкой в составе сената - нобилитетом и “менее благородным” по происхождению всадничеством, отныне частично пополнившим сенат.
Нельзя сказать, что Сулла, сам будучи родовым аристократом, занимал позицию нобилитета, хотя это мнение и принято в историографии. Почему же тогда он пошел на такое серьезное решение пополнить сенат всадниками? По-видимому, дело в том, что Сулла не действовал в интересах какой-либо из конкретных групп, а отстаивал сугубо республиканские интересы, воплощением которых являлся сенат, в независимости от знатности его состава. Именно с помощью сената, Сулла боролся с властью олигархии, стремившейся обогатиться за счет проведения законопроектов, способствующих расслоению республиканского строя в Риме, так как эти законопроекты способствовали укреплению их власти, располагая народ на их сторону.
Но старая неприязнь между нобилитетом и всадничеством все же оставалась. Это вызвало недовольсво диктатурой некоторых представителей сенатской аристократии. Ходили слухи о “плебейских” обычаях диктатора, любившего проводит свободное время в обществе мимов, фокусников и шутов: “даже когда в его руки перешла верховная власть, он собирал ежедневно кружок самых отчаянных людей с театральных подмостков, чтобы веселиться в их обществе и перекидываться остротами. Он поступал так, не заботясь, что это не шло к его годам и унижало его высокое звание…” (Plut. Sulla. 2)
В 80 году Луций Корнелий Сулла снова получил консульство, однако это ни к чему не привело. Сулла окончательно завершил реформирование своей родины. Хотя в Риме и царило спокойствие, но время показывало то, что все велось к окончанию его правления и наступлению Золотого века Римской Республики. Тем не менее, ситуация делалась напряженней и напряженней: Митридат, с которым Сулла не без посредничества Архелая заключил выгодный союз продолжал беспокоить своим царствованием в Понте, александрийцы убили поставленного Суллой царя. И больше всего беспокойства наводил последний из марианцев – Серторий, упорно сопротивлявшийся оптиматам на окраинах Республики. Он вступил во враждебные отношения с Суллой еще с того момента, когда пытался добиться должности народного трибуна. Как свидетельствует Аппиан, Сулла приказал Метеллу отправиться в Испанию против Сертория (App. Bell. Civ. I. 97). Не смотря на все это, диктатор сделал главное, что от него требовалось – провел капитальную реставрацию республики.
Продолжив вершить власть в качестве диктатора, Сулла решил разделить должность консула с Метеллом Благочестивым. Однако воистину удивительным было то, что на предстоящих выборах в консулат в 79 году, Сулла добровольно отказался от консульства, предлагаемого ему народом и от полноправной власти, то есть от своей собственной магистратуры диктатора. По-видимому он посчитал, что он сделал все что смог для своей родины и Риму диктатор больше уже не нужен. К тому же состояние его здоровья оставляло желать лучшего. Плутарх повествует о некоем загноении в его теле, которое превратилось в массу вшей (Plut. Sulla. 36). Сразу вспоминается басня, рассказанная Суллой на форуме. Эти вши буквально истощили его тело. Скорее всего именно это вынудило Суллу сложить с себя обязанности диктатора и “обратиться снова в частного человека и после этого проводить жизнь в сельском уединении…” (App. Bell. Civ. 104). Что же сподвигнуло Суллу на такое искрометное решение? Неужели нарастающее недовольство нобилитета его стремлениями превратить республику в империю? Естественно никто в то время ни о какой империи даже думать не собирался. Да и когда Суллу охватывал страх перед своими противниками? Такого не происходило ни в военных кампаниях против Митридата, ни в Гражданских войнах. Да и окружение Суллы было настолько значительным, что вряд ли кому-то в голову пришла бы попытка убить диктатора, наводившего когда-то страх своим кровавым режимом проскрипций. Собственно после его отречения, этого уже никому не было нужно.
Таким образом, видно, как из диктатуры Суллы сложился именно тот самый институт неограниченной римской диктатуры, впоследствии продолженной другими политиками и существующий до становления Рима эпохи Империи. Ведь Цезарь и Август стали, буквально последователями Суллы, более прочно утвердившими за собой власть. (App. Bell. Civ. I. 150) Аппиан повествует о случае с Суллой, когда тот возращался домой, один мальчик ругал его на протяжении всего его пути. Сулла благосклонно воспринял все поношения мальчика, признав, что “этот мальчик послужит помехою для всякого другого человека, обладающего такой властью, какой обладал я (т.е. Сулла. – К.К.), чтобы слагать ее”. “И действительно, прошло короткое время, и римляне поняли, как Сулла был прав: Гай Юлий Цезарь своей власти не сложил” (App. Bell. Civ. I. 104).
Заключение
Как это было выяснено в разделе характеристики литературы, историография изучила данную проблему исчерпывающе, что описание режима, установленного Суллой, ввиду многочисленности сказанного, можно назвать делом, заведомо безнадежным. Однако, в данной теме есть моменты, которые историография упустила, или же высказывает достаточно старое и вполне спорное мнение на существующую проблему. Иными словами, в основу данной работы легло стремление показать моменты политики Суллы, которые были меньше всего изучены другими исследователями.
Подводя окончательный итог, следует сказать, что политику Суллы можно охарактеризовать, как некое переплетение элементов диктатуры и децемвирата. Но Сулла унаследовал от децемвирата лишь только неограниченность и полноту своей собственной власти. И такая диктатура никак не могла стать первым шагом к установлению монархического строя. Наоборот, сулланская диктатура все время преследует интересы республики, так как именно диктатор являлся вынужденной мерой сохранения действующего государственного строя. Именно в этом кроется неоднозначное отношение диктатора к сенату, с одной стороны являвшемуся основой республиканского строя в Риме, с другой стороны элементом, в какой-то мере создававшим видимость некоей инстанции, не всегда поддерживающей Суллу.
Но было одно обстоятельство, объединившее общие усилия диктатора и сената: обеспечение порядка и сохранения господствующего строя в Риме любым путем: в данном случае путем репрессий и реформ. Конечно, Сулла прослыл прекрасным реформатором. Его реформы носили отчасти консервативный характер: “реставрировать аристократический Рим догракханского времени”. Сулла понимал, что сохранение абсолютно того же режима, учитывая рост территорий, совершенно невозможно. Поэтому, он в конце концов допустил распределение италиков по всем трибам. И здесь Сулла не упустил свою выгоду: это решение способствовало росту сулланской армии за счет новых граждан.
Говоря об армии, следует отметить высокую ее роль в политике Суллы. Ведь именно армия играет решающую роль в исходе гражданской войны, а также становится ядром опоры Суллы во время его диктатуры.
Безусловно, на сулланский режим оказывали непосредственное влияние и нравственные качества диктатора. Источники пишут, что вехи становления режима сложились не только на военной мощи армии Суллы, но и на собственной изворотливости и умении диктатора налаживать связи.
Так что же все-таки вынудило диктатора так красиво уйти? Как это видно из источников, тот азарт, с которым Суллы стремился получить власть и правил первые два года постепенно угас: республика уже не нуждалась в насилии и реформах. Но что же видится после ухода Суллы со своей должности? Прежние распри и смуты вновь берут свое до прихода очередного диктатора – Гая Юлия Цезаря.
Таким образом, Сулла не только заложил идеалы бессрочного диктаторского режима, но успел вовремя снять с себя эту должность. Он обеспечил республике передышку от постоянных гражданских войн и извлек при этом свою выгоду из правления, тем самым, сумев оставить свой след в истории человечества, ибо “слава, какую дают богатство и красота, скоротечна и непрочна, доблесть же – достояние блистательное и вечное” (Sall. Cat. 1. 4).
Библиография
Список источников:
Гражданские войны. Т. 1. Кн. 1. // Аппиан Александрийский. Римская история. Пер. под ред. С. А. Жебелева и О. О. Крюгера. Л., 1935.
2.  Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. М., 1994. Издание второе, исправленное и дополненное. Т. I. Перевод В.М. Смирина, обработка перевода для настоящего переиздания С.С. Аверинцева, примечания М.Л. Гаспарова.
3. О заговоре Катилины // Гай Саллюстий Крисп. Сочинения / Пер., статья и коммент. В. О. Горенштейна. — М., 1999.
Список литературы:
Christ K. Sulla. Eine römische Karriere— München: Beck, 2002
Дементьева В.В. Магистратура диктатора в ранней римской республике (V-III вв. до н.э.). Ярославль, 1966 
Ерёмин А. В. Диктатура Суллы (социально-политические и правовые основания сулланского режима). Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук. Спб., 2003.
Еремин А.В. Диктатура Суллы (социально-политические и правовые основания сулланского режима). Диссертация на соискание учёной степени кандидата исторических наук. Спб., 2003
Инар Ф. Сулла. Ростов-на-Дону, 1997.
Короленков А. В., Смыков Е. В. Сулла. М., 2007.
Короленков А. В., Смыков Е. В. Из новейшей литературы о Сулле // Вестник древней истории, 2010.
Моммзен Т. Римская История.  — Т. 2 (от битвы при Пидне до смерти Суллы). М., 1937.
Смышляев А.Л. Народ, власть, закон в Позднереспубликанском Риме (по поводу концепции Ф. Миллара) // Вестник Древней Истории. № 3. 2003. С. 46-60.
Трухина Н.Н. Политика и политики “Золотого века” римской республики. М., 1986.
Чеканова Н.В. Римская диктатура последнего века Респулики. Спб., 2005.
Приложения

Проскрипции в Риме. Художник А. Карон.

Скульптурный портрет I в. до н. э. — II в. н. э., с XIX века обычно ассоциировавшийся с Суллой, но в настоящее время обычно называемый «ложный Сулла».

Приложенные файлы

  • docx 4345687
    Размер файла: 3 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий