пятая авеню, дом 1

Кэндес Бушнелл Нина Башкирова Пятая авеню , дом один Кэндес Бушнелл Пятая авеню , дом один Посвящается Хизер Шрёдер Пролог Это была только роль в телесериале и только «двушка» в Нью-Йорке , но даже гораздо менее лакомые кусочки достаются с большим трудом , и даже в Лос-Ан джелесе люди знают цену pied- а- terre Убежище , пристанище ( фр .) на Манхэттене . А сценарий пришел в тот же день , что и бумаги о разводе. Снимающий режиссер заклеймил бы такое совпадение как притянутое за уши и неправдоподобное , но Шиффер Даймонд обожала мистические стечения обстоятельств и знаки судьбы . Ей нравилось верить в детскую сказку , что все на свете происходит не без причин : карьеру киноактрисы она начала в ранней юности , и сказки , можно сказать , были ее хлебом . Шиффер Даймонд согласилась на роль, ради которой требовалось на полгода перебраться в Нью-Йорк , где у нее , как мы уже сказали , была «двушка» на Пятой авеню . Сначала Шиффер планировала пробыть там до окончания съемок и вернуться в собственный дом в Лос-Фелисе , но через два дня после того , к а к дала согласие на роль , в «Айви» она наткнулась на своего бывшего мужа , обедавшего с молодой женщиной . Экс-супруг Шиффер сидел за столиком в центре зала , упиваясь своим новым статусом руководителя сетевой корпорации , а к его спутнице официанты относились столь предупредительно , что сомнений не оставалось – это и есть его новая пассия . Про девицу говорили , что она концертирующая пианистка из знаменитой семьи , однако у нее был лощеный вид дорогой проститутки . Очередная банальнейшая связь . Впрочем , за двадца т ь пять лет пребывания в Голливуде Шиффер усвоила , что мужчины ничуть не возражают против стандартных джентльменских наборов , особенно в том , что имеет отношение к пенису . Именно в момент , когда отдала парковочный талон служащему «Айви» , стоя в темных очка х в ожидании машины , Шиффер Даймонд решила продать дом в Лос-Фелисе , забыть Лос-Анджелес и переселиться в свою «двушку» на Пятой авеню. – Шиффер Даймонд будет играть в телесериале, – сказала Инид Мерль своему племяннику Филиппу Окленду. – Значит , совсем от чаялась , бедняжка, – с наигранным трагизмом вздохнул Филипп. В доме номер один на Пятой авеню тетушка и племянник занимали две лучшие (после люксового триплекса Трехуровневая квартира. – Здесь и далее примеч . пер. наверху ) квартиры на тринадцатом этаже , со смежными балконами , разделенными прелестной белой решеткой . Именно через эту решетку Инид сейчас и разговаривала с Филиппом. – Роль , судя по всему , очень хорошая, – возразила Инид , сверившись с листком , который держала в руке. – Она будет играть насто ятельницу монастыря , которая оставляет церковь , чтобы стать главным редактором журнала для подростков. – Поразительно правдоподобный сюжет, – сказал Филипп с сарказмом , с каким неизменно относился к голливудской кинопродукции. – Ну , не менее убедительный , чем фильм о гигантской рептилии , которая терроризирует Нью-Йорк . Как бы я хотела , чтобы ты забросил свои сценарии и вернулся к серьезной литературе... – Не могу, – улыбнулся Филипп. – Я в безвыходной ситуации. – Сериал основан на реальных событиях, – продолжала Инид. – Прототип главной героини – некая Сандра Майлс , сменившая келью настоятельницы монастыря на кабинет главного редактора молодежного журнала . Такой случай действительно имел место в семидесятые годы . Я приглашала Сандру Майлс на обед раз или два . Совершенно жалкая особа – переживала , что муж гуляет . Ну конечно , столько лет оставаться девственницей – где ж набраться опыта ? Что она в постели умеет ? Ладно, – сменила тему Инид, – сериал будет сниматься в Нью-Йорке. – Угу, – ответил Филипп. – З начит , мы снова будем встречаться с ней в подъезде, – сказала Инид. – С кем ? – с деланным безразличием переспросил Филипп. – С Сандрой Майлс ? – С Шиффер Даймонд . Сандра Майлс давно уехала из Нью-Йорка . Может , ее и в живых уже нет. – А вдруг она поселится в гостинице ? – предположил Филипп , имея в виду Шиффер Даймонд. – С какой это стати при наличии собственной квартиры ? – пожала плечами Инид. Когда тетушка удалилась к себе , Филипп еще немного постоял , глядя вниз , на парк на Вашингтон-сквер , на который открыв ался великолепный вид с террасы . Парк , по-июльски зеленый и пышный , еще не ведал о приближении августовской жары и засухи , но вместо зеленой листвы Филипп видел пирс острова Каталины – он мысленно перенесся на двадцать пять лет назад. – Ага , значит , это т ы то самое юное дарование ? – спросила Шиффер Даймонд , незаметно подойдя сзади. – Что ? – удивленно обернулся он. – Мне сказали , ты автор сценария этого паршивого фильма ! – Если , по-вашему , он такой паршивый... – сразу ощетинился он. – То что тогда , юноша ? – невинно спросила она. – Зачем же вы в нем снимаетесь ? – А фильмы вообще паршивые по определению . Кино – это не искусство . Просто деньги нужны всем , даже гениям. – Я пишу сценарии не ради денег, – сказал он. – А ради чего ? – Чтобы знакомиться с девушками в роде вас, – осмелев , заявил Филипп. Шиффер Даймонд засмеялась – белоснежные зубы блеснули на загорелом лице . Она стояла перед Оклендом босиком , в белых джинсах , темно-синей футболке и явно была без лифчика. – Хорошо сказал , юноша, – одобрила она , повернувш ись уходить. – Подождите, – сказал он. – А вы правда думаете , что фильм плохой ? – А сам ты как считаешь ? – ответила она вопросом. – Говорят , нельзя судить о таланте мужчины , пока не переспишь с ним. – Вы планируете со мной переспать ? – Окленд шутливо вытар ащил глаза. – Я никогда ничего не планирую . Предпочитаю естественный ход событий . Так гораздо интереснее жить , не знал ? – С этими словами Шиффер ушла готовиться к съемкам очередного эпизода. От воспоминаний Филиппа отвлек голос Инид. – Я только что говори ла с Роберто, – сообщила она , имея в виду швейцара. – Шиффер Даймонд возвращается сегодня . На неделе в ее квартире побывала приходящая уборщица и все подготовила . Роберто утверждает , будто Шиффер переезжает насовсем . Неужели тебе не интересно ? – Безумно, – холодно сказал Филипп. – Интересно , каким ей покажется Нью-Йорк, – мечтательно протянула Инид. – После стольких лет... – Точно таким же , тетушка, – перебил Филипп. – Нью-Йорк не меняется . Персонажи другие – пьеса та же. В середине дня Инид Мерль , правивш ая почти готовую статью для ежедневной колонки светских сплетен , которую вела уже полвека , вздрогнула от громкого стука : резкий порыв ветра захлопнул балконную дверь . Подойдя , чтобы открыть ее , Инид увидела , как потемнело на улице , и вышла на террасу . Неб о над Гудзоном почти целиком заслонила подсвеченная желтым грозовая туча , напоминавшая гигантскую гору , которую стремительно несло на город . Странно , удивилась Инид , а ведь не парило , как обычно перед грозой . На террасе этажом выше она заметила соседку , ми с сис Луизу Хотон , в старой соломенной шляпе , перчатках и с садовыми ножницами . За последние пять лет почтенная миссис Хотон , чей возраст приближался к ста годам , сильно сдала и почти все время посвящала уходу за любимыми розами , неоднократно удостоенными в ы сших наград на разнообразных выставках. – Здравствуйте ! – крикнула Инид (миссис Хотон была глуховата ). – Кажется , надвигается сильная гроза. – Спасибо , милая, – снисходительно обронила миссис Хотон , словно королева своей подданной . Инид покоробил бы покров ительственный тон , не будь это стандартным ответом престарелой дамы любому из соседей. – Не лучше ли вам вернуться в дом ? – прокричала Инид . Несмотря на старомодные манеры миссис Хотон , которые не все понимали , Инид любила старую леди , ведь они прожили ряд ом больше шестидесяти лет. – Спасибо , милая, – снова проскрипела миссис Хотон и , наверное , действительно ушла бы к себе , но ее внимание отвлекла стая голубей , резко взлетевших над парком . В следующую секунду небо стало черным и первые капли размером с хоро шие зерна забарабанили по Пятой авеню , сразу перейдя в сплошной ливень . Инид бегом кинулась под крышу и уже не видела , как миссис Хотон , спасаясь от дождя , поковыляла к себе на высохших старческих ногах . Под сильными порывами ветра не выдержали крепления р озовой шпалеры , которая вылетела из рамы и ударила элегантную старую леди под колени . Не удержавшись на ногах , Луиза Хотон упала на бок , сломала хрупкую бедренную кость и окончательно лишилась способности сдвинуться с места . Несколько минут она лежала под проливным дождем , пока одна из горничных , не обнаружив хозяйку в огромной , в семь тысяч квадратных футов , квартире , не догадалась выглянуть на террасу и нашла миссис Хотон под розовой шпалерой. В то же время по Пятой авеню медленно ехал маленький кортеж из двух лимузинов-таункаров . Напротив дома номер один кортеж остановился , водители выбрались на тротуар и , сгорбившись под дождем и сыпля указаниями и проклятиями , начали вытаскивать багаж . Первым извлекли старомодный пароходный кофр от Louis Vuitton, котор ы й под силу было поднять только двум крепким мужчинам . Швейцар Роберто сразу вышел из подъезда , но остановился под навесом и вызвал помощь . Из подвала поднялся носильщик – он катил перед собой большую багажную тележку . Водители ухнули кофр в тележку , а све р ху один за другим навалили остальные чемоданы. Сильный порыв ветра вырвал из рук какого-то клерка зонт , и он понесся по тротуару , вывернутый и растопыренный , как ведьмина метла , пока не наткнулся на колесо сверкающего черного универсала , подкатившего к под ъезду . Рассмотрев , кто сидит на заднем сиденье , Роберто решился бросить вызов непогоде . Подняв большой , зеленый с белым , зонт , он замахал им как мечом , спеша из-под навеса навстречу автомобилю . Добежав до внедорожника , он предусмотрительно развернул купол зонта против ветра , чтобы защитить от дождя выходящего пассажира. Из машины показалась цвета морской волны парчовая туфелька на невысоком остром каблуке , за ней другая , потом идеальные ноги , любовно обтянутые узкими белыми джинсами , кисть руки с тонкими эл егантными пальцами художника (средний украшало кольцо с большим аквамарином ), и наконец Шиффер Даймонд предстала во всей своей красе . Она совершенно не изменилась , отметил Роберто , почтительно предложив руку , чтобы помочь актрисе выйти. – Привет , Роберто, – поздоровалась актриса так просто , словно с момента их последней встречи прошло две недели , а не двадцать лет. – Дерьмо погодка , да ? Акт первый Глава 1 Билли Личфилд проходил мимо дома номер один по Пятой авеню минимум дважды в день . Когда-то он держал пшеничного терьера – подарок миссис Хотон , выращивавшей мягкошерстных пшеничников в своем гудзонском поместье . Собаке требовались две прогулки в день на собачьей площадке в парке , и Билли , который жил в начале Пятой авеню , взял в привычку проходить мимо д ома номер один , сделав это частью дневного ритуала . Это было одно из его любимых исторических зданий – бледно-серого камня роскошный дом в стиле ар-деко . Считая себя представителем тысячелетия , Билли Личфилд тем не менее оставался завсегдатаем литературно г о кафе и не уставал восхищаться этим роскошным небоскребом . «Не важно , какой у тебя дом , главное – район приличный», – говорил он себе , но никак не мог побороть желание поселиться именно в доме номер один по Пятой авеню . Он страстно мечтал об этом тридцат ь пять лет , но пока ничего не получалось. Однажды Билли решил , что мечта умерла или как минимум утратила актуальность : это было сразу после одиннадцатого сентября , когда цинизм и внутренняя пустота , пропитывавшие и отравлявшие жизнь Нью-Йорка , вдруг показал ись всем излишне жестокими , и сразу стало вульгарным желать чего-то иного , нежели мира во всем мире . Однако прошло шесть лет ; Нью-Йорк , словно скаковую лошадь , нельзя удержать на месте или переделать . Пока большинство жителей скорбели о погибших , тайное о б щество банкиров колдовало над гигантским денежным котлом , заваривая , помешивая , добавляя молодой напор и компьютерные технологии, – и , вуаля , возник целый класс до неприличия богатых американцев , обладателей «нового» капитала . Возможно , для Америки это бы л о плохо , зато хорошо для Билли . Объявив себя анахронизмом , лишенным необходимых в глазах обывателя аксессуаров (включая постоянную работу ), Билли исполнял обязанности администратора при очень богатых и успешных людях , сводя их с дизайнерами интерьера , арт- дилерами , клубными импресарио и членами различных комитетов – от домовых до культурного наследия . В дополнение к энциклопедической эрудиции в сфере искусства и предметов старины Билли отлично разбирался в самолетах и яхтах , водил знакомство с их владельца м и , мог с лету назвать десяток мест престижного отдыха и знал , в какие рестораны следует ходить. Впрочем , своих денег у Билли было очень мало . Обладая утонченной натурой аристократа , он был снобом и зарабатывать считал ниже своего достоинства . Билли с упоен ием вращался среди богатых и знаменитых , блистал остроумием на званых обедах и домашних вечеринках , советовал , что говорить и как лучше тратить деньги , но сам предпочитал не марать руки в погоне за презренным металлом. Несмотря на огромное желание жить в д оме номер один по Пятой авеню , Билли не смог заставить себя заключить пакт с дьяволом и променять душу на кругленькое состояние . Поэтому он довольствовался жильем , за которое стабильно платил тысячу сто зеленых в месяц . Личфилд часто напоминал себе , что ч е ловеку в принципе не так уж нужны деньги , если у него есть друзья , богатые , как Крёз. С прогулки Билли обычно возвращался в прекрасном расположении духа , но в то июльское утро свежий утренний воздух принес дурные вести . Присев в парке на скамейку со свежим номером The New York Times, Билли узнал , что его любимая миссис Хотон скончалась минувшей ночью . Три дня назад во время грозы ее оставили под дождем на какие-то десять минут , но этого оказалось достаточно : молниеносная пневмония за считанные часы постави л а точку в долгой жизни почтенной леди . Смерть Луизы Хотон стала неожиданностью для многих в Нью-Йорке . Билли отчасти утешило , что некролог напечатали на первой странице Times: выходит , один-два редактора еще чтили традиции ушедшей эпохи , когда искусство з н ачило больше , чем деньги , а участвовать в общественной жизни считалось важнее , чем хвастаться своим богатством , как ребенок игрушками. Занятый мыслями о миссис Хотон , Билли спохватился , лишь когда ноги сами привели его к внушительному фасаду одного из перв ых жилых небоскребов Нью-Йорка . Много лет этот дом был неофициальным клубом талантливейших художников , писателей , композиторов , дирижеров , актеров , режиссеров – словом , носителей творческой энергии , бурлящей в жилах Нью-Йорка . Не будучи , строго говоря , че л овеком искусства , миссис Хотон , жившая здесь с 1947 года , стала крупнейшей патронессой и основательницей различных фондов . Она жертвовала миллионы большим и малым учреждениям , имеющим отношение к искусству . Кое-кто даже называл ее святой. Папарацци , видимо , решили , что снимок дома , где жила миссис Хотон , можно выгодно продать , и сгрудились у входа . Билли разглядывал группку небритых фотографов в растянутых футболках и старых джинсах , чувствуя себя оскорбленным в лучших чувствах . Все приличные люди уже на т о м свете , мрачно подумал он. Но тут же , как у всякого истинного ньюйоркца , мысли Личфилда перескочили на недвижимость . Кому достанется роскошная квартира миссис Хотон ? Ее детям за семьдесят , внуки продадут триплекс и с удовольствием возьмут наличные , ибо ус пели промотать большую часть дедовского состояния , которое , как большинство нью-йоркских фамильных капиталов , оказалось не столь внушительным , как бывало в семидесятые и восьмидесятые годы прошлого века . Тридцать лет назад за миллион долларов можно было к у пить практически все , что угодно , а сейчас этой суммы едва хватает по-человечески отпраздновать день рождения. «Как изменился Нью-Йорк !» – сокрушенно подумал Билли. – Деньги тянутся к искусству, – любила повторять миссис Хотон. – Деньги алчут того , чего не льзя купить, – исключительного качества и истинного таланта . Помни , без таланта денег не сделаешь , но еще больший талант нужен , чтобы тратить их с умом . Вот почему ты всегда будешь иметь хлеб с маслом , Билли. Но кто же купит жилье покойной миссис Хотон ? В ее царстве цветастого мебельного ситца ремонта не было лет двадцать , но , по сути дела , на продажу выставлялась настоящая жемчужина – одна из самых просторных квартир на Манхэттене , прекрасный триплекс , построенный когда-то для себя владельцем этого небоск р еба , прежде отеля . Луиза Хотон обитала в настоящем дворце с двадцатифутовыми потолками , бальным залом с мраморным камином и открытыми террасами , опоясывающими все три этажа. Билли всей душой надеялся , что в триплекс въедут не какие-нибудь Брюэры Brewer – пивовар ( англ .). , хотя понимал : надежды на это мало . Несмотря на аляповатый ситчик , квартира стоила по меньшей мере двадцать миллионов ; кто может позволить себе такую роскошь , кроме топ-менеджеров хеджевых фондов , расплодившихся , как поганки пос ле дождя ? Если поразмыслить , Брюэры еще не самый плохой вариант . По крайней мере Конни Брюэр , бывшая балерина , хорошая приятельница Билли . Брюэры жили далеко от центра , но у них был огромный новый дом в районе Хэмптонс , куда Билли пригласили на выходные . О н решил рассказать Конни об освободившейся квартире и намекнуть , что у него есть выход на председательшу домового комитета , на редкость неприятную особу по имени Минди Гуч . Билли знал ее лет двадцать – они познакомились на вечеринке в середине восьмидесят ы х . Тогда выпускница Смитовского колледжа Минди носила фамилию Уэлч . Полная кипучей энергии , она не сомневалась , что станет видной фигурой издательского бизнеса . В начале девяностых Минди приступила к реализации своих грандиозных планов – обручилась с Джей м сом Гучем , получившим премию за достижения в области журналистики . Ей казалось , что они обязательно станут самым влиятельным и состоятельным тандемом в городе . Но все гладко было только на бумаге : Минди и Джеймс постепенно превратились в заурядную супруже с кую пару среднего возраста из среднего класса с претензией на творчество , а денег у них не хватало даже на то , чтобы выкупить квартиру . Билли часто гадал , как Гучи вообще попали в дом номер один на Пятой авеню : неожиданная трагическая кончина кого-то из р о дственников , не иначе. Он постоял еще несколько секунд , соображая , чего ждут фотографы . Миссис Хотон скончалась в больнице , стало быть , ее родственники здесь не появятся . Не будет даже выноса тела в черном пластиковом мешке , как порой происходит в домах , г де проживает много стариков . И тут из подъезда вышла Минди Гуч собственной персоной , в джинсах и ворсистых шлепках , которые года три назад модно было носить как уличные туфли . Минди закрывала лицо подростка лет тринадцати , шедшего с ней рядом , словно опас а ясь за его безопасность . Однако в презрительной , как показалось Билли , тишине не прозвучало ни единого щелчка фотоаппарата. – Это в связи с чем ? – кивнула она на папарацци , приблизившись к Билли. – Думаю , в связи с миссис Хотон. – Наконец-то преставилась , слава Богу, – буркнула Минди Гуч. – Ну , если вам хочется сформулировать так... – А как еще прикажете формулировать ? – спросила Минди. – Без слова «наконец-то», – ответил Билли. – Это не по-человечески. – Мам... – начал мальчик. – Мой сын Сэм, – церемонно п редставила его Минди. – Привет , Сэм. – Билли пожал руку отпрыску семейства Гуч . Мальчик оказался на удивление симпатичным , с копной светлых волос и темными глазами. – Я и не знал , что у вас есть ребенок. – Уже тринадцать лет как есть, – желчно сказала Минд и. Сэм вывернулся из цепких материнских объятий. – А поцеловать маму на прощание ? – потребовала она. – Я же вернусь через сорок восемь часов ! – запротестовал парнишка. – Всякое может случиться . Может , меня автобус собьет , и ты до конца жизни будешь себя ко рить , что отказался поцеловать мать перед отъездом на уик-энд ! – Мам , прекрати ! – поморщился Сэм , но послушно поцеловал родительницу в щеку. Минди смотрела ему вслед , пока он перебегал улицу. – Переходный возраст, – пожаловалась она Билли. – Мама больше не нужна , и это ужасно. Билли счел за благо кивнуть . Минди принадлежала к особой категории агрессивных нью-йоркских дам , напоминавших туго скрученную веревку – никогда не знаешь , когда она раскрутится и огреет тебя концом . Эта веревочка , часто думал Билли , с пособна закрутить торнадо. – Как я вас понимаю... – вздохнул он. – Да ? – Она подняла на него подозрительно блестящие глаза. Какие у нее странные , остекленевшие les yeux Глаза ( фр .) , подумал Билли , не иначе чего-нибудь наглоталась . Но в следующую секунд у лицо Минди приняло обычное выражение , и она повторила : – Стало быть , миссис Хотон наконец-то преставилась. – Да, – с некоторым облегчением ответил он. – Разве вы не читали в газетах ? – Что-то было утром. – Глаза Минди сузились. – Значит , сюда слетятся все , кто ищет квартиру. – И в первую очередь богатенькие владельцы хеджевых фондов. – Ненавижу этих кровососов. – Минди передернуло. – А вы ? – Не дожидаясь ответа и не попрощавшись , она резко повернулась и зашагала по улице прочь. Б илли только головой покачал и не спеша побрел домой. Минди зашла в продуктовый магазин на углу . Когда она вернулась , фотографы по-прежнему маялись на тротуаре перед входом . Снова увидев папарацци у собственного подъезда , Минди Гуч ощутила острую неприязнь ко всему миру. – Роберто, – сказала она , подходя вплотную к швейцару, – я прошу вас вызвать полицию . Хватит с нас всякой шушеры с фотоаппаратами. – Π’ кей , миссус Минди, – бодро ответил Роберто. – Я настаиваю ! Вы заметили , что их больше с каждым часом ? – Эт о из-за знаменитостей, – сказал Роберто. – С этим я ничего не поделаю. – И все-таки нужно что-то делать, – постановила Минди. – Я поговорю об этом с мэром на следующей встрече . Если он смог приструнить курильщиков и разобраться с трансгенными жирами , пусть найдет свободную камеру и для бандитов с камерами. – Вот уж он точно вас выслушает, – согласился Роберто. – Джеймс и я знакомы с мэром, – повысила голос Минди. – Мы его сто лет знаем . Он еще мэром не был , когда мы познакомились. – Я попытаюсь их прогнать, – сдался Роберто. – Но у нас свободная страна... – Уже нет, – съязвила Минди , раздраженно прошла мимо лифта и открыла свою дверь на первом этаже. Квартира , в которой обитало семейство Гуч , состояла из нескольких комнат , когда-то тут были помещения для при слуги , гардероб и кладовые . Эта вереница нескладных , квадратных , как коробки , пространств без окон и темных коридоров как нельзя лучше отражала депрессивный внутренний мир Джеймса и Минди Гуч и представляла собой законченный психологический портрет их мал е нькой семьи , которую можно охарактеризовать одним словом : неблагополучная. Летом в комнатах с низкими потолками было жарко , зимой холодно . В самой большой комнате этого лабиринта , назначенной хозяевами гостиной , был неглубокий камин . Минди считала , что ког да-то здесь жил мажордом , заманивавший к себе молоденьких горничных и развращавший их . А может , он предпочитал юношей , кто знает . Теперь , восемьдесят лет спустя , здесь вынуждены ютиться они с Джеймсом , думала Минди с горьким ощущением исторической несправ е дливости . После стольких лет погони за американской мечтой , наполеоновских планов и честолюбивых замыслов , учебы в университете и упорного труда жить в каморках для прислуги и слышать , что им еще повезло , тогда как наверху пустует одна из лучших на Манхэт т ене квартир в ожидании какого-нибудь обладателя «нового» капитала – банкира , думающего только о деньгах и абсолютно равнодушного к вопросам благосостояния страны и народа . Вскоре он по-королевски заживет на трех уровнях , которые по справедливости должны п р инадлежать Минди и Джеймсу ! В крошечной комнатке в глубине квартиры Джеймс Гуч , довольно приятный человек со светлыми волосами , зачесанными на обширную лысину , дятлом стучал по клавиатуре компьютера . Взъерошенный , расстроенный , он был заранее уверен в пров але новой книги . В его эмоциях привычно доминировал страх неудачи , подавив все остальные чувства , заглушив и вытолкав их на край сознания , где они пылились , как старые чемоданы в углу . Возможно , в этих чемоданах хранились хорошие , нужные вещи , но у Джеймс а никогда не было времени их распаковывать. Он услышал гулкий звук закрывшейся двери , означавший возвращение жены , а может , просто почувствовал ее присутствие . Он прожил с Минди так долго , что научился улавливать вибрацию воздуха , источником которой была ег о супруга . Эти флюиды не были особенно приятными , но Гуч к ним привык. Минди вошла в кабинет мужа , помолчала , собираясь с мыслями , и присела в старое кожаное клубное кресло , купленное на первой распродаже в «Плазе» , когда респектабельный отель разделили на кондоминиумы и продали толстосумам. – Джеймс... – начала она. – Да ? – отозвался муж , не отрывая глаза от монитора. – Миссис Хотон умерла. Джеймс покосился на жену и молча пожал плечами. – Ты что , знаешь об этом ? – На всех сайтах с самого утра сообщения. – Почему ты мне ничего не сказал ? – Думал , ты в курсе. – Я председатель домового комитета , а ты мне не сказал ? – начала закипать Минди. – Только что встретила на улице Билли Личфилда и от него узнала ! Получилось очень неловко ! – Тебе больше не о чем волнова ться ? – осведомился муж. – Разумеется , есть . Например , об освободившейся квартире . Кто в нее вселится , что это будут за люди ? Почему бы нам самим не переехать в триплекс ? – Потому что он стоит двадцать миллионов , а у нас они отчего- то не завалялись в тумбочке, – ответил Джеймс. – И кто в этом виноват ? – поинтересовалась жена. – Слушай , Минди , прекращай. – Джеймс поскреб лысину. – Мы это тысячу раз обсуждали . Нормальная у нас квартира , ясно ? * * * На тринадцатом этаже , как раз под р оскошными трехуровневыми апартаментами покойной миссис Хотон , Инид Мерль стояла на террасе , думая о Луизе . Дом номер один был построен ярусами , наподобие свадебного торта , поэтому верхние террасы были отлично видны снизу . Уму непостижимо – три дня назад И н ид стояла на этом самом месте и разговаривала с Луизой , снизу вверх глядя ей в лицо , прикрытое полями соломенной шляпы , которую старушка не снимала . Луиза тщательно берегла кожу от солнечных лучей и старалась не менять выражения лица , считая эмоциональные гримасы причиной мимических морщин . Она делала подтяжку по меньшей мере два раза , но тем не менее Инид помнила , какой поразительно гладкой была кожа старой леди даже в день грозы . У самой Инид дела обстояли совсем иначе : с ранней юности она ненавидела люб ы е женские ухищрения и чрезмерное внимание к внешности , однако , будучи человеком публичным , все же решилась на подтяжку у знаменитого доктора Бейкера , чьи пациентки называли себя «девочками Бейкера» , и в свои восемьдесят два могла похвастаться благообразны м лицом шестидесятипятилетней , хотя ее тело не только сморщилось и одрябло , но и покрылось пигментными пятнами а-ля курица-пеструшка. Для всех , кто был в курсе истории дома и его обитателей , Инид Мерль являлась не только второй из старейших (после миссис Хо тон ) жиличек , но , в шестидесятые и семидесятые годы , одной из самых известных . Инид никогда не была замужем . В 1948 году , после Колумбийского университета (она стала первой женщиной , окончившей его с дипломом доктора психологии ), Инид пошла работать секре т арем в New York Star. Искренний интерес к окружающим и умение слушать стали для нее пропуском в отдел светской хроники , где ей вскоре доверили вести колонку . Выросшая на хлопковой ферме в Техасе , Инид и на девятом десятке не избавилась до конца от ощущени я собственной непохожести на жителей Нью-Йорка и подходила к работе с традиционной для южанки добротой и сочувствием . Инид Мерль знали как «деликатного» автора колонки светских сплетен , и ее репутация работала ей на пользу : когда актеры или политики хотели рассказать свою версию событий , они звонили именно ей . В начале восьмидесятых колонку купил синдикат , и Инид неожиданно для себя разбогатела . Она уже десять лет порывалась уйти на пенсию , но ее имя , кричали работодатели , было слишком ценным брэндом . Вот п о чему Инид продолжала сотрудничать с журналистами , в обязанности которых входило собирать информацию и вести колонку , а по особым случаям писала статьи сама – как , например , сегодня , ввиду смерти Луизы Хотон. Вспомнив о незаконченном некрологе , Инид вздрогн ула , ощутив острую боль потери . Луиза Хотон прожила интересную , блестящую жизнь , достойную зависти и восхищения , и умерла , не приобретя ни единого врага , за исключением взбалмошной Флосси Дэвис , мачехи Инид . Флосси обитала через улицу , переехав из дома но м ер один в начале шестидесятых , соблазнившись удобствами новой высотки . Но Флосси все считали чокнутой , причем с ранней молодости . Инид подумала о том , что боль утраты сопровождает ее всю жизнь в виде мечты о недостижимом , которое манит , но в последний мом е нт ускользает из рук . Возможности человека , считала Инид , ограниченны . Не все в этой жизни можно изменить , остается только смириться. Обычно подобные мысли не угнетали , а даже веселили Инид . По опыту она знала , что многим так и не удается повзрослеть – вне шне они старятся , но разум нередко остается в блаженной неприкосновенности . Дни , когда Инид расстраивалась из-за несправедливости жизни , ненадежности и слабоволия окружающих , давно миновали . Дожив до преклонных лет , она считала , что ей крупно повезло . При наличии денег и прекрасного для ее возраста здоровья , живя в окружении своих ровесников в доме , где постоянно происходит что-нибудь интересное , вполне реально обнаружить , что старость – это не так уж плохо . Никто от тебя ничего не ждет – просто живи себе. Тебе аплодируют уже за то , что утром ты встал с кровати. Заметив внизу группку папарацци , Инид решила сказать Филиппу о смерти миссис Хотон . Филипп никогда не был ранней пташкой , но Инид рассудила – новость достаточно важная , чтобы разбудить племянника . Он а постучала в дверь – через минуту послышался недовольный голос сонного Окленда : – Кто там ? – Это я, – ответила Инид. Филипп открыл дверь , стоя в голубых трусах-боксерах. – Можно войти ? – спросила Инид. – Или у тебя там юная леди ? – Доброе утро , Нини, – ск азал Филипп , придерживая для тетки дверь, – так он произносил имя Инид , едва выучившись говорить . Застряв в образе не по летам способного ребенка , Филипп прожил сорок пять лет , но это уже не только его вина , считала Инид. – И не зови их молодыми леди, – п р ибавил он. – В них нет ничего изысканного. – Но они молоды . Даже слишком молоды, – не удержалась Инид , направляясь за Филиппом в кухню. – Вчера ночью умерла Луиза Хотон , я решила зайти сказать. – Бедная Луиза, – сокрушенно сказал Филипп. – Старый моряк вер нулся в море . Кофе ? – Пожалуй, – согласилась Инид. – Мне интересно , что станется с ее квартирой . Может , ее поделят и оборудуют четырнадцатый этаж ? У тебя денег много... – Ну еще бы, – буркнул Филипп. – Если купишь четырнадцатый этаж , сможешь жениться . Гото вая детская , много места... – Я тебя , конечно , люблю , Нини, – усмехнулся Филипп, – но не настолько. Инид улыбнулась – она находила чувство юмора племянника прелестным . К тому же Филипп , полный подкупающего мальчишеского очарования , был очень хорош собой , и она никогда не могла по-настоящему на него рассердиться . Он носил стрижку каре – темные волосы одной длины закрывали уши и падали на воротник кудрявыми , как у спаниеля , прядями . Когда Инид смотрела на Филиппа , перед ее глазами появлялся пятилетний мальчи к , который приходил к ней после детского сада в синей школьной форме и кепке, – даже тогда он был паинькой . «Мама спит , я не хочу ее будить . Она опять устала . Можно , я у тебя посижу , тетя Нини ?» – спрашивал он . И Инид не возражала . Нини всегда и все позвол я ла своему Филиппу. – Роберто рассказывал , одна из родственниц Луизы приходила ночью и пыталась подняться в квартиру , но он ее не впустил. – Да , сейчас начнутся безобразные сцены, – вздохнул Филипп. – Там же масса всяких антикварных штучек... – Их продадут на «Сотбис», – сказала Инид, – и все закончится . Конец эпохи. Филипп вручил ей большую чашку кофе. – В этом доме чуть не каждый месяц похороны, – посетовал он. – Миссис Хотон была глубокой старухой... – начала Инид , но спохватилась и сменила тему : – Что ты собираешься сегодня делать ? – Я назначил несколько собеседований кандидатам на должность моего референта, – отозвался Филипп. «Все бы тебе отвлекаться», – подумала Инид , но решила не развивать тему . П о всему было видно , что сценарий движется трудно . Филипп летал как на крыльях , когда писалось хорошо , и заметно мрачнел , когда что-то не ладилось. Инид вернулась к себе и села за некролог о миссис Хотон , но мысли о Филиппе не давали ей покоя – какой все-та ки у племянника сложный характер ! Строго говоря , Филипп приходился ей не племянником , а кем-то вроде троюродного брата . Его бабушка , Флосси Дэвис , была мачехой Инид . Рано овдовев , во время деловой поездки в Нью-Йорк за кулисами мюзик-холла «Радио-Сити» от е ц встретил Флосси , танцовщицу из «Рокетс» Имеется в виду знаменитый кордебалет , куда отбирают высоких длинноногих красивых танцовщиц. . Свадьбу сыграли незамедлительно , после чего Флосси попробовала мирно и спокойно жить в Техасе с мужем и падчерицей . О на выдержала шесть месяцев , после чего отец перевез всю семью в Нью-Йорк . Когда Инид было уже двадцать лет , у Флосси родилась дочь Анна , будущая мать Филиппа . Подобно Флосси , Анна была очень красива , но , как говорили , одержима демонами . Когда Филиппу было девятнадцать , она покончила с собой ужасным , безобразным способом – выбросилась с верхнего этажа дома номер один по Пятой авеню. Подобные трагедии люди клянутся никогда не забывать , но мозг , защищаясь , стирает из памяти наиболее жуткие детали . Инид уже не помнила точных обстоятельств дня , когда умерла Анна , не могла бы она дать отчет и о том , что случилось с Филиппом после смерти матери . Сохранились лишь общие воспоминания – пристрастился к наркотикам , был арестован , провел две недели в тюрьме и несколько м есяцев в реабилитационной клинике . Пережитое Филипп описал в романе «Летнее утро» , получившем Пулитцеровскую премию , но вместо того , чтобы серьезно заняться литературой , он переметнулся в Голливуд , попавшись на гламурно-денежный крючок. Сейчас Филипп тоже сел за работу с твердым намерением добить сцену нового сценария «Подружки невесты встречаются вновь» , но , напечатав две строчки , раздраженно закрыл ноутбук и пошел в душ , в который раз думая , что разучился писать. Десять лет назад , в тридцать пять , у него было все , чего может желать человек : Пулитцеровская премия , «Оскар» за лучший сценарий , деньги и безупречная репутация . Но постепенно великолепное здание его триумфа покрылось сеткой мелких трещин : прокат не оправдал ожиданий , возникли дрязги с молодыми п р одюсерами и в двух проектах его даже заменили другим сценаристом . Какое-то время Филипп убеждал себя , будто ничего страшного не происходит , в любом бизнесе бывают подъемы и спады , но широкая денежная река , в которой он привык купаться , превратилась в тоне н ький ручеек . Он не решался признаться в этом Нини , боясь потревожить и огорчить любимую тетушку . Намыливая голову , Филипп в который раз обдумывал создавшуюся ситуацию , внушая себе , что причин для волнения нет – с хорошим проектом и чуточкой везения он сно в а станет хозяином положения. Через несколько минут Филипп вошел в лифт , приглаживая влажные волосы . Занятый своими мыслями , он невольно вздрогнул , когда на девятом этаже двери открылись и послышался до боли знакомый серебристый голос. – Филипп ! – В лифт в ошла Шиффер Даймонд и , словно они расстались вчера , продолжила : – Глазам не верю ! Мальчик , ты по-прежнему живешь в этом паршивом доме ? Филипп фыркнул. – Инид говорила , что ты вернулась. – Он легко подхватил их прежний непринужденный тон. – Вот и встретилис ь. – Говорила ? – переспросила Шиффер. – Да она накатала об этом целую колонку – «Возвращение Шиффер Даймонд» ! Сделала из меня постаревшую гангстершу ! – Ты никогда не постареешь, – заверил ее Филипп. – Постарею , я уже начала, – ответила Шиффер . Замолчав на секунду , она осмотрела Филиппа с головы до ног. – Все еще женат ? – Уже семь лет как разведен, – ответил Филипп чуть ли не с гордостью. – Ну , для тебя это прямо рекорд, – похвалила Шиффер. – Мне казалось , твой предельный срок без окольцовывания – четыре год а. – Два развода меня многому научили, – сказал Филипп. – Например , больше не жениться . А ты ? Где твой второй муж ? – О , я с ним тоже развелась . Или он со мной , не помню. – Шиффер подарила Филиппу особенную улыбку , заставившую его забыть обо всем на свете . Какое-то время он , словно зачарованный , не мог отвести взгляд , но , к счастью , вспомнил , что Шиффер Даймонд так улыбалась слишком многим. Двери лифта открылись на первом этаже . Филипп покосился на два десятка папарацци у подъезда. – Это по твою душу ? – спро сил он почти обвиняюще. – Нет , дурачок , они тут из-за миссис Хотон . Я не настолько знаменита, – сказала Шиффер . Быстро пройдя через вестибюль , она пробежала под фейерверком фотовспышек и нырнула в белый таункар. Еще как знаменита , ревниво подумал Филипп . Н астолько и даже больше . До сих пор . Пробившись сквозь толпу фотографов , он пересек Пятую авеню и пошел по Десятой улице к маленькой библиотеке на Шестой авеню , где иногда работал . «Для чего она вернулась ?» – с неожиданной злостью подумал он . Она снова изм у чает его и уедет . Нельзя предугадать , что может выкинуть эта женщина . Двадцать лет назад , например , Шиффер купила квартиру в этом доме , чтобы , по ее словам , всегда быть рядом с ним . Она актриса и сумасбродка . Они все до единой сумасбродки , и , когда Шиффер в очередной раз сбежала и вышла замуж за этого чертова князя , Филипп поклялся завязать с актрисами до конца жизни. Войдя в прохладный читальный зал , он уселся в потертое кресло , открыл черновик «Подружек невесты» , но , прочитав несколько страниц , с отвращен ием отложил текст . Как мог Филипп Окленд , лауреат Пулитцеровской премии , унизиться до подобной макулатуры ? Он представил реакцию Шиффер Даймонд : «Почему бы тебе не заняться делом , Окленд ? Чем-то , что тебя действительно интересует», – и свои аргументы : «Та к ведь поэтому и говорят „ шоу-бизнес “ , а не „ шоу-искусство “ !» «Чепуха ! – парировала бы Даймонд. – Тебе просто слабо !» Она всегда гордилась своей способностью не бояться никого и ничего . Эта женщина выбрала оригинальный способ защиты – убедить окружающих в е е неуязвимости . Так нечестно , с обидой подумал Окленд . Но коль скоро речь заходила о чувствах , Шиффер всегда считала его лучше , чем даже он сам о себе думал. Филипп снова взял сценарий , но тут же понял , что ему совершенно неинтересно читать . «Подружки неве сты встречаются вновь» были именно тем , что обещало название, – историей жизни четырех женщин , которые познакомились двадцатидвухлетними подружками невесты на свадьбе общей знакомой . Последнюю подругу Филиппа , Сондру , даже Инид не назвала бы слишком молод е нькой – ей уже стукнуло тридцать три . Сондра , энергичный и способный руководитель независимой кинокомпании , бросила Филиппа через девять месяцев знакомства , поняв , что он не собирается жениться и заводить детей, – «достойное жалости» поведение в его возра с те , по мнению Сондры и ее подруг . Филипп невесело подумал , что после их расставания , то есть уже два месяца , у него не было секса . Хотя по Сондре он не скучал : она повторяла все стандартные движения , но сам процесс был неинтересным . Филипп неоднократно ло в ил себя на том , что занимается любовью , испытывая какую-то странную усталость , гадая , суждено ли ему вновь изведать плотские радости . Ему сразу вспомнилась Шиффер Даймонд . Вот с кем был отменный секс , неохотно признал Филипп , в пятый раз перечитывая один и тот же абзац. А в это время белый лимузин с Шиффер Даймонд выезжал из Манхэттена по мосту Уильямсберг , направляясь в Бруклин , на киностудию Штайнера . Сидя в машине , Шиффер тоже пыталась читать сценарий : она подробно изучала сцены пилотного выпуска «Госпожи аббатисы» . Р о ль была очень хороша : сорокапятилетняя монахиня радикально меняет жизнь , открывая для себя , что означает быть современной женщиной . Продюсеры определили роль как возрастную , и Шиффер ничего не оставалось , как смириться с тем , что сорок пять лет – это сред н ий возраст . Она не удержалась от улыбки , вспомнив плохо скрываемое удивление Окленда при встрече в лифте . Судя по всему , он тоже с трудом принимает тот факт , что сорок пять – это , хочешь не хочешь , пятый десяток. По странному совпадению , Шиффер тоже вспомн ила близость с Филиппом , но ее воспоминания были окрашены разочарованием . В сексе свои законы : если в первый раз прошло не очень , постепенно все наладится , а если в первый раз все было хорошо , дальше будет хуже . Но если ощущения были фантастическими , если вам довелось познать лучший секс в жизни , это означает , что в мире встретились две половинки . Однако секс с Филиппом успешно опровергал все логические выводы , в том числе наивные женские попытки найти рациональное в мужском поведении : все оказалось чудесн о с самого начала и раз от раза становилось только лучше , и все-таки они расстались . Очередной урок : мужчина ценит физическое удовольствие , но это не значит , что после классного секса он за руку потащит тебя в мэрию . Хороший секс не имеет для него высшего с мысла , это не более чем хороший секс. Шиффер смотрела на стремительную Ист-Ривер . Непрозрачная и бурая , река тем не менее ярко блестела , словно старая леди , не желающая расставаться с фамильными драгоценностями . Зачем вообще вспоминать о Филиппе ? Он просто глупец . Если мужчина ни во что не ставит фантастический секс , он безнадежен. Но Шиффер охватили сомнения : может , их близость не была столь же приятна Филиппу , как ей ? Какими категориями вообще определяется фантастический секс ? Придумана масса приемов стим уляции гениталий – поцелуи , настойчивые нежные прикосновения , руки , охватывающие ствол пениса , и чуткие пальцы , исследующие вагину . Для женщины это значит открыться , раскинуться , принять пенис не как вторжение , но как средство наслаждения . Ключевой момент, определяющий качество секса, – когда пенис входит в вагину . Шиффер до сих пор помнила первое проникновение Филиппа и взаимное удивление любовников от того , как хорошо им стало , сменившееся ощущением , что тела потеряли всякое значение и самый мир исчез в т уманных далях , а вся жизнь сосредоточилась во фрикциях , в молекулярном трении , ведущем к большому взрыву , и наконец блаженное завершение , идеально замкнутый круг ... Должно же это что-то значить , разве нет ? Глава 2 Бывали дни , когда Минди Гуч не представл яла , что делает на работе , не видела смысла в своей работе и даже переставала понимать , в чем состоит эта работа . Десять лет назад тридцатитрехлетней Минди , автору журнальной колонки о культуре , честолюбивой , умной , увлеченной , энергичной и даже , как ей н р авилось думать , жесткой , удалось занять кресло руководителя интернет-департамента (хотя в Интернете тогда никто не разбирался ) с окладом в полмиллиона долларов в год . Поначалу этот пост казался настоящей синекурой – никто не знал , чем занимается Минди Гуч и что вообще входит в ее обязанности . Минди , с ее аккуратным прилизанным «бобом» с высветленными прядями и простым , но приятным лицом , называли одной из самых ярких звезд компании и постоянно хвалили на корпоративных мероприятиях . Она пользовалась уважени е м в женских медиа-центрах , ее приглашали выступать перед студентами колледжа и делиться секретами успеха («упорный труд и внимание к деталям» вЂ“ в общем , презираемая молодежью истина ). Прошел слух , что Минди идет на повышение : ей прочили позицию руководите л я «с доминионом над множеством миньоно⻠– ни дать ни взять средневековое посвящение в рыцари , думала польщенная Минди . Карьера набирала обороты , а возросшая уверенность в себе запустила интересный процесс в жизни миссис Гуч : за что бы она ни бралась , ей в се удавалось . Она нашла квартиру на Пятой авеню , перевезла туда семью , пробилась в домовый комитет , отдала Сэма в лучший частный детский сад , пекла печенье «Толл-хауз» , разрисовывала тыквы нетоксичными пальчиковыми красками , раз в неделю занималась с муже м сексом и даже ходила с подругами на курсы по минету (обучали на бананах ). Задумываясь , кем станет через пять , десять , пятнадцать лет , Минди воображала , как летает по миру на корпоративном самолете и проводит встречи с представителями других государств . Э т акая благородная звезда , не подающая виду , какое давление обстоятельств ей приходится выдерживать. Но годы шли , а ожидания Минди никак не оправдывались . На осуществление мечты судьба не выделила ей дополнительных шансов . У Сэма обнаружились «проблемы с соц иализацией» (школьные психологи указали на дефицит общения со сверстниками – обычное явление в семьях , где есть только один ребенок ), что потребовало соответствующих коррекционных мер , включая добровольно-принудительное привлечение Сэма к спортивным занят и ям , встречи с товарищами (в квартире то и дело раздавались звоночки и свистки видеоигр , в которые резались мальчики ) и дорогие лыжные уик-энды в Вермонте (во время одной из таких вылазок Минди потянула щиколотку и целый месяц ходила с палочкой ). Затем Дже й мс , ставший в 1992 году лауреатом Национальной премии для журналов , ударился в фантастику . Спустя три года , вылившиеся в нескончаемый рукопашный бой с печатным словом , роман был опубликован ; раскупили семь с половиной тысяч экземпляров . Горечь , желчь и же с точайшая депрессия Джеймса отравили существование их семьи , и в конце концов Минди поняла , что супружеская жизнь с ежедневными разочарованиями попросту укатала ее. Она часто думала , что все повернулось бы иначе , если бы не ее характер . Просыпаясь посреди н очи , Минди скрупулезно анализировала свои отношения с сотрудниками , понимая , что ее сторонятся . В корпорации в основном работали люди вроде Дерека Браммингера , вечного юнца с изрытыми оспинами щеками . Он пребывал в состоянии перманентного крестового поход а с целью найти себя . Узнав , что Минди не разбирается в рок-н-ролле семидесятых , Дерек едва терпел ее на собраниях . Само собой подразумевалось : чтобы сделаться полноправным членом корпорации , «одной из них» , нужно было буквально стать одной из них – вместе развлекаться , дружить домами , ходить на официальные благотворительные мероприятия и проводить отпуск в одних и тех же местах , как лемминги в сезонную миграцию . Минди и Джеймс никогда не числили себя компанейскими людьми . Минди не была «прикольной» , то ест ь не умела быть развязной , остроумной или игривой ; она была умной , серьезной и критичной – словом , занудой. В основном в корпорации работали приверженцы демократов , однако , по мнению Джеймса , это были какие-то неправильные демократы – богатые , с привилегиям и и огромными бонусами . На втором или третьем обеде Джеймс Гуч не преминул высказаться по поводу такой закономерности . Дерек Браммингер обозвал его тайным коммунистом , и больше супругов Гуч не приглашали . Будущее Минди определилось : она прочно сидит в сво е м кресле и отлично справляется со своими обязанностями , но повышать ее никто не собирается . Начальство ею довольно : зарплату ей не увеличили , зато дали возможность приобрести больше акций по льготной цене . Минди прекрасно понимала , что попала в гламурную ф орму договорной кабалы : она не могла продать акции и получить деньги , пока не уйдет на пенсию или ее не отпустят . И деваться ей было некуда – основным добытчиком в их семье оставалась именно она. В то утро , когда пришло известие о смерти миссис Хотон , Фили пп Окленд невесело размышлял о своей карьере , а Шиффер Даймонд – о сексе , Минди пришла на работу и , как всегда , провела несколько планерок , сидя за длинным черным столом в удобном вращающемся кожаном кресле , положив щиколотку согнутой ноги на колено друго й и выставив черную остроносую туфлю с практичным каблуком в полтора дюйма . В одиннадцатичасовой планерке участвовали еще четыре женщины , сидевшие на диване с безвкусной буклированной клетчатой обивкой и двух маленьких клубных креслах . Пили кофе и бутилиро в анную воду . Обсуждали статью в The New York Times о «поседении» Интернета Популярная тема о пользовании Интернетом людьми среднего и старшего возраста. . Говорили о рекламодателях : неужели «деловые костюмы» , контролирующие выделение средств на рекламу , наконец-то раскусили , что наиболее важная группа потребителей – это женщины вроде них , за тридцать пять и со средствами ? Зашел разговор о видеоиграх : хорошо это или плохо ? Стоит ли размещать видеоигру на женском веб-сайте ? Если да , то какую ? – Туфли, – ска зала одна из участниц встречи. – Шопинг, – предложила другая. – Но такая игра уже есть в онлайн-каталогах. – А давайте соберем все лучшее в одном месте ! – И добавим эксклюзивную бижутерию ! – И детскую одежду ! Вот примитив-то где , поморщилась Минди. – Неуже ли , кроме шопинга , нас ничего не интересует ? – Себя не переделаешь, – мудро заметила одна из собеседниц. – В генах заложено , что мужчины – охотники , а женщины – собирательницы . Шопинг – это форма собирательства. Все рассмеялись. – Я предлагаю решиться на ч то-нибудь провокационное, – сказала Минди. – Нужно придумать ход не слабее , чем на сайтах светских сплетен Perez Hilton или Snarker... – Что именно ? – вежливо осведомилась одна из участниц планерки. – Не знаю, – сказала Минди. – Начать откровенный разговор о том , как трудно принять свой возраст , когда тебе за сорок , или о жалком подобии секса в браке... – А чем плох супружеский секс ? – удивилась одна из женщин. – Просто это расхожее мнение, – пояснила другая. – Тут все от женщины зависит . Нужно поддерживать интерес в партнере. – А где брать время ? – Одно и то же снова , снова и снова , словно каждый день овсянку ешь... – Каждый день ?! – Ну , раз в неделю . Или раз в месяц... – Так о чем мы здесь говорим ? О том , что женщина хочет разнообразия ? – уточнила Минди. – Я пас – слишком стара , чтобы раздеваться перед незнакомцами. – Все это только фантазии , которые никогда не воплотятся в жизнь . Мы и не заикнемся о подобных желаниях. – Это слишком опасно – для мужчин. – Женщ ины просто не хотят уподобляться мужчинам . Вы когда-нибудь слышали о женщине , которая пользуется услугами мужчин по вызову ? Гадость какая ! – А если бы мужчина был копией Брэда Питта ? – Лучше Джорджа Клуни ! – Значит , если мужчина – кинозвезда , это уже не га дость ? – подытожила Минди. – Совершенно верно. – По-моему , это лицемерие, – отрезала она. – Да все равно это только теории , рассуждения на кухне... Все немного нервно засмеялись. – Ну что ж , у нас родилось несколько интересных идей, – сказала Минди. – Встр етимся через две недели и посмотрим , что из этого выйдет. Когда женщины вышли из кабинета , Минди долго сидела , глядя на входящие е-мейлы , которых получала по две с половиной сотни в день . Обычно она старалась держать марку , но сейчас чувствовала , что тонет в море никому не нужных мелочей. Какой в этом смысл ? – думала она . Каждый день одно и то же , и конца этому не видно . Завтра снова будет двести пятьдесят писем , послезавтра – еще двести пятьдесят , и так до бесконечности . А если однажды она просто не станет их разбирать ? «Я хочу власти, – думала Минди. – Хочу , чтобы меня все любили . Почему этого так трудно добиться ?» Она сказала помощнице , что уходит на собрание и вернется после обеда. Миновав бесчисленные двери кабинетов , Минди спустилась на лифте на первый этаж огромного нового офисного здания , где первые три этажа занимали универмаги , рестораны и бутики , предлагавшие богатым туристам часы за пятьдесят тысяч долларов . Затем на эскалаторе она добралась до сыроватого чрева подземных коридоров и по бетонному т уннелю прошла в метро . Минди ездила в метро десять раз в неделю в течение двадцати лет – около десяти тысяч поездок . Не то , о чем мечтаешь в молодости , преисполненный решимости добиться успеха . Минди нацепила на лицо выражение невозмутимости , отчего оно с т ало напоминать неподвижную маску , и взялась за металлический вертикальный поручень , надеясь , что сегодня около нее не будет тереться какой-нибудь тип , прижимаясь низом живота к ее бедрам , как иногда , повинуясь инстинкту , делают двуногие и четвероногие коб е ли . Эти молчаливые домогательства терпит каждая женщина , которой приходится ездить в метро . Никто ничего с этим не делает и даже не говорит : так ведут себя в основном те , в которых больше животного , чем человеческого , и мало кому интересно слушать рассказ ы о поведении извращенцев или о возмутительных проявлениях низменности мужской натуры. – Но зачем же ездить на метро ?! – воскликнула помощница , когда Минди не без злорадства сообщала ей об очередном инциденте. – Ведь вам положена машина ! – Стану я сидеть в манхэттенских пробках ! – ответила Минди. – В машине можно работать , говорить по телефону... – Нет, – отрезала Минди. – Я люблю видеть собеседника. – Мучиться вы любите , вот что, – заявила помощница. – Вам нравится , когда вас оскорбляют . Вы мазохистка ! Деся ть лет назад подобное сочли бы грубым нарушением субординации , но не сейчас , не в условиях новой демократии , когда каждую мелочь приравняли к зрелым , опытным людям , когда трудно найти молодежь , увлеченную своей профессией и согласную терпеть хотя бы миним а льный дискомфорт. Выйдя из метро на Четырнадцатой улице , Минди прошла три квартала до спортивного зала . Она машинально переоделась и встала на беговую дорожку . Увеличив скорость ленты , Минди перешла на бег . «Какая точная метафора нашей жизни, – подумала она, – бежишь как сумасшедшая , но не продвигаешься вперед ни на дюйм». В раздевалке Минди приняла душ , тщательно заправив волосы под пластиковую шапочку . Вытеревшись , она оделась и , думая об остатке рабочего дня – собрания и е-мейлы , которые вед ут лишь к новым е-мейлам и собраниям, – вдруг почувствовала , что у нее нет сил . Присев на узкую деревянную скамейку в раздевалке , она позвонила Джеймсу. – Чем занят ? – поинтересовалась она. – Мы уже все обсудили . Собираюсь на ленч. – Я хочу , чтобы ты кое-ч то для меня сделал. – Что ? – насторожился он. – Забери у швейцара ключи от квартиры миссис Хотон . Нечего им у него валяться . Мне все равно придется показывать триплекс риелторам . Родственники миссис Хотон просят продать квартиру побыстрее , я тоже не хочу , чтобы жилплощадь долго пустовала . На недвижимость сейчас большой спрос , но никогда не знаешь , в какой момент цены начнут падать . Сделка с триплексом должна создать прецедент – это положительно скажется на стоимости остальных квартир в нашем доме. Как обычн о , Джеймс перестал слушать , едва речь зашла о недвижимости. – А сама ты не можешь забрать ключи , когда вернешься ? Неожиданно для себя Минди пришла в ярость . Она многое прощала за годы супружества . Она прощала Джеймсу нежелание общаться и двухсложные слова в ответ на ее попытки поговорить . Она прощала ему лысину , дряблые мышцы , патологическое отсутствие романтизма – муж никогда не говорил «Я люблю тебя» , если Минди не произносила этого первой (и то набегало не более трех-четырех раз в год ). Она смирилась с т ем , что супруг уже не заработает много денег и не станет маститым писателем . Она заранее смирилась даже с тем , что и второй роман Джеймса скорее всего тоже провалится . Минди смирилась со всем , превратившись в пустое место. – Я не могу успеть везде , Джеймс ! И просто не в состоянии продолжать так жить ! – Может , тебе к врачу сходить ? – предложил он. – Проверить здоровье ? – Со здоровьем у меня все нормально, – сказала она. – Дело в тебе и твоем поведении . Почему ты не помогаешь , когда я тебя прошу ? Джеймс вздох нул . В мыслях он уже был на предстоящем ленче с издателем , но Минди обязательно нужно все испортить . Феминизм , с досадой подумал он , вот в чем корень всех бед . Когда он был моложе , равенство означало секс , много секса , сколько выдержишь . А сейчас к этому п рибавилось такое , к чему Джеймс не был готов , и каждая мелочь отнимала драгоценное время . Единственная заслуга феминизма в том , что мужчины наконец-то поняли , как плохо быть женщиной . Но мужчины это знали всегда . «Тоже мне откровение». – Минди, – проговори л он уже мягче, – я не могу опоздать на ленч. Она тоже решила зайти с другой стороны : – Тебе сообщили мнение насчет твоей книги ? – Нет. – Почему ? – Не знаю . Сообщат во время ленча . Поэтому я сейчас должен идти, – терпеливо объяснял Джеймс. – А почему не по телефону или электронной почте ? – Не захотели . Видимо , решили сказать лично. – Значит , новости неутешительные, – ядовито предположила Минди. – Видимо , роман не понравился , иначе ты получил бы е-мейл с изъявлениями восторга. Повисло молчание . Выдержав пауз у , Минди заявила : – Я позвоню тебе после ленча . Ты будешь дома ? И не мог бы ты все же забрать для меня ключи ? – Хорошо, – уступил Джеймс. В час дня он направился в ресторан «Баббо» , что в двух кварталах от их дома . Редмона Ричардли , издателя , там не оказал ось , но Джеймс и не ожидал , что тот придет вовремя . Сидя за столиком у окна , он рассеянно наблюдал за прохожими . Наверное , Минди права , думал он . Роман получился слабым , и Редмон на правах старого друга решил лично сообщить об отказе . А если книгу и напеч а тают , что изменится ? Никто не станет ее читать . Четыре года каторжной работы , а в душе – словно и не писал ничего , разве что усилилась уверенность в собственной бестолковости и бездарности . В его возрасте все труднее и труднее себя обманывать. Редмон Ричар дли появился в двадцать минут второго . Джеймс не видел его больше года и поразился перемене во внешности издателя . Волосы Редмона поседели и поредели , что придавало ему сходство с птенцом . Теперь Ричардли выглядел лет на семьдесят . Джеймс испугался , не ка ж ется ли и он сам кому-то дряхлым стариком . Ему всего сорок восемь , но ведь и Редмону сорок пять ! С Ричардли явно что-то произошло – он разительно переменился не только внешне . Однако очень скоро Джеймс с изумлением понял , что его старый знакомый ... искрен н е счастлив. – Привет , приятель ! – Редмон хлопнул Джеймса по спине и присел напротив , разворачивая салфетку. – Что-нибудь выпьем ? Я вообще-то бросил , но днем с удовольствием пропускаю стаканчик , особенно когда выбираюсь из офиса . Знаешь , в чем секрет успеха в нашем бизнесе ? Нужно вкалывать , как папа Карло. Джеймс сочувственно засмеялся : – Ну , ты вроде в порядке. – Да, – с жаром подтвердил Редмон. – Я стал отцом . У тебя есть дети ? – Сын, – ответил Джеймс. – Ну , фантастика же , правда ? – Я даже не знал , что твоя жена беременна, – сказал Джеймс. – Когда же вы это провернули ? – Да вот провернули , за два месяца до свадьбы . Мы сами даже не пытались – за меня сработала замороженная сперма , которую я сдал пятнадцать лет назад . Мощная штука, – ухмыльнулся Редмон. – Слушай , отцовство просто выводит на новый уровень . Но почему тебе никто не сказал ?.. – Не знаю, – подавив внезапное раздражение , пожал плечами Джеймс . Дети . Всюду дети ! Деваться некуда от детей , даже на деловом ленче не спрячешься . По ловина приятелей Джеймса в последнее время стали папашами . Кто бы мог предположить , что после сорока пяти начинается бэби-бум ? Между тем Редмон отмочил невероятное : он вытащил бумажник с пластиковыми файлами для фотографий – такие чаще носят девочки-подрос тки, – раскрыл его и протянул Джеймсу : – Здесь Сидни один месяц. – Сидни, – рассеянно повторил Джеймс. – Это фамильное имя. Джеймс мельком взглянул на снимок безволосого и беззубого улыбающегося младенца , отметив , какая большая у него голова. – А вот здесь нам полгода, – сказал Редмон , переворачивая пластиковую страничку. – Здесь мы с Кэтрин. Стало быть , жену Редмона зовут Кэтрин , сделал вывод Джеймс . На фотографии была красивая миниатюрная женщина , не намного больше своего Сидни. – Он у тебя здоровяк, – ск азал Джеймс , отдавая бумажник. – Врачи сказали , настоящий богатырь . Но сейчас все дети крупные . Твой как , большой ? – Нет, – ответил Джеймс. – Сэм невысокий , в мать. – Жаль, – искренне посочувствовал Редмон , словно невысокий рост был физическим недостатком, и поспешил утешить : – Может , он будет вторым Томом Крузом или купит собственную киностудию . Это даже лучше. – А разве у Круза сейчас нет своей киностудии ? – вяло улыбнулся Джеймс и решил сменить тему : – Ну так что ?.. – А-а , ты , наверное , хочешь узнать , ка к твой роман, – понял Редмон. – Это пусть тебе Джерри объяснит. У Гуча похолодело под ложечкой . Редмон из вежливости мог хотя бы притвориться огорченным или изобразить неловкость. – Джерри ? – переспросил он. – Джерри-мегазасранец ? – Единственный и неповтор имый . Боюсь , теперь он тебя любит , так что срочно меняй свое мнение к лучшему. – Любит меня ? – поразился Джеймс. – Это Джерри-то Бокмен ? – Он сам все объяснит , когда придет. Джерри Бокмен придет на ленч ? Джеймс не знал , что и думать . Бокмен был толстяком с грубыми чертами , плохой кожей и ярко-рыжими волосами . С такой внешностью только под мостом прятаться , взимая дань с припозднившихся прохожих . В тот единственный раз , когда Джеймс видел Бокмена , его посетила ханжеская мысль – подобные типы не должны оскве р нять своим видом книжные издательства. Между тем Джерри Бокмен книжек и в руки не брал . Его стихией была индустрия развлечений – это куда масштабнее и выгоднее , чем издавать книги , которые расходятся примерно в том же количестве , что и пятьдесят лет назад. Разница лишь в одном : теперь в год выходит в пятьдесят раз больше книг , чем тогда . Издатели расширили ассортимент , но не спрос , поэтому Редмон Ричардли , превратившийся из развязного писателя-южанина во владельца собственной издательской компании , печатаю щ ей произведения лауреатов Пулитцеровской и Национальной книжной премии , авторов , пишущих для The Atlantic, Harper ’ s, Salon, членов ПЕН-клуба The Atlantic – американский журнал общего направления , ранее печатавший обозрения литературных и культурных событ ий ; Harper ’ s – ежемесячный журнал , посвященный вопросам искусства , литературы , культуры , финансов , политики и др .; Salon – журнал , посвященный вопросам искусства и культуры , регулярно печатающий произведения известных авторов . ПЕН-клуб – общественная орган изация , защищающая права журналистов и писателей. , читающих лекции и устраивающих презентации своих книг в общественных библиотеках , живущих в Бруклине , а главное – тех , кому небезразличны «слова , слова , слова» , продал свое издательство «Конгломерату индустрии развлечений» , который все называли просто и незатейливо – «КИР». Джерри Бокмен не был главой «КИР» – эту должность занимал один из его друзей . Он был начальником сектора – так сказать , вторым лицом и первым кандидатом . Когда кого-нибудь из боссов уволят , Джерри займет его место . Однажды его тоже уво лят , но это будет уже не важно , поскольку к тому времени этот любитель добиваться поставленных целей станет счастливым обладателем полумиллиарда долларов , кучи акций или еще чего-нибудь . Ричардли никак не удавалось наладить дела в своем серьезном литерату р ном издательстве , и он согласился на поглощение , как безвольная амеба . Два года назад , сообщая Гучу о прискорбном факте слияния (которое на деле было банальным поглощением – впрочем , как все слияния ), издатель клялся , что Джеймс не почувствует никакой раз н ицы , ибо он , Редмон Ричардли , не позволит Джерри Бокмену или «КИР» влиять на качество книг или давить на авторов. – Тогда к чему продавать издательство ? – спросил Джеймс. – Приходится, – признался Редмон. – Если я хочу жениться , завести детей и жить в Нью- Йорке , то вынужден на это пойти. – С каких пор ты решил обзавестись женой и детьми ? – удивился Джеймс. – Недавно . После сорока душа просит разнообразия . Нельзя же без конца заниматься одним и тем же . Так недолго и с катушек слететь . Сам-то замечал ? – поинт ересовался Редмон. – Ну , в общем , да. А теперь Джерри Бокмен придет на ленч. – Читал статью в The Atlantic об аятолле и его племяннике ? – спросил Ричардли. Гуч кивнул , зная , что статьи об Иране , Ираке и вообще обо всем , что имеет отношение к Ближнему Восто ку , невероятно важны на маленьком острове в двенадцать миль длиной , известном как Манхэттен . Обычно Гуч мог сосредоточиться и сразу выдать несколько обоснованных суждений на заданную тему , однако сейчас из головы не шел Джерри Бокмен . Рыжий Бокмен придет н а ленч ? Засранец Бокмен его любит ? Это в связи с чем ? Минди будет в восторге , но для Джеймса ленч обещал стать настоящим испытанием . Придется разыгрывать представление и пытаться «сохранить лицо» вЂ“ для Джерри . С Бокменом нельзя просто сидеть рядом . Его ну ж но развлекать , доказывая , что ты – выгодное вложение капитала. – В последнее время я много думаю об Апдайке, – сказал Джеймс , чтобы разрядить напряжение. – Да ? – без энтузиазма отозвался Редмон. – По-моему , его переоценили . Апдайк не выдержал проверку врем енем , в отличие от Рота. Джеймса понесло : – Перечитал тут «Месяц воскресений» вЂ“ великолепно написано . Думай что хочешь , но в 1975 году эта книга стала событием . Вот были времена ! Выход новой книги вызывал сенсацию , а теперь... – А теперь – словно Бритни Сп ирс показала свою п...ду, – нашел сравнение Редмон. Увидев вошедшего Джерри Бокмена , Джеймс поморщился . Тот явился не в костюме – сейчас в костюмах ходят только банковские клерки , а в брюках цвета хаки , футболке и жилете , причем не просто старом , а в таком , что на рыбалку можно ходить . Джеймс с трудом сдержал стон. – Я на минуту, – объявил Бокмен , обменявшись рукопожатием с Гучем. – В Лос-Анджелесе сейчас обтяпывается одно дельце... – Да , одно важное дельце... – поддакнул Редмон. – А что там ? – Все как обыч но, – бросил Джерри. – Корки Поллак – засранец , но он мой лучший друг . Что тут скажешь ? – Ты герой-одиночка , которым я всегда хотел быть, – преданно сказал Редмон. – Герой-одиночка на собственной яхте . Хотя сейчас меня выдержит только мегаяхта . Видел когда- нибудь ? – обратился он к Джеймсу. – Нет, – поджал губы Гуч. – Ты сказал Джеймсу , что я думаю о его романе ? – спросил Джерри у Редмона. – Да нет пока . Решил предоставить эту честь тебе – ты ведь босс. – Я босс ! Слышишь , Джеймс ? Гений называет меня боссом ! Джеймс кивнул , стараясь скрыть дрожь. – Ну , мягко говоря , я влюбился в твою книгу, – сообщил Джерри. – Отличная коммерческая фантастика . Такую любой бизнесмен с удовольствием почитает на борту самолета . И не один я так думаю – в Голливуде двое моих приятел ей уже проявили интерес и готовы заплатить семизначную сумму . Стало быть , нужно ускорить издание . Правильно , нет ? – обратился Бокмен за поддержкой к Редмону. – Мы ускоримся как черт знает что , и книга будет готова к весне . Хотели сначала к осени , но книжк а уж больно хороша . Я сказал бы – иди отсюда прямо домой и садись за новый роман . У меня есть для тебя тема – менеджеры хеджевых фондов . Как тебе , а ? – Менеджеры хеджевых фондов... – непослушными губами повторил Джеймс. – Популярная тема , как раз для тебя, – продолжал Джерри. – Читаю твою книгу и говорю Редмону : «Да это же золотая жила , настоящий коммерческий писатель вроде Кричтона или Дэна Брауна !» Но уж когда попал на рынок , нужно постоянно подбрасывать читателю новые романы. – Джерри встал : – Все , мне п о ра идти . Нужно ехать что-то решать. – Повернувшись к Джеймсу , он протянул ему руку : – Приятно было встретиться . Еще поговорим. Джеймс и Редмон смотрели , как Джерри вышел из ресторана и сел в поджидавший внедорожник. – Я же говорил , тебе тоже захочется выпить, – поддел Редмон. – Да уж, – выдохнул Джеймс. – Вот такая отличная новость для нас обоих, – сказал Редмон. – Дело пахнет реальными деньгами. – Похоже на то, – согласился Джеймс , ощущая странное онемение чувств . По дозвав официанта , он заказал скотч с водой – единственное , что смог придумать. – Ты что-то не очень рад , старик . Может , тебе прозак попить ? – посочувствовал Редмон. – Впрочем , если , как я рассчитываю , книга пойдет нарасхват , прозак тебе не понадобится. – Б удем надеяться, – кивнул Джеймс . До конца ленча он сидел как в тумане . Вернувшись домой пешком , он не поздоровался со швейцаром и не забрал почту . Войдя в свою дурацкую тесную квартирку , Гуч добрел до маленького кабинета , опустился в маленькое кресло и ус т авился в маленькое оконце напротив маленького стола , куда много лет пялились сотни дворецких и горничных , размышляя о своей нелегкой судьбе. А Гуч размышлял об иронии судьбы . Последние тридцать лет ему помогала жить одна всепобеждающая идея , тайная и могущ ественная , и была она куда сильнее надроченной спермы Редмона Ричардли : он , Джеймс Гуч , талантлив ! Он один из плеяды великих романистов , литературных гигантов , его просто нужно раскрыть ! Все эти годы Гуч думал о себе как о Толстом , Томасе Манне или даже Ф л обере. И вот через восемь-девять месяцев правда выйдет наружу : никакой он не Толстой , а всего лишь старый некрасивый Джеймс Гуч , коммерческий писатель . Калиф на час , которому не суждено выдержать испытание временем . И хуже всего , что он никогда больше не с может воображать себя Львом Толстым. Тем временем на нижнем этаже делового небоскреба Лола Фэбрикан сидела на краешке двухместного дивана с такой же безвкусной клетчатой обивкой , как в кабинете Минди Гуч , и листала журнал свадебных нарядов , покачивая ного й в босоножке и подчеркнуто игнорируя двух девушек , тоже ожидавших собеседования . Лола считала себя неизмеримо выше этих созданий . У всех трех были одинаково длинные , выпрямленные «утюжками» волосы с пробором посередине , отличавшиеся только цветом , и Лола, щеголявшая блестящей черной шевелюрой , мысленно назвала девиц , пришедших , как и она , на собеседование , «дешевыми блондинками» . У одной темные корни уже отросли на полдюйма – это , по мнению Лолы , автоматически исключало девушку из числа кандидатов даже в с лучае наличия вакансии . Два месяца после окончания колледжа при Виргинском университете , где Лола изучала фэшн-маркетинг , они с мамой Битель Фэбрикан безвылазно сидели на сайтах вакансий , рассылали е-мейлы и даже звонили потенциальным работодателям , но бе з успешно . Строго говоря , в Интернете в основном сидела Битель – Лола больше помогала советами , но даже самоотверженные материнские старания не дали результатов : найти работу в модной индустрии оказалось практически невозможно – все вакансии расхватали студ е нты , у которых как раз были каникулы . Впрочем , Лоле и не хотелось работать . Она предпочитала отдыхать с подружками у бассейна , сплетничать , писать эсэмэски и фантазировать на свадебную тему , а в плохую погоду чатиться в Facebook, смотреть кабельное телеви д ение или слушать тщательно подобранную коллекцию музыки в айподе . Но больше всего Лола любила ходить по бутикам и устраивать оргии покупок с помощью кредитки , средства на которую подбрасывал отец , изредка сетуя на свою участь подкаблучника. Но , как часто п овторяла мама Битель , юность не длится вечно , и , поскольку Лола не была помолвлена – парни в родном городе и университете были для нее недостаточно хороши (Битель всякий раз соглашалась с оценкой дочки ), – было решено , что она попытает счастья в Нью-Йорке : здесь есть не только интересная работа , но и широкий выбор подходящих кандидатов в мужья . Битель и сама познакомилась со своим Симом в Нью-Йорке и счастливо жила в браке двадцать четвертый год. Лола смотрела каждую серию «Секса в большом городе» по сто ра з и бредила идеей переехать в Нью-Йорк и найти Мужчину Своей Мечты , а в крайнем случае – прославиться и реализовать заветную мечту , став звездой собственного реалити-шоу . Лола рассудила : ей сгодится любой вариант , лишь бы результатом стала жизнь в приятно м ничегонеделании . Так она сможет наслаждаться привычной негой , шопингом и каникулами с подружками . Единственным отличием станет наличие мужа и ребенка . Однако Битель требовала хотя бы попробовать поработать , утверждая , что это полезно . Пока Лола восприним а ла материнский наказ как издевательство : работать , похоже , совсем не интересно , а даже нудно и противно , примерно как навещать папашиных родственников , не столь преуспевающих , как семейство Фэбрикан ; юная Лола считала их жутко заурядными. Обладая стандартн ой внешностью участницы конкурсов красоты , слегка подправленной уменьшением и выпрямлением носа , Лола ни в коей мере не считала себя заурядной . К сожалению , во время собеседований в модных журналах она ни на кого не произвела впечатления , и , в пятый или ш е стой раз услышав вопрос «Что вы хотели бы делать ?» , она огрызнулась : «Маску с морскими водорослями». Отложив журнал и осмотрев маленькую приемную , Лола подумала , что это собеседование будет очень похоже на предыдущие . Энергичная особа средних лет сообщит е й правила внутреннего распорядка на случай , если откроется вакансия и выберут Лолу . Придется являться в офис к девяти и работать до шести и даже дольше ; транспортные расходы и обеды – за свой счет ; возможно , придется пройти унизительный тест на наркотики, к которым она в жизни не притрагивалась (если не считать содержащихся в лекарствах ). И что за смысл в такой работе ? Все личное время будет съедаться мерзкими делами , и Лола не представляла , как средняя зарплата – тридцать пять тысяч в год , то есть восемна д цать после уплаты налогов , как мгновенно подсчитал ее отец, – сможет компенсировать этот кошмар . Она взглянула на часики на пластиковом ремешке с крошечными бриллиантиками вокруг циферблата и увидела , что ждет уже сорок пять минут . Решив , что это слишком, Лола обратилась к девушке , сидевшей напротив, – той самой , с отросшими корнями : – Ты сколько уже ждешь ? – Час, – отозвалась та. – Это несправедливо, – вмешалась другая. – Почему здесь так с нами обращаются ? Как будто мое время ничего не стоит ! Надо же , как ая крутая , подумала Лола , но вслух сказала : – Надо что-то делать. – А что тут поделаешь ? – пожала плечами первая девушка. – Нам они нужны больше , чем мы им. – Ох , не говори, – поморщилась вторая. – Я за две недели двадцать собеседований прошла , и все впуст ую . Даже пробовала пробиться к Филиппу Окленду , референткой с работой в Интернете . Я вообще не знаю , как там чего искать , но просто обожаю «Летнее утро» . Только Окленду я не понравилась . Через десять минут он сказал , что позвонит , но не позвонил. Лола встр епенулась . Она тоже читала «Летнее утро» , этот роман был одной из ее любимых книг . Пытаясь скрыть явный интерес , она небрежно спросила : – И что требуется от референтки ? – Да практически только искать всякую всячину в Интернете , это любой умеет . И в библиот еке тоже что-то подбирать . Работа просто класс – не в конторе и не с утра до вечера . Приходить нужно к нему домой , а берлога у него роскошная , с террасой , на Пятой авеню . К тому же Окленд до сих пор красавчик , ей-богу , хотя вообще я не люблю пожилых . А в п одъезде я столкнулась с кинозвездой ! – С кем ?! – восторженно заорала первая блондинка. – С Шиффер Даймонд , которая играла в «Летнем утре» ! Я даже решила , что это знак свыше и работа у меня в кармане , но вот – шиш... – А как ты узнала об этой вакансии ? – сн ова поинтересовалась Лола. – От дочери одной маминой подруги . Она вообще тоже из Нью-Джерси , но работает в Нью-Йорке у литературного агента . Когда меня не взяли в референтки , у нее хватило наглости сказать своей мамаше , что Филипп Окленд предпочитает окруж ать себя красивыми девушками . Можно подумать , я некрасивая ! Вот что значит Нью-Йорк – здесь все зависит от внешности . А в некоторых компаниях женщины ни за что не наймут эффектных девушек – боятся конкуренции или не хотят , чтобы мужчины отвлекались . Еще е с ть конторы , куда , если у тебя нулевой размер , можешь даже не соваться . Вообще , гады , шансов не дают. – Она смерила Лолу взглядом : – Сходи к Окленду . Ты поэффектнее , может , он тебя и возьмет. * * * Мать Лолы была дамой , достойной восхищения. Дородная , но без излишней полноты , Битель Фэбрикан обладала привлекательностью , которая при правильном освещении могла сойти за красоту . У нее были короткие темные волосы , карие глаза и чудесная плотная и смуглая кожа , на которой не образуются мелкие морщ и нки . В своем городке она славилась превосходным вкусом , умеренной сентиментальностью и умением добиваться своего . Недавно Битель успешно завершила миссию по изъятию из школ автоматов с газированными напитками и сладкими батончиками , хотя ее собственное ча д о давно закончило не только школу , но и колледж. В целом Битель можно было считать прекрасным человеком . Если у нее и были недостатки , то совсем незначительные . Она всегда шла по жизни «вперед и вверх» , тщательно отслеживая , кто и где на социальной лестниц е находится . Последние десять лет Битель , Сим и Лола жили в особняке , выстроенном с большой претензией , этаком макмэншн Пренебрежительное название претенциозного особняка огромной площади , типичного строения в новых американских «элитных» пригородах ; воз никло по аналогии с «Макдоналдсом» из-за распространенности и соответствующего качества. стоимостью миллион долларов в Виндзор-Пайнсе , новом пригороде Атланты . Отчего-то мадам Фэбрикан упустила из виду , что в наше время нужно владеть по крайней мере шест ью тысячами квадратных футов и пятью туалетами , чтобы считаться человеком. Стремление Битель иметь все самое лучшее распространялось и на дочь . Любые свои поступки мадам Фэбрикан оправдывала родительским честолюбием . Фраза из романа «Жизнь – это вопрос , а дети – ответ» стала девизом Битель : она рассудила , что идти на все ради своего ребенка – самая правильная и достойная стратегия. С этой целью мадам Фэбрикан перевезла свою маленькую семью в просторный двухкомнатный номер модного отеля «Сохо-хаус» . Первые т ри дня в Нью-Йорке прошли в интенсивных поисках подходящего жилья для Лолы . Мама с дочкой пытались найти что-нибудь в Уэст-Виллидже – как из-за очарования района , призванного вдохновлять молодые сердца , так и из-за соседей , среди которых , согласно журнала м , значились кино– и телезвезды , модные дизайнеры , музыканты и певцы . Идеальная квартира еще не нашлась , но Битель , женщина неуемной энергии , уже начала ее обставлять . Она заказала кровать и множество простыней и полотенец в огромном магазине-складе АВС Ca r pet. Добычу сложили при входе в номер , и Битель без сил повалилась на узкий диван , глядя на свои опухшие ноги и соображая , что с ними делать. После долгих споров семейство решило искать квартиру за три тысячи долларов в месяц , что , как подчеркнул Сим , было больше среднего ежемесячного ипотечного взноса . За эту сумму они рассчитывали снять просторные апартаменты с террасой , но им показывали исключительно маленькие грязные комнаты под самой крышей . Если Лола будет жить в такой дыре , на нее , чего доброго , нап а дут на лестнице с ножом ! Так не пойдет . Малышке нужно обеспечить безопасность . Ее квартира должна быть чистой и напоминать уменьшенную копию отчего дома. У другой стены на кровати лицом вниз лежал Сим . Битель закрыла лицо руками. – Сим, – позвала она. – Ты заказал столик в «Иль Посто» ? С кровати донесся приглушенный подушками стон. – Значит , забыл ? – уточнила Битель. – Как раз собирался позвонить. – Сейчас уже поздно . Консьерж сказал , в ресторане «Марио Батали» места заказывают за месяц. – Можно поесть тут, – с надеждой сказал Сим , хотя и знал , что после очередного ужина в отеле жена и дочь будут целый вечер обдавать его арктическим холодом. – Мы ужинали здесь уже дважды, – заворчала Битель. – Лола так хотела в «Иль Посто» ! Это важно ! Если она хочет добиться здесь успеха , ей нужно появляться в лучших ресторанах . В Нью-Йорке главное – засветиться в элитных кругах ! Большинство друзей Лолы наверняка ходят в «Марио Батали» или хотя бы в «Бобби Флей». Симу Фэбрикану слабо верилось , что вчерашние выпускники регуляр но посещают рестораны , где ужин на одного стоит две с половиной сотни долларов , но по опыту знал – лучше не спорить. – Я позвоню портье, – покорно произнес Сим . «И буду держать кулаки на счастье», – добавил мысленно. Битель закрыла глаза и поджала губы , сл овно удерживая разочарованный вздох . В этом весь Сим : согласится взять что-то на себя , но будет тянуть так долго , что захочется плюнуть и сделать все самой. Нетерпеливый жужжащий звонок – словно оса просится в комнату – немного разрядил напряжение. – Лола пришла, – с облегчением сказала Битель , поднимаясь с дивана и ковыляя к двери . Лола с большой желтой сумкой для покупок на плече вихрем влетела в комнату и оживленно сунула руки матери под нос : – Смотри , мам ! Битель внимательно осмотрела дочкины пальцы. – Черный ? – с ударением спросила она , имея в виду лак для ногтей. – Тебя никто не заставляет делать черный маникюр , так что не бурчи. – Лола опустилась на колени и достала из сумки обувную коробку. – Смотри , какая прелесть ! – Она сняла крышку и , шурша тонкой бумагой , двумя пальцами подняла за голенище золотой сапог на платформе с каблуком не меньше пяти дюймов. – Но , детка... – в смятении начала Битель. – Что ? – Сейчас лето. – Ну и что ? – возразила Лола. – Пойду в них на ужин . Мы же идем в «Иль Посто» ? Золотые сапоги и упоминание «Иль Посто» подняли Сима с кровати . Это был коротенький кругленький человечек , напоминавший лесной орешек . Наиболее заметной чертой Сима была выработанная за годы супружеской жизни привычка сливаться с фоном. – Да кто же летом с апоги покупает ? – укорил он дочь. Лола проигнорировала замечание , сбрасывая черные кожаные босоножки с каблуком из люцита Акриловый пластик. и натягивая сапоги. – Очень мило, – похвалил Сим , подхватывая тон остальных членов семьи . Пробыв в браке четвер ть века , он предпочитал лишний раз не подчеркивать свою принадлежность к мужскому полу , а вести себя нейтрально и иногда проявлять энтузиазм . Поддерживать хрупкое равновесие он выучился много лет назад , когда родилась Лола . Насколько он помнил , после рожд е ния дочери его половая принадлежность была эффективно нейтрализована , за исключением четырех-пяти раз в год , когда супруга допускала его к своему телу. – Я вам говорила, – бросила Лола , рассматривая себя в большом круглом зеркале над диваном . На каблуках о слепительное создание на голову возвышалось над родителями и капризничало так прелестно , что Битель пришлось напомнить себе – перед ней продукт ее собственных генов . Огорчение по поводу черных ногтей и траты денег было забыто. Выросшая в эпоху , когда девуш ки балуют себя с несдержанностью римских правительниц , Лола напоминала кусок гранита , который шлифовали и полировали , пока он не стал напоминать мрамор . Ростом пять футов восемь дюймов , весом сто тридцать фунтов , с силиконовой грудью , которую выгодно подч е ркивали кружевные бюстгальтеры Victoria's Secret, белоснежными и безупречными зубами , орехово-карими глазами , осененными удлиненными тушью ресницами , и обработанной всевозможными скрабами и увлажняющими лосьонами кожей , Лола жалела лишь , что у нее слишком маленький рот . Но губы выглядели пухлыми и соблазнительными благодаря регулярным инъекциям коллагена. Довольная своим видом , Лола плюхнулась на диван рядом с матерью. – Ты купила простыни , которые я хотела ? – И простыни , и полотенца . Как прошло собеседован ие ? Тебя взяли ? – А вакансии нет , как обычно, – сообщила Лола , направив пульт на телевизор. – Женщина , проводившая собеседование , была настроена враждебно , ну и я не выдержала. – Нужно всегда оставаться вежливой и любезной , с кем бы ты ни говорила, – сказа ла Битель. – Это превратит меня в лицемерку ! – возмутилась Лола. Из угла , где сидел Сим , послышалось приглушенное фырканье. – Так , прекратили веселиться, – твердо заявила Битель и повернулась к дочери : – Дорогая , ты должна найти работу , иначе... Лола посмо трела на мать . Устав от постоянной опеки , она решила наказать Битель , не сразу сообщив о Филиппе Окленде . Выдерживая паузу , она некоторое время переключала каналы . Дойдя до четырехсотого , Лола решила , что смотреть нечего , и только тогда сказала : – Я сегодн я кое-что узнала . Филипп Окленд , писатель , ищет помощницу. – Филипп Окленд ? – оживилась Битель. – Ему нужен референт , искать информацию в Интернете . На собеседовании я познакомилась с девушкой , она сбросила мне на «мыло» его данные , я ему написала , и он от ветил . Собеседование на следующей неделе. На секунду Битель лишилась дара речи. – Дорогая , это же великолепно ! – Она притянула к себе дочь и ласково обняла ее. – Филипп Окленд именно тот человек , ради которого ты приехала в Нью-Йорк . Он один из ведущих сце наристов . Подумай о круге его знакомых ! Представляешь , с кем ты сможешь через него познакомиться ! – Сочтя момент подходящим , Битель добавила : – Вот чего я всегда для тебя хотела , но просто не ожидала , что все произойдет так скоро. Лола вывернулась из цепки х материнских объятий. – Еще ничего не произошло . Он меня пока не взял. – Куда он денется, – пожала плечами Битель и встала : – Тебе нужен новый костюм . Слава Богу , Jeffrey за углом. При слове « Jeffrey» Сим содрогнулся . Это был один из самых дорогих магазинов на Манхэттене. – Мы же только что там были, – осторожно напомнил он. – О , Сим, – упрекнула его Битель, – не будь глупцом ! Давай поднимайся , мы идем в магазин . А потом у нас встреч а с Брендой Лиш , она хочет показать еще две квартиры . Господи , я так взволнована , просто не знаю , за что хвататься ! Через пятнадцать минут все трое вышли из «Сохо-хауса» и направились к Девятой авеню . Лола решила произвести фурор новыми сапогами и своего д обилась : сверкая золотой кожей и огромной платформой , она упивалась изумленными взглядами прохожих . Через несколько шагов они остановились , и Сим открыл карту на своем айфоне. – Нам сначала прямо , а на развилке нужно брать левее, – говорил он , сверяясь с э краном. – Во всяком случае , мне так кажется, – добавил Сим . Несколько дней в Уэст-Виллидже превратились в сплошное ориентирование на местности. – Ой , пап , не позорься, – не выдержала Лола и решительно пошла вперед . Шагая по мощенной булыжником улице , она с амодовольно думала , что во всех смыслах уверенно обгоняет родителей с их невыносимой медлительностью . Накануне вечером отец минут десять набирался смелости поднять руку и остановить такси. Фэбриканы встретились с риелтором Брендой Лиш на Десятой Западной у лице у простого белого кирпичного дома – таких много строили в городе в шестидесятые годы прошлого века для людей среднего достатка . Как правило , Бренда не связывалась с мелкой сошкой , искавшей съемное жилье , но Сим был знакомым одного из крупных клиентов Бренды , и тот попросил ее помочь . Клиент потратил на квартиру несколько миллионов долларов , поэтому Бренда была счастлива посодействовать этим милым людям с их красавицей дочерью. – По-моему , идеальный вариант, – жизнерадостным , приподнятым голосом говорил а Бренда. – В здании круглосуточно дежурит швейцар , живет здесь в основном молодежь , а уж района лучше Уэст-Виллиджа не найти. Квартира оказалась студией с отдельной кухней и гардеробной . Окна выходили на юг – света было много . Стоило это великолепие три с половиной тысячи в месяц. – Какая маленькая, – посетовала Лола. – Риелторы в таких случаях говорят «уютная», – поправила Бренда. – Получается , спать придется прямо в гостиной ? А если я позову гостей ? Они же увидят мою кровать ! – Купите складной диван, – в есело посоветовала Бренда. – Кошмар какой ! – возмутилась Лола. – Чтобы я спала на складном диване ? Бренде , недавно вернувшейся из поездки в Индию , где она видела , как люди спят на джутовых циновках , бетонных плитах и вообще на голой земле , с трудом удалось сохранить приветливое выражение лица. Битель с сомнением взглянула на Лолу , стараясь понять ее настроение. – А нельзя ли посмотреть что-нибудь еще ? – спросила она Бренду. – Квартирку побольше ? – Честно говоря , я показала вам все имеющееся жилье за эту цен у, – ответила та. – Если вы согласитесь на другой район , я легко подберу вам двухкомнатную. – Я хочу жить в Уэст-Виллидже, – упрямо сказала Лола. – Но почему , детка ? – не выдержал отец. – Это же все равно Манхэттен , какой район ни возьми ! – Да , так многие считают, – подтвердила Бренда , ожидая ответа. Сложив руки на груди , Лола повернулась к родителям спиной , глядя в окно. – Кэрри Брэдшоу жила в Уэст-Виллидже, – сказала она. – А-а... – поняла Бренда. – В этом здании есть еще одна квартира . Пожалуй , как раз т о , что вы ищете , только она намного дороже. – Сколько ? – обреченно спросил Сим. – Шесть тысяч в месяц. Сим Фэбрикан плохо спал той ночью . Таких беспокойных снов он не видел много лет , с тех пор как взял ипотеку на дом в Виндзор-Пайнсе за восемьсот тысяч до лларов . Битель убедила его , что это делается ради будущего семьи в условиях ожесточенной конкуренции в мире , где фасад не менее важен , чем сущность . Вернее , где фасад и есть сущность . Мысль о таком чудовищном долге бросала Сима в пот , но он никогда не дел и лся переживаниями с женой и дочерью. Сейчас , лежа рядом с крепко спящей супругой на широкой кровати с крахмальными простынями , Сим напоминал себе , что весь мир – вернее , весь мир приличных , преуспевающих и честных людей – вертится благодаря страху . Даже ег о самого подгоняет страх – он боялся терактов , стрельбы в школах , съехавших с катушек маньяков . Сим был , что называется , технарем и последние три года занимался разработкой системы раннего предупреждения людей об опасности через эсэмэс-сообщения , чтобы он и вовремя могли изменить свой маршрут и избежать риска . Но порой ему приходило в голову , что глобальный ужас лишь маскируют страхи помельче , от которых всю жизнь убегают отдельные индивидуумы : боязнь не потянуть , отстать от других , не реализовать свой поте н циал или талант . В конце концов , каждый мечтает о счастливой беззаботной жизни , полной приятных и удивительных событий , где нет места страданиям и смерти в результате нелепой случайности , а главное – о жизни , где сбываются мечты. Поэтому , как с горечью пон ял Сим , ему придется снова рефинансировать ипотеку , чтобы дочка не ютилась в Большом Яблоке как червяк . Сим не мог взять в толк , откуда взялась эта мечта о роскошной жизни , что именно Лола хочет найти в Нью-Йорке и почему это для нее так важно , но он знал : если сейчас проявить прижимистость и осмотрительность , остаток дней несчастная дочь будет терзаться мыслями «Что , если бы ?..» и «Вот если бы...» , а то и «Неужели я достойна только этого ?». Глава 3 – Это я , твой гениальный племянник, – шутливо сказал Филипп , постучав утром в дверь Инид. – Ты как раз вовремя, – отозвалась она , звеня связкой ключей. – Знаешь , что это такое ? Ключи от триплекса миссис Хотон. – Тебе их отдали ? – удивился Филипп. – Как почетный президент домового комитета в отставке , я имею некоторые привилегии. – Значит , детки все же решили продать ?.. – И как можно быстрее – они считают , что цены на недвижимость будут падать . Внуки поднялись наверх , открыли квартиру бабки и пришли в ужас от ситцевой оргии в цветочек . «Стиль светской дамы , около 1983 года», – усмехнулась Инид. – Ты давно там не была ? – спросил он. – Да я вообще туда поднималась всего пару раз . Луиза в последние годы не любила гостей. В дверь поскреблись – вошли Минди Гуч и риелтор Бренда Лиш. – Ого, – сказала Минди , пристально глядя на Филиппа и Инид. – Да тут народу прямо как на вокзале. – Здравствуй , дорогая Минди, – поприветствовала соседку Инид. – Здравствуйте, – холодно ответила Минди. – Стало быть , ключи у вас ? – Разве Роберто вам не сказал ? – невинно уди вилась Инид. – Я забрала их вчера днем. Филипп взглянул на Минди , но промолчал . Он смутно помнил , кто она такая и что ее муж писатель , но , не зная членов семьи Гуч лично , никогда не здоровался с ними . Как часто бывает в таких случаях , Минди с Джеймсом реши ли , что Окленд – заносчивый и надменный тип , слишком пафосный , чтобы по-человечески здороваться , и не преминули записать его в заклятые враги. – Вы Филипп Окленд, – отчеканила Минди , подавляя искушение вцепиться известному сценаристу в физиономию , но не же лая опускаться до его уровня. – Да, – кивнул он. – Меня зовут Минди Гуч . Вам известно , кто я , Филипп . Я живу здесь с моим мужем , Джеймсом Гучем . У вас с ним один издатель , между прочим, – Редмон Ричардли ! – А , да , да, – согласился Филипп. – Я и не знал. – Ну , зато теперь вы все знаете , поэтому в следующий раз потрудитесь здороваться при встрече. – А что , я не здороваюсь ? – удивился Филипп. – Нет, – отрезала Минди. – Квартира просто изумительная, – вмешалась Бренда , желая немного охладить перепалку воюющих с оседей . Разумеется , когда на кону такая жемчужина , не избежать множества мелких стычек. Вчетвером они поднялись по лестнице на верхний этаж , превращенный в бальный зал с купольным потолком шестнадцати футов высотой и огромным мраморным камином у дальней ст ены . Сердце Минди забилось быстрее . Она всегда мечтала жить в такой квартире , в похожей комнате , в настоящем замке на неприступной скале с панорамным , на триста шестьдесят градусов , видом на Манхэттен . Было удивительно светло . Каждый ньюйоркец мечтает о с в ете в доме , и лишь немногим выпадает такая удача . Живи она здесь , а не в полуподвальной кроличьей норе , может , и узнала бы , что такое счастье... – Я тут думала, – подала голос Инид. – Может , разделить квартиру и продать поэтажно ? Да , готова была согласитьс я Минди , может , они с Джеймсом наберут денег на верхний этаж ? – Для этого потребуется специальный кворум домового комитета, – напомнила она. – И сколько времени это займет ? – спросила Бренда. Минди взглянула на Инид : – Ну , все зависит от того , как пойдет дело. – Боюсь , это неудачная идея, – вмешалась Бренда. – Подобную квартиру еще никогда не продавали на Манхэттене , тем более в этом районе . Триплекс уникален , его нужно занести в Национальный реестр исторических мест... – Здание давно там числится , но только его экстерьер . А квартиры туда не входят . Жильцы имеют право поступать с ними по своему усмотрению, – сказала Инид. – Очень жаль, – сказала Бренда. – Если квартира занесена в Национальный реестр , это привлекает прил ичных людей , способных ценить красоту и историю . Тогда хозяева уже не могут сбивать декоративную лепнину , например. – Мы не собираемся превращать наш дом в музей, – возразила Минди. – Сколько примерно стоит эта квартира ? – спросила Инид. – По моей оценке , триплекс можно продать миллионов за двадцать . Если вы разделите квартиру , то сильно потеряете в деньгах : каждый этаж оценят в сумму не более трех с половиной миллионов. Минди вернулась к себе , опьянев от волнения . Неподвижный воздух квартиры показался ей с пертым , удушающим . Летом в погожие дни , когда солнце поднималось достаточно высоко , узкие полосы света просачивались в дальние комнаты , выходившие в выложенный бетонной плиткой маленький внутренний дворик шириной восемь футов . Они с Джеймсом давно подумыв а ли облагородить патио , но дальше планов дело не шло : любая переделка требовала не только одобрения домового комитета , что не представляло особой проблемы , но и материалов , рабочих , а вешать себе на шею еще и ремонт в дополнение к повседневным обязанностям Минди сочла непосильным . Поэтому за десять лет , которые они здесь прожили , дворик не изменился – все тот же потрескавшийся бетонный квадрат с проросшими кое-где пучками жесткой травы ; картину довершали маленький мангал и три складных стула. У себя в кабине те Минди отыскала последнюю выписку с банковского счета и прикинула сумму семейных накоплений : на сберегательном счете у них двести пятьдесят семь тысяч , на пенсионном – сорок , тридцать на чековом счете и около десяти тысяч в акциях . Когда-то Джеймс хотел вложить деньги в фондовый рынок , но Минди сказала : «Я что , похожа на идиотку , швыряющуюся деньгами ? Фондовая биржа – это легализованная азартная игра , а ты знаешь мое отношение к азартным играм – к лото , например» . Итак , получилось около семисот тысяч дол л аров . Да , это больше , чем у многих других американцев , но в мире , где вращались Гучи , это были жалкие крохи . Частная школа для Сэма стоила тридцать пять тысяч в год , колледж обойдется минимум в полтораста . Правда , их полуподвальная квартира , купленная по ч астям во время падения цен на недвижимость в середине девяностых , стоила теперь по меньшей мере миллион , но для покупки пентхауса по-прежнему не хватало полутора миллионов долларов. «Может , продать все и махнуть на Карибы ?» – подумала Минди. Сколько стоит дом на Карибах ? Сто , двести тысяч ? Она будет плавать , резать салаты , читать , а Джеймс будет писать трогательные романы о местных заварушках . Да , это означает сдаться , ну и что ? Единственная заминка – Сэм . От Карибов он будет в восторге , но на пользу ли ем у такая перемена ? Прекрасный , милый мальчик – несмотря на то что абсолютно гениален , ничуть не задирает нос из-за своих способностей , в отличие от некоторых приятелей . Отъезд из Нью-Йорка поставит крест на образовании ребенка – доступ в «Лигу плюща» для не г о автоматически закроется . «Нет, – покачала головой Минди, – мы не сдадимся . Мы проявим волю . Мы останемся в Нью-Йорке , вцепимся ногтями в бетон , если это нужно для счастья Сэма». От резкого звонка в дверь она подскочила . Кто бы это мог быть ? Наверное , Дже ймс , накупивший дорогущей еды в «Ситарелле» и в очередной раз забывший ключи. Однако это оказалась Инид Мерль. – Сэм дома ? – поинтересовалась она. – Мне нужно установить новую программу , хотела спросить , не поможет ли он. К Сэму весь дом обращался с технич ескими проблемами . Если у кого-то глючил ноутбук , звонили Сэму , юному компьютерному гению , который организовал «скорую техпомощь» на дому и за небольшую мзду налаживал технику всем соседям. – Сэма нет, – ответила Минди. – Уехал на несколько дней. – Перемен а обстановки всегда полезна . Куда ? Минди стояла в дверях , загораживая проход . Она не хотела , чтобы Инид видела ее квартиру – не столько из желания скрыть от посторонних глаз свою частную жизнь , сколько от ощущения неловкости . К тому же ее враждебное отноше ние к Филиппу до некоторой степени распространялось и на Инид как на его близкую родственницу. – На север штата с приятелями . Я скажу ему подняться к вам , когда он вернется. Инид не двинулась с места. – Что вы думаете ? – спросила она. – О чем ? – растерялас ь Минди. – Мысль разделить триплекс кажется мне удачной. – Не знала , что вы заинтересованы, – съязвила Минди. – Я живу здесь дольше шестидесяти лет . Естественно , меня интересует все , что происходит в доме. – Я ценю ваше мнение , Инид , но вы уже не в домовом комитете. – Формально нет, – ответила та. – Но у меня много друзей. – У меня тоже, – сказала Минди , хотя сильно в этом сомневалась. – Если разделить квартиру , ее сможет купить кто-то из наших жильцов . Это сбережет вам много времени и сил. Ясно , подумала Минди , Инид хочет приобрести нижний этаж для Филиппа . Разумно . Окленд проделает вход прямо из своей квартиры . И деньги у него , наверное , найдутся – если не на весь триплекс , то на один этаж уж точно ! – Я подумаю, – пообещала она , плотно закр ыла дверь и вернулась к подсчетам . Как ни складывай , мрачно подумала Минди , все равно не хватает , и ничего не поделаешь . Ну , значит , и Окленд своего этажа не получит . Если они с Джеймсом не могут позволить себе пентхаус , с какой стати отдавать Окленду это т лакомый кусок ? – Закрывай «Сандерсон против Инглиша», – говорила в трубку Аннализа Райс. – Все совершенно ясно . Моральная сторона дела всегда трогает присяжных. – Черт побери , Райс, – прозвучал мужской голос на другом конце провода. – Для чего тебе понад обилось переезжать в Нью-Йорк и бросать меня ? – Перемены , Райли, – ответила Аннализа, – всегда к лучшему , помнишь пословицу ? – Я тебя знаю, – сказал Райли. – Ты , наверное , уже занимаешься крупным проектом . Ведешь чью-нибудь предвыборную кампанию или сама б аллотируешься ? – Нет, – засмеялась она. – Я развернулась на сто восемьдесят градусов . Ты не поверишь , чем я сейчас занимаюсь. – Неужели помогаешь бездомным ? – Тусуюсь с богатыми . Мы едем в Хэмптонс на выходные. Райли тоже засмеялся : – Я всегда считал тебя слишком гламурной для Вашингтона. – Черт тебя побери , Райли, – растроганно сказала Аннализа. – Как я по всем вам соскучилась ! – Ты можешь вернуться в любой момент. – Слишком поздно, – отозвалась Аннализа , попрощалась и нажала отбой , другой рукой собирая ог ненно-рыжие волосы в привычный «конский хвост» . Подойдя к окну , она откинула тяжелые золотистые шторы и посмотрела на улицу , шумевшую далеко внизу . Смертельно устав от кондиционированной атмосферы сьюта , Аннализа дернула створку окна , желая глотнуть свеже г о воздуха , но вспомнила , что окна наглухо задраены . На часах было три . На сборы и дорогу до вертодрома еще уйма времени , но Аннализа не знала , что брать с собой . Что носят в курортном районе Хэмптонс по выходным ? – Пол , что мне взять ? – спросила она утром. – Господи , я не знаю, – отмахнулся супруг , спешно собираясь , чтобы выйти из гостиницы ровно в семь . Сидя на краешке подушки , он натягивал шелковые носки и итальянские туфли . Раньше Пол никогда не носил дорогую обувь – правда , до переезда в Нью-Йорк в этом не было необходимости : в Вашингтоне Райс ходил в кожаных кроссовках Adidas. – Новые ? – поинтересовалась Аннализа , имея в виду туфли. – Ну , это как посмотреть, – ответил Пол. – Что значит новые ? Проносил полгода или купил вчера ? На этот вопрос можно ответи ть , лишь хорошо зная того , кто спрашивает. Аннализа рассмеялась : – Пол , ну ты правда должен мне помочь ! Мы же едем к твоим друзьям ! – К партнерам, – поправил Пол. – Да какая разница ? Ты все равно будешь там самой красивой. – Это Хэмптонс , там свой дресс-ко д. – Ну , позвони жене Сэнди , Конни. – Но я ее не знаю, – возразила Аннализа. – Как это не знаешь ? Она ведь жена Сэнди ! – Ох , Пол, – вздохнула Аннализа . Так не принято , подумала она , но решила не объяснять – Пол все равно не поймет. Муж наклонился над кроватью поцеловать Аннализу на прощание. – Сегодня смотришь квартиры ? – спросил он. – Я их каждый день смотрю . Думаешь , за пятнадцать миллионов легко найти что-нибудь стоящее ? – Если мало , предложи больше, – великодушно позволил Пол. – Я люблю тебя, – сказала она ему вслед. Аннализа почти решилась спросить у риелтора , что носят в Хэмптонс , но , судя по внешности Эммы , ответ вряд ли оказался бы удовлетворительным . Риелторше было за шестьдесят , но тюнинг у нее был наисовременнейший . Брови , в результате подтяжки оказавшиеся на лбу , силиконовые губы , крупные вставные зубы и волосы , грубые и темные у корней и тонкие и светлые на концах , отвлекали Аннализу , но Эмма считалась лучшим риелтором в Верхнем Ист-Сайде. – Я понимаю , что у вас много дене г, – говорила она. – Но мало ли у кого сейчас есть средства . Связи , вот что главное . Какие у вас есть престижные знакомства ? – Президент США подойдет ? – спросила Аннализа. – Он напишет вам рекомендательное письмо ? – спросила Эмма , не уловив сарказма. – Пож алуй , нет, – ответила Аннализа, – учитывая , что я назвала его администрацию недоразумением. – Не вы одна, – усмехнулась ее собеседница. – Да , но я сказала это в прямом эфире . Я была постоянной гостьей в «Вашингтонском утре». – Тогда президент не подойдет. – Может , Сэнди Брюэр ? – поколебавшись , рискнула Аннализа. – Кто это ? – С ним работает мой муж. – Но кто он ? – Он управляет фондом, – лаконично сообщила Аннализа . Пол неоднократно внушал ей не распространяться о его работе , объяснив , что у них , в мире хедже вых фондов , есть что-то похожее на тайное братство вроде «Черепов и костей» в Йеле. – Значит , менеджер хеджевого фонда, – безошибочно угадала Эмма. – Никто не знает , кто эти люди , и не рвется водить с ними компанию . Нет , это не подойдет. – Эмма смерила Анн ализу взглядом : – Но дело не только в вашем супруге . Вашу кандидатуру тоже должен одобрить домовый комитет. – Я юрист, – ответила Аннализа. – Вряд ли это вызовет у кого-то возражения. – А специализация ? – Коллективные иски и прочее. – Тогда возражения точн о будут, – заверила Эмма. – Разве вы не навязываете адвокатские услуги пострадавшим от несчастных случаев ? – Она покачала головой. – Давайте подберем вам особняк , тогда никакой комитет не помешает. Утром того дня , когда Аннализа и Пол уезжали в Хэмптонс , Э мма показала заказчице три таунхауса . В одном царил жуткий беспорядок , пахло молоком и грязными пеленками , повсюду валялись игрушки . Во втором доме их встретила женщина лет тридцати , державшая на руках непоседливого мальчика лет двух. – Великолепный дом, – нахваливала хозяйка. – Почему тогда продаете ? – не удержалась от вопроса Аннализа. – Мы переезжаем в деревню , у нас там коттедж , уже заканчивают большую пристройку . Детям лучше расти на свежем воздухе , не правда ли ? Третий дом оказался больше и не таким д орогим . Загвоздка была в том , что он был разделен на квартиры , большинство которых были заняты жильцами. – Жильцов придется выставить . Обычно это не проблема – дадите им по пятьдесят тысяч наличными , и они живо соберут вещи, – учила Эмма. – И куда они денутся ? – спросила Аннализа. – Найдут где-нибудь хорошую чистую «однушку», – пожала плечами Эмма. – Или переедут во Флориду. – Выгонять людей из дома как-то не по-человечески, – замялась Аннализа. – Это противоречит моим моральным принципам. – Не можете же вы остановить прогресс ! – возразила Эмма. В тот день поиски жилья так и не увенчались успехом . Райсам предстояло остаться в «Уолдорф-Астории» на неопределенный срок. Аннализа позвонила мужу : – Ничего подходящего . Может , нам пока снять жилье ? – И переезжать дважды ? Это эргономически невыгодно. – Пол , я с ума сойду , если мы останемся в отеле еще хоть на день . От общества Эммы я скоро чокнусь . Ее лицо меня пугает. – Давай возьмем больший номер . Вещи перенесут горничные. – Дорого, – вздохнула Анн ализа. – Ну и что ? Я тебя люблю, – сказал Пол. Аннализа спустилась вниз , в оживленный вестибюль . Приезжая в Нью-Йорк по делам , она всегда останавливалась тут . Отель казался ей роскошным – великолепные лестницы , бронзовые украшения , дорогие произведения иск усства за сверкающим стеклом . «Уолдорф-Астория» – идеальное место для туристов и живущих в пригородах деловых людей , но этот отель как артистка кабаре : перья , глянец – залюбуешься , если не присматриваться . Поселившись здесь , Аннализа , сидя без дела , начал а замечать вытертые ковры , грязноватый хрусталь люстр и дешевую синтетику , из которой сшита форменная одежда служащих. К счастью , нашелся более просторный номер . Менеджер с одутловатым лицом и толстыми отвисшими щеками , оттягивавшими кожу под глазами , сообщ ил , что там две спальни , гостиная , бар и четыре ванных комнаты . Стоило это великолепие две пятьсот в сутки , но если снять на месяц , то администрация даст скидку и получится сорок тысяч . Ощущая прилив адреналина , Аннализа согласилась , даже не посмотрев ном е р, – ее радовал перерыв в монотонном течении последних недель. Поднявшись к себе , она открыла сейф и достала выложенные бриллиантами часы , подарок Пола на день рождения . Аннализа не представляла , сколько они стоят – тысяч двадцать , наверное, – но их наличи е каким-то образом оправдывало стоимость нового номера . На ее вкус , часики были излишне броскими , но Пол заметит , если не взять их в Хэмптонс . Впервые развязывая ленточку на голубом футляре ручной работы , за напускной небрежностью мужа Аннализа уловила ма л ьчишеское нетерпение , опасение и гордость . Когда она достала часики , Пол торжественно застегнул ремешок на ее запястье. – Тебе нравится ? – спросил он. – Очень, – с жаром солгала Аннализа. – Очень нравятся ! – У всех жен наших партнеров есть такие . Теперь и ты на уровне... – Заметив выражение ее лица , Пол поспешил добавить : – Если ты не против , конечно. – Мы не подстраиваемся под чьи-то стандарты, – напомнила ему Аннализа. – За это нас и любят. В темно-синюю парусиновую сумку на колесиках она уложила купальни к , шорты и три скромные блузки с застежкой снизу доверху . В последний момент она сунула туда же простое черное платье без рукавов и лодочки на удобном невысоком каблуке – на случай торжественного обеда . Платье не было летним , но Аннализа решила , что сойде т . Надев белую футболку , джинсы и желтые кроссовки Converse, она взяла сумку и пошла вниз . Выстояв очередь на такси , Аннализа приехала на вертодром на Двадцать третьей улице к половине пятого , с запасом в тридцать минут, – теперь она всегда приезжала раньш е и , как ей казалось , тратила массу времени на ожидание . Вертодром находился возле ФДР-драйв Автомагистраль имени Франклина Д . Рузвельта. . От июльской жары , выхлопов стоявших в пробке машин и вонючих испарений Ист-Ривер было трудно дышать . Аннализа немн ого погуляла по причалу над мутной коричневой водой , поглядывая на пластиковую бутылку , прибитую течением к краю деревянного настила , и на использованный презерватив , мирно проплывавший мимо. Она снова посмотрела на часы . Пол приедет не раньше и не позже , а точно вовремя – в шестнадцать пятьдесят пять , как обещал . И действительно , ровно без пяти пять за ограду из съемных цепочек въехал кроссовер , из которого выбрался Пол . Он взял с заднего сиденья портфель и маленький жесткий чемодан от Louis Vuitton, обит ы й черным сафьяном . До недавнего времени Аннализа понятия не имела , что Полу нравятся подобные вещи . Но теперь он почти каждую неделю покупал что-нибудь дорогое . На прошлой неделе это был ящик для сигар от Asprey, при том что Пол не курил. Он шел к ней , на ходу разговаривая по мобильному . Пол был высокого роста и немного сутулился , словно опасался стукнуться обо что-то макушкой . Не прерывая телефонного разговора , он приветственно помахал пилоту гидроплана и проследил за погрузкой багажа , пока стюард помогал Аннализе перейти с причала на борт . Внутри оказалось восемь сидений , обитых бархатистой бледно-желтой замшей , и пока Пол и Аннализа были единственными пассажирами . Закончив разговор , Пол уселся на ряд впереди жены. – Пол ! – сказала Аннализа нерешительно и немного обиженно. Пол Райс носил очки , его мягкие темные вьющиеся волосы всегда были немного растрепаны . Его можно было бы назвать красивым , если бы не тяжелые веки и щербинка между зубами . Одаренный математик , Пол стал одним из самых молодых студентов , ко гда-либо удостоенных степени доктора философии в Джорджтаунском университете . Все считали , что Нобелевская премия у него в кармане , но полгода назад он согласился работать с Сэнди Брюэром и буквально через два дня перебрался в Нью-Йорк , поселившись в мале н ькой гостинице на Пятьдесят седьмой Восточной улице . Когда встал вопрос о переезде , Аннализа присоединилась к мужу , но они прожили в разлуке долгих пять месяцев , и некоторое отчуждение еще сохранялось. – Разве ты не хочешь сидеть рядом со мной ? – не выдерж ала Аннализа , которая терпеть не могла о чем-то просить. – Салон очень маленький, – ответил Пол. – Зачем тесниться ? У нас впереди все выходные. – Ладно. – Она решила не спорить по мелочам и стала смотреть в окно . К гидроплану бежал запыхавшийся мужчина лет пятидесяти . Новый пассажир , веснушчатый и почти безволосый , как экзотическая порода кошек , был одет в бело-черные туфли и белый льняной костюм , из карм а шка которого выглядывал темно-синий шелковый платочек , а в руке держал плетеную шляпу . Отдав сумку пилоту , он поднялся в салон и сел позади Аннализы. – Привет. – Он протянул руку над спинками сидений. – Меня зовут Билли Личфилд. – Аннализа Райс. – Полагаю, вы тоже летите к Брюэрам ? Вы подруга Конни ? – Мой муж работает у Сэнди Брюэра. – А-а... – протянул Билли Личфилд. – Значит , вы новый элемент ? – Да, – улыбнулась Аннализа. – А этот джентльмен – ваш муж ? Пол что-то читал на дисплее айфона. – Пол, – позвала Аннализа . Тот чуть повернул голову. – Познакомься с Билли Личфилдом. Пол одарил соседа по гидроплану беглой улыбкой и вновь уткнулся в свой айфон . Он не любил случайных знакомств и неизвестных типов . Аннализа поспешила загладить неучтивость супруга избыточ ным дружелюбием. – А вы друг Конни ? – спросила она. – Скорее уж друг семьи . Но , отвечая на ваш вопрос, – да , мы с Конни – старые знакомые. Возникла пауза – Аннализа не знала , чем ее заполнить . Билли Личфилд с любезной улыбкой спросил : – Вам случалось посещ ать Хэмптонс ? Она отрицательно покачала головой. – О , тогда вас ждет большое удовольствие . У Сэнди и Конни великолепный дом по проекту Питера Кука . Иногда Питеру изменяет чувство меры , но особняк Брюэров – одно из его лучших творений. – Понятно. – Вы знает е , кто такой Питер Кук ? – уточнил Билли. – Честно признаться , нет . Я юрист , и... – А-а... – кивнул Билли Личфилд , словно это все объясняло. – Он архитектор . Поначалу некоторые считали , что Кук изуродовал Ист-Энд своими микродворцами , но в конце концов прив ыкли и полюбили их . Кук сейчас самый модный архитектор , меньше чем за десять миллионов за проект не берется. – Пилот включил моторы гидроплана. – Обожаю уик-энды . А вы ? – понизив голос и подавшись вперед , спросил Билли. – Лететь туда , где трава зеленее , п у сть даже на пару дней... – Он оглядел Аннализу с ног до головы. – Вы из Нью-Йорка ? – С недавних пор. – Живете в Верхнем Ист-Сайде ? – Пока еще нигде не живем. – Дорогая моя, – проникновенно сказал Билли. – Не может быть , чтобы вы и ваш замечательный супруг в рубашечке от Paul Smith за две тысячи долларов жили на улице в картонной коробке. – Мы снимаем номер в «Уолдорф-Астории» и подыскиваем квартиру или дом. – Почему именно в «Уолдорфе» ? – Я всегда там останавливалась , когда приезжала по делам. – Ясно, – хмы кнул Билли. Аннализа невольно смутилась под его пристальным взглядом . Она привыкла быть в центре внимания , с раннего детства выделяясь огненно-рыжими волосами , высокими скулами и светло- серыми глазами . Мужчины влюблялись в нее мгновенно , бездумно , и она научилась не замечать красноречивые знаки мужского интереса . Но Билли смотрел как-то иначе – разглядывал оценивающе , словно вазу драгоценного китайского фарфора . Аннализа смущенно отверну л ась , и Билли залюбовался ее профилем . Красоту этой женщины нельзя назвать классической , подумал Личфилд , но она уникальна . Один раз увидев такое лицо , невозможно его забыть . Новая знакомая совершенно не пользовалась косметикой , а волосы гладко зачесывала н азад , собирая в «конский хвост» . Уверенная в себе малышка , подумал он , если решила обходиться без украшений , за исключением платиновых часиков Chopard с бриллиантами на запястье – изящный штрих . Налюбовавшись женой попутчика , Билли перенес свое внимание н а него самого , не столь привлекательного внешне . От Конни Брюэр он слышал , что Пол Райс – математический гений . Раз он работает с Сэнди , значит , богат , а это все , что требуется от мужчины в нью-йоркском обществе : тон задают жены . Пока гидроплан выруливал п о неспокойным водам Ист-Ривер , очень довольный Билли поудобнее устроился в кресле . Аннализа и Пол Райс его заинтриговали . Уик-энд обещал быть интересным. Набрав скорость , гидроплан поднялся над Куинсом с бесчисленными рядами крохотных домиков и взял курс на середину пролива Лонг-Айленд , сверкавшего , как бриллианты в часах Аннализы . Затем они повернули на юг и полетели над бесконечными зелеными пастбищами и кукурузными полями . Вскоре внизу снова появилась вода , и самолет начал снижаться над узкой небольшой б у хтой. Билли Личфилд прикоснулся к плечу Аннализы. – Это райский уголок, – сказал он. – Я , знаете ли , бывал везде . Здесь красиво , как в Сен-Тропезе , на Капри или другом известном курорте . Вот почему Хэмптонс никогда не выйдет из моды , что бы там ни говорили. Самолет подрулил к ослепительно чистому белому причалу . Газон , ухоженный , как поле для гольфа , поднимался вверх по склону длинного пологого холма , на вершине которого стоял под черепичной крышей огромный , с башенками , дом из розового камня . Рядом с прича лом на траве находились две мототележки – в таких перевозят игроков в гольф. Сэнди Брюэр встретил их на причале . Самым примечательным в нем было имя , в остальном он оказался удивительно безликим – бесцветные волосы , невзрачная внешность. – Конни велела дос тавить тебя с корабля прямо на бал, – обратился он к Билли. – У нее какая-то проблема с десертом . А Полу и Аннализе я покажу наши владения. И Билли вместе с багажом мгновенно увезли на одной из мототележек. Во вторую на заднее сиденье села Аннализа . Пол ра сположился впереди , рядом с Сэнди , который то и дело оборачивался к гостье. – Вы уже бывали тут ? – спросил он. – Вообще-то нет, – ответила она. – У нас здесь пятьдесят акров, – сказал Сэнди. – Это огромная территория . В Монтане мы недавно купили ранчо в ты сячу акров , но Монтана – совершенно другое дело . Там , если у тебя нет тысячи акров земли , ты никто . В районе Хэмптонс владелец пяти акров считается уже фигурой , его даже могут принять в члены клуба Bath and Tennis в Саутгемптоне . Но мы с Конни не любим бы в ать там , где собираются толпы , нам по душе уединение . Когда мы сюда приезжаем , об этом никто не знает. Час спустя , когда гости осмотрели два бассейна (один спортивный , другой в виде пруда с водопадом ), домик для гостей , зоопарк , птичник , оранжерею , где Сэн ди лично руководил разведением редких сортов тюльпанов , миниатюрную конюшню , сарай для коз , три теннисных корта с трибунами , бейсбольное поле , баскетбольную площадку , детскую беседку в старинном стиле , крытый корт для игры в сквош , винокурню с ультрасовре м енными бетонными чанами , пять акров виноградника , фруктовый сад , огород и декоративный пруд с золотыми рыбками , Сэнди проводил Аннализу и Пола в дом . Из холла две широкие мраморные лестницы вели вправо и влево . Пол ушел с Сэнди обсудить какие-то дела , а А н нализу увела прислуга-гватемалка , жестами пригласив подняться за ней по лестнице . Пройдя гостиную на втором этаже , они миновали несколько закрытых дверей и наконец вошли в комнату для гостей с двумя ванными и огромной кроватью с балдахином . Застекленные д в ери вели на балкон с видом на идеально гладкий газон и беспокойный океан . Парусиновая сумка была распакована , и скромный запас одежды Аннализы выглядел особенно жалко в просторном , как комната , кедровом шкафу . Она вошла внутрь , с наслаждением вдохнув аром а т дерева , решила обязательно рассказать об этом Полу и пошла вниз искать его. На застекленной террасе , заставленной розовыми шелковыми шезлонгами , она увидела хозяйку дома Конни в компании Билли Личфилда. – Могу представить , как это неприятно, – сочувствов ала Конни гостю. – Извините, – спохватилась Аннализа , сообразив , что помешала их беседе. Конни , в прошлом известная балерина , проворно встала . Длинные прямые светлые волосы доходили ей чуть ли не до копчика . Аннализа не преминула отметить огромные голубые глаза , крошечный носик и стройную , как у феи , фигуру хозяйки дома. – А я уже хотела вас проведать, – сказала Конни. – Все ли у вас есть , что нужно ? – Комната просто великолепная , благодарю вас . Я искала Пола... – Он уехал с Сэнди . Вид у них был самый делов ой – не иначе собираются захватить мир . Посидите с нами, – предложила Конни. – Я слышала , вы юрист . Сэнди сказал , у вас была очень высокая должность – вы работали с самим министром юстиции ! – В его офисе , занималась бумагами , сразу после окончания юридичес кого факультета. – Ну , тогда вам с нами будет скучно, – засмеялась Конни. – Наши мужчины говорят только о делах , а женщины – исключительно о детях. – Не слушайте ее, – обратился к Аннализе Билли. – Конни – специалист по современному искусству. – Это ты нау чил меня всему , что я знаю , Билли, – напомнила ему Конни. – Моя настоящая любовь – драгоценности . Обожаю блеск , ничего не могу с собой поделать . А у вас есть какая-нибудь тайная страсть , которой вы стыдитесь , Аннализа ? Гостья улыбнулась : – Пожалуй , моя про блема в том , что я слишком серьезна. Конни переменила позу , устроившись на шезлонге иначе , и патетически заявила : – А мой грех в легкомыслии . Я богата и глупа . Но мне нравится так жить ! Билли встал. – Пойдемте-ка переоденемся к обеду, – предложил он . Аннализа направилась за ним вверх по лестнице. – Конни действительно легкомысленна, – продолжал он. – Но ведь такие деньги у них появились всего семь лет назад . Кроме того , в сердце Конни нет ни грана недоброжелательности . Если вы подружит е сь , она может стать для вас полезным союзником. – А что , мне понадобятся союзники ? – Ну , они никогда не помешают, – улыбнулся Билли. На лестничной площадке он оставил Аннализу со словами : – Увидимся за коктейлями . Их подают в восемь на веранде. Забавный че ловечек , подумала Аннализа , вернувшись в свою комнату . Словно из девятнадцатого века. Пол вернулся , когда она принимала душ в кабинке размером с небольшую комнату . Она раздвинула стеклянную дверь. – Тут есть душ с паром, – сообщила она мужу. – Не хочешь пр исоединиться ? – Пол вошел в душевую , и Аннализа намылила ему грудь. – Видел кедровый шкаф ? А подогреватели для полотенец ? А кровать ? – Хочешь так жить ? – спросил Пол , резко мотнув головой , стряхивая с волос пену. – В розовом доме за десять миллионов доллар ов и с Билли Личфилдом в качестве приложения – он будет учить нас , как себя вести , и заодно ознакомит с основами истории искусств ? Выбежав из-под душа , она насухо вытерлась . Пол вышел из кабинки и остановился на коврике , сразу залив его водой . Аннализа вру чила мужу пушистое полотенце. – Да, – сказал Пол. – Почему бы и нет ? – Пол, – начала Аннализа, – неужели мы на пути к превращению в Брюэров ? Неужели станем такими же , только капитал наш будет заработан позже ? – Что ты имеешь в виду ? – не понял Пол. – Давно ли у нас появились большие деньги ? Шесть месяцев назад ? Может , когда капиталу исполнится год , устроим вечеринку в честь дня рождения ? – Что-то я не улавливаю связи. – Да ладно, – отмахнулась Аннализа. – Просто это еще один парадокс Билли Личфилда . Ерунда. Примерно в такой же комнате на безбрежной кровати распластался Билли Личфилд , аккуратно сложив руки на груди , чтобы не помять рубашку . Он закрыл глаза , надеясь подремать . В последнее время он постоянно ощущал усталость , но заснуть не мог . Несколько месяце в бессонницы вконец вымотали его . Может , стоит походить к астрологу вместо психотерапевта , выписавшего ему кучу лекарств , подумал Билли . Через несколько минут тревожного ожидания он сдался и достал из сумки пузырек . В нем было несколько маленьких оранжевы х таблеток . Билли разломил одну пополам , проглотил половинку и снова лег на кровать. Через несколько минут пришло долгожданное расслабление – Билли заснул . Он проспал несколько дольше , чем планировал , и пробудился лишь в десять минут девятого. Поспешно сойд я вниз , он увидел Аннализу , которую со всех сторон обступили мужчины . Простое черное платье без рукавов подчеркивало ее тонкую мальчишескую фигуру , огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам . На лице , как и днем , не было косметики , и единственным украшени е м служили часики с бриллиантами . Подходя к Конни , Билли услышал обрывок разговора. – Только не говорите , что вы республиканец ! – обращалась Аннализа к одному из компаньонов Сэнди. – Если вы молоды и богаты , ваш моральный долг поддерживать демократов ! Билли остановился . Непринужденно ввинтившись в плотное кольцо мужчин , он взял Аннализу повыше локтя и сказал : – Позвольте вас похитить . Вы уже познакомились с подругами Конни ? Хозяйка и три незнакомые Аннализе женщины сидели на составленных вместе широких корич невых плетеных диванах . Одна из гостий тайком курила сигарету , другие говорили о шопинге в Ист-Хэмптоне . При приближении Аннализы Конни подняла глаза и похлопала по дивану рядом с собой : – Вот есть местечко. – Указав на курильщицу , представила ее новенькой : – Это Бет . Она закончила Гарвард , да , Бет ? – Гарвардскую юридическую школу, – сказала Бет , быстро затушив сигарету. – А вы ? – спросила она Аннализу. – Джорджтаун, – ответила та. – Все еще работаете ? – поинтересовалась Бет. – Нет , недавно уволилась. – Бет уволилась несколько лет назад, – вставила Конни. – И не жалеет. – У меня нет времени работать, – сказала Бет. – Быть замужем за одним из них, – она показала на группу мужчин , стоявших поодаль, – это работа на полную ставку. – Главное – дети, – поправ ила Конни. – Хочется видеть , как они растут , жалко упустить даже минуту. В девять часов всех пригласили к столу . Гостей обслуживали молодой человек и девушка , одетые в черное, – видимо , студенты , подрабатывающие в летние каникулы . Аннализу посадили между Б илли Личфилдом и Сэнди Брюэром – почетное место , рядом с хозяином. – Вы бывали в Андах ? – спросил Сэнди . Бет , сидевшая напротив , тут же встряла в беседу , затеяв оживленную дискуссию о том , как Анды стали «новой Новой Зеландией» . Разговор перешел на ярмарку искусств Бильбао , благотворительное мероприятие , в пользу которого Сэнди пожертвовал миллион долларов , и на лучший аукцион вин в мире . После ужина начались бесконечные партии в пул в библиотеке – ее стены были обшиты дорогим деревом . Хозяин дома и другие мужчины курили сигары , слегка опьянев от превосходного вина и редкого сорта шампанского . Играя с Полом , Билли вдруг повысил голос , перекрыв шум в зале : – Ну , заработаешь ты кучу денег – горы денег , Анды денег , больше , чем можешь себе представить , а что изм енится ? Будешь вкалывать как раньше , а то и больше , не в силах остановиться , а однажды оглянешься и поймешь : единственная перемена – это переезд в Нью-Йорк . Тогда ты задашься вопросом , за каким чертом нужно тратить на это жизнь... Все разговоры стихли . В в оцарившейся тишине раздался голос Конни Брюэр , пропевшей на одном дыхании : – Ну вот , опять мужчины за свое . Только и слышишь – переезд , переезд , жилье , жилье , ничего , кроме жилья. Гости с облегчением вздохнули . Тут же кто-то спохватился , что уже поздно , дв а часа ночи , и все разошлись по комнатам – спать. – Что на него нашло ? – удивлялся Пол , снимая брюки. – На Билли Личфилда ? – уточнила Аннализа. – Перепил , наверное. – Кондиционер работал на полную мощность , и она с наслаждением растянулась под стеганым оде ялом. – Все равно он мне нравится. – Это хорошо, – сказал Пол , забираясь в кровать. – А как ты думаешь , мы им симпатичны ? – спросила она. – А почему нет ? – Не знаю . Эти женщины совсем другие... – Мне они показались довольно приятными. – О , они очень приятн ые, – согласилась Аннализа. – Так в чем же дело ? – Пол громко зевнул. – Ты говоришь неуверенно . Это на тебя не похоже. – Это не неуверенность, – отозвалась Аннализа. – Просто любопытство. – Через минуту она спросила : – Пол , а что , если Личфилд прав насчет денег ?.. Но Пол уже спал. На следующее утро за завтраком Аннализа узнала , что им предстоит участвовать в маленьком теннисном турнире вместе с некоторыми гостями . Пол , не отличавшийся способностями к спорту , был посеян первым ; против него играл сам хозяин . Аннализа сидела на трибуне и смотрела . В старших классах она была чемпионом школы по теннису , и теперь в ней проснулся дух соревнования . «Я получу этот кубок», – сказала она себе. Турнир продолжался пять часов . Выглянуло солнце , стало жарко . Аннализа выигр ала четыре раза подряд и теперь встретилась с победителем первой игры , Сэнди . Стоя на базовой линии и поигрывая мячом , она оценивающе рассматривала противника . Стиль игры Брюэра свидетельствовал о том , что он занимался с хорошим тренером , напор компенсиро в ал недостаток квалификации , однако природного таланта к теннису у него не было . Она победит , если выведет его из равновесия. «Может , ты и богатенький , но я тебя побью», – думала она . Подбросив мяч в воздух , Аннализа завела ракетку далеко назад и перед самы м соприкосновением мяча и струн чуть согнула запястье , меняя направление удара . Мяч пролетел над самой сеткой и приземлился точно в боковую линию. – Очко ! – заорал Билли Личфилд. Через полчаса все было кончено . Когда все окружили ее с поздравлениями , Аннал иза впервые поверила – она справится , это ей по силам , она и здесь добьется успеха. – Молодец, – сказал Пол , быстро обняв супругу и косясь на Сэнди. Все пошли в дом. – Отличная координация у твоей жены, – неопределенно заметил Сэнди. – Да , она ловкая, – ос мелился поддакнуть Пол. – Да уж, – хмыкнул Сэнди. – На войне ей бы цены не было. Шагавший сзади Билли Личфилд внутренне содрогнулся , услышав этот разговор . Аннализа обернулась и остановилась , ожидая , пока ее нагонят остальные , весь вид ее выражал торжество . Билли успел первым и подхватил ее под руку. – Отличная игра, – похвалил он и на ставительно добавил : – Однако вежливость предписывает позволить выиграть хозяину дома. Аннализа остановилась. – А мы не в поддавки играли ! Ни за что не стала бы подыгрывать. – Нет , конечно, – согласился Билли , потянув Аннализу к дому. – Я уже понял : вы из тех женщин , которые играют по своим правилам . Это прелестно , всегда оставайтесь такой , просто , видите ли , полезно узнать правила этикета , прежде чем их нарушать. Глава 4 В воскресенье к шести вечера Билли Личфилд вернулся в город и пересел в такси , довол ьный на удивление плодотворным уик-эндом . Конни Брюэр согласилась купить маленькую картину Дибенкорна за триста тысяч долларов – Билли полагались два процента комиссионных , но больше всего он думал об Аннализе Райс . В наши дни такие женщины стали редкость ю – своеобразная , ни на кого не похожая , с огненным «конским хвостом» и светло-серыми глазами , в которых светится острый ум . С приятной дрожью жгучего интереса Билли думал , что под умелым руководством у нее есть все шансы стать одним из его шедевров. Билли жил на Пятой авеню между Одиннадцатой и Двенадцатой улицами . Узкий кирпичный дом , бывшее пристанище незамужних леди , съежился и совершенно потерялся , стиснутый с двух сторон прекрасными новыми башнями из красного кирпича . В здании не было швейцара – правд а , при необходимости носильщика можно было вызвать звонком . Билли забрал почту и пошел по лестнице к себе на четвертый этаж. В этом доме все квартиры были одинаковые : по четыре «двушки» на этаже , каждая площадью шестьсот квадратных футов . Билли называл здан ие «домом преждевременно престарелых» для холостяков вроде него . В его квартире тесно от всякой всячины , сброшенной с барского плеча богатыми леди , но это было скорее приятно , чем неудобно . Последние десять лет он обещал себе сделать косметический ремонт и найти близкого человека , но пока не преуспел ни в том , ни в другом . Время шло , и постепенно эти мысли отошли на второй план – к Билли годами никто не заходил. Первым делом он разобрал почту , в которой оказалось несколько приглашений , пара глянцевых журнал ов , отчет по балансу «Мастеркард» и большой конверт с написанным от руки адресом , который Билли отложил в сторону , выбирая самое солидное на вид приглашение . Сочный кремовый оттенок одного из них показался ему знакомым ; перевернув конверт , он прочитал обр а тный адрес : «Пятая авеню , дом один» . Такие канцтовары продавались только в магазине Mrs. Strong ’ s, и Билли знал лишь одного человека , который до сих пор ими пользовался, – Луизу Хотон . В конверте лежала открытка с золотым тиснением : «Закрытая поминальная с лужба по миссис Луизе Хотон , церковь Святого Амброзия» – и датой «двенадцатое июля , среда» , каллиграфически написанной внизу от руки . Как это похоже на Луизу , умилился Билли , заранее заказать поминальную службу по себе и составить список приглашенных... Он положил карточку на почетное место – в центр узкой каминной полки над маленьким камином – и сел разбирать остальную почту . Взяв большой конверт , Личфилд увидел адрес управляющей домом компании . С растущим неприятным предчувствием он распечатал конверт. «М ы счастливы сообщить ... Сделка успешно заключена ... дом станет кооперативным с первого июля 2009 года ... вы можете выкупить свою квартиру по рыночной стоимости ... это не касается жильцов , чей договор найма истекает до указанной даты...» Тупо и болезненно з акололо под нижней челюстью . Куда он пойдет ? Рыночная стоимость его квартиры – около восьмисот тысяч долларов . Потребуется двести – триста тысяч на начальный взнос плюс ипотечные взносы и коммунальные платежи . Это несколько тысяч в месяц . А сейчас он плат и т всего тысячу сто . Перспектива поисков другого жилья и переезда повергла Личфилда в шок . Ему пятьдесят четыре года . Не старик , напомнил себе Билли , но в этом возрасте уже нет сил для подобных подвигов. Он пошел в ванную комнату , открыл аптечку , взял оттуд а три таблетки антидепрессанта вместо прописанных двух , улегся в ванну и открыл кран , глядя , как вода медленно поднимается и покрывает его тело . «Я не могу переехать, – подумал он. – Я слишком устал . Значит , нужно придумать , где взять деньги на выкуп квар т иры». Через пару часов , очистив тело и немного успокоив дух , Билл позвонил в «Уолдорф-Асторию» и попросил соединить с номером Райсов . Аннализа взяла трубку на третьем звонке. – Да ? – с любопытством сказала она. – Аннализа ? Это Билли Личфилд . Мы познакомили сь у Брюэров , помните ? – А , Билли ... Как поживаете ? – Прекрасно. – Слушаю вас. – Позвольте спросить, – начал Билли, – доводилось ли вам слышать выражение , что настоящая леди должна упоминаться в газетах три раза в жизни – по случаю появления на свет , брако сочетания и похорон ? – Этого требует этикет ? – Требовал сто лет назад. – Ух ты ! – восхитилась Аннализа. – Так вот , я звоню спросить : не желаете ли сходить со мной в среду на похороны ? В понедельник , сидя на работе после выходных , проведенных в доме Редмона и Кэтрин Ричардли в Хэмптонс , Минди открыла новый файл . Как большинство профессий в так называемом гламурном творческом бизнесе , ее работа становилась все менее творческой и гламурно й , приобретая все новые прозаические черты . Значительная часть рабочего дня Минди уходила на то , чтобы оставаться в курсе событий или оделять других инсайдерской информацией ; оригинальность в корпоративном мире встречалась со снобистской вежливостью . Однак о не в последнюю очередь благодаря необычным выходным у Минди возник план , который она была намерена осуществить . Идея родилась во время поездки во взятой напрокат машине , которую вел Джеймс , а Минди читала материалы на своем блэкберри или молча смотрела в п еред . Она решила вести блог , рассказывать в Сети о своей жизни. А почему нет ? Как она не додумалась до этого раньше ? Если уж честно , то Минди давно этого хотелось , просто гордость мешала выложить нескладные отрывочные мысли в Интернет на всеобщее обозрение под собственным именем . А ведь в этом нет ничего необычного или предосудительного . Так все делали и делают . Ведение блогов превратилось в почетную обязанность вроде рождения детей ; через Интернет многие люди могут поделиться своим мнением с широкой аудит о рией. Минди набрала заглавие будущего блога : «Все и сразу – зачем ?» Не верх оригинальности , но все же неплохо ; она была уверена , что еще никто так точно не формулировал этот специфический женский вопрос. «Эпизоды моего уик-энда», – написала она и , скрестив ноги под стулом , подалась вперед , уставившись на маняще пустой экран монитора . «Глобальное потепление ничуть не испортило выходные в Хэмптонс», – напечатала она . Погода и вправду порадовала – двадцать шесть градусов , деревья в темно-красных или желтых ор е олах осенней листвы , по-летнему сочная зеленая трава , сплошным покровом расстилавшаяся по двухакровым владениям Редмона Ричардли . Пахло торфяными испарениями ; в неподвижном воздухе висел запах тления , от которого , как показалось Минди , даже время замедлял о бег. В пятницу Минди , Джеймс и Сэм уехали из Нью-Йорка поздно вечером , чтобы не стоять в пробках , и в полночь прибыли к Ричардли , где их встретили красным вином и горячим шоколадом . Сынишка Редмона и Кэтрин , Сидни , одетый во все голубое , мирно спал в голу бой кроватке в своей голубой детской : синеву немного разбавлял лишь бордюр в желтых уточках , наклеенный под потолком . Подобно младенцу , дом Ричардли появился на свет недавно , но был уже весьма многообещающим . В этой обстановке Минди вспомнила о том , чего у нее нет, – малыша и дома в Хэмптонс , места воскресного отдыха и уединения в старости . С недавних пор Минди становилось все труднее объяснять себе , почему у них с Джеймсом нет многого , что давно перестало быть привилегией богачей , перейдя в разряд престиж н ых приобретений у людей среднего достатка . Зависть к легкости бытия семейства Ричардли усилилась , когда в задушевном разговоре с Минди на кухне (восемьсот квадратных футов ), ставя грязные тарелки в посудомоечную машину , Кэтрин призналась что Сидни был зач а т естественным путем , без помощи современных технологий . Между тем молодой мамаше уже стукнуло сорок два . С болью в сердце Минди отправилась спать и , когда Джеймс заснул (как всегда , едва коснувшись головой подушки ), долго ломала голову , почему одним дост а ется все , а другим ничего. В сорок лет , в связи с появлением неясного внутреннего дискомфорта , Минди начала ходить к психотерапевту , специалисту в области новой психоаналитропической концепции «упорядочивания жизни» . Психотерапевт оказалась красивой зрелой женщиной лет тридцати восьми , с гладкой кожей фанатичного адепта красоты . Она носила коричневую юбку-карандаш , блузку с леопардовым принтом и лодочки Manolo Blahnic с открытым мыском . Минди знала , что врачиха недавно развелась и осталась с пятилетней доч к ой. – Чего вы хотите , Минди ? – спрашивала она ровным деловым тоном , какой принят в крупных корпорациях. – Если бы вы могли что-то получить , чего бы пожелали ? Не размышляйте , отвечайте сразу. – Ребенка, – вырвалось у Минди. – Второго ребенка , маленькую дево чку. – Пока слова не прозвучали , Минди даже не подозревала , как болезненно они отзовутся в душе. – Почему ? – спросила психотерапевт. Минди немного подумала. – Я хочу кому-то себя посвятить. – Но у вас есть муж и сын , разве не так ? – Сэму уже десять лет. – Значит , вам нужна страховка, – последовал вывод. – Не понимаю , при чем тут... – Вам требуется гарантия , что через десять лет , когда ваш сын закончит колледж и станет взрослым , вы будете кому-то нужны. – О-о ! – засмеялась Минди. – Сыну-то я всегда буду нужн а. – Ну , а если нет ? – То есть вы хотите сказать , что у меня ничего не получится ? – Получится . Любой добьется своего , если знает , чего хочет , и направит на это усилия . И возможно , пойдет на жертвы . Я всегда говорю своим клиентам , что бесплатных туфель не б ывает. – Вы хотели сказать – пациентам ? – уточнила Минди. – Клиентам, – отрезала психотерапевт. – Все они вполне здоровые люди. Минди прописали ксанакс по одной таблетке перед сном от чувства беспокойства и нарушений сна (проспав часа четыре , Минди просыпа лась и долго лежала без сна , охваченная беспричинной тревогой ), а потом направили к лучшему на Манхэттене специалисту по проблемам бесплодия , всех подряд не лечившему , но принимавшему иногда по рекомендации врачей своего уровня . Для начала он выписал вита м ины для беременных и пожелал удачи . Можно было даже не надеяться – Минди знала , что она невезучая . И она , и Джеймс. Через два года , пройдя множество сложных процедур , Минди сдалась – подсчитав потраченные деньги , она поняла : продолжать не получается. «Дни, когда я была всем довольна , можно пересчитать по пальцам, – печатала она в блоге. – А это маловато для страны , где погоня за счастьем является основным правом , записанным в конституции . Впрочем , может , в этом и кроется разгадка – погоня становится самоце л ью , а собственно счастье выпадает из приоритетов». Минди вспомнила воскресенье в Хэмптонс , как утром все вышли погулять по пляжу и она несла Сидни , меся ногами мягкий песок вдоль полосы прибоя . За дюнами поднимались дома , огромные , триумфальные свидетельст ва чьих-то успехов , вечно недоступных , ускользающих от других людей . Вернувшись в дом , Редмон затеял игру в тач-футбол. Кэтрин и Минди сидели на крыльце , наблюдая за своими мужьями. – Прелестный день , не правда ли ? – в десятый раз заметила Кэтрин. – Порази тельный, – согласилась Минди. Кэтрин , прищурившись , всматривалась в играющих на лужайке. – Сэм очень красивый мальчик, – сказала она. – Да , он у меня симпатичный, – с гордостью подтвердила Минди. – Джеймс тоже был красив в молодости. – Он и сейчас хорош собой, – вежливо произнесла Кэтрин. – Вы очень добры , но это не так, – возразила Минди . Кэтрин оказалась настолько шокирована этими словами , что Минди сочла необходимым пояснить : – Я из тех людей , которые не лгут себе . Стараюсь жить , гл ядя правде в глаза. – А это нормально ? – вырвалось у Кэтрин. – Наверное , нет. Некоторое время они сидели в молчании . Мужчины неуклюже бегали по лужайке , отдуваясь и тяжело дыша – сказывался возраст , однако Минди завидовала их свободе и готовности побегать за радостью. – Вы счастливы с Редмоном ? – спросила она. – Скорее , мне весело, – ответила Кэтрин. – Когда мы ждали ребенка , я сильно нервничала , не зная , какой из моего мужа получится папаша . Это был самый тревожный период наших отношений. – Неужели ? – Почт и каждый вечер Редмон уезжал развлекаться , как привык . Я думала – он что , намерен так продолжать и после появления малыша ? Неужели я опять фатально ошиблась в человеке ? Чтобы узнать мужчину , надо родить ему ребенка . Вот тогда он раскрывается , и становится видно , добрый он , терпеливый , любящий или незрелый эгоист . Став матерью , либо начинаешь любить мужа еще сильнее , либо теряешь к нему всякое уважение . А в отсутствие уважения возврата к прежним отношениям не будет . Я хочу сказать , если Редмон когда-нибудь у дарит Сидни , накричит на него или пожалуется , что ребенок плачет , не знаю , что с ним сделаю. – Он никогда не позволит себе ничего подобного . Редмон так гордится своей культурой и воспитанием... – Все верно , но мать не может не думать о подобных вещах , когд а у нее маленький ребенок . Это на уровне инстинкта . А Джеймс хороший отец ? – О , Джеймс с самого начала заделался образцовым папашей . Конечно , он не идеал... – Да где ж они , идеалы ? – Но он уделял Сэму максимум внимания . Когда я была беременна , он прочел вс е книги для родителей . Он немного зануда... – Как все журналисты. – У него привычка утопать в деталях . Но Сэм получился очень удачным. Минди откинулась на спинку стула , наслаждаясь теплым летним днем . Сказанное ею о Джеймсе было лишь полуправдой . У мужа в отношении Сэма развился настоящий невроз . Особенно он дергался насчет того , что младенец ест и какие подгузники носит, – однажды они с Минди разругались из-за этого прямо в магазине Duane Reade. Их взаимная обида постоянно тлела и чуть что вспыхивала как м агний . Кэтрин права , думала Минди . Семена разлада между ней и Джеймсом проросли в первые месяцы после появления Сэма . Новоявленный отец был так же напуган , как и молодая мамаша , в чем упорно не хотел признаваться , но Минди воспринимала его поведение как в ы зов ее материнским талантам . Она боялась , что муж считает ее плохой матерью , и пыталась доказать обратное , критикуя любые его решения . Но это подогревало и чувство вины в ней самой . В отпуске по уходу за ребенком Минди пробыла ровно шесть недель , после че г о вернулась на работу . Втайне она вздохнула с облегчением , вырвавшись из домашней каторги и буквально сбежав от младенца , который требовал столько внимания , что это пугало , и пробудил в ней такую любовь , что это приводило ее в ужас . В конце концов они как- то приспособились , подобно большинству родителей , а младенец , появившийся на свет благодаря их общим усилиям , занял в их жизни такое огромное место , что вытеснил всякую вражду между ними . Впрочем , Джеймс до сих пор трясся над Сэмом как над фарфоровой вазо й. «Я не достигла всего , о чем мечтала , и начинаю понимать , что скорее всего моим планам не суждено осуществиться, – печатала Минди. – Пожалуй , я смогу с этим смириться . Видимо , значительно больше я боюсь того , что когда-нибудь придется отказаться от погони за счастьем . Кем я стану , если позволю себе просто быть собой ?» Минди разместила свой блог на веб-сайте . Вечером , вернувшись домой , она поймала свое отражение в потемневшем зеркале возле лифта и , занятая своими мыслями , подумала в первое мгновение – кто э та уже не молодая женщина ? – У меня для вас пакет, – сказал ей швейцар Роберто. Пакет оказался большим тяжелым свертком , адресованным Джеймсу . Минди изо всех сил удерживала его локтем , возясь с ключами . Зайдя в спальню переодеться , она бросила сверток на н еубранную постель . Увидев , что он прислан из офиса Редмона Ричардли , она решила , что это может быть важно , и открыла пакет . Внутри оказались три экземпляра гранок новой книги Джеймса , причем в переплетах. Она открыла первый , пробежала два абзаца и отложила , чувствуя себя виноватой . Прочитанное оказалось гораздо лучше , чем она ожидала . Два года назад она одолела половину чернового варианта романа Джеймса и испугалась так , что не смогла продвинуться дальше : ей показалось , что книга неудачная . Не желая задеть чувства мужа , она объяснила , что не любит произведений на такие темы . Джеймс поверил , поскольку он писал исторический роман о Дэвиде Бушнелле , историческом лице , изобретателе подводной лодки . Минди подозревала , что Дэвид Бушнелл – гей , раз он так никогда и не женился . Бушнелл жил в восемнадцатом веке , а тогда холостяков обоего пола многие считали гомосексуалистами . Минди спросила Джеймса , собирается ли он рассказать о подлинной ориентации Дэвида Бушнелла , но Джеймс неодобрительно посмотрел на нее и отрезал – нет . Дэвид Бушнелл был эрудитом . Деревенский мальчишка оказался математическим гением , поступившим в Йель и разработавшим не только субмарину , но и подводные мины , которые , впрочем , срабатывали через раз. – Другими словами, – подытожила Минди, – он был т еррористом. – Так и знал , что ты это скажешь, – огрызнулся Джеймс . Больше они о книге не говорили. Однако если вы обходите молчанием какую-то тему , это не означает , что вопрос рассосется сам собой . Книга Джеймса , все восемьсот рукописных страниц , несколько месяцев кирпичом лежала между супругами , пока Джеймс не отвез наконец рукопись издателю. Минди нашла Джеймса в бетонной «берлоге» в конце квартиры с бутылкой скотча . Усевшись рядом с мужем в кресло с металлическими подлокотниками и плетеным пластиковым си деньем , купленное по онлайн-каталогу несколько лет назад , когда подобный шопинг был в новинку («Я купила это по Интернету !» – «Нет !» – «Да ! Это так просто , ты не представляешь...» ), Минди с трудом стянула туфли и сказала , глядя на стакан в его руке : – Прислали гранки твоего романа . Не рано напиваешься ? Джеймс поднял бокал : – Есть повод . Мою книгу хочет продавать Apple. Роман появится в их магазинах в феврале . У них какие-то эксперименты с книгами , первым выбрали мой роман . Редмон говорит , можно твердо рассчитывать на двести тысяч экземпляров , поскольку люди доверяют марке Apple. Заметь , не имени автора . Автор не важен , главное – компьютер ... Это принесет мне полмиллиона долларов... – Он замолчал. – Что ты думаешь ? – спросил он через секунду. – Я потряс ена, – честно призналась Минди. Вечером Инид перешла Пятую авеню и оказалась перед домом своей мачехи , Флосси Дэвис . Инид ненавидела эти визиты , но Флосси было девяносто три , и Инид казалось жестоким совсем не навещать старуху – по идее , что уж ей там ост алось . С другой стороны , Флосси , по ее выражению , стояла на пороге смерти последние пятнадцать лет , но «девушка с косой» отчего-то не спешила стучаться в ее дверь. Флосси , по своему обыкновению , лежала в кровати . Она редко выходила из своей трехкомнатной к вартиры , но каждый день непременно накладывала гротескный грим , к которому привыкла в бытность артисткой кордебалета . Редкие белые волосики она подкрашивала в блеклый желтоватый цвет и укладывала на макушке . В молодости Флосси щеголяла пышной шапкой освет л енных «химических» кудряшек , напоминавших сахарную вату . В связи с этим у Инид возникла теория , что постоянное вытравливание волос не лучшим образом повлияло на мозг мачехи – она все понимала как-то очень по-своему и сварливо отстаивала свою правоту даже п ри очевидных доказательствах в пользу обратного . Однако в отношении мужчин Флосси обладала поразительной интуитивной проницательностью . В девятнадцать лет она подцепила отца Инид , Багси Мерля , нефтеразведчика из Техаса , а когда в пятьдесят пять лет он уме р от сердечного приступа , вышла замуж за пожилого вдовца Стэнли Дэвиса , владельца нескольких газетных издательств . Имея много денег и мало дел , Флосси большую часть жизни потратила на завоевание титула королевы тусовщиц Нью-Йорка , но ей так никогда и не уд а лось выработать в себе достаточно самоконтроля или дисциплины . Сейчас Флосси , у которой неважно работало сердце , гноились глаза и которую донимала одышка , доживала свои дни в обществе верного телевизора , развлекаясь нечастыми визитами Инид и Филиппа . Можн о сказать , мачеха Инид служила живым напоминанием о том , как ужасна – и неизбежна – старость. – Вот Луиза и померла, – торжествующе сказала Флосси. – Плакать по ней не стану . Никто не заслуживал смерти больше , чем эта . Я знала , что рано или поздно она доигр ается. Инид вздохнула . Флосси была все та же , с патологической нелогичностью суждений . Инид считала это результатом отсутствия работы и достойных увлечений. – Смерть леди Хотон трудно связать со словом «доигралась», – сдержанно сказала она. – Ей было девян осто девять . Все когда-нибудь умирают . Смерть – это не наказание . С момента рождения человек следует по известному маршруту. – Зачем ты мне об этом говоришь ? – возмутилась Флосси. – Просто нужно смотреть правде в лицо. – Всю жизнь терпеть не могла смотреть правде в лицо, – скривилась Флосси. – Что в ней хорошего , в правде ? Если все посмотрят правде в лицо , это ж будет волна самоубийств ! – Может , ты и права, – пожала плечами Инид. – Но тебя это не затронет , Инид, – сказала Флосси , приподнимаясь на локтях и п риготовившись к словесной атаке. – Ты не вышла замуж , не родила детей . Любая женщина от такого в петлю полезет , но только не ты . Живешь , и ничего тебе не делается . Я тобой восхищаюсь . Вот я нипочем не смогла просидеть свой век в девках. – Теперь говорят «о статься незамужней». – С другой стороны , невозможно тосковать по тому , чего никогда не имела , правда ? – радостно подколола падчерицу Флосси. – Не смеши меня, – сказала Инид. – Будь это правдой , с лица земли исчезли бы зависть и ощущение собственной обездол енности. – Я не завидовала Луизе, – возразила Флосси. – Все говорили , что завидовала , но это не так . С какой стати мне ей завидовать ? У нее и фигуры-то никогда не было . Фу , плоскодонка ! – Флосси, – не удержалась Инид, – если ты не завидовала Луизе Хотон , з ачем же обвинила ее в воровстве ? – Потому что это правда, – ответила старуха . Одышка усилилась , и она взяла с кофейного столика ингалятор. – Эта женщина, – выговорила она , задыхаясь, – воровка ! И даже хуже. Инид поднялась и принесла Флосси стакан воды : – П опей . И оставим эту тему. – Ну тогда где он ? – не унималась Флосси. – Где крест Марии Кровавой ? – Нет никаких доказательств , что крест вообще существовал, – отмахнулась Инид. – Как это – нет доказательств ? – выпучила глаза Флосси. – Да вон он , на картине Г ольбейна ! Крест у нее на шее ! А еще есть документы , где говорится о подарке папы Юлия Третьего королеве Марии за ее усилия сохранить Англию католической страной. – Не документы , а документ, – возразила Инид. – Причем его подлинность не подтверждается. – А фотография ? – Сделана в 1910 году . Не более достоверна , чем снимок лохнесского чудовища. – Не знаю , почему ты мне не веришь. – Флосси обиженно смотрела на Инид. – Я видела крест собственными глазами , в подвале Метрополитен- музея . Эх , не надо мне было уходить , но я спешила на модное шоу Полин Трижер . А Луиза в тот день точно была в «Мет» ! – Флосси , дорогая, – решительно начала Инид, – разве ты не понимаешь , что с тем же успехом и тебя можно обвинить в краже креста , если он во обще существовал ? – Но я-то знаю , что не брала ! – упрямилась Флосси. – Это Луиза стянула ! Инид вздохнула . Флосси била в этот барабан добрых полстолетия . Обвинение миссис Хотон в краже исторической реликвии стало настоящим идефиксом Флосси и причиной ее иск лючения из комитета Метрополитен-музея . Председательствовавшая там Луиза шепнула на ушко паре-тройке членов комитета , что Флосси страдает легким умственным расстройством . В это все поверили – Луиза победила , а Флосси так никогда и не простила той предпола г аемой кражи и предательства , из-за которого она сама постепенно утратила влияние в нью-йоркском обществе. Все еще можно было поправить , но Флосси цепко держалась за свою гипотезу , что Луиза Хотон , эта леди без страха и упрека , украла крест Марии Кровавой и спрятала у себя в триплексе . Даже сейчас Флосси , тыча пальцем в окно и задыхаясь , твердила : – Вот послушай меня , крест лежит у нее дома ! Его только нужно отыскать ! – Да с какой стати Луизе Хотон брать его домой ? – всплеснула руками Инид. – Она католичка . Все католики такие, – ответствовала Флосси с умным видом. – Слушай , брось все это, – посоветовала Инид. – Пора бы уже . Луиза умерла . Нужно взглянуть в лицо фактам. – Это еще зачем ? – Подумай о том , какой тебя запомнят люди . Неужели тебе хочется сойти в мог илу с репутацией сумасшедшей старухи , возводившей поклеп на Луизу Хотон ? – Плевала я на то , что люди думают, – гордо сообщила Флосси. – Меня никогда не волновало чужое мнение . А вот что мне непонятно , так это почему моя падчерица продолжала водить знакомст во с воровкой. – Ах , Флосси, – сокрушенно покачала головой Инид, – если бы в Нью-Йорке все принимали чью-то сторону в каждой мелкой сваре , ни у кого бы друзей не осталось. – Я сегодня прочитала забавный рассказец, – сказала гримерша. – «Все и сразу – заче м ?» – «Все и сразу» ? – переспросила Шиффер. – Да это же просто моя тема ! – Подруга сбросила по «мылу» . Могу переслать вам , если хотите. – Конечно, – ответила Шиффер. – Обожаю такие вещи. Гримерша отступила назад и осмотрела актрису , глядя в длинное зеркало. – Как вам ? – Отлично . Мы же остановились на естественном облике – вряд ли настоятельницы пользуются косметикой. – А после того , как она в первый раз займется сексом , сделаем ее покрасивее. В гримерку заскочил Алан. – Все готово , только вас ждем, – сказал он Шиффер. – Иду. – Она встала с кресла. – Шиффер Даймонд уже идет, – сообщил он кому-то в микрофон. Они прошли по короткому коридору , затем миновали строительный отдел . Две высокие металлические двери вели на одну из съемочных площадок . На выходе из лаби ринта серых фанерных стен был натянут белый экран , а перед монитором составлены складные парусиновые стулья . К Шиффер приблизился режиссер Аза Уильямс , сухопарый бритоголовый мужчина с татуировкой на левом запястье , снявший , как она знала , множество телес е риалов и два популярных полнометражных фильма . Прокладывая себе путь в привычной толчее съемочной площадки , Уильямс едва сдерживал любопытство : что за штучка эта Шиффер – капризная дамочка или настоящий профессионал ? Она же держалась приветливо , но слегка отстраненно. – Вы знаете , что надо делать ? – спросил Аза . Шиффер пригласили в кадр . Попросили пройтись перед камерой . Повернуться направо . Повернуться налево . У камеры села батарея . Пока ее меняли , все четыре минуты ждали . Шиффер отошла в сторону и останов илась за складными стульями , откуда был слышен разговор исполнительных продюсеров с руководителями канала : – Все еще есть на что смотреть. – Да , она выглядит прекрасно. – А по-моему , бледновата. Ее послали обратно в гримерную сделать лицо поярче . Сидя в кресле , она вспоминала тот далекий день , когда Филипп постучался в дверь ее трейлера , не в силах пережить , что его фильм назвали паршивым. – Если вы считаете мой фильм плохим , зачем согласились на роль ? – спросил он. – Я не говорила , что он плохой . Я назвала его паршивым . Это большая разница . Нельзя быть таким чувствительным , если хочешь выжить в Голливуде. – Кто это сказал , что я хочу выжить в Голливуде ? И почему вы считаете меня чувствительным ?! – Что вы вообще знаете ? – пренебрежительно говорил он позже , когда они сидели в открытом гавайском баре у отеля. – Это только второй ваш фильм ! – Я быстро учусь, – отозвалась Шиффер. – А ты ? Он заказал две текилы , затем еще две . Потом был стол для пула у д альней стены бара , где они под любым предлогом старались якобы случайно коснуться друг друга . И вскоре – первый поцелуй , возле туалета , расположенного в маленькой хижине . Когда она вышла , Филипп ее ждал. – Я все думаю над вашими словами о Голливуде. Шиффер прислонилась спиной к грубой деревянной стене хижины и засмеялась : – Не нужно считать все , что я скажу , святой истиной . Иногда я болтаю всякий вздор , просто чтобы послушать , как это прозвучит . Разве это преступление ? – Нет, – согласился Филипп , упершись р укой в стену над ее плечом. – Но я никогда не буду знать , когда ты говоришь серьезно. Она смотрела на него снизу вверх , откинув голову назад , хотя Филипп был ненамного выше – максимум дюймов на шесть . И как-то само собой получилось , что его рука скользнула ей за спину и они слились в поцелуе . Его губы были удивительно мягкими . Вздрогнув , они отпрянули друг от друга , вернулись в бар и выпили еще текилы , но , раз перейдя границу , вскоре уже целовались , не в силах оторваться друг от друга , пока бармен не сказа л : – Сняли бы номер , как люди. Шиффер засмеялась : – О , у нас уже есть номер ! У нее в комнате начался долгий восхитительный процесс взаимного познания . Когда они стянули верхнюю одежду и прижались друг к другу , прикосновение кожи к коже стало как откровение. Некоторое время они лежали в обнимку вроде школьников , у которых впереди все время мира и незачем торопиться , затем начали прелюдию – его пенис касался ее тайных мест через белье . Всю ночь они гладили друг друга и целовались , дремали и просыпались , счаст л ивые оттого , что лежат рядом , и вновь начинали целоваться , и уже на заре нового дня , когда им показалось , что они давным-давно знакомы , он наконец вошел в нее . Первое проникновение было таким поразительным и волнующим , что Филипп замер , и оба медленно осо з навали чудо слияния двух тел , идеально подходящих друг другу. В семь утра начинались съемки , но в десять , во время перерыва , Филипп уже был в ее трейлере , и они занимались любовью на маленькой кровати с простынями из полиэстра . В тот день они уединялись ещ е трижды , а во время обеда со съемочной группой Шиффер сидела , перекинув ногу через его колени , а Филипп запустил руку ей под футболку и поглаживал восхитительную кожу тонкой талии . Вся съемочная группа уже была в курсе , но романы в их кругу считаются нор м ой в обстановке интимной напряженной работы , когда рождается новый фильм . Обычно интрижки заканчиваются одновременно со съемками , но Филипп приехал в Лос-Анджелес и поселился в бунгало Шиффер . Как любая молодая пара , они играли «в домик» , открывая для себ я прелесть партнерства , когда обыденное казалось новым и даже поход в магазин становился приключением. Однако их тайное счастье длилось недолго , потому что фильм вышел на экраны и имел огромный успех . Их роман неожиданно стал достоянием общественности . Шифф ер и Филипп сняли больший дом с видом на Голливудские холмы , но не могли предотвратить вторжение внешнего мира в их тихий рай , и вскоре это стало проблемой. Первый раз они поссорились из-за статьи в журнале , на обложке которого красовалась Шиффер . Там цити ровались ее слова : «Я не воспринимаю съемочный процесс всерьез – слишком уж он похож на детский маскарад . Словно маленькая девочка наряжается и крутится перед зеркалом» . Вернувшись с деловой встречи , Шиффер увидела номер на кофейном столике , а Филипп , мра ч ный как туча , кружил по комнате. – Значит , вот как ты относишься к моей работе ? – спросил он. – Брось , не принимай это на свой счет. – О да, – съязвил он, – это останется на твоем счету . Ты хоть задумывалась на минуту , что речь идет о моем фильме ? – Не вос принимай себя как гения – комично выглядит ! Своей неосторожной фразой она , как оказалось , нанесла серьезную травму драгоценному эго Филиппа Окленда . После этого они недолго жили вместе – вскоре он уехал в Нью-Йорк . Прошел невыносимо трудный для обоих месяц , прежде чем он позвонил : – Я много думал ... Мне кажется , дело не в нас . Это все Голливуд . Может , переедешь в Нью-Йорк ? Ей , в ту пору двадцатичетырехлетней , любое приключение казалось особенным . Но ведь это было больше двадцати лет назад , напомнила себе Ши ффер , глядя на себя в зеркало гримуборной . При резком свете голых ламп нельзя было отрицать очевидного : она давно уже не та бесшабашная девчонка . Из зеркала на нее смотрела зрелая женщина . Лицо заострилось , черты стали резче . Пусть роли инженю уже не для н ее , зато теперь она точно знает , что ей нужно от жизни. Но знает ли это Филипп ? Подавшись к зеркалу поправить грим , Шиффер гадала , что он подумал во время встречи в лифте . Счел ли он ее по-прежнему привлекательной ? А может , подумал , что она постарела ? Они не виделись десять лет . Как-то Шиффер была в Нью-Йорке проездом , в рамках рекламной кампании очередного фильма , и наткнулась на Филиппа в холле их дома . Они не созванивались больше года , однако поболтали самым непринужденным образом и вели себя соверш е нно как прежде . Закончив последнее интервью , Шиффер Даймонд поехала в «Да Сильвано» , где Филипп ждал ее с ужином . В одиннадцать вечера началась сильнейшая гроза , выйти на улицу было невозможно . Официанты сдвинули столы и включили музыку , посетители танцев а ли. – Я люблю тебя, – шепнул Филипп. – Ты мой лучший друг. – А ты – мой. – Мы понимаем друг друга , поэтому всегда будем друзьями. Из ресторана они поехали к ней . У Шиффер была старинная кровать с балдахином , которую она привезла из Англии : в тот год она дв а месяца провела в Лондоне , репетируя пьесу , и влюбилась в английские сельские дома . Филипп склонялся над ней , и его волосы щекотали ее лицо . Они занимались любовью неистово и серьезно , изумляясь , как хорошо им вместе , и вновь встал вопрос о том , чтобы во с соединиться . Филипп спросил о ее графике . Шиффер улетала в Европу , откуда должна была сразу вернуться в Лос-Анджелес , но она могла сделать крюк и провести несколько дней в Нью-Йорке . Однако в Европе она задержалась на две недели и вынуждена была лететь пр я мо в Город Ангелов . Вскоре начались съемки нового фильма , и она полгода разрывалась между Ванкувером и Индией . В один прекрасный день Шиффер от кого-то услышала , что Окленд женится . Бросив все , она села на самолет и примчалась в Нью-Йорк. – Ты не можешь же ниться, – заявила она. – Это еще почему ? – А как же мы с тобой ? – Между нами ничего нет. – Только потому , что ты этого не хочешь. – Хочу или не хочу – между нами ничего нет. – Кто она ? – возмущенно спросила Шиффер. – И чем занимается ? Ее звали Сьюзен , и ра ботала она учительницей в частной школе на Манхэттене . Уступив напору Шиффер , Филипп показал фотографию . Милая двадцатишестилетняя девушка , хорошенькая и совершенно пресная. – После всех женщин , с которыми ты был , почему именно она ? – Я люблю ее . Она милая, – ответил Филипп. Шиффер устроила бурный скандал , затем принялась умолять : – Что такого есть у нее , чего нет у меня ? – Стабильность. – Я тоже могу ее обеспечить. – Она никуда не ездит , постоянно рядом. – И это все , что тебе нужно ? Серая мышка , которая бу дет прыгать перед тобой на задних лапках ? – Ты не знаешь Сьюзен . Она очень независимая. – Она несамостоятельная , поэтому тебе и хочется на ней жениться . Имей мужество это признать. – Свадьба двадцать шестого сентября. – Где ? – Не скажу . Очень нужно , чтобы ты заявилась на церемонию. – Почему ты так испугался ? Я не собираюсь портить тебе праздник . Готова поспорить , венчание состоится во дворе дома твоих родителей. – Возле их загородного дома в Ист-Хэмптоне , если быть точным. Шиффер , естественно , приехала и видела венчание от начала до конца . Билли Личфилд помог ей спрятаться в живой изгороди , окружавшей владение , и она видела и слышала , как Филипп , одетый в белый льняной костюм , сказал «да» другой женщине . Несколько месяцев Ш и ффер оправдывала свою эскападу , называя свадьбу Филиппа чем-то вроде похорон : ей требовалось лично увидеть труп , чтобы поверить в смерть человека. Через год с небольшим от своего агента она узнала , что Филипп разводится : его брак просуществовал четырнадцат ь месяцев . Но было уже поздно – Шиффер обручилась с английским маркизом , стареющим мажором , при ближайшем рассмотрении оказавшимся еще и наркоманом . Когда он погиб при крушении моторного катера в Сен-Тропезе , она вернулась в Лос-Анджелес заново начинать а к терскую карьеру. Агент твердил , что для нее работы нет – слишком долго она была не у дел и ей уже не тридцать пять . Он уговаривал Шиффер последовать примеру других актрис и начать рожать детей . Одиночество в Лос-Анджелесе , отсутствие работы , которая могла бы отвлечь от мыслей о смерти мужа , ввергли Шиффер в глубокую депрессию , и однажды она перестала подниматься с постели , валяясь в кровати неделями. Филипп приезжал в Лос-Анджелес , но она нашла предлог , чтобы с ним не встречаться . Она никого не могла видеть . Она почти не выходила из дома в Лос-Фелисе . Поездка до ближайшего магазина вызывала у нее упадок сил . Несколько часов уходило на то , чтобы собраться , сесть в машину и выехать из гаража . Проезжая по серпантину , Шиффер присматривала место , где можно было б ы сорваться с шоссе и полететь в пропасть , однако она опасалась , что после аварии не погибнет , а останется инвалидом. Однажды агент вытащил Шиффер на ленч в клуб «Поло» . Она почти ничего не говорила , нехотя ковыряя еду. – Что с тобой ? – допытывался агент. – Не знаю, – качала головой она. – Я не могу посылать тебя на пробы в таком состоянии . Голливуд – жестокий город . Там скажут , что ты отработанный материал . Может , уже говорят . Почему бы тебе не съездить куда-нибудь отдохнуть – в Мексику , да хоть в Малибу , Господи Иисусе ?! Возьми недельку или месяц . Когда вернешься , я попробую добыть тебе роль чьей-нибудь мамаши. Когда невыносимый ленч закончился и Шиффер ехала домой по бульвару Сансет , с ней случилась истерика : она разрыдалась и не могла успокоиться несколь ко часов . Ее охватило жуткое отчаяние и чудовищный стыд . Люди ее склада обычно не подвержены депрессии , но она была морально сломлена и не представляла , как заставить себя собраться . Из жалости агент прислал ей сценарий телесериала . Шиффер отказалась встр е чаться со сценаристом в ресторане , но разрешила ему прийти к ней домой . Автора идеи звали Том . Это был совсем молодой человек , увлеченный , энергичный , но деликатный . Его не оттолкнула ее слабость . Том сказал , что хочет помочь , и Шиффер позволила ему это с д елать . Вскоре они стали любовниками , и Том переехал в Лос-Фелис . За ту роль Шиффер не взялась , но сериал получился удачным и принес сценаристу много денег . Том остался с Шиффер , они поженились . Она снова начала работать и снялась в трех полнометражных кар т инах , одну даже номинировали на «Оскар», – словом , актриса напомнила о себе . У Тома дела тоже шли хорошо – его новый сериал вновь стал хитом , но ему приходилось очень много работать , и вскоре они с Шиффер начали раздражать друг друга . Она хваталась за люб у ю роль , которую ей предлагали , лишь бы не видеть Тома и не вспоминать о своем браке . Так продолжалось три года , а потом выяснилось , что у Тома роман , и дальше все было просто . Они прожили вместе шесть лет , на протяжении которых Шиффер сотни раз пыталась н е вспоминать о Филиппе и не думать , как повернулась бы жизнь , если бы они с ним были вместе. Глава 5 В последнее время Минди часто думала о сексе . Они с Джеймсом слишком редко занимались любовью , вернее , вообще не спали друг с другом . По самым оптимистиче ским подсчетам , они делали это раз или два в год . Это было чудовищно , неправильно и заставляло Минди чувствовать себя плохой женой , не выполняющей своих обязанностей , но в то же время приносило огромное облегчение – как гора с плеч. Дело в том , что с возра стом во время секса Минди начала ощущать сильную боль . Она слышала , что подобная проблема возникает иногда у зрелых женщин , но думала – чаще это бывает после климакса . Вначале , когда они с Джеймсом только начали встречаться , и даже на четвертый-пятый год б рака , Минди откровенно гордилась своей сексуальностью и навыками в постели . Несколько лет после рождения Сэма они с Джеймсом занимались сексом раз в неделю , устраивая настоящую ночь любви и давая волю своим желаниям и фантазиям . Минди любила лежать связан н ой , а иногда связывала мужа (у них для этого были специальные путы – старые галстуки от Brooks Brothers, которые Джеймс носил в колледже ). Привязав супруга к кровати , она прыгала наездницей на его пенисе , как неистовая баньши . Спустя какое-то время сексуа л ьная жизнь начала затихать , что нормально для давно женатых пар , но они все еще спали друг с другом раз или два в месяц . А два года назад начались боли . Минди пошла к гинекологу , но та не обнаружила ничего тревожного , заверила , что это не начало климакса, и выписала крем . В кремах и смазках Минди разбиралась не хуже врача , но они ей не помогали . Тогда она купила вибратор . Никаких излишеств , простая тонкая трубка из бледно-голубой пластмассы (Минди не могла бы вразумительно объяснить , почему выбрала именно э тот цвет, – просто он показался ей пристойнее розовых и красных ). Как-то раз в воскресенье , когда Джеймс ушел гулять с Сэмом , она попыталась ввести себе вибратор , однако продвинулась не больше чем на дюйм и ей сразу стало очень больно . С тех пор Минди воо б ще избегала секса . Джеймс никогда не заговаривал об этом , но отсутствие интимной жизни еще больше отдалило супругов друг от друга . Минди сгорала от стыда и ощущала свою вину , хотя и уговаривала себя , что раздувает проблему из ничего. Теперь , когда все шло к тому , что Джеймс вновь станет известным и состоятельным , проблема секса вновь выдвинулась на первый план . Минди не была дурой и знала : вокруг успешных мужчин всегда вьется рой поклонниц ; в отсутствие секса с женой Джеймс сможет легко найти его на сторон е . Вернувшись домой во вторник , Минди была твердо настроена заняться с мужем любовью . Любой ценой . Однако жизнь , как известно , вносит в планы свои коррективы. – Вы пойдете на церемонию ? – спросил Роберто , едва Минди вошла в холл внизу. – На какую церемонию ? – спросила она , занятая своими мыслями. – Служба по миссис Хотон . Завтра в церкви Святого Амброзия, – засмеялся вечно улыбавшийся Роберто. – Говорят , церемония будет закрытой. – Поминальные службы не бывают закрытыми , это не судебные слушания. – Точно вам говорю , пускать будут только по приглашениям. – Где вы это слышали ? – нахмурилась Минди. – Не помню , говорил кто-то, – рассмеялся Роберто. Минди затрясло . Не заходя к себе , она поднялась к Инид Мерль. – Что там с похоронами миссис Хотон ? – спросила она. – С поминальной службой , милая . Миссис Хотон уже упокоилась с миром. – Вы пойдете ? – Конечно. – Почему меня не пригласили ? Я же глава домового комитета ! – О , у Луизы было столько знакомых ... Это же Нью-Йорк , нельзя пригласить всех. – Можете достать мне приглашение ? – попросила Минди. – Не понимаю , с какой стати вам туда рваться, – отрезала Инид и закрыла дверь . Ей совершенно не хотелось общаться с Минди , не поддержавшей ее план продать триплекс поэтажно. Минди увидела Джеймса за пись менным столом. – Мне нанесли огромное оскорбление, – заявила она , плюхнувшись в старое кожаное кресло. – Все в этом доме приглашены на поминальную службу по миссис Хотон , кроме меня. – Наплюй на это, – ответил муж тоном , не предвещавшим ничего хорошего. Эт о было неожиданно и очень не похоже на Джеймса . Минди поинтересовалась , что случилось. – Почему ты не сказала мне , что пишешь блог ? – спросил он. – Я говорила. – Нет , не говорила. – Говорила , ты забыл. – Ну , поздравляю , ты попала в Snarker. – Это хорошо ил и плохо ? – Сама-то как думаешь ? Минди встала и , подойдя к столу , замерла , уставившись на монитор из-за плеча мужа . В глаза бросился заголовок : «Интернет-царица ( „ Не-е-ет ! “ ) и корпоративная медиашлюха Минди Гуч насилует мир своими химерами» , а ниже помещала сь отвратительная цветная фотография , сделанная в момент , когда она выходила с работы . На снимке Минди выглядела неухоженной , растрепанной и чуть ли не оборванкой в своем старом черном тренчкоте с практичной коричневой сумкой на плече . Рот был некрасиво п р иоткрыт , а нос и подбородок из-за выбранного фотографом ракурса казались карикатурно заостренными . У Минди промелькнула мысль , что снимок уничтожает ее полностью , он хуже любой статьи . Большую часть жизни она всячески избегала греха тщеславия , презирая те х , кто слишком трясется над своей внешностью , и считала ухоженность признаком ограниченности . Но эта фотография перевернула все ее представления . Невозможно продолжать считать себя хорошенькой и надеяться , что выглядишь не старше двадцати пяти , когда убеди т ельное доказательство обратного красуется на мониторе каждого любопытного . Причем оно доступно всем и каждому двадцать четыре часа в сутки , отныне , ежедневно и навсегда – в лучшем случае пока не истощатся мировые запасы нефти , не растают полярные льды и /и л и мир не погибнет в ядерной войне , от столкновения с метеоритом или его смоет мегацунами. – Кто это написал ? – с трудом произнесла она , вглядываясь в две короткие строчки текста под снимком. – Тайер Кор . Кто это такой , черт побери ? – Даже не начинай, – ска зал Джеймс. – С какой стати я должна ему спускать ? Как он смеет ?! – Да какая разница ? – повысил голос Джеймс. – Большая, – заявила Минди. – На карту поставлена моя репутация и имидж . Я не такая , как ты , Джеймс . Когда меня оскорбляют , я не отсиживаюсь в уго лке , а что-нибудь делаю ! – Что тут можно сделать ? – посмотрел на супругу он. – Я добьюсь , чтобы этого типа уволили. Джеймс лишь презрительно хмыкнул в ответ. – Ты просто не в курсе , что все сайты принадлежат каким-то корпорациям, – горячилась Минди. – Или скоро будут принадлежать . А у меня есть связи в этом мире . Я не позволю называть меня «корпоративной медиашлюхой» . Нет , я должна включить Моцарта. С недавних пор Минди находила музыку Моцарта успокаивающей – еще один признак приближающейся старости , считал а она. Удалившись в свой кабинет – в соседнюю комнату , из груды дисков Минди выбрала «Волшебную флейту» . При звуках увертюры – рокот огромных барабанов и пение гобоев , а потом нежные звуки струнных – ей на секунду стало легче . Но тут же она невольно взглян ула на свой монитор – на рабочем столе фотография Сэма , наряженного динозавром на Хэллоуин, – сыну тогда было три года , и он обожал динозавров . Минди отвернулась , но компьютер будто притягивал ее . Snarker бросил ей вызов . Она открыла веб-сайт и перечитала статью. – Минди, – укоризненно произнес Джеймс , входя в комнату. – Чем ты занимаешься ? – Работаю. – Неправда . Ты сидишь и читаешь о себе. – И он разразился тирадой : – Настоящий невроз третьего тысячелетия ! Это уже не просто эгоцентризм , это какая-то зависи мость от собственной особы ! Вот поэтому, – он сбился на скороговорку, – вот поэтому я написал книгу о Дэвиде Бушнелле. – Да ? – рассеянно отозвалась Минди. – Дэвид Бушнелл думал не только о себе, – говорил Джеймс , присаживаясь на диван . О своих романах он мог распространяться часами. – В отличие от подонков , заполонивших мир , всех этих публицистов , брокеров , адвокатов , которые так и пытаются заработать лишний доллар за счет других... Минди смотрела на мужа , не понимая , к чему он ведет , и решила сменить тему , вновь переключив разговор на себя. – Я не могу это так оставить, – перебила она. – Как они посмели ?! Почему я ? Почему именно меня надо было выставить на посмешище ? И снова Джеймс отметил , что Ми нди не хочет говорить о его книге . Обычно он не настаивал , но сегодня ему не хотелось щадить чувства супруги . Поднявшись , он небрежной рукой развалил груду компакт-дисков. – А почему над тобой нельзя смеяться ? – спросил он , рассматривая «Лучшие хиты “ Ролли нг стоунз ” » , где значился неизвестный ему «Маленький мамин помощник» . Взять послушать , что ли... – Что ?! – Потому что ты особенная и лучше других ? – небрежно спросил Джеймс. – Но меня чудовищно унизили , меня это задевает, – повысила голос Минди , испепеляя мужа взглядом. – Неужели за двадцать лет работы журналистом ты не задела чьих-то чувств ? – По-твоему , это мне такое воздаяние ? – уточнила Минди. – А что , вполне может быть . Законы кармы. Минди насмешливо фыркнула : – Скорее , нынешняя молодежь испорченна , за вистлива и никого не уважает ! Что я им сделала ? – Тебя можно отнести к разряду людей , чего-то достигших в жизни . По крайней мере многим так кажется, – ответил Джеймс. – Ты что , до сих пор не поняла , Минди ? Мы давно стали частью истеблишмента. – Сделав пауз у , он направил на супругу указательный палец и добавил : – Мы . Ты и я . Так называемые взрослые люди . Те , кого молодежи положено ниспровергать . В двадцать лет мы были точно такими же. – Ничего подобного ! – Помнишь очерки , которые ты писала о том миллиардере ? Ты еще издевалась над его руками ? «Короткопалый парвеню» – так ты его пригвоздила ? – Это не одно и то же ! – Да то же , Минди , то же . Тебе кажется , что другое , поскольку те статьи писала ты . Всякий раз , припечатывая очередную жертву , ты говорила : «Так им и надо , они разбогатели , значит , они козлы и негодяи» . Все считали тебя очень умной , ты грелась в лучах всеобщего внимания . Это же самый простой способ засветиться , Минди, – высмеивать лучших . Облей грязью известных людей – и попадешь в фокус их славы . Так п росто , даже примитивно. По мнению Джеймса , любой нормальный человек был бы уничтожен подобной тирадой . Но только не Минди. – А ты , значит , в белом фраке ? – Ну , такого , как ты , я никогда не делал. – Нет , Джеймс, – возразила Минди, – тебе просто не приходило сь этого делать . Ты мужчина . Ты писал нескончаемые длинные статьи о ... гольфе . На создание одной уходил целый год , кажется ? А я работала , Джеймс . Приносила в семью деньги . Это было моей работой ! – Правильно, – согласился он. – А теперь такая же работа у эт их сосунков. – Браво , Джеймс ! – сказала Минди. – Я просила тебя о поддержке , а ты на меня ополчился . На свою родную жену ! И ты , Джеймс ! – Я хочу , чтобы ты увидела ситуацию в целом, – возразил Гуч. – Как ты не понимаешь , сегодняшняя молодежь – это мы два де сятка лет назад ! Они еще не знают , что через двадцать лет проснутся и поймут : они стали нами , хотя никак этого не ожидали ! О , сейчас они запротестуют , будут кричать , что с ними этого никогда не случится , что они пробьются , не изменив себе , не превратятся в уставших посредственностей , апатичных пессимистов . Но жизнь их не спросит . И тогда они поймут , что превратились в таких , как мы . И это будет их наказанием. Минди вытянула вперед длинную прядь и принялась внимательно ее рассматривать. – К чему ты все-таки клонишь ? Тебе кажется , с нами что-то не так ? Но Джеймс уже выдохся . Он тяжело опустился на диван. – Не знаю, – буркнул он. – Что случилось ? – раздался мальчишеский голос . Минди и Джеймс обернулись . В дверях стоял Сэм . Ни отец , ни мать не слышали , как он вошел в квартиру. – Мы разговариваем, – ответила Минди. – О чем ? – Про твою маму написали в Snarker, – сказал Джеймс. – Я в курсе, – пожал пле чами Сэм. – Сядь, – сказал Джеймс. – Что ты чувствуешь в связи с этим ? – Ничего, – ответил мальчик. – Ты не чувствуешь себя ... травмированным ? – Нет. – Твоя мама оскорблена в лучших чувствах. – Таковы все взрослые . Дети не думают об оскорблении чувств . Это же просто шум , спецэффекты . Каждый ведет свое реалити-шоу . Чем больше шума , тем больше зрителей , вот и все. Джеймс и Минди Гуч переглянулись , думая об одном : их сын гений ! Откуда у тринадцатилетнего мальчика столь глубокое знание человеческой натуры ? – Ин ид Мерль просит помочь ей с компьютером, – сказал Сэм. – Нет, – ответила Минди. – Почему ? – Я сердита на нее. – Не впутывай в это Сэма, – велел Джеймс. – Так я пойду ? – спросил мальчик. – Да, – позволил Джеймс . Когда сын вышел , он продолжил : – Реалити-шоу, блоги , комментарии – вся эта паразитирующая субкультура... – Джеймс осекся , задумавшись , отчего у него нет желания приветствовать все новое , «младое и незнакомое» вЂ“ хомо сапиенса с ярко выраженными чертами эгоцентриста и оголтелого потребителя. Сэм Гуч в оплощал в себе брутальные приметы созревающей юности и невидимые шрамы от жизни в мегаполисе . Он не был наивным , растеряв цветную пыльцу с крылышек в возрасте от двух до четырех лет , когда его не по годам умные замечания встречались дружными аплодисментам и . Минди часто повторяла сыновние афоризмы коллегам по работе , всякий раз завершая их одной и той же репликой с подобающим случаю придыханием : «Откуда он все это знает ? Ему всего лишь...» Далее следовало указание на возраст Сэма. Теперь , в тринадцать лет , С эму начинало казаться , что он действительно знает слишком много . Порой он ощущал какую-то усталость и часто задумывался о будущем . Разумеется , в его жизни будут важные этапы , потому что в Нью-Йорке у детей без судьбоносных этапов не обходится , но вместе с тем он отлично понимал , что лишен многого из того , что есть у его друзей-сверстников . Сэм жил в Виллидже в одном из лучших домов , но в самой худшей квартире ; его никогда не забирали из школы , чтобы всей семьей съездить на три недели в Кению ; его день рожд е ния не отмечали на Челси-Пирсе ; он никогда не видел , как его отец солирует на гитаре на рок-концерте в «Мэдисон-сквер-гарден» . Когда Сэму случалось выбраться отдохнуть , он всегда жил в загородных домах более богатых товарищей . Джеймс Гуч настаивал , чтобы с ын набирался жизненного опыта , верный старомодным представлениям о том , что писательская профессия требует знаний во всех сферах (самому Гучу-старшему в основном удалось счастливо избежать приобретения подобного «опыта» ). И Сэм действительно получил кое-к а кой опыт , которого лучше бы не было , в основном насчет девчонок . Они хотели чего-то , что он не умел им дать . А хотели они , как казалось Сэму , постоянного внимания . Когда он уезжал на выходные в чей-нибудь коттедж , вся компания , как правило , была предостав л ена сама себе – родители считали деток вполне самостоятельными . И начинался форменный бедлам – мальчишки корчили из себя невесть что , девчонки тоже не отставали , и в какой-то момент начинались слезы . Домой Сэм возвращался совершенно вымотанным , словно отс у тствовал два года , а не два дня. Дома его встречала мать , которая через час или два обязательно спрашивала : – Сэм , ты написал открытку с благодарностью ? – Мам , это как-то неудобно. – Нет ничего неудобного в том , чтобы поблагодарить хозяев в письменной форм е. – Ну , мне неловко. – Почему ? – Потому что больше никто не пишет письма с благодарностями. – Остальные не так хорошо воспитаны , как ты , Сэм . Вот подожди , однажды кто- нибудь вспомнит тебя как мальчика , не поленившегося поблагодарить за гостеприимство , и даст тебе работу. – Я не собираюсь быть у кого-то на побегушках. Тут мать всегда обнимала его и сюсюкала : – Ты у меня такой умница , Сэмми ! Когда-нибудь ты будешь править миром ! Сэмми действительно подавал большие надежды и уже стал крутым компьютерщиком , чем заслужил глубокое уважение родителей и других жителей Земли , появившихся на свет до 1985 года. – Сэм разбирался в Интернете , когда еще говорить не умел ! – хвасталась Минди. Поступив в шесть лет в одну из самых престижных нью-йоркских школ – бонус , обеспеченный твердой и нередко бесцеремонной материнской решимостью направить сына на верный путь (про таких , как Минди Гуч , говорят : «Легче убить , чем отказать» ), Сэм понял, что ему придется самому заботиться о карманных деньгах , чтобы выжить и соответствовать своему новому , искусственно завышенному статусу , и в десять лет открыл собственный компьютерный бизнес – в доме , где жил. Дело Сэм поставил жестко , но справедливо . С жи льцов вроде Филиппа Окленда , солидных врачей , юристов и менеджера рок-группы он брал по сто долларов в час , а швейцарам и носильщикам помогал бесплатно , как бы извиняясь за свою мать . Швейцары недолюбливали тех , кто скупился на чаевые в Рождество , а уж Ми н ди была настоящей миссис Скрудж . Когда перед праздником она отрывала от сердца двадцати– и пятидесятидолларовые банкноты , уголки ее губ опускались , придавая лицу несчастное выражение . Она проверяла и перепроверяла конверты с двадцатью пятью долларами по с п иску швейцаров и носильщиков и , если выясняла , что ошиблась и сняла в банкомате лишнюю двадцатку или полтинник , прилюдно выхватывала банкноту из конверта и прятала в бумажник . Усилия Сэма не пропали даром : в доме его любили , и к Минди тоже начали относить с я сносно , сойдясь во мнении , что она не так плоха , как кажется. – В конце концов , у нее прекрасный сын , а это многое говорит о женщине, – твердили швейцары. Сейчас Сэму предстояло выступить в роли буфера между Минди и Инид Мерль. В холле он увидел девушку – она стояла у лифтов , уткнувшись в свой айфон . Сэм знал всех жильцов и разглядывал незнакомку , соображая , кто это может быть , к кому и зачем она пришла . Девушка , одетая в зеленый топ на бретельках , темные джинсы и босоножки на шпильках , отличалась своеоб р азной красотой . В его школе были красивые девочки , и на улицах Манхэттена Сэм тоже встречал моделей , актрис и просто хорошеньких студенток , но эта девушка с чувственными , почти до неприличия , губами , словно готовыми к поцелую , выделялась из общей массы . Д о рого и модно одетая , незнакомка выглядела , пожалуй , даже слишком лощеной . Взглянув на Сэма , она сразу опустила глаза. Это была Лола Фэбрикан , явившаяся на собеседование к Филиппу Окленду . Сэму довелось наблюдать редкое явление – присмиревшую Лолу . Дорога п о Пятой авеню к дому номер один уязвила мисс Фэбрикан до глубины души . Обладая скальпельно острым чувством статуса , она с одного взгляда улавливала как очевидные , так и тончайшие различия между домами , продуктами и провайдерами услуг и не могла не заметит ь вопиющий контраст между Пятой авеню и своей Одиннадцатой улицей . От прежнего ощущения привилегированности и собственной крутизны не осталось и следа . Пятая авеню гораздо лучше Одиннадцатой улицы . Ну почему она живет не здесь ? Приблизившись к благородно-с е рой величественной громаде дома номер один с двумя парадными входами , обшитым настоящим деревом холлом (как в мужском клубе ) и тремя швейцарами в форме и белых перчатках (словно форейторы из сказки ), Лола вновь подумала с обидой : «Ну почему я живу не в эт о м доме ?» Стоя у лифта , она твердо решила придумать способ перебраться сюда . Она заслуживает этого , как никто другой ! Слева Лола вдруг заметила мальчишку , разглядывающего ее во все глаза . Неужели в этом доме и дети есть ? Отчего-то Нью-Йорк казался ей местом , где живут только взрослые. Мальчик вошел в лифт вместе с ней . Нажав на кнопку тринадцатого этажа , он спросил : – Вам какой ? – Тринадцатый, – ответила она. Сэм кивнул . Значит , девица едет к Филиппу Окленду . Так он и думал . Его мать всегда говорила , что Окл енду удача сама плывет в руки и что в жизни нет справедливости. Незадолго до того как Лола пришла на собеседование , Филиппу позвонил его агент : – Ох , ну что за люди... – начал он. – В чем дело ? – спросил Филипп . Несмотря на трудности со сценарием , наканун е он все-таки добил «Подружек невесты». – Никто не знает , какого черта им нужно, – сказал агент. – Звоню предупредить – сегодня на студии срочное совещание. – Чтоб их черт побрал ! – буркнул Филипп. – Это похоже на демонстрацию силы. – Так и есть . Если бы в наши дни умели снимать хорошее кино , мы бы сейчас не вели этот разговор. Агент нажал «отбой» , и тут же позвонила помощница начальницы киностудии . Филиппу пришлось битых десять минут слушать музыку , ожидая , пока освободится ее величество бизнес-леди . У гла вы киностудии было два образования – бизнес и юриспруденция , которые , по идее , мало чем могли помочь в постижении законов творческого процесса , однако при нынешней расстановке сил ее дипломы автоматически приравнивались к Пулитцеровской премии за художест в енную прозу. – Филипп, – начала начальница , не извинившись за то , что заставила себя ждать. – Последний вариант сценария сильно отличается от предыдущего. – Это называется переработка, – просветил ее Филипп. – Мы что- то потеряли в главной героине . Она перестала вызывать симпатию. – Правда ? – удивился он. – Исчезла ее индивидуальность, – заявила начальница студии. – Это потому , что вы настояли , чтобы я убрал все , придающее героине хоть какую-то индивидуальность, – поясн ил Филипп. – Мы должны думать о зрительской аудитории . Женщины очень субъективны в оценках и беспощадны к представительницам своего пола. – Как жаль ! – прицокнул языком Филипп. – Иначе они правили бы миром. – Мне нужен новый вариант через две недели . Прост о поправьте по тексту , Филипп, – сказала начальница и повесила трубку. Филипп набрал номер своего агента. – Слушай , а могу я отказаться от этого проекта ? – спросил он. – Лучше забудь о самомнении и сделай то , что просят . А там – хоть потоп. Филипп повесил трубку , меланхолически размышляя о том , куда исчезла его былая смелость. В этот момент зазвонил интерком. – К вам мисс Лола Фэбрикан, – сообщил швейцар Фриц. – Пропустить ? Филипп мысленно чертыхнулся . За разборками с киностудией он совершенно забыл , что на значил встречу кандидатке , приславшей е-мейл с просьбой о собеседовании . Он просмотрел уже десять соискательниц , но все его разочаровали . Это собеседование наверняка обернется очередной потерей времени , но она уже пришла ... Ладно , он уделит ей десять мину т , чтобы не показаться грубияном. – Пропустите, – сказал он швейцару. Через несколько минут Лола паинькой сидела на диване Филиппа . Знаменитый сценарист был уже не так молод , как на фотографии с обложки ее зачитанного до дыр «Летнего утра» , но и не стар – значительно моложе ее отца , который не носил вылинявшей черной футболки , кроссовок Adidas и не заправлял за уши пряди волос . Положив ноги на письменный стол , Филипп постукивал ручкой по стопке бумаг , то и дело поправляя волосы . Девушка , давшая Лоле электр о нный адрес , не обманула : Окленд действительно был еще хоть куда. – Расскажите о себе, – попросил Филипп. – Я хочу знать все. Он уже не спешил избавиться от мисс Фэбрикан , которая , к счастью , оказалась долгожданным утешением в конце на редкость паршивого дн я , почти ответом на его молитвы. – А вы видели мою страницу в Facebook? – спросила Лола. – Не доводилось. – Я пыталась вас найти, – сказала Лола, – но у вас нет контакта. – А что , нужно завести ? Она озабоченно посмотрела на него , словно обеспокоенная его б лагополучием. – Сейчас у каждого есть страница в Facebook. Как иначе с друзьями общаться ? – Она проворно набрала что-то на айфоне и протянула его Филиппу : – Это я на Майами. Филипп уставился на фотографию Лолы в бикини на маленькой яхте . Интересно , это нам еренная или неосознанная попытка соблазнить его ? Впрочем , разве это важно ? – А вот моя анкета, – сказала она , встав сзади и что-то нажимая через его плечо на маленьком экране. – Видите ? Любимый цвет – желтый , любимое выражение – «По-моему или никак» , медов ый месяц мечтаю провести в круизе вокруг греческих островов на собственной яхте... – Лола откинула свесившиеся вперед длинные волосы . Одна прядь задела Филиппа Окленда по лицу. – Ой , извините, – хихикнула Лола. – Очень интересно. – Он передал гостье айпод. – Да, – подтвердила она. – Все мои подруги считают , что мне суждено высоко взлететь. – Насколько высоко ? – поинтересовался Филипп , исподтишка разглядывая ее гладкую , безупречную кожу . «Присутствие этой девицы превращает меня в идиота», – констатировал он мысленно. – Не знаю, – пожала плечами Лола , думая , как не похож Филипп Окленд на всех , кого она знала . Он казался обычным человеком , но был лучше других , потому что знаменитость . Лола снова села на диван. – Я понимаю , что пора это знать, ведь мне уже двадцать два , но я не знаю. – Вы еще ребенок, – улыбнулся Филипп. – У вас целая жизнь впереди. Она скептически усмехнулась : – Так многие говорят , но это неправда . В наши дни нужно все решать сразу , иначе ничего не успеешь. – Да что вы ? – проя вил интерес Филипп. – Да-да, – сказала она , кивая прелестной головкой. – Жизнь изменилась . Если ты чего-то хочешь , этого же хотят миллионы других людей. – Она замолчала , вытянула ногу в босоножке и наклонила голову , любуясь безукоризненным черным лаком на ногтях. – Но это меня не пугает . Я не боюсь конкуренции . Люблю побеждать и побеждаю всегда. Филиппа , как говорится , захлестнула волна вдохновения : вот чего не хватает его героине из «Подружек невесты» – необузданной самоуверенности молодости ! – А что входи т в обязанности референта ? – спросила Лола. – Чем нужно заниматься ? Мне хоть не придется носить грязную одежду в химчистку ? – Хуже, – усмехнулся Филипп. – Я буду просить вас подбирать для меня кое-какую информацию . Мне нужна помощница . Когда я на телефонно й конференции , вы будете слушать по второй линии и делать записи . Когда я правлю рукопись , вы будете вносить в файл правку . Еще я попрошу вас читать каждый сценарий перед сдачей , искать опечатки и отслеживать последовательность событий . А иногда я буду ис п ользовать вас как звуковой экран. – Это как ? – удивилась Лола , склонив голову набок. – Ну , например, – начал Филипп, – я работаю над сценарием под рабочим названием «Подружки невесты встречаются вновь» , и мне интересно , на что пойдет двадцатидвухлетняя дев ушка ради замужества... – Вы что , «Брайдзиллы» Bridezilla – невеста , одержимая свадебной лихорадкой ( англ .). Слово сложилось из двух других : bride – невеста , Godzilla – Годзилла ( англ .). не смотрите ? – изумилась Лола. – А что это ? – Боже мой ! – вырвало сь у Лолы , почуявшей возможность поговорить на свою любимую тему. – Это реалити-шоу о женщинах , которые так хотят замуж , что у них буквально едет крыша. Филипп побарабанил ручкой по бумагам. – Но почему ? – спросил он. – Что их так сильно привлекает в замуж естве ? – Сейчас все девушки хотят замуж , и чтобы свадьбу устроили как можно скорее. – А мне казалось , они в первую очередь думают о карьере и к тридцати годам мечтают завоевать мир. – Так это другое поколение , те , кто немного старше, – снисходительно поясн ила Лола. – А все мои подруги мечтают выйти замуж и сразу нарожать детей . Они не хотят повторить судьбу своих матерей. – Но что не так с их матерями ? – Они несчастливы, – сказала Лола. – Девушки моего возраста не хотят мириться с отсутствием счастья. Филип п ощущал рабочий зуд в кончиках пальцев . Ему не терпелось сесть за компьютер . Он снял ноги со стола и встал. – Мы закончили ? – спросила Лола. – Пока да, – кивнул он. Она подхватила сумку из светло-серой змеиной кожи , настолько большую , что , по мнению Филип па , на нее пошла кожа целого боа-констриктора , и спросила : – Ну так что , вы меня берете ? – Давайте все обдумаем и поговорим завтра, – предложил Филипп. Лола заметно расстроилась. – Я вам не нравлюсь ? – огорченно спросила она. Филипп уже открывал дверь. – Нравитесь, – сказал он. – Очень нравитесь . В этом-то и проблема. Проводив Лолу , Окленд вышел на террасу . Окна его квартиры выходили на юг , открывая глазу рельефный облагороженный пейзаж в средневековом стиле всех оттенков серо-синего и терракотового . Пря мо у дома начинался Вашингтон-сквер-парк – зеленый островок , наводненный крошечными людьми , спешившими по делам. «Не смей этого делать, – предостерег он себя. – Не смей ее нанимать . Если примешь ее на работу , не удержишься и переспишь с ней , а это будет ка тастрофа». Но Филипп наконец-то понял , каким будет его сценарий . Быстро собравшись , он ушел в маленькую библиотеку на Шестой авеню , чтобы поработать без помех. * * * Съемки закончились в семь вечера . По пути в город Шиффер Даймонд читала записи из блога Минди , присланные гримершей ей на блэкберри : «Я не достигла всего , о чем мечтала , и начинаю понимать , что скорее всего моим планам не суждено осуществиться ... Видимо , значительно больше я боюсь того , что когда-нибудь придется отказаться от погони за счаст ь ем». Нет , человек не должен сдаваться , подумала Шиффер и вышла у своего дома с твердой решимостью подняться на тринадцатый этаж и позвонить в дверь Окленда . Она так и сделала , но его в квартире не оказалось . Когда Шиффер вернулась к себе , трезвонил телефон . Поднимая трубку , она надеялась , что это Филипп – ее нью-йоркский номер мало кто знал , но звонил Билли Личфилд. – Птичка на хвосте принесла , что ты в городе, – проворчал он. – Почему мне не звонишь ? – Я хотела , но работаю с утра до вечера и... – Если ты у же освободилась , приходи в «Да Сильвано» . Вечер изумительный. Вечер и вправду выдался прекрасный . «Действительно , почему я должна сидеть дома ? – пожала плечами Шиффер. – Встречусь с Билли , а к Филиппу загляну позже . Может , он уже вернется». Приехав в «Да С ильвано» первой , она заказала бокал вина . Шиффер очень любила Билли – впрочем , его все любили, – но она считала , что их связывают особые отношения . Билли был одним из первых ньюйоркцев , с кем она познакомилась. Если бы не Билли , не было бы и Шиффер Даймонд. В Колумбийском университете Шиффер изучала французскую литературу и фотодело и после второго курса поступила на летнюю стажировку к знаменитому фотографу , работавшему с моделями . Знакомство с Билли , в ту пору независимым редактором Vogue, состоялось в фо тостудии сомнительного толка , размещавшейся в лофте . Шампанское и кокаин в те дни считались чуть ли не основными продуктами питания , а опоздавшая на три часа модель средь бела дня уединилась с фотографом в спальне , сделав погромче записи группы Talk Talk. – Знаешь , а ведь ты красивее этой модели, – сказал Билли , когда они с Шиффер ждали , пока фотограф закончит съемку. – Знаю, – пожала плечами Шиффер. – А ты от скромности не умрешь. – Почему я должна врать насчет своей внешности ? Я ее не выбирала , такая роди лась. – Ты должна быть перед объективом, – сказал Билли. – Я слишком стеснительная. Тем не менее , когда Билли настоял , чтобы Шиффер встретилась с его приятелем , режиссером по кастингу , она преодолела стеснительность . На пробах она вела себя совершенно раск ованно , и когда ей предложили роль , не отказалась . Шиффер играла испорченную богатую девчонку из пригорода и на экране была неотразимой красавицей . Затем она появилась на обложке Vogue, стала лицом новой косметической линии и порвала с бойфрендом , симпати ч ным парнем из Чикаго , собиравшимся на медицинский , подписала контракт с самым авторитетным агентом ICM ICM (International creative management) – одно из крупнейших американских литературных и актерских агентств. и по его настоянию переехала в Лос- Анджелес , сняв маленький домик неподалеку от бульвара Сансет . Именно тогда Шиффер получила культовую роль трагической инженю в фильме «Летнее утро». И встретила Филиппа , напомнила она себе. А теперь Билли Личфилд , ее милый старый Билли в полосатом костюме, спешил к ней между столиками . Шиффер встала , чтобы обнять его. – Даже не верится , что ты приехала и решила остаться в Нью-Йорке, – говорил Билли , усаживаясь и жестом подзывая официанта. – Труженики Голливуда обещают поселиться в Нью-Йорке , но не выполняют обещаний. – Я никогда не считала Голливуд своим домом, – возразила Шиффер. – Всегда знала , что живу и буду жить в Нью-Йорке . Только это помогло мне так долго выдержать в Лос-Анджелесе. – Нью-Йорк изменился, – сказал Билли траурным тоном. – Мне очень жаль бедную миссис Хотон, – сказала Шиффер. – Я знаю , вы дружили. – Луиза была очень старой . Кажется , я смогу найти хороших покупателей – молодую пару – на ее квартиру. – Прекрасно, – кивнула Шиффер , не желая , впрочем , углубляться в квартирный вопрос. – Билли, – начала она , подавшись вперед, – ты общаешься с Филиппом Оклендом ? – Вот это я и имел в виду , говоря , что Нью-Йорк изменился, – ответил Личфилд. – Сейчас я его практически не вижу . С Инид встречаюсь иногда на пати , а с Филиппом сто лет не пересекался . Гов орят , у него сейчас не лучшие времена и полная неразбериха в личной жизни. – Ну , это же Филипп Окленд, – усмехнулась Шиффер. – Рано или поздно все налаживается . Даже Редмон Ричардли женился. – Билли смахнул пылинку с полосатых брюк. – Вот чего я не понимаю , так это почему вы расстались. – Я тоже задаю себе этот вопрос. – Тебе он был не нужен, – предположил Билли. – А мужчины вроде Филиппа такого не терпят . Ты талантливая актриса... – Я никогда не отличалась особым талантом, – возразила Шиффер. – Пересмотрел а недавно «Летнее утро» вЂ“ ну и чушь ! – Ты сыграла изумительно, – сказал Билли. – И не напоминай мне ! – воскликнула Шиффер. – Знаешь , что Филипп Окленд однажды мне сказал ? Что мне никогда не стать великой актрисой , поскольку я слишком толстокожая. – Ну , это он завидовал , дураку ясно, – отозвался Билли. – Неужели лауреат Пулитцеровской премии и «Оскара» может кому-то завидовать ? – Конечно . Зависть , ревность , самомнение – вот три слагаемых успеха . Я постоянно вижу эти качества в молодых людях , приезжающих поко рять Нью-Йорк . В этом отношении город не меняется. – Билли отпил вина. – Тем хуже для Окленда , потому что он действительно талантлив. – Мне даже как-то грустно стало, – усмехнулась Шиффер. – Дорогая, – проникновенно произнес Билли, – не трать ты время , вол нуясь за Филиппа Окленда . Через пять лет ему стукнет пятьдесят , и он пополнит ряды мышиных жеребчиков , которые клеят молоденьких девушек , причем чем дальше , тем девушки глупее и качеством пониже . А ты скорее всего получишь три «Эмми» и забудешь Окленда ка к сон. – Но я люблю его. Билли пожал плечами : – Все мы любим Филиппа , но я бы не взялся его перевоспитывать. По дороге домой из «Да Сильвано» Шиффер собиралась еще раз подняться к Окленду , но , помня разговор в ресторане , поняла , что это бесполезно . Кого она обманывает ? Билли прав : Филипп уже не изменится . Решительно направившись к своей двери , Шиффер мысленно поздравила себя с тем , что в кои-то веки поступает разумно. Глава 6 – Зачем идти на похороны женщины , с которой ты даже не была знакома ? – допытывался в тот же вечер Пол Райс. Они с Аннализой ужинали в знаменитом французском ресторане «Ла Гренуй» , который Пол любил не за хорошую кухню , а за невероятную дороговизну (шестьдесят шесть долларов за камбалу ) и близость к отелю : ему нравилось назы вать ресторан «столовкой». – Миссис Хотон была необычной женщиной, – возразила Аннализа. – Она считалась самой известной светской львицей Нью-Йорка . Меня пригласил Билли Личфилд . Это совершенно эксклюзивная поминальная служба... Пол читал карту вин. – Напо мни , кто такой Билли Личфилд ? – Друг Конни, – терпеливо повторила Аннализа , начиная уставать от разговора. – Помнишь , мы с ним на уик-энде познакомились ? – А , да, – вспомнил Пол. – Тот лысый голубой ? Аннализа улыбнулась неуклюжей остроте мужа. – Мне кажетс я , тебе лучше воздержаться от подобных замечаний. – А что , я не прав ? Он же гомик ! – Тебя могут услышать и неправильно понять. Пол оглядел ресторан. – Кто меня услышит ? – удивился он. – Здесь , кроме нас , никого ! – Билли говорит , он сможет помочь нам с поку пкой квартиры миссис Хотон . Якобы это настоящее чудо – три уровня , открытая терраса вокруг каждого этажа , в одном из лучших в городе домов. К столу подошел сомелье. – Бордо, – коротко сказал Пол , отдал карту вин и продолжил : – Я все равно не понимаю – неуж ели нужно идти на похороны , чтобы купить квартиру ? Разве в таких вопросах все решают не добрые старые наличные ? – В Нью-Йорке так дела не делаются, – сказала Аннализа , отщипывая кусочек хлеба. – Здесь все решает круг твоих знакомств . Вот почему я должна по йти и познакомиться с другими жильцами . Рано или поздно тебе тоже придется с ними знакомиться , и Боже тебя упаси назвать кого-нибудь гомиком. – Сколько он берет ? – спросил Пол. – Кто ? – Этот твой Билли Личфилд. – Не знаю. – Ты пользуешься его услугами , не спросив цены ? – Он же не вещь , Пол , а человек . Я не хотела его оскорбить. – Все эти личфилды вроде домашней прислуги, – отрезал Пол. – Ну , деньги зарабатываешь ты , тебе с ним и говорить, – сказала Аннализа. – Прислуга – это епархия жены, – отказался Пол. – Мы что , разделили обязанности ? – Разделим , когда пойдут дети. – Не дразни меня ! – Я не шучу. Сомелье вновь подошел к столу и устроил целое представление , торжественно откупорив бутылку и налив вина в бокал Пола , который попробовал и одобрил . Потом он снова обратился к жене : – Я всерьез подумываю о детях . По-моему , сейчас самый подходящий момент на чинать. Аннализа отпила вина. – Вау, – сказала она. – Я не готова к таким переменам. – Ты же хочешь детей ? – Хочу , просто не планировала рожать прямо сейчас. – А почему нет ? Денег хватает , ты не работаешь... – Не исключено , что снова буду работать. – В наш ем кругу никто из жен не работает, – возразил Пол. – Это очень обременительно. – И кто же так считает ? – Сэнди Брюэр. – Козел твой Сэнди Брюэр, – констатировала Аннализа , отпив еще вина. – Не то что я не хочу детей , но ведь у нас даже квартиры пока нет ! – Это не проблема, – заверил Пол. – Если тебе приглянется триплекс этой миссис Хотон , значит , ты будешь там жить. – Взяв меню , глава семьи углубился в чтение , рассеянно похлопывая жену по руке. – Ты сегодня не пойдешь на работу ? – спросил Джеймс Гуч у своей супруги на следующее утро. – Я уже говорила : иду на поминальную службу по миссис Хотон. – У тебя же нет приглашения ! – А когда это меня останавливало ? Наверху Филипп Окленд постучал в дверь своей тетки . Инид открыла в черных слаксах и расшитой стеклярусом черной блузке. – Вчера я видела Сэма Гуча, – сказала она , когда они спускались в лифте. – Он доложил , что к тебе пришла молодая леди. Филипп засмеялся : – Ну и что , если пришла ? – Кто она ? – спросила Инид. – Молодая леди, – комически серьезно ответил Филип п. – Я проводил с ней собеседование. – О , Филипп, – вздохнула Инид, – тебе уже пора отказаться от подобных собеседований . В твоем возрасте к девушкам надо относиться рационально. Двери лифта разъехались , и в холле они увидели Минди Гуч . Инид сразу забыла с вои тревоги по поводу любовных авантюр племянника . Минди тоже была в трауре – не иначе нахалка собралась испортить поминальную церемонию . Инид решила вести себя так , словно ничего не замечает. – Здравствуйте , Минди, – сказала она. – Печальный день , не правда ли ? – Ну , если вам хочется так считать... – отозвалась Минди. – Не появились ли новые покупатели на квартиру ? – ласково осведомилась Инид. – Пока нет . Но я уверена , ждать недолго. – Не забудьте о наших интересах, – сладко сказал а Инид. – Да разве вы позволите ? – буркнула Минди и вышла на улицу первой , кипя от злости. Поминальная служба должна была состояться в церкви Святого Амброзия на углу Бродвея и Одиннадцатой . Перед входом образовалась грандиозная пробка ; какофонию разноголо сых сигналов разрезала пронзительная полицейская сирена – стражи порядка безуспешно пытались восстановить движение. Минди зажала уши руками. – Молчать ! – заорала она . Немного разрядившись таким образом , она сразу почувствовала себя лучше и ввинтилась в тол пу перед церковью , проталкиваясь к входу . Она благополучно миновала полицейскую ленту , за которой жались вездесущие папарацци , но на лестнице ее остановил дюжий охранник : – Ваше приглашение ? – Ой , дома забыла, – сказала Минди. – Отойдите в сторону , пожалуй ста, – велел охранник. – Миссис Хотон была моей близкой подругой , мы жили в одном доме... Охранник пропустил группу гостей с приглашениями . Минди попыталась пристроиться сзади , но он заметил ее маневр и преградил путь : – Отойдите в сторону , мэм. Пристыженн ая , Минди отступила вправо и в бессильной ярости смотрела , как мимо нее в церковь поднимаются Инид и Филипп Окленд . Инид заметила Минди и , подойдя к ней , коснулась ее руки : – О , кстати , дорогая , я хотела вам сказать – Сэм очень помог мне вчера с компьютеро м . Спасибо Господу за такую молодежь . Мы , старики , не выжили бы без них в мире новых технологий , правда ? Не дав Минди ответить , Инид пошла дальше . Гнев Минди Гуч достиг точки кипения : мало того что ее оскорбили , намекнув на принадлежность к возрастной кате гории Инид , так еще и подчеркнуто жестоко не пригласили внутрь . Инид легко могла провести ее в церковь – никто не осмелился бы возразить . Пожалуй , с горечью подумала Минди , следует заключить с Инид мир. Приближаясь к церкви по Одиннадцатой улице , Билли Лич филд увидел Минди Гуч , неловко топтавшуюся чуть в стороне от толпы у входа . Провидение , набожно подумал он , не иначе , знак от миссис Хотон , чтобы ее квартиру заняла Аннализа Райс . Билли надеялся представить свою протеже Инид Мерль и через нее ввести Аннал и зу в дом номер один , но председатель домового комитета – рыба покрупнее , пусть она и не столь гламурная . Подходя , Билли невольно пожалел Минди Гуч . Когда-то она была почти миловидной , но с годами ее черты заострились , а щеки запали , словно выеденные гореч ь ю . Придав лицу подобающее выражение , Билли взял Минди за руки и расцеловал в обе щеки. – Здравствуйте , Минди, – сказал он. – А , это вы , Билли... – Собираетесь на церемонию ? – Думала засвидетельствовать свое уважение, – ответила Минди , отводя глаза. – А-а... – кивнул Билли , сразу оценив положение . Он знал , что миссис Хотон ни под каким видом не пригласила бы Минди на свою поминальную службу . Хотя та и председательствовала в домовом комитете , миссис Хотон никогда не упоминала ее и скорее всего даже не знала о ее существовании – или не хотела знать . Но Минди , переполняемая неуместной и чрезмерной гордостью , попыталась лишний раз подчеркнуть свой статус. – Я ожидаю приятельницу, – сообщил он. – Может , вы захотите пойти с нами ? – Конечно, – с благодарностью ответ ила Минди . Что ни говорят о Билли Личфилде , а он все-таки джентльмен , растроганно подумала она. Билли взял Минди под локоток. – Вы тесно общались с миссис Хотон ? Минди выдержала его взгляд. – Не очень . В основном я встречала ее в холле . А вы дружили , я зна ю. – Да, – сказал Билли. – Я навещал ее не меньше двух раз в месяц. – Должно быть , вам ее не хватает. – Да, – вздохнул Билли. – Луиза была замечательной женщиной ... Но это всем известно. – Он сделал паузу , стараясь уловить настроение собеседницы , и решился сделать ход конем : – Как же теперь квартира ? Интересно , что с ней будет ? Риск оправдался – Минди охотно перешла от миссис Хотон к триплексу. – Хороший вопрос. – Минди подалась поближе к Личфилду и произнесла драматическим шепотом : – Нашлись у нас жильцы , желающие поделить триплекс на уровни. Билли отступил назад как бы в ужасе. – Это будет жалкая пародия, – возмутился он. – Нельзя делить такую квартиру , это же исторический объект ! – Так в едь и я об этом говорю ! – воскликнула Минди , обрадовавшись , что нашла единомышленника. Билли понизил голос : – Возможно , я смогу вам помочь . Есть у меня на примете знакомые , они стали бы идеальными хозяевами этой квартиры. – Вот как ? Билли кивнул : – Прелест ная молодая женщина из Вашингтона . Я говорю это только вам , дорогая , зная , что вы правильно поймете мои слова : она одна из нас. Минди была польщена , но сделала все , чтобы он этого не заметил. – А она может позволить себе жилье за двадцать миллионов ? – Ну , у нее есть муж , который работает в сфере финансов ... Дорогая моя, – быстро продолжил Билли, – мы с вами понимаем необходимость поддерживать славную традицию дома номер один как обители людей искусства , но видим , что происходит на рынке недвижимости . Ни од и н актер или писатель сейчас такую квартиру не купит . Разве что разделить ее на части , как вы сказали... – Только через мой труп, – отрезала Минди , сложив руки на груди. – Умница, – одобрительно сказал Билли. – В любом случае я непременно хочу вас познакоми ть с моей доброй приятельницей. – И тут он заметил Аннализу , выходящую из такси. – А вот и она ! Минди обернулась . К ним приближалась высокая молодая женщина с огненно-рыжими волосами , стянутыми в небрежный «конский хвост» , с серьезным , но интересным лицом. Такие лица даже женщины называют красивыми – возможно , оттого , что подобный тип красоты предполагает яркую индивидуальность. – Это Минди Гуч, – сказал Билли Аннализе. – Минди живет в доме номер один . Она была другом миссис Хотон. – Рада знакомству, – сказ ала Аннализа . Ее рукопожатие было решительным. Минди отметила , что приятельница Билли не попыталась поцеловать ее в щеку в фальшивой европейской манере и что он представил ее самое как друга миссис Хотон . Вот , подумала она , наглядный пример предупредительн ости , которую обитателям Пятой авеню надлежит проявлять друг к другу. В церкви они сели в середине скамьи . Через два ряда впереди Минди увидела завитой высветленный затылок Инид , которая вообще-то была брюнеткой , но с возрастом седины у нее стало больше . Р ядом матово сияло каштановое каре Филиппа . Для чего мужчине средних лет такие длинные волосы ? Минди решила , что племянник с тетушкой составляют прекомичную пару – престарелая старая дева и недалекий молодящийся донжуан с замашками представителя высшего св е та . Положительно , они позволяют себе слишком много . Инид Мерль нужно преподать урок. Церковный колокол медленно прозвонил десять раз , затем заиграл орган , и по проходу прошли , размахивая кадильницами , двое служек в белых одеяниях . За ними торжественно след овал архиепископ в голубой ризе и митре . Все встали . Минди низко опустила голову . Билли наклонился к ней и прошептал : – Кто хочет разделить триплекс ? – Инид Мерль и ее племянник Филипп. Билли кивнул . Архиепископ подошел к алтарю , прихожане опустились на ск амьи . Традиционная католическая заупокойная месса , заказанная миссис Хотон , читалась на английском и на латыни , но Билли не вслушивался в слова молитв , не в силах поверить , что Инид Мерль хочет разделить квартиру миссис Хотон . Впрочем , Билли знал истинную причину , позволившую Инид почти полвека проработать бессменным автором колонки светских сплетен : она была прекрасной собеседницей , но особой добротой не отличалась . Все считали Инид и Луизу Хотон близкими подругами , однако Билли подозревал , что многое ост а валось за кадром . Он припомнил кое-какие трения , возникшие по вине мачехи Инид , которые сошли на нет после переезда Флосси в соседний дом . Личфилд допускал , что Инид Мерль абсолютно безразлична судьба наследства Луизы Хотон. В любом случае сложившаяся ситу ация представляла собой моральную дилемму . Билли не хотел становиться на пути у Инид , это было рискованно – она по-прежнему контролировала в какой-то степени общественное мнение через свою колонку , но ведь триплекс всю жизнь был для Луизы Хотон утешением и радостью . Луиза правила светским обществом Манхэттена с заоблачных высот , и даже в семидесятые и восьмидесятые годы , когда центр утратил блеск и популярность и в моду вошел Верхний Ист-Сайд , не допускала и мысли о переезде . Вбивая в Билли исторические св е дения , она пристукивала по полу своей тростью с мраморным набалдашником. – Светский центр Нью-Йорка здесь, – настаивала она звучным низким голосом, – а не в тех провинциях, – указывала она тростью куда-то в направлении Ист– и Уэст-Сайда Манхэттена. – Светс кая жизнь здесь началась , тут она и закончится . Никогда не отрывайся от корней , Билли. Нью- йоркский свет многое потеряет , если Инид Мерль осуществит свои планы в отношении этой квартиры , думал Билли . Задача была предельно ясной : при всем уважении к Инид Мерль он должен выполнить волю миссис Хотон. Служба продолжалась , молящиеся опустились на кол ени . Минди закрыла лицо ладонями. – Что вы делаете после мессы ? – прикрыв рот рукой , прошептал Билли. – Может , сходим одним глазком взглянуть на квартиру ? Минди с удивлением покосилась на Билли . Она подозревала : Личфилд был мил неспроста , но не ожидала , чт о он так активно примется за дело прямо в храме Господа . Впрочем , в Нью-Йорке нет ничего святого . Чуть раздвинув пальцы , Минди посмотрела на сидевших через два ряда соседей , и в ней жгучей волной поднялась обида . Архиепископ призвал молящихся осенить себя крестным знамением. – Во имя Отца , и Сына , и Святого Духа, – повторила Минди , снова села на скамью и , глядя прямо перед собой , прошептала Билли : – Пожалуй , это можно решить. После поминальной службы Инид устроила ленч на двадцать человек в ресторане на Де вятой улице . Филипп Окленд , естественно , сопровождал тетушку . Обычно закрытый по утрам , ресторан , который Инид много лет патронировала вместе с другими местными обывателями , сделал исключение в связи с печальным событием . Филипп хорошо знал приглашенных , к огда-то считавшихся цветом нью-йоркского общества . Потускневшие звезды столичного высшего света выработали целую систему особых ритуалов , предписывавшую , в частности , за аперитивом разговаривать с соседкой справа , а за основным блюдом – с дамой слева , дел и ться инсайдерской информацией о политике , бизнесе , масс-медиа и искусстве и непременно витийствовать за кофе , который пили стоя . Окленд давно привык и воспринимал все это как должное , не замечая , насколько одряхлели славные представители влиятельных круго в. За столом , как всегда , разгорелись бурные дебаты . Вначале говорили о трагическом несчастном случае и безвременной кончине миссис Хотон – большинство приглашенных сходились во мнении , что «у Луизы впереди было еще добрых пять лет» , однако вскоре разговор перешел на приближающиеся выборы и неизбежную рецессию . Сидевший рядом с Инид прямой сухопарый старик , бывший сенатор , писавший когда-то речи для Джека Кеннеди , пустился в пространный анализ различий ораторского стиля кандидатов от демократической партии. Когда подали второе – телятину под лимонным соусом, – Инид , не прерывая разговора , взяла нож и вилку и начала нарезать сенатору мясо . Это проявление доброты ужаснуло Филиппа . Он оглядел сидевших за столом – банкет для избранных внезапно показался ему грот е скной карикатурой старости. Он отложил вилку , представив себя , каким он станет через двадцать лет , и с ужасом осознал : до старости осталось совсем немного . Это повергло его в шок ; реальность , которую Окленд упорно не желал признавать , предстала перед ним с о всей отчетливостью . Сценарий «Подружек невесты» еле приняли ; напишет следующий – снова начнутся трения , создаст роман – раскритикуют , и через два десятка лет он будет сидеть среди таких же престарелых вершителей судеб немощным ничтожеством , которое не в состоянии нарезать себе мясо. Он встал из-за стола , извинившись и сославшись на срочную телефонную конференцию с Лос-Анджелесом , которую нельзя отменить, – только что получил сообщение на блэкберри. – Ты не останешься на десерт ? – расстроилась Инид и спохв атилась : – Вот досада , как же теперь быть с количеством гостей ?! Уход Филиппа означал , что за столом окажется больше женщин , чем мужчин. – Не могу , Нини, – ответил Филипп , целуя тетку в подставленную щеку. – Придумай что-нибудь. Едва отойдя от ресторана , о н позвонил Лоле . От ее небрежного «алло» у Филиппа екнуло сердце , и он попытался замаскировать волнение подчеркнутой официальностью. – Говорит Филипп Окленд. – Что случилось ? – спросила мисс Фэбрикан , хотя по голосу было слышно , что ей польстил его звонок. – Я все же решил предложить вам работу в качестве моего референта . Сможете приступить сегодня днем ? – Нет, – ответила Лола. – Я занята. – А завтра утром ? – Не могу, – уперлась она. – Мама уезжает , я должна ее проводить. – В какое время уезжает ваша матушк а ? – уточнил Филипп , не зная , зачем поддерживает этот , судя по всему , безнадежный разговор. – Не помню . Часов в десять или одиннадцать. – Так почему бы вам не прийти завтра днем ? – Наверное , смогу, – неуверенно сказала Лола . Сидя на краю бассейна в «Сохо-х аус» , она водила большим пальцем ноги по теплой темной воде . Лола мечтала об этой должности , но не желала соглашаться сразу : пусть формально Филипп Окленд ее босс , но прежде всего он мужчина . А в общении с мужчинами важно всегда оставлять за собой последн е е слово. – Может , часа в два ? – Договорились, – с облегчением сказал Филипп и нажал «отбой». К Лоле приблизился официант и предупредил , что в клубе запрещено пользоваться сотовыми даже на крыше . Лола уколола его ледяным взглядом и набрала сообщение для Бит ель , передав хорошие новости . Нанеся еще один слой крема от солнца , Лола устроилась поудобнее в шезлонге и закрыла глаза , думая о Филиппе Окленде и Пятой авеню . Может , Филипп влюбится и женится на ней , и тогда она тоже будет жить в доме номер один. – Здес ь чудесно, – восхитилась Аннализа , входя в триплекс. Билли схватился за сердце : – Боже , какой кошмар ! Если бы вы побывали здесь при жизни миссис Хотон... – Я бывала, – вмешалась Минди. – Помню невероятно старомодный интерьер. В квартире уже не было старинной мебели , картин , ковров и шелковых портьер ; остались голые стены с выцветшими обоями и клочьями пыли по углам . Как всегда днем , в триплекс проникало много света ; не нужно было долго присматриваться , чтобы заметить облупившу ю ся краску и царапины на паркете . За маленькой прихожей с аркой располагался просторный холл с мраморным полом и узором-розеткой в виде солнца ; отсюда начиналась парадная лестница . Три массивные деревянные двери вели в гостиную , столовую и библиотеку . Билл и , обуреваемый воспоминаниями , повел всех в бескрайнюю гостиную , протянувшуюся на весь этаж . Окна выходили на Пятую авеню , а через двойные стеклянные двери можно было попасть на открытую террасу шириной десять футов. – О , какие вечера устраивала здесь Луиза ! – ностальгически сказал Билли , обводя рукой комнату. – Гостиная была оформлена под европейский салон , с диванами , канапе и мягкой мебелью , сгруппированной уютными уголками . Сюда можно пригласить сотню гостей , не опасаясь тесноты ! – говорил он , переходя в столовую. – А какие гости бывали на обедах у Луизы ! Помню принцессу Грейс – какая это была красавица ! Никому и в голову не могло прийти , что через месяц она погибнет. – О таких вещах никто не знает заранее, – сухо сказала Минди. Билли словно не услышал ее реплики. – Здесь стоял длинный стол на сорок человек . По-моему , длинные столы гораздо элегантнее круглых , на десять персон , которыми все обзавелись в последнее время . Конечно , это продиктовано жилищными условиями – у кого сейчас просторная столовая ... Мис сис Хотон часто говорила , что сорока гостей более чем достаточно , если это не фуршет . Ей всегда удавалось создать обстановку , в которой человек ощущал себя частью избранного круга. – А где кухня ? – поинтересовалась Минди. Она не первый раз была в квартире, но не имела возможности подробно осмотреть триплекс и теперь притихла от почтительной зависти . Она даже не представляла , в каких роскошных условиях протекала жизнь миссис Хотон , но ведь Луиза жила на широкую ногу задолго до того , как Минди с Джеймсом сюд а переехали . Пройдя через двустворчатые двери , открывающиеся в обе стороны , Билли показал Аннализе буфетную и чуть дальше – кухню , неожиданно скромную , с линолеумом и дешевыми ламинированными столешницами. – Луиза сюда не заходила, – пояснил Билли. – Это те рритория прислуги . Такое своеобразное проявление уважения. – А если ей хотелось попить воды ? – спросила Аннализа. – Звонила по телефону . В каждой комнате установлен аппарат с отдельной городской линией . Для начала восьмидесятых это было очень современно. А ннализа посмотрела на Минди , поймала ее взгляд и улыбнулась . До этого момента Минди не знала , как относиться к гостье , по уверенному и независимому виду которой трудно было что-либо отгадать . Значит , чувство юмора у миссис Райс имеется. Они поднялись на вт орой этаж и осмотрели главную спальню миссис Хотон , ванную и гостиную , где Луиза с Билли Личфилдом провели немало приятных часов . Заглянув в три спальни для гостей , поднялись на третий этаж. – А здесь, – объявил Билли , распахивая филенчатые двери, – pi ГЁ'65 ce de rе sistance Основное блюдо ( фр .). – бальный зал. Аннализа прошлась по черно-белому , как шахматная доска , мраморному полу и остановилась посередине комнаты , рассматривая куполообразный полоток , камин и стеклянные двери . Зал был чудо как хорош – Аннали за и подумать не могла , что в Нью-Йорке есть квартиры с такими комнатами . Поистине , Манхэттен полон тайн и сюрпризов . Оглядывая зал , рыжеволосая красавица понимала , что еще никогда в жизни ничего не желала так , как этот триплекс. Сзади подошел Билли. – Я в сегда говорил – если человеку не понравится этот дворец , значит , ему вообще ничто не понравится. Даже Минди не нашлась что сказать . В атмосфере квартиры остро ощущалось алчное желание , которое Билли назвал бы вожделением, – специфическое состояние , вызванн ое проживанием на Манхэттене , болезненная страсть к жилью экстра-класса , толкающая людей на ложь , жизнь в исчерпавших себя браках , проституцию и даже убийство. – Как вам квартира ? – спросил Билли у Аннализы. Сердце молодой женщины учащенно билось . Ей хотел ось купить триплекс сегодня , сейчас , прежде чем кто-нибудь еще увидит его и загорится , но острый ум юриста диктовал ей успокоиться и не подавать виду. – Чудесная . Самый подходящий для нас вариант . Будем думать. – Она взглянула на Минди . Ключи от триплекса в буквальном и переносном смысле находились в руках этой дерганой , невротичной женщины с глазами навыкате. – Но у моего мужа свои причуды : он непременно хочет увидеть финансовую отчетность по дому. – Это элитный дом, – обиделась Минди. – У нас безупречная репутация по ипотеке. – Открыв стеклянную дверь , она вышла на террасу , с которой был прекрасно виден край балкона Инид Мерль. – Посмотрите , какой отсюда вид ! Аннализа послушно вышла . Стоя на террасе , она ощутила себя носовой фигурой корабля , плывущего по м орю манхэттенских крыш. – Великолепный, – согласилась она. – Значит , вы из... – начала Минди. – Вашингтона, – ответила Аннализа. – Мы переехали в связи с работой Пола , он у меня трудится в сфере финансов. – В церкви Билли Личфилд шепнул ей избегать сочетан ия «менеджер хеджевого фонда» и посоветовал «сферу финансо⻠– стильное многозначное определение . «Разговаривая с Минди , делайте упор на то , что вы самые обычные люди», – сказал он. – А вы сами давно тут живете ? – вежливо спросила Аннализа , ловко меняя те м у. – Десять лет, – ответила Минди. – Мы очень любим наш дом и район . Мой сын ходит в школу в Виллидже , это невероятно удобно. – Да, – согласилась Аннализа. – У вас есть дети ? – Еще нет. – В нашем доме обожают детей, – заметила Минди. – Сэм просто всеобщий любимец. Подошел Билли Личфилд , и Аннализа решила , что настало время для решающего хода. – Ваш супруг – Джеймс Гуч ? – как бы между прочим спросила она. – Да . А откуда вы его знаете ? – удивилась Минди. – Я читала его последнюю книгу , « Одинокий солдат», – объяснила Аннализа. – Эту книгу прочли всего две тысячи человек, – возразила Минди. – Я обожаю этот роман . Американская история – моя страсть . Ваш муж – замечательный писатель ! Минди колебалась , не зная , верить ли Аннализе , но ей понрав илось , что гостья ищет пути к сближению . Теперь , когда с Джеймсом хотела подписать контракт сама Apple, Минди готова была признать , что ошибалась в оценке его писательских способностей . Когда-то Гуч действительно демонстрировал яркий литературный дар (не в последнюю очередь поэтому Минди за него и вышла ), может , затухающий костер снова разгорится ? – Сейчас выходит новая его книга, – заявила она. – Верите или нет , но издатели прочат ей популярность не меньше , чем у Дэна Брауна. Произнеся это , Минди и сама не вольно прониклась сказанным , начиная верить , что Джеймса ждет успех . «Наконец-то мы утрем нос Окленду», – подумала она . А если Райсы купят квартиру , это станет крушением надежд и для Инид , и для Филиппа. – Мне пора на работу, – сказала Минди , протягивая ру ку Аннализе. – Надеюсь , мы скоро увидимся. – Я потрясен ! – воскликнул Билли , когда они с Аннализой шли по тротуару вдоль дома номер один. – Вы понравились Минди Гуч – событие без прецедента ! Аннализа улыбнулась и подняла руку , останавливая такси. – Вы дейс твительно читали «Одинокого солдата» ? – спросил Билли. – Там восемьсот страниц сухого , как тост , текста ! – Читала, – призналась миссис Райс. – Так вы с самого начала знали , что Джеймс Гуч – муж Минди ? – Нет . Я нашла информацию про нее в Google, когда мы вы ходили из церкви . В одной статье упоминалось , что она замужем за Джеймсом Гучем. – Умно, – похвалил Билли . Остановилось такси , и Личфилд галантно открыл дверцу. Аннализа села на заднее сиденье. – Я привыкла выполнять домашнее задание, – пошутила она. Как и ожидалось , должность референта Окленда оказалась легче некуда . Три раза в неделю – в понедельник , среду и пятницу – Лола приходила в квартиру Филиппа к полудню . Сидя за крошечным столом в просторной , залитой солнечным светом гостиной , она старательно пр и творялась занятой – по крайней мере первые несколько дней . Филипп работал в кабинете , не закрывая дверь , и часто выглядывал , прося Лолу найти , например , точный адрес ресторана , существовавшего на Пятой авеню в семидесятые годы . Лола не понимала , зачем это Окленду – в конце концов , он пишет сценарий , так почему бы не выдумать и ресторан , как персонажей ? Когда она спросила об этом , Филипп присел на подлокотник кожаного кресла у камина и прочел ей лекцию о важности аутентичности в литературе . Сначала Лола была заинтригована , затем заскучала , а в конце очарована – не словами Окленда , но тем , что он разговаривает с ней как с равной . Так повторялось неоднократно , но всякий раз Окленд вскакивал с места и бежал в кабинет , словно что-то вспомнив , и оттуда раздавался стук клавиш . Тогда Лола убирала мешающие пряди волос за уши и , сосредоточенно хмурясь , искала в Google нужный адрес . Но ее хватало ненадолго , и через пару минут она уже читала Perez Hilton, проверяла свой контакт на Facebook и тайком смотрела новые серии « Холмов» или видеоклипы на YouTube. В обычном офисе за подобные шалости ей бы не поздоровилось – подругу Лолы по колледжу недавно уволили с должности помощника юриста как раз за использование Интернета в личных целях, – но Филипп не возражал , видимо , счита я это частью работы своего референта. На второй день Лола нашла в YouTube клип , где девушка в шикарном свадебном платье с открытыми плечами лупит зонтиком мужчину на обочине шоссе . На заднем плане стоял белый лимузин – видимо , машина сломалась и невеста вым ещала злость на водителе. – Филипп ! – позвала Лола , заглядывая в его кабинет. Окленд , сгорбившись , что-то печатал . Длинные темные волосы почти полностью закрывали лицо. – А ? – отозвался он , отрываясь от работы и откидывая волосы назад. – Кажется , я нашла для вас полезную информацию. – Адрес «Грушевого дерева» ? – Кое-что получше. – И Лола показала ему видеоклип. – Ух ты ! – удивился Филипп. – Это что , на самом деле происходит ? – Ну конечно. – Они послушали , как невеста осыпает водителя отб орной бранью. – Вот это , я понимаю , аутентичность, – сказала Лола , садясь на свой маленький стул. – А еще такие есть ? – спросил Филипп. – Да сотни, – уверенно ответила Лола. – Хорошая работа, – с уважением сказал Филипп. Лола решила , что , несмотря на стрем ление к аутентичности , Окленд плохо знаком с реальной жизнью . Между тем ее собственная жизнь в Нью-Йорке текла совсем не так , как Лола ожидала. Вечером в субботу она ходила в клуб с двумя девушками , с которыми познакомилась в очереди на собеседование . Хотя Лола и считала их заурядными , других знакомых в Нью-Йорке у нее не было . Развлекаться в квартале Митпэкинг оказалось интересно , но унизительно . В два клуба их не пустили , но они нашли третий и встали в очередь . Сорок пять минут они стояли за натянутой по л ицейской лентой , наблюдая , как подъезжавшие на внедорожниках и лимузинах звезды беспрепятственно проходят в клуб . Девушкам оставалось лишь завистливо вздыхать , мечтая о членстве в этом эксклюзивном клубе , но зато они увидели аж шестерых знаменитостей . Оче р едь сразу зажужжала разговорами , словно гремучая змея затрясла хвостом , и все полезли за сотовыми в надежде на удачный кадр . Войдя в клуб , девушки снова ощутили разницу между собой (никем ) и звездами (всем ). Знаменитости сидели в огороженной веревочным ба р ьером эксклюзивной зоне со шкафообразными охранниками по периметру , и на столиках стояли бесчисленные бутылки с водкой и шампанским , а безымянные «пока ничто» вынужденно толпились у бара , терпя толчки от отрывавшихся на танцполе . Бармена приходилось ждать по полчаса , полученные бокалы все держали бережно и пригубливали нечасто , не зная , когда получат следующий дринк. Так жить нельзя , решила Лола и начала активнее искать способ пробиться в элиту нью-йоркского общества. Вторую рабочую среду она пролежала на д иване в гостиной , читая таблоиды . Филипп ушел в библиотеку , приказав ей вычитать сценарий на предмет опечаток. – У вас что , проверка орфографии не работает ? – удивилась Лола , когда босс протянул ей сценарий. – Я ей не доверяю, – объяснил Окленд. Лола послу шно занялась сценарием , но вспомнила , что сегодня выходят свежие таблоиды , и пошла в киоск на Юниверсити . Она обожала гулять по Пятой авеню . Проходя мимо швейцаров , она небрежно кивала им , словно уже жила в доме. Таблоиды оказались неинтересными – никто из знаменитостей не попал в реабилитационную клинику , не прибавил и не потерял несколько фунтов и ни у кого не увел мужа . Лола с раздражением отбросила наскучившие журналы , огляделась и вдруг сообразила , что Филиппа нет дома и можно разнюхать обстановку. Она подошла к стене с книжными стеллажами . Три полки занимали экземпляры «Летнего утра» на разных языках , еще одна была заставлена классикой в красивых переплетах . Филипп коллекционировал первые издания , в частности , за «Великого Гэтсби» он заплатил пять тыс я ч долларов (узнав об этом , Лола решила , что Окленд с приветом ). На нижней полке лежали подшивки старых газет и журналов . Лола взяла The New York Review of Book за февраль 1992 года , полистала и нашла отзыв о романе Филиппа «Темная звезда» . Скучища , подума л а она , кидая журнал назад . Внизу стопки она высмотрела старый Vogue. Вытянув его , Лола взглянула на обложку : сентябрь 1989 года . Внимание привлек заголовок «Молодые таланты» . «Зачем Филиппу хранить такое старье ?» – удивилась Лола и открыла журнал. Ответ на шелся на развороте , в десятистраничном фоторепортаже : молодой Филипп и совсем юная Шиффер Даймонд позируют на фоне Эйфелевой башни , кормят друг друга круассанами в уличном кафе и гуляют по парижским улицам в смокинге и вечернем платье . Материал назывался « Весна любви : обладательница „ Оскара “ актриса Шиффер Даймонд и лауреат Пулитцеровской премии писатель Филипп Окленд представляют новые парижские коллекции». Лола унесла журнал на диван и рассмотрела фотографии повнимательнее . Она понятия не имела , что у Фил иппа и Шиффер раньше был роман , и сейчас в ней проснулась ревность . За прошедшую неделю она несколько раз ощущала мимолетное влечение к Филиппу , но каждый раз ее останавливал возраст босса – все-таки двадцать лет разницы . Окленд выглядел молодо и поддержи в ал форму , ежедневно занимаясь в спортзале , да и браки пожилых знаменитостей с молодыми девушками перестали быть редкостью – взять хотя бы жену Билли Джоэла , но Лола все равно опасалась неприятного сюрприза . А вдруг у него старческие пигментные пятна или , ч его доброго , импотенция ? Но сейчас , глядя на фото в Vogue, Лола поняла , что не на шутку увлечена Оклендом , и стала придумывать , как его соблазнить. В пять часов вечера Филипп вышел из библиотеки и направился домой . Он не сомневался , что Лола уже ушла . Сего дня он снова героически удержался и не переспал с соблазнительной референткой . Лола вроде бы тоже строила ему глазки из-под пряди волос , которую имела обыкновение вытягивать и накручивать на палец , но ведь она еще совсем зеленая , хотя и разбирается в Инте р нете и знаменитостях . В ее жизни пока не случилось ничего значительного , и , честно говоря , Филипп считал молодую референтку несколько инфантильной. Поднимаясь на лифте на свой этаж , он неожиданно для себя резко нажал на кнопку девятого этажа . Шесть дверей, квартира Шиффер самая дальняя . Он прошел по коридору , вспомнив , сколько времени провел здесь и днем , и ночью , позвонил в дверь и подергал ручку . Тишина . Опять ее где-то носит . Она по-прежнему не бывает дома. Он поднялся к себе и , поворачивая ключ в замке, вздрогнул при звуке голоса Лолы : – Филипп ! В холле стоял маленький розовый чемодан лакированной кожи . Лола , сидевшая на диване в гостиной спиной ко входу , обернулась и посмотрела на него через плечо. – Вы еще здесь, – констатировал Филипп . Он удивился , но не почувствовал раздражения . Скорее наоборот. – Случилось ужасное, – произнесла Лола. – Надеюсь , вы не рассердитесь ? – Что ? – испугался Филипп , сразу подумав о сценарии . Может , снова звонила начальница киностудии ? – У меня дома отключили горячую воду. – О ! – только и смог сказать Филипп . Догадавшись о предназначении розового чемодана , он уточнил : – Вы хотите принять душ ? – Не только . Мне сообщили , что рабочие будут всю ночь менять трубы . Я чуть не оглохла от грохота. – Ну , они скоро закончат – после шес ти , я думаю. Лола покачала головой : – Мой дом не как ваш . Там квартиры сдаются , поэтому владельцы могут делать все , что хотят . И когда хотят, – подчеркнула она. – Так что вы намерены делать ? – спросил Филипп . Неужели она решила у него переночевать ? «Даже н е знаю , плохая или хорошая это идея». – Если вы не против , я посплю у вас на диване ? Только одну ночь , завтра трубы обещали починить. Филипп колебался , соображая , не выдумала ли она эти трубы . Если ремонт всего лишь предлог , надо быть дураком , чтобы выгнат ь такую красавицу. – Не против, – ответил он. – Вот и чудненько, – обрадовалась Лола , спрыгивая с дивана и хватая сумку. – Вы меня даже не заметите . Я буду сидеть на диване и смотреть телевизор . А вы работайте , если хотите , или занимайтесь , чем вам нравитс я... – Не притворяйтесь маленькой сироткой, – усмехнулся Филипп. – Я свожу вас на ужин. Пока она была в душе , он прошел в кабинет и просмотрел полученные сообщения . На некоторые нужно было ответить , но его отвлекали шум льющейся воды и фантазии об обнаженн ом девичьем теле . Он листал Variety, когда вошла Лола , все еще вытиравшая волосы полотенцем , но уже одетая в короткое платье без рукавов. Филипп закрыл ноутбук. – Свожу-ка я вас в «Никербокер» . Это здесь за углом , один из моих любимых ресторанов . Не самый модный , но еда хорошая. Чуть позже , сидя за столиком на двоих , Лола читала длинное меню , а Филипп выбирал вино. – Обычно я беру устриц и стейк, – заметил он. – Вы любите устриц ? – Обожаю, – улыбнулась Лола , откладывая меню и восторженно уставившись на босс а. – Вы когда-нибудь пробовали водку с устрицами ? Берете устрицу , кладете в бокал , заливаете водкой и добавляете соус для коктейлей . В Майами мы только это и пили. Ни разу не пробовав устрично-водочных коктейлей , Филипп не знал , как реагировать . Судя по вс ему , редкостная гадость , но для двадцатилетних – верх крутизны. – А что потом ? – спросил он наугад и нечаянно попал в точку. – Ну , мы напились, – начала Лола , поставив локти на стол. – И одна девушка – не моя подруга , но из нашей тусовки – спьяну устроила стриптиз , а рядом оказалась съемочная группа «Девушек без тормозов» . А потом клип увидел ее папаша . И взбеленился . Правда , гадость , когда старики смотрят «Девушек без тормозов» ? – Может , он прослышал , чем занималась его дочь , и решил убедиться ? Лола нахмур илась : – Ни одна нормальная девушка не признается отцу , что выделывалась голышом для Интернета . Хотя некоторые специально так поступают , чтобы вызвать интерес у парней . Им кажется , так они выглядят сексуальнее. – А вы как считаете ? – поинтересовался Филипп. – Глупости . Ну , переспит с тобой парень , а потом что ? Филипп невольно подумал , со сколькими же парнями переспала Лола. – А ты когда-нибудь это делала ? – Для «Девушек без тормозов» ? Конечно , нет . Я , может , и разделась бы для Playboy или Vanity Fair, потому что это эксклюзивные издания с фотоцензурой... Филипп , улыбаясь , отпил вина . Она явно хочет с ним переспать , иначе зачем заводить разговор о сексе и ра здевании ? Лола положительно сводит его с ума. Ангел на правом плече настойчиво напоминал Окленду , что он не должен превращать деловые отношения в личные , а дьявол на левом подзуживал : «А почему нет ? Для нее это явно не первый раз . Может , даже опыт имеется» . В качестве компромисса Окленд до неприличия затянул ужин , заказав еще бутылку вина , десерт и напитки . Когда неизбежный момент наступил и пришло время возвращаться домой , Лола встала и с третьей попытки подхватила свою сумку из змеиной кожи . Она нетвердо держалась на ногах , и Филиппу ничего не оставалось , как обнять ее за плечи . На улице она , хихикая , обняла его за талию и прижалась всем телом . Окленд сразу почувствовал , как напрягся его член. – Все было очень мило, – сказала Лола и , став серьезной , прибав ила : – Я и не знала , что в кинобизнесе трудно работать. В ресторане , разгоряченный фривольным разговором и выпитым вином , Окленд поведал восхищенно внимавшей референтке о своих проблемах с киностудией. – Ну , дело того стоит, – заявил Филипп и небрежно погл адил нежную шею Лолы. – Тебе пора ложиться спать . Я не хочу , чтобы завтра мой референт мучился похмельем. – У-у , я завтра буду никакая, – хихикнула Лола. В квартире она вновь с большой помпой удалилась в ванную переодеваться , а Филипп бросил на диван подуш ку и расстелил одеяло . Они оба прекрасно понимали , что Лола здесь спать не будет , но Филиппу хотелось соблюсти приличия . Она вышла из ванной босиком , в короткой ночной рубашечке с шелковой лентой вокруг горловины , расстегнутой как раз настолько , чтобы при о ткрыть грудь . Филипп вздохнул . Собрав всю волю , он поцеловал Лолу в лоб и пошел в свою комнату. – Спокойной ночи, – бросил он и , поборов искушение , закрыл за собой дверь. Он разделся , оставшись в одних боксерах , и лег в постель , не выключая свет . Открыв ро ман «Будденброки» , он почувствовал , что не может сосредоточиться , пока в гостиной сидит юная красавица в прозрачной ночнушке . Сведя брови , он пытался вчитаться , напоминая себе , что мисс Фэбрикан всего двадцать два года . Ну , переспит он с ней , а дальше что ? Она не сможет на него работать , если их будут связывать интимные отношения . Или сможет ? В крайнем случае он ее уволит и наймет другую помощницу . В конце концов , найти толкового референта легче , чем юную красавицу , мечтающую заняться с ним сексом. Ну и как теперь быть ? Подняться и идти к ней ? На секунду у него мелькнула тревожная мысль : что , если он ошибся ? Что , если Лола вовсе не хотела затащить его в постель и история с заменой труб в ее доме правда ? Что , если она сейчас оттолкнет его ? Вот тогда работать с ней он точно не сможет , придется увольнять . Прошла минута или две , и , к его облегчению , раздался стук в дверь. – Филипп ! – Входи, – сказал он. Дверь открылась , и Филипп поспешно сдернул очки для чтения . Притворяясь , что не хотела беспокоить босса , Лола п рижалась к дверному косяку , сцепив руки пониже живота , как маленькая девочка. – Можно мне стакан воды ? – Конечно, – ответил он. – А можете мне налить ? Я не знаю , где у вас стаканы. – Пошли. – Филипп встал с кровати и , как был , в трусах , пошел к двери. Лола уставилась на его рельефную грудь и подтянутый живот , покрытые густыми темными волосами , создававшими своеобразный узор. – Я не хотела вас беспокоить... – Никакого беспокойства, – заверил он , направляясь в кухню . Лола шла за ним по пятам . Филипп взял стак ан и наполнил его из-под крана . Обернувшись , он чуть не наткнулся на свою референтку , стоявшую почти вплотную . Он протянул ей бокал , но вдруг передумал и обнял ее за плечи. – Лола , давай перестанем притворяться. – Что вы имеете в виду ? – лукаво спросила он а , положив ладонь на густую поросль на груди Филиппа. – Ты хочешь меня ? – прошептал он. – Потому что я тебя хочу. – Конечно. – И Лола прижалась к нему , впившись в его губы долгим поцелуем . Сквозь тонкую ткань ночной рубашки он чувствовал ее твердые полные груди и даже напрягшиеся соски . Руки Филиппа проникли под ночную рубашку , скользнули по круглым бедрам и поднялись вверх к груди ; ловкие пальцы принялись играть с упругими сосками . Лола застонала и выгнулась назад , и Филипп стянул с нее кружевную рубашку. «Боже , как она красива !» – восхищенно подумал он , посадив Лолу на кухонный стол . Раздвинув ей ноги , он продолжал целовать ее в губы и медленно вести ладонь к лобку . Проникнув под трусики , тоже шелковые и кружевные , он с удивлением прислушался к ощущениям, остановился и отступил на шаг. – Нет волос ? – уточнил он. – Конечно , нет, – гордо заявила Лола , вместе с подругами раз в месяц ходившая на восковую эпиляцию. – Но зачем ? – спросил Филипп , трогая нежнейшую кожу. – Это заводит мужчин, – ответила Лола. – Так сексуальнее . Только не говори , что впервые видишь, – засмеялась она. – Мне нравится, – сказал Филипп , глядя на безволосый лобок , напоминавший ему мягких голых кошек-сфинксов . Он подхватил Лолу на руки и отнес на диван. – Какая ты красивая ! – шептал он. Положив девушку на край дивана , он раздвинул ей ноги и начал лизать красноватую кожу. – Перестань, – вдруг велела она. – Почему ? – Я этого не люблю. – Потому что никто не делал тебе этого правильно, – сказал Филипп . «Поцелуи внизу» продолжались целую вечно сть , и наконец Лола сдалась – ноги задрожали и девушка испытала бурный оргазм , после чего разрыдалась. Филипп поцеловал ее долгим глубоким поцелуем , и она ощутила собственный вкус на губах и языке . Разум подсказывал , это должно вызывать отвращение , но все оказалось вовсе не так уж плохо , словно чистое , чуть влажное белье из сушки . Она запустила пальцы в волосы Филиппа , показавшиеся мягче и тоньше ее собственных , и пристально посмотрела ему в глаза . Когда же он скажет , что любит ее ? – Ну как , понравилось ? – шепнул он. – Да, – выдохнула Лола. Окленд встал и пошел на кухню. – И все ? – спросила она со смехом , вытирая мокрые щеки. – А разве ты не хочешь... Филипп вернулся с двумя стопками водки. – Подкрепимся, – предложил он , вручая ей крошечный бокальчик. – Устр иц нет , но сойдет. – Он за руку повел Лолу в спальню , где наконец снял трусы-шорты . Пенис у него был толстый , с выпуклой веной снизу , яйца заметно раскачивались в покрытой редкими волосками розовой мошонке . Лола легла на спину , Филипп завел к груди ее сог н утые ноги и , встав на колени , резко вошел в нее . Лола приготовилась к некоторой боли , но , к удивлению , испытала лишь волну удовольствия. – Лола , Лола , Лола, – повторял он ее имя , словно в бреду . Вскоре его тело напряглось , спина выгнулась дугой , и он без с ил рухнул на партнершу . Лола обвила его руками и тихонько целовала в шею. В середине ночи Филипп разбудил ее , и они снова занялись любовью . Утром Лола проснулась , ощутив на себе чей-то пристальный взгляд. – Ну что , Лола, – сказал Филипп, – как же с тобой б ыть ? – Со мной ? – С тобой и со мной. Лоле эти слова не понравились. – Филипп, – застенчиво выдохнула она и игриво провела кончиком ногтя по пенису . В следующую секунду Филипп оказался сверху . Лола раздвинула ноги , а когда он кончил и лежал на ней , обессиле в , прошептала : – Мне кажется , я тебя люблю. Он резко поднял голову и удивленно посмотрел на нее . Затем улыбнулся и поцеловал ее в прелестный носик. – Любовь – серьезное слово , Лола. – Потянувшись , Окленд встал : – Пойду куплю чего-нибудь на завтрак . Хочешь бубликов ? Ты какие любишь ? – А какие лучшие ? Он засмеялся и снисходительно покачал головой : – Лучших не существует . Есть любимые. – А ты какие любишь ? – С кунжутом. – Тогда я тоже буду с кунжутом. Филипп натянул джинсы и , глядя на обнаженную красавицу , рас кинувшуюся на постели , улыбнулся . Хороший все-таки город Нью-Йорк , полный неожиданностей . Здесь жизнь человека может сказочно улучшиться буквально за одну ночь. Пока он ходил за бубликами , Инид Мерль , обеспокоенная подозрительными ночными звуками в квартир е племянника , решила его проведать . Она прошла через маленькую дверку в перегородке , разделявшей их террасы , и постучала в балконную дверь . Ее худшие опасения оправдались , когда на стук вышла молодая леди в футболке Филиппа на голое тело , открыла дверь и с любопытством уставилась на Инид : – Вы к кому ? Инид прошла мимо девицы в гостиную. – Филипп дома ? – Не уверена, – ответила девушка. – А вы кто ? – Сами-то вы кто ? – поинтересовалась Инид. – Я его девушка, – гордо заявила незнакомка. – Вот как ? – удивилась Инид , чуть руками не всплеснув от темпа современной жизни. – А я его тетя. – О-о ! – опешила девица. – Я не знала , что у Филиппа есть тетя. – А я не знала , что у Филиппа есть девушка, – хмыкнула Инид. – Кстати , где он ? Девица попыталась воинстве нно сложить руки на груди , но спохватилась , что на ней маловато надето. – Вышел за бубликами. – Будьте любезны передать ему , что заходила тетя. – Конечно, – пообещала Лола . Выйдя на террасу , она смотрела , как пожилая леди удалилась к себе через проем в пер егородке. Вернувшись в комнату , Лола опустилась на диван . Значит , у Филиппа есть родственница , проживающая буквально за стеной ? Этого она не ожидала . Отчего-то Лоле казалось , что звезды вроде Филиппа Окленда не имеют родни . Она машинально листала журнал , н е в силах забыть надменное выражение лица Инид , но вскоре убедила себя , что беспокоиться не о чем . Тетка совсем старая . Что она может сделать ? Глава 7 – Джеймс , что с тобой творится ? – спросила Минди Гуч на следующее утро. – Мне кажется , я не создан для славы, – признался Джеймс. – Не могу решить , что надеть. Минди перевернулась на другой бок и посмотрела на часы . Начало седьмого . «Ну что за негодяй !» – подумала она. – Нельзя ли потише ? – попросила она. – Я устаю на работе. – Это не моя вина. – Неужели ну жно так громко щелкать вешалками ? Выбирай костюм беззвучно ! – Могла бы встать и помочь мужу ! – Ты взрослый человек , Джеймс , и должен сам решить , что надеть. – Прекрасно . Пойду как обычно – в джинсах и футболке. – Надень костюм, – приказала Минди. – Я его ч етвертый месяц не вижу . В химчистке его , наверное , уже потеряли. – В голосе мужа появились обвиняющие интонации. – Что ты устраиваешь , Джеймс ? Тебя всего лишь сфотографируют. – Для рекламной кампании нового романа ! – Да кто же назначает съемку в такую рань ? – Я тебе говорил – приглашен знаменитый модный фотограф . Он свободен только с девяти до одиннадцати. – Господи Иисусе , да я сама могу тебя сфотографировать на сотовый телефон ! И прекрати шуметь , я сказала ! – потре бовала Минди. – Если я не высплюсь , с ума сойду ! «Да ты уже сошла», – со злостью подумал Джеймс , сгребая в охапку вещи из шкафа и в гневе уходя в коридор . Сегодня торжественный день . День триумфа . Почему Минди только о себе думает ? Войдя в кабинет , он брос ил одежду на стул , прямо как беспорядочная груда в тележке бездомного . Консультант Редмона по рекламе с невообразимым прозвищем Вишенка велел принести три комплекта одежды на выбор : три рубашки , три пары брюк , пару пиджаков и две пары обуви. – Но я в основ ном хожу в кроссовках Converse, – сказал Джеймс. – Надо постараться, – посерьезнел Вишенка. – Фотография станет вашим отражением. Великолепно , мрачно подумал Джеймс . На обложке читатели увидят лысеющего типа не первой молодости . Он пошел в ванную и уставил ся в зеркало . Может , пора начинать брить голову ? Но тогда он будет похож на большинство мужчин средних лет , скрывающих лысину . Кроме того , вряд ли ему пойдет лысина . Черты лица Джеймса были неправильные , а нос выглядел перебитым и неправильно сросшимся , х о тя это была фамильная черта семьи Гуч , передававшаяся из поколения в поколение . В душе Джеймс мечтал иметь неординарную , запоминающуюся внешность . Он был бы счастлив походить на погруженного в свои мысли художника слова . Гуч попробовал задумчиво прищурить с я и опустить уголки рта – получилась некрасивая гримаса . Махнув на свое отражение в зеркале , Джеймс напихал побольше одежды в тщательно сложенные запасливой Минди пакеты из Barneys и вышел в холл. На улице лил сильный дождь . Из маленьких окон его квартиры трудно было определить погоду . Иногда можно было выйти и обнаружить , что на улице просто благодать , но чаще происходило наоборот . Еще не пробило и семи часов , но у Джеймса уже возникло предчувствие , что день не задался . Он вернулся за зонтиком , но в беспо р ядке общего шкафа в холле нашелся лишь расхлябанный складной инвалид , который в открытом состоянии топорщился четырьмя голыми спицами . Джеймс обеспокоенно выглянул из подъезда на сплошную водную стену . У тротуара стоял черный внедорожник с работающим мото р ом . В холле швейцар Фриц раскатывал пластиковую ковровую дорожку . На секунду он остановился и тоже посмотрел на улицу. – Льет как из ведра, – озабоченно сказал он. – Вам нужно такси ? – Ничего , я сам, – ответил Джеймс . Он никогда не позволял вызывать для не го машину . Он знал , как швейцары относятся к Минди , и стыдился просить о том , что другие жильцы , оставлявшие хорошие чаевые , считали в порядке вещей . Если новая книга поправит его дела , на Рождество он обязательно подарит швейцарам приличную сумму. Лифт от крылся , и в холл вышла Шиффер Даймонд . Джеймс ощутил невольное восхищение – и собственную ничтожность . Волосы актрисы были собраны в «конский хвост» . На ней были блестящий зеленый тренчкот , джинсы и черные сапоги на шпильках . Шиффер не выглядела кинозвезд о й , мелькнуло в голове Джеймса , но , безусловно , выделялась из толпы . Куда бы она ни направилась , люди распознают в ней знаменитость и проводят любопытными взглядами . Джеймс не понимал , как можно выдержать постоянное внимание к своей особе . Привычка , что ли ? С другой стороны , актерами и становятся для того , чтобы на тебя глазели открыв рот. – Ужасная погода , да , Фриц ? – сказала Шиффер. – Ох , все хуже и хуже , миссис Даймонд. Джеймс вышел на улицу и остановился под навесом . Жизнь на Пятой авеню замерла : на улиц е почти не было машин и совсем не было такси. Из подъезда вышла Шиффер Даймонд. – Вам куда ехать ? – спросила она. Джеймс вздрогнул от неожиданности. – В Челси. – Мне тоже . Давайте я вас подвезу. – Нет-нет , я... – Ну-ну , не глупите . Машина студийная , а дожд ь льет как из шланга. Из дома вышел Фриц и открыл для актрисы дверцу внедорожника . Шиффер Даймонд забралась на заднее сиденье и сразу подвинулась. Джеймс покосился на Фрица , подумал : «Да какого черта !» – и сел в машину. – Сначала отвезем человека, – велела Шиффер водителю. – Вам куда ? – обратилась она к Джеймсу. – Я ... э-э ... точно не знаю. – Джеймс сунул пальцы в карман узких джинсов и с некоторым усилием извлек клочок бумаги с надписью «Индастрия-суперстудиос». – О , так нам с вами в одно место, – сообрази ла Шиффер. – Поехали, – обратилась она к водителю и , взяв сумку , извлекла из нее айфон . Джеймс сидел неподвижно , страдая от неловкости ; к счастью , между ними была консоль , до некоторой степени спасавшая положение . Под раскатистое рокотание с небес дождевы е потоки шумно низвергались в забранные решетками колодцы . Как хорошо , неожиданно для себя подумал Джеймс , никогда не волноваться по поводу такси или вынужденной поездки в метро... – Ну и погодка, – сказала Шиффер. – Удивительно ненастный август . На моей п а мяти такого дождливого лета не было . Вот жару в тридцать семь градусов помню . И снегопад на Рождество. – Правда ? – удивился Джеймс. – Теперь снег в лучшем случае идет только в январе. – Наверное , у меня остались слишком романтические воспоминания о Нью- Йорке. – Теперь у нас снега не бывает по несколько лет, – поддержал разговор Джеймс. – Глобальное потепление. «Болтаю черт-те что», – подумал он. Шиффер улыбнулась ему , и у Джеймса мелькнула мысль , уж не из тех ли она развратниц , которые не пропускают ни о дного мужчины . Он припомнил разговоры о знакомом журналисте , обычном , нормальном парне , которого известная кинодива соблазнила прямо во время интервью. – Вы муж Минди Гуч , верно ? – спросила Шиффер. – Джеймс Гуч, – представился он. Даймонд кивнула . Ей , разу меется , не было нужды называть себя. – Ваша жена... – Председатель домового комитета. – ...ведет блог, – договорила Шиффер. – Вы читаете ее блог ? – Там очень проникновенные рассуждения, – сказала Даймонд. – Вы так считаете ? – Джеймс раздраженно потер подбо родок . Даже здесь , во внедорожнике , бок о бок с кинозвездой , собираясь на фотосессию , он вынужден говорить о жене. – Я избегаю в него заглядывать, – процедил он. Шиффер кивнула . Джеймс не понял , что означал этот жест , и некоторое время они ехали в напряжен ном молчании , которое нарушила Шиффер : – Когда я сюда переехала , комитет возглавляла Инид Мерль . Тогда дом был другим . Он не казался таким ... тихим. Джеймс вздрогнул при упоминании Инид Мерль. – Инид, – повторил он. – Милейшая дама , не правда ли ? Я ее обож аю. – Я ее почти не знаю, – тщательно подбирая слова , сказал Джеймс , благоразумно стараясь избежать предательства родной супруги и охлаждения со стороны кинозвезды. – Но вы наверняка знакомы с ее племянником , Филиппом Оклендом, – настаивала Шиффер , но тут же спохватилась , подумав : «Ну вот , опять все сначала : невзначай пытаюсь выведать что-нибудь об Окленде». – Вы ведь тоже писатель ? – Мы очень разные . Окленд гораздо более ... коммерческий . Он пишет сценарии , а я занимаюсь литературной работой. – То есть прод аете по пять тысяч экземпляров, – уточнила Шиффер. Смертельно униженный , Джеймс попытался не подавать виду , что оскорблен до глубины души. – Пожалуйста , не обижайтесь. – Даймонд дотронулась до его локтя. – Я пошутила . У меня такое чувство юмора . Я уверена, что вы прекрасный писатель. Джеймс не знал , соглашаться или скромно протестовать. – Не принимайте всерьез то , что я говорю с серьезным видом , потому что я никогда ничего не говорю серьезно. Машина остановилась на красный свет . Настала очередь Джеймса найт и тему для разговора , но он ничего не мог придумать. – А что с квартирой миссис Хотон ? – поинтересовалась Шиффер. – О-о ! – с облегчением спохватился Джеймс. – Все , продали. – Да что вы ? Так быстро ? – Заседание комитета состоится на этой неделе , но жена считает , дело верное . Покупатели ей понравились . Кажется , семейная пара . Ну , естественно , с многомиллионным состоянием. – Фу , как это скучно ! – заявила Шиффер. Машина остановилась у фотостудии . В очере дной неловкий момент , когда они молча ожидали лифта , Джеймс отважился нарушить молчание : – Вы сейчас снимаетесь в фильме ? – Телесериале, – ответила Шиффер. – Никогда не думала , что буду сниматься для телевидения . Но вот так смотришь на других актрис и дума ешь : «Я что , тоже стану такой , со всеми подтяжками , усыновлениями , идиотскими откровенными автобиографиями , которые никто не читает , и бездарным мужем , который изменяет направо и налево ?» – Я уверен , что телесериалы – это сложный , ответственный труд, – пос пешил заверить Джеймс. – Ничего , я люблю работать . Недавно брала тайм-аут , так ужасно соскучилась по съемкам. Они вошли в лифт. – Это здесь снимается сериал ? – вежливо поинтересовался Джеймс. – Я приехала на фотосессию для обложки журнала . Знаете такие изд ания – для тех , кому за сорок ? – Неужели вы не волнуетесь ? – не выдержал Джеймс. – Я просто притворяюсь кем-то другим . В этом секрет любой удачной съемки. Лифт остановился , и Шиффер вышла. Через час Джеймс , покорно выдержав питательные маски и припудривани е , сидел на табурете на фоне раскатанного рулона голубой бумаги , с застывшей улыбкой на лице , напоминавшей волчий оскал. – Вы же знаменитый писатель ? – допытывался француз-фотограф , старше Гуча лет на десять , но с густой шевелюрой и юной женой , годившейся ему во внучки , о чем поведала разговорчивая визажистка. – Нет, – выдавил Джеймс. – Ну , так скоро станете, – пообещал фотограф. – Иначе ваш издатель мне бы не платил. – Он опустил фотоаппарат и позвал визажистку , мявшуюся в дальнем углу. – Он застывший , как труп . Я не могу снимать труп. – Гуч неловко улыбнулся. – Надо что-то делать . Анита , помоги ему расслабиться. Девушка подошла сзади и начала растирать ему плечи. – Не надо, – попросил Джеймс , когда длинные сильные пальцы начали массировать ему затылок. – Я женатый человек . Правда . Моей супруге это не понравится. – Что-то я не вижу здесь вашей жены, – заметила Анита. – Но она... – Ш-ш-ш... – Вижу , вы не привыкли к вниманию молодых красавиц, – сказал фотограф. – Ничего , это пройдет . К знаменитостям женщины та к и липнут. – Не будет этого, – упорствовал Джеймс. Фотограф и визажистка захохотали , и вскоре к ним присоединился весь павильон . Джеймс побагровел . Он вновь стал восьмилетним мальчиком , игравшим в команде Маленькой бейсбольной лиги и третий раз подряд про пустившим мяч между ног. – Не расстраивайся , парень, – сказал тренер , когда Джеймса под оглушительный хохот зрителей удалили с поля. – Весь фокус в самовнушении . Ты должен представить себя победителем , и тогда ты сможешь им стать. Остаток игры Джеймс проси дел на скамье со слезящимися глазами и мокрым носом (у него был аллергический ринит ), пытаясь представить , как от его удара засчитанный мяч улетает за пределы поля , однако видел одну и ту же картину – мяч предательски катится между расставленных ног и оте ц спрашивает : «Как прошло , сынок ?» – а он отвечает : «Так себе». – «Что , опять ?» – огорчается отец . «Да , пап , опять все плохо» . Уже в восемь лет Джимми Гуч понимал , что ему суждено до конца жизни остаться человеком , который не годится для игры в команде. Дже ймс поднял глаза . Фотограф прятался за своей камерой . Послышался щелчок. – Очень хорошо , Джеймс, – похвалил маэстро. – Вы сидели такой печальный , задушевный... Гуч немного воспрянул духом . У него появилась слабая надежда достойно выглядеть в амплуа маститого писателя. Вечером Шиффер снова поднялась к Филиппу , надеясь застать его дома . Потерпев неудачу , она постучалась к Инид. – Филипп ? – послышался из-за двери г олос старой леди. – Это Шиффер Даймонд. – А я-то гадала , придешь ли ты меня повидать, – сказала Инид , открывая дверь. – Как-то неловко без предлога. – Наверное , ты решила , что я уже умерла. Шиффер улыбнулась : – Ну , Филипп мне бы сказал. – Ты его видела ? – В лифте. – Безобразие . Вы даже не сходили поужинать ? – Нет. – Это все та чертова девчонка, – нахмурилась Инид. – Я знала , что это произойдет . Филипп нанял в референтки какую-то сопливую идиотку и тут же начал с ней спать. – А-а... – машинально кивнула отор опевшая Шиффер . Значит , Билли был прав . Она пожала плечами , пытаясь не выдать охватившего ее разочарования : – Ну , его уже не переделать. – Я все-таки не теряю надежды, – заметила Инид. – Может , ему на голову упадет что-нибудь тяжелое. – Вряд ли, – сказала Шиффер. – Видимо , референтка сочла его неотразимым . В этом разница между девушками и женщинами : на девушек мужские чары действуют , на женщин уже нет. – Ты тоже когда-то была увлечена Филиппом, – напомнила Инид. – Я до сих пор им увлечена, – сказала Шиффер, не желая задеть чувства старухи. – Просто немного иначе. – Она быстро сменила тему : – Я слышала , в квартире миссис Хотон новые жильцы. – Да . Не могу сказать , что я очень рада такому повороту . Это дело рук проныры Билли Личфилда. – Но Билли такой приятный человек... – Это он нашел сладкую парочку и свел их с Минди Гуч . Я хотела купить нижний этаж для Филиппа , но Минди и слышать не пожелала , зато собрала внеочередное заседание комитета , чтобы пропихнуть своих протеже . Ей больше по сердцу чужие в доме . Я встр етила ее в холле и говорю : «Минди , я знаю , чего вы добиваетесь , назначая заседание», – а она мне , будто не слыша : «Инид , вы в прошлом году три раза задерживали квартплату» . У нее зуб на Филиппа, – продолжала Инид. – Потому что Окленд – это имя , а ее муж – неудачник... – Значит , ничто не изменилось ? – Нисколько, – отозвалась Инид. – В этом-то и вся прелесть . Зато ты изменилась . С возвращением , дорогая. Через несколько дней Минди сидела в своем домашнем кабинете , просматривая бумаги супругов Райс . Один из пл юсов должности председателя домового комитета – доступ к финансовой истории всех жильцов , вселившихся за последние десять лет . По правилам полагалось оплатить пятьдесят процентов наличными , причем у кандидата должно было остаться минимум столько же на тек у щем и пенсионном счетах , в акциях и прочих активах , то есть полагалось изначально иметь всю сумму целиком . Когда сюда переезжали Минди и Джеймс , правила были другими : требовалось оплатить лишь двадцать пять процентов запрашиваемой цены и документально под т вердить наличие ликвидных активов для коммунальных платежей на пять лет вперед . Минди организовала референдум и настояла на изменениях , с пеной у рта доказывая , что дом по швам трещит от тунеядцев – «тяжелое наследие» восьмидесятых , когда в доме жили испо л нители рок-н-ролла , актеры , модели , кутюрье и всякие там приятели Энди Уорхола . Дом номер один был главной тусовкой в городе . Во время первого года пребывания Минди во главе комитета двое из старых жильцов разорились , третий умер от передозировки героина, а четвертая покончила с собой , когда заснул ее пятилетний сын . Бывшая модель , она считалась подружкой знаменитого ударника рок-группы , который женился на другой и переехал в Коннектикут , бросив ее с ребенком в двухкомнатной квартире , за которую ей нечем б ы ло платить . По словам Роберто , она наглоталась снотворного и надела на голову целлофановый пакет. – О доме судят по жильцам, – сказала Минди в своем историческом обращении к домовому комитету. – Если у нашего дома будет плохая репутация , в первую очередь п острадаем мы , потеряв в ценах на квартиры . Никто не захочет селиться в доме , где у входа постоянно дежурят полицейские машины или «скорая». – Но наши жильцы – творческие личности с интересной биографией, – возразила Инид. – В этом доме , между прочим , и дети живут, – перебила Минди , бросив на старую леди испепеляющий взгляд. – Они не должны расти в обстановке передозировок и самоубийств. – Так , может , вам лучше перебраться на Верхний Ист-Сайд ? – невозмутимо предложила Инид. – Там живут врачи , юристы и менеджеры банков . По слухам , они вообще не умирают. Но в конце концов предложение Минди было принято большинством в пять голосов против одного. – По-моему , у нас с вами совершенно разные жизненные ценности, – заявила Минди. – Не сомненно, – кивнула Инид. Инид Мерль была почти на сорок лет старше Минди , но всякий раз , общаясь с ней , Минди Гуч чувствовала себя пережитком прошлого. Вскоре Инид ушла из домового комитета . На ее место Минди назначила Марка Вейли , приятного во всех отнош ениях гея со Среднего Запада , художника-декоратора , пятнадцать лет жившего с постоянным другом и удочеренной в Техасе прелестной испанской девочкой . Все жильцы единодушно согласились , что Марк просто душка , но , что важнее , он всегда смотрел Минди в рот. На встречу с Райсами Минди решила взять Марка Вейли и Грейс Уэггинс , члена комитета с двадцатилетним стажем , которая работала в Нью-Йоркской публичной библиотеке и тихо жила в двухкомнатной квартире с двумя той-пуделями . Грейс была из тех женщин , которых жи з нь совершенно не меняет (если не считать возрастных изменений ), поэтому от нее можно было не ожидать всплеска амбиций ; все , чего ей хотелось, – чтобы жизнь текла по-прежнему. В семь часов Марк и Грейс пришли к Минди для получения предварительных указаний. – Главное , они платят наличными, – говорила Минди. – Финансово благополучная пара , стоят около сорока миллионов долларов... – А возраст ? – спросила Грейс. – Молодые , обоим чуть за тридцать. – О , а я так надеялась , что квартиру купит Джулия Робертс ... Вот б ы Джулия жила у нас ! – Даже у Джулии Робертс , наверное , не найдется двадцати миллионов долларов наличными, – сказал Марк. – Жалко , правда ? – Актрисы – плохие жилички, – фыркнула Минди. – Взять хоть Шиффер Даймонд . Ее квартира пустует годами , а как прикажет е травить в доме мышей ? Нет, – покачала она головой. – Нам нужна приличная , стабильная семья , которая будет жить здесь лет двадцать . Хватит с нас актеров , тусовщиков и прочих выскочек , которым только бы привлечь к себе внимание . Вы только вспомните , сколь к о неудобств вызвала смерть миссис Хотон ! Меньше всего нам нужно , чтобы папарацци постоянно дежурили у входа . У нас для этого швейцары есть. Райсы приехали в полвосьмого . Минди провела их в гостиную , где на диване чопорно сидели Марк и Грейс , и указала гост ям на два деревянных стула . Пол Райс оказался гораздо красивее , чем ожидала Минди Гуч, – сексуальный , с темными вьющимися волосами , при взгляде на которые ей вспомнился молодой Кэт Стивенс . Минди раздала всем маленькие бутылочки с минеральной водой и усел а сь между Марком и Грейс. – Ну что ж , начнем, – официально сказала она. Аннализа взяла Пола за руку . Они несколько раз смотрели все три уровня с риелтором Брендой Лиш . Пол Райс был очарован триплексом не меньше супруги . Их будущее было в руках троих странны х людей с ничего не выражавшими , слегка неприязненными лицами , однако Аннализа не волновалась . Ей приходилось выдерживать серьезные собеседования , участвовать в теледебатах и даже лично встречаться с президентом. – Как проходит ваш обычный день ? – спросила Минди. Взглянув на Пола , Аннализа улыбнулась : – Пол встает рано и уходит на работу . Мы решили завести детей , так что скоро , надеюсь , я буду заниматься малышом. – А вдруг ребенок станет кричать ночи напролет ? – вмешалась Грейс . У нее не было детей , и хотя она обожала чужих прелестных крошек , перспектива жить бок о бок с младенцем заставляла ее нервничать. – Надеюсь , он – или она – будет вести себя хорошо, – сказала Аннализа , стараясь обратить вопрос в шутку. – Но мы наймем няню . Сперва кормилицу. – В кварти ре , безусловно , найдется комната для кормилицы, – одобрительно закивала Грейс. – Конечно , Полу ведь тоже необходимо высыпаться. – А что вы делаете по вечерам ? – спросила Минди. – О , вечера мы проводим тихо . Пол приходит часов в девять , и мы или идем в рест оран , или ужинаем дома и ложимся спать – ему вставать в шесть утра. – У вас много друзей ? – уточнил Марк. – Нет, – ответил Пол , едва не сказав «мы не любим толпы» , но Аннализа вовремя сжала его руку. – Мы не очень жалуем компании , разве что по выходным . Иногда уезжаем на уик-энды. – Конечно , нужно выбираться из города, – понимающе кивнул Марк. – Есть ли у вас хобби , о которых нам следует знать ? – задала очередной вопрос Грейс. – Игра на музыкальных инс трументах , например ? В нашем доме правило – никакой музыки после одиннадцати вечера. Аннализа улыбнулась : – Это правило актуально скорее для эпохи джаза , а дом был простроен незадолго до ее конца – кажется , в 1927 году ? По проекту архитектора... – Она заду малась , словно вспоминая автора проекта , хотя знала ответ наизусть. – Харви Уайли Корбетта , который спроектировал большую часть Рокфеллеровского центра . Корбетта считали пророком от архитектуры , хотя его план сделать высокие тротуары в центре города так и не был осуществлен. – Потрясающе, – выдохнула Грейс. – Мне уже начинало казаться , что я одна знаю историю нашего здания. – Мы с Полом влюбились в этот дом, – сказала Аннализа, – и готовы на все , чтобы сохранить историческую целостность триплекса. – Ну что ж, – сказала Минди , переглянувшись с Марком и Грейс. – Принято единогласно ? – Члены комитета кивнули . Минди встала и пожала Райсам руки : – Добро пожаловать в наш дом. * * * – А ведь легко прошло , правда ? – радостно сказала Аннализа Полу в «линкольне» , ко гда они возвращались в гостиницу. – Да нам бы в любом случае не отказали, – засмеялся Пол. – Ты видела их комитет ? Просто цирковые уроды ! – А мне они показались вполне нормальными. – И Минди Гуч ? – саркастически спросил Пол. – Эта озлобленная карьеристка-н еудачница ? – Откуда ты знаешь ? – Я таких каждый день на работе вижу. Аннализа засмеялась : – У вас в офисе нет ни одной женщины . В вашей индустрии их вообще единицы. – Есть , есть, – отмахнулся Пол. – И все как одна – копия Минди Гуч . Высохшие пугала , всю жи знь старающиеся стать похожими на мужчин . Причем без всякого успеха, – добавил он. – Не будь так строг с людьми , Пол . Да и какая разница , мы ее , наверное , и не увидим больше. В гостиничном номере Аннализа , сидя на кровати , просматривала внутренние правила дома , которые усилиями Минди были сведены в аккуратно напечатанный подробный каталог. – Ты только послушай, – воскликнула Аннализа , пока Пол причесывался и чистил зубы ниткой. – Оказывается , у нас есть кладовая в подвале и парковка на Вашингтон-Мьюс. – Вот как ? – спросил Пол , стягивая рубашку. – А может , и нет, – заметила Аннализа , читая дальше. – Каждый год место разыгрывают в лотерею – жильцы тянут из шляпы бумажки с именами . Выигравший пользуется парковочным местом двенадцать месяцев. – Нужно будет выигр ать, – серьезно сказал Пол. – У нас же нет машины ! – Будет . С водителем. Отложив справочник , Аннализа игриво обвила ногами талию мужа. – Правда , волнующе ? – улыбнулась она. – Мы начинаем новую жизнь. Поняв , что жена хочет секса , Пол чмокнул ее в губы и сразу перешел к низу живота . Их довольно неэмоциональные занятия любовью проходили по заведенному порядку : несколько минут куннилингуса , завершавшегося оргазмом Аннализы , с последующим трехминутным половым актом . В кульминационный момент Пол напрягался всем телом , выгибая спину , и обмякал . Некоторое время он лежал , а Аннализа обнимала его , нежно гладя по спине . Через минуту Пол поднимался , шел в ванную , чтобы привести себя в порядок , надевал трусы и ложился спать . Сексуальную жизнь Райсов нельзя было на з вать яркой , но супругов все более-менее устраивало – оба разряжались . Однако в этот вечер Пол был рассеян и не мог удержать эрекцию. – Что случилось ? – приподнялась на локте Аннализа. – Ничего, – проворчал он , натянув трусы , и принялся расхаживать по комна те. – Сделать тебе минет ? – спросила она. Он отмахнулся : – У меня из головы не идет триплекс. – Я тоже о нем думаю. – И место на парковке . Почему оно разыгрывается в лотерею ? И почему только на год ? – Таковы правила. – У нас самая большая квартира в доме и соответствующие коммунальные платежи . Стало быть , нам положен приоритет. * * * Через три недели , когда все формальности были улажены и триплекс перешел к Райсам , Билли Личфилду позвонил адвокат миссис Хотон и попросил приехать к нему в контору. Поверенн ым Луизы Хотон почел бы за счастье стать любой юрист из коренных ньюйоркцев , но она предпочла уроженца Бронкса , ершистого дылду Джонни Тучина . На эту «золотую россыпь» Луиза напала на званом обеде , где Тучин правил бал как самый многообещающий молодой адв о кат , представлявший интересы Нью-Йорка в деле «город против правительства» по поводу школьного финансирования . Тучин выиграл дело , а когда миссис Хотон заключила с ним договор об оказании юридических услуг , безбедное будущее было ему обеспечено. – Среди вл астей предержащих преступников не меньше , чем в гетто, – любила повторять миссис Хотон. – Никогда не забывай , Джонни , что плохие намерения легче всего скрыть под хорошей одеждой. К радости миссис Хотон , Джонни Тучин не разбирался в моде . Впрочем , тесное об щение со сливками общества и крупные гонорары постепенно сделали его частью истеблишмента . Адвокатская контора Тучина превратилась в настоящий музей современной мебели и искусства : в приемной стояли два имсовских кресла и низкий стол , обтянутый акульей ко ж ей , а стены украшали работы Кли , де Кунинга и Дэвида Салля. – Нам нужно чаще видеться, – сказал Джонни Тучин , поднимаясь из-за массивного стола навстречу Билли. – Не в официальной обстановке , а , как раньше , на вечеринках . Жена постоянно твердит : «Мы никуда не ходим» . К сожалению , времени катастрофически не хватает . А ты все гуляешь , развлекаешься ! – О , я уже не тот, – сокрушенно вздохнул Билли , не подавая виду , как неприятны ему слова Тучина . С подобными приветствиями к нему теперь часто подходили бывшие зн акомые , которых он едва помнил и вряд ли увидит снова. – Да , все мы стареем, – поддакнул Тучин. – Мне в этом году стукнет шестьдесят. – Не будем о грустном, – прервал его Билли. – Живешь все там же ? – В начале Пятой авеню, – сообщил Билли , мечтая , чтобы Дж онни переходил уже к делу. Тучин кивнул. – Ты жил близко от миссис Хотон . Все знают , она тебя очень любила и кое-что оставила. – Джонни встал. – Она велела передать это Билли Личфилду в собственные руки , поэтому я и пригласил тебя. – Ничего- ничего , никакого беспокойства, – любезно заверил Билли. – Рад был поводу увидеться. – Ну что ж , тогда к делу, – согласился Джонни и , приоткрыв дверь , сказал секретарю : – Принесите коробку , которую миссис Хотон оставила для мистера Личфилда. – Обернувшись к Билли , Тучин добавил : – Боюсь , там негусто , учитывая размеры ее состояния. Вот это уже лишнее , подумал Билли , которого покоробило неуважение к памяти усопшей. – Я дружил с Луизой не из расчета, – твердо сказал он, – а потому , что она была замечательным че ловеком. Секретарь вошел с большой , грубо сделанной деревянной шкатулкой , которую Билли сразу узнал : она резко выделялась среди драгоценных безделушек на бюро миссис Хотон. – Как ты думаешь , она чего-нибудь стоит ? – спросил Джонни. Билли покачал головой : – Нет , это просто память . Здесь Луиза хранила свои старые украшения , подобранные к платьям. – Может , украшения чего-нибудь стоят ? – Нет , это бижутерия, – покачал головой Билли. – Но я их в любом случае не продам. Он взял шкатулку и всю дорогу в такси держал ее на коленях . Луиза Хотон всегда гордилась тем , что создала себя из ничего . «Грязные бедные фермеры из Оклахомы – вот кто мы были», – говорила она . Шкатулку подарил ей первый школьный поклонник , он смастерил ее своими руками . Уезжая из дома в семнадцать лет , Луиза взяла шкатулку с собой и довезла на перекладных до самого Китая , где три года работала в католической миссии . В 1928 году она приехала в Нью-Йорк собирать средства для миссии и познакомилась с Ричардом Стайвесантом , за которого вышла замуж , нес м отря на праведное негодование его семьи и высшего нью-йоркского общества. – Меня сочли деревенской курицей , не знающей своего места, – рассказывала Луиза в один из долгих дней , которые они с Билли проводили вместе. – И были правы – я действительно металась в поисках места в жизни . Пока человек не определится с призванием , у него , видишь ли , нет шансов добиться успеха. Дома Билли поставил шкатулку на кофейный столик , откинул крышку и извлек лежавшую сверху длинную нитку пластмассовых жемчужин . Даже в ранней молодости , не имея ни гроша , Луиза ухитрялась стильно одеваться : к своим платьям , сшитым чуть ли не из лоскутков , она подбирала украшения из стеклянных бусин , дешевого металла и перьев . На ней любая тряпка смотрелась вещью из бутика . После капитуляции нью- йоркского общества Луиза перешла с бижутерии на нечто посущественнее : ее легендарная коллекция драгоценностей хранилась в сейфе в триплексе . Но она не забывала своих корней , и самодельная шкатулка со стеклянными бусами всегда стояла на виду . В спальне , гд е можно было сплетничать без помех , они иногда затевали игру в переодевание и нацепляли на себя бижутерию из шкатулки . Вот и сейчас Билли торжественно встал и , глядя в зеркало над камином , обмотал шею пластмассовыми бусами под жемчуг и состроил жеманную гр и масу . «Ох , нет , нет ! – замахала бы руками Луиза. – В этом ты похож на Флосси Дэвис . Жемчуг не твоя история , дорогой , попробуй лучше перья». Перейдя на диван , Личфилд начал бережно выкладывать бижутерию на кофейный столик . Возраст некоторых украшений прибли жался к девяноста годам , они буквально рассыпались в руках . Билли решил обернуть каждую безделушку тонкой упаковочной бумагой и пленкой для сохранности . Он взял опустевшую шкатулку , собираясь поставить ее на бюро . Отсюда он будет любоваться ею перед сном и сразу после пробуждения и вспоминать о Луизе . Неожиданно крышка захлопнулась , пребольно ударив его по пальцам , и Билли резко наклонил ларец от себя , чтобы открыть крышку . Он никогда не видел шкатулку пустой и впервые заметил в задней стенке маленький зам о к . Неудивительно , что Луиза любила эту вещицу, – ей казалось романтичным иметь шкатулку с потайным отделением . Должно быть , самодельный ларец был настоящим кладом для умной четырнадцатилетней девушки с ярким воображением , которой в силу жизненных обстояте л ьств приходилось довольствоваться детскими сказками. Это была простая защелка из бронзы – язычок удерживался крошечной шишечкой . Билли открыл замок и , зацепив за край пилкой для ногтей , отодвинул деревянную дверцу . В потайном отделении действительно лежал бархатный серый кисет , стянутый черным шнурком . Билли успокаивал и уговаривал себя , стараясь не слишком обольщаться . Зная Луизу , можно было предположить , что в свертке окажется заячья лапка. Он ослабил шнурок и заглянул внутрь. Увиденное вызвало в нем остр ое желание резко дернуть шнурок и притвориться , что ничего не произошло . Однако любопытство пересилило , и Личфилд медленно развязал кисет . Блеснуло старинное золото , сверкнули крупные , плохо отшлифованные изумруды и рубины , а в середине радужно заиграл ог н ями огромный бриллиант грубой огранки . Сокровище как раз умещалось на ладони . Билли вспотел от волнения , к которому вскоре добавились страх и замешательство . Он подошел к окну , чтобы получше рассмотреть находку , уже не сомневаясь , что держит в руках крест Марии Кровавой. Акт второй Глава 8 Инид Мерль любила повторять , что не умеет подолгу сердиться , однако теперь в этом правиле появилось исключение . Встречая в холле Минди Гуч , Инид демонстративно отворачивалась и смотрела в другую сторону , словно проход я мимо пустого места . В курсе новостей Инид держал швейцар Роберто , который знал все обо всех в доме . Именно он сообщил Инид , что Минди купила собаку , карликового коккер-спаниеля , и что Райсам потребовалось разрешение домового комитета на установку внутри с тенных кондиционеров – просьба , в которой Минди планировала отказать . И почему , удивлялась Инид , нынешняя молодежь первым делом кидается повсюду устанавливать кондиционеры ? До примирения с Минди было далеко , но неприязнь к новым жильцам испарилась , как луж ица в августовскую жару , в основном потому , что Инид заинтриговала обладательница огненных волос Аннализа Райс . Несколько раз в день Инид наблюдала за тем , как новая соседка выходит на террасу в испачканной футболке и шортах передохнуть от распаковывания к оробок с вещами , опирается на перила в надежде ощутить освежающий ветерок , на секунду распускает «конский хвост» и тут же снова собирает волосы на макушке . Во вторник , самый жаркий день того лета , Инид передала через Роберто записку «для миссис Райс». Всег да готовый помочь , Роберто лично доставил конверт к двери триплекса и с плохо скрываемым любопытством попытался заглянуть внутрь через плечо хозяйки . Без мебели и ковров квартира казалась огромной и гулкой , как дворец , хотя Роберто удалось увидеть только х олл и часть столовой . Аннализа поблагодарила Роберто , решительно закрыла дверь и распечатала конверт . Внутри оказалась голубая визитная карточка с лаконичным золотым тиснением «Инид Мерль» , а внизу была приписка : «Пожалуйста , заходите ко мне на чай . Я дом а с трех до пяти». Аннализа тут же кинулась наводить красоту . Она тщательно подпилила ногти , вымылась со скрабом и надела бежевые брюки и белую рубашку , завязав полы на талии . Взглянув в зеркало , она осталась довольна своим видом – непринужденно , но элегант но. Квартира Инид оказалась не такой , как представляла себе Аннализа . Она ожидала увидеть обитую цветастым ситцем мебель и тяжелые портьеры , как у Луизы Хотон , а попала в музей шика семидесятых , с белым пушистым ковром в гостиной и подлинником Уорхола над камином. – У вас очень красиво, – похвалила Аннализа , поздоровавшись с Инид за руку. – Спасибо , милая . Будете «Эрл Грей» ? – О , мне можно любой. В ожидании хозяйки Аннализа присела на белый кожаный диван . Через несколько минут Инид вышла из кухни с подносом из папье-маше , который поставила на кофейный столик. – Я очень рада наконец-то с вами познакомиться, – сказала она. – Обычно я первой знакомила сь с новыми жильцами , но , к сожалению , в данном случае это оказалось невозможным. Аннализа положила в чай ложку сахара. – Все произошло так быстро, – улыбнулась она. Инид махнула рукой : – Вы тут ни при чем , это Минди Гуч спешила как на пожар . Впрочем , ее п оспешность обернулась благом : здесь никому не нужна вереница потенциальных покупателей – это добавляет работы швейцарам и беспокоит жильцов . Но ваш случай – исключение . Обычно мы рассматриваем заявления основательно , не торопясь . Одному джентльмену пришло с ь ждать целый год. Аннализа сидела с натянутой улыбкой , не зная , как реагировать . Она знала , кто такая Инид Мерль , но , учитывая ядовитые намеки на неправомерное проникновение четы Райс в славные ряды жильцов дома номер один по Пятой авеню , еще предстояло в ыяснить , друг перед ней или враг. – Это был так называемый специалист по оплодотворению, – продолжала Инид, – и мы правильно сделали , что не поторопились . Выяснилось , что он оплодотворял пациенток своей собственной спермой . Я твердила Минди Гуч , что в нем есть что-то отталкивающее , хотя и не могла объяснить , что конкретно . Минди , бедняжка , лишена интуиции , не дано ей . Она тогда сама пыталась забеременеть и думала только об этом . А когда разразился скандал , ей пришлось признать , что я была права с самого на ч ала. – Минди Гуч показалась мне довольно приятной особой, – осторожно начала Аннализа , улучив момент наконец-то поговорить о Минди . Пол чуть ли не каждый день заводил разговор о парковке на Вашингтон-Мьюс , и Аннализа решила изыскать способ сделать мужу это т подарок . Ей казалось , данный вопрос может решить Минди Гуч. – Она умеет быть приятной, – согласилась Инид , отпивая чай. – А иногда упирается как осел , она вообще твердолобая . К сожалению , ослиное упрямство не всегда приводит к желанной цели... – Инид под алась вперед и сказала , понизив голос : – Ей не хватает навыков работы с людьми. – Кажется , я понимаю , что вы имеете в виду, – отозвалась Аннализа. – С вами она поначалу будет покладистой, – заметила Инид. – Она всегда мила и любезна , пока не получит то , чт о хочет. – А что она хочет ? – поинтересовалась Аннализа. Инид вдруг рассмеялась удивительно молодым смехом. – Хороший вопрос, – сказала она. – Во-первых , ей хочется власти . А чего еще ей хочется , она и сама не знает . В этом-то и проблема с Минди – она ника к не поймет , что ей нужно . Невозможно предугадать , на чем с ней поцапаешься. – Инид налила еще чаю. – Ее супруг , Джеймс Гуч , наоборот , мягкий , как тесто . Зато у них замечательный сынишка , Сэм . Компьютерный гений – впрочем , как многие дети . От повального у в лечения компьютерами как-то даже не по себе становится , вы не находите ? – Моего мужа тоже можно назвать компьютерным гением, – пожала плечами Аннализа. – Ну конечно, – кивнула Инид. – Он же работает в сфере финансов , а там все на компьютерах. – Вообще-то о н математик. – Ах эти цифры, – подхватила Инид. – От них у меня глаза закрываются . Правда , я всего лишь глупая старуха , мало что помню из школьной премудрости . В мое время девочек не особо учили математике – так , сложение и вычитание , чтобы можно было отсч итать сдачу . А ваш муж , стало быть , преуспевает . Я слышала , он работает в хеджевом фонде ? – Да , его недавно сделали партнером, – согласилась Аннализа. – Только не спрашивайте меня , чем он занимается . Все , что я знаю, – его работа связана с алгоритмами и ры нком акций. Инид встала. – Думаю , нам пора перестать притворяться, – заявила она. – Что , простите ? – переспросила Аннализа. – Сейчас четыре часа пополудни . Я весь день работала , а вы распаковывали вещи . На улице тридцать пять градусов . Нам не чай нужен , а хороший джин с тоником. Через несколько минут Инид уже рассказывала Аннализе о бывшей владелице пентхауса. – Мужа Луиза не любила, – говорила она. – Рэндольф Хотон был негодяй . Но именно из-за этого брака они сюда и переехали . Луиза справедливо рассудила , что дважды разведенная женщина не будет принята в Верхнем Ист-Сайде , и убедила Рэндольфа перебраться на Пятую авеню . Это сочли очень богемным и оригинальным и сразу забыли , что Рэндольф – ее третий муж. – А почему его считали негодяем ? – вежливо поинтересовалась Аннализа. – О , по самым классическим причинам, – улыбнулась Инид и допила коктейль. – Он пил и изменял . Конечно , и с такими мужьями всю жизнь живут , но Рэндольф был невыносим – грубый , высокомерный , не удивлюсь , если он давал вол ю рукам . Между ними случались ужасные ссоры . Мне кажется , он ее избивал . Точно не знаю – их слуги как в рот воды набрали... – Отчего же она с ним не развелась ? – Не пришлось . Луизе повезло – Рэндольф умер. – Понятно. – В то время лекарств было куда меньше, чем сейчас, – продолжала Инид. – Он умер от сепсиса . Поехал в Южную Африку , чтобы влезть в бизнес по добыче алмазов , и , верите ли , порезал палец . По дороге в Штаты в порез попала инфекция . Домой его привезли еще живым , но через несколько дней здесь были п охороны. – Разве можно умереть от царапины на пальце ? Инид улыбнулась : – Стафилококк смертельно опасен . У нас в доме когда-то была вспышка стафилококковой инфекции – много лет назад , от чьей-то ручной черепашки . Водные твари не должны содержаться в многокв артирных домах ... В общем , Луиза получила роскошную квартиру и все деньги Рэндольфа и остаток жизни прожила свободной от брачных уз . В те времена брак считался для женщин чем-то вроде испытания . Если нашей сестре выпадало жить независимо , без матримониаль н ых осложнений , это считалось подлинным благословением. Вечером Аннализа купила бутылку вина и пиццу и устроила мужу пир на одноразовых тарелках. – У меня был невероятно насыщенный день, – оживленно говорила она , сидя по-турецки в столовой на недавно покрыт ом новым лаком паркетном полу . В лучах заходящего солнца деревянные плашки отсвечивали глубоким алым цветом , словно тлеющие в камине угли. – Я познакомилась с Инид Мерль – она пригласила меня на чай. – Она что-нибудь знает о парковке ? – Мы до этого дойдем, а пока давай по порядку. – Аннализа взяла кусок пиццы. – Сперва мы пили чай , потом джин с тоником . Оказывается , между Инид и Минди Гуч давно пробежала черная кошка . По словам Инид , чете Гуч удалось сюда пробраться только благодаря кризису на рынке недвиж и мости в начале девяностых . Тогда домовый комитет принял решение продать шесть маленьких комнат на первом этаже , где раньше располагались гардероб , комнаты для прислуги и чулан для хранения багажа – ведь это бывшая гостиница . Так вот , если бы не чужие чемо д аны , даже духу семьи Гуч здесь бы не было, – сказала Аннализа , подражая голосу Инид Мерль. – Жаль , ты ее не видел, – очень интересная женщина. – Кто ? – спросил Пол. – Инид Мерль ! Пол , ты хоть пять минут меня внимательно послушай ! Пол покорно оторвался от п иццы и заметил : – Все они интересные , а потом начинают вставлять нам палки в колеса. – Зачем ей нам мешать ? – А зачем другим лезть в наши дела ? Внизу меня подстерегла Минди Гуч и заявила , что мы не имеем права устанавливать внутристенные кондиционеры. – Не имеем права ? Чепуха, – усмехнулась Аннализа. – Но она хотя бы разговаривала вежливо ? – Что значит – вежливо ? Аннализа собрала грязные тарелки. – Ты с ней не ссорься . Инид предупреждала , что с ней бывает трудно . Но достучаться до нее можно через сына , Сэма . Он компьютерный дока – налаживает компьютеры всему дому . Напишу-ка я ему е-мейл... – Нет, – отрезал Пол. – Я не позволю какому-то мальчишке шарить в моем компьютере . Ты хоть знаешь , что у меня хранится на жестком диске ? Финансовая информация ценой в милл иарды долларов ! Это все равно что рисковать судьбой маленькой страны ! Аннализа обернулась и , нагнувшись , поцеловала мужа в лоб. – Как же мальчишки любят играть в шпионов, – усмехнулась она. – Но я говорила не о твоем компьютере , милый , а о своем. С этими с ловами она ушла в кухню . Пол чуть повысил голос : – А нельзя решить проблему старым дедовским способом ? Неужели в этом здании некому сунуть ? – Нет , Пол, – твердо сказала Аннализа. – Этого мы делать не станем . Мы не вправе ожидать особого отношения . Давай по следуем совету Инид . Мы здесь новички и должны уважать сложившиеся правила. На первом этаже , в маленькой душной кухоньке Минди Гуч резала овощи. – Пол Райс послал меня в задницу, – пожаловалась она мужу. – Вот прямо так и сказал – «Иди в задницу» ? – поразился Джеймс. – Нет , но надо было видеть его мину , когда я отказала ему в разрешении на установку внутристенных кондиционеров . Весь его вид безмолвно говорил : «Пошла ты в задницу !» – Минди , у тебя развивается паранойя, – вздохнул Джеймс. – Ничего под обного ! – обиделась Минди . Скиппи , новый обитатель квартиры , поднялся на задние лапки , передними теребя хозяйкину ногу . Минди дала ему ломтик моркови. – Нельзя давать собаке еду с нашего стола, – сделал замечание Джеймс. – Морковь полезна , от нее никто не заболеет. – Минди подхватила щенка и нежно прижала к груди. – Ты сама настояла на продаже триплекса Райсам, – напомнил Джеймс. – Вся ответственность за последствия ложится на тебя. – Не смеши людей, – резко сказала Минди , отнесла собачку к двери и выставил а на бетонную плиту их символического внутреннего дворика . Скиппи обнюхал края плиты , присел , раскорячась , и помочился. – Моя лапочка ! – умиленно воскликнула Минди. – Джеймс , ты видел ? Всего три дня у нас прожил – и уже не гадит в доме , умница моя ! – Кстат и , ты полностью несешь ответственность и за Скиппи . Я не могу тратить время на прогулки с собакой , когда вот-вот выйдет моя книга. – Джеймс еще не определился в своем отношении к щенку . Его родители считали , что только в деревне держат животных в доме. – С лушай , Джеймс , а можно , у меня будет что-нибудь свое ? – вспылила Минди. – Пусть даже совсем маленькое ? И чтобы ты не лез с критикой ? – Да пожалуйста, – махнул рукой мистер Гуч. Щенок стрелой кинулся из кухни в гостиную . Джеймс пошел за ним. – Скиппи ! – стр ого прикрикнул он. – Ко мне ! Щенок не обратил на него внимания и прошмыгнул в комнату Сэма , где с разбегу прыгнул на кровать. – Скиппи решил тебя проведать, – сказал Джеймс. – Привет , Скипстер , чувак, – рассеянно сказал Сэм , не отрываясь от монитора. – Пос мотри-ка, – обратился он к отцу. – Что там ? – спросил Джеймс. – Только что пришел е-мейл от Аннализы Райс , жены Пола Райса , с которым мать сегодня поцапалась. – Они не поцапались, – поправил сына Джеймс. – Они просто поспорили. – На этом Гуч ушел в свой те сный кабинет и закрыл дверь . В узкое высокое оконце был встроен кондиционер , издававший гнусавый звук , как ребенок с заложенным носом . Джеймс взял стул и сел под тепловатый воздушный поток , желая остыть. «Тинк-тинк-тинк», – раздавалось наверху . В восемь у тра Инид Мерль вышла на террасу посмотреть , что происходит ; от увиденной картины у нее сразу же испортилось настроение . Снаружи возводили леса – Райсы начали ремонт . К вечеру все будет готово , но это лишь подготовка . Когда начнутся внутренние работы , како ф ония дрелей , шлифовальной машинки и молотков будет длиться неделями . Ничего не поделаешь , у Райсов есть право ремонтировать квартиру . До сих пор они неукоснительно соблюдали правила дома , в частности разослали уведомления другим жильцам , сообщая о начале р абот и примерной продолжительности ремонта . В квартире планировалось заменить трубы и протянуть новую проводку для стиральной машины , сушки , кухонной техники ресторанного уровня и , согласно всезнающему Роберто , «компьютерного оборудования высокой мощности » . Минди выиграла первый раунд борьбы с кондиционерами , но Райсы сдаваться не собирались . Сэм похвастался , что Аннализа наняла его для создания веб-сайта фонда Царь Давид , оплачивающего уроки музыки и рисования для детей из неимущих семей . Инид была знаком а с благотворительной деятельностью Сэнди и Конни Брюэр . В прошлом году на праздничном вечере им , по слухам , удалось собрать двадцать миллионов долларов на специально устроенном аукционе : владельцы и совладельцы хеджевых фондов из кожи вон лезли , чтобы пер е купить друг у друга лоты вроде живого концерта Эрика Клэптона . Значит , Аннализа прокладывает себе путь в новое общество , подумала Инид . Осень будет хлопотной и шумной. В соседней квартире стук молотков разбудил Филиппа и Лолу. – Что это за грохот ? – каприз но пожаловалась Лола , зажимая уши. – Если он не прекратится , я на стенку полезу ! Филипп повернулся к ней , думая , как мало это похоже на первые пробуждения рядом с новой любовью , когда ты не в силах поверить своему счастью. – Сейчас ты перестанешь его замеч ать, – пообещал он , начиная ласкать ее соски . Груди у Лолы были твердыми из-за имплантатов , которые она получила в подарок от любящих родителей на восемнадцатилетие – традиция , грозящая превратиться в обязательный ритуал прощания с детством . По этому пово д у устроили грандиозную вечеринку у бассейна , Лола гордо выставила новую грудь на обозрение одноклассникам. Но сейчас Лола оттолкнула руку Филиппа. – Я не могу сосредоточиться, – сухо сказала она. – Эти гады прямо по голове барабанят ! Филипп поморщился . Они были любовниками всего лишь месяц , но Окленд начал уставать от преувеличенного внимания Лолы ко всякого рода недомоганиям , как реальным , так и воображаемым . У нее часто «раскалывалась голова» , или она «падала от усталости» , или отче г о-то «ныл большой палец руки» . «Меньше эсэмэс надо набирать», – сказал тогда Филипп . Лекарство от всех ее хворей было универсальным – отдых или просмотр телевизора , причем желательно в его квартире , на что Филипп совсем не возражал – подобное лечение обыч н о заканчивалось сексом. – Похоже , у тебя похмелье , малышка, – сказал Окленд , целуя Лолу в лоб . Он выбрался из постели и пошел в ванную. – Хочешь аспирина ? – А посильнее ничего нет ? Викодина ? – Нет, – ответил Филипп , в который раз поразившись заморочкам мол одого поколения . Лола была ребенком фармакологии , привыкшим к изобилию лекарств от всего , что могло болеть. – Разве у тебя ничего нет с собой ? – Он уже знал , что Лола не выходит из дома без пачки таблеток , в которой , в частности , есть ксанакс , амбиен и ри т алин . « “ Долина кукол ” , новая серия», – как-то укоризненно сказал он . «Чепуха, – отрезала тогда Лола, – эти лекарства даже детям выписывают . А в „ Долине кукол “ женщины были наркоманками ?» Она передернула плечами , словно от ужаса . Теперь же она сказала : – А, надо посмотреть. – И переползла на другую сторону кровати , соблазнительно свесившись с края и водя рукой в поисках сумки из змеиной кожи . Подтащив ее к себе , она начала рыться в обширных сумкиных недрах. Вид юного обнаженного тела , покрытого бронзовым заг аром (из баллончика ) и прелестно сложенного (Лола скрыла , что делала еще и липосакцию на животе и бедрах ), наполнял Окленда экстазом . С появлением Лолы к нему вернулась удача . Киностудия с восторгом приняла новый вариант «Подружек невесты» – начало съемок назначили на январь , а агент достал для него заказ на сценарий исторического фильма о малоизвестных страницах биографии Марии Кровавой , с гонораром в миллион долларов. – Ну , поперло тебе , бэби, – восхитился агент , сообщив новость. – Чую , дело пахнет «Оскар ом». Этот разговор состоялся накануне : на радостях Филипп повел Лолу в «Уэверли инн» . В тот вечер в ресторане яблоку негде было упасть – за столиками сидели знаменитости , в одиночестве или с друзьями . К их столу тут же начали подсаживаться жизнерадостные г ламурные персонажи ; те , кому не хватило места , смотрели на них с завистью . Лола представлялась как референтка Филиппа Окленда – обладательница неоценимых достоинств , добавлял тот . Филипп называл Лолу своей музой и , у всех на виду , брал ее за руку и подолг у задерживал в своей . Они пили красное вино бутылку за бутылкой и наконец , спотыкаясь , добрели до дома в два часа туманной , душной ночи ; в рассеянном , смягченном свете фонарей Виллидж казался картиной эпохи Ренессанса. – Вставай , соня, – сказал Филипп , подх одя к кровати с двумя таблетками аспирина. Лола , лежа в позе эмбриона , из-под простыни протянула руку за таблеткой. – Можно мне сегодня полежать ? – попросила она , нежно смотря на Филиппа. – У меня так болит голова... – Нет , работа ждать не будет . Мне нужно писать , а тебе – идти в библиотеку. – Неужели ты не можешь взять выходной ? Нельзя же сразу садиться за сценарий ! Тебе полагаются две недели отпуска , я точно знаю, – капризничала Лола , садясь в постели. – Пробежимся по магазинам , сходим в Barneys на Мэдисо н-авеню... – Ну уж нет, – весело сказал Окленд . Мелкие изменения в «Подружек невесты» придется вносить до самого начала съемок , и черновик сценария о Марии Кровавой нужно представить к декабрю . Исторические фильмы о королевских особах – последний писк моды , и руководство киностудии хочет приступить к съемкам как можно быстрее. – Мне необходима информация, – продолжал он , игриво потянув Лолу за палец ноги. – Я закажу книги на Amazon.com и останусь с тобой на весь день. – Тогда я точно ничего не сделаю , поэто му это не обсуждается. – Филипп натянул джинсы и футболку. – Схожу за бубликами . Тебе что-нибудь принести ? – Да , возьми мне минеральную воду «Вита» с зеленым чаем и яблоком . Только не перепутай , я терпеть не могу с манго , в нем масса калорий . И купи мне мо роженое «Сникерс» , я есть хочу. Филипп только покачал головой – завтракать сладким батончиком ! На тротуаре он чуть не столкнулся с Шиффер Даймонд , которой как раз помогали выйти из белого грузового фургона. – Привет ! – воскликнул он. – Ты в хорошем настрое нии, – отметила Шиффер , целуя его в щеку. – Взял вчера заказ на сценарий о Марии Кровавой . Играть будешь ты. – Ты видишь меня в роли коктейля ? – Да не коктейля , королевы ! Старшей дочери Генриха Восьмого . Соглашайся, – настаивал Филипп. – Будешь рубить всем головы. – А в конце голову отрубят мне ? Нет уж , спасибо, – сказала Шиффер , направляясь ко входу. – И так всю ночь снималась на Мэдисон-авеню в чертовой церкви без кондиционера , так что сыта католиками по горло. – Я серьезно ! – Филипп вдруг сообразил , что Шиффер идеально подходит на роль королевы. – Обещай хотя бы подумать ! Лично принесу тебе готовый сценарий на подносе с бутылкой Cristal и банкой черной икры ! – Только не Cristal, юноша . Принесешь двухлитровую Grande Dame, тогда подумаю, – бросила Шиффер че рез плечо , не замедляя шага . «Вечно она уходит от меня», – подумал Филипп . Хватаясь за соломинку , он спросил , какие у нее планы. – Спать, – блаженно протянула она. – У меня съемка в шесть вечера. – Ну , тогда до скорого, – сказал Филипп и пошел по своим дел ам . Вот поэтому у них с Шиффер ничего и не сложилось : ей вечно было не до него . Было и будет . В этом Лола выгодно отличалась от Шиффер Даймонд – она всегда была под рукой. Наверху , в квартире Окленда , Лола с трудом встала с постели и прошлепала на кухню . У нее мелькнула мысль удивить Филиппа горячим кофе , но когда она увидела пакет с кофейными зернами рядом с маленькой кофемолкой , то раздумала – слишком много хлопот . Зайдя в ванную , она тщательно почистила зубы и улыбнулась , проверяя белизну улыбки . Вспомнив о предстоящем походе в библиотеку на Сорок второй улице по жаре , Лола ощутила раздражение : обязанности референтки ей уже изрядно надоели . Зачем ей теперь вообще работать ? «Обязательно уволюсь, – решила Лола, – как только мы поженимся» . Пока она не помолвлена , Битель не разрешит дочери болтаться в Нью-Йорке без работы – что подумают люди ? Плывя в прихотливом потоке своих безалаберных мыслей , Лола сообразила – без этой долж н ости она не познакомилась бы с Филиппом и не стала бы его музой . Роль музы известного писателя казалась ей очень романтичной : творческие люди обычно влюбляются в своих вдохновительниц , женятся на них и обзаводятся прелестными детьми. Обладая безошибочным и нстинктом в отношении социального статуса и круга общения , Лола уже поняла , что в мире Филиппа должности штатной музы недостаточно . Одно дело – общаться со знаменитостями , совсем другое – стать среди них своей . Ей вспомнилась вчерашняя стычка с известным а ктером , подсевшим вчера к их столику . Пик его известности пришелся на время , когда Лола еще не родилась . Конечно же , она не знала , как его зовут и в каких фильмах он играл , но присутствующие относились к нему с огромным пиететом , ловя каждое слово , словно перед ними сидел сам Иисус , так что Лола решила не выделяться . Волею случая актер сидел рядом с ней , и когда он закончил длинный монолог о невыразимой красоте фильмов семидесятых , Лола прощебетала : – А вы давно живете в Нью-Йорке ? Он очень медленно поверну л голову и уставился на Лолу . Лола даже задалась вопросом , не хотел ли он запугать ее . Она и глазом не моргнула . Если актер думал усмирить взглядом Лолу Фэбрикан , пусть на ходу меняет планы. – Ты кто ? – спросил он , передразнив ее интонацию. – Только не ври , что актриса. – Я референт Филиппа Окленда, – ответила она резким тоном , обычно заставлявшим стушеваться назойливых незнакомцев . Но актер перевел взгляд на Филиппа , снова на Лолу и ухмыльнулся. – Референт ? – фыркнул он. – Ой , забыл представиться : Санта-Кл аус ! Оглушительный взрыв смеха за столом привлек всеобщее внимание . Понимая , что сейчас не время для демонстрации оскорбленной гордости , Лола игриво засмеялась вместе со всеми , но про себя решила – это слишком , она не привыкла к такому обращению . В этот ра з она не станет устраивать скандал и ставить нахала на место , но только в этот . Она твердо решила прибрать Филиппа к рукам , но дело требовало тщательной подготовки . Жаловаться мужчине на его друзей – гиблое дело . Это может задеть его чувства , и девушка бу д ет вызывать у него негативные эмоции. Значит , подумала она , нужно придумать какое-нибудь средство , чтобы тебя воспринимали всерьез . Мужчина не женится на девушке с репутацией дурочки ; если вдуматься , библиотека не так уж плоха. Однако , когда Филипп вернулс я , он увидел , что Лола снова улеглась в постель и притворяется крепко спящей . Он прошел в кабинет и быстро набрал пять страниц сценария . Из комнаты доносилось негромкое похрапывание . Она такая естественная , умилился он . Перечитав готовые страницы , которые оказались превосходными , он решил , что Лола – его талисман. Интерьер в квартире Райсов постепенно начал вырисовываться . В долго пустовавшей столовой появились изысканно-вычурный стол и шесть стульев в стиле королевы Анны , которые Билли удалось , как по вол шебству , достать с частного склада приятеля в Верхнем Ист-Сайде . Стол одолжили на время , пока Райсы не подберут что-то лучшее (то есть большее ); сейчас он был завален книгами по декору , образцами тканей и красок и распечатками с разных мебельных сайтов . В з глянув на стол , Аннализа улыбнулась , вспоминая разговор с Личфилдом несколько недель назад. – Дорогая моя, – пожурил он Аннализу , когда она проговорилась , что не хочет отказываться от своего призвания – юриспруденции. – Как вы собираетесь управляться на дв ух работах ? – Не поняла. – У вас уже есть работа, – наставительно сказал Билли. – Отныне вашей профессией стала супружеская жизнь . Это даже больше чем работа, – добавил он, – это карьера . Ваш муж зарабатывает деньги , вы создаете атмосферу . А это потребует немалых усилий , уверяю вас . Каждое утро вы будете заниматься йогой – не просто с целью хорошо выглядеть , но чтобы привить себе выносливость . Затем вы оденетесь , уточните расписание дел на день и разошлете необходимые е-мейлы . Потом вы зайдете на благотвор и тельную выставку , или к арт-дилеру , или к именитому фотографу . После ленча вас ожидают встречи с декораторами , обслуживающими мероприятия компаниями и стилистами . Вам предстоит подкрашивать волосы дважды в месяц , ходить на укладку трижды в неделю и пользо в аться услугами визажиста . Вы будете заказывать индивидуальные экскурсии по музеям и читать , смею надеяться , три газеты в день : The New York Times, The New York Post и The Wall Street Journal. Вечер вы встретите во всеоружии и посетите две-три коктейльных в ечеринки и ужин . На официальных мероприятиях следует появляться в вечерних платьях и ни в коем случае не надевать один наряд дважды . Вам придется планировать отпуск и поездки по выходным . Возможно , вы купите коттедж за городом , где тоже придется все орган и зовать и обставить . Вы познакомитесь с нужными людьми и научитесь их обхаживать в утонченной и одновременно бесстыдной манере . А потом , дорогая , у вас родятся дети . В общем , миссис Райс, – заключил Билли, – принимайтесь за работу. Очень скоро Аннализе и вп равду пришлось засучить рукава . Каждая мелочь требовала внимания : вручную изготовленная в Южной Каролине плитка для ванной комнаты , подходящая к мраморным полам (в квартире было пять ванных комнат , и все были оформлены в разном стиле ), ковры , замена окон, даже дверные ручки . Большую часть дня Аннализа проводила в мебельных салонах Восточной и Западной Двадцатых улиц , а предстояло еще разведать антикварные магазины на Мэдисон-авеню и посетить аукционы . Ремонт в триплексе продолжался . Помещения одно за други м разбирали , обдирали , меняли проводку , шпаклевали и снова собирали . Первый месяц Аннализа и Пол кочевали из комнаты в комнату на надувном матрасе , освобождая строителям место , но сейчас спальня была уже закончена , и Аннализа , по выражению Билли , «начала с о бирать себе какой-никакой гардероб». Интерком зажужжал ровно в полдень. – К вам пришли, – сообщил швейцар Фриц. – Кто ? – спросила Аннализа , но Фриц уже отключился . Интерком находился в кухне , на первом уровне квартиры . Пробежав через почти пустую гостиную, миссис Райс кинулась по лестнице в спальню , где попыталась в ускоренном темпе закончить процедуру одевания. – Мария ! – позвала она , высовывая голову из двери спальни , прислушиваясь к доносившимся из соседней комнаты шорохам. – Да , миссис Райс ? – отозвалас ь Мария , выходя в коридор . В обязанности нанятой через агентство домработницы входило готовить , убирать , выполнять поручения и даже выгуливать собаку , если бы у Райсов был друг человека , но Аннализа с непривычки не решалась давать Марии задания , не имея о п ыта общения с проживающей в доме прислугой. – Ко мне кто-то пришел , уже поднимается, – на ходу объясняла Аннализа. – Наверное , это Билли Личфилд . Вы не могли бы открыть ему дверь ? Через спальню она прошла в гардеробную . Как говорил Билли , «гардероб – это н е шкаф , а его содержимое» . По словам Личфилда , Аннализе предстояло обзавестись десятками туфель , сумок , ремней , джинсов , белых блузок , а также костюмами для деловых обедов , коктейльными и вечерними платьями , одеждой для отдыха как в горах , так и на остров а х и экипировкой для всех мыслимых и немыслимых видов спорта : гольфа , тенниса , верховой езды , парасейлинга Полет на парашюте за буксирующим его катером или яхтой. , скалолазания , рафтинга и даже хоккея . О составлении гардероба Билли договорился с известн ой стилисткой Норин Нортон , которая сама выбирала клиентам одежду и приносила на дом . Норин была занята по горло и назначила новой клиентке встречу лишь через две недели , но Билли был в восторге . «Норин как эксклюзивный пластический хирург : запись за полг о да , и это только на консультацию !» Тем временем одна из шести помощниц Норин подобрала Аннализе кое-что на первое время : на нижней полке выстроились в ряд несколько обувных коробок с фотографией каждой пары , наклеенной на крышку . Аннализа выбрала шикарные черные туфли на шпильках . Она терпеть не могла днем ходить на каблуках , но Билли настаивал , что это необходимо. – Люди хотят увидеть Аннализу Райс , так покажите им Аннализу Райс. – Но кто же эта Аннализа Райс ? – шутливо спросила она. – А вот это , моя дорог ая , мы и собираемся узнать . Интересно , правда ? Однако сейчас пришел не Билли Личфилд , а специалист по аквариумам . Аннализа провела его наверх , в бальный зал , с сожалением бросив взгляд на итальянскую причудливо расписанную люстру – на воздушных розовых облаках сидели пухлые херувимы . Когда выдавалась с вободная минутка , Аннализа поднималась сюда передохнуть . Она ложилась на пол , выбрав солнечное пятно побольше , и чувствовала , что больше ей от жизни ничего не нужно . Но Пол объявил верхний уровень своей приватной территорией и планировал устроить в бально м зале «генеральный штаб» , откуда , подтрунивала Аннализа , он будет править миром . Стекла в балконных дверях он планировал заменить специальным новым электрическим компаундом , который за долю секунды становится непрозрачным , стоит лишь нажать кнопку . Это по з волит пресечь попытки сфотографировать комнату или находящихся в ней людей – например , длиннофокусным объективом с вертолета . Над камином появится трехмерный экран . На крыше специальная антенна будет фиксировать звонки по мобильной и спутниковой связи . Зд е сь же разместится огромный аквариум , сделанный по последнему слову техники , и Пол сможет любоваться коллекцией редких и дорогих рыб (таким вот новым хобби обзавелся мистер Райс ). Аннализе до слез жалко было разрушать бальный зал , но Пол не желал ничего сл у шать. – С остальными помещениями делай что хочешь, – заявил он. – А эта комната моя. Аквариумный специалист начал измерять и записывать , попутно интересуясь у хозяйки напряжением в электрической сети и возможностью укрепить полы , чтобы перекрытия выдержали вес аквариума . Аннализа отвечала как могла , но в конце концов позорно сбежала вниз. Пришел Билли Личфилд , и через пять минут они сидели на заднем сиденье новенького «линкольна» , направлявшегося в центр. – У меня для вас приятный сюрприз , дорогая, – сказал он. – Мне показалось , что после хлопот с мебелью вам захочется переключиться . Сегодня мы посмотрим предметы искусства . Вчера вечером меня посетила блестящая идея, – он сделал паузу, – для вас я считаю подходящим феминистское искусство. – Понятно. – Вы же феминистка ? – Конечно, – невозмутимо ответила Аннализа. – Впрочем , это не имеет значения . Я , например , позволю себе усомниться , что вы поклонница кубизма . Но подумайте , сколько сейчас стоят кубисты, – это же недоступные цены ! – Не для Пола, – отмахнулась А ннализа. – Даже для Пола, – настаивал Билли. – Кубизм по карману только мультимиллиардерам , а вы с Полом пока принадлежите к категории мультимиллионеров . В любом случае кубизм – это не шикарно . Не очень подходит для молодых супругов . Будущее за феминистски м искусством : оно вот-вот войдет в моду , а пока большинство лучших работ можно приобрести за умеренные деньги . Сегодня мы посмотрим фотографию . Автопортрет художницы , нянчащей своего ребенка . Восхитительная эпатажность ! Поразительные краски ! И никто пока н е перебил цену. – А мне казалось , это хорошо , когда покупатели дерутся из-за произведения, – нерешительно сказала Аннализа. – Список желающих – это замечательно, – согласился Билли. – Особенно если туда трудно попасть и нужно платить наличными за картину , которую вы никогда не видели . Со временем мы дойдем до этого . А сейчас нам нужны одно-два эффектных произведения , которые вырастут в цене. – Билли, – начала Аннализа. – А что вы с этого будете иметь ? – Удовольствие, – улыбнулся Билли . Повернувшись к Аннали зе , он похлопал ее по руке : – Не стоит обо мне беспокоиться , дорогая . Я эстет . Если бы я мог провести остаток жизни в любовании произведениями искусства , я был бы счастлив . Каждая работа уникальна , сделана художником с неповторимым мировоззрением и складо м ума . В нашем промышленном мире единственное утешение – это искусство. – Я не об этом спрашиваю, – заметила Аннализа. – Как вам платят ? Билли улыбнулся : – Дорогая , я не обсуждаю мои финансовые дела. Аннализа уже несколько раз поднимала этот вопрос , но всяк ий раз Личфилд менял тему. – Мне нужно знать , Билли , а то несправедливо получается – вы тратите на меня столько времени ! Всякий труд должен быть оплачен. – За произведения искусства я получаю два процента комиссионных . От дилера. – Билли недовольно поджал губы. Аннализа вздохнула с облегчением . Билли однажды упомянул миллионную сделку , в которой выступал посредником , и Аннализа тут же подсчитала , что ему перепало двадцать тысяч долларов. – Вы , должно быть , купаетесь в деньгах, – пошутила она. – Дорогая моя, – с чувством сказал Билли. – У меня едва хватает средств жить на Манхэттене. В галерее Билли немного отошел от стены с экспозицией , скрестил руки на груди и медленно , одобрительно кивнул. – Очень современная , но композиция классическая – мать и дитя, – ва жно сказал он. Фотография стоила сто тысяч . Аннализа с чувством невольной вины – ей до сих пор было немного неловко от их огромного состояния – купила автопортрет по карте «Мастеркард» , с помощью которой , по словам Билли , совершаются все крупные покупки – ради бонуса в виде частично оплаченных авиабилетов . Скидки на перелеты обладателям «Мастеркард» были абсолютно не нужны – большинство из них летали частными самолетами . Тем не менее , отъезжая от галереи с фотографией , аккуратно завернутой во вспененную пл е нку и уложенной в багажник лимузина , Аннализа напомнила себе , что теперь в карман Билли попадет две тысячи долларов . Это было самое меньшее , что она могла для него сделать. Сидя за длинным столом у окна в «Старбаксе» , Лола продиралась через убористый текс т распечатки из Интернета . В библиотеку она так и не пошла ; по мнению Лолы , это в любом случае означало бы потерю времени – в Интернете предостаточно информации . Поправив небрежным жестом очки , Лола приготовилась читать . По пути в «Старбакс» она для солид н ости купила очки в черной оправе . Уловка явно помогала : пока Лола читала о Марии Кровавой и ее фанатичной приверженности католицизму , напротив уселся молодой рыжий хлюпик , открыл ноутбук и принялся что-то печатать , то и дело бросая в ее сторону заинтересо в анные взгляды . Лола игнорировала заигрывания , опустив голову и притворившись поглощенной чтением . В статье говорилось , что королева Мария , которую современники описывали как «хрупкую и болезненную» , что в переводе Лолы на современный английский означало « х илую анорексичку» , была своего рода средневековой законодательницей мод . Королева всегда появлялась на людях увешанная драгоценностями стоимостью в миллионы долларов , дабы служить наглядным напоминанием о могуществе и богатстве католической церкви . Лола п о дняла голову , осмысливая новую информацию , и встретилась с нескромным взглядом рыжего незнакомца . Она опустила глаза и некоторое время читала , но любопытство взяло верх и ее предположение оправдалось : владелец ноутбука не сводил с нее глаз . Несмотря на св е тло-рыжие волосы и веснушки , парень выглядел не таким некрасивым , как показалось вначале . Наконец он нарушил молчание : – Ты хоть в курсе , что они мужские ? – Что ? – опешила Лола , уколов нахала взглядом. – Твои очки, – пояснил ботаник. – Оправа- то мужская . Неужели еще и с простыми стеклами ? – Еще чего, – возмутилась Лола. – Они с диоптриями. Наглец саркастически кивнул : – Может , у тебя и рецепт имеется ? Или ты их для солидности нацепила ? – Не твое дело, – зло отрезала Лола. – Ты что , на неприятно сти нарываешься ? – Сейчас все девушки очки носят, – ничуть не смутившись , продолжал юнец. – Сразу видно , что для понта . Прямо все слепые в двадцать два года . Очки – это для стариков . Словом , очередной обман со стороны женского пола. Лола откинулась на спин ку стула. – И что с того ? – Вот я и заинтересовался – ты тоже фальшивая , как остальные ? Выглядишь фальшивкой , но можешь оказаться и настоящей. – Тебе-то что ? – Да вот подумал , что ты симпатичная, – усмехнулся рыжий. – Может , скажешь свое имя , а я оставлю т ебе послание на Facebook? Лола улыбнулась с холодным превосходством : – Спасибо , у меня уже есть бойфренд. – А кто сказал , что я набиваюсь тебе в дружки ? Господи , как же девицы в Нью-Йорке любят задирать нос ! – Ты просто жалок, – бросила Лола. – На себя пос мотри, – сказал он. – Сидишь в «Старбаксе» в дизайнерском прикиде , с укладкой и искусственным загаром ... Скорее всего City Sun в аэрозоле . Только он дает такой бронзовый оттенок. Лола удивилась , что такое ничтожество хорошо разбирается в разновидностях авт озагара. – А сам-то ходишь в клетчатых штанах ! – уничижительно бросила она. – Винтажная вещь, – сообщил рыжий. – Это большая разница. Лола собрала листки и встала. – Уходишь ? – огорчился юнец. – Так скоро ? – Он встал , запустил пальцы в задний карман безобр азных клетчатых штанов – даже не шотландка от Burberry, с отвращением подумала Лола – и выудил визитную карточку . «Тайер Кор», – прочитала Лола . В правом нижнем углу был указан телефон с кодом двести двенадцать. – Теперь , когда ты знаешь мое имя , скажи св о е ! – попросил он. – С какой стати ? – фыркнула Лола. – Нью-Йорк – коварный город, – сказал Тайер Кор. – А я здешний джокер. Глава 9 Несколько недель спустя Джеймс Гуч сидел в кабинете своего издателя. – Книги теперь как фильмы, – размышлял Редмон Ричардли , пренебрежительно махнув рукой. – Делаешь масштабную рекламу , и первую неделю продажи идут прекрасно , а затем начинается спад . Нет хорошего разгона . Все изменилось . Читателям каждую неделю подавай что-нибудь новенькое . Опять же крупные корпорации интересует только чистая прибыль . Они пытаются диктовать издателям , сколько новых книг выпускать в год, – создают , понимаешь , видимость бурной деятельности , чтобы оправдать свое существование . Это чудовищно – корпорации контролируют тво р чество ! Хуже правительственной пропаганды. – Угу, – согласился Джеймс , тоскливо оглядывая новый офис Редмона . Прежде издательство размещалось в таунхаусе в Уэст-Виллидже , а просторный кабинет директора был завален рукописями , книгами и устлан старыми восто чными коврами , привезенными Редмоном из дома бабушки-южанки . В углу стоял мягкий желтый диван для посетителей , на котором Джеймс провел немало времени , листая журналы и глазея на симпатичных девушек , мелькавших в приемной . Редмон тогда считался чуть ли не флагманом книжной индустрии : он издавал новых авторов – острые , подчас скандальные произведения . Ричардли обладал потрясающей профессиональной интуицией – писатели , с которыми он заключал контракты , впоследствии становились культовыми . Редмон Ричардли был воплощением надежности и незыблемости книгоиздания вплоть до 1998 года , когда Интернет начал брать верх. Джеймс смотрел мимо Редмона , в большое панорамное окно . Из кабинета открывался красивый вид на Гудзон , но это не спасало холодное , безликое помещение. – Издаем исключительно развлекательное чтиво, – продолжал Редмон , верный неистребимой привычке разглагольствовать на пустом месте , что раздраженно отметил про себя Джеймс. – Взять хотя бы Окленда . Он давно уже не в первой когорте , но его все равно раскупа ю т , хотя и меньше . И так со всеми. – Редмон патетически воздел руки : – Искусства больше нет ! Литература , прежде вид искусства , перестала им быть . Хорошая книга , плохая – никого не волнует , главное – тема . «Это о чем ?» – спрашивают читатели . «Какая разница ? » – отвечаю я . О жизни . Все великие книги объединяет общая тема – жизнь . Но люди разучились это понимать , им тему подавай . Если книга о модных туфлях или похищенных младенцах , все кинутся ее читать . Но мы не станем потакать вкусам толпы , Джеймс . Мы не смож е м , даже если захотим. – Разумеется , нет, – поддакнул Гуч. – Конечно , нет, – повторил Ричардли. – Но я пытаюсь сказать о другом . Безусловно , ты написал прекрасную книгу , Джеймс , актуальный роман , но я не хочу тебя разочаровывать . Мы наверняка создадим сенса цию , но сколько мы продержимся на этой волне... – Меня это не интересует, – перебил Гуч. – Я писал ее не для того , чтобы продать побольше экземпляров . Я просто хотел рассказать эту историю... – «И я не опущусь до твоего цинизма», – чуть не добавил он вслух. – Публика не дура , Редмон . Хорошая книга найдет своего читателя. – В его голосе послышались упрямые нотки. – Не хочу разбить тебе сердце, – повторил Редмон. – Мне скоро пятьдесят, – сказал Джеймс. – За последние сорок лет с моим сердцем ничего такого не случалось. – Это хорошо, – медленно проговорил Редмон. – Это очень хорошо . Мы с твоим агентом договорились , что я сам тебе скажу . Я предлагаю тебе аванс в миллион долларов за следующую книгу , Джеймс . Корпорации , они ведь , с одной стороны , зло , а с другой – благо . У них есть деньги , и я их трачу. От изумления Гуч не мог выговорить ни слова . Не в силах шевельнуться , он гадал , не ослышался ли. – Треть получишь при подписании договора, – как ни в чем не бывало продолжал Редмон , словно каждый день раздавал милли онные авансы. – С этой суммой и деньгами , которые мы получим от интернет-магазинов , твой финансовый год можно считать удачным. – Замечательно, – ответил Джеймс , не зная , как реагировать . Может , в таких случаях авторы от радости буйно отплясывают качучу ? Но Редмон воспринял отсутствие реакции как должное. – На что потратишь денежки ? – поинтересовался он. – Отложу для Сэма на хороший университет, – отозвался Джеймс. – Да , на это , пожалуй , все и уйдет, – согласился Редмон. – Шестьсот – семьсот тысяч – сколько там останется после уплаты налогов ? Иисусе , а всякие воротилы с Уолл-стрит платят по пятьдесят миллионов за Пикассо ! – воскликнул Редмон. – Думаешь , новый мировой порядок подкрался незаметно ? – Наверное, – согласился Джеймс. – Если что , можно осуществить г олубую детскую мечту – купить яхту и исчезнуть на несколько лет в Карибском море. – Это не по мне, – отказался Ричардли. – Мне все осточертеет за два дня . Я даже в отпуск не люблю ездить . Я городской житель. – Понятно, – сказал Джеймс , глядя на Редмона . Ве зет человеку , знает , чего хочет . Редмон всегда был доволен собой , тогда как сам Гуч , оказывается , плохо себя знал. – Пойдем , я тебя провожу, – предложил Редмон , вставая . Вдруг он сморщился и схватился за щеку. – Проклятый зуб, – простонал он. – Наверное , п ридется лечить еще один канал . У тебя как с зубами ? Старость – это хуже нет , доложу я тебе , правильно люди говорят. – Выйдя из кабинета , они попали в лабиринт выгородок , разделявших рабочие места. – Но есть и свои плюсы, – продолжал Редмон . Боль , видимо , о тпустила , и к Ричардли вернулась обычная самоуверенность. – Например , опыт . Все уже знаешь , все видел , ничто не ново под луной . Ты , кстати , замечал ? Прогресс возможен только в сфере технологий. – Еще бы в них что-нибудь понимать, – съязвил Джеймс. – Чепуха, – самоуверенно сказал Редмон. – Это всего лишь набор кнопок , весь вопрос в том , на какую нажимать. – На главную красную , чтобы взорвать наш шарик ко всем чертям. – По-моему , эту систему давно отключили, – сказал Редмон. – Кстати , отчего бы нам не начать новую холодную войну ? Сэкономим массу живой силы и техники... – Он нажал кнопку вызова лифта. – Человечество движется в обратном направлении, – сказал Джеймс , заходя в лифт. – Передавай семье привет от меня, – попрощался Редмон , когда двери закрывались. Последняя фраза окончательно деморализовала Гуча : десять лет назад Редмон и слова «семья» не знал . Каждую ночь он проводил с новой женщиной из издательства и имел привычку пить до рассвета и нюхать кокаин . Многие годы ему предрекали , что он плохо кончит , и бо нарвется – загремит в реабилитационную клинику или вообще загнется . Но с Ричардли не случилось ничего плохого . Вместо этого он с ловкостью слаломиста перешел к жизни женатого человека , счастливого отца и корпоративного работника . Джеймс , хоть убей , не м ог понять природу такого перерождения , утешаясь мыслью , что если Редмон смог измениться , то он , Гуч , и подавно сможет. «У меня же теперь есть деньги», – вдруг понял Джеймс . Он вздрогнул от порыва свежего сентябрьского ветра – в Нью-Йорк наконец пришла наст оящая осень . Погода , соответствующая времени года , стала редкостью , которую Гуч очень ценил : это доказывало , что все еще может наладиться. Но когда же он получит гонорар ? На Пятой авеню Джеймс рассматривал товары , выставленные в больших стеклянных витринах – недостижимая мечта покупателя со средним достатком, – и напоминал себе , что сумма не так уж велика : не хватит даже на крохотную однокомнатную квартиру в этом гигантском дорогом метрополисе . Но все же у него есть деньги , он больше не неудачник – во всяк о м случае , на какое-то время. На Шестнадцатой улице Гуч по привычке остановился перед витриной бутика Paul Smith. Одежда от Paul Smith – это символ статуса , выбор делового человека с утонченным вкусом . Много лет назад на Рождество Минди купила ему здесь руб ашку , тогда она гордилась своим мужем и решила немного разориться . Сейчас , рассматривая вельветовые брюки на витрине , Джеймс впервые в жизни подумал , что может позволить себе одеваться именно здесь . Окрыленный этой мыслью , Гуч толкнул стеклянную дверь бут и ка. Буквально в ту же секунду зазвонил мобильный . Это оказалась Минди. – Чем занимаешься ? – поинтересовалась она. – Хожу по магазинам. – По магазинам ? – переспросила жена с наигранным удивлением , к которому примешивалась толика презрения. – И что ты присмо трел ? – Я в Paul Smith. – Надеюсь , ты не собираешься там что-нибудь покупать ? – Отчего же ? – Даже не думай об этом , там слишком дорого, – заметила Минди. Джеймс собирался сразу позвонить жене , когда решится вопрос с авансом , но , к своему удивлению , предпоч ел наслаждаться новостью без нее. – Когда придешь ? – Скоро. – Как все прошло у Редмона ? – Отлично, – сказал Гуч и с силой нажал «отбой». У них с Минди выработалось нелепо пуританское отношение к деньгам – словно они вот-вот кончатся , словно капиталы не для того , чтобы их тратить . Бережливость , как и склонность к мотовству , передается по наследству : если родители тряслись над каждым центом , значит , и дети будут избегать любых трат . Минди происходила из семьи коренных жителей Новой Англии , где жить на широку ю ногу считалось вульгарным . Джеймс был потомком иммигрантов , работавших с утра до вечера , чтобы заработать на еду и образование . Оба выжили в Нью-Йорке , потому что умели экономить и не оценивали по одежке ни себя , ни других . Впрочем , в чем-то эта доктрина была ошибочной – ни он , ни Минди так и не научились уважать себя. Джеймс побродил по магазину , задержался у стойки с пиджаками , пощупал тонкое кашемировое пальто . Он не знал , каково это – иметь собственные деньги . Гуч привык находиться у жены под каблуком. Он много лет жил с этим ощущением , отрицал это , рационализировал свое отношение к этому , стыдился , но хуже всего – никогда не старался изменить такое положение вещей . Джеймс Гуч гордился высоким полетом собственной мысли и преданностью литературе и радос т но жертвовал мужской гордостью во имя высших идеалов , черпая поддержку в звании почетного трудоголика. Но теперь-то у него есть деньги ! Гуч с наслаждением вдохнул характерный запах дорогой кожи и мужского одеколона . Магазин со стенами , обшитыми деревом , на поминал сценические декорации – рог изобилия мужских желаний , скорректированных утонченностью и стилем . Посмотрев на ярлычок с ценой , где значилась тройка с тремя нулями , Гуч не без иронии подумал , сколько же стоит хорошее отношение. Он с вызовом снял пидж ак с вешалки и понес в примерочную . Сбросив свой практичный пиджак темно-синей шерсти , купленный на распродаже в Barneys пять лет назад , Джеймс внимательно оглядел себя в зеркало . Он был высокого роста , но впечатление портили широкие бедра и рыхлое брюшко. Ноги выглядели крепкими , но ягодицы стали совсем плоскими , а грудь дряблой (кажется , это называется «мужские сиськи» , подумал Гуч ). Однако под прекрасно скроенной одеждой эти недостатки можно было скрыть . Джеймс с удовольствием надел новый пиджак и аккур а тно застегнул пуговицы . Из зеркала на него смотрел мужчина , стоящий на пороге больших перемен. Выйдя из примерочной , Джеймс Гуч наткнулся на Филиппа Окленда . Уверенность в себе мгновенно испарилась . Paul Smith ему не по средствам , это клановый бутик , а Гуч не является частью этого клана . Филипп Окленд сразу даст это понять . Гуч часто встречал соседа у лифтов или на улице неподалеку от дома , но Окленд его никогда не замечал . Интересно , проявит ли он учтивость в этих стенах и к этому пиджаку , который сам Окл е нд носил бы с удовольствием ? Магия места подействовала : Филипп обернулся от стопки пуловеров и совершенно по-свойски бросил : – Привет. – Привет, – ответил Джеймс. На этом они бы и разошлись , но в дело вмешалась девушка , красивая девушка , которая пришла с Ф илиппом . Джеймс несколько раз сталкивался с ней в доме – она приходила и уходила в неурочное время , в середине дня, – и давно хотел узнать , кто она . Теперь все стало ясно : это любовница Окленда. Пристально глядя на Гуча в обновке , она сказала : – Смотрится хорошо. – Правда ? – переспросил Джеймс , не в силах оторвать от нее взгляд . В юной женщине чувствовалась абсолютная уверенность в себе , которая возникает только у красивых с самого раннего детства девочек. – Об одежде я знаю все, – щебетала она. – Все подру ги говорили , что я обязательно должна стать стилистом. – Лола , прекрати, – поморщился Филипп. – Но это правда ! – возмутилась Лола , повернувшись к Окленду. – Ты выглядишь гораздо лучше с тех пор , как я помогаю тебе выбирать одежду. Филипп пожал плечами и перевел взгляд на Джеймса , как бы говоря : «Женщины , что с них взять». Джеймс не упустил возможности представиться. – Я вас уже видела, – заметила Лола. – Да, – согласился Гуч. – Я тоже живу в доме номер один на Пятой авеню . Я писател ь. – В этом доме ну просто все писатели, – высокомерно-пренебрежительно сказала Лола , чем неожиданно рассмешила Джеймса. – Нам пора идти, – сказал Филипп. – Но мы же ничего не купили ! – запротестовала Лола. – Слышал это «мы» ? – обратился Окленд к Гучу. – Н у почему шопинг с женщиной всякий раз превращается в командную игру ? – Не знаю, – ответил Джеймс , поглядывая на Лолу и гадая , как другим удается подцепить таких штучек . Девушка была смелой , дерзкой и красивой . Его забавляло , как она перечит знаменитому Окл енду , и хотелось посмотреть , как Филипп это проглотит. – Потому что мужчины не знают , что покупать, – не растерялась Лола. – Моя мать однажды отпустила отца по магазинам , так он вернулся с акриловым свитером , представляете ! А что вы пишете ? – без паузы спр осила она Джеймса Гуча. – Романы, – ответил Джеймс. – Новый выйдет в феврале. – Ему было очень приятно невзначай объявить эту новость в присутствии Филиппа . «На тебе», – злорадно подумал Гуч. – У нас один издатель, – пояснил Филипп . «Наконец-то сообразил», – усмехнулся Джеймс. – Какой тираж у вашей книги ? – Точно не знаю, – ответил Джеймс. – Но в интернет-магазины в первую неделю поступит двести тысяч экземпляров. – Интересно, – с притворной скукой сказал Окленд. – О да, – согласился Джеймс. – Говорят , за н ими будущее книгоиздательства. – Если мы здесь ничего не покупаем , пожалуйста , давай пойдем в Prada! – взмолилась Лола , томясь от скуки. – Пошли, – легко согласился Филипп. – Еще увидимся, – бросил он Джеймсу. – Конечно, – ответил тот. Уходя , Лола обернула сь : – Обязательно купите этот пиджак . Отлично сидит и очень вам идет. – Куплю, – пообещал покоренный Джеймс Гуч. На кассе продавец начал укладывать покупку в фирменный пакет , но окрыленный Джеймс остановил его : – Не нужно , я пойду домой прямо в нем. В тот день к Аннализе пришла Норин Нортон . Это был уже третий визит знаменитой стилистки . В присутствии этой женщины с наращенными волосами , подправленным хирургом-пластиком лицом и якобы энциклопедическими знаниями о самых модных сумках , туфлях , дизайнерах , п р едсказателях судьбы , тренерах и косметических процедурах Аннализа чувствовала себя неловко . В первую же встречу стилистка неприятно поразила ее своей болтливостью ; позже Аннализа узнала прозвище Норин – Бани Энерджайзер – и не без оснований предположила , ч то неиссякаемая энергия в немалой степени подогрета наркотой . Слушая стилистку , Аннализа напоминала себе , что Норин Нортон – обычная женщина из плоти и крови , но той всякий раз удавалось посеять сомнения в душе миссис Райс. – Сейчас такое покажу – с руками оторвете, – пообещала Норин и щелкнула пальцами , подзывая ассистентку Жюли. – Золотую ламе Парча ( фр .). , пожалуйста. – Золотой костюм ? – уточнила Жюли , щуплая девица с жидкими светлыми волосами и глазами провинившегося щенка. – Да, – сказала Норин так , словно ее терпение было на исходе . С помощницей стилистка обращалась как с нашкодившей собакой , зато с Аннализой она была сама забота , мгновенно преображаясь в почтительную приказчицу , показывающую товар знатной даме. На вытянутой руке Жюли подняла вешалку с прозрачным пакетом , в котором были крошечная золотая блузка и мини-юбка. Во взгляде Аннализы появилось смятение. – Боюсь , Полу это не понравится. – Слушайте , дорогая. – Норин присела на край кровати с плиссированным шелковым балдахи ном , недавно доставленным из Франции , и приглашающе похлопала по покрывалу рядом с собой. – Нам нужно поговорить. – Вы так считаете ? – холодно осведомилась Аннализа . Она не испытывала ни малейшего желания садиться рядом с Норин , а тем более слушать очередн ую лекцию . Раньше она кое-как терпела нотации , но сегодня у нее не было настроения. Но , взглянув на Жюли , неподвижно застывшую с вешалкой в вытянутой руке , как девушка с призом в игровом шоу , Аннализа невольно почувствовала жалость – рука помощницы , наверн ое , уже затекла . Буркнув «ладно» , она направилась в ванную примерять наряд. – Вы удивительно скромная ! – крикнула ей вслед Норин. – А ? – Аннализа высунула голову. – Я говорю , вы очень скромная . Переодевайтесь здесь , чтобы я могла что-то скорректировать, – говорила Норин. – Вряд ли у вас есть что-нибудь , чего я не видела. – Понятно, – сказала Аннализа и захлопнула дверь . Повернувшись к зеркалу , она поморщилась . Как она оказалась в такой ситуации ? Идея нанять стилиста поначалу казалась правильной . Билли заяви л : «Сейчас у всех есть стилисты» – в смысле , у всех людей с деньгами или статусом , которых много фотографируют на бесчисленных тусовках, – и заверил , что это единственный способ обзавестись приличной одеждой . Однако процесс вышел из-под контроля . Норин то и дело звонила или присылала е-мейлы с прикрепленными фотоснимками одежды , аксессуаров и бижутерии , увиденных во время шопинга или в мастерских дизайнеров . Раньше Аннализа и подумать не могла , что существует столько коллекций одежды – не только весенняя и осенняя , но и для курортов , круизов , лета и Рождества . Каждый сезон диктовал новый облик , для создания которого требовалось не меньше стратегического планирования , чем для иного военного переворота . Одежду надлежало выбирать и заказывать за несколько меся ц ев , иначе ее раскупали. Аннализа на секунду приложила вешалку с золотым комплектом к подбородку . Нет , подумала она , это переходит всякие границы. Впрочем , слишком далеко зашло практически все . Ремонт и отделка квартиры под присмотром Аннализы шли споро и г ладко , однако Пол ходил мрачный как туча . Парковку на Вашингтон-Мьюс разыграли в лотерею , и Райсы вытянули пустую бумажку . К этому добавился обескураживающий официальный ответ за подписью Минди Гуч , извещавшей , что просьба разрешить установку внутристенны х кондиционеров отклонена. – Ничего , без них обойдемся, – бодро сказала Аннализа , желая поднять настроение мужа. – Я не обойдусь. – Придется , они не оставляют нам выбора. Пол бросил гневный взгляд на жену : – Это заговор ! Нам завидуют , что у нас есть деньги, а у них нет ! – У миссис Хотон были деньги, – пыталась Аннализа урезонить Пола. – Но она без проблем прожила здесь несколько десятилетий. – Она была одной из них, – возразил Пол. – А нас воспринимают как чужаков. – Пол, – терпеливо начала Аннализа. – К чем у ты клонишь ? – Я сейчас зарабатываю реальные деньги и не собираюсь терпеть пренебрежительного отношения. – А мне казалось , реальные деньги ты зарабатывал полгода назад, – шутливо удивилась Аннализа , желая разрядить ситуацию. – Сорок миллионов – этого недо статочно . Вот сто миллионов – это уже разговор. Аннализе чуть не стало дурно . Она знала , что Пол уже сколотил неплохой капитал и не собирается останавливаться на достигнутом , но ей и в голову не приходило , что это может осуществиться так быстро. – Но это б езумие , Пол, – запротестовала она , проклиная себя за невольное волнение – словно рассматриваешь грязные картинки , хотя возбуждения не наступает , а интереса стыдишься . Возможно , избыток денег сравним с переизбытком секса : переходя границы , физическая любов ь становится порнографией. – Перестаньте ребячиться , Аннализа . Откройте дверь , покажитесь мне, – послышался из спальни голос Норин. В этом Аннализе тоже чудилось нечто скабрезное – стоять полуголой перед посторонней женщиной , слышать постоянные приказы повернуться или переменить позу . Аннализа чувствовала неловкость , как на приеме у гинеколога. – Ну , я не знаю, – с сомнением в голосе с казала она , выходя из ванной. Золотой костюм состоял из юбки длиной до середины бедра и блузки покроя рубашки-поло (когда Аннализа была маленькой , в моду вошли мужские сорочки от Lacoste; она называла их «крокодиловыми рубашками» вЂ“ яркое свидетельство того , в каком блаженном неведении относительно моды росла будущая миссис Райс ), соединенных широким ремнем , низко сидевшим на бедрах. – И какое белье сюда надевать ? – спросила она. – Никакого, – ответила Норин. – Но как же без трусов ? – Называйте их трусиками, дорогая . Если хотите , можете надеть золотистые . Или серебристые , для контраста. – Пол никогда мне этого не позволит, – твердо сказала Аннализа , надеясь положить конец дискуссии. Норин игриво ухватила Аннализу за щеки , как младенца , и , выпятив губы , провор ковала визгливым голоском : – Нельзя , нельзя такое говорить ! Какое нам дело до вкусов папаши Пола ? Повторяйте за мной : «Я сама выбираю себе одежду». – Я сама выбираю себе одежду, – нехотя повторила Аннализа , уступая . Норин упорно не понимала очевидного : есл и клиентка заявляет , что мужу это не понравится , наряд не нравится ей самой , просто жаль обижать стилистку. – Молодец, – похвалила Норин. – Я занимаюсь подбором гардероба уже давно – может , даже слишком давно, – но одно я знаю точно : мужья не запрещают жен ам носить то , в чем жена выглядит счастливой . И красивой . Лучше , чем жены других. – А если не лучше ? – в отчаянии воскликнула Аннализа. – Тогда приглашают меня, – с безграничной самоуверенностью сказала Норин . Щелкнув пальцами , она приказала Жюли : – Фото , пожалуйста. Жюли взяла сотовый телефон и сфотографировала Аннализу. – Ну как ? – спросила Норин. – Хорошо, – дрожащим от ужаса голосом ответила Жюли , передавая телефон начальнице , которая впилась глазами в крошечное изображение. – Очень хорошо, – подтвердил а она , поднося Аннализе телефон под нос. – Безвкусица, – не удержалась Аннализа. – А я нахожу , что это прекрасно, – возразила Норин . Вернув сотовый Жюли , она скрестила руки на груди и завела новую лекцию : – Слушайте , Аннализа , ведь вы богаты . Вы можете дел ать все , что захотите , и за углом не прячется страшный призрак с воздаянием наготове. – Надо же , а мне казалось , воздаяние идет от Бога, – буркнула Аннализа. – Бог ? – переспросила Норин. – Никогда не слышала . Духовность – это шоу для других . Астрология – д а . Таро – да . Столоверчение , сайентология , даже сатанизм – да . Но настоящий Бог – нет . С ним как-то несподручно. Сидя в офисе , Минди Гуч упоенно печатала : «Отчего мы мучаем наших мужей ? Это объективная необходимость или закономерный результат врожденного разочарования противоположным полом ?» Откинувшись на спинку стула , она удовлетворенно посмотрела на почти готовую еженедельную статью . Ее блог быстро приобрел популярность : за два месяца Минди получила восемьсот семьдесят два письма с поздравлениями смело й писательнице , отважившейся говорить на темы , считавшиеся табу, – например , нужен ли женщине муж после рождения ребенка . Подавшись вперед , Минди продолжила : «Это экзистенциальный вопрос , а нам , женщинам , не позволено задавать вопросы бытия . Нам полагается благодарить небо за то , что имеем ; недовольных записывают в неудачницы . Нельзя ли взять передышку от навязываемого счастья и признать , что абсолютно нормально чувствовать себя опустошенной , несмотря на то что у тебя есть ? Абсолютно нормально чувствовать , ч то жизнь проходит мимо и давно стала бессмысленной . Отчего бы не признать это нормальным и не впадать в отчаяние ?» Дав такую же несентиментальную оценку мужчинам и брачным отношениям , Минди заключила , что брак напоминает демократический строй – несовершенн ый , но ничего лучше пока не придумали. Минди перечитала незаконченное предложение , обдумывая , как продолжить мысль . Ведение блога немного напоминало сеансы у психоаналитика – приходилось анализировать свои ощущения , но лучше созерцать свой пуп перед десяти тысячной аудиторией , чем перед одним мозговедом , который , как Минди помнила из собственного опыта , при этом спит с открытыми глазами и интересуется только гонораром . «На этой неделе я подсчитала , что почти тридцать минут в день трачу на упреки и шпынянье м ужа . Интересно , с какой целью ? Все равно ничего не меняется», – напечатала Минди , подняла глаза и увидела , что перед столом стоит ее помощница. – Вы назначали Полу Райсу ? – спросила она , словно Райс был вещью . При виде удивления на лице Минди секретарша за торопилась : – Я так и думала . Сейчас скажу охране , чтобы его вывели. – Нет, – чуть более поспешно , чем нужно , сказала Минди. – Это мой сосед . Пусть его пропустят. Она сунула ступни в туфли и встала , расправив юбку и одернув блузку , поверх которой носила до вольно убогий шерстяной жилет : она все собиралась его выбросить , но никак не решалась . Сообразив , что Райсу незачем знать , что она целый день ходит в жилете , Минди сняла его . Усевшись за стол , она поправила прическу , порылась в верхнем ящике стола , отыска л а завалявшуюся старую помаду и потыкала в губы высохшим стерженьком. На пороге кабинета появился Пол Райс в прекрасном дорогом костюме и белоснежной крахмальной рубашке . Он выглядел скорее утонченным европейцем , чем гениальным математиком с перепачканными чернилами руками ... Хотя сейчас уже никто не пачкает рук чернилами . М атематики делают расчеты на компьютерах. Минди встала и перегнулась через стол , протянув руку. – Здравствуйте , Пол, – улыбнулась она. – Какой сюрприз ! Присаживайтесь. – Она показала на маленькое кресло. – Я ненадолго, – отказался Пол , посмотрев на часы – в интажный золотой Rolex. – На семь минут , если быть точным . Именно столько уйдет у моего водителя , чтобы объехать вокруг здания. – Сейчас полпятого, – слегка растерянно напомнила Минди. – Везде пробки , он проездит четверть часа. Пол Райс молчал , не сводя с нее пристального взгляда. Минди ощутила приятный жар в груди. – Чем могу помочь ? – спросила она. Познакомившись с Полом на достопамятном заседании домового комитета , она нашла его сексуальным и мало-помалу серьезно им увлеклась . Минди всегда питала слабост ь ко всему гениальному , а Пола Райса многие считали гением . Плюс мультимиллионер . Платоническая страсть Минди Гуч была свободна от меркантильного компонента , но ведь люди , умеющие зарабатывать огромные деньги , всегда интересны. – Мне нужны кондиционеры, – сказал Пол Райс. – Слушайте , Пол, – начала Минди учительским , как показалось даже ей самой , тоном . Опустившись в кресло , она скрестила ноги под сиденьем , представила себя в роли миссис Робинсон и невольно улыбнулась. – Я же все объяснила в письме . Наш дом – это памятник архитектуры . Правила запрещают жильцам изменять экстерьер здания. – А какое отношение ваши правила имеют ко мне ? – недобро прищурившись , спросил Пол. – А такое , что вы не имеете права устанавливать внутристенные кондиционеры . И никто не имее т, – заметила Минди. – Сделайте для меня исключение. – Не могу , это незаконно. – У меня много дорогостоящего компьютерного оборудования , поэтому необходимо поддерживать в помещении определенную температуру. – Какую ? – поинтересовалась Минди. – Восемнадцать градусов по Цельсию. – Мне хотелось бы вам помочь , Пол , но я не в силах. – Сколько это будет стоить ? – Вы предлагаете мне взятку ? – Называйте как хотите, – отмахнулся Пол. – Мне нужны кондиционеры и парковочное место на Вашингтон-Мьюс . Давайте сделаем все для обоюдного удовлетворения сторон . Назовите вашу цену. – Пол, – медленно произнесла Минди. – Дело не в деньгах. – Верно , не в деньгах , а в их количестве. – В вашем мире – возможно , но не в нашем доме, – надменно сказала Минди. – Речь идет о сохранении п амятника архитектуры . Не все продается и покупается. Пол остался бесстрастным. – Я заплатил за квартиру двадцать миллионов долларов, – спокойно сказал он. – И вы дадите мне разрешение на установку кондиционеров. – Он снова взглянул на часы и встал. – Не бы вать этому, – отрезала Минди. Пол сделал шаг вперед : – Тогда война. У Минди перехватило дыхание . Она знала , что должна была направить Райсам официальное письмо с отказом в установке кондиционеров еще когда они в первый раз представили план ремонта , но ей хотелось увидеться с Полом в приватной обстановке . Но теперь игры , п о хоже , кончились. – Вы мне угрожаете ? – ледяным тоном спросила она. – Я никогда не трачу время на угрозы , миссис Гуч, – все так же спокойно ответил Пол. – Я просто констатирую факты . Если вы не дадите разрешения на кондиционеры , будет война , которую выиграю я. Глава 10 – Ты посмотри, – сказала Инид Мерль на следующий день. – Премьера нового телесериала с Шиффер Даймонд бьет все рекорды популярности , собрав четырехмиллионную зрительскую аудиторию ! – Это много ? – спросил Филипп. – Лучший проект за всю истори ю кабельных каналов. – Нини, – поморщился Филипп. – Отчего тебя это так интересует ? – Скажи лучше , отчего тебя это не интересует . Сериал стал настоящим хитом ! – Я читал рецензии, – процедил Филипп , не уточняя , что одна называлась «Шиффер Даймонд Игра сло в : фамилия героини (Diamond) буквально означает «бриллиант». сверкает вновь» , а другая – «Даймонд навсегда». – Шиффер – звезда, – торжественно заявила Инид. – Всегда была и всегда такой останется. – Она отложила Variety. – Как бы я хотела... – Нет , Нини, – перебил ее Филипп , зная , к чему клонит тетушка. – Этого не будет. – Но Шиффер такая... – Чудесная ? – язвительно подсказал Филипп . Инид обиженно заморгала , и он поспешил добавить : – Я понимаю , ты ее обожаешь , но жить с актрисой невозможно . Разве ты не по мнишь ?.. – Но ведь вы оба повзрослели, – возразила Инид. – Мне невыносимо думать , что ты... – Променял ее на Лолу ? – договорил Филипп . Перспектива совместной жизни с мисс Фэбрикан выглядела вполне реальной – Лола была влюблена в него как кошка. – Я очень х очу , чтобы вы поближе познакомились . Это для меня действительно важно. – Посмотрим, – проворчала Инид. Филипп вернулся к себе . Лола смотрела телевизор , лежа на диване. – Где ты был ? – спросила она. – Навещал тетю. – Ты же к ней вчера ходил ! Филипп с трудом сдержал раздражение. – А кто каждый день звонит матери ? – Так то мама ! Филипп ушел в кабинет и плотно закрыл дверь . Через пару минут он не выдержал , встал из-за стола и выглянул в гостиную : – Лола ! Уменьши , пожалуйста , звук. – Зачем ? – Я пытаюсь работать. – Ну и что ? – зевнула она. – Исправленный сценарий нужно сдать через четыре дня . Если я его не закончу , сорвется начало съемок. – Тоже мне проблема, – фыркнула Лола. – Подождут . Ты – Филипп Окленд , а у них судьба такая – ждать. – Не будут они ждать , Лола, – терпеливо объяснил Филипп. – Есть такая штука , контракт называется . Это означает быть взрослым и соблюдать обязательства , не подводить , если люди на тебя рассчитывают... – Тогда пиши, – велела она. – Что тебе мешает ? – Ты, – не сдержался Окленд. – Я сиж у здесь и смотрю телевизор ! – Поэтому я прошу тебя – сделай потише . Я не могу сосредоточиться ! – Почему я должна прекращать делать то , что я делаю , чтобы ты мог заниматься тем , чем хочешь ? – Тем , чем должен, – поправил Филипп. – Если тебе не хочется что-то делать или стало неинтересно , не надо себя заставлять, – изрекла Лола. – Мне нужно , чтобы ты выключила телевизор . Или по крайней мере приглуши звук. – Ну что ты ко мне пристал со своим телевизором ? Филипп сдался и закрыл дверь . Тут же открыл снова. – У те бя тоже есть работа . Не хочешь сходить в библиотеку ? – Я только что сделала маникюр ! И педикюр. – Лола вытянула ножку и пошевелила пальцами , чтобы Филипп полюбовался. – Правда , прелесть ? – спросила она капризным голоском маленькой девочки. Филипп вернулся за свой стол . Телевизор , казалось , работал прямо над ухом . Окленд схватился за голову : как , черт побери , вышло , что Лола водворилась в его квартире , подчинила себе его жизнь , а теперь еще и не дает работать ? Ванная завалена ее косметикой . Лола никогда не н адевает колпачок на тюбик зубной пасты , не покупает туалетную бумагу . Если пипифакс заканчивается , она пользуется бумажными полотенцами , укоризненно глядя на Филиппа , словно он нарочно усложняет ей жизнь . Каждый день у нее превращается в бесконечную оргию баловства собственной особы : запись к парикмахеру , к массажисту , на тренировки по непонятным азиатским боевым искусствам . Лола объяснила , что это часть подготовки к некоему грядущему великому событию , которое радикально изменит ее жизнь , и ей важно постоя н но быть готовой , чтобы хоть сейчас в кадр . А у Окленда не хватало силы духа спровадить ее домой. – Лола , телевизор ты можешь смотреть и у себя. – Но твоя квартира гораздо прикольнее моей ! – Ты живешь намного лучше большинства ровесников, – повысил голос Фи липп. – Многие вынуждены довольствоваться пригородами Бруклина или Нью-Джерси и каждый день пересекать реку на пароме. – Чего-о ? Я , что ли , в этом виновата ? Еще скажи , они из-за меня так живут ! При чем тут я ? Ерунда какая ! Окленд пытался объяснить ей , что порядочному человеку полагается испытывать чувство неловкости при виде трудностей своего ближнего ; это называется «иметь совесть» . Однако под давлением Лолы ему пришлось признать , что угрызения совести – удел его поколения . Лола , по ее собственным словам, была дитятей осознанного выбора : родители сами решали , заводить ребенка или нет . Люди старшего поколения , как мать Окленда , такого выбора не имели и вбивали в своих отпрысков чувство вины за то , что те незвано-непрошено явились в этот мир . Можно подумать, дети от сырости заводятся ! Спорить с Лолой было все равно что дискутировать с существом с другой планеты. Окленд поднялся , открыл дверь и крикнул : – Лола ! – Слушай , разберись с собой , наконец ! – возмутилась она. – Я ничего не сделала ! У тебя плохое настроение , потому что сценарий не пишется ? Ну так иди и срывайся на ком хочешь , а я не собираюсь терпеть такое отношение ! – Лола вскочила. – Куда ты ? – спросил Филипп. – Отсюда подальше. – Ну и прекрасно, – сказал он и закрыл дверь . Однако угрызения совести не заставили себя ждать . Лола и вправду не сделала ничего плохого , а почему у него плохое настроение , Окленд не мог понять. Он открыл дверь . Лола невозмутимо нашаривала ступнями модные балетки на плоской подошве. – Т ы можешь остаться. – Нет уж , я пойду, – сказала она. – Когда вернешься ? – Понятия не имею, – бросила Лола и хлопнула дверью. В лифте она проверила свою страницу в Facebook, куда , как и следовало ожидать , недавно наведывался Тайер Кор . Он регулярно оставлял сообщения , хотя Лола отвечала редко . Прочитав ее анкету , он узнал , что Лола родом из Атланты , а посмотрев фотографии , справедливо решил , что она заядлая тусовщица . «Привет , южанка, – писал он. – Давай дружить близко-близко». «Зачем оно мне надо ?» – отвеча ла Лола. «Затем , что ты от меня без ума, – писал Тайер Кор. – На мне девчонки просто виснут». «ТЯП», – набирала Лола , что означало «Так я и поверила». Сейчас ей пришло в голову поймать Тайера Кора на слове . Лучший способ отомстить мужчине – заставить его р евновать , хотя Филипп вряд ли сочтет рыжего ботана опасным соперником . Однако Тайер молод , интересен и лучше , чем ничего . «Чем занимаешься ?» – набрала она. Ответ пришел немедленно : «Низвожу богатеньких». «Давай пересечемся», – написала Лола и тут же получи ла адрес. Тайер жил на пересечении авеню Си и Тринадцатой улицы , в малоэтажном кирпичном здании с грязным китайским ресторанчиком на первом этаже . В тесном , как гроб , лифте Лола поднялась на третий этаж . Коридор был выложен большими квадратами коричневого линолеума . В конце короткого коридора на секунду приоткрылась дверь , и небритый детина в покрытой пятнами майке-алкоголичке хмуро глянул на визитершу. Открылась другая дверь , из которой высунулась прыщавая мальчишечья физиономия. – Ты к Тайеру ? – спросил ю нец. – Да, – ответила Лола. – А чего он высматривает ? – Она кивнула в сторону двери недовольного жизнью соседа. – А , не обращай внимания , он наркоман . Наверное , его ломает , а дилер опаздывает, – подробно объяснял пацан , явно гордясь своей осведомленностью. – Я Джош , мы с Тайером соседи . Заходи. Квартира превзошла худшие ожидания Лолы . Доска на двух пластмассовых ящиках заменяла кофейный столик . В углу был брошен матрац с простынями цвета баклажана , едва видневшимися из-под наваленной сверху груды одежды . На кухонном столе , условно делившем комнату на кухонную зону и гостиную , громоздились коробки из-под пиццы , китайской еды , пакеты из-под чипсов , кальян для марихуаны , грязные очки и бутылка водки . В комнате пахло грязными носками и марихуаной. – Ты новая под ружка Тайера ? – спросил Джош. – Как это тебе в голову пришло ? – А Кор окучивает сразу трех-четырех . Я уже давно со счета сбился . Шустрый он. – Джон постучал в хлипкую дверь в фанерной перегородке : – Тай ! – Какого хрена тебе надо ? – послышалось из-за стенки. – Тайер – серьезный писатель, – заявил Джош. – Занят , наверное. – Ну , тогда я пошла, – громко сказала Лола. Дверь сразу открылась , и вышел Тайер Кор собственной персоной . Он оказался выше , чем запомнила Лола, – минимум шесть футов два дюйма , в полосатых штанах , шлепанцах и рваной розовой рубашке Lacoste. Бедненько , но чистенько , с неприязнью подумала Лола. – Привет, – сказал он. – Привет, – отозвалась она. – Я сказал Лоле , что ты писатель . Он писатель, – повтор ил Джош , повернувшись к гостье. – В смысле ? – Получаю деньги за то , что пишу всякое дерьмо, – ухмыльнулся Тайер. – Его печатают, – похвастался Джош. – Ты написал книгу ? – удивилась Лола. – Джош , ты кретин. – Он пишет для Snarker, – гордо сказал Джош. – Дай мне твоего плана , Джош, – неожиданно попросил Тайер. – Там почти не осталось, – вспылил Джош. – Вот и неси остаток . Я потом еще достану. – Я это слышал вчера вечером. – Слушай , что ты как этот ?! Вчера я был на гнусном коктейльном пати у Cartier, куда нас не пустили , и на какой-то арт-вечеринке в музее Уитни , куда нас тоже не пустили . В «Боксе» было клево , толпа хипстеров , но никакого плана , только кокс . Мать твою , Джош , хватит жаться , выручай товарища ! Джош неохотно полез в карман и вынул пакетик с марихуа ной. – Так у тебя с собой ? Ну ты и мудак, – покрутил головой Тайер. – План в любую минуту может понадобиться. – Ага , как сейчас, – хмыкнул Тайер. – Я пошла, – сказала Лола. – Почему ? – удивился Тайер. – Мне показалось , ты настроена повеселиться . Куда ты от сюда пойдешь ? Здесь центр Вселенной , лучшая дыра на Манхэттене , откуда ему и хана придет от одной-единственной чумной крысы , получающей три тысячи зеленых в месяц. – Прелестно, – скривилась гостья. Тайер протянул ей кальян , и Лола затянулась . Она не собира лась курить марихуану , но раз уж в одной квартире оказались Лола и гашиш , то почему бы и нет ? Кроме того , Тайер вызывал у нее раздражение и непонятное любопытство : он словно бы не понимал , что она не его поля ягода. – Где твой бойфренд ? – поинтересовался о н. – Я на него разозлилась. – Видишь , Джош ? – самодовольно заявил Тайер. – Все дороги ведут ко мне. Сотовый Лолы зазвонил . Увидев , что это Филипп , она сбросила звонок. – Кто звонил ? – встрял Тайер. – Не твое дело. Тайер смачно затянулся белым дымом. – Спорим , это ее дружок, – сказал он Джошу. – Какой-нибудь занудный первокурсник с Юга. – Не угадал, – не сдержалась Лола. – Он знаменитый человек. – О-о-о ! Джоши , дружище , ты это слышал ? Знаменитый человек ! Нашей принцессе с Юга подавай только лучшее . Я е го знаю ? – спросил Тайер у Лолы. – Конечно, – гордо сказала она. – Филипп Окленд , писатель. – Окленд ? – вытаращил глаза Тайер Кор. – Бэби , да из него песок сыплется ! – Такой старикан , ему за сорок минимум ! – возмущенно подхватил Джош. – Он мужчина, – ответ ила Лола. – Слышал , Джош ? Он мужчина . А мы , значит , нет. – Ты-то уж точно нет, – съязвила Лола. – А кто я ? – Говнюк, – бросила она. Тайер засмеялся : – Раньше был нормальным , пока не приехал в Нью-Йорк и не влез в этот вонючий коррумпированный бизнес под на званием «масс-медиа». – Ничего , ты еще напишешь книгу, – встрял Джош. – Я тебе говорил , что Тайер станет великим писателем ? – Что-то не верится, – театрально закатила глаза Лола. – Мне нравится , что ты прокладываешь себе путь наверх одним местом, – усмехну лся Тайер. – Я бы тоже с удовольствием , но меня не вдохновляет мысль о члене в заднице. – Это нужно понимать метафорически, – вставил Джош. – О чем ты говоришь с Оклендом ? – спросил Тайер. – Он же старый. – О чем говорят телки ? – пожал плечами Джош. – Их ч то , говорить приглашают ? – Тоже мне знаток нашелся, – сказал Тайер , с отвращением глянув на Джоша. Некоторое время разговор продолжался в том же духе , затем начали собираться гости . Пришла невероятно бледная девица с крашеными черными волосами и некрасивым лицом. – Ненавижу королев красоты ! – заорала она при виде Лолы. – Заткнись , Эмили , она своя, – оборвал ее Тайер. Прошло еще немного времени . Тайер поставил музыку семидесятых , все пили водку и выделывались под музыку , а Джош снимал все это на мобильник . П ришли еще две девушки и парень , высокие и красивые , как модели . Тайер представил их мажорными детками видных ньюйоркцев ; если отпрыск не выглядит как модель , родители от него отрекаются . Девушку звали Франческа , у нее была привычка во время разговора разм а хивать длинными тонкими руками. – Я тебя уже видела, – сказала она. – На премьере фильма с Николь Кидман. – Да, – громко ответила Лола , чтобы перекричать музыку. – Я была с бойфрендом , Филиппом Оклендом. – Обожаю Николь, – вздохнула Франческа. – Ты с ней з накома ? – С раннего детства . Она приходила на мой тринадцатый день рождения. – Франческа увела Лолу в ванную поправить макияж . В ванной пахло несвежими полотенцами и рвотой. – Филипп Окленд классный . Где ты с ним познакомилась ? – Я его референт. – Когда мне было шестнадцать , я встречалась с учителем . Люблю мужчин постарше. – Я тоже, – усмехнулась Лола , глядя на Тайера и Джоша , затеявших дружескую встречу по боксу . Покрутив головой , она решила , что достаточно наказала Филиппа. – Мне пора. Вернувшис ь на Пятую авеню , она застала Филиппа в кухне – он наливал себе бокал вина. – Котенок ! – воскликнул он при виде Лолы , поставил бокал и обнял любовницу , но когда он потянулся поцеловать ее и начал гладить грудь , Лола резко отстранилась. – В чем дело ? – спро сил он. – Я тебе звонил , ты не ответила. – Я была занята. – Вот как ? – переспросил он , словно удивившись , что Лола нашла себе занятие. – Где ты была ? Лола пожала плечами : – С друзьями. Взяв бокал , она налила вина и направилась в спальню. Окленд немного выж дал и пошел за ней. – Котенок, – начал он , присаживаясь рядом с ней на кровать. – Что ты делаешь ? – Читаю Star. – Хватит дуться, – примирительно сказал Филипп , потянув журнал у нее из рук. – Отстань. – Лола отвесила Окленду увесистый шлепок и углубилась в рекламу костюмов для Хэллоуина. – Нужно решить , кем переодеваться на праздник . Я могу одеться Линдси Лохан или Пэрис Хилтон , но я не знаю , в чем будешь ты . Или я могу одеться госпожой , а ты – бизнесменом вроде того , что живет в пентхаусе . Ну , которого ты т ерпеть не можешь. – Полом Райсом ? – сказал Филипп. – Этим мудаком , мистером Хеджевый Фонд ? Лола. – Он погладил ее по ноге. – Я сделаю все , что ты захочешь , но не стану делать из себя клоуна на детском празднике. Лола резко подалась вперед , зло посмотрев на него. – Это Хэллоуин, – с нажимом сказала она , словно вопрос не подлежал обсуждению. – Я хочу повеселиться . Я хочу на вечеринку ! Это же главный праздник года ! – Знаешь , что ? – нашелся Филипп. – Одевайся кем хочешь , останемся дома и устроим собственный мал енький Хэллоуин. – Нет, – капризничала Лола. – Какой смысл наряжаться , если никто тебя не увидит ? – Я тебя увижу, – пообещал Филипп. – Или я никто ? Лола отвела глаза. – Я хочу веселиться . Тайер Кор сказал , в отеле «Бауэри» будет отвязная вечеринка. – Кто т акой Тайер Кор ? – Парень , который пишет для Snarker. – А что такое Snarker? Лола шумно вздохнула , словно последний вопрос переполнил чашу ее терпения , отшвырнула журнал , встала с кровати и направилась в ванную. – Как это получается , что мы никогда не делае м , чего я хочу ? Почему мы должны постоянно ходить к твоим друзьям ? – Так уж случилось , что мои друзья – весьма интересные люди, – ответил Филипп. – Но так и быть , если ты хочешь пойти на ту вечеринку , сходим. – И ты кем-нибудь оденешься ? – Нет. – Тогда я пойду одна. – Хорошо, – ответил он и вышел . Пожалуй , он слишком стар для подобных игр . Взяв телефон , он позвонил режиссеру «Подружек невесты» , который , к счастью , оказался дома , и пустился в подробное обсуждение будущего фильма. Через несколько м инут Лола вошла в кабинет и остановилась , сложив руки на груди . Филипп взглянул на нее и отвел взгляд , продолжая разговор . Лола , кипя от злости , вернулась в гостиную . Не зная , как вывести его из равновесия , она вспомнила снимки из старого Vogue. Взяв журн а л с полки , она громко шлепнула его на кофейный столик и открыла посередине. Ее расчеты оправдались : вскоре Филипп вышел из кабинета , увидел фотографии и замер. – Что ты делаешь ? – жестко спросил он. – Ты что , не видишь ? Журнал смотрю. – Где ты это взяла ? – спросил он , подходя к ней вплотную. – На книжной полке, – невинно ответила Лола. – Положи на место. – Почему ? – Потому что я так сказал. – А ты кто ? Мой отец ? – задорно спросила она , радуясь , что от его спокойствия не осталось и следа. Но Филипп не отреаг ировал на шутку и вырвал журнал у нее из рук. – Это переходит всякие границы ! – Ты что , стесняешься ? – Нет. – А , понятно, – протянула Лола , прищурившись. – Ты ее все еще любишь ! – Она вскочила и кинулась в спальню , откуда тут же донеслись глухие удары , сло вно кто-то лупил кулаками по подушкам. – Лола , прекрати, – поморщился Филипп. – Как ты можешь любить меня , если все еще любишь ее ? – завопила мисс Фэбрикан. – Это было давно . И я не говорил , что люблю тебя , Лола, – твердо сказал он . Эти слова явно были лиш ними. – Значит , ты меня не любишь ? – Пронзительно завизжала Лола. – Я не говорил , что не люблю , просто мы знакомы всего два месяца... – Дольше ! Десять недель как минимум ! – Хорошо , десять недель, – уступил Филипп. – Какая разница ? – А ее ты любил ? – не отс тавала Лола. – Хватит , котенок , не глупи, – сказал он , подошел к Лоле , которая попыталась – не очень решительно – его отпихнуть. – Слушай , я к тебе очень привязан , но о любви говорить еще рано. Лола сложила руки на груди и заявила с упрямым видом : – Тогда я ухожу. – Лола, – взмолился Филипп, – чего ты от меня хочешь ? – Хочу , чтобы ты меня любил . И еще хочу пойти на ту вечеринку. Филипп с облегчением вздохнул : – Ладно , хочешь – значит , сходим. Это вроде бы смягчило Лолу . Она потянулась к ремню его дж инсов , затем ловко расстегнула молнию . Не в силах протестовать , Филипп запустил пальцы в густые волосы девушки , которая опустилась перед ним на колени . Незадолго до кульминации Лола на секунду вынула его член изо рта и , подняв глаза , спросила : – Ты наденеш ь костюм ? – А ? – очнулся Филипп от сладких грез. – На Хэллоуин ? Филипп прикрыл глаза. – Ладно, – решился он , рассудив , что удовольствие стоит костюма. За неделю до Хэллоуина резко похолодало . Температура упала до минус одного , заставив ньюйоркцев усомнить ся в реальности глобального потепления и повергнув в уныние Тайера Кора . У него не было пальто , а холодный воздух властно напомнил , что его ждет третья промозглая зима в Нью-Йорке . Тайлер давно возненавидел холод и бизнесменов в длинных кашемировых пальто, кашемировых же шарфах и утепленных ботинках на кожаной подошве . Он ненавидел нью-йоркскую зиму – мерзкую слякоть на улицах , отвратительные грязные лужи в метро и свой пуховик с акриловым утеплителем , который приходилось надевать при минус пяти . Единствен н ой надежной защитой от холода была дурацкая лыжная куртка , подарок матери на день рождения в тот год , когда Тайер переехал в Нью-Йорк . Она была в восторге от своего подарка – в плоских карих глазах появился восторженный блеск , что случалось нечасто , и Тай е р Кор ощутил боль , оттого что его мать выглядела жалкой , и раздражение , оттого что он ее сын . Мать любила Тайера беззаветно , совсем не зная его и не догадываясь , что он на самом деле думает . Ее уверенность в том , что сыну понравился практичный подарок , вы в одила Тайера из себя . Ему хотелось залить гнев спиртным и заглушить наркотиками , однако в отсутствие других вариантов он покорно надевал лыжную куртку. В середине дня середины недели , когда , по его прикидкам , большинство населения Америки занималось скучно й и неблагодарной работой в офисах , Тайер Кор вышел из метро на Пятьдесят пятой улице и пешком отправился в отель «Времена года» , где намеревался поесть икры и выпить шампанского под предлогом подготовки статьи о том , как привилегированные бездельники зап о лняют свой многочасовой досуг. Это был его третий визит на официальный ленч , который устраивали раз в неделю для рекламы фильма (независимого , нередко хорошего , но всегда скучного ). Гостям полагалось обсуждать премьеру – как участницам книжного клуба , куда ходила мать Тайера , романы, – но вместо этого собравшиеся пели друг другу в уши , как прелестно каждый выглядит , что особенно возмущало Тайера . Он считал их старыми , испуганными и никчемными . Тем не менее Тайер регулярно получал приглашения , поскольку еще не писал об этих ленчах в Snarker. До бесконечности тянуть не получалось , но на данном этапе Тайера больше волновала возможность бесплатно и вкусно поесть. Он всегда приезжал одним из первых , чтобы пройти незамеченным . Сняв куртку , он уже хотел отдать ее г ардеробщику , когда сзади подошел Билли Личфилд . При виде Билли в Тайере вскипела желчь . Личфилд , по мнению Кора , мог служить наглядным примером того , что может произойти с человеком , попавшим в омут Нью-Йорка . Чем он живет ? Нигде не работает , но не пропус к ает ни одной вечеринки . Его устраивает роль дополнения при богатых и привилегированных . Как ему не надоело ? Тайер посещал светские тусовки всего два года и уже ощущал смертельную скуку . Если он не остановится , то со временем превратится во второго Билли Л и чфилда. А теперь Билли еще и увидел его куртку. – Здравствуйте , молодой человек, – галантно сказал Личфилд. – Здрасьте, – пробормотал Тайер , злясь , что этот человек наверняка не помнит его имени . Он агрессивно ткнул Билли руку для приветствия , не оставив в ыбора. – Меня зовут Тайер Кор , я пишу для Snarker. – Я отлично знаю , кто вы, – ответил Билли. – Ну и хорошо, – отмахнулся Тайер . Украдкой осмотревшись , он резво взбежал по лестнице , чтобы Билли позавидовал юной прыти и энергии , и уселся , как обычно , возле бара , откуда мог все видеть и слышать , оставаясь незамеченным до самого начала ленча. Билли отдал пальто гардеробщику , жалея , что не смог уклониться от обмена рукопожатиями с рыжим юнцом . «Каким ветром его сюда занесло ?» – гадал Личфилд . Тайер Кор вел блог на одном из скандальных сайтов , расплодившихся в последние годы и исходящих беспрецедентной для цивилизованного Нью-Йорка ненавистью и язвительностью . То , что писали блоггеры , казалось Билли бессмыслицей , комментарии читателей – тоже . Не верилось , что и т о и другое написано людьми . По крайней мере насколько Билли их знал . В этом недостаток Интернета : чем глубже узнаешь мир , тем неприятнее кажутся люди. Это была одна из причин , по которой Билли начал принимать прозак. – Это лекарство применяется уже четверт ь века . Его даже детям прописывают, – сказал психотерапевт. – У вас ангедония – равнодушие к радостям жизни , потеря чувства удовольствия. – Дело не в равнодушии к удовольствиям, – возразил Билли. – Скорее , это ужас перед жизнью. Офис психотерапевта находил ся в трехкомнатной квартире в таунхаусе на Одиннадцатой улице. – Как же , помню , помню, – сказал доктор , едва Билли вошел. – Мы знакомы ? – Билли приподнял бровь , надеясь , что это недоразумение и у него с врачом нет общих знакомых. – Вы добрый приятель моей матери. – Правда ? – спросил Личфилд , стараясь держаться официального тона , но против воли польщенный. – Си-Си Лайтфут, – подсказал доктор. Билли не удержался от удивленного восклицания . Он хорошо знал Си-Си , музу знаменитого модного д изайнера , скончавшегося от СПИДа , в те дни , когда у кутюрье еще водились музы . «Как я скучаю по тем временам», – подумал Личфилд. – Как поживает ваша матушка ? – О , ее ничто не берет, – ответил доктор , причем в голосе смешивалось отчаяние и веселое удивлени е. – Здесь у нее двухкомнатная квартира , в Беркшире дом , там она в основном и живет. – Чем же занимается миссис Лайтфут ? – Мама ведет удивительно активную жизнь для своего возраста – занимается благотворительностью , спасает лошадей... – Как благородно, – о тметил Билли. – А вы как себя чувствуете ? – спохватился доктор. – Не очень, – ответил Личфилд. – Тогда вы пришли по адресу . Мы в два счета приведем в норму ваши чувства. Таблетки действительно помогли . Конечно , они не решали всех проблем , зато Билли перест ал себя изводить – ему все стало безразлично. Присев у барной стойки , Личфилд заказал стакан воды . Поглядывая на Тайера Кора , он отчасти пожалел юнца : что за ужасный способ зарабатывать себе на жизнь ! Молодой человек наверняка полумертв от унижения . Кор си дел совсем рядом , в нескольких футах , но их разделял океан тридцатилетнего опыта . Билли решил не морочить себе голову чужими проблемами и со стаканом воды в руке пошел обрабатывать зал. Через полчаса ленч был в полном разгаре. – Я обожаю вашу героиню ! – кр ичала женщина в вышитом костюме , перегнувшись через Билли , желая дотянуться до кумира – Шиффер Даймонд. Шиффер подмигнула Личфилду. – Я надеялась , хоть здесь не будут говорить о сериале, – комически пожаловалась она. – Мне обещали. С начала показа «Госпожи аббатисы» на канале «Шоутайм» на Шиффер со всех сторон сыпались приглашения , и сегодня она решила побаловать себя на маленькой «поляне» нью-йоркского общества . Ее опекали и всячески обхаживали . Пока в активе Шиффер был роман со знаменитым миллиардером , о к азавшимся умнее и приятнее , чем можно было ожидать (правда , после трехчасового ужина он заявил , что они не подходят друг другу и вместе им делать нечего ), и известным кинорежиссером , который был не прочь жениться в третий раз . Сегодня Шиффер пришла вместе с шестидесятитрехлетним Дереком Браммингером , корявым и морщинистым , как дуб , да еще исклеванным оспинами от старых прыщей . Его два года назад уволили с поста президента крупной медиакорпорации , выплатив восемьдесят миллионов компенсации . Браммингер недав н о вернулся из годичного кругосветного круиза , за время которого безуспешно пытался найти себя. – Я почувствовал , что пока не готов быть пенсионером, – утверждал он. – Мне еще рано уходить со сцены. – И я пока не собираюсь уходить со сцены, – весело сказала Шиффер. За соседним столиком рядом с Тайером Кором сидела Аннализа Райс. – Наверное , вести блог – очень интересное занятие, – сказала она. – Вы сами пробовали ? – спросил Тайер. – Я рассылала е-мейлы. – Вести блог любой может . Всего-то и дела , что засирать Интернет, – заметил Тайер с презрительным смешком. – О , я уверена , это неправда. – Правда , правда, – устало сказал Тайер. – Это самый дерьмовый способ зарабатывать на жизнь. – Ну , не хуже , чем у адвокатов, – пошутила Аннализа. – Разве что, – согласился он. – Я мечтал стать писателем . А вы ? – Я всегда хотела стать юристом . Это ведь не профессия , а диагноз , как говорится . Сегодня я пришла увидеть произведение искусства , о котором говорит весь Нью-Йорк , а это оказалась пара кроссовок и пластмас совый динозавр , приклеенный к детскому одеяльцу . За полмиллиона долларов ! – Вас это не бесит ? Меня бесит . Мы живем в мире обманщиков и ничтожеств. – Ну , может , детское одеяльце одного человека – произведение искусства для другого, – улыбнулась Аннализа. – Неоригинально, – скривился Тайер , залпом допив третий бокал шампанского. – О , я не оригинальничаю, – сказала Аннализа без всякой злости. – Здесь и без меня полно оригиналов . Просто все еще пытаюсь понять Нью-Йорк. Тайер невольно подумал , что эта рыжеволоса я женщина – одна из самых приличных людей , которых он встречал на подобных тусовках. – Если бы вы были символом эмоций , то каким ? «Смайликом» ? – спросил он. Аннализа засмеялась : – Нет , недоумевающей рожицей. – Ага , в отзывах о детском одеяльце за пол-лимон а . Надеюсь , вы его не купили ? – Нет . Мне хватает огромного аквариума , который приобрел муж. – Аквариума ? Где же вы живете ? – небрежно поинтересовался Тайер. – Пятая авеню , дом один. Тайеру оставалось сложить два и два : перед ним сидела Аннализа Райс , котор ая поселилась в квартире миссис Хотон . Ее муж – Пол Райс , кровосос из хеджевого фонда , который к тридцати двум годам сколотил многомиллионное состояние . Покупка триплекса удостоилась упоминания в разделе недвижимости The New York Observer. Вернувшись домой после ленча , Тайер испытал особенно сильный приступ депрессии – контраст жалкой дыры , в которой он жил , с изяществом и чистотой «Времен года» угнетал до невозможности . Окна были закрыты , пар с шипением вырывался из дыры в старой батарее . Джош дрых на куч е одежды , которую называл своей постелью , с разинутым ртом , хрипло дыша в предельно сухом воздухе. Кого он обманывает ? Джош – патологический неудачник , он никогда ничего не добьется . Большой куш здесь срывают только гады вроде Пола Райса , сидящего в своей г игантской квартире на Пятой авеню , глядя на редких рыб , пока его красивая и добрая жена , мизинца которой он не стоит , вынуждена ходить по выставкам псевдоискусства с этим мерзким Билли Личфилдом . Накрутив себя до состояния праведного гнева , Тайер прошел в свою комнату и сел за компьютер . Он был готов беспощадно припечатать всех этих райсов , личфилдов , а заодно и ленч во «Временах года» . Обычно его возмущения хватало на пять сотен слов оголтелой критики , но вдруг его гнев улегся и на смену ему пришла редкая гостья – сдержанность . Тайер вспомнил лицо Аннализы , улыбавшейся ему с явной симпатией , вызванной , как Кору хотелось думать , его обаянием . Она не подозревала о его истинных намерениях . Да , он старательно ненавидел представителей нью-йоркского света , но ра з ве он приехал сюда не для того , чтобы стать одним из них ? Он новый Ф . Скотт Фицджеральд , напомнил себе Кор . Однажды он напишет своего «Великого Гэтсби» , и все почтительно склонятся перед его гением . А пока Аннализа Райс будет его Дейзи Бьюкенен. «Иногда че ловеку повезет встретить существо женского пола столь естественное и прелестное , что эта встреча удерживает его от немедленного бегства из адского гадюшника , коим является наш Нью-Йорк», – напечатал он . Через два часа новая запись в блоге Тайлера появилас ь в Snarker, принеся ему двадцать долларов. Тем временем Минди Гуч , сидя в своем безликом кабинете в тихом центре Манхэттена , тоже азартно строчила в своем интернет-дневнике . «Когда родился мой сын, – писала она, – я поняла , как далеко мне до суперженщины , особенно в эмоциональной сфере . Я обнаружила , что у меня не хватает эмоциональной энергии на окружающих , включая мужа : все чувства были отданы сыну . Я убедилась , что объем человеческих эмоций не безграничен , а ограничен . Все до капли уходило на ребенка , и мужу ничего не оставалось . Я сознавала , что мне должно быть стыдно , и чувствовала себя виноватой , но не из-за этого . Я стыдилась собственного огромного счастья». Сбросив файл помощнице , Минди принялась просматривать другие блоги – The Huffington Post, Slat e, The Green Thumb (скромный сайт о садоводстве , который оказывал на Минди неожиданно успокаивающее действие ) – и наконец , приготовившись к шоку , унижению и остракизму, – Snarker. Каждую неделю Snarker в пух и прах разносил ее блог в разделе , названном «Кр изис мамаши среднего возраста» . Читать сочившиеся злобой отзывы посетителей было форменным мазохизмом (некоторые доброхоты откровенно писали : «Я ее ненавижу . Хоть бы она сдохла» ), но Минди подсела на это , как на наркотики . Чужая ненависть питала ее демоно в самоуничижения и неверия в себя ; чтение комментариев стало чем-то вроде виртуального нанесения себе порезов . Чувствовать себя ужасно все-таки лучше , чем вообще ничего не чувствовать. Однако сегодня в Snarker о ней не оказалось ни строчки . Минди вздохнула с облегчением , хоть и была слегка разочарована : отсутствие комментариев гарантировало на редкость скучный вечер в семейном кругу – не из-за чего будет даже попикироваться с Джеймсом . Она уже хотела закрыть сайт , когда на экране выскочила новая ссылка . Мин д и открыла статью , прочла первую фразу и нахмурилась : речь шла об Аннализе Райс , ее муже Поле и его аквариуме. «Вот этого нам совсем не нужно», – озабоченно подумала Минди Гуч . Когда дело касалось дома номера один по Пятой авеню , хорошей рекламой считалось ее отсутствие. На следующее утро Минди Гуч спозаранку топталась у дверного глазка , поджидая Пола Райса . У ее ног вертелся подросший кокер-спаниель , который из-за нездоровой атмосферы в доме хозяев или вследствие дефектной наследственности взял в привычку б росаться на людей без видимых причин , хотя за минуту до этого дружелюбно вертел хвостом. Ровно в семь часов створки лифта раздвинулись и в холл вышел Пол Райс . Минди открыла дверь. – Прошу прощения, – громко начала она. – В чем дело ? – обернулся Пол . В это т момент в приоткрытую дверь выскочил Скиппи , оскалил зубы и бросился на хозяйского недруга , вцепившись зубами в брючину . Пол побледнел. – Уберите свою собаку ! – заорал он , прыгая на одной ноге и пытаясь стряхнуть Скиппи . Минди выждала секунду , затем вышл а и оттащила спаниеля. – Я могу подать на вас за это в суд ! – крикнул Пол. – Собаки проживают в этом доме на совершенно законных правах, – сказала Минди , скалясь не хуже Скиппи. – В отличие от декоративных рыб . Да-да, – подтвердила она , наслаждаясь удивлени ем , проступившим на лице Пола. – Я все знаю о вашем аквариуме . Здесь невозможно что-либо утаить. Вернувшись к себе , она чмокнула Скиппи в носик. – Умница мой, – проворковала она. Война была развязана. Вечеринка по случаю Хэллоуина , куда Лола вытащила Филиппа , проходила не в отеле «Бауэри» , а в заброшенном здании по соседству . Лола оделась шоу-гёрл – в расшитый пайетками бюстгальтер и трусики , сетчатые колготки и туфли на немыслимых каблуках . В таком на р яде она выглядела потрясающе – хоть сейчас на обложку мужского журнала. – Неужели ты так и пойдешь ? – изумился Филипп. – А что ? – Ты же почти голая ! – Ой , не более голая , чем на пляже ! – отмахнулась она , обвивая шею меховым боа. – Так лучше ? Пытаясь проник нуться духом праздника , Филипп оделся как сутенер – в полосатый костюм , белые очки и шляпу из меха . На Восьмой улице Лола купила ему поддельное бриллиантовое колье , с которого свешивался облепленный псевдобриллиантами кулон в виде черепа. – Правда , приколь но ? – восторгалась Лола , когда они шли на вечеринку . На улицах было тесно от гуляющих обывателей , одетых в самые немыслимые костюмы. Да , признал в душе Филипп , взяв Лолу за руку , это и вправду забавно . Он много лет не веселился подобным – признаться , довол ьно дурацким – образом . Что с ним произошло ? Отчего он стал таким до тошноты серьезным ? – Вот увидишь , тебе понравится Тайер Кор, – сказала Лола , увлекая его вперед , держа за руку , как маленького, – Филипп шел медленнее ее. – Какая еще Кора ? – сострил Фили пп , но , заметив раздраженную мину Лолы , поспешил добавить : – Знаю , знаю , молодой импресарио , который хочет стать писателем. – Не хочет , а уже стал, – поправила Лола. – Он каждый день пишет для Snarker. Филипп улыбнулся . Лола была решительно не способна пон ять разницу между литератором и графоманом , оригинальностью и подражанием . В ее представлении блоггер приравнивался к писателю , а участница реалити-шоу – к актрисе . Да уж , что выросло , то выросло , напомнил он себе . Молодое поколение сформировалось в услов и ях навязчивой демократии , где все равны и каждый победитель. Перед ветхим даже на вид домом собралась толпа . Крепко держа Лолу за руку , Филипп пробился ко входу , где их ждали два парня с пирсингом на лицах – трансвестит в розовом парике и рыжий Тайер Кор с обственной персоной , с сигаретой в зубах . Он пожал Окленду руку. – Это вечеринка терминаторов, – сказал Кор. – Дом завтра сносят . Мы должны разнести его сами и успеть до приезда легавых. Филипп и Лола вошли в подъезд и поднялись по деревянной лестнице . Вну три было жарко , в воздухе плавали сизые полосы дыма , освещенные одинокой лампочкой . Под лестницей кто-то громко блевал , временами заглушая гремевшую наверху музыку – динамики стояли на подоконниках . В помещении было не повернуться. – Что-нибудь будет ? – пр окричал Филипп в ухо Лоле. – Нет , тусуйся просто так . Смотри , как здорово ! – отозвалась она. Они протолкались к наскоро сооруженному бару , где получили по красной пластиковой чашке с разбавленной водкой и клюквенным соком без льда. – Когда мы отсюда уйдем ? – прокричал Филипп , стараясь переорать оглушительную музыку. – Ты что , уже хочешь уйти ? – изумилась Лола. Филипп огляделся . «Я никого здесь не знаю», – думал он . Все они юные , с гладкими лицами , молодой агрессией , охорашиваются и орут друг на друга . И муз ыка – слишком громкая , бьющая по нервам , без различимой мелодии . Собравшиеся танцевали , вертя бедрами , а головы и плечи оставались неподвижными . «Я так не смогу», – понял Филипп. – Лола ! – прокричал он ей на ухо. – Я пошел домой. – Нет ! – взвизгнула она. – А ты оставайся , повеселись . Жду тебя дома через час. Домой по Пятой авеню Окленд шел с чувством облегчения и недоумения . Для него не могло быть ничего хуже , чем остаться в переполненной , душной комнате на препаскудной вечеринке . Что там хорошего ? «Тоже мн е оттянулся !» Но ведь тридцать лет назад он ходил на подобные вечеринки , и ему действительно было весело ! Была «охота на мусор» Игра , участники которой должны за ограниченное время собрать определенные предметы. в кроссоверах , бесконечные походы в маленькие прокуренные бары и дорогие клубы с новой темой каждый вечер . Он помнил клуб в старой церкви , где желающие танцевали в алтаре , и другой , в заброшенном туннеле метро , куда ходили зарядиться кокаином . Манхэттен б ыл огромной дискотекой , где всегда царили веселье и шум . Однажды жаркой августовской ночью они с Шиффер без приглашения явились на вечеринку трансвеститов , проходившую на подгнившем пирсе на Гудзоне . Несколько участников спьяну свалились в воду , и их спас а ли приехавшие по вызову пожарные . Филипп и Шиффер хохотали до слез , пока она не сказала , держась за болевший от смеха живот : – Все , малыш , меняем образ жизни . Бросаем работу и тусуемся двадцать четыре часа в сутки . Это ж какая красота ! А когда надоест , пос елимся где-нибудь на старой ферме в Вермонте. «Куда только делись те дни ?» – гадал Окленд . Войдя в дом , он поймал свое отражение в зеркале рядом с лифтами и увидел , что выглядит как дурак – молодящийся дядя в летах . Да когда же он успел состариться ?! – Фил ипп ? – послышалось за спиной. – Филипп Окленд , это ты ? – И серебристым колокольчиком зазвенел знакомый смех. Он обернулся . Вошедшая вслед за ним Шиффер Даймонд прижимала к груди кипу сценариев . Она , видимо , возвращалась со съемки – тщательно причесанная и накрашенная , но в джинсах , лохматых сапогах и ярко-оранжевой парке с белым кашемировым шарфом . Она по-прежнему была хороша собой , а насмешливая мина заставила Филиппа вспомнить , как Шиффер выглядела при первой встрече двадцать лет назад . Отчего над ней вр е мя словно не властно , а у него годы берут свое ? – Малыш , я тебя узнала, – сказала она. – Боже , что ты нацепил ? – Сегодня Хэллоуин, – напомнил Окленд. – Я в курсе . Ну , так кого ты изображаешь ? Филипп уже начинал ощущать неловкость и раздражение. – Никого, – отрезал он , ткнув в кнопку вызова лифта. Двери открылись , и они вошли в кабинку. – Классная шляпа , Окленд, – похвалила Шиффер , осмотрев Филиппа с головы до ног. – Но маскироваться ты никогда не умел. Лифт остановился на девятом этаже . Шиффер напоследок см ерила Филиппа взглядом , покачала головой и вышла . «Опять она уходит от меня», – подумал он. Основательно зависнув на вечеринке с Тайером , Лола начисто позабыла о времени . Тайер Кор был знаком со всей компанией и то и дело представлял ее друзьям . Лола прис ела к нему на колени. – Чувствуешь , как встрепенулся мой дружок ? – спросил он. Подошла Франческа . Они с Лолой выскользнули на лестницу покурить марихуаны , затем нашли кого-то с бутылкой водки . Тут один динамик выпал за окно – веселье только начиналось. В т ри часа ночи комната озарилась красно-белыми вспышками полицейских машин и на пороге появились стражи порядка с фонариками . Лола со всех ног кинулась вниз по лестнице и во всю прыть припустила по Третьей авеню . На Пятой улице она остановилась , спохвативши с ь , что оказалась одна на улице глубокой ночью . Было холодно , ноги разболелись от каблуков , во рту пересохло , и на пьяную голову она никак не могла сообразить , что делать. Обхватив плечи руками , чтобы хоть как-то сберечь тепло , Лола , оступаясь , пошла вперед . На улицах по-прежнему было много гуляющих , которые дружно оборачивались на бредущую практически в одном нижнем белье соблазнительную девушку . «Какая у тебя красивая задница !» – восхищенно повторял Тайер Кор . Не будь Филиппа , Лола ушла бы к Тайеру , но пр и мысли о сексе в кошмарной квартире с Джошем за фанерной стенкой ее чуть не выворачивало наизнанку . Так часто и бывает – встречает девушка интересного парня , а он живет в отвратительной дыре . Она , Лола , никогда не смогла бы существовать в таких условиях . В от и мама говорит : «Это не жизнь , а выживание». Наконец она доковыляла до Пятой авеню , пустынной и призрачной в желтом свете уличных фонарей . Лола еще не возвращалась сюда так поздно . Вход оказался закрыт ; в панике она забарабанила в дверь и разбудила швей цара , мирно спавшего в кресле . Лолу он не знал и вымотал ей всю душу , настаивая , чтобы она позвонила мистеру Окленду по интеркому . Когда Лола наконец поднялась на тринадцатый этаж , Филипп стоял в прихожей в одних трусах и футболке с «Роллинг стоунз». – Гос поди Иисусе , Лола , четвертый час ! – Я отрывалась, – хихикнула она. – Это я вижу. – Я пыталась тебе позвонить, – начала она оправдываться , хлопая ресницами. – Но ты не отвечал. – Угу, – хмыкнул Филипп. – Я не виновата, – настаивала Лола. – Вот что бывает , к огда ты трубку не берешь ! – Спокойной ночи, – ледяным тоном сказал Филипп , повернулся и ушел в спальню. – Ну и отлично, – разозлилась Лола и двинулась на кухню . Такого приема она не ожидала . Кипя от злости , она решительно направилась в спальню вправлять мо зги сценаристу и учить его обращаться с девушками. – Я развлекалась , понятно ? – громко начала она. – Это что , преступление ? – Иди спать . Или возвращайся к себе домой. Лола решила сменить тактику . Она просунула руку под одеяло Филиппа и погладила пальчиками его пенис. – А ты не хочешь развлечься ? Окленд резко отбросил ее руку. – Ложись спать , я сказал . Не можешь заснуть , уходи на диван. Лола возмущенно взглянула на него, медленно стянула – ну , скажем так – одежду и легла на кровать . Филипп лежал с закрытыми глазами . Лола перевернулась на живот , как бы нечаянно задев его ступней. Он сел в кровати. – Я не шучу, – повысил он голос. – Не спится – перебирайся на диван. – Да в чем твоя проблема ? – завела она снова. – Слушай , мне нужно поспать . У меня завтра насыщенный день. – Ладно , ладно, – огрызнулась она. – Я выпью снотворное. – Универсальное решение , правда ? – пробормотал Филипп. – Одна пилюля , и готово. – Сам ты пилюля, – б уркнула Лола. Она заснула не сразу , лежала в темноте и злилась на Филиппа . С таким по вечеринкам не походишь . Наверное , лучше будет порвать с ним и уйти к Тайеру . Но тут же она вспомнила его жуткий гадюшник , отсутствие денег и то , что в принципе Кор – плох о отмытый засранец . Порвав с Филиппом , она вернется в исходную точку : жизнь в Нью-Йорке придется начинать с нуля . Довольствоваться крошечной квартиркой на Одиннадцатой улице и ходить на терминаторские вечеринки . Не будет ни громких премьер , ни обедов в «У э верли инн» , ни гламурного общества . Нет , нужно остаться с Филиппом еще на какое-то время . Либо он женится на ней , либо кто-нибудь еще подвернется и она прославится без его помощи. На следующее утро Филипп приветствовал ее арктически холодным «добрым утром» . Голова у Лолы была как шар для боулинга , но она не жаловалась , ожидая , когда Филипп сменит гнев на милость . Она с трудом поднялась с кровати и поплелась в ванную , где он брился . Присев на стульчак , она обхватила ноги Филиппа и посмотрела на него снизу в в ерх сквозь спутанные черные пряди , падавшие ей на лицо. – Не сердись на меня, – попросила она. – Я не знала , что ты так огорчишься. Филипп положил бритву и посмотрел на нее . Вчера после неловкой встречи с Шиффер он лежал в постели , ожидая возвращения Лолы, и размышлял , в кого он превратился . Может , Нини права и он староват для двадцатилетней ? Но что прикажете делать ? Шиффер Даймонд одержима карьерой – ей он не нужен . Можно , конечно , попробовать найти милую , культурную , воспитанную женщину своего возраста в р оде Сондры , но это означало поставить крест на хорошем сексе . К такому Филипп был не готов . Для него это было равносильно тому , чтобы вывесить из окна белый флаг. А тут в ванной роскошная Лола Фэбрикан , раскаивающаяся и готовая на все . Он вздохнул : – Π’ кей , Лола . Но чтобы больше подобное не повторялось. – Никогда ! – Она вскочила. – Обещаю . О , Филипп , я так тебя люблю ! – И весело побежала в спальню. Филипп улыбнулся . Где она набралась столь нереальных представлений о любви ? – Лола ! – крикнул он. – А ты не хо чешь приготовить завтрак ? Она засмеялась : – Ты же знаешь , я не умею готовить ! – Может , пора научиться ? – Зачем ? – удивилась она. Филипп закончил бриться и внимательно оглядел себя в зеркало . У него и раньше были молодые любовницы , но всем им далеко до Лолы , решил он . Обычно молодые гораздо более покладисты . Он отступил на шаг и похлопал себя по щекам , затем покачал головой – кого он обманывает ? Шиффер Даймонд была куда бесшабашнее Лолы . Но ее он любил , хотя временами готов был лезть на стенку – однажды Шиф ф ер , например , предложила ему заняться сексом с другим мужчиной . Может , пошутила , однако голову на отсечение Филипп бы не дал . А в Лолу он не влюблен , стало быть , подбодрил себя Окленд , неуязвим для ее выходок. Филипп вернулся в спальню . Символически укрывш ись , обнаженная Лола лежала на животе , словно ждала его . Филипп стянул простыню и сразу забыл о Шиффер Даймонд и обо всем на свете при виде прекрасного тела Лолы . Она приглашающе раздвинула ноги . Филипп бросил полотенце , опустился на колени , приподнял ее б едра и нежно вошел в нее. Хватило его ненадолго . За пароксизмом наслаждения сразу наступило сонливое спокойствие . Окленд закрыл глаза . Лола подобралась поближе и начала играть с его волосами. – Филипп ! – нежно начала она. – А что ты делаешь на Д ень благодарения ? Хочешь поехать со мной в Атланту ? – Может , и съездим, – пробормотал он , уже проваливаясь в сон. Глава 11 Наверху снова пронзительно заныла дрель . Потеряв терпение , Инид Мерль встала из-за рабочего стола и вышла на террасу . Этажом выше н а террасе она увидела груду медных труб . Стало быть , Райсы еще не закончили ремонт в ванной комнате . А может , трубы предназначались для аквариума , который Пол Райс , по слухам , устанавливает в бальном зале миссис Хотон ? Инид надеялась , что ремонт не превра т ит ее в одну из тех старух , которые в отсутствие новостей в собственной жизни начинают шпионить за соседями . Чтобы отвлечься , она включила телевизор и нашла канал «История» , программы которого напоминали об истинной сути людской натуры : пока избранные пыт а ются стяжать славу и возвыситься , основная часть человечества упражняется в грубом искусстве выживания , продолжения рода и потакания низменным инстинктам вроде убийства себе подобных , паранойи и разжигания войн. В дверь позвонили . Думая , что пришел Филипп, Инид , не спрашивая , открыла дверь и остолбенела , увидев в коридоре , как обычно , угрюмую Минди Гуч со сложенными на груди руками. – Мне нужно кое о чем потолковать, – сказала она. – Входите. – Инид придержала дверь , пропуская соседку в квартиру . Визит глав ы домового комитета ее заинтриговал – они не разговаривали со дня похорон миссис Хотон. – Мне кажется , у нас проблема, – начала Минди. Инид улыбнулась. – Я живу в этом доме всю жизнь , дорогая, – сказала она , предположив , что речь идет о возникшем между ним и отчуждении. – Я жила здесь задолго до того , как вы въехали , и собираюсь жить здесь после того , как вы переедете . Если в ближайшие пять лет мы не обменяемся и парой слов , уверяю , я легко это перенесу. – Речь не о вас, – перебила Минди. – Я говорю о Райсах . С ними нужно что-то делать. – Неужели ? – холодно осведомилась Инид Мерль. – На прошлой неделе Пол Райс пришел ко мне на работу. – Видимо , пытался наладить дружеские отношения ? – Он пытался предложить мне взятку за разрешение на установку внутристенных ко ндиционеров ! – И что вы ответили ? – Сказала «нет». – Ну , так в чем же проблема ? – терпеливо переспросила Инид. – А вот. – Минди протянула на ладони крошечного зеленого пластмассового игрушечного солдатика , делающего выпад штыком. – Не понимаю, – осторожно сказала Инид. – Сегодня утром я открыла дверь , чтобы забрать газету , и обнаружила на коврике целую армию таких... – И решили , что это дело рук Пола Райса, – сдерживая смех , предположила Инид. – Я не решила , я знаю , что это сделал он, – возмутилась Минди. – Он ведь сказал , если я не дам разрешения , будет война . И если это не знак, – продолжала она , повертев солдатика перед самым носом Инид Мерль, – то не знаю , что и думать. – Ну так приструните его, – предложила Инид. – Одна я не могу, – понизила голос Минди. – Мне нужна ваша помощь. – Чем же я могу вам помочь ? – спокойно спросила Инид. – Решать проблемы с жильцами входит в ваши обязанности . Теперь вы у нас председатель домового комитета. – Вы возглавляли комитет пятнадцать лет, – напомнила Минди. – Должен же быть выход ! Можно этих людей как-то отсюда выставить ? Инид улыбнулась : – Они только что въехали. – Слушайте , Инид, – начала Минди , теряя терпение, – когда-то мы были друзьями... – О да, – кивнула Инид Мерль, – мы дружили довольно долго и остава лись в приятельских отношениях даже после того , как вы с помощью интриг сместили меня с поста главы домового комитета. – Да я же просто хотела освободить вас от обузы ! – запротестовала Минди. – Это и вправду была обуза , потому я простила вас . Я подумала – раз женщине так сильно хочется занять эту должность , почему бы не сделать ей приятное ? Минди отвела взгляд. – Что , если одобрение кандидатур Райсов было ошибкой ? – нерешительно спросила она. Инид вздохнула : – Ничего не поделаешь . Выселить можно только злос тных неплательщиков . Учитывая состояние Райсов , шансов у вас практически нет. – Я не могу жить в одном доме с этим человеком, – призналась Минди. – Значит , вам нужно переехать, – весело сделала вывод Инид и открыла дверь : – Очень жаль , что не смогла помочь вам , милочка . Всего хорошего. Отложив толстый том «Искупления» Имеется в виду роман ведущего английского писателя Йена Макьюэна. , Лола открыла балконную дверь и вышла на обледеневшую террасу в сапогах от Chloе . Перегнувшись через перила , она посмотре ла , не идет ли Филипп . Вернувшись на диван , Лола захлопнула книгу и мрачно уставилась на обложку . Это был сувенир от Окленда – точнее , подарок со значением – после испорченного ужина с одним из его давних знакомых. – Замечательный роман, – сказал Филипп. – Должен тебе понравиться. – Спасибо, – поблагодарила Лола , хотя сразу раскусила , к чему клонится дело . Окленд пытался ее развивать , и хотя она была благодарна за внимание , не понимала , с чего он вдруг так озаботился ее образованием . Она была убеждена , что это Филиппа надо обтесывать . Когда Лола упоминала молодого красавца актера , или заводила речь о видеоклипе с YouTube, о котором говорил весь Нью-Йорк , или просто включала музыку со своего айпода , Филипп заявлял , что никогда об этом не слышал . Лола огорчал а сь , но благоразумно удерживалась от критики , ужасно гордясь своим тактом : не стоит ранить чувства Окленда , напоминая старикану о его преклонном возрасте. Действуя таким образом , Лола обнаружила , что может добиться от Филиппа почти всего , что ей хочется . Се годня , например , они собрались на съемки очередной серии нового телепроекта с Шиффер Даймонд . В городе только и разговоров было , что об этом сериале , и Лола , зная , что Филипп и Шиффер , как он выразился , старые друзья , невзначай невинно удивилась , отчего о н не навестит ее на съемочной площадке . Филипп тоже , кажется , удивился и под давлением Лолы спустился на этаж Шиффер и прикрепил ей записку к двери . Вечером Шиффер позвонила . Филипп ушел к себе в кабинет и говорил с ней около часа , плотно прикрыв дверь . В г остиной Лола с ума сходила от нетерпения . Выйдя , Филипп сказал , что отправляется на съемки к Шиффер , но ей , Лоле , не нужно беспокоиться , ведь съемочный процесс – дело вовсе не такое интересное и там ей будет скучно . И это при том , что идея пойти туда прин а длежала ей ! Лола устроила Окленду массаж ступней и , нежно растирая правую подошву , обронила , что как его референту ей полезно было бы разобраться в съемочном процессе , чтобы лучше понимать специфику работы сценариста. – Ты знаешь , в чем состоит эта специфи ка, – запротестовал Филипп без особого , впрочем , энтузиазма. – Я целыми днями сижу за компьютером. – Неправда, – возразила Лола. – В январе ты на две недели едешь в Лос-Анджелес ... Может , и я с тобой на недельку съезжу ... И тогда мне придется ходить с тобо й на съемки – не сидеть же в отеле с утра до вечера ! – С Лос-Анджелесом мы уже все обсудили, – возмутился Филипп , и его ступня напряглась под пальцами Лолы. – Первые две недели съемок всегда самые трудные . Я буду работать по шестнадцать часов в сутки – раз влекать тебя мне будет некогда. – Так это что , я тебя две недели не увижу ? – взвизгнула Лола. Филипп , должно быть , почувствовал угрызения совести , потому что почти сразу согласился взять ее с собой на съемки «Госпожи аббатисы» . Лола была так довольна , что даже не стала возмущаться решением Филиппа не ездить к ее родителям на День благодарения , сказав себе : в конце концов , вместе они совсем недолго , еще рано проводить праздники в семейном кругу . Лола и сама не хотела бездарно тратить время на Инид : по сложи в шейся традиции Филипп водил тетушку на нудный ленч в клуб «Столетие» . Однажды он повел туда Лолу , но , увидев посетителей , средний возраст которых переваливал за восемьдесят , мисс Фэбрикан пришла в ужас и мысленно поклялась – больше в этот клуб ни ногой . П о этому она с удовольствием съездила в Виндзор-Пайнс , встретилась с подружками и до трех часов ночи в субботу хвасталась фотографиями квартиры Окленда и своими снимками с Филиппом . Одна из ее подруг была помолвлена и планировала свадьбу , другие еще заманива л и бойфрендов в брачные сети . Девушки смотрели на снимки Филиппа , квартиры и дома на Пятой авеню и завистливо вздыхали. Это было три недели назад , а теперь на носу Рождество , и Филипп наконец назвал день , когда они пойдут на съемки сериала . Два дня Лола тща тельно готовилась : сходила на массаж , нанесла автозагар , вызолотила отдельные пряди своих темных волос и купила платье от Marc Jacobs. После покупки сразу позвонила ее мать с вопросом , неужели дочь в самом деле оставила две тысячи триста долларов в бутике. Лола возмутилась , что за ней шпионят с помощью кредитной карты , мать и дочь поссорились – а такое с ними случалось крайне редко, – и Лола бросила трубку . Впрочем , мучимая раскаянием , она тут же перезвонила . Битель едва сдерживала слезы. – Мама , что случил ось ? – настаивала Лола . Когда мать не ответила , она в панике выпалила : – Неужели вы с папой разводитесь ? – Нет , в этом плане у нас с твоим отцом все в порядке. – Так в чем же дело ? – Ох , Лола, – вздохнула Битель, – поговорим об этом , когда ты приедешь домой на Рождество . А пока будь поэкономней. Это была очень странная для Битель фраза , и Лола нажала «отбой» , вконец озадаченная . Однако вскоре она решила , что для паники нет причин . Мать вечно расстраивалась из-за де нег , но неизменно преодолевала свою скупость и , чтобы задобрить Лолу , покупала ей какой-нибудь милый пустячок вроде очков от Chanel. Тем временем Филипп сидел в парикмахерской на углу , и мастер подравнивал ему каре . Уже тридцать лет Окленд ходил в этот са лон на Девятой улице , в двух шагах от Пятой авеню . В семидесятых сюда заглядывала его мать ; тогда клиенты и мастера ставили кассеты с музыкой в огромный здешний бумбокс и нюхали кокаин . Владелец салона был близким другом матери Филиппа , излучавшей флюиды о чаровательной беспомощности , что побуждало окружающих всячески заботиться о прелестном существе . Обладательница трастового фонда , Анна отличалась еще и редкой красотой , но в ней был какой-то надлом , что лишь странным образом усиливало ее обаяние . Ее самоу б ийство в 1983 году никого не удивило. Владелец салона по имени Питер делал Филиппу одну и ту же стрижку много лет . Он уже почти закончил , но Окленд тянул время . Зная , что Питер недавно вылечился от рака и возобновил ежедневные занятия спортом , он завел об этом разговор . Затем они побеседовали о доме Питера в горах Катскиллс и о том , как изменился их район Манхэттена . В глубине души Филипп жутко боялся предстоящего визита на съемочную площадку и неизбежной встречи своей прежней любимой и новой любовницы . Су щ ествует четкая разница между любимой женщиной и любовницей : первая считается уважаемой и благородной , вторая – временной и заурядной , а если речь идет о Лоле , то она еще и постоянно ставит его в неловкое положение. Неприглядная реальность колола глаза . Чег о стоил , например , обед с югославским режиссером . Обладатель двух «Оскаров» оказался глубоким стариком , пускающим слюни из дряблого рта . Его русская жена , одетая в золотое платье от Dolce & Gabbana (лет на двадцать моложе мужа – примерно та же разница , ка к у него с Лолой , прикинул Филипп ), кормила режиссера супом с ложечки . Кинодеятель оказался брюзгой и грубияном , его жена – ходячим анекдотом , но все-таки югослав был живой легендой , несмотря на старческие причуды и глупую супругу , поэтому Филипп держался с глубочайшим уважением в продолжение всего обеда , которого ждал несколько месяцев. Лола , напротив , вела себя отвратительно . Во время долгой беседы , когда режиссер объяснял суть своего очередного проекта (фильм о малоизвестной гражданской войне в Югославии в тридцатые годы прошлого века ), Лола не отрывалась от своего айфона , рассылая текстовые сообщения , и даже ответила на звонок подруги из Атланты. – Выключи сейчас же, – прошипел Филипп. Обиженно взглянув на него , Лола подозвала официанта и заказала водку с «Джелло» , объяснив сидящим за столом , что не пьет вина , поскольку вино – это для стариков. – Прекрати , Лола, – одернул ее Окленд. – Еще как пьешь . Ты всегда делаешь то , что делают все. – Красное я не пью, – возразила она. – А сейчас мне нужно что-нибудь п окрепче , чтобы досидеть до конца этого обеда. Затем она спросила режиссера , снял ли он хоть одно популярное кино. – Популярное ? – удивился старик. – Чито есть это ? – Ну как же, – ответила Лола, – кино для нормальных людей. – А чито есть нормальные люди ? – спросил оскорбленный в лучших чувствах режиссер. – Может , мои вкусы есть слишком сложны для молодой леди вроде вас ? Старик и в мыслях не имел сказать что-то обидное , но так уж вышло – языковой барьер и все такое , вот Лола и не упустила повода прицепиться. – Это как же понимать ? – начала она. – Я считаю , искусство предназначено для всех . Если люди не понимают кино , тогда зачем оно нужно ? – Вот в чем проблема Америки, – сказал режиссер , поднося к губам бокал вина . Испещренная коричневыми пятнами рука дрожала так сильно , что полбокала он расплескал на стол. – Избыток демократии – это гибель для искусства. Остаток вечера сидевшие за столом Лолу попросту не замечали. Возвращаясь домой в такси , Лола кипела от ярости , подчеркнуто отвернувшись к окну и теребя волосы. – Что опять не так ? – со скукой в голосе спросил Филипп. – На меня никто не обращал внимания ! – Что ты имеешь в виду ? – Меня игнорируют , Филипп ! Если я не ко двору , для чего меня всюду с собой таскать ? – С тобой бы все нормально общались , не сделай ты то го глупого замечания по поводу фильмов этого югослава. – Да он просто унитаз на подтяжках , кому нужно его кино ? Ах , пардон, – ядовито поправилась она, – его фильмы ! – Он гений , Лола . Ему присуще своеобразие . И он по праву пользуется всеобщим уважением . Теб е надо научиться с почтением относиться к таким людям. – Ты опять меня критикуешь ? – завелась Лола. – Я говорю , что ты в состоянии усвоить пару простейших жизненных истин ! – Слушай , Филипп , если ты еще не понял , я не признаю авторитетов . Мне плевать , какие у кого достижения . Я не хуже их , ясно ? Да будь у него хоть три «Оскара» ! Неужели ты считаешь , что награды ставят кого-то выше других ? – Да , Лола , я так считаю, – ответил Ф илипп. В дом они вошли в полной тишине . Впрочем , эта размолвка тоже закончилась сексом . Лола знала : когда Филипп сердит на нее , ей обязательно удастся отвлечь его внимание новой сексуальной уловкой . В тот вечер она вышла из ванной в трусиках с вырезанной л астовицей , выставив эпилированный воском лобок – любовнику «на закуску» . Филипп не устоял перед искушением , и на следующее утро все стало как раньше. Филипп покачал головой , вспоминая Лолу . Парикмахер прошелся щеткой по его пиджаку , стряхивая срезанные вол осы . В этот момент Филипп увидел за окном проходившего мимо Джеймса Гуча . Филиппа передернуло – еще один собрат по перу . Когда же это кончится ? Сглазили его , что ли ? Они с Гучем много лет прожили в одном доме и всегда сосуществовали самым мирным образом – не замечали присутствия друг друга . Но после достопамятной встречи в Paul Smith Окленд натыкался на Гуча чуть ли не каждый день . Он не собирался сближаться с соседом , но все яснее видел , что этого не избежать : типы вроде Гуча липнут тем настойчивее , чем р е шительнее их отталкиваешь . Вот и сейчас Гуч заметил его над выставленными в окне париками и , не в силах скрыть удивления , вошел в салон. – Как поживаете ? – радостно спросил он. Филипп кивнул , стараясь избежать разговора . Если он заговорит , сосед не отвяжет ся. – Не знал , что здесь и мужчин стригут, – сказал Джеймс Гуч , оглядывая фиолетовые бархатные кресла и драпировки с бахромой. – Сто лет тут мужской салон, – буркнул Филипп. – Как близко от дома ! Может , я тоже буду сюда ходить , а то по старой памяти езжу к мастеру в Верхний Уэст-Сайд. Филипп вежливо наклонил голову в знак одобрения. – Там мы жили раньше, – продолжал Джеймс Гуч. – Жена спасла меня от однокомнатной квартиры и раскладушки . Если бы не Минди , мы до сих пор ютились бы в Верхнем... – Ну , вы преуве личиваете, – перебил Филипп , вставая. – А вы ? – не отставал Гуч. – Вы всегда жили в центре ? – Да , я всю жизнь прожил в доме номер один, – ответил Филипп. – Я здесь вырос. – Прекрасно, – восхитился Джеймс. – Кстати , как вам Райсы ? Пол Райс , по-моему , большо й засранец . Треплет нервы моей жене , устанавливает у себя аквариум на две тысячи галлонов... – Я не привык вникать в размолвки соседей, – сухо сказал Филипп. – Это прерогатива моей тетушки. – Вы , кажется , знакомы с Шиффер Даймонд ? – сменил тему Джеймс. – И даже встречались когда-то ? – О , очень давно. – Филипп расплатился и быстро вышел на улицу . Однако Джеймс тут же выскользнул за ним , и теперь Окленду предстояло целую вечность – два квартала – шагать до дома в компании этого человека. – Нам нужно как-нибуд ь пообедать вместе, – сказал Джеймс. – Я с женой и вы с подругой . Как ее зовут , я забыл ? – Лола, – ответил Филипп. – Молоденькая, – как бы невзначай заметил Джеймс. – Двадцать два года. – Надо же , совсем девочка, – умилился Гуч. – Годится вам в дочери. – Б оже сохрани ! – вырвалось у Филиппа. У самого дома Гуч повторил предложение пообедать семьями. – Почему бы не сходить куда-нибудь поблизости , в «Никербокер» , например ? Филипп не видел иного выхода , кроме как согласиться . Не мог же он сказать : «Меньше всего на свете я хочу обедать с тобой и твоей женой» ? – Может быть , после Рождества, – неопределенно ответил он. – Отлично, – просиял Гуч. – Значит , на первой или второй неделе после Нового года . Моя книга выходит в феврале , позже мне предстоит поездка. – Что ты делаешь на Рождество ? – спросил Браммингер по телефону у Шиффер Даймонд. – Пока никаких планов, – ответила она , выпрямляясь на стуле в гримерке . У них с Браммингером уже было четыре свидания ; после четвертого ужина они решили переспать , чтобы разд елаться наконец с этой проблемой и решить , подходят ли они друг другу . Секс оказался прекрасным – зрелым и технически совершенным . Процессу слегка не хватало молодой страсти , но в целом все было хорошо . Кроме того , Браммингер был умен и довольно приятен , х отя ему недоставало чувства юмора . Воспринимать смешное мешала еще не забывшаяся обида из-за увольнения два года назад и последовавшая за ним борьба – необходимо было преодолеть то , что Браммингер считал утратой статуса . Если он не президент корпорации , е с ли на визитке под фамилией не значатся два волшебных слова , то кто же он ? Годичное путешествие научило его , что поиски своего предназначения – хорошо , а обретение – лучше , и он вернулся в Нью-Йорк начинать все сначала . Сейчас Браммингер пытался вести дела с другими бывшими руководителями , которых отправили на покой к шестидесяти годам . «Клуб экс-президентов», – шутил он. – Хочешь на Сент-Бартс ? Я снял виллу с двадцать третьего декабря по десятое января . Могу тебя подкинуть на частном самолете. В дверь загля нул помощник режиссера Алан. – К вам пришли, – произнес он беззвучно . Шиффер кивнула. В гримерную вошли Филипп Окленд и его молодая подружка , Лола . Филипп упомянул , что приведет ее , и Шиффер согласилась – любопытно было посмотреть , кому же это удалось удер жать его дольше , чем она предполагала. Филипп озвучил очевидное : – Вот , я привел Лолу. Шиффер протянула руку : – Я слышала о вас от Инид. – Правда ? – спросила польщенная Лола. Предупреждающе подняв указательный палец , Шиффер вернулась к прерванному телефонн ому разговору. – Так что решаем ? – спросил Браммингер. – Отличная идея . Жду с нетерпением, – ответила Шиффер и повесила трубку. – Чего ты ждешь с нетерпением ? – спросил Филипп с забавной фамильярностью бывшего любовника. – Отдыха на Сент-Бартсе на Рождеств о. – Я всегда мечтала отдохнуть на Сент-Бартсе, – не без зависти призналась Лола. – Попросите Филиппа, – сказала Шиффер , глядя на Окленда. – Это один из его любимых островов. – Это у всех любимый остров, – проворчал Окленд. – И с кем ты летишь ? – С Браммин гером, – сказала Шиффер , опустив глаза , пока гримерша красила ее ресницы. – С Дереком Браммингером ? – уточнил Филипп. – Да. – Ты с ним встречаешься ? – Вроде того. – Надо же ! – Филипп опустился на стул рядом с ней. – И с каких же пор ? – С недавних, – ответи ла Шиффер. – А кто это – Браммингер ? – встряла Лола. Шиффер улыбнулась : – Когда-то он был богатым и занимал высокий пост , а теперь утратил власть и стал еще богаче. – А он старый ? – спросила Лола. – Дряхлая развалина, – отозвалась Шиффер. – Еще старше Окленда. – Все готово, – снова заглянул в гримерную Алан. – Спасибо , милый, – поблагодарила Шиффер и повела Лолу с Филиппом на съемочную площадку . Пробираясь по лабиринту коридоров , Лола , не закрывая рта , мило чирикала о том , как она счастлива здесь оказаться , охала и ахала при виде задника , изображавшего Манхэттен на фоне вечернего неба , десятков людей , сновавших вокруг , великого множества кабелей , шнуров , юпитеров и прочего оборудования . Шиффер уже не удивлялась , что Инид сразу невзлюбила Ло л у, – Филипп безропотно подчинялся ей , едва она пошевелит мизинцем с черным блестящим ноготком . Однако девица оказалась вовсе не так уж плоха . Лола держалась приветливо и производила приятное впечатление своей бойкостью и юной жизнерадостностью . Она была о ч ень молода – выбор Филиппа красноречиво свидетельствовал о начале кризиса среднего возраста . «Но это не моя проблема», – напомнила себе Шиффер . Их с Филиппом дороги разошлись много лет назад , и обратного пути не было. Бросив взгляд на Лолу , беспечно усевшу юся в кресло режиссера , не подозревая о своем faux pas Промах ( фр .). , Шиффер вошла в кадр , приказав себе выбросить Филиппа и его подружку из головы . Снимали сцену в кабинете в редакции журнала ; Шиффер предстояло ссориться с молодой подчиненной , которая завела служебный роман с начальником . Шиффер Даймонд села за стол и надела очки для чтения в черной оправе , припасенные реквизиторами. – Тишина на съемочной площадке ! – крикнул режиссер. – Мотор ! Шиффер встала и сняла очки , увидев молодую актрису , медленн о шедшую к ее столу. – Боже мой , это же Рамблин Пейн ! – завопила Лола. – Стоп ! – рявкнул режиссер . Оглядевшись , он заметил в своем кресле незваную гостью и решительно направился к ней. Шиффер успела вмешаться : – Все в порядке . Это свои. Режиссер остановилс я , посмотрел на нее и неодобрительно покачал головой , но тут заметил Филиппа , стоявшего рядом с Лолой. – Окленд ? – удивился он , подошел к Филиппу , схватил его за руку и крепко пожал , дружески похлопав по спине. – Почему вы не сказали , что здесь сам Окленд ? – обратился он к Шиффер. – Хотела сделать вам сюрприз. – Как твои дела , друг ? Я слышал , ты добил «Подружек невесты» ? – Да, – сознался Филипп. – Съемки начнутся в январе. Режиссер пристально посмотрел на Лолу : – Твоя дочка , что ли ? Шиффер очень хотелось ув идеть выражение лица Филиппа , но он упорно смотрел в пол . Бедняга , подумала она. По дороге в город Филипп сидел мрачный как туча и лелеял свою меланхолию . Лола ничего не желала замечать ; она весело болтала , не обращая внимания на угрюмое молчание спутника. Она буквально прозрела на съемочной площадке – ей открылось , в чем ее призвание ! Она тоже может стоять перед камерой и делать то , что делает Рамблин Пейн, – оказывается , это совсем не трудно . Или все же лучше реалити-шоу ? Можно запустить реалити-проект о том , как молодая женщина строит жизнь в большом городе . В конце концов , подчеркнула Лола , жизнь она ведет гламурную и девушка она красивая – не хуже любой другой участницы реалити-шоу . А главное , она интересная личность. – Ведь я интересная личность , правд а , Филипп ? – обратилась она к нему. – Конечно, – машинально ответил Филипп . Они переезжали мост Уильямсберг , который ведет в южную часть Манхэттена . Вид , открывавшийся отсюда , сильно отличался от знаменитой панорамы ночного города на фоне неба . Приземистые коричневые и серые дома выглядели вросшими в землю и запущенными . Здесь возникали мысли об отчаянии и обреченности , а не о новой жизни и исполнении мечты . Глядя на южный Манхэттен , Филипп , в свою очередь , тоже прозрел . Шиффер Даймонд вернулась в Нью-Йорк и начала новую жизнь : она вновь добилась известности и даже завела роман . А он топчется на месте , живя по установленному распорядку . Единственное , что менялось, – темы сценариев и женщины . Думая о приближающемся празднике , Филипп особенно остро ощутил вну т ренний разлад . Рождество он , как всегда , проведет со своей тетушкой . Они , как обычно , сходят поужинать в «Плазу» ... Стоп , отеля «Плаза» уже нет , теперь это ультрадорогой современный кондоминиум . Филипп даже растерялся , не зная , куда вести Инид . Шиффер уле т ит на Сент-Бартс , Лола поедет домой к родителям . Чувствуя себя старым неудачником , Окленд собрал волю в кулак и приказал себе не раскисать . Тут его второй раз озарило , и он нашел спасение от депрессии. – Лола, – сказал он , взяв ее за руку. – Ты хотела бы в стретить Новый год на Карибах ? – На Сент-Бартсе ? – радостно спросила мисс Фэбрикан. – Нет, – ответил Филипп , не желая портить себе отдых неожиданными встречами с бывшей любимой и ее новым любовником. – Кое-где получше. – О , Филипп ! – воскликнула Лола , брос аясь ему на шею. – Я так счастлива ! Я ужасно волновалась , что мы никуда не выберемся на Новый год . Боялась – все , забыл , а ты , видишь как , сюрприз мне приготовил ! Не в силах сдержать восторга , она мгновенно позвонила матери и сообщила хорошие новости . В последнее время Битель вела себя несколько странно , и Лола подумала , что это ее подбодрит. Через три дня Лола , утопая в розовых мечтах , летела в Атланту . В мыслях о на была уже на Карибах ; она улетала двадцать седьмого прямым рейсом на Барбадос , а оттуда вместе с Филиппом на Мастик . Каждая девушка знает – когда мужчина везет тебя в отпуск , он устраивает проверку , желая посмотреть , как у вас получится жить бок о бок н е сколько дней подряд . Если поездка пройдет хорошо , дело может увенчаться (какое прекрасное слово !) помолвкой . Поэтому за неделю , оставшуюся до отлета , Лоле предстояло успеть не меньше , чем невесте перед свадьбой . Надо было купить купальные костюмы и одежду для отдыха , сделать восковую эпиляцию с головы до ног (в смысле – кроме головы , конечно ), удалить огрубевшую кожу стоп , обработать скрабом локти и выщипать брови . Сидя в кресле самолета , Лола представляла собственную свадьбу . Они с Филиппом будут венчаться на Манхэттене и пригласят Шиффер Даймонд и того смешного писателя Джеймса Гуча . Про свадьбу напишут в The New York Times, Post и даже в таблоидах , и мир узнает Лолу Фэбрикан . Решительно настроившись на счастье , Лола забрала чемоданы с транспортера и вышл а к поджидавшей ее Битель . И у отца , и у матери были новенькие «мерседесы» – не старше двух лет , и Лола раздувалась от гордости при виде столь несомненного доказательства недосягаемого превосходства семейства Фэбрикан над простыми смертными. – Мам , я по теб е соскучилась, – сказала Лола , забираясь на заднее сиденье. – Поехали в Buckhead! Для матери и дочери шопинг был свято чтимой рождественской традицией . Еще когда Лола училась в колледже и приезжала домой на праздники , они с Битель первым делом отправлялись в торговый центр , где укрепляли отношения , приобретая туфли , аксессуары и наряды для Лолы . Стоя у примерочной кабинки , Битель ждала возможности выразить восторг по поводу «прелестных» джинсов или платья от Nicole Miller. Но в этот раз Битель Фэбрикан не б ыла одета для шопинга . Как правило , она появлялась на людях с выпрямленными и уложенными волосами , при макияже и в одежде от недорогого дизайнера (обычно это были слаксы с блузкой , дополненные шарфом от Hermе s и тремя-четырьмя массивными золотыми цепочкам и ). Однако сегодня Битель была в джинсах и спортивном свитерке , а вьющиеся мелким бесом волосы стянула невзрачной резинкой – словом , миссис Фэбрикан предстала перед дочерью в «рабочем» виде , словно собиралась помогать домработнице чистить серебро , мыть хру с таль от Tiffany и передвигать тяжелую дубовую мебель при уборке. – Резинка для волос ? Мам , что это ты ? – с любовью , но не без раздражения спросила Лола . Глаз новоявленной жительницы Нью-Йорка сразу отметил недостатки во внешнем виде матери. – Не можем же м ы вот так ехать в магазин ! Битель сосредоточенно вела «мерседес» , ловко объезжая длинную колонну фур . Она несколько дней готовилась к этой встрече и даже репетировала объяснение с дочерью , как советуют психологи перед трудным разговором. – В этом году ситу ация немного изменилась, – сказала она. – Что ?! – возопила страшно разочарованная Лола . Она-то рассчитывала начать оргию покупок сразу после приземления ! И она выместила раздражение на спутниковом радио , настроенном на сентиментальные хиты семидесятых. – К то включил такое дерьмо на полную громкость ? Битель давно привыкла к резкостям Лолы , взяв за правило пропускать их мимо ушей , всякий раз напоминая себе , что это ее родная дочка , которая любит маму и не хочет ее обидеть . В конце концов , Лола , как все молоды е люди , порой не догадывается о чувствах окружающих . Но сейчас презрительное замечание дочки показалось Битель ударом под ложечку. – Мам , давай переключим ! – капризно потребовала Лола. – Нет, – ответила Битель. – Почему ? – Потому что мне нравится эта прогр амма. – Но это же отстой, – заныла Лола. – Это так старомодно ! Битель на секунду перевела взгляд с дороги на дочь , нетерпеливо ерзавшую на переднем сиденье . Ее вдруг охватил необъяснимый гнев ; ощущая острое отвращение к собственной дочери , она громко сказа ла : – Лола , будь добра , заткнись , пожалуйста ! У Лолы по-рыбьи приоткрылся рот . Она повернулась к матери , не в силах поверить своим ушам . Битель сидела с жестким , непроницаемым выражением лица , какое Лола видела всего несколько раз в жизни – например , когда глава школьного комитета отклонил ее предложение подавать в столовой латук , непременно выращенный без удобрений . Но материнский гнев еще никогда не обрушивался на Лолу , и теперь она испытала настоящий шок. – Я не шучу, – сказала Битель. – Да что я такого... – начала девушка. – Не сейчас , Лола, – нетерпеливо отмахнулась Битель. Они выехали на шоссе . Битель представила сорокаминутную дорогу в плотном потоке машин и решила , что так долго не выдержит . Нужно сказать сейчас . И Битель свернула на ближайший съезд. – Мама ! – заорала Лола. – Да что с тобой ? Это же не наш поворот , мы не доехали ! Битель вырулила на бензозаправку и заглушила мотор , напоминая себе , что она , Битель Фэбрикан , смелая и многими уважаемая женщина , в состоянии выдержать самые суровые испытания и выйти из них победительницей. – Что случилось ? – настойчиво спрашивала Лола. – Что-то с папой , да ? У него роман на стороне ? – Нет. – Битель смотрела на дочь , пытаясь предугадать ее реакцию . Наверное , расплачется и запричитает – сама Битель плакала и при читала , когда услышала новость . Но сейчас она немного привыкла , как пациенты хосписа , которых она иногда навещала , привыкают к постоянной физической боли. – Лола, – мягко сказала Битель. – Мы разорены . Мы потеряли все наши деньги . Вот , теперь ты знаешь вс е. На секунду Лола застыла , но тут же зашлась истерическим хохотом : – Ой , мам , вечно ты драматизируешь ситуацию ! Как мы можем разориться ? Я вообще не понимаю , как это ! – Это означает , что у нас нет денег, – терпеливо повторила Битель. – Не может такого быть , у нас же всегда были деньги ! Папочку что , уволили ? – Лолу начала охватывать паника. – Он сам ушел, – сказала Битель. – Когда ? – встревожилась Лола. – Три месяца назад. – Почему вы мне не сказали ? – Не хотели расстраивать , боялись от влечь от работы. – Папа найдет другую работу, – растерянно пробормотала Лола. – Может , и найдет, – ответила ей мать. – Но это не решит наших проблем . Во всяком случае , полностью. Страх не позволил Лоле уточнить , что имелось в виду . Битель повернула ключ за жигания , и остаток пути они проехали молча. Виндзор-Пайнс был построен как маленький город . Если в Атланте бесконечные торговые центры средней руки и заведения быстрого питания тянулись паучьими лапами на долгие мили , в Виндзор-Пайнсе были только дорогие б утики и магазины высшего класса , а в центре можно было видеть торговые представительства фирм «Мерседес» , «Порше» и «Роллс-ройс» . Здесь были отель «Времена года» и белоснежное здание муниципалитета , отделенное от дороги зеленым газоном с эстрадой-раковино й . «Город» Виндзор-Пайнс , появившийся на картах в 1983 году , насчитывал пятьдесят тысяч жителей и располагал двенадцатью площадками для игры в гольф – в пересчете на душу населения больше , чем в любой другой точке Джорджии. Особняк семьи Фэбрикан стоял на с амом краю одного из полей для гольфа , в огороженном жилом массиве с ограниченным въездом , и представлял собой результат диковинного смешения разных стилей – в основном эпохи Тюдоров , поскольку Битель обожала «английскую деревню» , но с реверансом великой п л антаторской архитектуре в виде высоких белых колонн у входа . При доме был гараж на три машины , над ним – центр развлечений со столом для пула , гигантским плоскоэкранным телевизором , баром и секционными кожаными диванами . Просторная кухня с мраморными стол е шницами переходила в огромную смежную комнату . Помимо нее , в доме имелись гостиная и столовая , которыми практически не пользовались , четыре спальни и шесть ванных комнат . Покрытая белым гравием дорожка , подновляемая каждую весну , плавно поворачивала ко вх о ду с колоннами . Когда они свернули к дому , Лола ахнула от изумления : справа и слева от дорожки в газон были воткнуты таблички «Продается». – Вы продаете дом ? – в ужасе воскликнула она. – Не мы , а банк. – Что это значит ? – внезапно осипнув , спросила Лола , н ачиная понимать , что мать не шутит . От ужаса у нее перехватило дыхание , слова давались ей с трудом. – У нас забирают все, – сказала Битель. – Но почему ? – взвыла Лола. – Поговорим об этом позже, – сказала мать . Открыв багажник , она устало вытащила чемоданы дочери и понесла к дому , сделав на полпути передышку . Казалось , Битель стала ниже ростом , словно высокие колонны , громадный особняк и чудовищность ситуации придавливали ее к земле. – Лола ! – позвала она. – Ну ты идешь ? Сэм Гуч никогда не ждал прихода Рож дества с замиранием сердца . Все его знакомые на Рождество уезжали , только он застревал в городе с родителями . Зато Минди называла это время года самым лучшим в Нью-Йорке : все разъезжаются , по улицам разгуливают одни туристы , да и те в их квартал забредают редко . После Нового года , вернувшись в школу , Сэм слушал в классе болтовню учеников про экзотические каникулы . «А ты где побывал , Сэм ?» – обязательно спрашивал кто-нибудь , и кто-то другой непременно отвечал : «Сэм совершил восхождение на Эмпайр-Стейт-билди н г». Однажды семья Гуч выбралась на Ямайку , но Сэму тогда было всего три года и он почти ничего не запомнил , хотя Минди иногда припоминала ту поездку Джеймсу , упрекая его за общение с растаманами. Возвращаясь со Скиппи после прогулки в парке на Вашингтон-ск вер (Скиппи совершил там нападение на здоровенного ротвейлера , наполнив хозяина странной гордостью ), Сэм размышлял о том , почему и в этом году они остались в Нью-Йорке . Отец как будто ждал денег за свою книгу , но их рождественские планы от этого не поменя л ись . Как обычно , ранним рождественским утром они поедут в Пенсильванию , к маминым родителям на традиционный рождественский ужин – жареная говядина и йоркширский пудинг , а потом – поездка на Лонг-Айленд , к отцу Джеймса . Джеймс происходил из еврейской семьи, не отмечавшей Рождество , поэтому там предстоял ужин в китайском ресторане. Скиппи он водил на поводке-рулетке . На прогулке псу нравилось отбегать от хозяина как можно дальше . Сейчас он пулей влетел в дом номер один по Пятой авеню , отмотав рулетку на неско лько футов , и Сэм , войдя следом за ним , обнаружил , что поводок опутал ноги Роберто. – Воспитывай свою собаку , парень, – резко сказал Роберто. – Это мамина собака, – напомнил ему Сэм. – Она относится к нему как к ребенку, – пробурчал Роберто. – Кстати , тебя искала миссис Райс . У нее сломался компьютер. Когда Сэм постучался к Аннализе Райс , она разговаривала по телефону. – Мне очень жаль , мама, – говорила она, – но Пол хочет куда-то ехать с этими людьми... – Она жестом пригласила Сэма войти. Всякий раз , оказы ваясь в квартире Райсов , Сэм пытался делать вид , что ему нет никакого дела до обстановки , но всегда испытывал благоговейный ужас . Холл был выложен блестящим белым мрамором , штукатурка на стенах походила на иней . В холле было нарочито пусто , только на одно й стене висела поразительная фотография : тучная темноволосая женщина с белокурым младенцем , настоящим ангелочком , на руках . Женщина выглядела как любящая мать , но в ее взгляде читался вызов , словно на тот случай , если у зрителя возникнет сомнение , что ребе н ок ее . Сэма гипнотизировали ее огромные груди с сосками размером с теннисные мячики . Странные создания эти женщины ! Из уважения к матери и к Аннализе он целомудренно отводил глаза от фотографии . В холл можно было попасть и с другой стороны , по широкой кра с ивой лестнице – такие можно увидеть разве что в старых черно-белых фильмах . В доме располагалось несколько двухэтажных квартир , но там лестницы были узкие , витые и крутые , такую ни за что не преодолел бы человек старше семидесяти пяти лет . А ширина этой л е стницы тянула , по прикидке Сэма , футов на шесть , на ее ступеньках свободно можно было бы пировать целой компанией. – Сэм ? – окликнула его Аннализа. У нее было умное «лисье» личико , собственно , она и была лисой . В этот дом она въезжала в джинсах и в футболке , а теперь одевалась с иголочки . Например , сегодня на ней были белая блузка и серая юбка , бархатные тапочки с котятами и толстый кашемировый карди г ан , который Сэм оценил в несколько тысяч долларов . Обычно , когда он заходил помочь ей налаживать веб-сайт , она охотно с ним болтала , рассказывала , что она адвокат , защищает сбежавших из дому девчонок , с которыми родственники плохо обращаются и которые нер е дко попадают в тюрьму . По ее словам , помогая этим бедняжкам , она колесила по всем штатам и часто разочаровывалась в людях . Ей то и дело попадались типы , способные на ужасные поступки : одни колотят детей до смерти , другие бросают их на произвол судьбы . Сэм у казалось , что люди , о которых она говорит , живут в другом мире , но Аннализа утверждала , что подобные вещи творятся постоянно : каждые девятнадцать минут где-нибудь в Америке какая-нибудь девочка подвергается жестокому обращению со стороны родителей . Вспом н ила она и о своих встречах с президентом . Таких встреч было две . Однажды ее пригласили на прием в Белый дом , в другой раз она выступала перед сенатским комитетом . Сэму это было куда интереснее , чем теперешняя жизнь Аннализы . По ее словам , на прошлой недел е она присутствовала на рекламном ленче , посвященном новой модели дамских сумочек . Ее невероятно позабавила обстановка , царившая на ленче , было даже удивительно , что сумочку не усадили в кресло и не угостили шампанским, – так она сказала. Аннализа всегда от пускала шуточки на такие темы , и Сэм подозревал , что эта новая жизнь ей не особо по вкусу . «Очень даже по вкусу ! – возражала она в ответ на его сомнения. – Это ведь здорово – устраивать приемы для сбора денег , на которые покупаются компьютеры для обездоле н ных африканских ребятишек ! Правда , все женщины на этих приемах щеголяют в мехах , а потом разъезжаются на дорогих машинах с водителями...» «В Нью-Йорке так было всегда, – пришел ей однажды на помощь Сэм. – С этим бессмысленно бороться . Всегда найдется друга я , чтобы с радостью занять ваше место». Но сегодня Аннализе было некогда болтать. – Слава Богу , ты пришел , Сэм. – Она поднималась по лестнице. – Я уже не знала , что делать ! Вечером мы уезжаем, – говорила она через плечо. – Куда вы едете ? – вежливо осведоми лся Сэм. – С ума сойти , до чего разнообразный маршрут ! Лондон , Китай , потом Аспен . В Аспене , кажется , предстоит отдых . В Китае у Пола полно дел , к тому же китайцы не празднуют Рождество . Мы будем путешествовать три недели. Аннализа провела его через гостин ую в небольшую комнату , оформленную в насыщенных голубых и зеленых тонах , которую она называла своим кабинетом , и включила ноутбук. – Не могу войти в Интернет, – пожаловалась она. – У меня вроде как современная беспроводная версия , позволяющая подключиться к Сети где угодно во всем мире . Но что в ней толку , если у меня не получается это сделать даже в собственной квартире ?! Сэм уселся перед компьютером , пощелкал по клавишам. – Любопытно ! Плохое прохождение сигнала... – Как это понимать ? – На языке «чайников » – вы уж извините ! – это означает , что сигналу мешает какой-то мощный компьютер , может быть , даже спутник . Вопрос в том , откуда берется эта помеха. – Разве спутники висят не повсюду ? – удивилась Аннализа. – Глобальная система навигации ! Теперь по их милос ти можно разглядеть любую подворотню ! – Эта помеха посильнее, – проговорил Сэм , хмурясь. – Вдруг она идет сверху , из кабинета мужа ? – Зачем ему спутниковая система ? – Мужчины ! – пожала плечами Аннализа. – Для него это новая игрушка. – Со спутником не поигр аешь, – веско произнес Сэм. – Спутниками управляют правительства. – Каких стран – больших или маленьких ? – попробовала пошутить Аннализа. – Ваш муж дома ? – спросил ее Сэм. – Может , выясним у него самого ? – Он почти никогда не бывает дома, – пожаловалась Ан нализа. – Он всегда на работе . Оттуда и в аэропорт собирается ехать. – Вообще-то можно попытаться устранить проблему и без него, – сказал Сэм. – Я поменяю вам настройки , перезагружу компьютер – и все наладится. – Слава Богу ! Аннализа знала , Полу не понрави лось бы , что Сэм возится у него в кабинете . С другой стороны , можно было не ставить его об этом в известность . Что , собственно , у него там водится , кроме рыбок ? Вдруг что-нибудь сломается в их отсутствие ? В доме и так все время что-то выходило из строя : в с троенная в стены система кондиционирования так и не была запущена , поэтому Полу пришлось укоротить снизу двери и смонтировать в нижней части оконных проемов кондиционеры . Так и надо было поступить с самого начала – но Минди Гуч из-за всего этого до сих по р с ней не разговаривала . При виде Аннализы Минди всегда холодно произносила : «Наслаждаетесь квартирой , надеюсь ?» – и торопилась прочь . Даже швейцары , сперва – само дружелюбие , стали держаться с Райсами отчужденно . Пол подозревал швейцаров в несвоевременно й доставке заказов , за это она обвиняла его в паранойе , но он был отчасти прав . Взять хотя бы ту проблему с жакетом Chanel, с бисером , стоимостью несколько тысяч долларов : служба доставки клялась , что привезла его вовремя , но вещь , как ни странно , обнаружи л и через два дня в квартире Шиффер Даймонд . Да , в надписи на пакете была ошибка , но Аннализе все равно казалось , что другие жильцы их недолюбливают . Теперь вот эти компьютеры ! Вдруг что-нибудь сломается , пока они будут в другом полушарии , в Китае ? – Послуша й , Сэм , я ведь могу на тебя положиться ? Давай , я оставлю тебе мои ключи . Храни их на всякий случай до нашего возвращения . Только никому ни слова ! Ни маме , ни другим , ладно ? Разве что если случится такое , что иначе будет нельзя ! У моего мужа легкая параной я... – Понимаю, – кивнул Сэм. – Я не расстанусь с ключами даже под страхом смерти. Уже через минуту он спускался по лестнице с тяжелыми ключами от волшебной квартиры в кармане джинсов. В доме в Виндзор- Пайнс Битель сидела у туалетного столика в своей комнате и накладывала на лицо остатки крема La Mer. Она знала , что Сим будет прятаться в развлекательном центре , где он теперь проводил все время . После получения из банка две недели назад уведомления об ут р ате права выкупа заложенного имущества Сим перебрался спать на кушетку перед огромным плоским телевизором . Лола , как предполагала Битель , сидела в своей комнате , пытаясь переварить реальность. Но где там понять происходящее Лоле , если сама Битель с трудом его понимала ? Битель достала остаток крема кончиком наманикюренного ногтя . Когда начались неприятности ? Полгода назад ? Она всегда знала , что Симу в его компании несладко . Сам он никогда в этом не признавался , потому что был склонен держать свои мысли при с ебе , и она , чувствуя , что не все идет гладко , старалась все же гнать такие мысли , убеждала себя , что благодаря мобильной системе предупреждения , изобретенной Симом , они непременно разбогатеют . Но однажды , три месяца назад , Сим неожиданно рано вернулся с р а боты домой . «Тебе нехорошо ?» – задала она ему вопрос . Он ответил , что уволился , потому что у него есть гордость и всякому терпению наступает предел . «Ты о чем ?» – спросила она . «О неуважении !» В конце концов ей удалось из него вытянуть , в чем дело . Причин о й ухода Сима стало то , что босс присвоил его изобретение себе . Босс заявил , что патент принадлежит компании и что Сим не получит ни цента . Битель и Сим наняли адвоката по патентному праву из Атланты , которого им порекомендовали , но от него не было никаког о толку . Битель прозвала про себя адвоката «масляным типом» , и не только потому , что его кожа лоснилась на фоне синего костюма в полоску и красного галстука , но и из-за необходимости постоянной «смазки» : часовая встреча с ним обошлась им в семьсот долларов. Потом адвокат вроде бы приступил к изучению дела . «Доказательства , что Сим разработал это сам , отсутствуют», – объявил он по телефону . «Тем не менее это его изобретение, – возразила Битель. – Я видела , как он над ним работал» . «Как ?» – «На компьютере». – «Боюсь , этого мало для доказательства , миссис Фэбрикан . Можете судиться , если хотите , но чтобы довести дело до суда , вам понадобятся сотни тысяч долларов . А в результате вы скорее всего все равно проиграете» . Битель бросила трубку . У нее возникло ощущение, что Сим с самого начала ее обманывал , что эта система предупреждения не была его личным изобретением , что он работал над ней вместе с другими людьми . Но зачем было ей лгать ? Наверное , чтобы сделать ей приятное , догадалась она , чтобы вырасти в ее глазах . П ри ее энергичности он мог чувствовать себя слабаком , вот и врал для улучшения своего имиджа . Ему хорошо платили , целых триста пятьдесят тысяч в год , но уже через неделю после его увольнения она убедилась , что его зарплата – одна видимость . Они жили от пол у чки до получки , трижды перезаложили дом , причем последнюю закладную пришлось изъять полгода назад , чтобы помочь Лоле перебраться в Нью-Йорк . Они накопили больше миллиона , можно было бы продать дом и спокойно жить на вырученное , но тут некстати рухнул рыно к . В прошлом году дом стоил миллион двести тысяч , а теперь всего семьсот тысяч долларов . «Так что, – объявил банкир сидевшим перед ним и дрожавшим от страха Битель и Симу, – у вас на самом деле триста тридцать три тысячи долларов . Еще сорок два цента , если быть точным». «Триста тридцать три тысячи долларов . И сорок два цента», – вертелось у нее в голове . Она так часто это повторяла , что перестала реагировать на сумму . Сумма превратилась в цифру , не связанную с реальной жизнью. «Нью-Йорк !» – подумала Битель и вздрогнула . Если бы не обстоятельства , то как хорошо она могла бы сейчас жить , не боясь нужды ! Счастливица Лола приехала в Нью-Йорк с деньгами , не то что в свое время Битель , которой пришлось сразу же устроиться медсестрой в больницу «Коламбия» , всего на двенадцать тысяч долларов в год . Тогда она жила в обветшалой квартире с двумя спальнями вместе с тремя девушками и наслаждалась жизнью . Только продолжалось это недолго . Уже через три счастливых месяца она познакомилась с Симом в старом Дворце конгрессов н а Коламбус-Серкл , там , где теперь вырос величественный небоскреб с офисами и торговый центр . Тогда никакого великолепия не было в помине , тянулись бесчисленные лотки , на которых торговали всякой всячиной , от шарикоподшипников для сердечных клапанов до лече б ных магнитов универсального действия . Такие уж это были времена , технология еще недалеко ушла от колдовства и черной магии . Там-то , среди титановых клапанов и противораковых магнитов , она и встретила Сима. Он спросил ее , где выход , и она оглянуться не успе ла , как они уже вместе шли пить кофе . Где день , там и вечер , а значит , бар в отеле «Эмпайр» , где он остановился . Оба были бесстыдно молоды , полны карьерных надежд , их завораживал Нью-Йорк , которым они любовались на Линкольн-сквер за коктейлями «Текила Сан р айз» . Была весна , бил фонтан , извергая разноцветные потоки воды. Далее последовал секс – такой , как это обычно бывало в далеком 1984 году , когда люди были еще не так искушены . У нее была большая , тяжелая грудь , такие груди почти сразу обвисают , им дарован всего один сезон спелости , способной завлекать мужчин . Вот она и завлекла Сима. Он был тогда сексуальным мужчиной . Во всяком случае , так ей показалось при ее неопытности . Одно то , что Сим проявил к ней интерес , вскружило ей голову . Впервые она жила тайной, неизведанной , запретной жизнью . Наутро она проснулась свободной и современной , новых встреч с Симом она не ждала . Днем он улетал к себе в Атланту . Но вместо этого он стал ее преследовать , осыпать цветами , названивать , даже слал открытки . Она их не выкиды в ала , но к тому времени она уже познакомилась с другим мужчиной , влюбилась и игнорировала мольбы Сима. Влюбилась она во врача . Несколько недель она все делала для того , чтобы поддержать в нем интерес к ней . Позорилась , играя в теннис . Убиралась у него на ку хне . Заявлялась к нему на работу с сандвичами . Ей удалось полтора месяца продержаться на стадии поцелуев и сдаться только по истечении этого срока . На следующее утро он ей сказал , что помолвлен с другой женщиной. Битель была совершенно сбита с толку , а пот ом , когда он перестал отвечать на ее звонки , почувствовала себя опустошенной. Спустя неделю гинеколог сообщил , что она беременна . Она бы и сама догадалась , но спутала тошноту с головокружением , обычным при влюбленности . Сначала она думала , что ребенок от в рача , и придумывала , как она ему об этом скажет и как он поймет , что ему нужна только она , и женится на ней . Только надо будет поторопиться , чтобы никто не заподозрил . Но когда анализы были готовы , гинеколог уточнил , что она на третьем месяце беременности. Битель занялась обратным отсчетом , чувствуя , как вся ее жизнь словно пятится назад . Отцом ребенка оказался Сим . Гинеколог отговорил ее от аборта , объяснив , что надо было думать раньше. Битель поплакала , а потом позвонила Симу и объявила , что беременна . Он пришел в экстаз , прилетел на уик-энд в Нью-Йорк , снял номер в отеле «Карлайл» (уже тогда начав тратить деньги , которых не имел ), устраивал романтические ужины в шикарных ресторанах , подарил ей кольцо от Tiffany с бриллиантом в полкарата , клянясь , что она заслуживает только самого лучшего . Через два месяца они заключили брак у мирового судьи в Гранд-Рапидс , где жили его родители . После церемонии они поужинали в загородном клубе . Вскоре родилась Лола , и Битель поняла , что все происходило не зря. Как она люби ла Лолу ! Чувства к врачу у Битель прошли , но порой при виде красавицы и умницы Лолы у нее появлялось странное ощущение . Крохотная ее частичка продолжала верить и надеяться , что произошла ошибка , что Лола – дочь знаменитого онколога Леонарда Пирса. Битель в стала из-за туалетного столика и , войдя в спальню , застыла перед эркерным окном , выходившим на лужайку для гольфа . Что теперь будет с ней и с Лолой ? В прошлом ей случалось размышлять о том , как бы она поступила , если бы с Симом произошло несчастье . Когда о н запаздывал , возвращаясь на машине из Флориды после ежегодного паломничества в гости к матери , ее посещала мысль , что он может погибнуть в автокатастрофе с участием огромной фуры . Она представляла себя вдовой в трауре в Виндзор-Пайнс : черное платье , черн а я шляпка-таблетка с вуалью , хотя никто уже не надевал ни шляпок , ни вуалей , на поминальной службе в церкви невнятной конгрегации , в которую ходила вся округа . Замуж она больше не выйдет . Но чувство утраты не мешало ей фантазировать : она продаст дом и буде т вольна поступить со своей жизнью так , как ей самой вздумается . Возьмет и переедет в Италию , как та молодая писательница , автор книги «Под солнцем Тосканы» ! Но это только в том случае , если за дом можно будет что-то выручить . Банкротство ставило на всех ме чтах крест , и порой ее посещали ужасные мысли : не было бы ей лучше без Сима ? Почему бы не уйти от него , не переехать к Лоле в Нью-Йорк , в ее милую квартирку на Одиннадцатой улице ? Но на это не хватило бы денег . Эту квартирку они тоже не могли уже себе позв олить , придется как-то объяснить это Лоле. Битель вздрогнула , поняв , что Лола стоит рядом. – Я тут думала , мама... – начала дочь , аккуратно садясь на край кровати . Беглая инспекция показала , что дела обстоят хуже , чем она предполагала : в холодильнике сыр и з супермаркета вместо деликатесного , беспроводной Интернет отключен за неуплату , из всех кабельных телеканалов осталось только несколько базовых. – Мне не обязательно вкалывать на Филиппа . Я бы предпочла устроиться на настоящую работу . Может быть , связанн у ю с модой . Или начала бы учиться актерскому мастерству . Филипп всех знает , он подскажет мне , куда лучше поступить . Уверена , у меня получится . Я видела игру Шиффер Даймонд , и мне показалось , что это не так уж трудно . Реалити-шоу – тоже неплохо . Филипп гово р ит , что их снимают в Нью-Йорке все больше . Там и без таланта можно обойтись. – Лола , милая, – откликнулась Битель , тронутая желанием дочери помочь, – это все было бы чудесно , если бы нам была по-прежнему по карману твоя жизнь в Нью-Йорке. Лола прищурилась : – То есть как ? Битель покачала головой : – Мы больше не можем себе позволить платить за квартиру . Я боялась тебе об этом говорить , но управляющую компанию уже пришлось предупредить . Аренда оплачена только до конца января. Лола вскрикнула : – Ты у меня за сп иной избавилась от моей квартиры ? – Мне не хотелось тебя огорчать. – Как ты могла ?! – простонала Лола. – Пойми , милая , у меня не было выбора . В январе мы лишимся обоих «мерседесов»... – Как ты такое допустила , мама ? – Не знаю ! – взвыла Битель. – Я доверилась твоему отцу . А он все это нам устроил . Теперь всем нам придется ютиться в каком-нибудь кондоминиуме , где нас никто не знает ... мы попытаемся начать все сначала. Лола усмехнулась : – Думаешь , я стану жить в многоквартирном доме ? С тобой и с па пой ? Нет , мамочка ! – Ее голос окреп. – И не подумаю ! Я не уеду из Нью-Йорка . Я слишком далеко продвинулась , чтобы теперь от всего отказаться . Нам только и остается надеяться , что на меня в Нью-Йорке. – Где же ты будешь жить ? – крикнула Битель. – Не на улиц е же ! – Буду жить с Филиппом, – сказала Лола. – Так и так я с ним живу. – Лола ! – пришла в ужас Битель. – Жить с мужчиной до замужества ? Что скажут люди ? – У нас нет выбора , мама . Когда мы с Филиппом поженимся , никто не вспомнит , что мы жили с ним раньше . У Филиппа теперь уйма денег . Только что ему заплатили аванс – миллион долларов за сценарий . Поженимся и что-нибудь придумаем, – заверила Лола , косясь на мать. – Он уже давно сделал бы мне предложение , если бы не его тетка . Вечно она толчется рядом , вечно з а ним подглядывает ... Слава Богу , она уже старуха . Рано или поздно заболеет раком или еще чем-нибудь и освободит квартиру . Тогда туда переедете вы с папой. – Дорогая ! – Битель хотела ее обнять , но Лола увернулась . Она знала : если мать до нее дотронется , он а раскиснет и сама разревется . А сейчас было не время давать слабину . Словно почувствовав в себе перед лицом невзгод легендарную силу своей матери , она встала. – Поехали в торговый центр , мама ! – предложила она. – Ну и что , что у нас нет денег ? Я не могу м ахнуть на себя рукой . Наверняка на твоей кредитной карточке осталось хотя бы немножко. Глава 12 Билли Личфилд ехал в поезде в Спрингфилд , штат Массачусетс . По пути ему позвонила сестра : их мать неудачно упала и сломала бедро , теперь она в больнице . Она в озвращалась из магазина с покупками и поскользнулась у самого дома на льду . Ее жизнь вне опасности , но раздроблены кости таза . Хирурги соберут таз и скрепят его металлическими пластинами , но выздоровление займет много времени , кроме того , бедняжка до конц а жизни останется в инвалидном кресле . Ей всего восемьдесят три , она легко могла бы протянуть еще лет десять – пятнадцать. – У меня нет времени за ней ухаживать ! – кричала в трубку сестра Билли , Лаура . Она работала юристом в корпорации , была дважды разведен а и воспитывала двоих детей , восемнадцати и двенадцати лет. – Место для нее в доме престарелых мне тоже не по карману : Джекобу на будущий год поступать в колледж . То и другое мне не потянуть. – Все будет в порядке, – ответил ей Билли . Он воспринял ужасное известие спокойнее , чем сам ожидал. – Каким это образом ? – не унималась сестра. – Если происходит что-то в этом роде , значит , началась плохая полоса. – У нее должны быть деньги, – предположил Билли. – Откуда у нее деньги ? – фыркнула сестра. – Не сравнивай всех со своими богатыми нью-йоркскими дружками. – У меня есть кое-какое представление о жизни других людей, – возразил Билли. – Придется тебе вернуться жить в Стритэм и заботиться о ней, – угрожающе произнесла сестра. – Она ходила за продуктами для тебя . О бычно она делает закупки в четверг утром. – Тон был осуждающий , будто случившееся было на его совести. – Спасибо , родная. Он прервал связь и уставился в окно на безрадостные , привычно бесцветные ландшафты Нью-Хемпшира . Он ненавидел возвращаться в дом , где прошло его несчастливое детство . Его отец , врач-ортодонт , считавший гомосексуальность болезнью , а женщин – людьми второго сорта , заслужил презрение и Билли , и его сестры . Оба сочли его кончину пятнадцать лет назад избавлением . При этом Лаура всегда недолю б ливала Билли , маминого любимца . Билли знал , что Лаура не может простить матери , что та позволяла ему заниматься в колледже всякой ерундой : искусством , музыкой , философией . Билли в отместку записал сестру в безнадежные зануды . Она была воплощением заурядно с ти : непонятно , как природа умудрилась подсунуть ему такую скучную сестрицу ! «Настоящая тунеядк໠– этим словосочетанием Билли обозначал про себя самое страшное , что может произойти с человеком в жизни . Все ее существование было лишено увлечений и страстей, поэтому она вечно раздувала любое , даже самое незначительное событие . Билли склонялся к мысли , что сейчас сестра сильно преувеличивает последствия маминого падения. Но , добравшись до больницы на окраине Спрингфилда , он убедился , что матери гораздо хуже , ч ем он предполагал . Она всегда была крепкой женщиной , но сейчас , на больничной койке , выглядела бледной беспомощной старухой , хотя успела , готовясь встречать сына на Рождество , подкрасить седые волосы. – Вот и ты , Билли !.. – тихо вздохнула она. – Конечно , м ама , куда же я денусь ! – Ей ввели морфий, – предупредила его медсестра. – Несколько дней ей будет трудно ориентироваться. Мать заплакала : – Не хочу быть обузой тебе и твоей сестре ! Может , лучше меня усыпить ? – Не мели вздор , мама ! – прикрикнул на нее Билли. – Ты поправишься. Когда закончилось время посещения больных , лечащий врач отозвал Билли в сторонку . Операция прошла хорошо , но сказать , когда больная сможет ходить и сможет ли вообще , пока нельзя . До поры до времени ее удел – инв алидное кресло . Билли кивнул и взял чемодан Gaultier. Дорогой французский чемоданчик смотрелся совершенно неуместно в скромной провинциальной больнице . Потом он целых полчаса прождал на холоде такси . Дорога до дома матери заняла двадцать минут . Это обошло с ь в сто тридцать долларов – Билли чуть не застонал от неожиданной дороговизны . Теперь , когда с матерью случилось несчастье , ему придется начать экономить . В снегу у двери остался отпечаток тела – здесь упала его мать. Задняя дверь оказалась незапертой . В к ухне Билли наткнулся на два пакета с покупками – скорее всего их занес в дом сердобольный санитар . Билли всегда считал себя циником , но с недавних пор стал замечать , что любые проявления человеческой доброты вызывают у него приступы сентиментальности . С т я желым сердцем он доставал из пакетов еду . В одном из пакетов он обнаружил упаковку нежирных сливок . Так вот чем был вызван злополучный внеочередной поход матери в магазин ! Билли всегда любил кофе со сливками. Следующим утром , в девять часов , он был в больн ице . Вскоре явилась его сестра с младшей дочерью , Доминикой, – тощей светловолосой девочкой с клювообразным носом , копией своего папаши – местного плотника , выращивавшего летом марихуану и в конце концов угодившего за решетку. Билли попытался заговорить с племянницей , но ничего не вышло : либо ей неинтересно , либо просто она бестолковая . Она призналась , что терпеть не может читать , даже «Гарри Поттер» ей до лампочки . Чем же она в таком случае занимается ? – осведомился Билли . Болтает с друзьями в Интернете – был ответ . Билли повернулся к сестре и вопросительно приподнял брови , но Лаура только пожала плечами : – Ее не оторвать от компьютера . У всех теперь возникает одна и та же проблема с детьми , да и , честно говоря , всем нам некогда с ними заниматься . Особенно мне. Билли был к этой девочке неравнодушен – все-таки близкое родство , но она его сильно огорчила . Он уже решил , что ее судьба – прозябать среди «белых отбросов» . Какая все же ирония в том , что его родители выбивались из сил , чтобы добраться до верхушки ср еднего класса , выучить детей , сделать их культурными людьми (отец слушал у себя в зубном кабинете Бетховена ), – а в результате их внучка отворачивается от книг ! Вот-вот наступят новые «темные века» , обреченно подумал Билли. Он провел с матерью целый день . Гипс ей наложили от колена до поясницы . Он не выпускал ее руку. – Билли, – твердила она, – что со мной будет ? – Все будет хорошо , мама , вот увидишь. – Вдруг я не смогу водить машину ? – Что-нибудь придумаем. – Вдруг я попаду в дом престарелых ? Я туда не хоч у , там я умру. – Я этого не допущу , мама. От страха у него свело живот . Если дойдет до дома престарелых , как он сможет это предотвратить ? Он чувствовал полное бессилие. Сестра пригласила его к себе поужинать – ничего особенного , макароны с сыром . Лаура жил а недалеко от матери , в большом одноэтажном доме , купленном для нее отцом после ее первого развода . Семья никак не могла взять в толк , почему Лауре , дипломированному юристу , не удается сводить концы с концами . Билли полагал , что она , составляя записки по с удебным делам , зарабатывает меньше , чем могла бы , с ее-то дипломом . К тому же она была неисправимой транжирой . Все полы в ее доме были застелены коврами , кухня была устроена в кокетливой нише , бросались в глаза полки с фарфоровыми фигурками , коллекции плю ш евых медвежат , телевизоров Билли насчитал четыре штуки , у дивана в гостиной выдвигались подставки для ног и имелся держатель для чашек . Сама мысль о том , чтобы провести вечер в такой обстановке , привела Билли в ужас , поэтому он поспешил пригласить Лауру и племянницу в дом матери. Он пожарил цыпленка с травами , потушил картофель с розмарином и сделал салат с зеленой фасолью . Готовить он научился у поваров своих состоятельных друзей , потому что никогда не гнушался общения с тружениками кухни . Доминика , племян ница , пришла в восторг – не иначе никогда в жизни не видела , как люди колдуют над едой . Наблюдая за девочкой , Билли успокоился : кажется , на ней рано ставить крест . Широко расставленные глаза , милая улыбка , вот только портящие ее острые , хищные резцы... – Ч ем Доминика займется , когда вырастет ? – спросил он сестру на кухне , прибираясь после ужина. – Понятия не имею . Ей еще только двенадцать лет, – пожала плечами Лаура. – У нее есть какие-нибудь интересы , особые таланты ? – Кроме привычки меня бесить ? Заявила , что хочет стать ветеринаром . Я в двенадцать лет мечтала о том же . Все девочки так говорят. – Ты не жалеешь , что не стала ветеринаром ? – Я жалею , что я не жена Дональда Трампа и не живу в Палм-Бич. – Лаура хлопнула себя по лбу. – Так и знала ! Склероз ! Надо было выйти замуж за богатого. – Почему бы тебе не отправить Доминику в заведение мисс Портер в Коннектикуте ? – Тут ты прав, – молвила Лаура. – Тогда хоть она выскочила бы за богача . Конечно ! Если бы не одна загвоздка : чтобы заиметь денег , нужны деньги , пом нишь это правило ? Разве что какая-нибудь из твоих зажиточных подруг захочет назначить ей стипендию. – У меня есть связи, – сказал Билли. – Я бы мог постараться. Сестра посмотрела на него в упор : – Связи ? Можно подумать , что ты инопланетянин , Билли ! Мать уг одила в больницу , а ты думаешь только о том , как поместить мою дочь в частную школу , где ее будут учить правильно пить чай ! – Тебе стало бы проще жить , если бы ты научилась цивилизованно разговаривать с людьми. – Хочешь сказать , что я невоспитанная ? – Лаура швырнула на стол кухонное полотенце. – Надоело ! Вечно ты , как приедешь , донимаешь меня своей нью-йоркской надменностью . Ведешь себя так , будто все остальные ниже тебя . А сам-то ты кто такой ? Чего ты добился в жизни ? У тебя даже работы нет . Если то л ько не называть работой сопровождение старушек. – Она стояла посреди кухни с таким видом , словно готовясь к схватке. – И мечтать не смей о возвращении в Нью-Йорк ! – прошипела она. – Не вздумай предоставить мне одной все это расхлебывать . Я уже пятнадцать л ет ухаживаю за матерью . С меня хватит , теперь твоя очередь. Они с ненавистью уставились друг на друга. – Извини , Лаура, – проговорил Билли , протискиваясь мимо нее. – Я иду спать. – И он поднялся в свою комнату. В его старой комнате все оставалось как когда- то , в отличие от комнаты Лауры , которую их мать превратила в спальню для гостей . Он рухнул на кровать – ложе четвертьвековой давности с четырьмя столбиками , с бельем Ralph Lauren, – тогда сам Ральф только начал заниматься домашней обстановкой . Эта кроват ь была винтажной , все ее убранство тоже . Собственно , и сам он , Билли , был таким же . Удрученный этой мыслью , он принял таблетку ксанакса и взял наугад книгу с полки под окном . Это оказалась «Смерть в Венеции» Томаса Манна. Только этого не хватало ! Он отложил книгу , жалея , что не купил в супермаркете скандальных журнальчиков для развлечения . Погасив свет , он стал ждать , что темнота его усыпит , но ожидание затянулось . Нагрянувшие беды представлялись все реальнее , все грознее , они превратились в валуны , которые громоздились и громоздились на нем , пока не продавили грудную клетку до самого хребта . Он уже задыхался и боялся умереть. Спасла его внезапно возникшая мысль . Он сел в кровати и зажег свет . Потом встал и нервно заходил перед камином . Для того чтобы уладить все проблемы – свои собственные , матери , даже сестры, – достаточно провернуть одну-единственную сделку : продать крест Марии Кровавой . За него можно было запросто выручить три миллиона долларов , а то и больше . С такими деньгами он нанял бы для матери сиде л ок , отправил бы Доминику в частную школу , выкупил бы свою квартиру . Став ее владельцем , он бы зажил на Пятой авеню , нежась в расслабляющем коконе культурного общения ... В следующую секунду он осознал неприглядную реальность . Ни о какой продаже креста не м о гло быть речи : это была украденная ценность , опасная , как заряженный револьвер . С такими редкими предметами старины работали особые люди , которые тайно возили их по всему миру , предлагая тем , кто предложит больше всех , кто изойдет слюной от подвернувшейся возможности их присвоить . Но торговля предметами старины – преступление международного масштаба , за нее легко загреметь в тюрьму . Свежий пример – приговор одному торговцу антиквариатом , вынесенный недавно в Риме : пятьдесят лет лишения свободы ! Назавтра мат ери стало хуже : она подхватила инфекцию . Так она могла остаться в больнице на неделю , а то и дольше . Тогда кончится вся ее страховка , и ей придется перейти на систему «Медикэйд» , а это значит перевод в другую больницу , подешевле , в центре Спрингфилда. – Мн е так жаль , Билли ! – повторяла она , стискивая ему руку . Она чувствовала слабость , глаза были наполнены страхом. – Кто бы подумал , что в нашей жизни произойдет такое ! – прошептала она. Когда она уснула , Билли вышел подышать воздухом , купил в газетном киоске сигареты , хотя бросил курить уже много лет назад , когда заказчицы запретили курение в своих квартирах . Он присел на скамейку . Был типичный для Новой Англии холодный серый день , грозивший снегом , но снега все не было . Он глубоко втянул дым , который с непр и вычки обжег легкие , у него слегка закружилась голова , даже появилась тошнота . Но он отдышался и затянулся опять. В следующие дни , пока мать лежала в больнице , Билли опять заделался курильщиком – это помогало снимать стресс . За сигаретой он вел с самим собо й один и тот же разговор . Что бы он ни предпринял , он разорен . Если он не продаст крест , если продаже помешают его моральные принципы , то он обречет мать на бессмысленные мучения , а то и на смерть . А если продаст , то его самого замучает совесть . Даже если его не сцапают , он будет чувствовать себя преступником в том утонченном обществе , в котором вращается . Он убеждал себя , что такая мораль давно вышла из моды , что никто ее не придерживается , всем все равно. На третий день медсестра , проходя мимо него , сказа ла : – С Рождеством вас ! – И вас с Рождеством ! – отозвался он , только теперь вспомнив , что наступило рождественское утро . Он затушил сигарету . Нет , крест придется продать , другого выхода нет . Если удастся найти хорошего покупателя , то все может получиться. Минди любила праздничные дни в Нью-Йорке . Каждый год она покупала в магазине деликатесов за углом елку – до чего же удобно жить на Манхэттене ! – приносила из местного магазинчика подарков новые украшения , укутывала основание зеленого деревца старой белой простыней , устраивала ясли в складках простыни . Там сидели Мария и Иосиф , стояли пять овечек , лежал младенец Иисус , к ним приходили три волхва , а над всей этой сценой , на нижней ветке елки , неизменно висела Звезда Давида . Год за годом Джеймс , рассматривая эти ясли , качал головой. А традиционные семейные прогулки ! Катание на катке «Уолмен» («Сейчас я тебя поймаю , Сэмми !» – заученно кричала Минди , гоняясь за сыном на коньках и заставляя его краснеть ; Джеймс наблюдал за ними , стоя в сторонке ), посещение «Щелку нчика» в «Нью-Йорк-Сити балет» . Сэм уже три года пытался уклоняться от этих увеселений под тем предлогом , что уже вырос , но Минди ничего не желала слушать . Когда на сцене вырастало дерево , возникала фантастическая лесная поляна , вся в снегу , она даже пуск а ла слезу . Сэм сползал в кресле , но был бессилен что-то изменить . После спектакля они ездили в Чайнатаун , где Минди настаивала на туристическом поведении : требовала , чтобы семья восторгалась вместе с ней золотым драконом из папье-маше длиной шестьдесят фут о в , привезенным в разобранном виде на Манхэттен в конце семидесятых годов . Она каждый раз заказывала там блюдо под названием «Муравьи ползут по дереву» (это была всего-навсего говядина с брокколи ) и всегда с удовольствием объясняла Джеймсу и Сэму , что не м о жет устоять перед этим названием. В этом году все было как обычно , за исключением одного маленького отличия : у Сэма появился секрет. Перед самым Рождеством случайная реплика швейцара Роберто подсказала Минди , что Сэм побывал в квартире Райсов наверху , помо гал Аннализе чинить компьютер . Обычно Сэм обсуждал с ней такие события , но вот наступило Рождество , а Сэм так и не раскололся . Это было очень странно , Минди даже поделилась своим недоумением с Джеймсом. – Почему он врет ? – удивлялась она. – Какое же это вр анье ? Он не сказал тебе , вот и все . Это разные вещи, – невозмутимо сказал Джеймс. За обедом в Чайнатауне , в ресторане «Шун Ли-Вест» , Минди решила , что с нее довольно. – Ты ничего не хочешь мне рассказать , Сэм ? – спросила она. Сэм вздрогнул , но сразу взял с ебя в руки . Он догадался , что она имеет в виду . Надо было попросить Роберто помалкивать ! В их доме все ужасные болтуны ! Лучше бы занимались своими делами и не лезли в чужие. – Ничего, – ответил Сэм , спешно набивая рот креветочными клецками. – Роберто обмол вился , что перед Рождеством ты поднимался к Райсам. – Вот ты о чем ! Ну да ! Эта леди , как ее там , никак не могла запустить компьютер. – Пожалуйста , не называй женщин «эти леди» . Всегда говори о женщинах «женщины». – Хорошо, – согласился Сэм. – У этой женщин ы возникли проблемы с подключением к Интернету. Минди пропустила сарказм мимо ушей. – И все ? – Все ! – заверил ее Сэм. – Клянусь ! – Я хочу услышать все подробности, – не унималась Минди. – Мне надо знать , нет ли в этой квартире чего-то нового , каких- нибудь изменений. – Все как обычно , квартира как квартира, – заверил ее Сэм , пожимая плечами. Сэм не рассказал Минди о том случае по одной простой причине : он еще не научился убедительно врать матери . Рано или поздно она бы у него выведала , что Аннализа Ра йс оставила ему ключи , а затем настояла бы , чтобы он отдал их ей, – и непременно наведалась бы в квартиру. Именно к этому все теперь и шло. – Сэм, – обратилась Минди к сыну лукавым тоном , когда они вернулись домой, – что ты от меня скрываешь ? – Ничего, – н е сдавался Сэм. – Почему ты так странно себя ведешь ? Ты что-то видел . Аннализа Райс предупредила тебя , чтобы ты мне об этом не рассказывал . О чем ? – Ни о чем . Она просто дала мне ключи от двери , вот и все ! – выпалил он. – Отдай их мне ! – потребовала Минди. – Не отдам, – попробовал упереться Сэм. – Она оставила ключи мне , а не тебе . Если бы она хотела , чтобы ключи были у тебя , то тебе и отдала бы. Минди оставила вопрос открытым до утра , когда снова принялась за сына : – Я глава домового комитета , моя обязанно сть – следить , чтобы в этой квартире не происходило ничего дурного. – Дурного ? – переспросил Джеймс , отрываясь от тарелки с хлопьями. – В нашем доме всего дурного – одна ты. – К тому же у них есть прислуга , вдруг она в квартире ? – нашелся Сэм. – Нет , она у ехала на праздники к себе в Ирландию, – сообщила Минди. – Мне сказал об этом Роберто. – Хорошо , что Роберто не работает на службу национальной безопасности, – бросил Джеймс. – Ты мне поможешь , Джеймс ? – спросила Минди. – Нет , не помогу ! – отрезал Джеймс. – Не собираюсь ввязываться в незаконные дела . А ты , Сэм , лучше отдай матери ключи , иначе в доме не наступит мир. Сэм нехотя подчинился . Минди тут же след простыл : она поехала на лифте в пентхаус. По пути наверх она вспоминала , как ее не включили в число сча стливчиков , приглашенных в квартиру миссис Хотон на чай . Ее даже на ежегодное празднование Рождества не звали . Несмотря на положение Минди в доме , миссис Хотон ее игнорировала – хотя , говоря по справедливости , когда семья Гуч сюда въехала , миссис Хотон уж е было под девяносто лет и она почти не покидала квартиру . Лишь изредка спускалась с небес вниз , как ангел (или как какая-нибудь греческая богиня ), к обычным смертным . Она выходила из лифта в собольей накидке , вся в бриллиантах и в жемчугах – по слухам , он а всегда носила только настоящие драгоценности , потому что уверенность в своей славе и безупречной репутации позволяла ей – может , и опрометчиво – не опасаться ограбления . Она гордо представала перед соседями , как генерал перед войском . Сиделка или горничн а я звонила вниз , предупредить , что ее величество спускается , и когда кабина лифта достигала нижнего этажа , миссис Хотон встречали самое меньше двое швейцаров , подручный и комендант . «Разрешите вам помочь , миссис Хотон !» С этими словами комендант вел ее под руку к старинному лимузину . По случаю выхода миссис Хотон Минди очень старалась оказаться рядом и , из принципа не желая никому кланяться , все же ловила себя на поклоне этой старухе. «Миссис Хотон ! – робко бормотала она и , не отдавая себе отчета , почтительн о кивала. – Я Минди Гуч . Живу здесь и вхожу в домовый комитет». Было понятно , что миссис Хотон понятия не имеет , кто это такая , однако она никогда не показывала своего недоумения. «Да , моя дорогая ! – восклицала она , словно признавала в Минди родственницу , с которой давно мечтала снова увидеться , даже дотрагивалась до ее руки. – Как поживаете ?» Но в нормальный разговор это никогда не выливалось : прежде чем Минди успевала придумать , что еще сказать , миссис Хотон направлялась к двери. А теперь вместо обходител ьной миссис Хотон в триплексе поселился этот презренный Пол Райс . Минди впустила его в дом , поэтому считала себя вправе разгуливать по его квартире . Она подозревала , что Пол Райс вовлечен в какие-то незаконные , гнусные делишки . Ее долгом было защитить ост а льных жильцов. Ей пришлось повозиться с ключами – электронными , что само по себе являлось нарушением правил дома . Наконец дверь открылась , и она буквально ввалилась в квартиру . Минди не разбиралась в искусстве («В этом городе нельзя разбираться во всем , ин аче не будет времени чего-либо достигнуть», – написала она недавно в своем сетевом дневнике ), поэтому не удостоила вниманием лесбийскую фотографию . В гостиной было мало мебели – то ли такова была концепция дизайна , то ли ее еще не закончили обставлять . Пе р едвижная абстрактная композиция из папье-маше , изображавшая скорее всего автомобили , заслоняла камин . «Детские игрушки !» – подумала Минди , передернула плечами и отправилась в кухню . Но и там ее ждало разочарование : очередная кухня в стиле «хай-тек» с мрам о рной столешницей и ресторанными кухонными принадлежностями . Она заглянула в комнату домработницы – безликое помещение с узкой кроватью и плазменным телевизором . На кровати громоздились подушки . Приподняв уголок пухового покрывала , Минди разглядела марку п о стельного белья – Pratesi. Это ее немного разозлило . Эти люди определенно любили транжирить деньги . У них с Джеймсом такое белье было уже десять лет , они приобрели его на распродаже в универмаге Bloomingdale ’ s. Минди поднялась наверх , миновала две пустые с пальни , ванную . Вот и кабинет Аннализы . На книжной полке стояло несколько фотографий в рамках – вероятно , единственные во всей квартире предметы с личным отпечатком ее жильцов . На одной , большой и сентиментальной , красовались Аннализа и Пол в день их свад ь бы . На Поле был смокинг , он выглядел более худым , чем теперь . Аннализа выходила замуж в маленькой бисерной тиаре с кружевной вуалью . Вид у них был счастливый – но кто выглядит по-другому на собственной свадьбе ? Тут же стояли снимки Пола и Аннализы на чьем- то дне рождения , в бумажных колпаках ; была еще фотография Пола и Аннализы с родителями – судя по всему , ее – перед таунхаусом в Джорджтауне ; другие фотографии : Пол в байдарке , Аннализа на ступеньках площади Испании в Риме . Все выглядело до того банально , ч то Минди даже испытала разочарование. Теперь ее путь лежал в спальню – комнату с камином и встроенными книжными полками . Она полюбовалась большой кроватью под балдахином , но от простыней поморщилась – золотые , вот безвкусица ! Затем перешла к туалетному сто лику и проявила интерес к флаконам духов на серебряном подносе . Наибольшее внимание привлек флакончик Joy – настоящие духи , а не туалетная вода , подаренная ей , Минди , Джеймсом и Сэмом на День матери несколько лет назад и так и стоявший нетронутым , потому ч то ей было не до таких девчоночьих глупостей , как духи . Другое дело – спальня другой женщины : здесь Минди аккуратно сняла крышечку и подушилась за ушами . Потом присела на край кровати и огляделась . Каково это – быть Аннализой Райс , никогда не переживать и з- за денег ? Нет , за такие фантазии всегда приходится расплачиваться , и в данном случае этой расплатой был Пол Райс . Как может женщина жить с таким мужчиной ? Джеймсом она , Минди , могла по крайней мере управлять . Да , он не совершенство , зато рядом с Джеймсом она могла быть самой собой , а это значит в жизни гораздо больше , чем постельное белье Pratesi. Минди встала и широко распахнула дверь гардеробной , благо что она была приоткрыта . Там стоял огромный шкаф , в котором могли бы легко поместиться три комнаты Сэма . Вдоль одной стены тянулись бесконечные полки с сумочками , шарфами и поясами , на противополож н ой стене висели несчетные вешалки с одеждой , частично с сохранившимися ценниками . Минди пощупала кожаный пиджак за восемь тысяч восемьсот долларов и почувствовала , что впадает в ярость . Вот мелкий пример образа жизни богачей ! Как тягаться с людьми , выбрас ы вающими почти девять тысяч на кожаный пиджак , который не собираются надевать ? Она уже собиралась покинуть гардеробную , когда ее взгляд упал на ношеные , потерявшие форму брючные костюмы на проволочных вешалках . Ага , подумала Минди , вот и одежда Аннализы из ее прошлой жизни ! Только зачем она ее хранит ? Как напоминание , откуда она вышла ? Или , наоборот , она не исключает , что может туда возвратиться ? Минди махнула рукой : снова и снова она убеждалась , какие скучные люди эти богачи . Они с Джеймсом в сотни раз инте реснее , пусть денег у них в сотни раз меньше . Она вышла из спальни и поднялась наверх , в бывший бальный зал . Сначала она оказалась в еще одном мраморном фойе с двумя высокими деревянными дверями . Двери оказались запертыми , но на то у Минди и были ключи , ч т обы не пасовать перед замками . Распахнув двери , она замерла на пороге . В помещении было темновато , как при завешанных шторами окнах , хотя никаких штор Минди не увидела . Она шагнула внутрь и огляделась. Так вот что произошло с прославленным бальным залом ми ссис Хотон ! Наверное , она перевернулась в гробу . Ничего , кроме камина и потолка , от прежнего зала не осталось . Исчезли легендарные сцены из древнегреческих мифов на стенах – все было заштукатурено . Посередине комнаты громоздился пустой аквариум . Над камин о м висела черная железная рама . Минди подошла и привстала на цыпочки , чтобы изучить эту штуковину . Обнаружив цветные лампочки размером с сосновые шишки , она решила , что перед ней объемный проекционный экран , как в футуристическом шпионском кино . Непонятно, действует он или висит просто так , для виду . По бокам от камина стояли запертые шкафы , но от них у Минди ключей не было . Они припала ухом к дверце одного из шкафов и уловила неприятное гудение . «Черт возьми, – подумала она, – ничего интересного !» Сэм был п рав , обычная квартира. Досадуя , она присела за письменный стол Пола . Вращающееся кресло , обтянутое гладкой шоколадной замшей , было ультрасовременным , как и сам стол – длинный , полированный . На нем лежала пачка гостиничных бланков для записок , стояли серебр яный стаканчик с шестью карандашами с ластиками и фотография в серебряной рамке , с которой хищно смотрел ирландский волкодав . Наверное , любимая собачка Пола в детстве . Нет , Пол – определенно полная задница , подумала Минди в приступе отвращения. Минди поста вила фотографию на место и взяла бланки . Их явно позаимствовали из бангкокского отеля «Времена года» . Верхний листок остался чист , следующие два были исписаны математическими формулами , в которых Минди ничего не смыслила . На четвертом листке она наткнулас ь на карандашную строчку маленькими печатными буквами : «Мы нувориши». Что правда , то правда . И задницы при этом . Она забрала пачку с собой : пусть , вернувшись из поездки , Пол Райс хватится своих бумажек . Пусть знает , что в его квартире побывали гости . Это бу дет ее маленькое послание ему. Ее квартира выглядела по сравнению с полупустым жилищем Райсов настоящей свалкой . Райсы живут как в гостиничном номере , решила она , садясь за свой сетевой дневник . «Сегодня я сделала очередное открытие : я всего этого не хочу ! » – записала она с наслаждением. «Не думай – делай !» – напомнил себе Филипп . С женщинами это была единственная возможная философия . Если слишком много о них думать , если рассуждать об отношениях и об их смысле , то жди беды . Кто-то (обычно женщина ) будет р азочарован , хотя мужчина (обычно ) в этом не виноват . Что поделать мужчине , любителю женщин и секса ? Утром он наконец капитулировал и попросил Лолу переехать к нему. И тут же понял , что это , возможно , ошибка . Но слова уже были произнесены , назад их не возьм ешь . Лола подпрыгнула , полезла обниматься. – Ну , ну... – бормотал он , гладя ее по спине. – Мы же не женимся , просто поживем вместе . Поэкспериментируем. – Мы будем такими счастливыми ! – прошептала она и стала искать в своем чемодане купальник . Найдя , оберну ла бедра миниатюрным парео и потащила его на пляж. И вот теперь она по-щенячьи резвилась в волнах и , озираясь на него , манила к ней присоединиться. – Еще рано ! – отозвался он с шезлонга. – Уже одиннадцать часов , глупенький ! – не отставала она и обрызгала е го. – Мне не нравится влага до обеда, – шутливо защищался он. – А как же утренний душ ? – игриво спрашивала она. – Это разные вещи. – И он со снисходительной улыбкой возвращается к штудированию журнала The Econо mist. Лола воспринимает все слишком буквально, подумал он . Хотя какая разница ? «Не думай», – напомнил он себе еще раз . Она переедет к нему . Если из этого выйдет толк – отлично , если нет – они разъедутся . Большое дело ! Перелистывая страницы , он обратил внимание на распад корпорации «Тайм Уорнер» . Поло ж ив журнал на песок , он закрыл глаза . Ему необходим отдых . С Лолой решено , теперь – отдыхать. Такая перспектива выглядела маловероятной двумя днями раньше , когда он встречал Лолу в аэропорту Барбадоса . В отличие от шумных отпускников в яркой одежде она не в еселилась , а потерянно сидела на чемодане на колесиках Louis Vuitton в больших темных очках , с упавшими на лицо прядями волос . Когда он подошел , она встала и сняла очки . Глаза у нее были опухшие. – Мне не следовало приезжать, – проговорила она. – Я не знал а , как поступить . Хотела тебе позвонить , но зачем портить тебе Рождество ? Зачем тебя огорчать ? Все равно ничего нельзя было поделать . Все так грустно ! – Кто-то умер ? – брякнул он. – Если бы ! Мои родители обанкротились . Теперь мне придется уехать из Нью-Йор ка. Филипп не мог понять , как вышло , что ее родители лишились всех средств . Разве у них нет сбережений ? По его впечатлению , мамаша и папаша Фэбрикан , хоть и не хватали звезд с неба , были людьми простыми и практичными и ни за что не ввязались бы в какой-ниб удь скандал . Особенно Битель : слишком болтливая , слишком приверженная своему узкому кругу , слишком большая любительница осуждать других , но при этом совершенно не способная сама угодить в предосудительное положение . Однако Лола утверждала , что невозможное все-таки случилось . Ей придется расстаться с Нью-Йорком , она еще не думала , куда податься , знает только , что не станет жить с родителями . А самое худшее – то , что теперь она не сможет на него работать. Он сразу смекнул , куда она клонит . Достаточно было одн ого его слова , чтобы решить все ее проблемы . Забота о Лоле не станет для него финансовым бременем : денег у него полно , детей нет . Но правильно ли будет так поступить ? Инстинкт подсказывал отрицательный ответ . Пока что он не несет за нее ответственности , н о будет нести , если она к нему переедет. Въехав в отель «Коттон-хаус» на острове Мастик , они без промедления занялись любовью , но когда он уже собирался кончать , она вдруг зарыдала , отворачиваясь , словно не хотела , чтобы он это видел. – Что-то не так ? – пои нтересовался он у Лолы , забросившей ему на плечи ноги. – Ничего... – пролепетала она. – Нет , что-то определенно не так . Я делаю тебе больно ? – Нет. – Я уже кончаю... – Может быть , нам скоро уже не придется заниматься любовью . Вот я и грущу, – объяснила она. Как тут сохранить эрекцию ? Он растянулся рядом с ней. – Прости, – сказала она , гладя ему лицо. – У нас есть целая неделя для любви, – напомнил он ей. – Знаю. – Она со вздохом покинула постель , подошла к зеркалу , стала рассеянно расчесывать длинные волосы , перекинув их на обнаженную грудь . В ее взгляде , адресованном самой себе , а заодно и любовнику у нее за спиной , была тоска. – Эта неделя кончится , и мы больше друг друга не увидим. – Брось , Лола ! – простонал он. – Это тебе не кино и не рома н Николаса Спаркса. – Почему ты всегда шутить , когда я говорю серьезно ? – вспылила она. – Наверное , тебе все равно , останусь я в Нью-Йорке или нет. – Ничего подобного, – буркнул он. Надеясь поправить ей настроение , он повез ее в бар «Бейзилз» , славящийся т ем , что туда любит заглядывать сам Мик Джаггер . Им повезло : Мик оказался там , но Лола вела себя так , словно ее ничего вокруг не занимало , безразлично тянула ромовый пунш через соломинку и кидала многозначительные взгляды на бухту , на несколько пришвартова н ных яхт . На вопросы отвечала односложно . Наконец он встал , подошел к Джаггеру и попросил помочь развеселить девушку . Но Лола даже на мировую знаменитость смотрела полными грусти глазами и пожимала великодушно поданную руку совсем вяло , как жертва семейног о насилия. – Это же сам Мик Джаггер ! – напустился на нее Филипп , когда тот отошел. – Тебе все равно ? – Я в восторге. – Она пожала плечами. – Но что толку ? Вряд ли он мне поможет. Они вернулись в отель . Она пошла гулять по пляжу одна , сказав , что ей надо под умать . Он попробовал дремать . Над кроватью была противомоскитная сетка , но ему никак не удавалось ее как следует запахнуть , и после трех укусов он сдался , побрел в бар и немного выпил . За ужином Лола заказала трехфутового омара , но почти к нему не притрон у лась . Когда официант , увидев несъеденного омара , подошел спросить , все ли в порядке , Лола заплакала. Назавтра было не лучше . Они пошли на пляж , где Лола то плакала в полотенце , то пыталась вызвать у него ревность , ф