Маркаров А-Счастье – в атаке(1998,doc,rus)r


Благодарю за помощь в издании книги Шахабаса Шахова, Исагаджи Гаджиева, Бузая Ибрагимова, Магомедсалама Магомедова, Гаджи Раджабова, Зайдина Джамбулатова, Асадали Гимбатова, Магомеда Омарова.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРОЛОГ............................................................................... 5
Глава 1
мой НОМЕР - "ДЕВЯТЬ".................................................. 7
Глава 2
РАБОЧИЙ ОРЕХОВОГО ЗАВОДА .................................... 18
Глава 3
НА БАКИНСКОМ ПОЕЗДЕ - НАВСТРЕЧУ СУДЬБЕ ........ 25
ДЕБЮТ В "ДИНАМО" ........................................................ 37
Глава 5
БОЛЬШЕ ЧЕМ ПАРТНЕРЫ ................................................ 48
Глава 6
ОСТАЮСЬ В МАХАЧКАЛЕ ................................................ 63
Глава 7
ДВА ШАГА НАЗАД ........................................................... 73
Глава 8
НА ВЕРНОМ ПУТИ ............................................................. '79
Глава 9
НЕУДАВШИЙСЯ СПУРТ .................................................... 88
Глава 10
ЧЕМПИОНЫ РСФСР .......................................................... 101
ОТ "ДИНАМО" ДО "АНЖИ"............................................. 116
АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ Александр Ашотович Маркаров
Счастье - в атаке/Литературная запись Мурада Канаева. Махачкала: Бари, 1998. - 132 с. - {Звезды дагестанского спорта).
В книге использованы фотографии В. Матвеева, X. Зургалова,
О. Санаева, Р. Гусарова, из архива А. Марка/зова.
Дизайн обложки'С Дидковского.
t~ Корректор М. Крайнева.
' .'
'
Сдано в^набор 12.02.98. Подписано в печать 12. 03. 98.
Формат 84 х 108 1/32. Усл. п. л. 6,93 f вкл. 0,84. Печать офсетная.
Гарнитура-Text Book. Бумага тип. N1. Зак. 50. Тираж 5000.
© Издательство "Бари", лицензия 061627.
Набрано, сверстано и отпечатано на полиграфической базе фирмы «БАРИ». Махачкала, Комсомольский пр. 61.
ПРОЛОГ
Рецензент Магомед Канаев
Александр Маркаров - заметная фигура в дагестанском и российском футболе. Более десятка лет он выступал за махачкалинское "Динамо", забил в составе этой команды 234 гола. Столько мячей во второй лиге первенства СССР не забивал ни один футболист. В сезоне 1975 года он провел в ворота соперников 32 гола и помог "Динамо" во второй раз в своей истории завоевать звание чемпиона РСФСР. А.Маркаров - один из тех, кто стоял у истоков создания "Анжи". Под его руководством эта команда добилась впечатляющих успехов в розыгрыше Кубка России. Эти и другие яркие эпизоды карьеры замечательного футболиста и видного спортивного организатора нашли отражение в его автобиографической книге. В ней автор также вспоминает о своем детстве и юношеских годах, прошедших в Баку, где он сформировался как футболист, подробно рассказывает о тренерах и игроках, способствовавших взлету махачкалинского "Динамо" в середине 70-х.
Поезд трогается и тихо набирает ход. Всматриваюсь в окно, пытаясь сфотографировать в памяти тысячу раз виденные мною места. Знаю, что еще не раз вернусь в родной город, но почему-то не могу оторвать взгляд от проносящихся мимо домов, улиц, скверов. Словно не увижу их больше никогда.
Постепенно грусть сменяется беспокойством. Я покидаю Баку, где прошли детство и юность, где остались родные, друзья, чтобы попытать счастья в другом городе, показавшемся мне маленьким и неприветливым.
Пытаюсь вздремнуть. Кочевая жизнь спортсмена приучила меня извлекать пользу из беспрестанных путешествий. Сон - вот лучшее средство скоротать время в утомительных переездах, набраться сил.
Под размеренный перестук колес в сознании пульсируют слова: "Уезжаю, уезжаю... Зачем, зачем..." Беспокойные мысли отгоняют сон. В сотый раз задаю себе вопрос и в сотыйраз, отвечая на него, испытываю неуверенность в правильности своего выбора. В лестных предложениях не было недостатка. Мог бы
остаться в Баку с расчетом не сегодня так завтра получить приглашение в "Нефтчи". Но бросаю все и еду в провинциальный город, где мне предстоит выступать за команду, о которой еще недавно толком ничего не знал.
Охваченный нерадостными мыслями, я не подозреваю, что Махачкала станет для меня не менее родной и притягательной, чем Баку, что я полюблю этот удивительный город и останусь в нем навсегда. Будут соблазнительные предложения, по пять-шесть за сезон, в том числе от команд высшей лиги, но я так и не смогу покинуть "Динамо", которому обязан лучшими своими достижениями.
Уже потом, когда что-либо менять будет поздно, я часто буду спрашивать себя, как бы повернулась моя жизнь, прими я одно из этих многочисленны* приглашений. "Глупец, ты бы сейчас ходил в заслуженных мастерах спорта", - скажет мне Константин Иванович Бесков спустя несколько лет после того, как он тщетно убеждал меня перейти в московское "Динамо". Мне трудно в это поверить, но, говорят, великий провидец Бесков редко когда ошибался.
Но разве я могу быть недовольным тем, как сложилась моя судьба? В Махачкале я обрел известность и уважение, здесь реализовал себя как футболист и как тренер. Здесь обрел семью, друзей, любимое дело.
...Еще не поздно сойти и вернуться. Пытаюсь отвлечься от мрачных мыслей. Мне помогает мой попутчик, отрекомендовавшийся давним болельщиком махачкалинского "Динамо". Он узнает во мне одного из пяти азербайджанских футболистов, месяц назад игравших за его команду в товарищеском матче с ростовским СКА.
Завязывается разговор. Я узнаю, что моя игра понравилась махачкалинским болельщикам, что они ждут меня и моих товарищей и надеются на нашу помощь команде. Как бы в благодарность за добрые слова моего нового знакомого я стараюсь, как можно полнее удовлетворить его интерес к моей персоне, рассказываю о том, как пришел в футбол, у кого набирался мастерства, за кого выступал...
ГЛАВА 1
мой НОМЕР - "ДЕВЯТЬ"
В футбольную секцию меня привела моя старшая сестра Светлана. Для меня, как и многих бакинских мальчишек тех лет, футбол был единственной и всепоглощающей страстью, хотя о том, чтобы записаться в секцию, серьезно тренироваться и выступать за настоящую команду, я как-то не задумывался. Не замечал я и чтобы у нас в семье проявляли интерес к футболу и поощряли мое времяпрепровождение на импровизированном футбольном поле около нашего дома. Скорее наоборот, многочисленные ссадины и ушибы, разорванная одежда -неизбежные последствия бескомпромиссных матчей во дворе -заставляли мою мать недобрым словом вспоминать тех, кто придумал эту "глупую" игру.
Отношение к легкомысленному занятию, каким дома считался футбол, переменилось после поездки моей старшей сестры в.о время студенческих каникул со своим курсом в курортное местечко Бильгя, расположенное в живописных окрестностях каспийского побережья. В то время там же на учебно-тренировочном сборе находилась команда "Нефтяник"*, и на Светлану произвело впечатление, каким уважением пользуются футболисты у окружающих, как солидно обставлен их быт. Своими впечатлениями она поделилась с матерью, заметив в разговоре, что неплохо было бы меня определить в футбольную секцию. Подход у нее был чисто прагматичным: добившись чего-то в футболе, мне будет легче устроить свое будущее. В те годы отец уже не жил с нами, и матери приходилось одной воспитывать меня и трех моих старших сестер. Больше всего ее беспокоило мое будущее. Поэтому она с одобрением отнеслась к предложенной идее, которая открывала передо мной какую-то перспективу.
"Нефтяник" - прежнее название ведущей азербайджанской команды, в 1968 году она переименована в "Нефтчи".
Я был очень рад решению семейного совета, но в то же время не мог не испытывать некоторого беспокойства: ведь еще надо было попасть в секцию, а тогда это считалось делом достаточно сложным, если учесть, что каждый второй бакинский мальчишка спал и видел себя игроком "Нефтчи".
И вот в один из летних дней 1961 года я, одиннадцатилетний паренек, отправился на находившийся примерно в полукилометре от нашего дома стадион имени Ленинского комсомола на просмотр к тренеру детской команды. Вместо строгого, спортивного телосложения дяди, каким я представлял увидеть экзаменатора, меня встретил седовласый добродушный толстяк. Оглядев меня с ног до головы, он с напускной серьезностью неожиданно спросил:
- А ты умеешь играть на балалайке?
Внешность тренера и его странный вопрос располагали к веселью, и я бодро выпалил:
- Нет, я играю только на скрипке.
Как мне потом стало ясно, Ширали Гуламович Ширалиев любил ошарашивать приходивших к нему ребят каверзными вопросами и делал это не только и не столько ради забавы, сколько из желания таким своеобразным способом проверить новичков на смекалку, сообразительность. Футболист должен уметь мыслить, считал он.
По благорасположению ко мне тренера с первых дней я понял, что тест на сообразительность мною сдан успешно. Разумеется, будь я семи пядей во лбу, я бы долго не задержался в секции, если бы не мог нормально обращаться с мячом. К тому времени я уже прошел школу уличного футбола и кое-что умел.
Мы жили далеко от центра города, в поселке Разине, где обычно расселялись семьи с небольшим достатком. Для детворы с окраин единственной забавой был футбол. Тогда еще не зародился турнир на приз клуба "Кожаный мяч", и на стадионы неорганизованные команды не пускали. Но зато в каждом дворе имелось свое футбольное поле, разбитое руками ребят, где с утра до вечера шли жаркие баталии. Особый интерес вызывали матчи двор на двор, улица на улицу. Перед такими встречами обычно приводили в порядок поле: убирали посторонние предметы, делали тщательно разметку, вешали на ворота сетку. Взрослые ребята не всегда меня включали в свою команду в таких ответственных играх, но иногда мне везло, и я как мог
старался оправдать доверие старших товарищей. И если наша команда выигрывала и этому я хоть как-то способствовал, моей радости не было предела.
Подобные ни с чем не сравнимые ощущения я испытывал разве что, когда побеждали мои кумиры - футболисты бакинского "Нефтчи". Мне доставляло неописуемое удовольствие наблюдать за игрой Эдуарда Маркарова, Алекпера Мамедова, Юрия Кузнецова, Казбека Туаева, Вячеслава Семиглазова, Владимира Брухтия, Адамаса Голодца, Ахмеда Алескерова. Благодаря этим мастерам в Советском Союзе узнали, что Азербайджан богат не только нефтью и фруктами, но и футбольными талантами,
В те годы попасть на матч с участием "Нефтчи" было непросто. Часто республиканский стадион не мог вместить всех желающих. Но мы, юные фанаты, все же находили возможность посмотреть игры своих любимцев. Законный способ попасть на матч для большинства из нас был неприемлем по банальной причине отсутствия денег на билет. Оставалось только одно - пробираться на стадион через забор. Перемахнуть через него не составляло труда, куда сложнее было прорваться сквозь плотное милицейское оцепление, специально расставленное для отлова зайцев. Шансы в одиночку преодолеть все препятствия равнялись нулю. Но если всей гурьбой, то тут поди перелови всех. На подростковом сленге это называлось "идти на прорыв". Мы, безбилетники, собирались в большую группу, которая могла насчитывать сто и более человек, и, притаившись у наиболее уязвимого участка забора, ждали сигнала. Он подавался примерно минут ч.ерез пять после начала матча, когда бдительность стражей порядка, захваченных происходившим на футбольном поле, успевала притупиться. Нашествие зайцев, как правило, заставало милиционеров врасплох. Можно представить, как комично все это выглядело: разбегающиеся во все стороны, как тараканы, мальчишки и отчаянно пытающиеся их поймать милиционеры. На трибунах эти потешные сценки всегда вызывали веселое оживление.
Не для всех нас прорыв закачивался удачно - кого-то ловили и за ухо выдворяли со стадиона, кто-то хоть и успевал выскользнуть из рук милиционеров, получал прутом по спине и ниже. Бывало, доставалось и мне.
А однажды меня угораздило попасть в переделку, после которой я долго не мог отделаться от чувства страха и неуверенности, идя на приступ стадиона. Во время одного из прорывов, преодолевая забор, я за что-то зацепился штаниной и так и завис, не в силах спрыгнуть на землю. Милиционеры взяли меня, как говорится, тепленьким и на глазах у нескольких тысяч зрителей с позором выставили со стадиона. На этом мои неприятности в тот день не закончились. Дома меня ждала выволочка за порванные брюки.
В секции, которую я посещал, большинство ребят тренировались по два-три года. Однако мне не пришлось их догонять - ни физически, ни в технике владения мячом я им не уступал. Мне даже казалось, что Ширали Гуламович меня как-то выделял из остальных ребят. Тренировки мне доставляли удовольствие. С ребятами завязались хорошие отношения, хотя, как, наверное, в любом другом сложившемся мальчишеском коллективе, были и те, кто стремился показать свое превосходство над новичком. Выражалось это в едких шутках, подначках. Характер тогда у меня был импульсивный, и я не всегда спокойно реагировал на подобные выпады. И однажды произошло событие, которое едва не поставило крест на моем только начинающемся пути в большой футбол. Я подрался сразу с двумя ребятами из нашей группы. Узнав об этом, тренер строго отчитал участников стычки, но мне, как новичку, досталось больше, чем моим оппонентам. Мне показалось это несправедливым. Обиделся я не на шутку, перестал посещать тренировки. Рассказать дома о происшедшем я не решался, а чтобы ничего не заподозрили, на нашем же стадионе записался в секцию вольной борьбы, где тренировки проходили в то же время, что и у футболистов.
Борьбой я прозанимался недолго, но успел выступить в первенстве города, где занял третье место. За короткий срок показать такой результат было совсем неплохо. Мой наставник меня хвалил и предрекал большое будущее. Однако душа у меня не лежала к борьбе, тренировки казались нудными и однообразными. Тянуло обратно в футбольную секцию, но мальчишеская гордость и затаенная обида не позволяли пренебречь принципом и попроситься назад.
Шаг навстречу сделал Ширали Гуламович. Он поговорил со своим коллегой и со мной и убедил нас, что футбол - это то,

что мне больше всего подходит. Так завершилось это маленькое недоразумение, о котором дома так ничего и не узнали.
Я часто вспоминаю этот и некоторые другие эпизоды, когда был несправедлив к своим наставникам, проявлял несдержанность и упрямство, и чем старше становлюсь, тем больше ощущаю свою неправоту. Тренер всегда желает хорошего своему воспитаннику и только из этого исходит, когда делает ему замечание или наказывает. Он, как и любой другой человек, может сорваться на крик, ошибиться, но никогда не дойдет до того, чтобы оскорбить мальчишку, унизить его достоинство. Эти истины я стал лучше понимать, когда перешел на тренерскую работу, начал заниматься с детьми. Эти истины стараюсь внушить своим воспитанникам. Без нормальных человеческих взаимоотношений, взаимопонимания тренеру и его подопечному, даже если один из них суперподготовленный специалист, а другой - юное дарование, трудно добиться успеха.
За время выступления в махачкалинском "Динамо" я не раз задавал себе вопрос, почему тренеры делают ставку на приезжих игроков. Нельзя сказать, что команда не располагала способными местными ребятами, но в соотношении с приглашенными со стороны футболистами их было несоизмеримо мало. Позже, работая с детьми, я понял, что причина такого положения кроется в системе подготовки юных футболистов. Вернее, в ее отсутствии.
Можно ли рассуждать о какой-то системе, когда на всю Махачкалу приходилась лишь одна футбольная секция при стадионе "Динамо", да и та ввиду слабой материальной базы, отсутствия полей для тренировок не позволяла рассчитывать на выполнение возложенной на нее задачи -подготовки резерва для команды мастеров.
В последние годы ситуация несколько изменилась. При министерстве образования Дагестана открылась специализированная футбольная школа, располагающая неплохой инфраструктурой, квалифицированными тренерскими кадрами. Появились и результаты. Все местные профессиональные команды сегодня укомплектованы в основном воспитанниками РСДЮ-ШОР. Многие из них достойно представляют дагестанский
'
футбол в ведущих российских клубах. И, наконец, мы можем гордиться тем, что в последние годы в составах различных сборных страны регулярно появляются фамилии наших ребят.
Однако, несмотря на прогресс, было бы преувеличением утверждать, что в детско-юношеском футболе у нас царит полное благополучие. Для такого города, как Махачкала одной школы, пусть хорошей, с солидно поставленной учебно-тренировочной работой, явно недостаточно. Нужны другие футбольные школы, клубы, секции, и между ними должны проводиться регулярные турниры, в которых бы юные футболисты получали игровую практику, могли проявить себя.
В этом отношении эталоном для меня служит существовавшая в Баку система детского клубного футбола. Каждый клуб, а их насчитывалось более десятка, участвовал в первенстве города, проводившегося в четырех возрастных группах, начиная с 10-11 лет. Первенство широко освещалось в республиканской прессе. Постоянно публиковались отчеты о матчах, имена бомбардиров, турнирные таблицы, расписания игр. Кроме того, клубы выставляли свои разновозрастные команды на другие турниры, которых проводилось в Баку великое множество. Самыми популярными из них были состязяния на Кубок Конституции, на призы спорткомитета, на призы газеты "Молодежь Азербайджана".
Такое отношение к детско-юношескому футболу не могло не давать свои плоды.Юные футболисты росли как на дрожжах, пополняли команды Азербайджана и других республик. В те годы в Баку часто наведывались тренеры из других регионов, высматривали молодых, подающих надежды футболистов с целью пригласить их к себе. Азербайджан тогда удерживал одно из лидирующих мест по экспорту игроков.
В этих многочисленных турнирах, проводившихся в Баку для детей и юношей, я и набирался мастерства. В них я стал участвовать сразу, как только записался в футбольную секцию. Сначала в команде играл на месте правого крайнего нападающего. Это амплуа я выбрал сам, но получилось все чисто случайно, как в лотерее. Как-то Ширали Гуламович меня спросил, под каким номером я хотел бы играть. Я, совершенно не задумываясь, почему-то назвал цифру "семь". По бразильской системе 1 -4-2-4, которая тогда была в моде, под седьмым номером играл правый крайний.


У меня неплохо получалось на фланге, и отведенное мне в команде место меня вполне устраивало. Я забивал нечасто, но делал много голевых передач. Быть соавтором голов мне нравилось не меньше, чем завершать атаки. Но вскоре роль ассистента, "подносчика снарядов", перестала удовлетворять меня. Хотелось играть на переднем рубеже нападения, самому забивать. Такое желание возникло после того, как однажды мне удалось в присутствии восьми тысяч зрителей провести два гола и решить исход поединка.
Произошло это в перерыве матча между дублирующими составами "Нефтчи" и московского "Динамо". Встречи дублеров проходили на нашем стадионе и неизменно собирали полные трибуны. Во время этих матчей мы, юные футболисты группы подготовки, подавали мячи, а в перерыве играли между собой, разделившись на две команды. Выступая за команды мастеров, мне не раз доводилось поражать ворота соперников. Большинство голов выветрилось из памяти, но те два мяча, забитые более чем три десятка лет назад в ничего не значащей игре, стоят перед глазами, словно это было вчера. Сначала я, успев первым к отбитому вратарем мячу, без труда добил его в сетку. Второй гол провел в падении головой. Хорошо помню, что бил, зажмурив глаза, но вышло все удачно - мяч, никого не задев, угодил прямо в верхний угол. Публика аплодировала мне. Я кожей чувствовал устремленные на меня взоры с трибун, слышал восторженные возгласы в свой адрес. Счастье переполняло меня, и единственное, о чем я сожалел в те минуты триумфа, что на стадионе не было моей матери и сестер.
С тех пор непреодолимое желание занять место в центре нападения, забивать не оставляло меня, но сказать об этом тренеру я стеснялся. Помог случай. В очередном матче первенства города мы встречались с "Трудовыми резервами" - лидером турнира. Перед игрой Ширали Гуламович объявил, что я займу место заболевшего центрфорварда. Я был безмерно рад неожиданно представившейся возможности попробовать себя в новом качестве, хотя и сознавал, что будет трудно, поскольку предстояло сразиться с довольно сильным противником. К тому же не сулила ничего хорошего установка на игру. . - Главное для нас не дать сопернику забить, а уже потом думать, как это сделать самим, - внушал нам тренер. - Ничья в этом матче нас вполне устроит.

Мы выиграли эту встречу со счетом 4:0, и все четыре гола удалось провести мне.
После этого матча тренер ставил меня только в центр нападения, и я выходил на поле не под седьмым, а под девятым номером, с которым уже никогда не расставался.
Футбол - это великолепное зрелище, увлекательный вид спорта, бесспорно, лучшая игра, изобретенная человечеством. Но это и жесткое, силовое соперничество, в котором атлеты рискуют здоровьем не меньше, чем в боксе или каратэ. Так, во всяком случае, считает спортивная медицина, определившая игру миллионов в разряд наиболее травматичных видов спорта. Одно дело наслаждаться футболом, сидя на трибуне или в кресле у телевизора, и совсем другое, когда тренировки и матчи становятся твоей повседневной работой, где, как и в любой другой профессии, надо постоянно выкладываться, проявлять лучшие свои качества. Профессионализм, как известно, имеет свою оборотную сторону. За него надо платить, и чем профессионализм выше, тем плата дороже. Футболист расплачивается травмами, которые его сопровождают всю карьеру и нередко дают о себе знать потом. Они могут в одночасье перечеркнуть все планы, разбить надежды.
В начале 70-х годов в махачкалинском "Динамо" выступал Шовкет Ибрагимов. Болельщики со стажем наверняка помнят этого интересного футболиста. Одаренный от природы, честолюбивый, он достаточно рано заставил говорить о себе. Его привлекали в юношескую сборную России. Немногие воспитанники дагестанского футбола удостаивались такой чести. Попав в "Динамо", он очень скоро выдвинулся в число ведущих игроков, ни в чем не уступая своим старшим товарищам. С ним связывались большие надежды, но ему так и не суждено было по-настоящему раскрыть себя. В одном из матчей он сильно повредил колено и, как ни старался, так и не смог оправиться после этой травмы. В двадцать два года Шовкет вынужден был раз и навсегда распрощаться с
футболом. К сожалению, таким печальным примерам в футболе несть числа.
Говорят, что чем выше мастерство игрока, тем меньше его преследуют травмы. В подтверждение этой мысли часто приводят пример легендарного Круиффа, который умудрился отыграть без травм то ли двести, то ли триста матчей кряду. Возможно, в этом утверждении и есть доля истины, но оно небесспорно. Иначе как объяснить то, что другие игроки высокого класса довольно часто "брали больничный", и наоборот -посредственности могли долго находиться в строю. От травм не застрахован никто, и если футболист не способен их переносить без паники, ему лучше переключиться на пинг-понг. Не припомню сезона, когда бы меня не беспокоили травмы. Нередко из-за них пропускал матчи, но чаще старался перехитрить боль и выйти на поле.
То, что футбол небезобидное занятие, я по-настоящему понял в шестнадцать лет. Прежде я не испытывал проблем со здоровьем, и игра доставляла мне только радость. Мне легко все давалось, и когда примерно после полугода тренировок у Ширали Гуламовича нашу группу принял Сиявуш Ибрагимович Ибрагимов - мой второй детский тренер, которому я многим обязан в своей жизни, я уже входил в число наиболее перспективных ребят и в последующем никогда не давал повода новому наставнику разочароваться в моих способностях. Три года подряд меня включали в юношескую сборную Азербайджана, в ее составе я участвовал в многочисленных турнирах, много забивал.
Но вот наступил 1967 год. Меня и еще четверых ребят из сборной Азербайджана- Рафика Кулиева, Леву Пучкова, Александра Мирзояна и Виталия Шевченко - направили на селекционный сбор в Очамчире, куда съехался весь цвет юношеского футбола СССР. Предстоял отбор в сборную страны, которая должна была отправиться на традиционный юношеский турнир в Сан-Ремо. На каждое место в команде претендовали, как минимум, четыре игрока. Лучших выявляли в ходе двусторонних матчей. Для меня все сложилось удачно, я вошел в юношескую сборную страны и вместе с другими счастливчиками с нетерпением ждал первую в моей жизни поездку за границу.
Но мне так и не довелось увидеть Италию. В контрольной встрече со столичным "Торпедо", проходившей на учебно-

тренировочной базе автозаводцев в подмосковном Мячково, я получил тяжелую травму. В перерыве этого злополучного матча я и другие игроки, проведшие первый тайм, должны были уступить место запасным. Но у меня в тот день игра, что называется, пошла, было много моментов отличиться, и я упросил тренеров оставить меня в поле. Примерно за 15 минут до конца встречи в борьбе за верховой мяч меня угораздило столкнуться с защитником "Торпедо". В результате - сотрясение мозга, рваная рана головы.
О поездке в Италию не могло быть и речи. Вместо меня на турнир в Сан-Ремо поехал минчанин Семен Чаусов и стал там лучшим бомбардиром.
Врачи предписали мне сохранять покой в течение восьми месяцев, но не прошло и половины этого срока, как я вышел на поле. В Ленинграде в рамках Всесоюзной спартакиады школьников проходил футбольный турнир. По значимости он превосходил все другие юношеские соревнования, проводившиеся в стране, и я не мог его проигнорировать.
Турнир начался удачно для команды и для меня. Мы пробились в восьмерку сильнейших, а я забил два гола. В полуфинальной подгруппе многое решала встреча с одним из фаворитов состязаний - сборной Грузии. Напряженный матч завершился нулевой ничьей. Этот результат давал нам хорошие шансы побороться в двух оставшихся играх за бронзовые медали. К сожалению, в них я уже не смог принять участие.
За считанные минуты до конца игры с грузинской командой мне вновь не повезло. Все произошло как в злополучном для меня эпизоде в Мячково. И последствия - почти те же. Домой я возвращался с перебинтованной головой и непреодолимым чувством обиды, какое испытывает человек, на которого одна за другой сваливаются беды.
Наша сборная в итоге заняла четвертое место. Дома выступление азербайджанской команды в Ленинграде расценили как удачное. О нас много писали в газетах, баловали вниманием радио и телевидение. Среди имен отличившихся на турнире ребят журналисты упоминали и мое. Мне даже посвятили шутливый стишок, который прозвучал в популярной молодежной радиопередаче:
Силой, точностью ударов Всем известен наш Маркеров.

А его однофамилец, Хоть и возрастом он мал, В Ленинграде на спартакиаде По-маркаровски играл.
В тот период такая поддержка для меня была особенно важна, поскольку после перенесенных подряд двух серьезных травм я пребывал не в лучшем расположении духа, и моментами, чего греха таить, закрадывалась предательская мысль: а не заняться ли чем-нибудь более приятным и безобидным, например, тем же пинг-понгом.
ГЛАВА 2 РАБОЧИЙ ОРЕХОВОГО ЗАВОДА
Первая запись в моей трудовой книжке, датированная 1968 годом, гласит: рабочий Закатальского орехового завода. На самом деле на этом заводе я никогда не работал и имел весьма смутное представление о том, что там вообще делают. А связывало меня с этим предприятием то, что раз'в месяц я туда приходил за зарплатой, которая мне причиталась, как игроку местной футбольной команды.
Сейчас все это выглядит по меньшей мере странным, но раньше считалось обычной практикой, когда футболист заслуженно заработанные деньги получал на предприятии или в организации, к которым не имел никакого отношения. Иных способов достойно оплачивать труд игрока в ту пору не существовало, ведь футбол у нас рассматривался как занятие сугубо любительское, как средство укрепления здоровья, поднятия тонуса, но только не как средство зарабатывания на жизнь. Выходило, что между нами, игроками команд мастеров, и теми пузатыми дядьками, которые по утрам гоняют мяч на пляже, как бы не было никакой разницы. Это в последние годы все стало на свои места. Футбол перешел на профессиональные рельсы, появились профессиональные клубы, где игрок не таясь, вполне легально получает столько, сколько он заслуживает.
В общем, в 17 лет я по сути дела стал профессиональным футболистом. Несмотря на юный возраст для игрока основного состава команды мастеров, меня нельзя было считать необстрелянным новичком. К тому времени, помимо выступлений за юношескую сборную Азербайджана, я успел поиграть и в чемпионате республики среди взрослых, который по уровню участвующих в нем команд ненамного уступал турниру в класее "Б". Выступал я за команду "Компрессорщик", представлявшую компрессорное хозяйство - организацию крупную и богатую, которой руководил страстный поклонник футбола Мхчян. Его увлеченность и широкие финансовые возможности позволили

создать крепкую команду, с которой мало кто мог соперничать в чемпионате республики. В те годы в ее составе можно было увидеть многих бывших футболистов "Нефтчи". Например, при мне за "Компрессорщик" выступали Шехов, Галкин, Коробов, Казаков. Играть с партнерами, которые по классу и опыту превосходят тебя, чрезвычайно полезно для молодого футболиста, и в этом смысле "Компрессорщик" стал для меня хорошей школой.
С "Компрессорщиком" у меня связано еще одно воспоминание. В этой команде я впервые, играя в футбол, стал получать денежное вознаграждение. Оно равнялось 35 рублям, выдаваемым раз в месяц. Деньги не ахти какие, но для нашего скромного семейного бюджета они представляли существенную прибавку. Переехав в Закаталы, я уже зарабатывал примерно в пять раз больше. Но не материальные соображения сыграли определяющую роль в том, что я оказался в этом самом отдаленном от Баку азербайджанском городе, где совсем рядом по горам проходит граница с Дагестаном и Грузией.
Поехал я туда, как говориться, за компанию вместе с ребятами из юношеской сборной Азербайджана. Предложение нам сделал один из руководителей Закатальского района. С ним мы познакомились случайно, когда отдыхали на турбазе в Самур-ском лесу. В беседе с нами он высказал готовность взять восьмерых из нас, на что мы заявили: или всех или никого. Команда у нас тогда была ровная во всех линиях, хорошо сыгранная. Кроме того, нас объединяли дружеские отношения. Районный начальник вынужден был принять наше контрпредложение.
В тот период меня ничто не удерживало в Баку. Школу я закончил, в институт не поступил. Последнее обстоятельство стало причиной напряженности в доме. Мать была расстроена, ибо ничего так не хотела в жизни, как дать своим детям высшее образование. Мои сестры, можно сказать, были устроены, и не у дел оставался один я. Я и сам был недоволен собой, корил себя за легкомыслие. Мне, как и другим ребятам из юношеской сборной, предлагали устройство в институт физкультуры. Я же сдал документы в политехнический, не подумав толком, что для поступления туда нужны познания в точных науках, которых я не имел. Я остановил свой выбор на этом вузе только потому, что туда поступала девушка, с которой я тогда встречался. Тем

не менее шансы проскочить экзаменационное сито у меня были. Но я продолжал делать глупость за глупостью. Пройдя первый экзамен по русскому языку, пошел сдавать математику. Ответил не лучшим образом. Решив, что надежд не осталось, на третий экзамен уже не явился. Позже от своей подруги узнал, что в списках получивших неудовлетворительные оценки моя фамилия не значилась.
Оставаться дома было тяжело. Молчаливый укор родных меня еще не так тяготил, как бытовые неудобства. Мы жили впятером в двухкомнатной квартире. Взрослея, я все больше ощущал тесноту и дискомфорт от такой жизни. В сложившейся ситуации приглашение в Закаталы оказалось для меня как нельзя кстати.
В Закаталах впервые была сформирована команда мастеров. Называлась она " Дашкын" и выступала в классе "Б" чемпионата СССР. Соперники нам достались серьезные, не первый год участвующие в первенстве страны. Достаточно назвать команды Саратова, Курска, Белгорода, Элисты, Майкопа, Кисловодска.
Для дебютанта "Дашкын" начал очень даже неплохо. К концу первого круга команда занимала третье место. Я играл в основном составе и забил шесть голов. На нас стали обращать взоры тренеры других команд. Меня и троих игроков пригласили в сумгаитский "Полад", а еще троих ждали в дубле "Нефтчи". Все мы приглашения приняли, и этому способствовала создавшаяся к тому времени обстановка в команде.
В середине сезона "Дашкын"возглавил новый главный тренер. О нем мы знали, что он уроженец Закатал, когда-то играл в футбол, потом долгое время работал шофером. На роль главного тренера этот человек явно не тянул. Его нельзя было , слушать без улыбки, даже когда речь шла о самых серьезных вещах. Например, на установке на игру от него можно было услышать такое: "Начинаем не спеша, на первой скорости, затем переключаемся на вторую и переходим к активным действиям и, когда чувствуем, что противник не поспевает, неожиданно для него включаем третью скорость..." При этом он проделывал в воздухе характерные движения рукой, словно переключает коробку передач.
Свою деятельность новый наставник начал с того, что стал выдвигать на первые роли местных футболистов, которые к этому не были готовы. Такая политика у переведенных в запас

приезжих игроков вызвала естественное недовольство. В команде начались конфликты, которые в конечном счете привели к полному ее развалу. Вслед за нами семерыми вскоре "Дашкын" покинули и все остальные приезжие игроки.
***
Пути футбольные неисповедимы. Никому неведомо, где ты окажешься завтра, цвета какого клуба будешь защищать. Безнадежно загадывать, строить планы, ибо воля игрока подчинена обстоятельствам и от них всецело зависит. Выбирают тебя, а уже затем свой выбор делаешь ты, и как важно не ошибиться, не поддаться всевозможным соблазнам, которые могут принести тебе сиюминутные материальные выгоды, но притормозят твое развитие, как футболиста. В молодые годы, когда не достает опыта, житейской мудрости, когда предложения сыпятся со всех сторон и кружат голову, угадать перспективу особенно трудно. А ведь именно в этом возрасте, в период становления футболиста многое значит, в какую команду ты попал, с кем вместе играешь, кто твои наставники. Сколько футбол знает случаев, когда перспективный юноша, попав не в тот коллектив, не к тем тренерам, останавливался в росте, терял веру в себя и в конечном счете растворялся в массе безликих игроков.
Конечно, истинный талант всегда пробьет себе дорогу, но от того, кто его окружает, зависит, сможет ли он раскрыть свой потенциал в положенный срок и прожить в футболе полноценную жизнь или же только сверкнет на закате карьеры, так и не самореализовавшись в полной.мере.
К талантам я себя никогда не относил, ибо считаю, что всего добивался трудом, работой над собой, да и говорить о талантливости можно было бы в том случае, если б мне довелось поиграть в высшей лиге. Так что я вполне мог затеряться, если бы судьба не балаговолила ко мне в молодые годы, не оберегала от неверных шагов, не дарила встречи с замечательными игроками и тренерами.
В середине 1968 года я перешел в сумгаитский "Полад" и сделал это своевременно. Закатальский "Дашкын" уже ничего не мог мне дать в плане роста мастерства, и я не испытывал угрызений совести, что покинул команду, не доиграв до конца

чемпионата. Как я уже отмечал, к концу первого круга в результате "реформ" нового главного тренера "Дашкын" уже мало чем походил на ту команду, за которую я давал согласие выступать. Не приходилось мне сожалеть об уходе, даже когда в "Поладе" мне не всегда находилось место в основном составе.
Я окунулся в совершенно другую среду, где не допускалось дилетантство, где без профессионального отношения к делу, полной самоотдачи не на что было рассчитывать. По-другому, наверное, и быть не могло, ведь "Полад" выступал в классе "А", в компании настоящих команд мастеров, а не называемых так по формальным признакам. Многие из них уже играли в высшей лиге, а другие такой чести удостаивались впоследствии.
Тренировал сумгаитцев Виктор Леонидович Шевченко. С его сыном Виталием я был хорошо знаком. Мы вместе играли в юношеской сборной Азербайджана. В тот год он привлекался в "Нефтчи". Наш тренер тогда еще не знал, какая блестящая карьера ждет его сына. Из "Нефтчи" Виталий попадет в киевское "Динамо", где по-настоящему раскроется его дарование. На протяжении нескольких сезонов он будет привлекаться в национальную сборную СССР. Репутация грозного форварда за ним сохраниться и когда он будет защищать цвета одесского "Черноморца", а затем московского "Локомотива".
Виктору Леонидовичу удалось создать хорошую команду. В ней не было ярких звезд, кроме разве что голкипера Юрия Дарвина, известного большинству болельщиков по выступлениям за московский "Спартак", но все игроки демонстрировали добротный,грамотный футбол.
В сезоне 1968 года я провел за "Полад" шесть матчей и забил один гол.
Мне шел девятнадцатый год и уже пора было подумывать о службе в армии. В то время с этим было строго, и ни один клуб в стране, за исключением милицейского общества "Динамо", не мог избавить футболиста от воинской обязанности. Но это вовсе не означало изоляцию от футбола - стоящему игроку всегда находилось место в какой-нибудь армейской команде. Надо сказать, что армейский футбол, начиная с послевоенных лет и вплоть до 80-х годов, пользовался особым авторитетом в стране. Команды Вооруженнных сил выступали в первенствах республик, краев и областей, в чемпионате СССР, а две из них -

столичный ЦСКА и ростовский СКА - входили в когорту сильнейших клубов страны.
Была своя армейская команда и в Баку. Хотя по нынешним понятиям она и имела любительский статус, но пользовалась хорошей репутацией и в Вооруженных силах, и в республике. Вот в этой команде я и провел два года. Под ее знамена меня призвали в июне 1969 года, а сезон начал в "Поладе". Успел за него сыграть пять матчей и дважды отличиться.
Адаптация в новом клубе прошла успешно. Очень скоро мне удалось выдвинуться на роль лидера. Товарищи по команде доверили мне капитанскую повязку. В каждом из двух сезонов я забивал не менее полусотни голов. СКА выступал в чемпионатах и розыгрышах Кубка Вооруженных сил и Азербайджана, в первенстве войск ПВО, в многочисленных республиканских турнирах. Мы выигрывали почти все соревнования, кроме чемпионата Вооруженных сил, уровень которого был очень высоким. Достаточно сказать, что за победу в нем присваивали звание "мастер спорта СССР". Однажды мы вообще не попали в финальную часть этих соревнований. Зато во второй раз уверенно прошли зональный турнир и показали неплохой футбол в финальной стадии, которая проходила во Львове. Наша команда получила тогда хорошую прессу и лестные отзывы специалистов. Особенно приятно было прочитать в одной из газет, что игру бакинского СКА высоко оценил знаменитый Всеволод Бобров.
По итогам турнира двоих из нашей команды, меня и Анатолия Абрамова* включили в сборную Вооруженных сил страны, в составе которой там же во Львове мы провели несколько товарищеских встреч. Перед отъездом домой главный тренер Вооруженных сил Г. Стрешний, собрав всех сборников, торжественно огласил фамилии футболистов, которыми заинтересовались в ЦСКА. В этом списке фигурировала и моя фамилия.
Признаться, я как-то не верил, что могу представлять интерес для одной из лучших команд страны, пока по приезде в Баку не получил телеграмму следующего содержания: "Маркаров приглашается на селекционный сбор ЦСКА. О сроках сообщим дополнительно".
* Анатолий Абрамов в последующем выступал за майкопскую "Дружбу" и краснодарскую "Кубань".
Я даже не знал радоваться мне или огорчаться. До конца службы в армии оставались считанные недели, и могло так случиться, что вызов придет уже после моей демобилизации. Что делать? Упускать такой шанс было бы опрометчиво. В голову пришла мысль остаться на сверхсрочную службу. Я подготовил необходимые документы и собирался их вместе с рапортом передать военному начальству, когда в Баку приехали селекционеры кировабадского "Динамо" с конкретным ко мне предложением. Беседа сними быстро опустила меня с небес на землю. Они объяснили мне, что вызов на сбор совсем не означает, что меня непременно зачислят в ЦСКА, и я, оставшись на сверхсрочную службу, рискую еще на два года застрять в СКА, из которого давно вырос. В то же время в "Динамо", хоть и в команде пониже рангом, чем ЦСКА, мне было гарантировано место в основном составе.
Конечно, у кировабадцев был свой интерес ко мне, но при этом я не мог не согласиться с убедительными аргументами искушенных в футбольных делах людей.
ГЛАВА 3 НА БАКИНСКОМ ПОЕЗДЕ - НАВСТРЕЧУ СУДЬБЕ
Шла весна 1971 год. Вот-вот должен был выйти приказ о демобилизации. Я доигрывал последние матчи за бакинский СКА и не беспокоился о будущем. Оно было предопределено - меня ждали в кировабадском "Динамо". Жизнь, как обычно заполненная тренировками и играми, текла по накатанной колее, и ничто не предвещало резких поворотов. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает.
В один из дней СКА проводил кубковый матч. Помню, мы его выиграли с разгромным счетом - 6:1. После игры отправились отмечать день рождения к Гене Ширшову - моему закадычному другу, с которым мы начинали в группе подготовки, вместе выступали за юношескую сборную Азербайджана и, р.асставшись на некоторое время, затем в СКА вновь надели футболки одной команды. Толком посидеть на именинах друга мне не довелось. По телефону мать сообщила, что меня ждет тренер из Махачкалы. Я не мог не догадываться о цели этого визита, в то же время несколько удивило, что за мной приехали из Махачкалы - города, который в моем сознании плохо ассоциировался с футболом.
- Николай Трофимович Рассказов - старший тренер махачкалинского "Динамо", - представился немолодой, располагающей наружности гость.
Едва завязался разговор, как тренер, глядя пристально мне в глаза, вдруг рубанул: "Ты выпил?" Меня словно подбросило на стуле. К спиртному я всегда был равнодушен. И дело здесь не только в том, что вся моя жизнь связана со спортом. Не любитель я этого дела - и все тут! Но в тот день на именинах, испытывая жажду после игры, я действительно позволил себе стаканчик холодного домашнего вина. То ли от усталости, то ли от непривычки, меня слегка развезло, и, идя домой, я старался собраться, чтоб ничем не выдать себя. Позже, с годами я понял,

что для опытного тренера ничего не стоит распознать игрока,
заглянувшего в рюмку. Так хороший врач по внешнему виду
больного определяет недуг.
Когда я объяснил все как было, Николай Тимофеевич
снисходительно заметил: "Если так, то один стаканчик даже
полезен для здоровья".
Разговор длился недолго. Наставник динамовцев предложил мне поехать вечерним бакинским поездом в Махачкалу и на следующий день сыграть один тайм в товарищеской встрече против ростовского СКА.
Понятное дело, речь шла о просмотре. Махачкалинское "Динамо", как команда, тогда мне ни о чем не говорило, и я не стремился в него попасть. К тому же, как я уже отмечал, меня ждали в Кировабаде. Тем не менее я дал согласие. В зрелом возрасте, наверное, отказался бы, но то были молодые годы, когда в принятии тех или иных решений зачастую верх берут не трезвый расчет и доводы разума, а порыв души, сиюминутное настроение.
Только на разминке перед матчем я окончательно пришел в себя. Привычное предстартовое волнение, сосредоточенность на предстоящей игре заставляли позабыть об утомительной ночной поездке на бакинском поезде и унылом впечатлении от знакомства с городом. Давно заметил, что при первом знакомстве всегда почему-то больше обращаешь внимание на недостатки, чем на достоинства. Тогда я не мог представить, что со временем дагестанская столица станет для меня не менее притягательной и родной, чем город моего детства.
Иное впечатление произвел стадион "Динамо". По тем временам это было современное сооружение. Оно хоть и не поражало взор своими размерами, но создавало ощущение уюта, праздничности. Эти радужные ощущения усилились, когда на стадион повалили болельщики. Матч вызвал повышенный интерес у махачкалинцев, и за исключением боковой трибуны арена была заполнена до отказа.
Тренеры "Динамо" включили в стартовый состав пятерых бакинцев - Рустама Рагимова, Успата Рашидова, Виталия Федорцева, Сергея Мелкумова и меня. На игру мы добирались все вместе. С ребятами я был знаком - они выступали за дублеров

"Нефтчи", а Успата Рашидова знал еще по матчам на первенство Баку среди детских команд. Его нельзя было не запомнить. Он выделялся среди сверстников внушительными габаритами. Его высоченный рост, длиннющие руки наводили тоску на нападающих соперников. Если других вратарей несложно было застать врасплох, пустив мяч в ворота поверху, то с Успатом этот номер не проходил. Мне порой даже казалось, что каким его знали во взрослых командах, таким он был и в детстве, но с той лишь разницей, что уже не выглядел этаким Гуливером в стране лилипутов.
Как и оговаривалось, все пятеро мы провели на поле только один тайм. Отыграли неплохо. В какой-то мере об этом свидетельствует счет после первых 45 минут - 2:1 в пользу "Динамо". Окончательный же итог встречи - 4:2 в пользу СКА.
После игры нас, четверых бакинцев, кроме Федорцева, пригласили в один из начальственных кабинетов Дагсовета общества "Динамо" и предложили написать заявления о приеме в команду, предварительно разъяснив, что нас ждет в случае согласия остаться в Махачкале.
Условия предлагались вполне нормальные по тогдашним меркам, однако писать заявление я не намеревался, памятуя об обещании, данном кировабадцам.
- Все равно пиши, - убеждали меня ребята, знавшие о моих планах. - Всякое может случиться - вдруг все же надумаешь играть в Махачкале, а если нет, то спокойно забудешь о заявлении - оно тебя ни к чему не обязывает.
После недолгих колебаний я вслед за своими товарищами заполнил чистый лист бумаги, которрму, как мне тогда думалось, очень скоро суждено угодить в мусорную корзину.

Из футболистов, выходивших на поле в том давнем матче, особенно запомнились братья Мантаевы. Арзулум открыл счет, а Мантай, выйдя во втором тайме на замену, помог ростовчанам переломить ход встречи. Тогда я и не предполагал, что мне предстоит с ними поочередно играть в одной команде, что нас свяжет крепкаядружба, которая продолжается вот уже более четверти века.
Арзулум был одним из тех игроков, которые мне всячески помогали, когда я только появился в "Динамо". Футболисты с

опытом, многое повидавшие, знают, чего иногда стоит вхождение в новый незнакомый коллектив. Тебе необходимо не только проявить себя в игре, доказать обоснованность претензий на место в основе, но и, не унижая своего достоинства, найти человеческое взаимопонимание с каждым своим будущим партнером. А это не так просто в коллективе, в котором два десятка сильных мужчин с разными характерами, разным мировоззрением, где кому-то ты можешь составить конкуренцию, где порой на тебя поглядывают, как на амбициозного новичка, как на чужака, приехавшего в поисках легкой жизни. В своей автобиографической книге "Стопроцентный Стоич-ков" автор вспоминает эпизод, как он впервые оказался в раздевалке софийского ЦСКА. Один из ветеранов команды, желая испытать Христо, предложил ему почистить свои бутсы... До подобных "экзаменов" в "Динамо" не доходило, да и не могло быть ничего похожего, ибо, как в те времена говорили, в нашем коллективе царил здоровый микроклимат. Вместе с тем не могу сказать, что притирка в команде протекала гладко. Были неприятные моменты, когда приходилось вступать в спор, проявлять упорство и характер.
Шероховатости во взаимоотношениях не способствовали улучшению душевного самочувствия, которое и без того было неважным. Я долго не мог освоиться в новой, непривычной обстановке, в незнакомом городе. Выводила из равновесия и затяжка с оформлением моих документов.
И в этот сложный для меня период дружеское расположение такого игрока, как Арзулум, было для меня чрезвычайно важно. К нему в команде и в среде болельщиков относились по-особому: все-таки воспитанник местного футбола, да еще не какой-нибудь середнячок, а классный мастер. Уже одно то, что он входил в состав динамовской команды образца 1967 года, которая впервые в истории дагестанского футбола, победив в своей зоне и еще в двух переходных турнирах, завоевала звание чемпиона России и путевку в лигу классом выше, говорило о
многом.
Вместе с Арзулумом мне довелось поиграть где-то половину сезона. В 1972 году он перешел в грозненский "Терек" и уже там, не доиграв до конца чемпионата, решил завершить свою спортивную карьеру. Как мне кажется, сделал он это преждевременно, не пройдя полностью отмеренный ему в футболе путь,
не реализовав себя до конца. Необычайно легкий, мобильный, обладавший неординарной техникой -таким мне запомнился на футбольном поле Мантаев-старший. Он мог бы еще не один год приносить пользу родной команде и радовать дагестанских болельщиков, но, увы, у него на этот счет было другое мнение.
. Мантай, или, как мы его чаще называли, Эдик, вернулся в "Динамо" после армейской службы в 1973 году, когда только начинала складываться та великолепная команда, которая через два года вновь станет лучшей в России и как никогда будет близка к выходу в первую лигу.
Эдик относился к той категории людей, которых сразу выделяешь из толпы. Симпатичный парень, одетый с иголочки, с ультрамодной прической, он не мог не приковывать к себе взоры. Так же элегантно он смотрелся на футбольном поле, играл красиво. Имея хорошую скорость, отменный дриблинг, ему ничего не стоило уйти от опекуна, а случалось, к восторгу болельщиков справлялся сразу с двумя-тремя защитниками.' Словом, прирожденный крайний нападающий.
Эдик быстро вписался в основной состав и, будучи по натуре открытым и коммуникабельным, так же быстро нашел общий язык со своими новыми партнерами. При первом знакомстве он мог показаться этаким баловнем судьбы, которому все легко дается в жизни и который с такой же легкостью к ней относится. Но чем ближе мы его узнавали, тем становилось очевидней, что внешняя эффектность, легкость - это только оболочка, за которой скрывается серьезный, целеустремленный характер. О нем нельзя было сказать, что он не знает удержу в тренировках, отчаянно сражается на поле, не жалея ни себя, ни соперников. У него был несколько иной подход к футболу - рациональный, вдумчивый. Никогда не уклоняясь от нагрузок, не увиливая от борьбы, он в то же время чувствовал ту грань, перейдя которую, можно быстро потерять форму, выбыть из строя. Сейчас это называется профессионализмом, а раньше - ответственным отношением к делу.
Воздавая должное этим качествам Эдика, ребята избрали его комсоргом команды. Это общественное поручение у нас не воспринималось как формальность, навязанная сверху, и имело мало общего с идеологической работой. Если, скажем, капитан
команды, обычно выбираемый из числа опытных игроков линии обороны, олицетворял собой вожака, лидера, то комсорг Мантаев был для нас, что называется, душой коллектива, с которым всегда считались, но при этом никогда не ощущали дистанции во взаимоотношениях.
...В 1975 году у нас был очень сложный выезд: Элиста -Ставрополь - Пятигорск. Первые две встречи проигрываем с одинаковым счетом 2:1. Впереди еще более серьезный соперник -"Машук", идущий четвертым, на две позиции выше нас. Настроение у всех подавленное. Для команды, претендующей на место в тройке лидеров, - положение критическое. Неужели приедем домой "на нуле"? Как нас встретят болельщики? Перед матчем в Пятигорске по инициативе Эдика проводим собрание. На нем присутствуют только игроки.
Должен заметить, что в то время мнение футболистов многое значило в команде, и мы его охотно высказывали по самым различным вопросам. Свободное волеизъявление игроков поощрялось руководством, справедливо видевшим в этом один из путей сплочения коллектива, повышения заинтересованности каждого в общем деле. С нами советовались при планировании тренировочного процесса, в определении тактики и состава на игру, мы участвовали в разборе матчей, выносили оценки игрокам, а случалось, даже вторгались в такую деликатную сферу, считающуюся прерогативой тренеров, как комплектация команды. Мало кому, например, известно, что именно мы, игроки, инициировали приглашение к нам Равиля Шарипова. От руководства "Динамо" потребовалось только согласие.
Воспитанник азербайджанского футбола Равиль до того, как влиться в наш коллектив, защищал цвета орловского "Спартака". В 1974 году, играя против "Динамо" в Махачкале, он провел в наши ворота два гола, правда, это не спасло "Спартак" от поражения. В следующем сезоне он также отличился на махачкалинском стадионе, но тогда на его гол мы ответили девятью, установив рекорд по забитым мячам в одном матче, который, кажется, так и не был никем побит в чемпионатах СССР.
Равиль своим появлением в "Динамо" значительно усилил игру команды, по праву стал одним из ее лидеров. На него обратили внимание футбольные специалисты из других регионов. После очередного приглашения он вынужден был сдаться. Отыграв три сезона в Махачкале, в 1979 году Равиль перешел
в нальчикский "Спартак", а оттуда в запорожский "Металлург", где и закончил играть. В обеих этих командах, кстати, выступавших в первой лиге, он, как и в "Динамо", выделялся на поле, много забивал.
Впрочем я отвлекся. О чем говорили на том собрании, несложно догадаться: об ответственности перед болельщиками, о необходимости мобилизовать волю, показать все свое мастерство.
Вышли на матч с настроением дать бой, но начало встречи сложилось не в нашу пользу. Пропускаем два досадных мяча. Казалось, уже вряд ли что-то можно поправить. Но в этот день выше всяких похвал действовал Мантаев. Он не забил гола, но своей самоотверженной игрой вдохновлял товарищей, вел нас за собой. Не без его активных действий в атаке Асадулле Аседову, а затем и мне удалось провести в ворота хозяев по голу. В итоге - ничья. Для нас она равносильна победе, поскольку добыта на поле такого традиционно сильного соперника, как "Машук".
С этой ничьей в семьдесят пятом году началось наше восхождение к победам в зональном турнире и чемпионате России. Матч в Пятигорске внес перелом в сознание каждого из нас, заставил поверить, что нам вполне по силам побороться за место в первой тройке, дававшее право повести спор за путевку в первую лигу.
После Пятигорска "Динамо" до конца чемпионата уже не проигрывало никому. Из 14-и оставшихся игр три сведены вничью, в 11-й одержаны победы. Причем на этот промежуток второго круга пришлись матчи с главными нашими конкурентами, и ни одному из них не удалось отвоевать у нас хотя бы одно очко. Мы одолели в гостях владимирское "Торпедо" (2:1) и воронежский "Труд" (1:0), а дома взяли верх над грозненским "Тереком" (3:2) и майкопской "Дружбой" (2:1).
В результате мощного спурта "Динамо" закончило зональный турнир на первом месте, тогда как за 15 туров до конца чемпионата находилось лишь на шестой позиции. . В сезоне 1975 года как никогда проявились незаурядные способности Мантаева-младшего. Он много забивал, а еще больше забивали с его прострелов. Без его выверенных пасов вряд ли бы мне удалось установить один из лучших своих Результатов скорострельности - 32 гола за сезон.
К тому времени мы прекрасно взаимодействовали на поле, почти телепатически понимали друг друга. Я всегда знал, куда он будет простреливать, а ему не надо было искать меня, чтобы сделать точную передачу.
Эдик отыграл за "Динамо" еще один сезон. Как и Арзулум, рано повесил бутсы на гвоздь. 27 лет по футбольным меркам - возраст далеко не критический.
Ему не пришлось долго искать свое место в жизни. Немного поработав в комсомоле, он затем был принят на службу в органы госбезопасности, на которой состоит и поныне.
О футболе не забывает. Несмотря на загруженность на своей ответственной работе, он частенько выбирается на стадион, чтобы поболеть за махачкалинские команды. А иногда и сам надевает футболку, чтобы поиграть с такими же, как и он ветеранами.
В Баку меня часто спрашивали, не прихожусь ли я родственником Эдуарду Маркарову. А иногда до меня доходили разговоры, смысл которых сводился к тому, что, если что-то мне и удается, то только благодаря протекции знаменитого футболиста.
- Вы думаете, почему этого парня постоянно берут в сборную Азербайджана? Так ведь Эдик замолвил словечко... - рассуждали иные "знатоки", стремясь продемонстрировать свою осведомленность.
Конечно, мне бы хотелось состоять в родстве с популярным игроком "Нефтчи", но для меня, как и для многих бакинских сверстников, он был лишь кумиром, о встрече с которым мы все могли только мечтать. Со своим выдающимся однофамильцем я все же встречусь, но это произойдет в 1973 году, когда мы уже оба уедем из Баку.
В общем, моя фамилия не давала мне никаких преимуществ, если не считать льстящих самолюбию сравнений с известным мастером. Более того, на определенном этапе из-за нее у меня стали возникать проблемы, которые в конечном счете повлияли на решение перейти в махачкалинское "Динамо".
Последовавшие события непосредственно связаны с неожиданным поступком Эдуарда Маркарова, приведшим к невероят-

ному скандалу, вызвавшим гневи возмущение болельщиков. Но прежде чем рассказать об этом нашумевшем деле, невольно коснувшемся и меня, думаю, есть смысл вспомнить, что значило имя Эдуарда Маркарова в Азербайджане.
Он родился в Баку в 1942 году в семье, известной своими футбольными традициями. Его отец в свое время выступал за бакинский "Нефтяник". Девять сезонов провел в "Нефтчи" Эдуард и за этот период 102 раза заставлял вратарей соперников доставать мяч из сетки ворот. Больше него в составе "Нефтчи" забивал лишь Анатолий Банишевский -109 голов. Неоценим его вклад в успех команды, которая в 1966 году добилась своего наивысшего результата в чемпионатах СССР - заняла третье место. В том же году тренеры, оценив по достоинству замечательную игру воспитанника азербайджанского футбола, включают его в первую команду страны для участия в чемпионате мира в Англии. Вот как лидер "Нефтчи" характеризовался в вышедшем в 1972 году справочнике "Все о футболе". Очень техничный и тактически грамотный игрок, удачно сочетающий высокую результативность с организаторскими обязанностями".
Мало, наверное, кто знает, что Эдуард Маркаров однажды играл против махачкалинцев. Об этом любопытном факте мне поведал патриарх дагестанского футбола Тагир Саидович Муга-дов, который участвовал в том памятном матче.
В 1960 году махачкалинский "Темп" - тогда наша ведущая команда еще носила это название, но со следующего сезона ее переименуют в "Динамо" - проводил товарищескую встречу в одном из совхозов неподалеку от Армавира. Сельская команда на равных сражалась с мастерами, а некоторые ее футболисты в чем-то даже превосходили своих более опытных соперников. Особенно выделялся невысокий юркий паренек. Как нетрудно понять, это был Э. Маркаров. После матча тренеры махачкалинцев предложили ему и еще двум игрокам - Ю. Удуняну и В. Степаняну, попробовать себя в "Темпе". Последние двое согласились, а Эдуарда не отпустил отец, тренировавший в то время совхозную команду.
- В следующем сезоне Эдик будет играть в высшей лиге, -заявил он тоном исключающим всяческие дискуссии.
Как показало время, большой знаток футбола не бросал слов на ветер. Через год Эдуард уже выступал в составе "Нефтчи", а еще через год вместе с московским спартаковцем Ю. Севидовым стал лучшим бомбардиром чемпионата страны.

После сезона 1970 года Э. Маркаров уходит в ереванский "Арарат". Невозможно передать, какой переполох вызвал этот его шаг в республике. Ему могли простить что угодно, но переход в лагерь главного соперника бакинской команды, с которым у "Нефтчи" всегда были свои, особые счеты, оказался выше понимания болельщиков, широкой общественности. В печати появились гневные письма трудящихся, обличительные статьи, в которых скрупулезно перечислялись автомобили, квартиры и другие блага, когда-либо предоставлявшиеся экс-форварду "Нефтчи". Любимец публики, гордость республики в одночасье превратился в отщепенца, рвача, презревшего интересы команды, болельщиков ради собственного благополучия. В пылу яростной критики люди забывали о том, что футболист на протяжении девяти сезонов верой и правдой служил своему клубу, помог ему достичь высот, до которых "Нефтчи" никогда не поднималось.
Тяжело было наблюдать за не в меру разбушевавшимися страстями, хотя и меня, честно говоря, поступок Эдуарда привел в некоторое недоумение. Позже я его пойму, когда узнаю истинные причины перехода в "Арарат". О них он мне расскажет во время нашей встречи.
Как уже отмечалось, она состоялась в 1973 году, в тот самый сезон, когда мой однофамилец в составе ереванской команды стал чемпионом страны и обладателем Кубка СССР.
"Динамо" проводило календарный матч в Ленинакане с "Шираком". После него ко мне подошли представители "Арарата" и сообщили, что меня хочет видеть Эдуард Маркаров. Достаточно было услышать магическое для меня имя, чтобы позабыть об усталости после трудной игры и отправиться ночью за сто километров на учебно-тренировочную базу "Арарата", где меня поджидал кумир моего детства.
Я не спрашивал, для чего организуется это встреча - все и так было предельно ясно. До нее дважды ереванцы вели со мной переговоры. Попытки уговорить меня примерить майку "Арарата" продолжались еще на протяжении еще нескольких сезонов.
Помню, как-то осенью 1976 года, когда уже завершился чемпионат, моя жена Наташа с удивлением заметила: "Что-то не видно гостей из Еревана. Обычно к этому времени они уже давали о себе знать".

- И надо же, такое совпадение, - буквально на следующий день на стадионе "Динамо" встречаю парламентеров "Арарата". Их настойчивости можно было позавидовать. Видя мою непреклонность, они пытались воздействовать на меня через третьих лиц. До сих пор не могу уяснить, как им удалось заручиться поддержкой руководителей Дагсовета общества "Динамо", которые, вопреки логике, советовали мне принять предложение "Арарата". Ведь всегда в подобных случаях, когда заходила речь о переходе в другую команду, они всячески старались меня удержать.
Эта же роль искусителя по сценарию отводилась Эдуарду Маркарову. Он не стал говорить, как это обычно бывало в похожих ситуациях, о материальных благах, которые я получу в случае согласия, а предложил поразмыслить о перспективах, которые меня ждут, как игрока. Звучало заманчиво: мы с ним в паре образуем сдвоенный центр нападения. Такая тактическая схема мыслилась тренерам "Арарата" с учетом моего амплуа. Маркаровский дуэт в центре атаки, по их мнению, должен был усилить атакующую мощь команды, явиться неожиданностью для соперников.
Наша беседа длилась более часа. Мог ли я упустить возможность, чтобы не расспросить Эдуарда о той скандальной истории, в центре которой он оказался. А когда узнал его точку зрения, то подумал: как жаль, что тогда, два года назад, никто не хотел выслушать опального форварда, не хотел понять подлинных мотивов его ухода из "Нефтчи".
Разве можно вешать на футболиста ярлыки корыстолюбца и националиста, если им движет единственное желание максимально использовать свой потенциал, продлить свой век в футболе. К тому времени это сделать в "Нефтчи" для него было все труднее. После того, как команду покинул главный тренер А. Алескеров, она начала распадаться, терять ту игру, остроатакующую и no-южному темпераментную, которая так нравилась болельщикам и позволяла на равных соперничать с сильнейшими клубами страны.
Сложившаяся в команде обстановка потребовала от Эдуарда выполнения несвойственных для него обязанностей. Вот что об этом писал в журнале "Физкультура и спорт" известный футбольный обозреватель Алексей Леонтьев: "...Маркарову поручались в "Нефтчи" и защитные функции. А для этого у него

не было и нет необходимых качеств. Он рожден для того творческого полета, в котором неукротимая фантазия создает неповторимые рисунки игры. И чтобы играть в таком плане, ему нужны были доверие тренеров и свобода. Быть может, именно в стремлении получить полную творческую свободу и кроется причина перехода Маркарова из "Нефтчи" в "Арарат".
Эдуарду шел 29-й год, и надежд на то, что "Нефтчи" быстро возродится и ему до прощания с футболом вновь доведется в этой команде поиграть в присущей для него манере, практически не оставалось. Такой шанс ему предоставлялся в стремительно идущем в гору "Арарате", который в течение многих лет тщетно пытался заполучить талантливого нападающего. И уже в первом же сезоне в составе ереванской команды бывший форвард "Нефтчи" снова блеснул своими снайперскими качествами. 14 раз он поражал ворота соперников. Лишь его тезке Э. Малофе-еву из минского "Динамо" в 1971 году удалось забить больше голов -16.
После разразившегося скандала фамилия Маркаров, еще недавно ласкавшая слух болельщиков, уже ничего, кроме злобы и раздражения, не вызывала. И неважно, что такая же фамилия могла быть у другого человека, совершенно не причастного ко всей этой истории. Косые взгляды, холодок во взаимоотношениях с теми, кого всегда считал своими друзьями, свист и улюлюканье болельщиков - все это мне пришлось испытать на себе.
Описываемые события происходили как раз в тот период, когда я демобилизовался из армии и ждал вызова в Кировабад. Но раньше пришла телеграмма из Махачкалы. Вновь я оказался перед дилеммой. В любой другой ситуации выбор бесспорно пал бы на кировабадское "Динамо'' - уже достаточно известную команду, которая однажды, в 1968 году, побывала в высшем футбольном обществе и намеревалась предпринять очередное восхождение. Но тогда я не мог не учитывать настроений болельщиков, руководителей спортивных организаций Азербайджана. Мне никто не запрещал играть в футбол, но положение без вины виноватого, в котором я оказался, не сулило для меня ничего хорошего. Оставалось либо менять фамилию, либо уезжать. Я выбрал второе.
ГЛАВА 4 ДЕБЮТ В "ДИНАМО"
Дебют в "Динамо" затягивался. Подъехавшие немногим ранее Успат Рашидов и Рустам Рагимов уже выходили на поле, а меня и Сергея Мелкумова по непонятным для нас причинам никак не могли заявить на участие в чемпионате. Какие только мысли не приходили в голову: может Москва препятствует нашему зачислению в команду, узрев в этом нарушения регламента соревнований, может, динамовское руководство передумало и решило отказаться от наших услуг...
- Не бери в голову, уже к следующей игре в Грозном все будет в порядке, - успокаивали ребята, видя меня всякий раз в подавленном настроении.
Дни тянулись нестерпимо медленно. Мы, приезжие игроки, жили на стадионе в подтрибунном помещении по соседству с раздевалками. Изредка выбирались в город. Прогулки эти не доставляли нам особой радости. После большого и шумного Баку Махачкала казалась сонным, провинциальным городом, и одна мысль, что нам предстоит в нем устраивать свою жизнь, лишний раз заставляла задумываться о правильности сделанного выбора.
В один из вечеров мы с Успатом отправились в магазин за продуктами на ужин. На улице Ленина, едва освещенной фонарями, обратили внимание на необычное для такого времени суток скопление людей. Подойдя ближе к толпе, с трудом сдерживаемой милицейским оцеплением, выяснили, что произошла крупная драка, два или три человека убито. Вернулись глубоко потрясенные увиденным. В тот раз все разъехались по домам, и мы с Успатом оставались вдвоем. Нам представлялось, что лучшего места спрятаться, чем на стадионе, у разыскиваемых милицией преступников нет, и они непременно находятся где-то рядом. Мы на всякий случай покрепче заперли дверь и, поужинав без привычного аппетита, с невеселыми мыслями легли спать.

На матч в Грозный я отправился в качестве зрителя, злясь на бюрократическую процедуру оформления документов, лишившей меня возможности принять участие в интересном поединке. Обе команды этой встрече придавали большое значение, определявшееся не столько турнирными интересами, сколько принципиальным спором извечных друзей-соперников.
Динамовцы уступили хозяевам со счетом 3:1, но при этом смотрелись достойно, играли мужественно, с полной самоотдачей.
В не меньшей степени, чем сам матч, на редкость боевой и напряженный, меня поразила атмосфера вокруг него. Впрочем, нечто похожее - экзальтацию болельщиков, безудержное ликование поклонников одной команды и безутешное горе противоположной стороны - мне случалось видеть на играх "Нефтчи" с "Араратом", но только теперь, оказавшись, хоть и пассивным, но участником события, я наблюдал за происходившим как бы изнутри. Запомнилась фраза, оброненная кем-то из руководителей нашей команды на установке перед матчем:
- Вы можете проиграть несколько домашних встреч, провалить сезон, -внушалось футболистам, - но все это не так страшно, как потерпеть поражение от "Терека".
В Грозный поддержать свою команду на нескольких автобусах прибыли дагестанские болельщики. Раньше регулярно практиковались такие поездки, организовывавшиеся по многочисленным просьбам профсоюзными комитетами трудовых коллективов. Приезжали и к нам болельщики из соседней республики. Увы, динамовцы в тот раз не доставили радости своим землякам. Зато в ответной встрече во втором круге мы взяли реванш, победив в трудной борьбе со счетом 2:1. Один гол тогда удалось провести мне.
Вообще, не припомню ни одного матча "Динамо" с "Тереком", который бы проходил при ощутимом преимуществе одной из сторон. Независимо от состояния каждой из команд на конкретный период, задач, стоявших перед ними, и турнирного положения, которое они занимали, наши поединки неизменно носили боевой, бескомпромиссный характер.
В 70-е годы результаты выступлений в чемпионате у "Терека" выглядели предпочтительнее, чем у "Динамо". Грозненцы занимали высокие места в зональных соревнованиях, несколько раз участвовали в переходных турнирах. В 1975 году их

очередная попытка пробиться в первую лигу увенчалась успехом. Но что характерно: несмотря на высокое место "Терека" в табеле о рангах команд второй лиги, баланс побед и поражений в матчах между нами был примерно одинаковым.
Против "Терека" я провел более полутора десятка игр. В череде этих увлекательных поединков два из них для меня стоят особняком. Это календарные матчи в Грозном в 1973 году и в Махачкале в 1975 году.
Обе эти встречи помню до мельчайших подробностей. В них было все, чем так притягателен футбол: вдохновенные, самоотверженные действия игроков, предельный накал страстей, красивые, искрометные комбинации, лихо закрученная интрига с непредсказуемой развязкой. Эти захватывающие спектакли, достойные внимания самых утонченных футбольных гурманов, создавались усилиями и мастерством двух команд, и обе они в равной степени имели основание рассчитывать на благоприятный для себя исход. Но ее величеству Фортуне было угодно, чтобы в обоих случаях победу праздновали мы. Особенно она благоволила нам в матче в Грозном. Его мы выиграли со счетом 2:1, но по тому, как складывались события на поле, вполне были бы довольны и ничьей.
Грозненцы на протяжении всей встречи владели инициативой. Они первыми открыли счет и после забитого гола продолжали настырно идти вперед. Вряд ли в тот день на стадионе находился хоть один человек, кто бы мог поверить в поражение хозяев -настолько их преимущество было велико.
Натиск "Терека" усилился, приобрел поистине яростный характер после того, как во втором тайме Анатолий Подколод-нев, подключившись к одной из редких контратак, хлестким ударом заставил мяч затрепыхаться в сетке ворот соперника.
В последние двадцать минут в нашей штрафной площадке творилось что-то невообразимое, атаки накатывались одна за другой и, казалось, худшего не избежать. Но в тот день нам везло, как никогда прежде. Впрочем, также будет верно заметить, что везение сопутствует умелым и настойчивым. Эти качества с лихвой проявились в действиях нашей обороны.
За происходившим у ворот безупречно проведшего весь матч Успата Рашидова я наблюдал, расположившись в районе центрального круга. На последних минутах хозяева в отчаянном желании вырвать победу всей командой устремились к нашей

штрафной, и рядом со мной остался только центральный защитник "Терека". Я его хорошо знал, знал его недостаток -слабую скорость. Лучшего момента для контратаки не могло и представиться.
Только я об этом подумал, как кто-то из наших защитников, словно прочитав мои мысли, послал мяч в мою сторону. Как я и предполагал, мне удалось оставить позади своего "сторожа" и выйти одному к воротам. Время шло на секунды, и надо было как можно быстрее нанести удар. Однако голкипер, продвинувшись навстречу, перекрыл углы. Мне ничего не оставалось, как попытаться обвести его. Этот маневр у меня получился...
Едва мяч коснулся сетки, как раздался свисток об окончании матча. В порыве нахлынувшего счастья я забыл пожать руку судье, поблагодарить его за хладнокровие и объективность, за мужество, наконец. Ведь не каждый арбитр в ситуации, когда встречаются непримиримые соперники и нервное возбуждение достигает своей наивысшей точки, позволил бы гостям на последних секундах провести роковую контратаку, которая так издевательски и безжалостно перечеркнула все старания хозяев.
В 1975 году наша встреча в Махачкале проходила 30 июля, через два дня после того, как мне исполнилось 25 лет. Лучшего подарка к юбилею, чем победа над "Тереком", нельзя было и придумать. Но далась она нам ценой неимоверных усилий. Дважды походу встречи грозненцы отыгрывались. Решающий третий мяч во втором тайме забил Сергей Медведев.
Я хорошо помню этот гол. На меня шел навесной мяч, и я выпрыгнул с намерением пробить головой по воротам, но за мгновенье до этого, увидев стремительный рывок оставленного без присмотра защитников Сергея, уже будучи в воздухе, передумал и сделал передачу, вслед за которой последовал точный удар. У каждого футболиста бывают игры, когда получается если не все, то очень многое. В том домашнем матче с "Тереком" я все 90 минут провел на подъеме, дважды отличился и сделал голевую передачу. Но один в поле не воин, и если мы выиграли, если я оказался на высоте, то только благодаря вдохновенным слаженным действиям всей команды. Думаю, многие их моих товарищей, выходившие на поле в той незабываемой встрече, могут сказать о себе: "Да, это был один из самых лучших моих матчей".
40
Победа над нашим главным соперником доставляла несравненное удовлетворение, и наоборот - ничто так не огорчало, как поражение от него. Такие же чувства испытывали и грозненцы. Но каждый раз после встречи, в чью бы пользу она не завершалась, мы, игроки обеих команд, без каких-либо комплексов обменивались дружескими репликами, искренне желали друг другу успехов в чемпионате. И это было не просто данью спортивному этикету, а проявлением особого взаимного расположения.
А ведь с трибун наши отношения отнюдь не выглядели дружескими, если не выразиться посильней. Да, мы на каждый наш матч выходили, как на последний, самозабвенно сражались за каждую пядь поля, в пылу борьбы могли дать волю эмоциям, не на шутку повздорить, но как только звучал финальный свисток арбитра, от нашей неуступчивости, спортивной злости не оставалось и следа. За пределами поля мы были другими -добрыми приятелями, какими могут быть люди, обреченные на постоянное противоборство между собой, делающие одно дело и несущие на своих плечах груз ответственности перед тысячами и тысячами своих болельщиков.
Но вернемся к событиям 1971 года. Поражение в Грозном усугубило и без того критическое положение "Динамо". Так малоубедительно команда не начинала сезон за всю свою историю. Из 13 проведенных матчей не выиграно ни одного, семь сведено вничью и шесть проиграно, в ворота соперников забито всего четыре мяча.
Результаты на старте чемпионата явно не соответствовали потенциалу команды, которая и по составу, и по качеству игры заслуживала куда лучшей доли, чем пребывание в стане аутсайдеров. "Динамо" напоминало скоростной поезд, курсирующий на короткие дистанции: только наберет скорость, как ее надо гасить. Но если локомотиву для реализации своих возможностей необходим простор, то команде - уверенность в своих силах, которую ей могли бы придать одна-две безоговорочные победы. Но как их достичь, как добиться перелома в психологии футболистов, убедить их, что они вполне способны испортить настроение не только соседям по турнирной таблице, но и лидерам? Эти вопросы, наверняка, тысячу раз задавали себе тренеры, которые, как ни старались внешне держаться невозмутимо и спокойно, не могли скрыть обуревавшие их тревожные
41
чувства. И то, что они на матч с кироваканским "Лори" включили в основу Сергея Мелкумова и меня - новичков, которые ни разу не выходили на поле в составе "Динамо", не считая одного тайма товарищеской встречи с ростовским СКА, иначе как шагом отчаяния не назовешь.
Мы не имели права смазать дебют, сыграть плохо. Изголодавшиеся по футболу за время, пока утрясались формальности с нашей дозоявкой в команду, мы рвались в бой, жаждали проявить себя, оправдать возлагавшиеся на нас надежды. Каждый из нас в матче с "Лори" забил по голу, что позволило "Динамо" одержать первую свою победу в сезоне.
В контексте ситуации, в которой оказалась команда, эта победа в рядовом матче над рядовым соперником была встречена всеми с нескрываемым восторгом. Соответственно отреагировали и местные газеты. Уже одни заголовки отчетов говорили о многом: "Наконец-то!"("Дагестанская правда"), "Первая, долгожданная..." ("Комсомолец Дагестана").
Вот что, например, писал об этом матче в "Комсомольце" В. Брызгалов.
"Да, победа! Первая, долгожданная. "Динамо" (Махачкала) со счетом 2:1 выиграло очередную встречу у "Лори" (Кирова-кан). Динамовцы проводили этот матч с двумя новыми нападающими Маркаровым (N9) и Мелкумовым (N10). И обоим суждено было отличиться. Они забили по голу. Я не хочу сказать, что в этом нет заслуги всех игроков команды. Победа досталась нелегко, потрудиться пришлось всем динамовцам. И тем не менее нельзя не отметить, что появление в команде двух новых нападающих внесло в атаки "Динамо" некоторую осмысленность и комбинационность. Я говорю "некоторую", потому что полного взаимопонимания их с другими все-таки еще не было. Поэтому, хоть и говорят, что победителей не судят, нельзя обойти в отчете некоторые, если так можно выразиться, просчеты, допущенные в матче.
В этой игре динамовцы были нацелены на атаку. Особенно в последние 30 минут. Волна за волной накатывалась на ворота "Лори". Но именно в эти 30 минут и были хорошо видны несогласованность игроков нападения и отсутствие взаимопонимания. Маркаров и Мелкумов, атакуя ворота соперников, не забывали, что они не одни на поле; играли в пас и при всяком удобном случае около штрафной площадки проталкивали или

сбрасывали мяч за спину защитников на выход товарищам по команде. Но ни одна из передач в штрафной так и не была использована, так как и нападающие, и полузащитники "Динамо", ожидая мяч прямо в ноги перед защитой, останавливались как вкопанные, вместо того, чтобы просачиваться на скорости сквозь заслон.
... И все-таки несмотря на просчеты, динамовцы добились успеха уже на 10 минуте. Маркаров, получив пас от Мантаева, обвел защитников, прошел до края поля и опасно прострелил вдоль ворот. Мяч, задев ногу защитника, изменил направление и оказался в воротах. Гости сравняли результат на 27-й минуте. А за три минуты до конца Мелкумов вышел на навесную передачу и с лета без подготовки сильно пробил. Мяч ударился о штангу и влетел в сетку ворот".
Эта публикация, в которой автор не удержался от критических ноток, датирована 27 июня. Но уже совсем скоро тональность футбольных материалов несколько изменилась, стала более оптимистичной. Приведу лишь выдержку из отчета Г. Рашевс-кого, опубликованного в "Дагестанской правде" за 13 июля.
"В последнее время динамовцы Махачкалы явно прибавили в игре. Теперь это далеко не та беззубая команда, которую мы видели в начале сезона. Правда, в ее активе пока нет побед с крупным счетом, но все идет к тому, что они, видимо, будут. И доказательство - последняя встреча с одним из лидеров зоны -горьковской "Волгой"...
Предчувствие не обмануло известного в республике журналиста. За выигрышем со скромным счетом 1:0 во встрече с горьковчанами последовала убедительная победа над "Химиком" из Дзержинска -3:0.
Затянувшийся кризис был преодолен, команда заметно преобразилась, воспрянула духом и оставшуюся часть чемпионата провела гораздо уверенней, чем в начале сезона. Мы уже не позволяли себе расслабляться на своем поле, и если соперник, независимо от его ранга, брал в Махачкале очко, то такой исход расценивался для нас как неудача.
Сравнительно неплохо команда заиграла и в гостях. К числу наиболее удачных выездных матчей можно отнести те из них, которые "Динамо" провело в Горьком, Дзержинске и Нальчике. Мы одолели "Волгу" (2:0) и "Химик" (2:1), а с лидером зоны "Автомобилистом" сыграли вничью - 0:0.

К сожалению, не обходилось и без досадных срывов. После впечатляющей серии побед в середине второго круга мы потерпели два ощутимых поражения подряд от балаковского "Корда" и саратовского "Сокола" с одним и тем же счетом 4:0.
Справедливости ради замечу, что во время этого выезда команда столкнулась с нештатной ситуацией. В Балаково в самом начале встречи за брань в адрес судьи красную карточку получил Успат Рашидов. Наш голкипер, конечно же, переборщил с крепкими выражениями, но его возмущение понять можно. Инцидент произошел сразу после того, как в наши ворота влетел мяч. Несколькими мгновениями раньше мяч вышел за пределы поля, но арбитр не заметил этого или сделал вид, что не заметил.
Этот нелепый случай поставил нас в сложное положение. Команда выехала без запасного вратаря, и оставшуюся часть матча в Балаково и матч в Саратове, который автоматически пропускал Успат за красную карточку, наши ворота вынуждены были защищать полевые игроки.
Эти две неудачные игры, а затем и "нулевой" выезд в Армению, где мы уступили в Ленинакане "Шираку" (2:1) и в Кировакане "Лори" (1:0), существенно подмочили репутацию команды в глазах болельщиков, которые было поверили в нас, стали активно посещать матчи с участием "Динамо".
Возможность в какой-то мере реабилитировать себя нам представлялась в заключительных трех домашних играх с грозненским "Тереком", тольяттинским "Торпедо" и ульяновской "Волгой", и мы ею успешно воспользовались. "Терек", как я уже отмечал, мы одолели со счетом 2:1. Сравнительно легко нам далась победа над "Торпедо". Об этом говорит счет встречи -3:0.
О последнем матче сезона с "Волгой" стоит сказать особо. Запомнился он не только и не столько нашей хорошей игрой, сколько событиями, ему предшествовавшими.
Ульяновцы приехали в Махачкалу с намерением во что бы то ни стало добиться максимального результата. Они не попадали ни в тройку, ни в пятерку лучших команд, а решали какие-то локальные задачи в первой десятке. Сознавая, что шансы добиться своего по игре у них невелики, гости попытались заполучить вожделенные два очка за своеобразный гонорар, равнявшийся примерно двум нашим премиям за победу. Пред-

яагая его нам, они учитывали, что для нас последняя встреча не имела значения в плане турнирного положения.
Вероятно, бралось в расчет и другое обстоятельство, о чем гости, не исключаю, были осведомлены. Нам затянули с выдачей зарплаты и премиальных, что послужило поводом для недовольства в команде. В знак протеста мы даже предприняли забастовку, отказавшись выходить на поле, пока к нам не явится руководство и не представит гарантии оперативного погашения задолженности. Встречу мы начали практически без разминки, поскольку ответственные работники не сразу поверили в серьезность нашей акции и появились в раздевалке в последний момент, когда поняли, что дело может принять нежелательный для них оборот.
Предложение ульяновцев дошло до Николая Тимофеевича Рассказова, который неведомым образом всегда все обо всем знал. Последовало строгое предупреждение о недопустимости сделки. Но и без внушения старшего тренера предложение гостей не стало предметом дискуссии в команде - мы его отвергли с порога. Помимо нравственной стороны дела для нас существовала ответственность перед болельщиками, которым всем нам хотелось своей игрой внушить оптимизм, дать надежду перед расставанием до следующего сезона.
Прежде чем рассказать об эпизоде с попыткой подкупа, признаться, я испытал немалые сомнения - стоит ли его вспоминать, стоит ли вообще выносить наружу то, что скрыто за кулисами футбольных матчей. Ведь книга о футболе должна служить делу популяризации всенародно любимой игры, показывать ее достоинства, способствовать постижению ее сути. Мои же неосторожные откровения могут кому-то испортить радужное восприятие игры, посеять в чьих-то душах недоверие ко всем тем, чьими усилиями создается праздник по имени футбол.
Предвижу ироничное замечание: вот, мол, я собрался открывать Америку, когда сегодня маломальский мальчишка без труда скажет, почему та или иная команда "играла" ниже своих возможностей, а тот или иной судья упорно свистел в одну сторону. Действительно, в последние годы пресса активно заговорила о коррупции и мошенничестве в нашем футболе, но в своем большинстве эти выступления носят абстрактный характер, строятся на предположениях и догадках без упоминания конкретных фактов и имен. Как правило, роль обличителей

берут на себя журналисты, а игроки, тренеры, судьи, если и высказываются, то шепотом и в узком кругу. Получается, вроде бы эти явления присутствуют в нашем футболе и вроде бы их нет.
А между тем, по некоторым оценкам, только в высшей лиге российского чемпионата проводится до десяти процентов игр с заранее обусловленным результатом - всего около 30 поединков за сезон. Не могу судить о точности этих цифр, как, впрочем, с абсолютной уверенностью не может поручиться за них никто, в том числе и те, кто приводил их в прессе, но более чем уверен, что по количеству фальсифицированных результатов мы - в числе мировых лидеров. Моя убежденность основывается на том, что в других странах дельцы от футбола многим рискуют, потому что там не стесняются во всеуслышанье говорить о закулисных аферах, а соответствующие организации и органы за такие проделки сурово карают, вплоть до тюремного заключения.
Сколько скандальных разбирательств, связанных с подтасовкой результатов матчей, прокатилось по Европе только в последнее время! Взять хотя бы еще свежее в памяти многих любителей футбола, и не только их, громкое дело о подкупе игроков соперника марсельского "Олимпика", за что эта команда в качестве наказания была переведена в лигу классом ниже, а владелец клуба Бернар Тапи понес уголовную ответственность. Не спасли его и широкие связи в политических кругах, и финансовое могущество.
А теперь вспомним хоть один случай, когда кто-нибудь у нас был уличен в подобных махинациях и понес наказание! А ведь неправедные способы добывания очков в отечественном футболе имели место всегда, и прибегали к ним не так уж редко. Но десятилетиями об этом не принято было говорить, поскольку существовала официальная точка зрения, принимавшаяся как нечто незыблемое и неоспоримое, что спорт в нашей стране базируется на таких принципах, которые в корне исключают возможность нечестной борьбы, а если и находились идеалисты-бунтари, пытавшиеся нарушить заговор молчания, то оставались в одиночестве и попадали в немилость к спортивным руководителям.
Эдуард Васильевич Малофеев, человек с именем, авторитет, каких мало в нашем футболе, вознамерился было пойти против

течения, но наткнулся на непреодолимую стену, воздвигнутую влиятельными чиновниками из федерации и судейско-тренер-ским лобби, заинтересованным в сохранении прежних порядков. Несладко пришлось Эдуарду Васильевичу, на него ополчились футбольные начальники, отвернулись коллеги. Реакция, возможно, была бы и жестче, если бы он подал голос не в относительно либеральные предперестроечные годы, а некоторое время раньше, когда с правдолюбцами не особо-то церемонились.
Против системы не пойдешь, и все мы, кто отдал футболу многие годы, становились ее заложниками. Каюсь, и я в своей биографии могу отыскать случаи, когда приходилось играть странные матчи, пользоваться снисходительностью судей. В качестве оправдания замечу только, что ни я, ни мои товарищи по команде не сдавали матчи за деньги и вообще были не самыми плохими парнями и больше страдали от нечестных приемов, чем пользовались ими.
А матч тот с "Волгой" мы выиграли со счетом 4:1. Два гола в свой актив записал я, доведя тем самым общее количество мячей, проведенных в первом моем сезоне в "Динамо", до 15. Со следующего года я установил для себя норму - забивать в чемпионатах не_меньше 20 голов. Иногда ее не удавалось выполнить, а иногда перекрывал этот рубеж, но в среднем за все годы так и выходило - около 20 голов. Так что показатель скорострельности в первом сезоне с учетом того, что я пропустил треть игр, вполне укладывался в мой график.
ГЛАВА 5
БОЛЬШЕ ЧЕМ ПАРТНЕРЫ
Турнир 1971 года "Динамо" завершило на девятом месте, оставив позади одиннадцать команд. Результат более чем скромный для участника чемпионата, который еще недавно значился среди лучших команд России. Тем не менее никто не собирался по этому поводу предаваться паническим настроениям. Впору было бы запаниковать в начале чемпионата, когда "Динамо" беспомощно плелось в хвосте турнирной таблицы.
Напротив, все склонялись к тому, что, вопреки мрачным прогнозам, сезон не оказался потерянным - команда сумела справиться с неурядицами и заложила основы для будущих побед. Николаю Тимофеевичу Рассказову и его помощнику Тагиру Саидовичу Мугадову после долгих поисков удалось оптимизировать состав, наладить игровые связи, пробудить в футболистах веру в себя, но а самое главное -подобрать хороших исполнителей для реализации своих идей.
В сущности, в течение сезона была создана новая команда. Из тех, кто начинал чемпионат, остались защитники Евгений Шульгин, Анатолий Подколоднев, Анатолий Каюшников, игроки средней линии Арзулум Мантаев, Шовкет Ибрагимов, Виталий Дубовицкий, нападающие Борис Алешин и Семен Валявский.
По ходу турнира, помимо нас, четверых бакинцев, места в основе заняли защитник Александр Решетняк, пришедший в команду из Каспийска, и многоопытный хавбек Надыр Эйнулаев, который успел поиграть в высшей лиге в составе кировабадского "Динамо" и бакинского "Нефтчи", а к нам перешел из нальчикского "Автомобилиста", занявшего в 1971 году первое место в нашей зоне.
С такой командой, какой она предстала к концу чемпионата, можно было бы решать большие задачи, но, увы, она распалась так же быстро, как создавалась. Почти в неизменном виде сохранилась и продержалась еще четыре сезона только линия

обороны вместе с вратарем. О моих товарищах, с которыми я начинал в "Динамо" и без которых не мыслимы достижения махачкалинской команды в середине 70-х, следует рассказать отдельно.
Начну по порядку, с футболиста под номером один. Девять сезонов майку с единичкой на спине носил Успат Рашидов. В его лице "Динамо" обрело достойную замену Валерию Алабу-жеву-любимцу махачкалинской публики, одному из последних из знаменитой динамовской команды образца 1967 года.
В 1971 году Алабужев, отыграв несколько матчей в начале турнира, из-за травмы колена вынужден был уйти. Успату не пришлось сидеть на скамейке в ожидании своего часа, он сразу стал выходить на поле и быстро доказал, что ему не случайно доверили место на последнем рубеже обороны. По-другому, наверное, не могло и быть, ведь динамовский новобранец пришел не из какой-нибудь малоизвестной команды, а из бакинского "Нефтчи", что уже считалось знаком качества футболиста.
Успату шел 22-й год, и я не исключаю, что если бы он остался в Баку, то со временем выдвинулся бы на первые роли в главной азербайджанской команде. У него для этого было все: вратарская школа, физические данные, честолюбие. Не зря же его привлекали в молодежную сборную СССР. Но тогда, на стыке 70-х, "Нефтчи" располагало такими классными голкиперами, как Сергей Крамаренко, Владимир Косенков, Вячеслав Шехов, с которыми ему, молодому футболисту, сложно было конкурировать.
Перейдя в "Динамо", он уже сам оказался вне конкуренции и вплоть до 1975 года стоял в воротах практически без замен. Независимо от своего положения в команде, Успат всегда держался скромно, никогда не требовал к себе особого отношения. На каждый матч выходил предельно сосредоточенным, играл самоотверженно, болезненно переживал, если у него что-то не ладилось.
Не могу забыть его расстроенного выражения лица после матча с рижской "Даугавой" в финальной "пульке" в Чимкенте в 1975 году. За две минуты до конца встречи при счете 0:0 он допускает непозволительную ошибку. В ситуации, не предвещавшей серьезной опасности, наш вратарь, пытаясь перехватить прострел, не удержал мяч в руках, и соперники не преминули воспользоваться этим "подарком".

В первом туре "Динамо" уступило ашхабадскому "Строителю" (1:3), и второе поражение подряд осложнило до крайности наше положение в "пульке". Надо ли говорить, в каком состоянии находились все мы, участники матча, тренеры, игроки резерва, после столь неожиданной развязки в поединке с рижанами. Но не припомню, что бы кто-нибудь из нас упрекнул вратаря, пытался свалить на него вину за проигрыш. Да и имели ли мы на это право по большому счету, ведь до роковой 88-й минуты он защищал ворота уверенно, два или три раза спасал команду от неминуемых голов. А разве на нас, полевых игроках, не сумевших распечатать ворота соперников, не лежало вины за поражение!
От ошибок не застрахован никто. Неудачи постигали самых знаменитых голкиперов. Но их промахи воспринимались как исключения из правил, как недоразумение на фоне надежной, стабильной игры. Тоже следует сказать о страже ворот махачкалинского "Динамо".
Не знаю, смогли ли по достоинству оценить его мастерство дагестанские болельщики, ведь лучшие матчи им были проведены в гостях, где приходилось особенно трудно. Каждый из нас, его товарищей по команде, без труда вспомнит десятки игр, где только благодаря его умелым действиям мы добивались желаемого результата.
К сезону 1975 года Успат готовился, как никогда напряженно, сознавая свою ответственность как основного вратаря перед командой, настроенной во что бы то ни стало пробиться в первую тройку зонального турнира. В начале чемпионата он попросил тренеров освободить его от нескольких игр, так как сдавал вступительные экзамены на юридический факультет Дагестанского университета. Успат к тому времени уже имел диплом об окончании Азербайджанского института физической культуры, но он смотрел на перспективу, и считал, что еще одна профессия в будущем ему вовсе не помешает. Так оно и оказалось. Перестав защищать ворота команды милицейского общества, он надел мундир милиционера, чтобы встать на защиту закона.
К сожалению, такие примеры, когда бы футболист-профессионал задумывался о дальнейшей своей жизни, готовил для нее почву, встречаются не часто. Купаясь в лучах славы, получая хорошие деньги, молодые таланты предпочитают жить сегодняшним днем, не тревожа себя мыслями о том, что будут делать

после ухода из большого спорта. И когда наступает день, когда надо устраивать жизнь по-новому, обнаруживается, что бывшие знаменитости никому не нужны, ни на что не способны. Хорошо еще, если они после долгих поисков и метаний все же находят себе применение в обществе. А ведь нередко бывает, что, не сумев приспособиться к новым жизненным реалиям, ищут утешение в бутылке. Печально и больно наблюдать, как порою вслед известному в прошлом спортсмену доносится: "Неужели это тот самый..? Надо же так опуститься! " А этот "тот самый" когда-то восхищал своим мастерством тысячи и тысячи людей, служил эталоном красоты, здоровья, силы.
Вместо Успата , занятого вступительными экзаменами, в ворота встал Камиль Асеев. Дублер главного вратаря не упустил представившуюся ему возможность показать себя, действовал так грамотно и надежно, что ни у кого не осталось сомнений, что на этого парня можно смело рассчитывать.
Оба динамовских голкипера были примерно равны по классу. Но Успат обладал преимуществом в опыте. Тем не менее тренеры все чаще стали выпускать на поле Камиля. Удивительное дело, матчи с участием молодого вратаря складывались для нас на редкость удачно, за что мы его даже прозвали "фартовым".
С 1975 года и до ухода Рашидова тренеры не отдавали явного предпочтения кому-то из вратарей. При этом, правда, в гостевых матчах, как правило, ставили в стартовый состав Успата, а в домашних - Камиля. Такое двоевластие в воротах, конкуренция за место в основе помогали голкиперам держать себя в форме и не мешали им с уважением относиться друг к другу.
Уход из "Динамо" Успата, наверное, никто не ощутил так, как я. Шутка ли сказать, девять сезонов вместе - ни с кем в одной команде я так долго не играл. Мне трудно было свыкнуться с его отсутствием в коллективе, мне не доставало его поддержки, дружеского совета.
Еще раньше Успата Рашидова "Динамо" покинул Александр Решетняк. Для меня, хорошо знавшего Сашу, его решение было полной неожиданностью. В 1976 году он перенес операцию мениска. Дело для футболистов обычное, и мы думали, что он быстро встанет в строй. Но, видно, травма оказалась серьезной, иначе как понять, что ведущий игрок, капитан, человек, безза-

ветно преданный футболу и родной команде, вдруг решил все разом обрубить.
Мы с ним пришли в "Динамо" в одно время. Саша был старше меня на два года. Начинал он играть в Каспийске- городе, долгие годы считавшемся вторым футбольным центром республики после Махачкалы.
Мы с Решетняком сразу сблизились. В нем подкупала простота в общении, веселый нрав, умение дорожить дружбой. С ним мы некоторое время жили в одном доме и были соседями по лестничной площадке. Так нас расселили с учетом нашего пожелания, которое мы высказали при встрече одному из тогдашних руководителей республики Шахрудину Магомедовичу Шамхалову.
В нашем положении такая просьба могла бы показаться наглостью (нам бы радоваться, что уже квартиры дают!), если бы она была обращена к кому угодно, но не к Шахрудину Магомедовичу. Этот человек кипучей энергии, пользовавшийся авторитетом в народе, уважительно относился к спортсменам, знал их чаяния и всегда был готов им помочь.
Наблюдая за Решетняком, я не раз ловил себя на ощущении: если бы он не стал футболистом, то непременно преуспел бы в любом другом виде спорта. Высокий, поджарый, весь скроенный из одних мышц, он напоминал античного атлета. Прибавьте к этому его основательную техническую подготовку, тонкое понимание игры, и получится идеальный футболист.
Решетняк по своим возможностям мог бы играть на самом высоком уровне. Помню, как на сборах в Сочи его атаковали "покупатели" алмаатинского "Кайрата", предлагали всевозможные блага. Тогда мы чуть было его не потеряли. Благо наше начальство понимало, что он значит для команды, и сделало все, чтобы его удержать.
Решетняк выполнял на поле большой объем работы, он часто шел вперед, забивал голь!, ассистировал нападающим. Но при этом не забывал о своих непосредственных обязанностях на левом краю обороны. Отменно играя в отборе, не боясь жесткой борьбы, он справлялся с самыми техничными и быстрыми форвардами.
...В 1975 году "Динамо" проводило свой последний в сезоне выездной матч против воронежского "Труда". Для обеих команд, претендовавших на место в первой тройке, эта встреча

имела чрезвычайное значение. До конца чемпионата оставалось всего четыре тура, и каждое завоеванное очко в последних играх было поистине /на вес золота. "Труд" находился на четвертой позиции, "Динамо" шло следом, отставая от хозяев на одно очко и на два от лидера - владимирского "Торпедо".
25 тысяч воронежцев пришло поддержать свою команду, которая до этого ни разу в сезоне на своем поле не испытывала горечи поражения. Как и ожидалось, хозяева повели игру весьма агрессивно, все 90 минут они без устали рвались к нашим воротам, не раз были близки к успеху. Но наша оборона ценой героических усилий выстояла, лишив соперника возможности порадовать многотысячный стадион хотя бы одним голом.
Когда секундомер начал отмерять последнюю десятиминутку и уже казалось, что на табло так и останутся нули, мне удалось убежать от защитников и забить единственный гол в этом изнурительном и счастливо завершившемся для нас матче.
Болельщики на стадионе весьма болезненно отреагировали на проигрыш своей команды. С трибун полетели камни, бутылки, стаканы и другие оказавшиеся под рукой предметы. Так что забежав в раздевалку после игры, мы радовались не только победе, но и тому, что не стали жертвами буйного проявления эмоций местных "тиффози".
Учитывая важность этого матча, редакция газеты "Комсомолец Дагестана" направила в Воронеж своего специального корреспондента Курбана Магомедова. Прекрасный журналист, знаток футбола, каких мало, подробно, не жалея эпитетов, рассказал на страницах газеты о нашей триумфальной победе. Но все же в своем репортаже он упустил главное - отметить подлинного героя матча Александра Решетняка.
Динамовской "четверке" выпала наиболее ответственная и тяжелая работа - выключить из игры самого опасного форварда хозяев Владимира Проскурина. Болельщики со стажем должны помнить этого футболиста, который выступал за ростовский СКА и столичный "Спартак", забил много голов в высшей лиге.
Саша наглухо прикрыл лидера воронежской команды, выходил победителем из каждого единоборства с ним. Но давалось это ему нелегко. Его "подопечный" не только умело владел мячом, но и имел на вооружении целый арсенал недозволенных приемов. Удары по ногам исподтишка, тычки локтем в лицо, к которым он то и дело прибегал, были направлены на то, чтобы

вывести нашего защитника из себя, спровоцировать его на ответные действия, нанести ему травму.
После игры с разбитыми губами, синяком под глазом Саша выглядел так, будто провел многораундовый боксерский поединок с соперником, явно превосходившим его в классе. К сожалению, судивший этот матч В. Баскаков, к которому у нас в целом не было претензий, так и не воздал должное воронежцу, хотя факты его деяний, как говорится, были на лице нашего защитника.
Рассказывая о Решетняке, нельзя не упомянуть о его редкой способности далеко вбрасывать мяч из-за боковой линии. Кто не помнит этих знаменитых бросков в штрафную площадку, наводивших панику на соперников и приводивших в неописуемый восторг трибуны.
В те годы в советском футболе такой же способностью обладал еще один футболист - игрок тбилисского "Динамо" Александр Апшев. Техника его броска подробно описывалась в журнале "Спортивные игры". В этом популярном издании была интересная и полезная рубрика, знакомившая читателей с особенностями исполнения тех или иных технических приемов выдающимися мастерами. Как только журнал попадал в команду, мы с жадностью набрасывались на него, внимательно вчитывались в каждую строчку текста, пояснявшего, как, например, бьет пенальти Раймон Копа или как делает свой уникальный финт Михаил Месхи.
Так вот, Апшев в момент ввода мяча из аута с-разбега падал вперед, тем самым придавая дополнительную силу броску. У Решетняка же все выходило без подобных ухищрений, главным образом за счет мощи рук и плечевого пояса, которую он развил, занимаясь в юности большим теннисом. Он без видимых усилий докидывал мяч до края вратарской площадки, а при попутном ветре мог его швырнуть и на одиннадцатиметровую отметку.
Сколько хлопот обороне соперников доставляла наша фирменная комбинация: Саша из-за боковой линии адресует мяч мне, я головой переправляю его дальше во вратарскую площадку, где трое-четверо игроков, каждый на своих, заранее условленных местах, ждут передачи, чтобы нанести завершающий удар.
Многие команды, зная о нашей домашней заготовке, пытались найти ей противоядие, но далеко не у всех у них это

получалось. Порою защитники, игравшие против нас, предпочитали выбивать мяч не за боковую линию, а за лицевую, ибо опасались бросков Решетника из аута больше, чем угловых ударов.
Журналисты часто в отчетах о матчах с участием "Динамо" отмечали нашу излюбленную комбинацию, писали о ней с нескрываемым удивлением, называли ее "секретным оружием" махачкалинцев. Вот, например, какое впечатление она произвела на авторов-составителей футбольного справочника, изданного в Риге в 1976 году, в котором подробно рассказывалось о ходе финального турнира в Чимкенте.
"В команде махачкалинского "Динамо" привлекали внимание два игрока - атлетический центральный нападающий Маркаров, который забил около 30 мячей (больше половины из них -головой), а также крайний защитник Решетняк, который выбрасывает из-за боковой метров на сорок, накидывая его буквально на голову Маркарову. Нейтрализация Маркарова была поручена Дрейманису (защитник рижской "Даугавы". -A.M.), который в целом справился со своим заданием, хотя в поединке с Маркаровым ему пришлось попрыгать как волейболисту".
Иногда, правда, Решетняк нарушал правила, делая упор при броске на одну руку. Обычно такое с ним случалось, когда мяч был мокрым и выскальзывал из рук.
...В 1975 году в полуфинальной "пульке" в Махачкале мы играли с "Янгиером" из одноименного узбекского города. Стоял промозглый осенний день. Встречу обслуживал судья международной категории В. Липатов. С завидной последовательностью, шесть или семь раз, он фиксировал нарушение правил со стороны нашего защитника при вводе мяча из аута, так и не дав нам пустить в ход излюбленную домашнюю заготовку.
В том матче мы уступили "Янгиеру" - 0:1. Однако неизвестно, как бы все сложилось, если бы не наметанный глаз судьи и не скользкий мяч.
Уйдя из "Динамо", Решетняк спустя без малого пятнадцать лет вновь вернулся в команду своей молодости, но уже в качестве главного тренера. А до этого работал с заводскими коллективами, тренировал детей. Через его руки прошло немало способных футболистов, которые сегодня выступают во всех лигах российского чемпионата. В последние годы, после того,

как Саша возглавил команду "Анжи-2", наши пути с ним вновь пересеклись. Мы часто с ним видимся, бывает, вспоминаем прошлое.
Из игроков линии обороны, с которыми мне когда-либо доводилось вместе выступать, моим представлениям об идеальном защитнике соответствовал еще один футболист - Анатолий Подколоднев.
И Саша и Толик входили в число пяти-шести ключевых игроков, которых принято называть костяком команды. Эта небольшая группа определяет лицо коллектива, под нее подстраиваются остальные футболисты. Только в том случае команда может претендовать на что-то, если у нее костяк сплоченный и его составляют игроки хорошего уровня. В махачкалинском "Динамо" середины 70-х все обстояло именно таким образом.
Подколоднев на протяжении нескольких сезонов носил капитанскую повязку. Для этой роли он подходил по всем параметрам: воспитанник местного футбола, самый старший по возрасту среди нас, настоящий лидер, который мог повести за собой команду.
Во время игры Толик активно руководил действиями партнеров, делал замечания, подсказывал. Не все футболисты любят, когда им указывают на поле, раздражаются, что нередко приводит к разобщенности и нервозности. С нашим капитаном считались, его уважали, а потому его реплики воспринимались как должное.
В жизни Подколоднев был менее многословным, чем на футбольном поле, держался несколько обособленно, сторонился шумных обществ. У него были твердые принципы, которым он неуклонно следовал. В первую очередь это касалось режима. Он всегда укладывался спать в одно и то же время, первым выходил на утреннюю зарядку, спиртное, даже самое легкое, не позволял себе ни при каких обстоятельствах, никто его не видел и с сигаретой. И все же и у этого железного человека была одна слабость. Он очень любил мороженое. Все бы ничего, если бы это его пристрастие к мороженому не приводило к ангине.
Вообще Толику не везло на всякие болячки, и в этом была величайшая несправедливость. Футболист, который как никто

другой следил за собой, больше других имел проблем со здоровьем.
Помимо обычных "общечеловеческих" хворей, его постоянно преследовали травмы. Часто, сжав зубы, выходил на поле, но так же часто не в силах был помочь команде. Не припомню сезона, чтобы из-за травм он не пропускал игры. В его отсутствие на поле капитанскую повязку надевал Решетняк, но со временем, так как пропуски матчей стали носить хронический характер, капитанская должность окончательно перешла к нашему левому защитнику.
Как и подобает сильному человеку, Подколоднев стоически переносил обрушивавшиеся на него напасти. Во всяком случае внешне он всегда выглядел спокойным и уравновешенным человеком. Пожалуй, лишь однажды я его видел по-настоящему удрученным и растерянным.
Это было в 75-м в Махачкале во время полуфинальной "пульки". В мачте с "Луцком", когда до конца оставалось чуть более десяти минут, в безобидной ситуации игрок соперника грубо атаковал Подколоднева. Толик с трудом встал на ноги, но встречу продолжить не смог. Уже после игры мы узнали, что нелепое столкновение стоило ему двух поломанных ребер.
Как тут не впасть в отчаяние! Наш стоппер великолепно провел весь сезон, в отличной спортивной форме подошел к переходному турниру. В двух первых матчах с ленинградским "Динамо" и луцким "Луцком", которые мы выиграли с одинаковым счетом 3:1, он был одним из лучших на поле. Неслучайно комиссия по проведению махачкалинского полуфинала с учетом мнения тренеров только по двум этим матчам (а всего каждая команда провела по пять встреч) признала Подколоднева вместе с Решетняком лучшими игроками линии обороны.
Удивительно, но факт: после того как выбыл из строя наш центральный защитник, мы в оставшихся трех матчах в Махачкале и в пяти в финальной "пульке" в Чимкенте одержали всего-" навсего одну победу. Было бы неправильно утверждать, что резкий спад в игре вызван только потерей ключевого футболиста, - причин неудачного выступления много, и о них пойдет речь дальше, - но также очевидно, что отсутствие такого мастера, как Подколоднев, не могло не сказаться на действиях команды.
Толик перестал играть в 1977 году, когда ему было под тридцать. Опять-таки, может быть, я сужу со стороны, не зная

подлинных мотивов этого его решения, но мне кажется, что он поторопился и еще мог бы не один и не два сезона играть в "Динамо.
Если уход Толика из футбола ещё как-то поддавался пониманию, то его следующий шаг, честно говоря, не укладывался в голове. Он покидает Махачкалу, где у него была квартира, где его знали и почитали, где, наконец, больше возможностей, чем в глубинке для устройства своего будущего, и уезжает в Дагестанские огни, откуда родом, чтобы работать там учителем физкультуры в обычной общеобразовательной школе.
Я не думаю, что он всю свою сознательную жизнь мечтал преподавать физкультуру в школе, и если бы ему предложили соответствующую его квалификации работу тренера в Махачкале, уверен, он остался бы и принес больше пользы дагестанскому футболу, чем трудясь на периферии. Но, видно, судьба бывшего динамовца никого не волновала, а он, скромный по натуре человек, не стал напоминать о себе. Так оно и бывает: вчера ты звезда, тебя носили на руках, на улицах поклонники останавливали машины, чтобы только пожать тебе руку, а сегодня ты -бывший, и хорошо еще, если твои вчерашние почитатели удостоят тебя кивком головы из проезжающего мимо авто.
Я знал, что рано или поздно Толик вернется к футболу. В Дагестанских Огнях он создал команду и стал серьезно с ней работать. Его подопечные - неизменные участники чемпионатов республики последних лет. Пока огнинцы не снискали лавров, но судя по тому, как они год от году прогрессируют, и зная настойчивость и усердие их наставника, я не удивлюсь, если в скором времени команда из этого небольшого южного города, который еще недавно считался поселком, вмешается в спор лидеров дагестанского футбола, а кто-нибудь из игроков этой команды, а быть может и не один, получит приглашение профессионального клуба и добьется такого же признания, как Анатолий Подколоднев.
Пять сезонов бессменно на правом фланге обороны в махачкалинском "Динамо" играл Анатолий Каюшников. Он сам - из Грозного, вырос в семье, где царил культ футбола. Кроме него, еще его два брата выступали в командах мастеров.
Один из них, Борис, впоследствии стал тренером. В начале 80-х он возглавлял махачкалинское "Динамо". При нем как раз и завершилась моя футбольная карьера. Борис и сейчас продолжает работать тренером. Мы нет-нетс ним встречаемся, когда он приезжает в Махачкалу с какой-нибудь командой.
Толик пришел в "Динамо", имея за плечами опыт выступлений за грозненский "Терек" и ростовский СКА - тогда еще команду высшей лиги союзного чемпионата. Не обладая впечатляющими физическими данными Решетняка и Подколоднева и уступая им по ряду компонентов игры, он тем не менее не только не выпадал из ансамбля, но и, выражаясь языком музыкантов, играл в нем одну из главных партий. Давалось это ему с трудом, за счет предельной самоотдачи в кажом матче, самоотверженной борьбы в каждом игровом эпизоде.
. Его главным оружием в противоборстве с нападающим был подкат. Он прибегал к нему довольно часто, компенсируя тем самым недостаток в скоростных качествах. Многие защитники, исполняя этот технический прием, действуют на грани фола, а то и откровенно грубо. О Толике этого не скажешь. Он смело бросался в ноги, не боясь получить травму, но при этом щадил соперника. Конечно же, без нарушений с его стороны не обходилось, но это были мягкие фолы, допущенные без умысла в пылу борьбы и не чреватые какими-либо последствиями для соперника.
Каюшникова не отнесешь к защитникам атакующего плана. Он редко появлялся у противоположных ворот, редко им угрожал. За все время в "Динамо" он забил всего лишь один гол. Толик видел свою роль в другом - своевременно и быстро начать атаку. Делал он это посредством длинного паса из глубины поля. Обычно мяч адресовался мне, а я должен был головой его сбросить ближайшему своему партнеру.
Порою Толик так активно загружал меня передачами, что я уставал выпрыгивать и бороться за мяч. Вообще, верховые продольные пасы мне не совсем нравились, они низводили командные действия до примитивного навала, обедняли игру. Но тренеры поощряли такие незамысловатые действия и были правы, поскольку в конечном счете они приносили пользу. Частенько атаки, начатые с длинных выверенных передач с правого края нашей обороны, ставили в тупик защитные ряды соперника, приводили к голевым ситуациям.
59
Каюшников не был ярким, броским игроком, не ходил в любимчиках у публики, но без таких, как он, трудяг, не гнушающихся черновой работы и делающих ее добротно, в команде не обойтись. Кто-то ведь должен таскать рояль для тех, кто на нем играет! Он это понимал и не претендовал на какие-то иные роли.
Сезон 75-го стал для него последним. Ему было тогда 28 лет, и он далеко себя не исчерпал. В то же время я не могу сказать, что он не реализовал себя как футболист. То, что ему было дано природой, им использовано сполна и даже больше. Для меня Каюшников остается примером того, как без сверхспособностей, ниспосланных свыше, упорством и настойчивостью достигаются спортивные высоты.
Семен Валявский - явление уникальное в дагестанском футболе. Он единственный, кто в составе махачкалинского "Динамо" дважды становился чемпионом России. Причем, в первый раз этого титула, а вместе с ним и звания мастера спорта СССР он удостоился в восемнадцать лет. В отечественном футболе немного примеров, когда бы игроку в столь молодом возрасте присваивалось столь высокое звание.
Золотухин отыскал Валявского в Дербенте. У Ивана Васильевича была поставлена работа так, что к нему регулярно стекалась информация о появлении в той или иной команде стоящего игрока и для него, вхожего в высокие кабинеты руководителей, ведавших в нашей стране футболом, и умевшего ладить со своими коллегами, не составляло особого труда заполучить нужного игрока. Проведав, что в составе дербентского "Урожая", тогда выступавшего в классе "Б" в одной зоне с "Динамо", готовится дебютировать способный паренек, член юношеской сборной страны, всемогущий тренер немедленно добился его перевода в главную команду республики.
Как это обычно бывает в таких случаях, болельщики "Урожая" затаили обиду на Валявского, и когда он в Дербенте вышел на календарный матч чемпионата против своих земляков, его встретили свистом и оскорбительными выкриками. Недружелюбный прием только раззадорил молодого форварда, и он забил в этой встрече один из двух безответных мячей в ворота хозяев.

Впрочем, как рассказывал Семен, среди дербентских болельщиков были и те, кто считал его переход в более сильную команду разумным и оправданным шагом. Время подтвердило правильность его решения. Спрашивается, сумел бы он в весьма посредственном "Урожае", который в 1967 году занял лишь одиннадцатое место, чего-либо добиться. Тогда как в "Динамо", играя с настоящими мастерами, он расцвел и за один сезон проделал путь от подающего надежды юноши до уверенного в себе футболиста, способного попортить настроение самым грозным соперникам.
В своем первом сезоне в команде мастеров Валявский забил 26 голов, пропустив вперед по показателю скорострельности лишь многоопытного Юрия Жукова. В финальной "пульке", которая в 1967 году проходила в Махачкале, его признали лучшим молодым игроком турнира.
Когда Золотухин, выведя "Динамо" в класс "А" и посчитав свою миссию в Махачкале выполненной, отправился поднимать футбол в Ярославль, то, как это он часто делал, позвал за собой группу динамовских игроков. Поехал за тренером и Валявский. Пожив неделю-другую на базе "Шинника", он почувствовал себя неуютно, собрал свои вещи и был таков. Семен был "режимным" футболистом, не переносил спиртного и, очутившись в компании игроков, предпочитавших любому другому виду отдыха застолье с обильными возлияниями, быстро понял, что не туда попал.
Больше Валявский никуда не уезжал искать счастья и вплоть до 1980 года выступал за махачкалинское "Динамо". Правда, после сезона 1974 года, в котором он проявил себя с самой лучшей стороны, забил в нем девять голов, он решил было оставить футбол. На этот неожиданный для всех шаг его подтолкнуло беспокойство за свое здоровье. Врачи обнаружили у него какую-то сердечную аномалию, но, как позже выяснилось, это было лишь временное недомогание, вызванное перегрузками на тренировках, которое не стоило принимать близко к сердцу.
До своего второго пришествия в "Динамо", он около полугода проработал на Махачкалинском приборостроительном заводе, куда его пристроил директор этого предприятия, страстный поклонник футбола Юрий Иванович Колыванов. Семен отвечал за физкультурно-массовую работу на заводе,

хотя по названию его должности "начальник цеха здоровья", сразу трудно было догадаться, чем конкретно он занимается.
Я рад был его возвращению в команду. У нас с ним неплохо получалось на поле. Он частенько забивал после моих сбросов, но и сам не оставался в долгу. Не один десяток голов я провел после его острых передач.
Главным достоинством нашего правого крайнего был быстрый бег, которым он умело пользовался. Стометровку Семен преодолевал за одиннадцать секунд. За ним не могли угнаться защитники и, чтобы его остановить, часто шли на нарушение правил. Высокой скоростью у нас обладал и Эдик Мантаев. Если оба наших крайних форварда были в ударе, редко какой соперник мог уберечься от пропущенных голов.
За время выступления в "Динамо" Валявский записал на свой счет около сотни голов и с этим результатом в списке снайперов команды за всю ее историю занимает почетное второе место.
Уйдя из "Динамо", он еще несколько лет продолжал играть, но уже как любитель. В составе "Автомобилиста", команды махачкалинских таксистов, он становился победителем турнира, разыгрывавшегося среди коллективов системы "Югавтотранса", с командой "Луч" приборостроительного завода выигрывал чемпионат Дагестана.
Когда мне предложили организовать футбольную школу, Семен был одним из первых, кто поддержал меня. А ведь это был самый трудный период - приходилось начинать буквально на пустом месте. Мы, засучив рукава, работали на благоустройстве территории, решали хозяйственные и организационные вопросы, проводили соревнования, тренировали ребят. Словом, дневали и ночевали в школе. Когда работа более или менее наладилась, Семен уехал в длительную командировку в Монголию, и я потерял на время своего верного помощника. Сейчас он вновь в нашем коллективе, тренирует детей, передает им свой большой опыт.
ГЛАВА 6 ОСТАЮСЬ В МАХАЧКАЛЕ
Чемпионат закончился, футбольные страсти поутихли, но мне еще предстояло пережить беспокойные дни. Да и можно ли было оставаться спокойным, когда вдруг на тебя, малоизвестного игрока с периферии, сваливается столько соблазнов в виде приглашений от авторитетных клубов, что, право же, и искушенному футболисту было от чего потерять голову.
Первыми свои намерения в отношении меня выказали тащкентцы. В Махачкалу приехал главный тренер "Пахтакора" Александр Келлер*. Переговоры проходили в обстановке строжайшей секретности. Мы встретились в номере гостиницы "Каспий" с глазу на глаз.
Келлер начал издалека: рассказал о руководимой им команде, о том, какой она ему видится в ближайшей перспективе. Наставник "Пахтакора" слыл хорошим селекционером, умел выискивать молодых одаренных футболистов. В ту пору у него было особенно много хлопот с комплектацией команды, которую по разным причинам в течение двух сезонов покинули несколько ведущих игроков, в том числе и знаменитый Красниц-кий.
Этот грозный форвард, вошедший в историю со своими 102 голами как непревзойденный бомбардир ташкентского клуба, имел на вооружении мощнейший удар, которого вратари опасались, как стихийного бедствия.
Вот что об этом футболисте писал в своей книге "Счастье трудных побед" Лев Яшин: "До сих пор с содроганием вспоминаю лидера атаки команды "Пахтакор" Геннадия Крас-ницкого. Он обладал поистине пушечным ударом. Мяч, посланный им даже с дистанции 30-40 метров (а он часто применял
Александр Келлер - заслуженный тренер СССР, работал с командами "Торпедо" (Горький), "Трактор" (Волгоград), "Динамо" (Киров), "Пахтакор" (Ташкент), "Кайрат" (Алма-Ата), "Терек" (Грозный), "Аяга" (Фрунзе).

дальние удары), принимался с большим трудом. А когда он готовился бить штрафной или прорывался непосредственно в зону обороны, на душе было тревожно..."
Однажды и мне довелось испытать на себе силу удара нападающего ташкентцев. Это случилось в товарищеской встрече юношеской сборной Азербайджана и "Пахтакора", которая проходила в Баку.
Гости пробивали штрафной. Наши, как и положено, выстроили "стенку", к которой присоединился и я. Мне и выпало стать препятствием на пути мяча. Он угодил мне прямо в голову, и с такой силой, что оставшуюся часть матча я вынужден был досматривать с трибуны. После игры ребята шутили: "Если ты попал под удар Красницкого и остался жив, то тебе уже ничего не должно быть страшно". А мне было совсем не до шуток после перенесенного нокаута.
Когда я рассказал Келлеру об этом курьезном и в то же время печальном для меня случае, он с улыбкой заметил:
- Вот тебе и предстоит занять место Красницкого в центре нападения. - И тут же добавил: - Если, конечно, дашь согласие перейти в "Пахтакор".
А дальше я услышал нечто такое, от чего у меня учащенно забилось сердце. В случае моего согласия, еще до того, как напишу заявление в команду, ташкентцы мне давали ключи от двухкомнатной квартиры в центре города.
Мое тогдашнее состояние не поймет тот, кто не испытал тягот от неуютной скученной жизни в "хрущевке" и ни о чем так не мечтал, как иметь свой угол, где в нужную минуту всегда можно было бы обрести покой и жить, никого не обременяя своим присутствием.
К тому времени динамовское руководство мне уже обещало предоставить квартиру, но, честно говоря, мне мало в это верилось. Тем более что были случаи, когда обещания не выполнялись. По этой причине, например, в разгар сезона ушел из команды опытный полузащитник Александр Гринченко.
Номер гостиницы "Каспий" я покинул в необычайном волнении. Однако над предложением ташкентцев мне 'не пришлось долго ломать голову. Николай Тимофеевич, оказавшись в курсе моих сепаратных переговоров, убедил меня не принимать скоропалительных решений.
- Не торопись, - по-отечески наставлял он, - к тебе еще проявят интерес, и ты, поверь мне, сможешь выбрать что-нибудь получше, чем "Пахтакор". Через недельку играем с московским "Динамо", вот и прояви себя...
Рассказов дорабатывал последний сезон в "Динамо", и ему не было.резона удерживать меня.
Так получилось, что к товарищеской встрече с московскими одноклубниками я практически не готовился. Матчу предшествовали праздничные дни, и я, как и остальные члены команды, позволил себе отдохнуть от тренировок. Более того, происшедшая со мной одна маленькая неприятность едва не поставила под сомнение мое участие в поединке со столичными футболистами. Накануне встречи мы, группа игроков "Динамо", отправились на экскурсию на Махачкалинский пивоваренный завод, куда нас пригласил главный инженер этого предприятия, водивший дружбу с нашими ребятами. После ознакомительной прогулки по территории завода нас провели в темное прохладное помещение, в центре которого стоял большой чан с пивом.
- А теперь настало время оценить продукт труда махачкалинских пивоваров, - весело объявил наш провожатый, протягивая нам объемистые деревянные кружки.
О своем отношении к спиртному я уже высказывался. Если еще бокал хорошего вина или шампанского в иных случаях доставлял мне удовольствие, то вкус пива мне был совершенно не понятен. Тем не менее, чтобы не обидеть гостеприимных хозяев, я отпил пол-кружки пива, показавшегося мне подозрительно мутным.
На обратном пути мне стало плохо, к горлу подступила тошнота. Болезненные ощущения всякий раз усиливались, когда я начинал думать о предстоящей игре.
К счастью, к утру все прошло, и на поле я вышел, как ни странно, в прекрасной форме, отыграл матч на едином дыхании, дважды отличился. Один мяч забил головой, выиграв воздушную дуэль у Долбоносова. Другой гол провел также в привычной для себя манере. Выйдя на передачу, сделанную вразрез защитников, я без помех пробил мимо пытавшегося в броске отразить удар голкипера москвичей Балясникова.
Этот гол ни у кого не вызвал сомнений, кроме как у защитника москвичей Сергея Никулина. По его мнению я нарушил правила, подыграв себе рукой. Действительно, до того, как мяч лег мне

на ногу, он коснулся руки. Но было ли это нарушением? В конце концов для разрешения подобных ситуаций существуют судья в поле и его помощники.
Мой опекун думал иначе. Убежденный в своей правоте, он считал, что я должен был поступить так, как поступил на чемпионате мира в Чили капитан сборной СССР Игорь Нетто, который, как известно, в матче со сборной Уругвая опротестовал решение арбитра, по ошибке засчитавшего мяч, влетевший в ворота южноамериканцев сквозь боковую сетку. А поскольку я не признался в "содеянном", Сергей оставшуюся часть матча посвятил чтению мне нотаций, которые я из уважения к моему более опытному оппоненту терпеливо выслушивал, что, впрочем, не помешало мне показать в игре все, на что способен. После матча, завершившегося победой столичного "Динамо" со счетом 4:3, в раздевалке до меня долетела фраза из беседы наставника москвичей Константина Ивановича Бескова с нашими тренерами: "Неужели этим парнем до сих пор никто не заинтересовался?" А вскоре ко мне подошел Рассказов и, как ни в чем не бывало, сообщил:
- Саша, собирайся, тебя ждут в московском "Динамо". События разворачивались стремительно. Буквально через два дня на имя заместителя председателя Дагсовета общества "Динамо" пришла телеграмма следующего содержания: "Срочно командировать Маркарова в Москву в распоряжение команды "Динамо". Под телеграммой стояла подпись первого заместителя министра внутренних дел СССР Шумилина.
Так началась моя московская эпопея, оставившая много ярких впечатлений от знакомства с одним из лучших футбольных клубов страны и неизбывное чувство вины перед Константином Ивановичем Бесковым.
Чудеса поджидали меня в столице с первых шагов. В аэропорту меня встречал сам Лев Иванович Яшин. В тот год состоялся его прощальный матч, и он остался работать в "Динамо" в качестве начальника команды.
Заметив издали легендарного голкипера, я в нерешительности направился в его сторону. Как-то с трудом верилось, что он приехал за мной.
- Ты парень из Махачкалы? - окликнул меня Лев Иванович. -Маркаров, не так ли?
- Да, - выдавил я из себя.

- Садись! - он указал на рядом стоящую "Волгу" с фигуркой
оленя на капоте.
Полыхая от нахлынувших эмоций, я умостился на заднем сиденье и всю дорогу, пока мы добирались до динамовского стадиона, что в Петровском парке, чувствовал себя не в своей тарелке рядом с великим мастером.
Бесков встретил меня радушной улыбкой.
- Ну, как настроение? - обратился он, крепко пожимая мою
руку.
- Ничего, - пролепетал было я, но так как Константин Иванович продолжал вопросительно смотреть на меня, то откровенно выразил, что было на душе:
- Я не мог и представить, что окажусь в московском "Динамо"...
Эти слова очень понравились Бескову, и когда он водил меня по кабинетам Центрального совета общества "Динамо", представляя его сотрудникам, то с видимым удовольствием повторял:
- Это тот самый парень из Махачкалы. Он даже представить не мог, что окажется в московском "Динамо".
Меня поселили в динамовском общежитии рядом со стадионом вместе с Байдачным, Уткиным и Мосиным. На календаре значился ноябрь, чемпионат в высшей лиге только закончился, но работа в команде не стихала. Тренировки проходили интенсивно, все делалось в темпе без малейших передышек и пауз. После таких нагрузок я еле волочил ноги и поражался выносливости москвичей, которые на тренировке отрабатывали, как говорится, на полную катушку, а вечером вместо того, чтобы, вытянув натруженные ноги, коротать время у телевизора, принаряжались и отправлялись в город в поисках развлечений.
Излюбленным местом отдыха динамовцев считался ресторан "Театральный". Туда они ходили кто с семьями, кто с подругами, кто с приятелями. В один из дней меня уговорили составить им компанию. Перед выходом ребята, оглядев меня с ног до головы, признали мой вид не соответствующим статусу игрока одной из лучших команд страны и, несмотря на мои протесты, заставили облачиться в выходной костюм находившегося в отъезде Саши Мосина.
Костюм пришелся впору и очень кстати, потому что в ресторане, едва переступив его порог, мы сразу же очутились в центре внимания, которое не ослабевало к нам на протяжении

всего вечера. Нас приветствовали знакомые и незнакомые люди, оркестр нам посвящал свои музыкальные номера, официанты по первому зову спешили к нашим столикам. "Вот что значит иметь принадлежность к знаменитому клубу", - думал я, ловя на себе любопытствующие взоры ресторанных посетителей.
В составе бело-голубых я провел два тренировочных матча. Один из них состоялся в Подольске, другой - также под Москвой, но в каком городе - точно не помню. Местные команды, подбадриваемые переполненными трибунами, старались изо всех сил, но существенная разница в классе не позволила им оказать сопротивление "Динамо". 5:1 и 4:1 -так завершились обе эти встречи.
В первом матче, выступая в центре нападения в паре с Кожемякиным, я забил четыре гола, во втором, играя впереди один, - отличился трижды. Скупой на похвалу Бесков, как, во всяком случае, о нем отзываются те, кто выступал под его началом, был сдержан и в оценках моей игры. Но, видно, все же она произвела впечатление. Сужу так потому, что вскоре последовало решение о выделении мне однокомнатной квартиры, которую освобождал отчисленный в конце сезона из команды Пискунов.
Все складывалось как нельзя лучше, и я уже предвкушал тот день, когда в бело-голубой форме вместе с известными на всю страну футболистами появлюсь в первом официальном матче "Динамо". Но этим радужным грезам не суждено было сбыться. После почти двухнедельного пребывания в столице я отбыл в Махачкалу для урегулирования вопросов, связанных с переходом в новую команду. Быстро управиться, как рассчитывал, не удалось, и чем дольше я задерживался, тем меньше вспоминал о том, что меня ждут в Москве. В конце концов дело дошло до того, что мне вообще расхотелось уезжать. Я безвольно поплыл по течению, не отягощая себя мыслями о завтрашнем дне. И рядом не нашлось никого из взрослых авторитетных для меня людей, кто бы сказал: "Саша, езжай, там твое будущее!"
Когда происходили описываемые события, я уже основательно прижился в Махачкале. У меня появилось много новых друзей, меня узнавали на улицах. Жизнь протекала легко и беззаботно и во всем устраивала меня. Бывало даже, приезжаю

на побывку в Баку, через два дня начинаю тосковать, собираю вещи - и обратно.
Моя чрезмерно затянувшаяся отлучка вызвала переполох в Москве. Оттуда пошли сердитые телеграммы за подписью того же Шумилина, предписывавшие мне срочно вернуться.
В один из дней, когда мое молчание перешло все возможные границы приличий, я, собрав всю свою волю, позвонил домой Бескову. Константин Иванович отсутствовал, и телефонную трубку взяла его жена Валерия Николаевна. Не менее получаса длился наш разговор с этой обаятельной женщиной, которая, как о ней говорят, не только посвящена во все футбольные дела мужа, но и активно помогает ему в них.
Валерия Николаевна эмоционально и вместе с тем убедительно уговаривала меня не отвергать приглашение Бескова.
- Константин Иванович редко ошибается в людях, - твердила она. - Раз он вас взял, раз из-за вас отчислил Пискунова, значит разглядел в вас какие-то способности, и в его правилах сделать все, чтобы они реализовались.
Не в силах разочаровать свою собеседницу, неожиданно для меня проявившую столько участия в моей судьбе, я пообещал еще раз все взвесить. Еще два или три раза я звонил Бескову, чтобы сообщить о своем отказе, и каждый раз натыкался на его супругу, и каждый раз у меня не хватало духу сказать ей "нет".
На новогодние праздники я уехал в Баку. 2 января - почему-то хорошо запомнил эту дату - дома раздался междугородный звонок. В трубке послышался знакомый бас Яшина: "Срочно приезжай. Отправишься на сбор в Болгарию".
Мне казалось, что я уже принял раз и навсегда одно решение, а посему не собирался паковать чемодан. Но не тут-то было. Присутствовавшие при телефонном разговоре родственники и друзья учинили мне настоящий разнос.
- Вспомни Алекпера Мамедова, Юрия Кузнецова, Адамаса Голодца -разве кто-нибудь из них пожалел, что перешел из "Нефтчи" в московское "Динамо"? - убеждали меня они. -Такой шанс выпадает, может быть, один раз в жизни, и глупо было бы им не воспользоваться.
Под натиском неопровержимых доводов я сдался и на следующий день улетел в Москву. Из документов с собой у меня был только военный билет. В спорткомитете по нему отказались

выписывать заграничный паспорт. "Не судьба!" - рассудил я и уехал в Махачкалу, чтобы уже не вернуться. Уехал, никого не посвятив в свои планы, а тем временем меня ждали до последнего, полагая, что я отправился за паспортом.
Своими непредсказуемыми действиями, помимо прочего, я невольно насолил Борису Алешину, вместо которого меня включили в список отъезжающих на сбор в Болгарию. В результате не поехал ни я, ни он.
После всего, что произошло, я уже думал, что в московском "Динамо" обо мне постарались забыть, пока вместе с командой не оказался на предсезонном сборе в Сочи, где в это же время к чемпионату готовились столичные одноклубники. Жили мы в одной гостинице. Несколько раз Бесков посылал за мной гонцов, но я под различными предлогами избегал встречи с ним. А чтобы не попасться случайно ему на глаза, весь период сбора пользовался пожарной лестницей.
Мне было стыдно перед Константином Ивановичем, который уделил мне столько внимания, сколько редко когда удостаивается новичок из провинциальной команды, а я, как избалованный мальчишка, заставил его поверить в себя, терпеть мои шалости, а затем дал обратный ход.
Я не раз задавался вопросом, как бы сложилась моя жизнь, прими я приглашение московского "Динамо". Сейчас, с позиции моего нынешнего положения, у меня есть основание глубокомысленно воскликнуть: что ни делается - все к лучшему! Но тогда, в первое время, мне частенько приходилось с сожалением вспоминать об упущенной возможности.
А ведь ни до, ни после "московского" эпизода моей биографии я не ощущал недостатка в предложениях от других клубов. Перед началом сезона 1972 года меня звали в ташкентский "Пахтакор", алмаатинский "Кайрат", ереванский "Арарат", бакинское "Нефтчи". Через год к этим командам присоединились ростовский СКА, минское "Динамо", московский "Локомотив", ленинградский "Зенит". В 1976-м мною заинтересовался московский "Спартак". В Махачкалу приезжал Николай Петрович Старостин. Около часу мы с ним беседовали, прогуливаясь по проспекту Калинина около трех двенадцатиэта-жек, в одной из которых я тогда жил.
Последнее серьезное предложение мною было получено от владикавказского "Спартака" в 1979 году. Переговоры о переходе со мной вел тренер осетинского клуба Муса Цаликов*. Подобное внимание к моей персоне тешило самолюбие, возвышало в глазах окружающих, однако трепетного восторга я не испытывал, потому что сознавал, что лучше, чем в московском "Динамо", мне нигде не будет. В начале 70-х бело-голубые, как и в былые, лучшие свои времена, представляли собой грозную силу. В 1972 году они первые в отечественном футболе пробились в финал европейских клубных турниров. В драматическом матче в борьбе за Кубок обладателей кубков динамовцы уступили шотландскому "Глазго Рейнджерсу".
Но нашлось бы мне место в этой одной из сильнейших команд страны? Не могу ответить с абсолютной уверенностью, а лишь замечу, что в игровом плане, тактическом построении московское "Динамо" идеально подходило к моей привычной манере действовать на поле. Я не относился к тем футболистам, которые способны взять игру на себя, организовывать атаки, и всецело зависел от партнеров. Если они меня подпитывали передачами, строили через меня завершающую фазу атаки, только тогда у меня получалось.
В команде Бескова все обстояло именно так. По краям в нападении действовали быстрые Байдачный и Еврюжихин, умевшие точно и своевременно прострелить в штрафную площадку. С ними мне бы не пришлось, как говориться, сидеть на голодном пайке. Мастерством последнего паса обладали и другие игроки "Динамо".
Словом, было о чем сожалеть. И когда ко мне подходили "покупатели" от очередной команды, я не без некоторой привередливости рассуждал примерно так: раз не пошел к Бескову, то и к вам не пойду.
Конечно, это был далеко не единственный фактор, повлиявший на то, что я навсегда остался в Дагестане. Среди многих других причин, склонивших чашу весов в пользу махачкалинского "Динамо", не на последнем месте стоит чувство долга перед командой и болельщиками. Не люблю высоких слов, но это так.
* Муса Цаликов - популярный в Северной Осетии тренер, давший путевку в большой футбол Валерию Газзаеву и многим другим известным игрокам, в конце 50-х выступал за махачкалинский "Темп".
71
Если в первые годы я не считал себя связанным ни моральными, ни прочими обязательствами с "Динамо", и в принципе многие, в том числе и я сам, думали, что Махачкала для меня лишь промежуточная станция, то в последующем, начиная примерно с 1973 года, когда коллектив ставил перед собой высокие задачи и мне в этом отводилась одна из ведущих ролей, я не мог просто так взять и уехать. Знаю, никто бы меня не осудил за естественное желание поиграть за команду классом выше, но было бы тяжело расстраивать людей, которые поверили в меня и, сами того не ведая, своей поддержкой, теплым отношением ко мне способствовали тому, что я состоялся как футболист.
ГЛАВА 7 ДВА ШАГА НАЗАД
Не знаю, с чьих уст впервые слетело выражение "звездная болезнь", но уверен, что изначально оно было употреблено применительно к футболисту. Мало кто из самых ярких представителей других видов спорта может соперничать в популярности с футбольными знаменитостями. Почет и слава приятны, повышают чувство собственного достоинства, служат стимулом для дальнейшего самосовершенствования. Но это и нелегкое бремя, экзамен на зрелость, стойкость характера, который не каждому суждено выдержать.
Для иных футболистов, особенно молодых и неискушенных, звездная болезнь похлеще самой тяжелой травмы. Благо, если удается выкарабкаться, найти первопричину неудач, взять себя в руки. Но порой большие и малые звезды, загоревшись на некоторое время на небосклоне, не выдерживают испытания медными трубами и бесславно меркнут.
Я не случайно затронул эту сколь малоприятную, столь и актуальную тему, ибо нечто подобное пришлось пережить и мне. Иначе как звездной болезнью не назовешь то, что со мной происходило в сезоне 1972 года. Нет, я не проводил время в кутежах, не пропускал тренировок, не выказывал высокомерия к окружающим. "Болезнь", если так можно выразиться, протекала нетрадиционно.
Опьяненный вниманием к собственной персоне клубов высшей лиги, я вообразил, что новый чемпионат станет для меня легкой, безмятежной прогулкой, что одних моих способностей, о которых я столько наслышался в превосходной степени после удачного дебютного сезона в "Динамо", будет достаточно, чтобы без особых усилий закрепиться в роли лидера команды и вновь проявить свои снайперские качества.
Мне казалось, что на футбольном поле у меня все должно получаться легко, как бы само собой. Я меньше стал открываться, выходить на передачи, позволял себе лишний раз не
73
побежать за мячом, не вступить в единоборство, спустя рукава действовал в эпизодах, в которых обязан был забивать.
Увы, понимание происходящего со мной пришло тогда, когда сезон был по сути упущен. Чемпионат я закончил, имея на своем счету 14 голов, - это один из самых скромных показателей результативности за тринадцать лет моего выступления в "Динамо".
Но я был бы несправедливо строг к себе, если бы причины неудач искал только в себе. Футбол - игра коллективная, и каждый в отдельности футболист проявляет себя настолько, насколько позволяет ему его команда, ее общий уровень В большей степени это утверждение относится к игроку моего амплуа, всецело зависимого от партнеров, от их активности, мастерства, настроения, наконец, личных взаимоотношений с тобой.
"Динамо" образца семьдесят второго года совсем не походило на команду, в которой середнячки становятся способными, а способные - талантами. Процесс скорее шел в обратном направлении.
После сезона 1971 года, как я уже отмечал, команду покинули Рассказов и Мугадов. Примеру тренеров последовала добрая половина игроков основного состава. У руля "Динамо" встали Смирнов и его помощник Иванушкин. Это были весьма посредственные специалисты, нигде долго не задерживавшиеся и ничего путного не достигшие ни как футболисты, ни как наставники. Такой тип тренеров-временщиков довольно распространен в нашем футболе. Они колесят по стране в стремлении найти пристанище, где бы можно было извлечь максимум личных благ, не думая о том, что они оставят после себя. Обычно тренеров-варягов в их путешествиях по городам и весям сопровождают несколько второразрядных игроков, главное достоинство которых - послушание и преданность своим работодателям. В лучшем случае "бригада быстрого реагирования" обеспечивает какой-то локальный результат, а так, чтобы сделать что-то для популяризации и развития футбола в регионе, где она, эта "бригада", в очередной раз бросила якорь, то тут уж, как говорится, не ее забота.
Не надо было обладать даром предвидения, чтобы предсказать, что с таким контингентом мы далеко не уедем. В самом начале чемпионата команду бросил Смирнов. Недолго продер-
74
жался и сменивший его на посту главного тренера Иванушкин. Попав в неприятную историю, он в разгар сезона вынужден был уехать. Привезенные горе-тренерами футболисты кое-как дотянули до конца чемпионата и затем тоже подались искать счастья в другие края.
Итог чемпионата для "Динамо" - 12-е место. Команда, пережившая чехарду тренеров и укомплектованная не бог весть какими игроками, не способна была выступить лучше, а, пожалуй, только хуже. И все же я не могу сказать, что второй год моего пребывания в "Динамо" прошел без пользы, ничего мне не дал в плане роста мастерства, приобретения опыта.
В начале турнира к нам из московского "Динамо" пришел Валерий Маслов. Авторитет и титулы нашего нового партнера едва удерживали нас от обращения к нему по имени-отчеству и на "вы". Таких, как он, спортсменов на всем пространстве бывшего Союза, да и, пожалуй, в мире - единицы. Он -неоднократный чемпион СССР и мира по хоккею с мячом, чемпион СССР по футболу 1963 года, 2-й призер чемпионатов 1962, 1967, 1970 годов, обладатель Кубка страны 1967, 1970 годов. Шесть раз его включали в списки 33 лучших футболистов страны, он привлекался в сборную и участвовал в отборочных матчах Олимпийских игр 1964 года и чемпионата Европы '68. С 50-ю забитыми мячами в высшей лиге он вошел в число самых результативных полузащитников за всю историю отечественного футбола.
Валерий только закончил выступать в московском "Динамо", и его попросили еще годик поиграть в Махачкале, помочь своим одноклубникам. В те годы такое часто практиковалось, ведь нас объединяло одно спортивное общество, и мы, как и другие региональные динамовские коллективы, считались чем-то вроде дочерней команды столичного милицейского клуба. Тот же Борис Алешин, а еще раньше Андрей Якубик были направлены к нам из Москвы, но только в задачи этих тогда еще молодых перспективных футболистов входило не только подсобить провинциальной команде, но и самим набраться игровой практики, опыта. Иначе говоря, для них это была своего рода стажировка.
Многие махачкалинские болельщики приходили на стадион только за тем, чтобы поглядеть на Маслова, и он их не разочаровывал. Ветеран играл под нападающими, умело справ-
75
лялся с ролью дирижера атак, распасовщика. До него эти функции в команде выполняли Мелкумов и Эйнулаев, которым я в первую очередь обязан своим успешным первым сезоном в "Динамо". Маслов действовал в несколько иной манере, чем его предшественники, и я не сразу к ней приспособился.
Как-то я посетовал, что до меня не доходят пасы. На что Валерий спокойно заметил: "А ты не жди, пока тебе выложат мяч на блюдечке, предлагай себя". А затем он объяснил, как это надо лучше делать. Я попробовал, и у нас стало получаться.
Выглядела эта нехитрая комбинация так: когда мяч находился у Маслова, я, освободившись от опеки, делал движение ему навстречу и получал передачу, в касание отпасовывал обратно партнеру, и уже затем следовал мне пас вперед за спины защитникам. Урок, преподанный мастером, мне очень пригодился в дальнейшем. Это далеко не единственное, что я приобрел и чему научился, выступая вместе с этим замечательным футболистом.
Если приход к нам Валерия вызвал у игроков и болельщиков восторг и надежду, то появление в середине чемпионата на посту второго тренера Гаджи Гаджиева прошло незамеченным. Учеба заочно в Петербургском институте физкультуры имени Лесгафта и работа тренером в любительской команде в родном городе Хасавюрте - вот, пожалуй, и все, что у него было в прошлом. Судьба уготовила ему неожиданное испытание в самом начале его деятельности на тренерской стезе.
С уходом Иванушкина весь груз ответственности за выступление команды лег на его плечи. Но удивительное дело, молодой наставник, а тогда ему было 26 лет, с маловпечатляющим послужным списком и отсутствием практического опыта уверенно взял бразды правления в свои руки и сумел не только удержать команду от развала, но и внести в ее игру новые, сочные краски.
Он начал с укрепления дисциплины. Гаджи был ненамного старше нас, но поставил себя так, что никому в голову не приходило перечить ему, не выполнять его указания. У него с футболистами были приятельские, дружеские отношения, но когда доходило до дела, то тут уж все мы вынуждены были придерживаться субординации.
Гаджи проповедовал атакующий, темповый футбол и не признавал осторожных выездных моделей. Установки на игру
76
проводил эмоционально, подробно объяснял, что и как каждому делать на поле. Его вдохновенностью, бьющей через край энергией нельзя было не заразиться, и мы выходили на матчи с горящими глазами, неукротимой жаждой борьбы. Порой, уступая сопернику в классе, мы тем не менее побеждали -побеждали за счет воли, настроя, веры в себя.
Молодой тренер хорошо знал психологию спортсмена, умел найти подход к своим подопечным. Когда с ними делились своими проблемами и тревогами, обращались за советом, он не становился в позу всезнающего ментора, не выдавал готовых рецептов, а предлагал сообща найти выход из ситуации. Беседы с ним по душам помогали разобраться в себе, избавиться от ненужных комплексов, неуверенности. Во всяком случае, такой психотерапевтический эффект от общения с ним я испытал на себе. Не без его участия, моральной поддержки мне удалось выйти из кризиса, понять причины, приведшие к нему, чтобы уже никогда ничего подобного не допускать.
Гаджи исполнял обязанности главного тренера временно, до тех пор, пока ему не подыщут замену. Время шло, чемпионат близился к концу, а нам никого не представляли. А между тем дела в команде, хоть и медленно, но стали улучшаться. "От добра добра не ищут", - решили мы между собой в коллективе и намеревались просить вышестоящее руководство утвердить Гаджиева главным тренером и оставить его в этой должности наследующий год. Затею нашу расстроил сам Гаджи. "Команде нужен опытный специалист, а мне еще надо учиться", - коротко пояснил он, всем своим видом показывая, что обсуждать эту тему не имеет смысла. Гаджи не был лишен честолюбия, но он не торопил события, зная, что его час придет.
Еще три года он послужил родному клубу. Сначала помогал Кублицкому, потом Шувалову. Работая с этими повидавшими на своем футбольном веку тренерами, он учился у них, жадно впитывал все новое и полезное, что исходило от его старших коллег. Но при этом рядом с их колоритными фигурами он отнюдь не выглядел наивным школяром, только открывающим для себя мир. С его мнением считались и Кублицкий, и Шувалов. Его идеи, творческие находки активно внедрялись, способствовали совершенствованию тренировочного процесса, тактики, формированию у команды своего,не похожего ни на кого стиля, почерка.
77
Опыта и знаний, которых Гаджи набирался, работая в "Динамо", ему было мало, и он время от времени выезжал на стажировки в другие клубы страны. А в 1976 году, когда открылась высшая школа тренеров, он оказался в числе первых слушателей этого престижного заведения. Потом были стажировки в югославских профессиональных клубах, работа во Всесоюзном научно-исследовательском институте физкультуры, Центре подготовки сборных команд СССР, защита кандидатской диссертации по проблемам игры и подготовки высококвалифицированных футболистов. Некоторое время Гаджи ассистировал тренерам ЦСКА и "Нефтчи".
Эти факты из его биографии малознакомы широкому кругу дагестанских болельщиков. Многие, особенно молодежь, вообще не знали, что есть такой тренер, дагестанец, пока сборная СССР "не выстрелила" на Олимпиаде в Сеуле в 1988 году. Вот тогда-то впервые и прозвучало на всю страну имя нашего земляка, как одного из тех, кто помогал Анатолию Бышовцу привести советских футболистов к золотым олимпийским медалям.
После окончания ВШТ Гаджи намеревался возвратиться в Махачкалу и уже с накопленным багажом необходимых знаний возглавить "Динамо", но в команде, в которую он в свое время вложил столько труда, сколько, быть может, не вложил ни один тренер, ему не нашлось места. Больше он уже не делал попыток вернуться. Возможно, ему не хотелось расставаться с интересной работой, которая у него появилась в Москве, а возможно в нем говорила обида на наших спортивных руководителей, которые его не оценили и предпочли ему приезжих специалистов. Вот уж, на самом деле, нет пророка в своем отечестве!
Но находясь в столице, Гаджи не отдалился от дагестанского футбола. Он постоянно держит руку на пульсе событий, происходящих в республике, болеет за наши команды, и когда от него, большого специалиста, имеющего широкие связи в высших футбольных сферах страны, требуется какая-то помощь, он всегда, не колеблясь, идет навстречу землякам.
ГЛАВА 8 НА ВЕРНОМ ПУТИ
Известно, что команду не создать за один год - процесс этот долгий и кропотливый. Можно, конечно, собрать отовсюду звезд и в короткий срок добиться поставленной задачи. Но лучший ли это путь?
В 1967 году Золотухин сколотил великолепную команду. Что ни имя в ней - то большой мастер. Болельщики до сих пор с ностальгией вспоминают, как по-чемпионски играли Юрий Жуков, Николай Панфилов, Иван Тимошенко, Александр Майорский, Валерий Ващенков, Сергей Карасев, Игорь Гранов, Вячеслав Соловьев, Валерий Бутенко, Сергей Разюпин, Евгений Шульгин, Валерий Алабужев, Семен Валявский, Михаил Кошкин, Геннадий Красиков, Владимир Стенищев. Команда "генералов", как ее тогда называли, выиграла все, что можно было выиграть, - зональное первенство, полуфинальный и финальный переходные турниры, стала чемпионом России. А ведь годом раньше "Динамо" довольствовалось лишь 16-м местом. А что потом? Команду, на девяносто процентов составленную из приезжих футболистов, ждал естественный процесс распада. Еще один сезон мастера продержались, заняли третье место, а затем стали разъезжаться. Для "Динамо" и его болельщиков вновь наступили беспросветные времена.
Я совсем не хочу умалить сделанного Золотухиным и его звездной командой. Столь яркие победы не проходят бесследно. И все же значение победного сезона 1967 года, его благотворное воздействие на развитие футбола в Дагестане было бы гораздо большим, если бы создание команды пошло по другому пути, если бы она формировалась на основе местных кадров в разумном соотношении с приезжими опытными футболистами. Но, может быть, тогда и не было своих кадров? Я в этом сильно сомневаюсь. Взять хотя бы Касима Акчурина. Этого футболиста редкого дарования не сразу оценили в Махачкале и только в 1968 году, после того, как ему нашлось место в
79
ростовском СКА, а затем во владикавказском "Спартаке", его пригласили в "Динамо".
В 1975 году "Динамо" на две третьих было укомплектовано воспитанниками местного футбола. После своего взлетаеще два сезона команда находилась в числе лидеров. Расставаясь с ней, динамовские игроки в своем большинстве остались в республике и сегодня, не побоюсь утверждать, на них держится дагестанский футбол.
Точкой отсчета становления новой команды стал 1973 год. В тот год ее возглавил Кублицкий. Вадим Всеволодович в свое время защищал ворота московского "Локомотива", затем ленинградского "Зенита", приглашался в сборную страны. Но не былые его заслуги вызывали к нему уважение, а его неутомимая работоспособность, дух созидания и творчества, глубокие познания в деле, которому служит.
Разных тренеров мне довелось повидать. Одни проводят занятия, вяло прогуливаясь в центре поля и думая о чем-то своем, другие, не потрудившись накинуть спортивный костюм, отдают указания с бровки, третьи... К третьим относился Кублицкий. Они постоянно в движении, они рядом со своими подопечными, подсказывают, подбадривают, ругают, если надо.
Кублицкий никогда не проводил тренировки экспромтом, с листа. Какие нагрузки нам необходимы на данный момент, какие упражнения принесут наибольший эффект, с кем нужна индивидуальная работа - все это тщательно продумывалось, прежде чем возникал план занятия.
Он ввел новшество: перед тренировкой нам объясняли ее цели и задачи, а после устраивали разбор проделанной работы, оглашали оценки, выставленные каждому из нас. Непривычно было все это и утомительно. После тренировки думаешь об отдыхе, а тебе еще некоторое время приходится сидеть в раздевалке, выслушивая сентенции наставников. Первое время мы пытались протестовать, но очень скоро вынуждены были признать очевидную пользу от нововведения.
С первых шагов своей деятельности в "Динамо" Кублицкий дал понять, что намерен делать ставку на местных ребят. Не думаю, что у него, имевшего обширные связи в футбольных кругах, не было возможности пригласить игроков извне, но он придерживался своих строго определенных принципов, что,
80
впрочем, совпадало с тем, что некоторое время до него делал Гаджиев.
В 1973 году тренеры ввели в состав "Динамо" группу

футболистов из Каспийска и Хасавюрта. Этому предшествовала серьезная селекционная работа. Интуиция не обманула тренеров. Новобранцы прижились в команде, кто сразу, а кто погодя заиграли в тот футбол, которого от них ждали.

Асадулла Аседов уже был в команде, когда пришел Кублицкий, но только при новом главном тренере стал регулярно выходить на поле. В чемпионате 1973 года он записал на свой счет восемь голов. Достижение впечатляющее, если учесть, что Асадулла играл в полузащите и много внимания уделял обороне. В последующие два года он забивал меньше, но, как правило, в ситуациях, когда команде гол был особенно нужен.
Умение поразить ворота более всего ценится в футболе, в этом смысл игры. Но гол голу рознь. Одно дело забить третий, четвертый, пятый мяч и довершить разгром деморализованного противника и совсем другое - отличиться в напряженном матче, когда чаша весов колеблется и в любой момент может склониться в ту или иную сторону.
В сезоне 1975 года Аседов всего три раза огорчал вратарей соперников. Но какие это были голы! Об одном из них я уже упоминал - он был забит в переломном для нас матче чемпионата в Пятигорске, где мы, проигрывая - 2:0, сумели уйти от поражения. Важный мяч он провел в памятной встрече в Таганроге. Тогда "Динамо" одержало самую крупную победу на выезде в своей истории - 6:2. Мы вели в счете с самого начала игры, но лишь после точного удара Асадуллы, закрепившего наше зыбкое голевое преимущество, почувствовали, что хозяева сломлены и им уже не избежать поражения. Еще один гол в сезоне 75-го он забил в кубковом поединке с динамовцами Ставрополя в Махачкале. Тот матч так и закончился со счетом 1:0.
Участвуя в атаке, в ее завершающей стадии, Асадулла не забывал о своих непосредственных обязанностях - перекрыть зону в центре поля, помочь своим защитникам. Иногда ему поручалось сыграть персонально. С этими заданиями он успешно справлялся. Немного хуже у него получалось в подыгрыше
81
нападающим. Он уступал своим партнерам по средней линии в умении сделать квалифицированную передачу, вывести форварда на ударную позицию.
Тренеры легко прощали ему этот недостаток и на протяжении трех сезонов ставили его в основной состав, справедливо считая его полезным для команды игроком. И он оправдывал возлагавшиеся на него надежды.
После трех лет, проведенных в "Динамо", Асадулла вернулся в Хасавюрт, где долго и продуктивно работал тренером. Многие его воспитанники не без успеха защищали и защищают честь родного города и республики. В их числе и его племянник Ибагим Гасанбеков - лидер команды " Анжи" и лучший бомбардир второй лиги российского чемпионата.
В 1973 году в "Динамо" из хасавюртовского "Спартака" был приглашен и Алик Алиев. Пришел он "сырым" футболистом, ему многого не доставало до игрока команды мастеров. Почти весь первый сезон он просидел на скамейке запасных. Он не отчаивался, старался на тренировках, внимал советам наставников, учился у своих старших товарищей.
Надо сказать, что в те годы атмосфера, царившая в команде, способствовала быстрому росту молодых футболистов. Мы все были заинтересованы в создании боеспособного коллектива, стремились, чтобы новички раскрылись, заиграли, а мысли о том, что кто-то из них может занять твое место в основе, хоть и возникали, но уходили на второй план. Сейчас не совсем так. Профессионализм при всех его неоспоримых плюсах породил новые взаимоотношения внутри коллектива, при которых игроки часто напоминают деловых партнеров по бизнесу, нежели друзей и товарищей, склонных без ревности переносить успехи друг друга, поступаться личными интересами ради общей цели.
Настойчивость и терпение Алика, вера в него партнеров и тренеров помогли ему утвердиться в команде. Он уступал многим в технической оснащенности, игровом мышлении, но его ценили как футболиста командного склада. Установка тренеров, игровая дисциплина для него были святыми понятиями. Он прилежно выполнял на поле то, что от него требовали, никогда не роптал, если его ставили на непривычное место, поручали черновую, неблагодарную работу. Алик был больше расположен к игре в
82
средней линии, любил поучаствовать в атаке, но зачастую в интересах команды ему приходилось играть в защите с сугубо оборонительными функциями.
' В 75-м году его включали в стартовый состав на самые ответственные матчи, и Алик справлялся, действовал грамотно и надежно.
Как и Алик Алиев, Эдуард Тимошенко начал в "Динамо" со скамейки запасных. Его заприметили в каспийском "Труде". Он хорошо обращался с мячом, имел поставленный удар, много передвигался на поле, быстро бегал. В своей команде Эдик был на первых ролях, но когда пришел в "Динамо", оказалось, что тот футбол, в который он привык играть в любителях, не совсем подходит для команды мастеров. Он не чувствовал ритм игры, передерживал мяч, старался сыграть индивидуально там, где напрашивалась передача. Тренеры не торопились списывать со счетов новичка, видя в нем задатки и желание работать над собой.
Шаг за шагом честолюбивый каспийчанин отвоевывал себе место в основном составе, а с 1975 года уже стал одним из тех футболистов, отсутствие которых на поле сразу замечается. Играя в средней линии под нападающими, он действовал дерзко и агрессивно, не боялся взять на себя инициативу, смело врывался в штрафную площадку, умело открывался под сброс мяча.
Футболистов такого плана уважают в команде и в среде болельщиков. Они постоянно нацелены на ворота, они способны обострить игру, создать голевую ситуацию. Они больше других ошибаются и больше других имеют на это право, ведь взламывать оборону соперника куда сложнее, чем демонстрировать дриблинг в центре поля и делать поперечные передачи.
Эдик рос на глазах, все меньше напоминая робкого паренька с манерами провинциального футболиста, каким он был, когда появился в "Динамо". Если поначалу он главным образом был силен в подыгрыше, то со временем научился совмещать обязанности ассистента и голеадора. В сезоне 75-го он провел в ворота соперников пять мячей, через год в его активе было уже шесть голов, а еще через год - одиннадцать.
Осенью 1977 года на турнире в Сочи за звание чемпиона России, в котором участвовало "Динамо", Тимошенко получил
83
приглашение от запорожского "Металлурга". Он его принял. Как и во многих других случаях, когда от нас уходили игроки, это решение Эдика было продиктовано бытовыми обстоятельствами. Тогда он только обзавелся семьей и нуждался в жилье. В Махачкале у него были туманные перспективы на получение квартиры, а в Запорожье ему ее выделяли сразу по приезде.
Вслед за Тимошенко и не без его посреднической роли в "Металлург" перебрались Владимир Ходус и Равиль Шарипов. Вся эта тройка бывших динамовцев на протяжении ряда лет определяла игру запорожской команды. А ведь "Металлург", напомню, выступал в первой лиге союзного чемпионата.
На закате спортивной карьеры Эдик решил попробовать себя в высшей лиге. Такую возможность ему предоставили в одесском "Черноморце". Но, увы, там у него не сложилось. Он не стал больше искушать судьбу и на этом поставил точку в своей насыщенной футбольными событиями биографии.
найти ее наилучшее продолжение, вывести на ударную позицию партнера.
По мере совершенствования игры команды все явственней обнаруживались в нем эти недостатки. Вместо того, чтобы прибавлять в мастерстве, разнообразить свои действия на поле, он остановился в росте и все реже показывал игру, которую от него ждали. В двух следующих чемпионатах Кирьянов забил в о.бщей сложности десять мячей, то есть столько же, сколько в одном первом своем сезоне в Махачкале.
Регресс налицо, однако все думали, что молодой футболист, а к описываемым событиям ему было только 23 года, преодолеет кризис и оправдает выданные ему авансы. Скорее всего, так оно и произошло бы, если бы не серьезная травма, полученная им в одном из матчей в сезоне 1975 года. Эта неприятность, мне кажется, и повлияла на его ранний уход из "Динамо".
Вот кому из набора 1973 года прочили большое будущее, так это Сергею Кирьянову. В первом же сезоне в "Динамо" он с десятью голами стал вторым по результативности в команде.
Александр Решетняк так характеризовал его на страницах газеты "Комсомолец Дагестана": "Имея отменные физические данные, Сергей может умело замкнуть передачу, постоянно нервировать своими маневрами защиту соперника, удачно сыграть в воздушных единоборствах".
К этому, пожалуй, следует добавить, что он крепко стоял на ногах, искусно прикрывал мяч корпусом, мог нанести удар с любого положения. Короче, типичный форвард таранного типа.
Но за неоспоримыми достоинствами новобранца из Каспийска от глаз специалистов не могли укрыться и существенные изъяны в его игре. Ему не хватало умения верно оценить ситуацию и принять оптимальное решение. Часто в эпизодах, где требовалось сыграть тонко, нестандартно, он действовал бесхитростно и прямолинейно.
Кроме того, Сергей не совсем правильно понимал свое назначение в команде. Он считал, что все его функции сводятся к тому, чтобы завершить атаку. Но времена узких специалистов давно отошли в прошлое. В современном футболе нападающий должен уметь не только поразить ворота, но и сам начать атаку,
84
Почти как у Сергея Кирьянова складывалась футбольная биография у левого полузащитника Олега Захарова. Они одногодки, оба из Каспийска, вместе пришли в "Динамо" и с небольшой разницей во времени его покинули.
Зато на поле они являли собой двух совершенно разных по стилю футболистов. Олег был на десять сантиметров (его рост 172 см) ниже и на десять килограммов (вес 65 кг) легче Сергея. Природные данные и определяли их манеру игры. Если Кирьянов брал силой, напором, то Захаров - техникой, тактической хитростью. О нем так и говорили: умный игрок.
Пасы в его исполнении могли бы украсить любое учебное пособие для начинающих футболистов. Он их делал так, словно бросал мяч рукой. Его передачи были не только неожиданны для соперников и точны, но и удобны для приема. В искусстве выполнения этого компонента я бы поставил Захарова в один ряд с Мелкумовым, Эйнулаевым и Масловым.
Захаров достаточно эффективно играл и на острие атаки, забивал.
...В сезоне 1974 года "Динамо" проводило выездной матч с
Тереком". Перед тренерами стояла проблема - кого поставить
в Центр нападения. Встречу в Грозном я пропускал, так как до
этого в матче с "Машуком" в Пятигорске заработал красную
карточку. Защитник хозяев Янборисов (хорошо запомнил его
65
фамилию) с самого началапровоцировал меня, играл грубо. В одном из эпизодов я не выдержал и в ответ ударил его локтем. Удар был несильным, но пятигорчанин изобразил такие нечеловеческие муки, что судья, не задумываясь, удалил меня с поля.
Не скажу, что я был паинька на поле, но до этого никогда не получал красные карточки. Лишь еще один раз после этого случая со мной произойдет подобный казус.
Но я отвлекся. Мое место в центре нападения занял Захаров. Выйдя на принципиальный матч в непривычном для себя амплуа, он не оробел, не стушевался, а показал все, что умел.
Вот что об этой игре писал специальный корреспондент "Дагестанской правды" В. Кранц: "Счет на 21-й минуте после штрафного удара открыли футболисты Грозного. Гол послужил сигналом к массированному навалу на ворота Рашидова, но это не смутило динамовцев. Они четко действуют в обороне и опасно контратакуют. На 30-й минуте Мантаев врывается в штрафную площадку хозяев поля, но удар его под острым углом отразил вратарь. Затем Валявский выходит один на один с голкипером. И вновь неудача.
Интересно играет Захаров. Он выполняет роль блуждающего форварда и, когда защитники "Терека" оставляют его без внимания, добивается успеха. 1:1".
Всего три сезона отыграл Захаров в "Динамо", но ярких эпизодов, где он оказывался на высоте положения, демонстрировал настоящий класс, в его недолгой футбольной карьере было предостаточно. Жаль только, что этого безусловно одаренного игрока хватило лишь на три сезона.
В чемпионате 1973 года "Динамо" заняло девятое место. Возможно, мы могли бы выступить немного удачнее, но не более того. Претендовать на высокие места нам тогда было еще не под силу. Команда с новым главным тренером и с более чем наполовину обновленным.составом переживала период становления, и для нее первый год прежде всего был важен в плане стабилизации игры, налаживания взаимопонимания в коллективе, обретения уверенности. Если рассматривать итоги турнира в таком аспекте, а не с позиции голых цифр, то сезон для "Динамо" следует считать в целом удавшимся.

Не было причин для недовольства собой и у меня, хотя я и установил личный рекорд со знаком минус, забив всего 11 мячей. Пользы от меня команде было бы больше, если бы не беда, случившаяся со мной в самом начале чемпионата. В матче с кироваканским "Лори" в Махачкале я сильно повредил голеностоп и прямо со стадиона угодил на больничную койку. Несколько недель ушло на курс лечения. На первый матч после вынужденного отдыха вышел с незажившей до конца травмой. Врачу команды пришлось разрезать бутсу, чтобы в нее влезла нога с еще не спавшей опухолью. Желание играть превысило чувство самосохранения. Благо эта авантюра обошлась без последствий.
ГЛАВА 9 НЕУДАВШИЙСЯ СПУРТ
Первую попытку пробиться в переходный турнир и побороться за выход в первую лигу "Динамо" предприняло в 1974 году. Поначалу эта задача казалась трудновыполнимой, но в ходе чемпионата появилась уверенность, что мы не слабее команд, претендующих на места в первой тройке.
А за восемь туров до конца и вовсе сложилась ситуация, когда наши шансы попасть в полуфинальный переходный турнир были предпочтительнее, чем у наших главных конкурентов, исключая "Терек", который шел на первом месте с большим отрывом. Но сначала мы упустили возможность на своем поле обыграть казанский "Рубин" и тольяттинское "Торпедо", которые в конечном счете и войдут в призовую тройку, а затем...
Впрочем, о том, что произошло дальше, уместно рассказать подробно, ибо, уверен, до сих пор многие болельщики "Динамо" тех лет не знают, что стряслось с командой, почему она на финише чемпионата вдруг резко сбавила обороты. Тогда наши неудачи были восприняты чересчур эмоционально. Нас склоняли на каждом углу, упрекали в безответственности, безволии, зазнайстве, пускались различные слухи вплоть до того, что мы намеренно сдавали игры.
В футболе, как известно, от любви до ненависти - один шаг. Самое печальное в таких ситуациях, что находится мало людей, готовых выслушать объяснения, вникнуть в причины неудач. Не скажу, что в заключительных матчах мы сыграли без ошибок, на пределе возможного, но стоило ли нас подвергать жесточайшей обструкции, которую в принципе никто из нас в отдельности и команда в целом не заслуживали.
За шесть туров до конца турнира, перед последним выездным турне, "Динамо" отставало от "Рубина" и "Авангарда" (Курск) на три очка, и от "Торпедо" - на два. Это преимущество конкурентов не выглядело значительным, если учесть, что казанцам и тольяттинцам предстояло пропустить по одной игре,
88
а курян ожидал матч в Махачкале. Из трех гостевых встреч нам кровь из носу надо было привезти четыре очка.
Первую игру в Ижевске проигрываем "Зениту" - 0:1. Дальше отступать некуда. Еще одно поражение - и надежды на успех окончательно рухнут. Никого настраивать на следующий матч в Йошкар-Оле не было нужды - все и так понимали, насколько высоки ставки в этом поединке. Вышли на поле предельно собранные, с желанием во что бы то ни стало победить. И победили бы, но этого страсть как не хотели судьи и те, кто им заказал нас "похоронить".
Перед матчем кто-то из наших ребят обратил внимание на то, что бригада арбитров подъехала к стадиону на автобусе команды "Рубин". Сначала мы не придали этому значения, и лишь позже для нас стало ясно, что трогательная забота о судьях со стороны казанцев была отнюдь не случайной. Последние испытывали кровную заинтересованность в нашем поражении в Йошкар-Оле, ибо опасались, что мы перебежим им дорогу в борьбе за выход в "пульку". Не надеясь на местную команду, комбинаторы казанского клуба решили добиться желаемого с помощью служителей Фемиды,
Я многое повидал в футболе и даже привык к тому, что судьи обычно бывают благосклонны к хозяевам, но то, что они вытворяли в Йошкар-Оле, не укладывалось ни в какие рамки. Нам не давали играть, нарушения фиксировались главным образом с нашей стороны, и в большинстве случаев - необоснованно. Чистейшие два гола, проведенные в ворота хозяев, не были засчитаны. Но это еще не все.
Игра шла к нулевой ничьей. Нас, имевших подавляющее преимущество над соперником, такой результат никак не устраивал. Наивные, мы и не знали, что в планы главного арбитра и его помощников не входил мирный исход встречи.
В одном из эпизодов мяч попадает в грудь нашему защитнику, и судья, не задумываясь, показывает на одиннадцатиметровую отметку. Протесты, естественно не принимаются. Спартаковец подходит к мячу. Удар! Происходит чудо - Рашидов отбивает мяч. Справедливость восторжествовала? Не тут-то было. Судья усматривает нарушение в действиях нашего вратаря. Возмущенные, мы устремляемся к рефери, но спорить бесполезно. Чувствуя свою безнаказанность, он с издевкой бросает нам: "Я буду давать пенальти до тех пор, пока мяч не окажется в воротах".
89
Гол, забитый с одиннадцати метров, и решил исход встречи. Так, показав одну из лучших своих игр в сезоне, мы потерпели
поражение.
На этом наши неприятности в тот день не закончились. Сразу после финального свистка молодой и еще не привыкший к судейскому произволу Асеев попытался выяснять отношения с арбитрами. Бдительные стражи порядка тут же схватили его и собирались увести с собой. Мы бросились вызволять товарища, но набежавшие со всех сторон милиционеры с непонятным ожесточением накинулись и на нас. Возникла потасовка. Милиционеры были настроены весьма решительно, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы вовремя не вмешались руководители нашей команды.
Нас в конце концов отпустили, и мы думали, что в этой неприятной истории поставлена точка. Однако спустя несколько дней после инцидента в Йошкар-Оле в Дагестанский обком КПСС и Дагсовет общества "Динамо" пришли письма, в которых говорилось о нашем "недостойном поведении, позорящем звание советских спортсменов". К счастью, дома обошлось без обычных в таких случаях оргвыводов.
Через некоторое время инцидент в Йошкар-Оле всплыл на заседании спортивно-технической комиссии Всероссийской федерации футбола. Основанием для его рассмотрения послужил рапорт судьи Ю. Цыбаня, обслуживавшего тот скандальный матч. В нем, в частности, отмечалось: "Поведение игроков команды "Динамо" расцениваю как хулиганское... После игры второй тренер команды отказался подписать протокол игры... Когда я входил в павильон по окончании матча, один из запасных игроков ударил меня по ногам, второй нанес удар рукой в лицо..."
Эти выдержки из рапорта были процитированы в статье с воинствующим заголовком "Сорную траву - с поля вон!", которую опубликовала газета "Советский спорт" за подписью члена президиума Всероссийской федерации футбола С. Гаври-лова. Не знаю, говорилось ли на заседании СТК, чем арбитр вызвал столь яростный гнев игроков, но в газетной публикации ее автор не обмолвился об этом ни единым словом; Приведенные в статье и другие наши прегрешения, а они, к слову, больше касались условий проведения чемпионата на стадионе "Динамо", создали не очень-то привлекательный образ команды,
90
которая совсем не стремилась к такой славе и по большому счету ее не заслуживала.
В тот год "Рубин" все-таки пробился в первую лигу. Удалось им это не без помощи чиновников из Управления футбола России. В прежние времена существовал неписанный порядок: Москва заранее определяла, какие команды должны войти в первую лигу. Под них составлялся календарь чемпионата, судьям давалась установка всячески им потворствовать и, наоборот, прижимать конкурентов. Разумеется, если команда откровенно слабая, ей ничто не помогало, но если она что-то из себя представляла, то при содействии влиятельных покровителей вытащить ее наверх не составляло особого труда. Не могу точно утверждать, каким образом "Рубин" и другие участники турнира во второй лиге добивались благословения в высших футбольных инстанциях, но чаще всего говорили о блате, подношениях, нажиме партийных начальников из тех регионов и городов, которые представляли команды.
В том, то в руководстве российского футбола питают расположение к "Рубину" и что ходившие об этом разговоре небеспочвенны, мне довелось убедиться, пообщавшись после злополучного матча в Йошкар-Оле с эмиссарами казанского клуба.
Беседа проходила в гостинице, куда меня пригласили, как они сказали, для обсуждения деликатного вопроса. Речь шла о том, чтобы я сыграл за "Рубин" в "пульках" за выход в первую лигу. За эту услугу мне бесплатно предоставлялась автомашина "Москвич". Будь это предложение от любого другого клуба, я бы, скорее всего, согласился, но тогда, еще не остыв от возмутительного матча со "Спартаком", сценарий которого писался под диктовку заинтересованных в нашем поражении казанцев, ответил отказом.
В арсенале представителей "Рубина" было еще одно средство воздействия на меня. Из гостиничного номера они позвонили тогдашнему начальнику Управления футбола РСФСР Осипову, который в телефоной беседе напомнил мне, что я являюсь членом сборной России, а посему обязан помочь российскому клубу в переходных турнирах, где ему будут противостоять соперники из других союзных республик. Строгое внушение из Москвы не произвело на меня впечатления, и я расстался с казанцами, дав им понять, что на меня рассчитывать не стоит.
91
Потеряв шансы бороться за призовое место, на следующий матч в Ульяновске с "Волгой" мы вышли без настроения и проиграли 2:3. Таким образом, во всех трех последних матчах на выезде мы потерпели поражения.
После такого провала надеяться на снисхождение болельщиков не приходилось. И тем не менее их реакция удивила. В городе были расклеены написанные от руки листовки с призывом не посещать матчи "Динамо", так как команда не оправдала чаяний болельщиков. Это воззвание неизвестных авторов произвело совершенно обратный эффект. Иначе не могу объяснить тот факт, что ближайший матч с курским "Авангардом" был отмечен самой высокой посещаемостью в сезоне - на него пришли более десяти тысяч зрителей.
Эту встречу, как и две последующие, мы выиграли. Но утешения эти победы не принесли. Шестое место в чемпионате - не самое лучшее, на что мы были способны.
В 1974 году практически завершилось формирование команды, которая только в следующем сезоне при Шувалове по-настоящему заявит о себе. В тот год Кублицкий и Гаджиев взяли в "Динамо" четверых новых футболистов и, как и прежде, не ошиблись в своем выборе. Правда, на этот раз из числа молодежи был приглашен лишь Камиль Асеев.
Когда он пришел к нам, мало кто мог предположить, что этот скромный, застенчивый паренек с не очень впечатляющими для голкипера внешними данными уже совсем скоро составит конкуренцию пользовавшемуся непререкаемым авторитетом Успату Рашидову, а потом еще более десятка лет будет достойно защищать ворота главной дагестанской команды.
Вновь вернусь к публикации в газете "Комсомолец Дагестана", в которой капитан "Динамо" Александр Решетняк рассказывает о своих товарищах, о том, как они проявили себя в чемпионате 1975 года. О новом вратаре команды он отзывался так: "Безо всякого сомнения, открытием сезона стал Камиль Асеев. Из новичков до надежного стража ворот - таков путь, пройденный им за один год. В успехе команды есть и его немалая заслуга. Он сыграл ровно, без срывов. В Камиле заметна хорошая прыгучесть, координация и отвага. Можно только
92
пожелать ему играть также уверенно на выходах, как и на линии ворот".
Тренеры многих команд, воздавая должное мастерству дагестанского голкипера, хотели видеть его у себя, но он держался до последнего и лишь в 1989 году вместе с Владимиром Гомленко и Магомедхабибом Курбановым подался в черкесский "Нарт". Их легко отпустили, не стали уговаривать, очевидно, считая, что они ввиду возраста уже не принесут ощутимой пользы "Динамо".
Рановато списали ребят. Они здорово заиграли в "Нарте", по праву стали лидерами этой команды, которая, надо заметить, в то время выступала в лиге классом выше, чем "Динамо".
На новом месте бывших динамовцев оценили, создали для них прекрасные условия, и когда они, отыграв два сезона в Черкесске, решили покинуть "Нарт", главный тренер команды приехал в Махачкалу и убедил-таки Асеева и его товарищей вернуться. Возглавлявший тогда "Нарт" Леонид Шляк знал толк во вратарях. Именно он, встав в 1977 году во главе астраханского "Волгаря", выдвинул в основу Рината Дасаева, помог ему раскрыться.
Камиль закончил выступать в возрасте 38 лет. Он оставил яркий след в истории футбола республики. Я не знаю другого вратаря, выросшего в Дагестане, который мог бы с ним сравниться в мастерстве и спортивном долголетии.
Долгую и полноценную жизнь в футболе прожил и Касим Акчурин. Куда только не заводили его пути-дорожки, за кого он только не играл, но в конечном итоге пристал к берегу, откуда когда-то начиналась его футбольная одиссея.
Таких, как Касим, называют самородками. Он всему выучился сам. Во времена его детства, а это было начало 50-о<, не существовало секций и групп подготовки, и он, как и его сверстники, постигал премудрости игры на махачкалинских пустырях. Надо было очень сильно любить футбол, чтобы при его маленьком росточке и хрупком сложении выдвинуться среди сотен, тысяч мальчишек.
Неказистого паренька с виртуозной техникой стали привлекать в любительские команды, участвовавшие в городских и республиканских соревнованиях. И в этих турнирах Касим
93
выделялся, но его не торопились звать в "Динамо", вероятно, полагая, что ему с его скромными физическими данными и "пляжной" манерой игры нечего делать в команде мастеров. Тренеры ростовского СКА оказались более проницательными, чем их махачкалинские коллеги, и пригласили молодого футболиста к себе.
Касим поигрывал за ростовский клуб, одновременно проходя армейскую службу, а когда демобилизовался, получил приглашение от владикавказского "Спартака". В этой команде, в 1966 году вышедшей в класс "А", он удостоился звания мастера спорта.
До его первого появления в махачкалинском "Динамо" в 1968 году он еще успел поиграть за луганскую "Зарю", выступавшую в высшей лиге.
В 68-м году "Динамо" заняло третье место, а Акчурин с восемью голами стал лучшим бомбардиром команды. Еще два сезона он играл в Махачкале, но это был не самый лучший период для дагестанской команды. В 1970 году "Динамо" опустилось на 18-е место, и Касим, не видя перспектив в родном городе, принял приглашение свердловского "Уралмаша". Проведя год на Урале, он затем переходит в "Терек", за который выступал два сезона. Вместе с грозненской командой он становился победителем и вторым призером зональных турниров.
В составе "Терека" Акчурину доводилось играть против своих земляков. В 73-м году в матче первого круга в Махачкале он даже забил с пенальти гол в ворота Рашидова. Тогда гости вынудили нас капитулировать -1:2. В ответной игре в Грозном, как я уже отмечал, "Динамо" взяло реванш с таким же счетом.
Любопытно, что через год, уже будчи игроком "Динамо", Касим в домашнем матче провел гол, опять же с одиннадцатиметровой отметки, в ворота своих вчерашних одноклубников. Этот мяч, забитый на последних минутах встречи, принес нам победу со счетом 1:0.
Во второй раз Касим пришел в "Динамо" в 31 год, уже бывалым футболистом, изрядно поколесившим по стране и многое повидавшим. Он никогда не напоминал о своем превосходстве в возрасте, в житейском и игровом опыте, да и не в его характере, непосредственном и добродушном, было заноситься, выпячивать себя. Он со всеми держался по-простецки, не
94
обижался, если становился объектом веселых розыгрышей, сам любил в них поучаствовать.
В команде Касим слыл непревзойденным шахматистом. Каждый из нас считал большим успехом для себя свести с ним партию вничью. Я даже думаю, не выбери он футбол, то обязательно добился бы признания в шахматах. Во всяком случае, специалисты говорили, что он играет на уровне мастера слорта. Вспоминаю, как однажды в Астрахани он утер нос местным почитателям древней игры. Не знаю, как сейчас, но раньше каждый погожий день на привокзальной площади этого города собирались любители шахмат. Проведав, что там можно сыграть на интерес, мы с ребятами уговорили Касима испытать удачу. Динамовец не ударил в грязь лицом, победил в нескольких партиях и заработал приличные деньги, которые, впрочем, тут же спустил на праздничный ужин, устроенный им по случаю своего успеха.
Быстрота мышления, математический расчет, умение озадачивать соперника неожиданными ходами - эти качества Акчури-на-шахматиста отличали его и на футбольном поле. Он играл одновременно эффектно и эффективно. Непринужденное, легкое обращение с мячом динамовского хавбека, его хитроумные финты, филигранные пасы не могли не вызывать восхищения.
В перечень обязанностей Акчурина на футбольном поле входило исполнение одиннадцатиметровых штрафных ударов. До него это бремя пытался взвалить на себя я. Ошибается тот, кто думает, что исполнение пенальти - благодарное и приятное занятие. Как ведь бывает: пробьешь точно, считают - обязан, и не жди похвалы, а загубишь мяч, честят на чем свет стоит. Со стороны кажется, что забить с "точки" ничего не стоит, но если бы это было так, то не подводили бы свои команды Пеле, Ллатини, Марадона и другие великие футболисты.
Я сложил с себя полномочия пенальтиста после того, как два раза подряд проиграл дуэли вратарям. До этого дважды мои удары с одиннадцати метров достигали цели. В одном случае, пробей я удачно, мог бы принести победу своей команде.
В начале сезона 1974 года "Динамо" принимало на своем поле воронежский "Труд". Под занавес встречи при счете 1:1 судья назначил пенальти. Устанавливая мяч на отметке, я бросил взгляд на ворота. Они были пусты, а голкипер стоял в сторонке
95
и о чем-то беседовал с мальчишками, подающими мячи. Нетрудно было догадаться, что мой визави пытается выяснить, куда я бью. Я сделал вид, что ничего не заметил, и решил направить мяч в непривычный для себя угол. Вроде бы пробил неплохо, но, к моему удивлению, вратарь довольно уверенно парировал удар.
Позже, оказавшись вместе с ним в составе сборной РСФСР, я поинтересовался у голкипера воронежцев Гвритишили, как ему удалось отразить пенальти. Он признался, что прыгал туда, куда показали мальчишки. И тогда меня осенило: пацаны обманули вратаря, желая облегчить мне задачу. Как я тогда не сообразил, что юные футболисты, эти самые преданные наши болельщики, никогда не пойдут на то, чтобы помогать соперникам.
Акчурин мастерски исполнял пенальти, бил на технику низом в самый уголок. Лишь однажды я был свидетелем его неудачи.
В 1975 году "Динамо" играло в Липецке с "Новолипецком". С учетом этой встречи нам оставалось в чемпионате повести пять матчей - два в гостях и три дома. Для того чтобы претендовать на место в первой тройке, нам необходимо было на выезде набрать как минимум два очка. Реальным представлялось обыграть липчан, которые находились в числе аутсайдеров, и со спокойной душой ехать на матч в Воронеж.
У нас был прекрасный шанс взять в Липецке заветные два очка. Минут за 15 до конца игры при нулевой ничьей мы заработали право на одиннадцатиметровый удар. Вот тогда-то самообладание изменило нашему ветерану. Поединок так и завершился ничьей.
Касим очень переживал, но недолго. В Воронеже мы превзошли себя, одержав победу над одним из наших главных конкурентов. А уже в следующем матче с майкопской "Дружбой" в Махачкале штатному пенальтисту "Динамо" представилась возможность реабилитировать себя. На этот раз он не дрогнул, а его гол с пенальти стал решающим.
Более двадцати лет минуло с тех памятных событий. Все эти годы Касим продолжал жить футболом и служить любимой игре. Он занимался судейством, тренировал любительские команды, работал с детьми и молодежью. Свой полувековой юбилей он встретил в "Динамо", будучи одним из наставников
96
команды, в которой блистал в молодости. В ней он трудится и поныне.
Рафаэл Сафаров - еще один полузащитник динамовской команды середины 70-х. Он на четыре года моложе Акчурина, но когда появился в Махачкале, его послужной список выглядел не менее впечатляюще, чем у его партнера-ветерана.
Первый значительный успех к нему, воспитаннику футбольной школы молодежи города Тбилиси, пришел в 17-летнем возрасте. На юношеском турнире сборных союзных республик, выступая за команду Грузии, он с пятью голами стал одним из лучших бомбардиров. Его включили в юношескую сборную СССР, а Гавриил Дмитриевич Качалин пригласил в тбилисское "Динамо", которое тогда тренировал. Качалин вскоре уехал, а его протеже вынужден был уйти в тбилисский "Локомотив".
Через год перспективный полузащитник - уже в "Арарате". Играя за дублеров и основной состав ереванской команды, он попадает на заметку тренерам молодежной сборной СССР.
Беда постигла его в самый неподходящий момент. Она никогда не бывает кстати, но вдвойне печально, когда подкарауливает молодого футболиста, полного сил и радужных надежд. Тяжелейшая травма (перелом ноги со смещением голеностопного сустава), которую Рафик получил в Ташкенте, надолго выводит его из строя.
В последующем Сафаров выступает за тбилисские команды "Локомотив" и СКА, вновь за "Арарат". Гаджиев и Кублицкий обратили на него внимание в Кировакане, когда он в составе "Лори" играл против нас, и там же после матча, не откладывая дела в долгий ящик, убедили его попробовать себя в "Динамо".
Нельзя сказать, что процесс адаптации в новом коллективе для него протекал гладко. Ему стоило трудов, чтобы приспособиться к своеобразному динамовскому стилю. Привыкший играть в мягкий, техничный футбол в закавказских командах, он очутился в другой обстановке, где эстетике предпочитали рационализм, где красивые, одухотворенные комбинации, проявления индивидуального мастерства не имели значения, если не приносили результат, где многое решали характер и психологический настрой.
Мне думается, что Рафик внутренне так и не принял тот футбол, который исповедовало "Динамо", но, как профессионал, вынужден был в него играть. Подчинив себя командной воле, он при этом не утратил своей индивидуальности, не отказался от стремления внести в игру новизну и разнообразие.
Как человеку творческому, ему нужен был простор для самовыражения, и он чувствовал себя стесненным, когда его действия ограничивали определенными рамками, когда его ставили на край, а не в центр полузащиты, где он привык и где ему нравилось играть. Но мастер на то и мастер, что способен проявлять свои лучшие качества на любом месте.
Его трудно было спутать с кем-либо на поле. Невысокий, жилистый, с характерным бегом на носочках, с постоянно поднятой головой, он без устали бороздил футбольное поле, оказывался в его самых горячих точках.
Сафаров не входил в число снайперов команды, но каждый его гол становился украшением матча, надолго оставался в памяти. Почти все они забивались с дальней дистанции. Наш полузащитник имел на вооружении необычный "падающий" удар. Мяч словно из пушки вылетал из-под его ноги, а когда приближался к цели, неожиданно устремлялся вниз. Для вратарей было непросто отразить такой удар.
Рафика часто беспокоили травмы, но он их мужественно переносил, лечился и продолжал играть. Так было до тех пор, пока в 1976 году в Липецке ему серьезно не повредили колено. После этой травмы он уже не смог оправиться.
Футбол потерял классного игрока, но приобрел великолепного детского тренера. Десятки и десятки ребят, сегодня защищающие честь дагестанского футбола в чемпионате страны, играющие в других российских клубах, за рубежом, считают себя воспитанниками Рафаэла Суреновича. Его питомцы привлекались в различные сборные СССР и России. А сколько еще у него ребят, которые не выросли в высококлассных мастеров, но благодаря урокам нравственности и доброты своего наставника, стали порядочными, гармоничными людьми. И этим Сафаров тоже может гордиться.
В футболе часто бывают ситуации, когда недавние партнеры оказываются по разные стороны баррикад. И тогда на 90 минут,

что длится матч, товарищеские отношения, взаимные симпатии уходят на второй план, уступая место бескомпромиссному соперничеству, честной мужской борьбе.
Вот так однажды мы встретились с Юрием Вяльдиным, с которым когда-то вместе присягали на верность Родине и бакинскому СКА. И так получилось, что я вольно и невольно сыграл решающую роль в карьере моего бывшего сослуживца и одноклубника.
В одном из последних туров чемпионата 1973 года мы проводили матч в Сумгаите с "Поладом". Тренеры хозяев поручили Вяльдину персонально меня стеречь. Дуэль эта завершилась явно не в пользу моего опекуна. Мне удалось один раз отличиться, не без моего участия влетали в ворота сумгаитцев и другие мячи. В итоге - наша победа со счетом 4:2.
После игры, выйдя из раздевалки, натыкаюсь на Юру. На нем нет лица.
- Что стряслось? - спрашиваю его.
- Понимаешь ли, меня сделали главным виновником поражения, - с обидой в голосетоворит он. - Думаю, в "Поладе" мне больше не играть.
Я знал, как помочь своему старому товарищу, на которого, сам того не желая, навлек неприятности. В тот период "Динамо" не испытывало избытка в игроках линии обороны, и еще один защитник для нас был вовсе не лишним. Я переговорил с тренерами, отрекомендовав Вяльдина с самой положительной стороны, и получил согласие на его переход в "Динамо".
У нас Юра играл на привычном для себя месте в центре обороны. Вратари чувствовали себя спокойно за его широкой спиной, зная, что он ляжет костьми, но не даст их на "растерзание" соперникам. Рослый, крепко сбитый, с хорошим бегом, он словно каменная скала вырастал перед форвардами противника. Достаточно было с ним разок схлестнуться в единоборстве, чтобы ощутить его силу и понять, что так просто с ним не сладить.
К сильным сторонам динамовского стоппера следует отнести редкое для защитников его амплуа умение быстро начать атаку. Порою одной передачей он отрезал по семь-восемь игроков соперника, а случалось и выводил один на один с вратарем.
К достоинствам Вяльдина прибавить бы еще выдержку, психологическую устойчивость, и не было бы тогда ему цены.

Но, к сожалению, часто в трудных ситуациях, когда противник наседал на наши ворота, он терялся, излишне суетился, нервничал. Бывало, кричу ему: "Юра, успокойся!" - а он, взвинченный и растерянный, смотрит на меня в упор и не слышит, и только твердит как заклинание: "Сейчас забьют, сейчас забьют..."
Таким он был и в жизни - большой, сильный мужчина с детским, уязвимым характером. Увы, спорт не закалил его, не выработал в нем иммунитета к житейским трудностям, и когда ему пришлось расстаться с футболом, он окончательно скис, стал искать забвение в алкоголе.
Я пытался помочь ему устроить быт, найти себя в тренерской работе, но ничего из этого не вышло. В конце концов Юра уехал в Баку к своим родителям в надежде с их помощью наладить жизнь.
ГЛАВА 10 ЧЕМПИОНЫ РСФСР
Порывы колючего декабрьского ветра заставляют поеживаться, мокрая от пота и дождя футболка неприятно липнет к телу. Милое дело сейчас залезть под душ и долго стоять недвижимо, наслаждаясь теплом и покоем. Матч закончился, но нам еще предстоит провести какое-то время на раскисшем от дождя поле. Впрочем, нас ждет приятная процедура и она стоит того, чтобы перетерпеть некоторый дискомфорт.
Сквозь невообразимый шум на трибунах до меня доносятся слова диктора по стадиону: "...Поздравляем новых чемпионов РСФСР". Специально приехавший в Махачкалу на финал представитель российского спорткомитета вручает нам Кубок, ленты чемпионов и памятные жетоны. Атмосфера всеобщей эйфории захватывает, но полноты счастья нет. Не прошло и недели, как мы вернулись с финального турнира за выход в первую лигу. Вернулись ни с чем. После фиаско в Чимкенте только что одержанная победа над грозненским "Тереком" в решающем матче за звание чемпионов РСФСР вряд ли для кого-то из нас может послужить компенсацией за нереализованную мечту.
Слова утешения руководителей разных рангов звучат как горькая ирония: "Ничего страшного, с такой игрой в следующем году вы обязательно пробьетесь в первую лигу". Легко сказать, не зная, каких усилий стоило приблизиться к цели и каково себя ощущать, когда она в последний момент ускользнула от тебя. Возможно, это временная слабость, но я не могу перебороть в себе неосознанное чувство, что что-то безвозвратно потеряно.
***
Подготовку к сезону 1975 года "Динамо" начало под руководством Владимира Ивановича Шувалова. О смене глав-
ного тренера я узнал, находясь в больнице с неутешительным диагнозом: вирусный гепатит. Шувалов в 40-х годах играл за московское, а затем за минское "Динамо". Ко времени прихода к нам стаж его тренерской работы исчислялся более чем двумя десятками лет. Он не без успеха работал с динамовскими командами Калининграда, Кирова и Ставрополя, кемеровским "Кузбассом". Это при нем и во многом благодаря ему взошла звезда непревзойденного бомбардира первой лиги кемеровча-нина Виталия Раздаева. Самой значительной вехой в карьере Шувалова стал 1967 год, когда ему удалось вывести в высший дивизион чемпионата СССР до этого ничем себя не проявившее кировабадское "Динамо".
Наше знакомство с ним состоялось раньше, чем я предполагал. В первые же дни работы в Махачкале, еще толком не освоившись в команде, он навестил меня в больнице. Мы с ним говорили тогда довольно долго, а когда он ушел, от сумрачного настроения, в котором я пребывал с тех пор, как заболел желтухой, не осталось и следа.
Владимир Иванович, мудрый и проницательный человек, чутко улавливал умонастроения своих подопечных, умел словом снять страхи и сомнения, вселить уверенность и надежду. Любой тренер должен быть немного психологом. Шувалов был талантливым психологом, и этим он выделялся среди своих коллег.
Из больницы я выписался с десятью килограммами лишнего веса и неуемным желанием как можно быстрее восстановить былую форму. Но рвение в тренировках как раз мне было противопоказано -форсирование процесса реабилитации могло привести к рецидиву. Учитывая рекомендации врачей, Шувалов составил для меня индивидуальный план занятий, предполагавший постепенное увеличение нагрузок.
Начал я с того, что приходил на стадион и, как озабоченный своим здоровьем пенсионер, пешком отмеривал круги по беговой дорожке. Затем, примерно через неделю, я перешел на бег трусцой. Далее по плану следовал волейбол, но только играли мы в него ногами и головой. Моим спарринг-партнером был сам Шувалов, который, как и я, любил эту распространенную среди футболистов забаву.
К кубковой встрече с динамовцами Ставрополя, открывавшей новый сезон, я не успел набратъ привычную форму. Однако Владимир Иванович считал для меня полезным хотя бы
символически появиться на поле. Сразу об этом он мне не сказал и только велел явится на сбор в гостиницу "Каспий", куда за неимением своей учебно-тренировочной базы обычно перед играми заселялась команда. Я пытался вяло возражать, поскольку мое участие в предстоящей встрече вроде бы не предусматривалось, а стало быть, мне не к чему было торчать два дня в гостинице. Но тренер, так и не ответив однозначно, буду ли я заявлен на игру, лишь туманно обронил: "Твое дело прийти...". Мне вновь пришлось удивиться, когда Шувалов сообщил о необходимости моего присутствия на установке на игру. И, наконец, я совершенно перестал понимать, чего от меня хотят, когда услышал команду переодеваться. Заметив мое замешательство, наставник успокаивающе пояснил: "Не беспокойся, мы тебя включили в резерв, но на всякий случай будь готов".
Этот случай, как и следовало ожидать, настал. До конца встречи оставалось минут двадцать. На табло горели нули. Едва я вышел к бровке поля, как услышал за собой одобрительный гул трибун. Я не принадлежал к числу тех футболистов, для которых (так они, по крайней мере, утверждают) безразлична реакция публики. Доброжелательность болельщиков, возгласы одобрения, аплодисменты для меня как допинг, они заводят, придают дополнительные силы, заставляют играть с удвоенной энергией.
Вдохновленный поддержкой трибун, я позабыл о мучавших меня сомнениях и с такой страстью бросился в бой, словно только от меня одного зависел исход встречи. Не прошло и нескольких минут, как мне удалось вывести на ударную позицию Аседова, который в решающий момент не сплоховал. И в оставшееся время я успел порядком насолить обороне соперника. Матч с одноклубниками Ставрополя завершился нашей победой - 1:0.
Надо ли говорить, что значило для меня после перенесенной болезни столь обнадеживающее начало сезона. И как тут не подивиться прозорливости тренера, который лучше меня знал, что мне нужно, и который, несмотря на сопротивление с моей стороны, так деликатно и не без доли лукавства добился своего.
Владимир Иванович принял уже сложившуюся команду с налаженными игровыми связями, с характерной манерой игры, и от него требовалось только сохранить и упрочить то, что сделал за два года работы в "Динамо" его предшественник. Своеобраз-
103
ный динамовский стиль, о котором заговорили в семьдесят пятом и который все считали творческой находкой Шувалова, на самом деле явился на свет благодаря кропотливому труду Кублицкого и Гаджиева.
Должен заметить, не всем нравился этот стиль. Те, кто его не приемлел, говорили, что он примитивен и однообразен, а те, кому ом был по душе, сравнивали его с манерой игры британских команд. Нет такого тренера, который бы во главу угла ставил эстетичность и зрелищность игры своих подопечных. Стиль, как и тактика, складывается исходя из целесообразности. Он может быть простым и незатейливым, но если подходит для команды, помогает ей добиваться результата, значит имеет право на жизнь.
Вряд ли бы мы так часто прибегали к верховым длинным передачам из глубины поля и навесам в штрафную площадку, если бы не умели их эффективно использовать. Один из наших болельщиков, имевший страсть к статистике, подсчитал, что в сезоне 1975 года я большую половину из своих 32 голов провел головой и более 30 мячей было забито после моих сбросов "со второго этажа".
Непосвященным казалось, что мы играем как Бог на душу положит, не применяя домашних заготовок, каких-то отработанных комбинаций. На самом же деле в нашей игре не было ничего спонтанного, все действия репетировались и доводились до автоматизма на тренировках. А если механизм команды давал сбой, то это происходило по вине конкретных исполнителей, а не оттого, что кто-то из нас не ведал, куда бежать и куда пасовать.
Редко какой тренер на новом месте избегает искушения заняться преобразованиями, и, что печально, делается это даже тогда, когда команда в них не нуждается. Шувалов не страдал комплексом реформаторства и, чем особенно удивил всех, ограничился незначительными изменениями в составе. В команду он ввел лишь двух новых игроков - Вячеслава Легкого и Сергея Медведева. Его не смутило, что один из новобранцев был молод и не нюхал пороха в серьезных соревнованиях, а другой -ветеран, лучшие годы которого остались в прошлом.
Когда Сергей только постигал футбольную азбуку в детской секции в родном городе Каспийске, Вячеслав, который старше него на десять лет, уже состоял игроком "Нефтчи". Его пригласили в ведущий азербайджанский клуб в 1965 году, и в нем он провел восемь сезонов. На этот период пришлись самые
104
значительные достижения бакинской команды - она становилась третьим призером чемпионата СССР и четыре раза выходила в полуфинал Кубка страны.
Ему довелось выступать с такими блистательными мастерами, как Эдуард Маркаров, Анатолий Банишевский, Виталий Шевченко, Казбек Туаев, Владимир Брухтий, Валерий Гаджиев, Вячеслав Семиглазов. Будучи с ними в одной команде, он отнюдь не выглядел их тенью, и хоть и не сверкал так ярко, как его именитые партнеры, но своей добротной игрой давал основания говорить о себе, как о самостоятельной и созидательной личности.
Далеко не каждый новичок "Нефтчи" удостаивался чести быть включенным в список одиннадцати лучших дебютантов высшей лиги, которых ежегодно определял журнал "Смена". Легкий может гордиться этим фактом, как, несомненно, и тем, что имел счастливую возможность выходить на поле в составе олимпийской сборной СССР.
В "Нефтчи" Вячеслав играл попеременно в средней линии и в обороне, а когда пришел в "Динамо", то занял место заднего защитника, потеснив на некоторое время на этой позиции Вяльдина. Он уступал Юре в физических кондициях, был не так быстр и не так крепок, но тренеры, принимая во внимание его большой опыт, предпочитали видеть в амплуа "чистильщика" именно его.
Многие махачкалинские болельщики ждали от известного новобранца "Динамо" чего-то сверхъестественного и были разочарованы, когда не увидели в его исполнении умопомрачительных проходов, виртуозной техники, пушечных ударов,- И лишь истинные знатоки футбола за неброскими действиями динамовского либеро сразу же разглядели искусного, зрелого игрока.
Его назначение на поле требовало от него специфических навыков: правильно выбрать позицию и перекрыть возможное направление атаки, вовремя подстраховать своих партнеров по обороне, умело сыграть в отборе. Понимание игры, интуиция -качества, которые приходят с годами, помогали Легкому справляться со своими обязанностями.
В то же время было бы неправильно утверждать, что он играл на одном мастерстве и опыте. Чтобы оправдывать свое место в основе, он в поте лица трудился на тренировках, не жалел себя
105
в игре. Его отчаянная удаль, которая больше свойственна молодым и горячим, удивляла и восхищала. Он решительно бросался в подкате под мчащегося на всех парах форварда, жестко ставил ногу, идя в стык с противником, не жмуря глаза, отбивал головой летящий с огромной силой мяч.
Такая игра чревата травмами, и они не обходили стороной Легкого. Он не жаловался и, если того требовали обстоятельства, превозмогая боль, выходил на поле, как это было, например, в матче с "Янгиером" в полуфинальной "пульке" в Махачкале. В той встрече не могли участвовать двое наших центральных защитников и тренеры попросили ветерана выручить команду. Он провел все девяносто минут на поле, да так, что никому в голову не пришло, что он играл под новокаиновой блокадой.
Два сезона Легкий выступал за "Динамо" и принес неоспоримую пользу команде. С 1977 года он на тренерской работе. Где бы Вячеслав ни трудился, будь то детская секция, профессиональный клуб или заводская любительская команда, о нем везде отзываются как о знающем свое дело специалисте.
Сергей Медведев - самый молодой в динамовской команде образца 1975 года. Играть в футбол он начал под влиянием своих старших братьев. Владимир, Виктор и Николай подавали неплохие надежды, не без успеха выступали в любителях, но всех их превзошел последний продолжатель семейной традиции, сумевший в 18-летнем возрасте закрепиться в ведущем футбольном коллективе республики и с годами стать одним из его лидеров.
Счастливо сложившейся судьбой Сергей обязан своему первому наставнику Александру Жирноклееву и Гаджи Гаджи-еву. Динамовский тренер, не жалевший ни сил, ни времени на поиск молодых талантов, положил на него глаз во время юношеского турнира команд Юга России, проходившего в Каспийске.
Сергей был заметной фигурой на том турнире. Он в каждой встрече выделялся своей игрой, но особенно ему удался матч против сверстников из Астрахани. Ворота гостей тогда защищал юный Ринат Дасаев. Как ни старался будущий голкипер московского "Спартака" и сборной СССР, но был бессилен
перед двумя точными ударами Медведева, которые и решили исход встречи.
Придя в "Динамо", новичок из Каспийска прочно занял место на скамейке запасных. Он переживал, нервничал, считая, что его недооценивают, затирают. Бывало, расстраивался до слез. Я, Саша Решетняк, Толик Подколоднев старались утешить его, уберечь от необдуманных шагов. С первого взгляда было видно, что парень не без божьей искорки, но мог ли он, совсем юный футболист, сразу рассчитывать на место в основном составе, где у нас в то время подобрались прекрасные исполнители, умевшие делать на поле многое и понимавшие друг друга с полуслова.
Однажды Сергей все же не выдержал, написал заявление об уходе. Шувалов не был бы Шуваловым, если бы так просто расстался с перспективным футболистом. Владимир Иванович провел с ним беседу, убедил его не горячиться и в свою очередь пообещал почаще подпускать его к основе. Наставник свое слово сдержал: в ближайшем же матче с новомосковским "Химиком" Медведев появился в стартовом составе. Резервист довольно прилично отыграл все 90 минут, доказав, что место на лавке не для него.
Два сезона Сергей провел в "Динамо", а потом перешел в ростовский СКА. Тренеры армейцев обратили на него внимание на турнире в Чимкенте, и когда для молодого динамовца подошла призывная пора, сделали так, чтобы он проходил воинскую службу в ростовском клубе.
Два года Медведев выступал за СКА. Демобилизовавшись после удачного для ростовчан сезона 1978 года, в котором они добились права вновь играть в высшей лиге союзного чемпионата, он вернулся в "Динамо" и уже вплоть до 1990 года его не покидал.
Сергей играл впереди, под нападающими, и только последние три сезона в интересах команды действовал на позиции заднего защитника. Он технично обращался с мячом, имел поставленный удар с обеих ног, хорошо понимал игру и свою роль в ней. Но У него был один большой минус - недостаток атлетизма. Слабые скоростные качества, хрупкое телосложение ограничивали его возможности как футболиста. Я хочу сказать, что будь природа пощедрее к нему, он бы вполне сгодился для высшей лиги.
Выступая в "Динамо", Сергей провел в ворота соперников 77 мячей и с этим показателем вошел в пятерку самых метких
футболистов команды за всю ее историю. Если его спросить о самых памятных голах, то, уверен, он назовет те из них, которые забивал нашему главному противнику - грозненскому "Тереку".
Об одном из них я уже рассказывал. Это тот самый "золотой" гол, который в 1975 году принес нам победу в родных стенах со счетом 3:2. В 1983 году наша домашняя встреча с "Тереком" завершилась с таким же счетом, и вновь решающий мяч провел Медведев. Сделал он это красиво - в падении головой.
И как не вспомнить его великолепный удар со штрафного на последней минуте, при счете 1:1, похоронивший надежды грозненцев на ничью в матче в Махачкале в 1980 году.
Сергей покинул "Динамо", когда ему было 33 года. Вряд ли он тогда предполагал, что его карьера профессионального футболиста на этом не закончится и что ему придется выходить на поле против команды, в которой провел двенадцать сезонов.
В 1990 году каспийский "Каспий", за который он выступал после ухода из "Динамо", выиграв чемпионат Дагестана и всесоюзный турнир среди команд заводов-гигантов, добился права играть во второй лиге в одной зоне с махачкалинцами. Ветеран не мог в год дебюта в чемпионате страны бросить команду и, несмотря на беспокоившее его колено, отыграл за "Каспий" еще один сезон.
Сейчас Сергей работает преподавателем на кафедре физвос-питания Дагестанского педагогического университета. У него растут два сына. Оба они играют в футбол. Отец с ними связывает большие надежды и, надо сказать, не без оснований. Так что, я надеюсь, скоро фамилия Медведев вновь будет на устах дагестанских болельщиков.
Еще живя в Баку, я завел привычку собирать вырезки из газет с отчетами о матчах, в которых участвовал. Собирал бессистемно, то, что попадалось на глаза, без мысли о том, что когда-нибудь они найдут применение, пригодятся мне в написании книги воспоминаний.
Только за "Динамо" сыграно около пятисот матчей - всего и не упомнишь. Поэтому каждый раз, приступая к очередному этапу своего повествования, извлекаю из кучи тронутых желтизной газетных вырезок нужные мне публикации. Вот и сейчас
108 '
передо мной подборка материалов из местных и центральных изданий, с помощью которых я вновь возвращаюсь к событиям памятного сезона 1975 года, пытаюсь переосмыслить его итоги, объяснить болельщикам, хоть и с опозданием более чем на двадцать лет, почему команда, выигравшая зональное первенство, прошедшая сквозь сито переходного полуфинального турнира, команда, о которой так лестно отзывались специалисты, неожиданно для всех в казахском городе Чимкенте терпит полный провал, заняв последнее место среди шести участников финальной "пульки" за право выхода в первую лигу.
"...Динамовцы прибыли в Чимкент за два дня до начала турнира и вышли на первый матч, толком не восстановившись после утомительного перелета с несколькими пересадками и с многочасовыми ожиданиями в аэропортах из-за плохих метеоусловий. Не в пример нашей команде ее соперники учли и долгую дорогу, и смену часовых поясов, и знойное азиатское солнце, которое не переставало палить в ноябре, а потому позаботились о том, чтобы заблаговременно отправиться кмесгу соревнований..."
"...На действиях обороны "Динамо" сказывалось отсутствие травмированного Подколоднева, на которого тренеры делали ставку на протяжении всего сезона. Травмы беспокоили и других, остававшихся в строю футболистов..."
Позволю себе еще одну выдержку из газетных репортажей.
"...Жребий был не очень-то благосклонен к махачкалинцам. В первых же двух встречах им в соперники достались наиболее сильные участники финальной "пульки" - ашхабадский "Строитель" и рижская "Даугава". И тем не менее динамовцы могли бы успешно сыграть в первых двух матчах, но они не показали в полной мере тот футбол, который демонстрировали в течение всего сезона. К тому же во многих игровых эпизодах спортивное счастье было на стороне их соперников..."
Долгая жизнь в футболе приучила меня критически относиться к отговоркам неудачливых тренеров и игроков вроде того: "если бы мы забили в том моменте, и если бы мы не пропустили нелепый гол..." В футболе не должно быть сослагательного наклонения. Оправдаться можно за любое поражение. И все же бывают матчи, в которых многое решает случай, стечение обстоятельств, в которых удача улыбается одним и отворачивается от других. Я не хочу сказать, что первые две игры в Чимкенте, которые в принципе
109
и предопределили наш провал, проиграны нами исключительно по воле случая, но и не могу не посетовать на фатальное невезение, преследовавшее команду.
В матче с ашхабадцами мы первыми открыли счет. На 11-й минуте Сафаров хлестким ударом из-за пределов штрафной вколачивает мяч в сетку. Радоваться пришлось недолго. Уже к середине первого тайма "Строитель" повел в счете. Две ошибки обороны стоили нам двух голов. Особенно нелепым был второй гол. Каюшников, пытаясь сыграть с Асеевым и не заметив, что голкипер к этому не был готов, закатил мяч в свои ворота.
В оставшееся время мы приложили немало усилий, чтобы отыграться. Хорошие возможности для взятия ворот имели Тимошенко, Сафаров, Захаров. Но так у нас ничего и не получилось, тогда как соперник, поймав нас на контратаке, еще раз добился успеха.
С "Даугавой" встреча проходила в равной, обоюдоострой борьбе. Шансов забить гол у обеих команд было примерно одинаково. Минут за десять до конца я получил мяч, находясь в наивыгоднейшем положении. Я бью, мяч попадает в перекладину и отскакивает вновь ко мне. Я уже занес ногу для повторного удара, но меня валят на газон. "Пенальти!" промелькнуло в голове. Свисток судьи молчит. Я оборачиваюсь и с досадой констатирую, что был сбит своим же игроком -Кирьяновым, который так же как и я, горел желанием добить отскочивший мяч.
А дальше сработал непреложный футбольный закон: не забиваешь ты, забивают тебе. Перед самым финальным свистком грубую ошибку допускает наш вратарь, и расплата следует незамедлительно.
Впереди были еще три игры, и у нас оставались шансы попасть в заветную тройку, однако мы не верили в успех или, скорее, не хотели верить. Вместо того, чтобы сосредоточенно готовиться к матчам, мы проводили время в беззаботных прогулках по городу с неизменным посещением местного базара, где, как говорили знающие люди, можно было купить все что угодно, и по недорогой цене. В команде, охваченной потребительским азартом, стали забывать, для чего мы приехали в Чимкент.
В оставшихся матчах "Динамо" лишь эпизодически напоминало ту команду, которую еще недавно побаивались все без
110
исключения соперники и которой многие прочили место в первой лиге. Понимая, что в турнире нам ничего не светит, тренеры позволили себе эксперименты с составом. На поле появились резервные футболисты.
Как-то в перерыве встречи с "Янгиером" в раздевалку влетел разгневанный нашей блеклой игрой в первом тайме представитель Управления футбола РСФСР и в довольно резкой форме потребовал от тренеров выпустить на поле футболистов основного состава и заставить команду, как он выразился, "играть как следует, а не валять дурака".
Казалось бы, кому какое дело, как мы играем. Но не все так просто. От нас требовалось услужить другому российскому участнику турнира- грозненскому "Тереку", прочистить для него дорогу в первую тройку.
У читателя может возникнуть резонный вопрос: почему же команда, имевшая репутацию волевой и непримиримой, вдруг изменилась до неузнаваемости, предстала беспомощной и обреченной? Вот я и подошел к тому, что в газетных публикациях о "Динамо" их авторы по неведению или из-за каких-то других соображений несправедливо обошли вниманием. А между тем тр, о чем пойдет речь, я считаю главными причинами нашей неудачи.
Перед началом турнира в Чимкенте только и было разговоров о том, что все три вакантных места в первую лигу уже распределены.
- Ни на что не рассчитывайте, пройдут "Терек", "Даугава" и "Строитель". У них все схвачено, - говорили нам всякий раз, когда речь заходила о шансах команд в предстоящей борьбе.
Не хотелось принимать всерьез эти не сулящие для нас ничего хорошего пророчества, но когда то же самое тебе твердит, например, судья, получивший соответствующие указания, то тут уже трудно оставаться скептиком. В конечном счете в первую тройку вошли те команды, которые должны были быть в ней, сУДя по разнарядке, спущенной сверху.
Я далек от мысли утверждать, что "Терек", "Даугава" и
Строитель" попали в число лауреатов турнира незаслуженно.
Достаточно взглянуть на результаты выступлений этих команд
в тот период, чтобы понять, что мы имели дело отнюдь не с
выскочками.
"Даугава" до 1972 года играла в первой лиге. Затем, выступая в течение четырех сезонов в зональных турнирах, ни разу не опускалась ниже третьего места. Если рижанам понадобилось четыре года, чтобы вернуться в первую лигу, то ашхабадцы это сумели сделать за один год. В отличие от "Даугавы" и "Строителя", "Терек" никогда прежде не играл в первой лиге, но с 1970 года трижды становился победителем зональных турниров, боролся за право выхода в дивизион классом выше и добился этого с четвертой попытки.
Все три команды отличались профессиональным подходом к делу, выглядели солидно в плане организации учебно-тренировочного процесса, быта, материальной заинтересованности футболистов. Рижане, например, поразили нас тем, что снимали все матчи на видеопленку. В ту пору видеоаппаратура стоила необычайно дорого, и лишь немногие команды в Советском Союзе могли позволить себе роскошь ее иметь. Или другой красноречивый пример. Игроки "Терека" получали за победу в каждом матче по 200 рублей, тогда как у нас премия равнялась 30-40 рублям.
В то же время должен оговориться: раньше не было прямой зависимости, как сейчас, - богатый клуб - сильная команда. Как я уже отмечал, в те годы большое значение имели такие понятия, как энтузиазм, сплоченность, патриотизм.
Смею утверждать, что по подбору футболистов и по качеству игры мы не уступали никому из наших соперников по финалу. А линия атаки у нас была и вовсе одной из лучших. Об этом свидетельствует результативность команды. Мы провели в ворота соперников 73 гола - больше чем любой другой участник чемпионата во второй лиге.
По своему потенциалу "Динамо" могло бы побороться за место в первой тройке, бросить вызов фаворитам турнира, но мы проиграли все еще до того, как вышли на первый матч. Многие из нас не выдержали психологического давления, надломились морально. Сложно оставаться самим собой, верить в успех, когда со всех сторон только и слышишь, что Москва уже сделала свой выбор и что-то менять в нем бесполезно.
Если на первые две игры мы еще как-то собрались, хотя, конечно, и не показали полностью того, на что способны, то в остальных встречах откровенно демонстрировали нежелание
112
продолжать борьбу. Мы уступили "Янгиеру" (0:1), "Тереку" (0:2) и сыграли вничью (3:3) с "Гурией" из Ланчхути. Такое подчеркнутое пренебрежение к соревнованиям не ускользнуло от внимания журналистов, освещавших финал в Чимкенте. В рижском футбольном справочнике за 1976 год я прочитал следующее: "В третьем туре тренеры "Динамо" только по известным им причинам на игру против "Янгиера" не выставили четырех основных игроков. А вместе с тем вся игра и два очка буквально были отданы противнику без борьбы. В это дело вынуждены были вмешаться соответствующие работники футбола РСФСР. "Динамо" пополнили лучшими игроками. Игра стала ровной, однако результат не изменился..."
Специальный корреспондент еженедельника "Футбол-хоккей" В. Асаулов был более суров в своих оценках и изложил в своем репортаже все так, что у читателя с воображением могло создаться впечатление, что мы чуть ли не продавали игры. На самом деле ничего такого не происходило, но скажу откровенно, играли мы без всякого настроения, и если было бы можно, вообще не выходили на поле.
Разумеется, мы повели себя не лучшим образом - выкладываться, бороться надо при любых обстоятельствах. Все это понимаешь с возрастом, этому учишь своих воспитанников, но тогда мы были молоды и чересчур восприимчивы к несправедливости. Наше нарочитое равнодушие к турниру - это своего рода ответная реакция на бытовавшие тогда порядки в нашем футболе.
Давала о себе знать и затаенная обида на всех тех людей в нашей республике, от которых прямо или косвенно зависело благополучие команды, ее успешное выступление. Не скажу, что к нам не было внимания - нас принимали у себя первые лица республики, они часто присутствовали на матчах, увлекая своим примером подчиненных, а министр МВД Рытиков, он же председатель Дагсовета общества "Динамо", и вовсе был футбольным фанатом, который всегда эмоционально воспринимал наши успехи и неудачи, мог ворваться в перерыве матча в раздевалку, чтобы выразить свое отношение к нашей игре, подбодрить нас.
Такое внимание, хотя и не всегда подтвержденное делами, давало благотворное ощущение, что нас ценят, с нами считаются и ждут от нас побед. И мы добывали эти победы, и когда вошли
113
во вкус, почувствовали, что успех в зональном турнире не предел наших возможностей, пошли странные разговоры, исходившие от тех же руководителей, которые еще вчера вдохновляли нас на футбольные свершения. Смысл их сводился к тому, что республика и город не готовы к проведению чемпионата первой лиги, а посему можно не утруждать себя.
В основном ссылка делалась на отсутствие у команды своей учебно-тренировочной базы. Этот довод совсем не выглядел убедительным и только вызывал законное недоумение: почему одна из самых больших республик Северного Кавказа не в состоянии создать условия для своей ведущей команды, и почему это смогли сделать во всех соседних с нами регионах?
Прямо нам не говорили: ребята, остановитесь, вы уже свое дело сделали. Но из витиеватых рассуждений об объективных трудностях следовал именно такой вывод. И как бы мы ни куражились, ни внушали себе, что вопреки всему будем биться до конца, ходившие вокруг команды разговоры волей-неволей въедались в сознание, будоражили, отвлекали от сосредоточенной подготовки и в итоге негативно сказались на настрое коллектива перед решающими матчами.
Последнюю игру бесконечно длинного сезона 1975 года "Динамо" проводило в Махачкале. Даже в нашем теплом по российским меркам краю декабрь не лучшее время для футбола, тем более для такого важного матча, в котором определялся чемпион РСФСР. Но на то была воля Управления футбола.
В принципе, проведение этой встречи вообще не предусматривалось. По регламенту лучшая российская команда второй лиги выявлялась по результатам игр между собой участников финальной "пульки" от РСФСР. Так было в 1967 году, когда "Динамо", успешно выступив в решающем турнире за выход в класс "А", автоматически стало чемпионом России.
Но в высших футбольных инстанциях не без оснований посчитали, что матч "Динамо" с "Тереком" в Чимкенте, в котором мы уступили практически без боя, не может служить для определения чемпиона. Уж больно разные мотивации были у соперников; у нас не оставалось ни малейшего шанса войти в первую тройку, тогда как для грозненцев та встреча имела
114
архиважное значение. А то, что финал проводился в Махачкале, а не на нейтральном поле, как подсказывала логика, в этом решении легко прослеживалось желание футбольных начальников подсластить нам пилюлю после неудачи в Чимкенте, "отблагодарить" нас за то, что мы справились с ролью команды, которая должна была подстраховать и помочь другой российской команде, имевшей "бронь" на место в первой лиге.
Неожиданности в Махачкале не произошло - "Терек" мы победи ли-2:1.
ГЛАВА 11
от "ДИНАМО" до "АНЖИ"
Ту-154 вздрагивает, коснувшись земли, и, плавно гася скорость, преодолевает последние сотни метров по бетону взлетно-посадочной полосы. Еще несколько мгновений, и серебристая "тушка" замирает перед зданием аэропорта.
Бортпроводница обращается к пассажирам спецрейса Махачкала-Сочи с последним объявлением и завершает его пожеланием победы "Анжи". Около сотни болельщиков, сопровождающие в поездке команду, взрываются аплодисментами и ликующими возгласами.
На черноморском взморье разгар бабьего лета. Высоко забравшийся в .небо ярко-желтый диск излучает тепло и благодать. Мы радуемся солнечному дню, принимая его как хороший знак перед испытанием, которое нас ждет.
Посадка в "Икарус", поданный сочинской командой, не занимает много времени. Я усаживаюсь, как и положено мне по статусу главного тренера, на переднее место.
Автобус, минуя несколько светофоров, выезжает на трассу, ведущую в Сочи. Через минут 30-40 мы будем на стадионе. Летом, когда к Черному морю устремляются на своих авто отдыхающие со всей страны и транспортные артерии едва успевают переварить нескончаемый поток машин, этот путь занимает куда больше времени. Но сейчас ноябрь - период курортного затишья, и мы без задержек мчимся к конечному пункту нашего путешествия.
Красочные декорации за окном нашего "Икаруса" меняются с каледоскопической быстротой. Старые особняки ведомственных домов отдыха, утопающие в зелени экзотических растений субтропиков, обрывки диких пляжей, взметнувшиеся ввысь современные гостиничные комплексы, раскрашенные в яркие цвета автозаправочные станции, уютно примостившиеся вдоль
116
дороги, -все это мне, много раз бывавшему в Сочи, знакомо до мельчайших деталей.
Почти каждый год, будучи в "Динамо", я приезжал сюда с командой на предсезонные сборы. В прежние времена, когда поездки за рубеж не очень-то поощрялись и лишь немногие советские клубы имели привилегию готовиться к чемпионату в жарких странах, курортный город был излюбленным местом посещения команд в межсезонье.
Мне нравилось бывать в этом теплом городе, где жизнь размеренна и несуетлива, где чувствуешь себя как дома, но не перестаешь каждый раз открывать для себя что-то новое. Я смотрю в окно и ловлю себя на том, что не испытываю привычного интереса к проносящимся мимо живописным видам. Ничто сейчас не может меня отвлечь от мыслей о предстоящем матче, избавить от предстартового волнения, которое я тщетно стараюсь скрыть от своих подопечных.
Впереди - последний матч сезона, последний в моей тренерской карьере. Не думал, не гадал, что мне придется возглавить команду - считал эту работу пройденным этапом в моей жизни. Но никому не ведомо, что будет завтра.
В середине чемпионата "Анжи" осталась без главного тренера. Подыскивать нового наставника со стороны не имело смысла. Пока приглашенный специалист будет входить в курс дела, сезон закончится. Да и где его найти в разгар чемпионата? Надо было как-то выходить из положения, и я по настоянию членов правления клуба, как человек, принимавший участие в создании команды и знающий ее лучше, чем кто-либо, взял бразды руководства в свои руки.
Попытки наверстать упущенное и войти в двойку лидеров, как это планировалось перед чемпионатом, не увенчались успехом. Мечты о первой лиге пришлось отложить до лучших времен. Зато неплохо у нас складывались дела в розыгрыше Кубка России. Как и годом раньше команда пробилась в 1 /1 б финала, где ее поджидал лидер чемпионата страны - владикавказская "Алания".
В предыдущем розыгрыше Кубка на этой же стадии "Анжи" в Драматическом поединке уступила гостям из Северной Осетии 1:2. На сей раз игра проходила не менее драматично, но только теперь к неописуемому восторгу дагестанских болельщиков завершилась нашей победой.
117
Долго по ходу матча владикавказцы вели с минимальной разницей в счете, и когда казалось, что и во второй раз нам не' уйти от поражения, вышедший на замену Алиер Ашурмамадов на последних минутах основного времени восстановил равновесие. А затем в дополнительные 30 минут Михаилу Маркарову удалось провести победный гол.
После матча меня спрашивали, рад ли я тому, что решающий мяч забил мой сын. Я, совершенно не лукавя, отвечал, что для меня, как тренера, главное, что этот гол состоялся, а то, что его автором стал Миша, хоть и приятно, но не так важно, как это думают многие.
Сразу после встречи с "Аланией" журналисты в своих комментариях поспешили назвать ее итог главной сенсацией футбольного сезона 1996 года. Но правомерно ли считать нашу победу случайной, как это, например, хотели представить владикавказцы, ссылаясь на судейские огрехи? Да, возможно, нам немного повезло, но и не могу признать результат встречи случайным. Никто не отрицает, что "Алания" объективно посильней "Анжи", но это не значит, что с ней нельзя играть на равных. Сегодня нет такой большой разницы в классе между командами высшей и остальных лиг, как это было в приснопамятные времена чемпионатов СССР, и при определенном настрое можно побеждать и представителей первого дивизиона российского футбола.
Я без устали твержу об этом футболистам, стремясь пробудить в них чувство собственного достоинства, самолюбие, спортивную злость. Мои слова находят отклик. А после матча с "Аланией" они сами понимают, что не так страшен черт, как его малюют. Я вижу, как порой они вспыхивают и не желают поддерживать шутливый тон, когда в очередной раз слышат незлобивые подтрунивания знакомых, болельщиков, дескать, уж сочинцы-то на своем поле укажут на место выскочкам из второй лиги.
Я верю в свою команду, она будет биться, и пусть обо мне говорят как о неисправимом мечтателе, как о человеке оторвавшемся от действительности, но мы настроены только на победу.
Независимо от того, как закончится матч, он будет для меня последним на посту главного тренера, и как бы хотелось красиво уйти. Победа над клубом высшей лиги на его поле и впервые в истории дагестанского футбола выход в четвертьфинальную
118
стадию розыгрыша Кубка страны - лучшее завершение тренерской карьеры трудно придумать.
Однажды я уже пробовал себя в роли наставника команды мастеров. Мне шел 34-й год, когда мне предложили возглавить махачкалинское "Динамо". Молодость, отсутствие тренерского опыта меня не смущали, как, впрочем, и тех, кто подписывал приказ о моем назначении, ведь за плечами были годы и годы выступления в футболе, работа с великолепными специалистами.
13 сезонов я провел в махачкалинском "Динамо". Разные это были годы. Мне с командой пришлось вкусить всего сполна -взлеты и падения, радость побед и горечь поражений.
После взлета в 75-м "Динамо" еще два сезона при Шувалове входило в число лучших команд своей зоны. В 1976 году мы заняли третье место, а в 1977 - второе. Правда, эти результаты не принесли особой радости. Внесенные изменения в регламент соревнований, в соответствии с которыми обладатели трех путевок в первую лигу выявлялись в стыковых играх победителей шести зон, лишали нас возможности продолжить борьбу в переходных турнирах. А ведь, вспомним, в 1975 году все три вакантных места в первой лиге заняли команды ("Терек", "Строитель", "Даугава"), которые не были победителями зональных турниров, а лишь призерами.
В 1978 году "Динамо" принял Евгений Иванович Горянский. С приходом именитого специалиста, заслуженного тренера трех республик - России, Украины и Белоруссии, связывались большие надежды. И действительно, поначалу все шло гладко - первые десять туров мы не имели ни одного поражения и находились в группе лидеров. Но после проигрыша в Ставрополе произошел какой-то надлом в команде, и она беспомощно покатилась вниз.
В итоге - 12-е место в чемпионате. Так низко в мою бытность в "Динамо" до этого мы опускались лишь в 1972 году.
Горянского пригласили работать с московским "Динамо", а его место занял Золотухин. Второе появление на тренерском мостике команды Ивана Васильевича было встречено в Махачкале с нескрываемым оптимизмом. Все вспоминали триумфальный для "Динамо" сезон 1967 года и надеялись, что с приходом маститого наставника, который, к слову сказать, с кем бы не
119
работал, везде добивался успеха, вновь настанут светлые'' времена для дагестанского футбола.
С Иваном Васильевичем у меня долго не складывались отношения. Мне шел 29-й год, я был самостоятельной лично-' стью, пользовался авторитетом в команде и соответственно держался независимо. Золотухину это не нравилось. Он привык к авторитарным методам руководства, покорности игроков, к* беспрекословному выполнению своих указаний, даже когда был' не прав.
Его нарочитое нежелание признавать мою роль в команде, придирки по мелочам и без причин, необоснованное продвижение игроков, которые пришли вместе с ним, выводили меня из' себя, но я не подавал виду, терпел, полагая, что рано или поздно все встанет на свои места. Не питая друг к другу симпатий, мы' тем не менее мирно уживались, но до тех пор, пока команда не отправилась на сбор в Сочи.
В один из дней я, испытывая недомогание, попросил Ивана Васильевича освободить меня от тренировки. Однако он, посчитав, что я симулирую, заставил меня вместе со всеми бежать многокилометровый кросс. После утомительной тренировки я почувствовал себя до крайности плохо - тело сотрясали конвульсии, температура поднялась до сорока градусов.
Конфликт назревал. Теперь для меня достаточно было малейшего повода, чтобы взорваться. Повод представился довольно скоро.
Как-то мыс ребятами сидели в автобусе команды и слушали ' музыку. Подошел Золотухин и, произнеся мою фамилию, так небрежно указательным пальцем позвал меня к себе. Он хотел, чтобы я сходил за водкой. Это было последней каплей моего терпения. Я выхватил протянутую мне купюру и, скомкав ее, швырнул в оторопевшего наставника.
Гнев - не лучшее проявление характера, а тем более по отношению к человеку, который много старше тебя, но в тот' момент мне трудно было сдержаться. В автобусе находились игроки моложе меня, водитель, а Иван Васильевич почему-то выбрал меня для столь "почетной миссии".
После всего, что произошло, я уже думал все - нам в одной команде не быть. Я стал всерьез размышлять над предложением орджоникидзевского "Спартака", которое я получил за некото-
120
рое время до разрыва с Золотухиным.Мне предлагали заманчивые условия: квартиру, автомашину, солидную зарплату.
"Все это хорошо, - взвешивал я, - но как быть с семьей? Переезжать в другой город, обустраиваться на новом месте, когда на руках двое малолетних детей, - дело весьма хлопотное. Как быть?" Я решил не торопиться и подождать вердикта Расула Магомедовича Халидова, заместителя председателя Дагсовета общества "Динамо".
По приезде команды в Махачкалу он нас обоих вызвал к себе. Состоялся нелицеприятный разговор. Выслушав наши взаимные упреки, Халидов предложил нам пойти на мировую. Мы пожали друг другу руки. Мне казалось, что все обиды забыты, но Иван Васильевич был не тем человеком, который так просто прощает дерзость своих подчиненных.
На первый матч чемпионата против липецкого "Новолипецка" он в назидание мне не выпускает меня на поле. Команда в родных стенах терпит поражение - 0:1. Тут уж Иван Васильевич понял, что слишком дорого обходится ему желание проучить непокорного футболиста, и на следующую игру с орловским "Спартаком" ставит меня в стартовый состав. Для меня этот матч многое значил. Только игрой я мог доказать свою правоту. У меня с самого начала дела пошли на лад. Я выигрывал одну за другой верховые дуэли, лекго уходил от защитников, не раз выводил партнеров на ударную позицию. Но вот беда, мяч упорно не хотел идти в ворота. А между тем гости, пользуясь попустительством нашей обороны, трижды в первом тайме заставляли нас начинать с центра поля.
В перерыве в раздевалке нас ждало представление под названием "театр одного актера". Главную и единственную роль исполнял Золотухин. Вся команда сидела, понурив головы, а наставник вне себя от ярости, метал громы и молнии.
Со стороны могло показаться, что наш главный потерял контроль над собой, впал в истерику, но это было не так. Искусственно заводя себя, напуская на себя страшный вид, низвергая поток крепких выражений, он, будучи хорошим психологом, понимал, что в возникшей ситуации только так можно прошибить игроков, вывести их из состояния "грогги", внушить им, что еще не все потеряно. А чего стоит его театральный жест? Он срывает капитанскую повязку с руки
121
Валерия Ващенкова, своего любимчика, с которым не расставался с 1967 года, и передает ее мне.
После разноса Золотухина мы вышли на поле с таким настроем, словно для каждого из нас это был последний матч в жизни. То, что произошло во втором тайме, мне не забить никогда. В течение одиннадцати минут я забиваю четыре гола. Трибуны неистовствуют, соперник - в шоке. Тот матч так и закончился со счетом 4:3.
С той поры уже ничто не мешало нам с Иваном Васильевичем мирно сосуществовать. Несмотря на все то, что между нами было, я признаю его как большого специалиста и незаурядного организатора. Правда, в свой второй приход в "Динамо" ему не удалось подтвердить репутацию тренера, умеющего чудесным образом делать из любой команды лидера. По сравнению с предыдущим сезоном "Динамо" поднялось в турнирной таблице лишь на две строчки.
После Золотухина четыре года командой руководил Борис Дмитриевич Каюшников. При нем на передний план в динамовском коллективе постепенно стали выходить воспитанники дагестанского футбола. Если прежде командный стиль формировали приезжие игроки, а доморощенные, уступая им в мастерстве, подстраивались под них и были, в принципе, на вторых ролях, то с начала 80-х игру "Динамо" уже определяли местные воспитанники.
Вообще, должен сказать, начатая Кублицким и Гаджиевым политика выдвижения молодых местных футболистов вошла в традицию и давала свои плоды. При всем том удручающем положении дел, царившем в детско-юношеском футболе в республике, в "Динамо" стали появляться свои способные ребята. Кроме тех моих товарищей по команде, о которых я подробно рассказывал в предыдущих главах, назову Игоря Сахнова, Махача Керимова, Владимира Щеголева, Адику Сал-манова, Владимира Гомленко, Сергея Мозгового, Абдурахмана Абдурахманова, Мурада Мурзаева, Магомедхабиба Курбанова, Магомеда Аташева. Конечно, хотелось бы, чтобы этих имен было больше, но если заглянуть в историю главной дагестанской команды, то до 1970 года приток в нее местных игроков был куда более скромным.
Но я отвлекся. При Каюшникове "Динамо" бросало то в жар, то в холод. В 1980 году мы заняли 5-е место, в 1981 - 13-е, в 1982 - 4-е, в 1983 - 8-е.
122
Ушел Борис Дмитриевич, и "Динамо" возглавил я. До этого я три года был начальником команды. Играющим начальником. Честно говоря, когда меня назначили на эту должность, я не собирался выступать. Но начинался очередной сезон и я, чувствуя, что еще могу помочь команде, выходил на поле. Правда, с каждым годом все реже. И только когда мне предложили попробовать себя в роли наставника, я себе сказал: "Стоп, пусть теперь играют молодые!"
Больше я уже не надевал динамовскую футболку, хотя, признаться, частенько приходилось бороться с искушением занять привычное место в центре нападения.
Чемпионат 1984 года мы закончили на девятой позиции. Результат скромный, но мы не ставили и не могли ставить перед собой большие задачи. В команду в тот год влилась группа молодых ребят, и почти вся она состояла из местных футболистов. Для нас тогда важно было сбалансировать состав, наладить игровые связи, взаимопонимание внутри коллектива и уже потом штурмовать более высокие рубежи.
Все это, считаю, нам удалось выполнить в достаточной мере, чтобы в следующем сезоне не довольствоваться только местом в первой десятке. Но уже воплощать эти честолюбивые планы с командой должен был кто-то другой.
С тех пор как я повесил бутсы на гвоздь, меня не покидало неосознанное ощущение внутреннего дискомфорта, неприкаянности. Говорят, нечто подобное переживают люди, вышедшие на пенсию. У меня же была работа, и вроде бы она мне нравилась, но все равно она не могла заполнить тот вакуум, в котором я оказался, перестав играть.
Меня непреодолимо тянуло на футбольное поле, мне не доставало будоражещего кровь волнения перед матчем, приятных эмоций от хорошо выполненной работы, которую могли оценить тысячи людей. Возвратиться в "Динамо" в качестве игрока я уже не мог по многим причинам, а оставаться на посту главного тренера не очень-то хотелось. Но был еще один вариант продолжить активную жизнь в футболе - заняться судейством.
Я попробовал, стало получаться, а главное - вернулись знакомые ощущения непосредственного участника футбольного Действа. Пусть теперь аплодисменты доставались футболистам, пусть теперь все внимание было обращено на них, но нити игры
123
были в моих руках, и от меня, от моих способностей рефери, I интуиции, объективности в немалой степени зависело, удастся«1 ли командам и игрокам в отдельности показать все, что они умеют, удастся ли участникам матча сделать его красивым и захватывающим зрелищем.
Как и положено, я начинал с судейства игр городских и республиканских турниров. Затем обслуживал последовательно встречи команд второй и первой лиг. Я получал хорошие оценки от инспекторов, меня частенько назначали главным арбитром центральных матчей туров.
Не скажу, что у меня все складывалось безоблачно на судейском поприще. Бывало находились недовольные и, в первую очередь, разумеется, те, кто проигрывал. Надо обладать большим иммунитетом, чтобы выдерживать прессинг команд, болельщиков, нередко выражающийся в непозволительной форме, но я знал, на что шел и был к этому готов. Правда, все же случалось попадать в переделки, после которых долго не мог прийти в себя.
Как-то судил матч в Майкопе местной "Дружбы" с кировакан-ским "Лори". Перед игрой ко мне подошел наставник хозяев Евгений Ловчев и попросил помочь его команде. Над ним тогда сгущались тучи, и неудача хозяев усугубила бы его и без того шаткое положение на посту главного тренера.
- Женя, не обессудь, - говорю я ему, - но я буду судить то, что есть.
- И на том спасибо, - заключил он короткий наш диалог и удалился.
В этой встрече я назначил два совершенно законных пенальти в ворота соперника "Дружбы". Майкопчане реализовали один из них, и за счет этого гола свели матч вничью - 1:1.
После игры мне никто не высказывал никаких претензий, а инспектор поставил высокую оценку за арбитраж. И каково же было мое удивление, когда спустя некоторое время я прочитал в "Лесной газете" интервью Ловчева, где он обвиняет меня в предвзятом судействе.
Вскоре со мной по телефону связался обозреватель "Футбол-хоккея" Олег Кучеренко и предложил высказаться на страницах еженедельника по поводу публикации в "Лесной газете". Ему показались странными расхождения в утверждениях Ловчева и
124
в рапорте инспектора матча, который, повторяю, признал мое судейство безошибочным.
Стоило ли оправдываться за нелепое обвинение, стоило ли раздувать скандал из-за того, что известный в прошлом футболист свои неудачи на тренерской работе пытается банальным образом свалить на необъективное судейство? Я отказался от выяснения отношений с Ловчевым на страницах газеты, но. все же рассчитывал при встрече объясниться с ним.
Будучи в Москве по делам, мне удалось его разыскать по телефону и поговорить с ним. По словам Ловчева выходило, что во всем виноват недобросовестный журналист, позволивший себе вольность трактовать по-своему его высказывания. Евгений сожалел о случившемся, но от этого мне было не легче.
Свое будущее я связывал с карьерой арбитра, а потому никогда не отказывался от обслуживания матчей, независимо от того, участвовали ли в них любительские команды или профессиональные. Практический опыт старался дополнять теоретическими познаниями - читал специальную литературу, регулярно выезжал на судейские семинары. В общем, работал над собой много и усердно.
А между делом тренировал группу детей, в которой занимался и мой сын Миша. Тренировки проводил на небольшом пустыре, приведенном в более или менее божеский вид силами родителей ребят. С этой небольшой площадки, расположенной прямо под окнами общежития технического университета, и началось строительство базы нашей школы.
В мои жизненные планы не входило создание республиканской специализированной детско-юношеской школы, но взяться за это дело меня убедил министр народного образования Бадави Саидович Гаджиев. В то время министерство уже имело подведомственную РСДЮШ, и по существовавшему тогда положению открытие еще одного такого заведения не предусматривалось. Но министр, человек кипучей энергии, привыкший выполнять задуманное, добился в Москве соответствующего разрешения.
Для меня настали горячие денечки, ведь приходилось одновременно заниматься уймой дел - комплектовать штаты тренеров, набирать детей, заниматься со своей группой. Особенно много хлопот было связано со строительством футбольных площадок, ремонтом помещений, арендованных у технического
125
университета под раздевалки и служебные помещения. Бадави Саидович, как и обещал, поддерживал нас во всех начинаниях, но и возможности возглавляемого им министерства были ограничены. Если бы не родители наших детей, регулярно выходившие на субботники и воскресники, помогавшие выбивать стройматериалы, решать другие хозяйственные вопросы, нам бы пришлось туго на первых порах.
Потихоньку школа поднималась на ноги. Через год в ней уже занималось более пятисот ребят, были открыты филиалы в общеобразовательных школах, детских садах. У нас подобрался прекрасный коллектив тренеров-единомышленников. Рафаэл Сафаров, Вячеслав Легкий, Юрий Вяльдин, Семен Валявский, Анатолий Котельников, Тагир Мугадов, Махач Керимов, Рустам Избулатов - каждый из них внес лепту в становление школы, воспитал ребят, которые сегодня приносят спортивную славу республике.
Но результаты появились не сразу. До того, как наша школа получила признание, до того, как она обрела тот вид, который сейчас имеет, потребовались годы и годы кропотливого труда всего коллектива. На каждом этапе перед нами вставали одни и те же проблемы - отсутствие достаточного количества полей для тренировок, раздевалок, недостаток средств для поездок на соревнования и организации их у себя. Школа всегда ощущала внимание к себе министерства, но надо было и самим что-то делать, иначе бы мы просто остановились в развитии.
Непрекращающееся строительство, бесконечный поиск спонсоров, утомительные хождения по инстанциям в конечном счете привели к тому, что сегодня школа располагает неплохой инфраструктурой. Три оборудованные футбольные площадки и одно поле с зеленым газоном - это, может быть, и немного по сравнению с тем, что имеют футбольные школы в других городах, но когда-то мы об этом не могли и мечтать. Пять решений принимала городская администрация Махачкалы по нашему ходатайству об отводе земель для расширения нашего стадиона. Пробивались эти решения с трудом, ведь были безымянные "доброхоты", писавшие жалобы на то, что мы якобы портим парк, губим зеленые насаждения.
Впервые о нашей школе узнали в стране благодаря организованному нами детскому турниру памяти Саманты Смит. За короткий срок турнир приобрел популярность. Сначала он был
126
всесоюзным, а затем с приездом к нам юных футболистов из Америки стал называться международным.
В тот же период наметилось потепление в отношениях СССР с США и другими несоциалистическими государствами, а внутри самого Союза происходили процессы противоположного свойства. С учетом этих факторов проведение турнира, в основе которого лежала идея сближения детей разных национальностей и разных стран, имело актуальное значение. Не случайно мы его нарекли именем американской школьницы, борца за мир Саманты Смит.
К сожалению, вскоре популярные соревнования с их благородными идеалами перестали проводиться. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Прифронтовая обстановка, в которой оказалась наша республика из-за бушевавших вокруг нее межнациональных конфликтов, лишила нас возможности приглашать юных футболистов из других регионов страны, не говоря уже о зарубежных командах.
С турниром памяти Саманты Смит связаны первые значительные успехи наших ребят. После этого они почти каждый год что-нибудь да выигрывали. Принимая во внимание достижения воспитанников РСДЮШ и, в частности, победы наших команд на первенствах России по линии Министерства образования и Спорткомитета, а также образцовую постановку учебно-воспитательной работы, в 1990 году нашей школе был придан новый, более высокий статус, и с тех пор в ее полном названии фигурируют два весомых слова - "олимпийского резерва".
С 90-х годов наши первые воспитанники стали привлекаться во взрослые команды. Семеро ребят - Михаил Куприянов, Мурад Магомедов, Али Алиев, Нарвик Сирхаев, Константин Дьяков, Александр Вершинин, Сергей Дементьев - пополнили махачкалинское "Динамо", составив его костяк. В 1991 году они дебютировали в чемпионате страны. Недостаток опыта помешал молодым динамовцам подняться выше 11 места, однако их интересная игра, впечатляющие победы над лидерами зонального турнира не прошли мимо-взоров специалистов, которые предсказывали махачкалинской команде большое будущее.
Но, увы, к следующему сезону от перспективного коллектива осталось одно воспоминание. Почти всех ведущих игроков переманили в другие клубы, а тренеры "Динамо" не в состоянии были этому воспрепятствовать. Да и что они могли сделать, если
127
в республике никому не было дела до ведущей дагестанской команды, и она без внимания и средств для нормальной жизнедеятельности развалилась на глазах у всего честного народа.
Мурад Магомедов перешел в сочинскую "Жемчужину", а затем уехал играть в Израиль, Сергей Жохов оказался в одном из бельгийских клубов, Павел Сидоркж - в нальчикском "Спартаке", Сергей Дементьев, Александр Вершинин и Михаил Куприянов - подались в ростовский СКА.
Массовый исход динамовцев следовало рассматривать как первый тревожный симптом, грозивший перерасти в тенденцию. В прежние годы республика располагала своей солидной командой (во всяком случае по меркам второй лиги союзного чемпионата), но не имела детско-юношеского футбола, который мог бы ее подпитывать. Создание специализированной школы должно было восполнить этот пробел, но ситуация складывалась так, что уже местным молодым футболистам негде было применить свои способности. Влачившее незавидное существование махачкалинское "Динамо" не подходило для этой роли. Раньше любой дагестанский юноша считал для себя за честь выступать за "Динамо", но прошли те времена, и молодые футболисты, едва встав на ноги, уходили в другие команды, где они могли реализовать себя, самосовершенствоваться, где, наконец, им платили столько, сколько они заслуживали.
Как тут не впасть в отчаяние! Более десятка квалифицированных тренеров годами трудятся, чтобы вырастить спортсмена, республика тратит на это немалые средства, а плоды пожинают другие.
Мне везло в жизни, везло на встречи с замечательными людьми. Однажды я повстречал Бадави Саидовича Гаджиева, и в моей судьбе произошел крутой поворот. В другой раз случай свел меня с Магомедсултаном Магомедовым. Говорят, в мире ничего не бывает случайным. Очевидно, каким-то неведомым силам было угодно, чтобы состоялось наше знакомство, которое и привело к созданию нового футбольного клуба под названием "Анжи".
Это было летом 1990 года. Тогда Магомедсултан работал директором Махачкалинской нефтебазы. Задумал он построить футбольную площадку на территории своего предприятия. Но прежде решил проехаться по городу, посмотреть, как с этим
128
обстоят дела у других. Заглянул и в нашу школу. Так состоялось наше знакомство, переросшее затем в дружбу.
Магомедсултан в юности серьезно увлекался футболом, мечтал выступать за команду мастеров. Но его отец, строгий и уважаемый в роду человек, по-другому смотрел на будущее сына. Он считал футбол легкомысленным занятием и хотел, чтобы Магомедсултан посвятил себя учебе, получил хорошее образование. Воля отца - закон. С мечтой о карьере футболиста пришлось распрощаться, но любовь к игре миллионов Магомед-султан сохранил навсегда.
Как-то я предложил ему выставить команду от нефтебазы на первенство республики. Предприятие у него крупное, в коллективе многие неравнодушны к футболу. Идея им сразу была поддержана. Команду сформировали из воспитанников нашей школы и бывших игроков махачкалинского. "Динамо". А нарекли ее старым названием города Махачкалы. "Анжи" уверенно прошла весь чемпионат и заняла первое место.
В 1992 году наша команда дебютировала в первом чемпионате России. Она уже представляла профессиональный футбольный клуб "Анжи", который возглавлял Магомедсултан Магомедов, к тому времени назначенный на должность генерального директора объединения "Дагестаннефтепродукт", а я был одним из вице-президентов новообразованного клуба.
В тот год мне пришлось приостановить судейскую практику. А все вышло из-за того, что я не удержался от соблазна тряхнуть стариной. Турнир во второй лиге тогда был слабеньким, и я, чувствуя в себе силы, решил помочь команде. 13 раз я появлялся на поле и провел 11 голов. В некоторых матчах играл вместе с сыном Мишей. Ему в то время было 16 лет, мне - 42.
Дебют в чемпионате России принес "Анжи" пятое место. В следующем сезоне махачкалинская команда с новым наставником, известным в прошлом игроком московского "Спартака" Александром Петровым с большим отрывом от соперников стала победителем зонального турнира.
Казалось, все идет по плану, и в сезоне 1994 года ничто нам не помешает пробиться в первую лигу. Но блиц-крига не получилось. "Анжи", возглавляемая заслуженным тренером четырех республик Ахмедом Алескеровым, оказалась аж на 10 месте.
1995 год - и вновь неудача. Команда продвинулась в чемпионате лишь на три ступени вверх. Победой в кубковом
129
поединке над владикавказской "Аланией" мы частично реабилитировали себя за малоутешительный результат в чемпионате. Теперь только осталось доказать, что этот успех не был случайным. А для этого надо дать бой сочинской "Жемчужине". Сможем ли?
Из программки к матчу "Динамо" (Москва) - "Анжи" (Махачкала):
"Начало матча в Сочи было неожиданным. Уже на третьей минуте защитники "Жемчужины", пытаясь сделать искусственный офсайд, сами оказались вне игры, и лучший бомбардир махачкалинской "Анжи" Гасанбеков, выйдя один на один с Крюковым, четким ударом отправил мяч в нижний угол ворот. 1:0.
Однако сочинским болельщикам казалось, что эта досадная ошибка вот-вот будет исправлена. В эти минуты могли отличиться Зекох, Игнатьев, дважды Богатырев, но мяч после их ударов даже не попадал в створ ворот. На 45-й минуте, когда все уже ждали свистка арбитра на перерыв, гости провели быструю контратаку и вчетвером оказались против троих обороняющихся. Последовала передача Гасанбекову, а тот с лицевой линии переправил мяч точно на голову Маркарову. Мяч влетел в тот же угол, что и в первый раз. 2:0.
Второй тайм сочинцы начали с навала, который, как известно, пользу не приносил никому. Не помогли и замены: вышедшие Суанов, Акулов, Кузнецов ничего нового не внесли. Выпады "Анжи" были по-прежнему острыми, а нокаутирующий удар махачкалинцы нанесли на 73 минуте, когда в борьбе с Крюковым почти на линии штрафной площади Вершинин выцарапал мяч у голкипера и откинул его Ашурмамадову, а удар последнего был мощным и точным.
"Жемчужина" уступила "Анжи" - 0:3. Сенсация? Команда из Махачкалы второй лиги в Кубке России обыграла лидера и будущего чемпиона страны "Аланию", а теперь разгромила "Жемчужину" на ее поле".
Вот и завершена последняя глава этой интересной книги об игре миллионов и о человеке, который многие годы ей преданно служит.
А теперь предлагаем вашему вниманию фотоматериалы, которые иллюстрируют повествование автора, рассказывают об основных вехах богатой на события спортивной биографии замечательного игрока, тренера и футбольного организатора.
















15

Приложенные файлы

  • doc 2386724
    Размер файла: 6 MB Загрузок: 4

Добавить комментарий