статьи для семинар минлебаев


Человек, который сажает деревья. Три истории Гусмана МинлебаеваКак правило, в анонсе того или иного материала мы акцентируем внимание на каких-то вещах, кажущихся принципиальными нам. В данном случае делать этого мы не будем. Просто прочитайте этот текст. Уверены, что каждый из читателей «выцепит» из него что-то своё, важное именно для себя.
История первая. Сильный духом
Гусман Минлебаев стал одним из тех, кто работал на испытаниях первой в мире советской загоризонтной радиолокационной станции (РЛС), входящей в систему раннего обнаружения пусков американских межконтинентальных баллистических ракет. 26 апреля 1986 года на электростанции, находящейся в зоне прямой видимости и снабжавшей РЛС энергией, взорвался один из энергоблоков. Этой электростанцией была Чернобыльская АЭС…
Эвакуация с РЛС началась лишь к исходу вторых суток после катастрофы. Гусман месяц пролежал в гарнизонном госпитале – из-за полученной дозы радиации он по нескольку раз на дню стал терять сознание. Уже в этот период ему был поставлен диагноз «Лучевая болезнь» третьей степени. Но когда окончательно стало понятно, сколь серьёзна ситуация на ЧАЭС, его вновь вернули на объект. Там он провёл ещё 4 дня – занимался эвакуацией секретной документации и оборудования.
А потом… бесконечные больницы, врачи и лекарства. «Когда проходил лечение в Москве, – вспоминает Гусман, – нам разрешали гулять по городу. Но делать это поодиночке было нельзя – только группой по 4-5 человек. Потому что если один вдруг «вырубится», остальные четверо смогут его взять за´ руки- за´ ноги и дотащить до скорой помощи. Днём было хорошо, шумно, поэтому никакой боли ты не слышал. А ночью, когда тихо, она, оказывается, шумит. Ты её слышишь, она тебе спать не даёт». По заключениям специалистов, за дни пребывания в десятикилометровой зоне отчуждения Гусман получил порядка 350 годовых доз радиации.
Ему дали вторую группу инвалидности, с которой нельзя работать. В стране уже начинались тяжёлые времени, поэтому с таким положением дел Гусман не согласился: «Я собрал букеты, шампанское, к бабушкам-врачам ВТЭК пошёл. На колени встал – перед женщиной на колени вставать можно: «Выручайте, что мне теперь, зубы на полку класть?». Они точку после слов «не трудоспособен» исправили на запятую и дописали: «может исполнять работу на 0.5 ставки». Позже я узнал, что инвалидность с полной нетрудоспособностью все обычно просят, а я один, кто отказался».
Последствия лучевой болезни не заставили себя долго ждать. Постоянно болели мышцы, началась потеря чувствительности и онемение, потом стали беспокоить суставы. Через некоторое время обнаружили и самое главное – мышечную саркому. «Много чего я плохого видел, связанного с радиацией. Видел, как у ребят, с которыми лежал, кровоизлияния по всему телу начинались. Видел, каких детей после Чернобыля женщины рожали. Смертей много было, ребятам глаза приходилось закрывать. Потом врачи и мне говорили, что я умереть должен. Из моей грудины не один десяток раз пункции брали. Ток через ноги пропускали – кожа в этих местами обугливалась, до сих пор чёрные пятна остались. А некоторые участки тела боли не чувствуют – ткнёшь иголкой, а ощущений нет. Наши врачи сказали, что мне какие-то особенности организма помогли выжить, а китайцы – что у меня просто дух большой, сильный, поэтому и не загнулся».
Случайное знакомство с китайскими бизнесменами во время лечения в Московском рентгенологическом институте определило дальнейшую судьбу Гусмана. У китайцев возникли сложности с покупкой в Набережных Челнах партии КамАЗов, и в обмен на то, что они возьмут к себе на лечение нескольких чернобыльцев, Гусман свёл их со своими бывшими сокурсниками, которые к тому времени работали на автогиганте. Всё получилось удачно, и вскоре Гусман оказался в институте народной медицины в Харбине. Цикл лечения состоял из двух посещений. Первое длилось 3 месяца, 2 из которых китайские врачи выводили из почек и печени остатки таблеток, которыми Гусмана лечили в СССР. Состояние здоровья улучшалось: «Обмороки прекратились, и я стал нормально ходить, стал набирать вес. Мне делали иглоукалывание и давали выжимку из органов китайского оленя: еле-еле приходишь на укол, а после него минут через 20 ощущать начинаешь, как в тебя силу как будто насосом вкачивают».
Когда Гусмана выписывали, китайские врачи настойчиво рекомендовали ему продолжить лечение лекарственными растениями. Они сказали, что его иммунная система близка к нулю, и есть только одна надежда на её восстановление – растения-адаптогены. Это означало, что добываться они должны на той земле, где живёт Гусман – в Казани или её окрестностях. Оставалась одна проблема: рекомендованные женьшень, элеутерококк, аралия маньчжурская и т.п. здесь не растут. Их привычная среда – полог леса, дальневосточная тайга. Гусман не собирался сидеть сложа руки – он поверил китайцам, тем более что через некоторое время похожий подход ему был озвучен и в Германии.
И Гусман стал искать ближайшее к Казани место, где выращивали женьшень. Нашёл его в Башкирии. Познакомился с человеком, который занимался этим, и выяснил, как он это делает. Смущало использование удобрений, поэтому Гусман решил пойти по другому пути. Он поехал в Хабаровский край, в совхоз «Женьшень», где за хлеб и ночлег на месяц устроился на работу. Договорился с бригадиром, чтобы каждый день тот его ставил на новую специальность. Гусман хотел знать всё – как готовят почву, как хранят семена, как ухаживают за всходами, как и когда выкапывают выросшие растения.
По возвращению на родину Гусман определился с требованиями ГОСТов к территориям и расстояниям от городов, где можно выращивать лекарственные растения. Определил те районы Татарстана, где нельзя сажать не то что женьшень, но и плодовые деревья. В итоге втихаря высадил в ближайших к Казани марийских лесах партию саженцев и высеял семена женьшеня. На создание насаждений ушло 2 года. На двух тысячах подготовленных мест, в каждое из которых было "вложено" по 3 мешка подготовленной почвы, выросло 600 растений, которые сегодня позволяют поддерживать здоровье не ему одному. Это был первый шаг к реализации большого и сложного проекта, который уже тогда начал зарождаться в голове Гусмана Минлебаева – проекта частного лесоводства.
Удивительно, но когда мы впервые встретились с Гусманом Валеевичем, ничто, кроме трости, на которую он опирался во время ходьбы, не выдавало тех испытаний, через которые ему пришлось пройти. Перед нами был очень бодрый, активный и жизнерадостный человек. Человек, давно отказавшийся от таблеток и медикаментозного лечения, но выращивающий у себя в хозяйстве целый ряд уникальных для нашей полосы лекарственных растений.
История вторая. Сердце частного леса
К настоящему времени в разных регионах Гусманом Минлебаевым высажено более 80 гектаров насаждений из своих саженцев, которые станут началом первых в России новых частных лесов. При этом, по его словам, местные чиновники никакой помощи не оказывают, напротив всячески мешая: "Один из моих участков под надуманным предлогом отобрали. Два года я оттуда забирал и вывозил ценные саженцы. Теперь этот участок у Татарстана "отняли" и перевели в федеральные земли – Татарстан только проиграл". "Из-за искусственно созданных необоснованных препятствий" Гусману пришлось отказаться и от мысли создать первый учебный центр по лесному фермерству рядом с "домом" – в Татарстане и делает его теперь в Кировской области. Сейчас там оформляется участок под лес из интродуцированных им за более чем 20 лет новых редких краснокнижных деревьев. Но первым шагом и сердцем всей этой системы является небольшой питомник – 4 дачные сотки, на которых в течение более чем 20 лет Гусман Валеевич проводит эксперименты по отбору наиболее ценных для нашей местности краснокнижных растений и выведению адаптированных под условия потепления климата в средней полосе сортов деревьев. Гусман Валеевич показал нам этот питомник и детально рассказал, чем он здесь занимается.

– Гусман Валеевич, какие растения Вы выращиваете в этом питомнике?
Почти всё, что я выращиваю, сегодня нехарактерно для нашей климатической зоны. Большинство растений являются ценными, исчезающими видами, занесены в Красную книгу и способны уже к 2050 году заменить погибающие местные виды деревьев. Но эту работу надо было начинать лет 10-15 тому назад: по прогнозам учёных и по данным Госдоклада для Правительства РФ, через 20-30 лет ряд местных древесных видов вымрет, а деревья не редиска – за пару недель их не вырастят ни госчиновники, ни гослесники. Но на моих землях к тому времени новые виды уже будут плодоносить и кормить лесного фермера. Эти земли будут оазисами по сравнению с редкими загибающими деревьями на землях лесного фонда.
В моей коллекции много ореховых. Некоторые из них засухоустойчивы, но самое важное для меня то, что все они быстро восстанавливают уничтоженное почвенное плодородие. В результате хищнического использования земли только в Татарстане за послевоенное время плодородие было уничтожено на 50 и более процентов. Такими темпами нашим внукам останется только пустыня. Ореховые имеют ценную древесину, дают питательные и вкусные плоды, обладают целебными свойствами. Не один десяток лет я испытываю и провожу интродукцию грецкого ореха, гибрида грецкого и маньчжурского ореха, чёрного ореха, серого ореха, ореха айлантолистного, четырёх видов птерокарии и карий, включая карию пекан – вот уже 9 ценных видов из семейства ореховых, которые у меня растут.
Мои грецкие орехи прошли очень жёсткий искусственный отбор. Вначале многие саженцы замерзали. А у тех, кто выживал, были плохие плоды: то кожура очень толстая, то ядрышко маленькое, то с низким содержанием жиров. Но 23 года экспериментов привели к тому, что я вывел новый сорт грецкого ореха, пригодный для нашего климата и наших почв. Очень сладкого и устойчивого к морозам. Старшему из деревьев сейчас 10 лет и плодоносит оно уже 5 лет. Но это дерево уже третьего поколения. Самые скороплодные ореховые деревья начинают давать плоды в пятилетнем возрасте. В возрасте 20 лет каждое дерево даёт 15-17 килограмм орехов, в 40 лет – 200 килограмм, и это предел. Урожай наращивается с каждым годом. Первый раз у меня было три ореха, потом – 17 штук, потом – 100, а сейчас – под 400 штук орехов с одного дерева. Это хорошая тенденция. Т.е. начиная с третьего урожая появилась возможность начинать создавать ценные ореховые насаждения гектарами. В старых книгах написано: семена с первого урожая получил – не сажай, слабые будут. Поэтому свои орехи я начинаю высевать только с третьего урожая. Но это не единственный способ вырастить дерево. Я заметил, что ветки у ореха растут очень быстро. Весной, когда листья ещё не распустились, я одеваю на ствол пластиковую бутылку с отрезанным дном – веточка начинает расти и в какой-то момент становится толще бутылочного горлышка. Поэтому выше уровня перетяжки внутри бутылки после распускания листьев начинают расти корешки. Осенью ветку можно отрезать ниже перетяжки и посадить с уже сформированной корневой системой. Так я получаю точные клоны дерева, имеющего нужные мне качества.

Грецкий орех.
Древесина чёрного ореха ценнее, чем грецкого. Чёрный орех лечит от рака, убивает паразитов и даже находящиеся в крови бактерии. Когда не было синтетических минеральных масел для техники, из чёрного ореха получали масло, и оно шло даже на гироскопы подводных лодок. В отличие от грецкого ореха, чёрный не прогоркает и может храниться по нескольку лет. Когда у меня выявили саркому, я отказался от предложенного лечения, сказав:  «Диагноз поставили – спасибо, но дальше я буду лечиться сам». Спорить не стали, но велели прийти через год на анализы. Пришёл, а опухоли нет, и мышца меня уже не беспокоит. И всё это благодаря чёрному ореху и лечебным настойкам, которые я из него делаю. Так что врачи, говорившие, что «плохи мои дела», теперь ко мне своих больных направляют, и сами за моими саженцами приезжают.
Ну и вкратце расскажу ещё про три вида ореха. Первые два – кария сердцевидная и кария белая – ценны своей древесиной. Она прочнее, чем у дуба, и из неё делают биты. Третий вид – кария пекан, источник вкусных и дорогих орехов пекан. На Волге он растёт только у меня, даже километров на 600 южнее пекана нет ни у кого. В общей сложности я посадил 400 семян карии сердцевидной, а выжили и хорошо развиваются только два саженца. Но зато теперь я знаю, сколько семян этого вида надо приобрести, чтобы иметь возможность заниматься интродукцией в устойчивой лесной популяции для получения сортовых семян и саженцев. Кстати, только на поиски зарубежных питомников с самыми качественными по всхожести  семенами для нашей зоны и проверку семян из них у меня ушло 8 лет.

Кария пекан.
– Расскажите про другие растения, которые выращиваете.
Бархат амурский. Плодоносит на 7-12-й год. Лечит от сахарного диабета. Мёд, получаемый с бархата амурского, лечит от туберкулёза. Эти заболевания уже приняли масштабы эпидемии. Имеет очень ценную древесину. Ягодки созрели, зёрнышко выдавил – мякоть ягодки положил в холодильник. Мякоть подсыхает, влага испаряется, а эфирные вещества остаются. Когда я эти ягодки даю детям, больным диабетом, через 3-4 недели сахар у них снижается до нормы. Уколы не надо делать, ребёнок в истерику не впадает. Ему говорят: «Укол делать будем или леденцы от дяди Гусмана кушать?». Угадайте, что выбирает ребёнок. Ягоды немного горьковаты, но действительно хрустят как леденцы.
Американский сахарный клён. Сахара даёт больше, чем сахарная свекла. Свеклу нужно каждый год сеять, собирать, обрабатывать землю – а это большие расходы. А клён посадил один раз – и меньше проблем. Фактически сахарный сироп из клёна начинают добывать с февраля, когда солнце по освещённости и теплу эквивалентно ноябрьскому. Получается почти круглогодичная работа с равномерной загрузкой. Этот сироп содержит очень много полезных минеральных веществ. Кроме того, клён даёт ценнейшую древесину, улучшает качество почвы и является кормовой базой для птиц, зверюшек и домашних животных.

Сахарный клён.
Ещё одно растение, богатое сахаром, – хурма. Из дикой американской хурмы я вывожу сортовую культуру для нашей зоны – это одно из моих главных достижений. Прививка прижилась только на двух подвоях, хотя семян я посадил очень много. Сахара в хурме больше, чем в винограде или финике, и он очень легко усваивается организмом, больным даже глюкозу в руку колоть не надо. Два дерева хурмы всю семью обеспечат сахаром на целый год – плоды хурмы хорошо вялятся и могут долго храниться в погребе.
Растут у меня и абрикосы – 8 сортов, которые выдерживают наши морозы. Основа выращена из семечка абрикоса маньчжурского дикого, который считается самым морозостойким, выдерживает холода до минус 46 градусов. Семена получаю напрямую с Дальнего Востока, родины этого абрикоса. Выращиваю из них саженцы, на которые делаю прививки культурных сортов. Морозоустойчивый корень даёт морозоустойчивость побегам. Теперь планирую абрикосовый лес сделать. Наверное, он будет первым в Волго-Вятском регионе.
За счёт разных сортов каштана (обыкновенный, павия и забытый) создал настоящий медоносный конвейер. Каштан «забытый» начинает раньше всех цвести и раньше всех давать мёд. Этот мёд очень хорош для мужского здоровья – за рубежом так и пишут: «мужской мёд».
А вот это моя гордость – гинкго билоба. Слышали, наверное, по телевизору сейчас много лекарств, сделанных из гинкго, рекламируют. Дерево действительно по своим целебным свойствам уникальное – благодаря ему у меня был снят вопрос об ампутации стопы. Многие его пытались здесь выращивать  – вымерзает. У меня уже 7 лет растёт небольшая рощица.

Гинкго билоба.
– А сколько всего видов растений выращиваете?
30 с лишним. Более половины из них уже адаптированы – получены минимум три поколения. Остальные – испытываются, т.е. проходят селекцию и интродукцию.
– Как проводите отбор растений – определяете, что в принципе стоит выращивать, а что – нет?
Есть несколько важных параметров. Во-первых, растения беру более засухоустойчивые и теплолюбивые, чем местные. Есть графики и прогнозы изменения климата, которые ложатся на стол Правительства РФ в виде Госдоклада. Они показывают, что температура воздуха будет расти. Те растения, которыми богата наша полоса, начали погибать. Уже сегодня мы наблюдаем массовое вымирание елей, на подходе – берёзы. Поэтому, сажая деревья сегодня, мы должны исходить из того, каким будет климат к моменту их созревания – через 40-80 лет. Во-вторых, желательно выбирать реликтовый, т.е. древний вид. Такие виды максимально устойчивы к идущим с юга, вслед за потеплением, вредителям леса. Т.е. местные виды убивает и потепление, и иссушение почв и воздуха, и новые вредители-"пришельцы", против которых у местных видов нет "иммунитета". За весь XX век в России появились лишь три "пришельца", а за 14 лет XXI века – уже 18. Местным древесным видам уже не устоять, а реликты имеют шансы выжить и расти в условиях изменения климата. Например, у моих гинкго билоба не обнаружено природных вредителей. А значит, ради уничтожения вредителей-"пришельцев" не придётся травить лес и лесную живность, травиться самим. Почему об этом не думают учёные и лесники? Полагаю, что в большинстве своём делать этого просто не могут. Думать наперёд вообще мало кто способен. Третий ключевой, параметр – ценность. Ценность лекарственная, ценность пищевая, ценность самой древесины. Четвёртое – растения должны быть включены в Красную книгу. Законы в нашей стране граждан не защищают, и если ты посадишь обычные деревья – вынужден будешь потом их спилить. А краснокнижные пилить нельзя – они твоя защита от дрязг в экономике и чиновников, мыслящих лишь в пределах одного сельхозсезона; они восстанавливают плодородие почвы и уничтоженные родники, позволяя экономить на налогах. Назову, пожалуй, ещё один фактор – приспособляемость растений к разным рельефам. Ландшафт ведь у нас разнообразный – равнины, склоны, овраги, холмы. То, что хорошо растёт в низине, с большой вероятностью не подойдёт для облесения южных  склонов. Например, метасеквойя и птерокария – деревья, которые могут расти в наших болотах. И я нашёл их – именно нашёл и испытываю не один год, потому что никто другой этим не занимался. А болота нам нужно сохранять, потому что они необходимы для наших биомов, поскольку являются источниками родников.
Конечно, самый лучший вариант – когда растение удовлетворяет сразу всем этим критериям.

Тис.
– Какое из растений оказалось самым сложным для адаптации? Грецкий орех, на который Вы потратили 23 года?
Грецкий орех был самым долгим, а самой сложной, с точки зрения вложенного труда, оказалась хурма. Для того чтобы получить всего два кустика, я потратил около 9 лет, посадил примерно 7 тысяч семян. Каждое зёрнышко, для лучшей всхожести, по периметру обработал пилочкой для ногтей. Все руки до крови изранил. И всё равно – взошла только одна треть. А из всего, что взошло, остались только два куста. Два куста, которые зацвели. Что ещё важно – я закончил подбор и испытание древесных видов под будущий лес, ведь лес – это сочетание не менее 6 видов деревьев. Теперь подбираю кустарниковые виды, тоже из орехоплодных и иных ценных видов.

Хурма.
– А насколько всё это дело может быть интересно с точки зрения бизнеса?
Бизнес может начинаться прямо с питомника, через три-четыре месяца после сева. Но я его запустил лишь на третий год, поскольку я не могу отвечать за саженец, который не прозимовал у меня две зимы. На четырёх сотках у меня растёт полторы тысячи саженцев. Люди не верят – приезжают, пересчитывают. Если их все продать, то можно выручить примерно полтора миллиона рублей. Если же брать количество саженцев, которые можно вырастить за сезон, то на них можно заработать около миллиона. Если продать в Москве – получится в 4 раза больше. Ко мне из Москвы оптовые продавцы хотели приехать, но я им отказал, поскольку продаю оставшиеся от посадок на ПМЖ саженцы в основном только своим семинаристам – людям, которые мои семинары посещают и которые так же как и я на своей земле лес посадить хотят из редких, исчезающих, краснокнижных видов, которые будут расти при продолжающемся потеплении климата.  За саженцами приезжают даже за 2 тысячи километров – никому не хочется болеть онкологией. Да и сахарный диабет никого не щадит. А там, где растут мои виды деревьев, воздух чист даже от золотистого стафилококка и кишечной палочки. Чувствуете? – здесь и комаров нет. Большая часть саженцев уходит на мои фермерские земли, где идёт уже естественная жёсткая селекция и отбор, где положительным результатом для новых видов является выживание и цветение порядка 5% от высаженного – так и получаю новый приспособленный сорт.
– А если посмотреть с точки зрения фермера? Что, допустим, ему выгоднее посадить – пшеницу или Ваши деревья?
Фермер – вольный человек, который согласно закону, своему образованию, интеллекту и менталитету, и даже индивидуальной необходимости в конкретной продукции или предпочтения сам может определять направление экономической деятельности. Также, согласно закону, он волен быть товаропроизводителем, или не быть им. В этом случае важен факт использования земли по целевому назначению. Тот, кто использует землю для получения сельхозпродукции для личного потребления, для семьи или выводит новый сорт ценного редкого древесного вида – тоже фермер. Так что сколько фермеров, столько и мнений. Есть такие фермеры, которые лишь её, пшеницу, и могут выращивать с выгодой для себя. И здесь не всё просто. В пшеницу надо вкладываться каждый год, и немало: трактора, комбайны, солярка, удобрения. И вкладываются, а это при сегодняшнем менталитете хлеборобов лишь "заработать побольше", ведёт к уничтожению почвенного плодородия и маловодью, иссушению территорий. Сегодня произошёл разрыв в понятиях "земледелец" и "хлебороб", исчез баланс соответствия. Хлебороб перестал быть земледельцем, но стал "хищником" для земли, почвенного плодородия и водности на территории, где выращивает уже лишь товар, который полноценным хлебом-то и называть нельзя. И этому способствует современная система Росреестра. Ранее эта служба называлась землеустроительной и основной функцией была охрана земли, и лишь затем – система земледелия, приносящая урожай. И раньше эта служба искала баланс между урожаем и сохранением плодородия, давала соответствующие рекомендации агрономам. Это видно из старых отчётов этой службы по результатам проведения почвенных исследований. Теперь же Минземимущество РТ и Росреестр по РТ таким образом дают задания на исследование почв, что стало невозможным увидеть факт порчи земли: уничтожения плодородия, роста оврагов и пр. А значит ни о каком балансе между уровнем урожайности и степенью порчи земли говорить нельзя. Отсюда и такие ужасающие цифры: только в Татарстане ежегодно уничтожается до 1000 га сельхозугодий, которые становятся нарушенными землями – оврагами. Основной функцией Росреестра стал учёт с целью получения максимальных налогов, а это заставляет аграриев вкладываться в максимальные урожаи, попутно безнаказанно уничтожая плодородие и землю. За вторую половину XX века, по данным почвенных обследований на территории региона, почвенное плодородие уничтожено на 50% и более. А виновных никого нет? За рубежом, например, таких выявляют. В Германии за тот же период почвенное плодородие возросло вдвое, т.е. необходимый баланс с помощью контроля был достигнут. А у нас целых 5 госструктур, обязанных контролировать и охранять земли и почвы. Главные – Минприроды РФ, Минэкологии РТ и Природоохранная Прокуратура. Чем они занимаются? Отчёты пишут и зарплату как госслужащие получают, а овраги растут, плодородие уничтожается. Или другой пример. Известен такой факт: в конце XIX века на международную выставку из России в Париж был привезён чернозём – единым массивом глубиной в полтора метра, который был принят как эталон русских чернозёмов. Сегодня в этом же месте толщина чернозёма только 50 сантиметров. Другими словами, в течение одного сезона сельхоздеятельность уменьшает толщину чернозёма на 1 см. А этот сантиметр чернозёма создавался природой в течение 100 лет. Охрана земли перестала быть приоритетом. И что дальше? Мой вывод – такой ценой выращивать и продавать хлеб за рубеж – вредительство от безумия. Это противоправно и даже подло по отношению к потомкам. Хлеб нужен, но выход у нас только один. Это надо понять и принять как неизбежное: посевные площади необходимо сократить до размера, требуемого для обеспечения собственной продовольственной безопасности. И забыть о продаже хлеба за рубеж. Освободившиеся территории необходимо облесить, начиная с водоразделов и водоохранных зон, обязательно вернув им как минимум прежние размеры, установленные в 1937 году. Не сократив пашню, мы добъём почвенное плодородие, доуничтожим родники, ручьи, малые реки, а после этого даже оставшиеся ещё леса начнут ускоренно погибать. И пока одни фермеры способны освоить только знакомые и распространённые рожь и пшеницу, другие должны заниматься более редкими, ценными, полезными культурами, которые сегодня завозятся в основном из-за рубежа. Кому-то выращивать такие культуры может быть просто необходимо, кто-то видит в них экологическую и экономическую целесообразность. А мне ещё и по возрасту заниматься ими гораздо удобнее. Допустим, посадил грецкий орех один раз, и ухаживаешь за ним равномерно в течение года, а через много лет его ещё и по наследству своим потомкам передаёшь. А он и почву, ранее "убитую" восстанавливает, и воздух очищает, и семью кормить начинает, а с увеличением возраста, а, значит, и урожайности – даёт ценную пищевую и иную продукцию для реализации. Что важно для семьи фермера, появляются условия (время и средства) на воспитание детей. Не говоря уже о том, что это экологически абсолютно чистое производство, тут и скотину держать можно. Чтобы полностью прокормить одну семью (из расчёта – двое взрослых и трое детей), в нашей зоне достаточно иметь 160 деревьев на площади около 5 гектар. Плодоносить орех, конечно, начинает не сразу, но лет через 15 уже даёт неплохой урожай. Так что это хорошее вложение в будущее – для тебя, твоих детей и внуков.
А вот, допустим, груши уссурийской на одном гектаре можно вырастить до 1200 деревьев. Когда деревья посажены густо, ствол быстро освобождается от нижних веток и сучьев, и внутри ствола не формируются следы от ветки. Древесина хорошая: отрезок ствола в один метр от взрослого дерева стоит порядка 250 долларов. А его плоды устойчивы к гниению. Если обычные сорта груши, созрев, падают на землю, то уже через два дня они становятся чёрными. А груша уссурийская на земле может недели две-три пролежать, не испортившись. Т.е. спокойно, без фанатизма, можно весь урожай переработать в сок. Я из него делаю основу для своих лечебных препаратов – а это для меня (и других больных) важнее будущей древесины, до которой ещё дожить надо.
Сажаем бархат амурский. Его второе название – пробковое дерево. Начиная с 20 лет, с него можно снимать кору: снял с четверти окружности дерева длиной под 2 метра снизу от земли – через пять лет всё опять заросло. Толщина коры достигает 7 сантиметров. 120 взрослых деревьев могут давать ежегодный доход до 70 тысяч долларов в сегодняшних ценах. И с каждым годом пробка становится всё более дефицитной. Сейчас даже дорогие вина идут с пластиком. При этом как и ореховые, бархат амурский буквально с первого года начинает восстанавливать уничтоженное почвенное плодородие, восстанавливает пересохшие родники, ручьи и малые реки.

Магония падуболистная.
На западе в выращивание леса, кстати, очень активно вкладываются банки. Есть, допустим, у тебя земельный участок на 100 гектаров, который ты засаживаешь дубом. Когда дуб вырастет до высоты в метр–полтора, значит он достаточно укрепился и уже не погибнет. И хотя древесиной он ещё не является, ты уже можешь продать его как древесину. Лесники знают, сколько древесины можно получить с дуба, когда ему будет 120 лет. Эта древесина имеет стоимость, которая с нуля наращивалась из года в год. И вот эти твои метровые деревья (не землю – она остается у хозяина) покупает какой-то банк. Каждый год дуб прибавляет в росте и объёме, и его цена, соответственно, растёт. И прирост этот происходит быстрее, чем банк может заработать на процентах по кредитам.  Через 10-15 лет банк может перепродать лес другому инвестору по более высокой цене, получив за это свою маржу.

Джунгли на четырёх дачных сотках.
– Всё очень логично. Но тогда не совсем понятно, почему у нас частное лесоводство до сих пор не развито.
Причин много. Прежде всего, у нас очень слабые преподаватели юридических, лесных и аграрных вузов. До сего дня они не заметили и не сообщили своим студентам о возможности, которая появилась в 1991 году, и за которую "уцепился" я. Это возможность на "убитых" землях создавать насаждения из ценных древесных видов и заниматься агролесоводством. А ведь сколько у нас леспромхозов разорились, сколько населения в лесных посёлках остались без дел и средств к существованию? Из этой проблемы вытекает и плохое законодательство, которое "сочиняют" бывшие студенты таких преподавателей, и неспособность работать, думая о будущем. Люди ведь в основном сегодняшним днём живут. Ну поставят в район какого-нибудь главу. Зачем ему лесом заниматься? Он не понимает что агролесоводство важно для населения вверенной ему территории и для людей на ней – преподаватели ему это не втолковали. Лес только через 40 лет вырастет, а на место главы через 10 лет уже кто-то другой придёт. Какой смысл ему напрягаться, что-то новое делать? А обычные люди вообще мало что в деревьях понимают, да их и не учит никто. Одна карельская берёза может как автомобиль стоить, а ей в некоторых деревнях печки топят. Сам видел. Просто не знают люди, что это такое, и всё.
История третья. Философия проекта
Беседу с Гусманом Минлебаевым мы продолжили на следующий день – по дороге в Кировскую область, где он планирует построить свой учебный центр и начать «делать» лес из новых ценных видов деревьев. И глава области, и руководители сельхозуправления оказались заинтересованы, чтобы в их регионе такой лес появился.

– Гусман Валеевич, как всё-таки родилась идея создания частного леса?
В первую очередь повлиял, конечно, Чернобыль. Выращивать лучшие лекарства, прописанные китайскими врачами, в государственном лесу оказалось не очень-то и удобно. Вот и закралась у меня идея иметь свой собственный лес. Да и хотелось очень, чтобы дети и внуки тоже в здоровых условиях расти могли, натуральные продукты и медикаменты имели.
Когда начал разбираться со всеми сопутствующими вопросами, в книжки углубился, много чего нового о лесе для себя открыл. Для большинства ведь как? Кого ни спроси, зачем лес нужен, – ответят, в лучшем случае, чтобы кислород был. Но там на несколько порядков всё сложнее. Поэтому первоначальная идея – просто владеть лесом и выращивать там лекарства – со временем изменилась. Так что если вы решите меня спросить, чем я сейчас занимаюсь, отвечу так: «Восстанавливаю уничтоженные плодородие земель и во´ды Отчизны и учу этому других».
– То есть проект приобрёл социальный аспект?
Это нормально. Знаете, в Советском Союзе к чернобыльцам относились очень хорошо, тепло. Уже очереди гигантские в магазины начались, а нас без разговоров всегда в самое начало пропускали. Черешню нам с рынка приносили, фрукты-овощи, которых в палатах госпиталей не было. Поэтому какой-то долг у меня перед людьми остался, и то, что я сейчас делаю – этот долг возвращаю. Я не знаю – тем ли людям, тому ли мальчику, который от тех родителей родился. А вдруг – тому?.. Такие вот у меня есть мысли и ощущения. К тому же я понимаю – если не буду сейчас этим заниматься, то у нас окончательно скоро всю землю угробят бестолковые и малограмотные чиновники и госслужащие. Не по каждой же проблеме ездить в Приёмную Генерального Прокурора РФ и в Приёмную Президента РФ. И без злорадства: доволен тем, что таким образом некоторые свои вопросы реально решил, а малограмотный и безответственный чиновник после представления Прокуратуры не прошёл очередной переаттестации.
– А чем всё-таки так важен лес? Кислород, древесина, ягоды-грибы, животные… Есть что-то ещё?
Есть, и оно очень важно. Леса ведь подземные воды формируют. Опавшие листья подстилку создают – губку, один кубометр которой в себя может впитать до 8-ми кубометров осадков. Вы когда-нибудь видели в лесу лужи после дождя? То-то и оно, что нет, потому что всё впитывается. А там, где нет леса, вода в овраги и реки скатывается, в моря уходит, да и овраги растут, уничтожая и плодородие, и сельхозугодья. В Татарстане ежегодно появляется порядка 1000 гектаров оврагов, т.е., начиная с 1950-х годов, в овраги превратились угодья, как минимум, целого района. В итоге вся вода зимних и летних осадков из Волжско-Камского региона сейчас просто бездарно скатывается в Каспий.
В одном из докладов Римского клуба – есть такая очень авторитетная в мире организация – содержится прогноз: к 2030 году самым дефицитным продуктом питания будет чистая питьевая вода. А оставить воду осадков там, где она выпала, и возродить пересохший родник или пруд может только лес площадью порядка 150 гектаров. Это для меня показатель – сколько земли нужно получить и сколько деревьев высадить, чтобы у тебя свой родник появился. Веками доказано – оазисов площадью менее 150 гектаров не бывает.
Я целенаправленно искал архивные документы, чтобы узнать, сколько у нас раньше родников было. Нашёл информацию, сохранившуюся с царских времён – сообразил, что в епархии список святых ключей быть должен. Увидел, что сейчас родников стало меньше на 25-30%. Решил проверить – стал искать информацию в современной светской литературе – цифра совпала. Если взять карту Генштаба, допустим, 30-40-х годов, развернуть на ней любой участок Татарстана и наложить на него современную карту того же масштаба, – вы своими глазами увидите, что почти половины ручьёв уже нет. И всё потому, что вырубили леса. Теперь вам надо объяснять, почему Волга так сильно обмелела? В этом году даже судоходство ограничивать пришлось. Впервые за всю историю корабли с осадкой больше 4-х метров не могли подняться от Казани вверх по Волге.

Великие русские реки катастрофически быстро мелеют.
И это всё потому, что сначала советские, а потом и российские природоохранные структуры, включая природоохранную прокуратуру, не выделяли водоохранные зоны, установленные законами 1937 и 1991 годов соответственно. И это я называю не иначе как вредительством. Первые водоохранные зоны были установлены ещё в 1709 году Петром I, который запретил рубить лес вокруг рек. Если это были великие реки типа Вятки, Волги, длиной больше 500 вёрст, то рубка запрещалась на расстоянии 50 вёрст в одну сторону и 50 – в другую. Лесники это трактовали как лесоустроительный документ, но это не так, ведь там пять важнейших слов Петра есть: «дабы реки судоходные мочь могли». Т.е. 50 вёрст – это ширина водоохраной зоны, которая позволяла делать реки судоходными, полноводными, потому что в 50 вёрст укладывается основная длина всех ручьёв, родников и малых рек, которые питают данную великую реку. После 1861 года, когда было отменено крепостное право, исчезла помещичья строгость, и мужики взялись за топоры, Россия потеряла в Европейской части 40% лесов. Началось обмеление рек.
В петровские времена всё это у нас понимали, а сейчас не понимают. Пётр, кстати, европейский опыт использовал – там эти вещи ещё раньше осознали.
В архивах я ещё одну важную вещь обнаружил. До середины 19 века в России не было наводнений. Совсем. Да, весенние половодья с дедами Мазаями были, а наводнений не было. Потому что всю дождевую воду леса собирали, а потом равномерно в реки через ручьи отдавали. А начали леса вырубать – вся дождевая вода с голой земли разом в реку скатываться стала. Вот реки из берегов и выходят.
За первыми наводнениями последовал голод, и Александр I дал команду Российской академии наук разобраться в причинах. Было проведено несколько экспедиций, по результатам которых наш знаменитый почвовед Докучаев чётко показал, что обезлесивание привело к образованию оврагов, обезвоживанию и уничтожению плодородия почв. Талой и дождевой водой в эти овраги был смыт плодородный слой почвы и по ним ушёл в реки. Дальше – хуже: почвой стали забиваться зимовальные ямы на дне русел рек, в которых зимовала рыба, и где даже в самые трудные зимы хватало кислорода. Во-вторых, через ручьи и родники в реки попадала опавшая листва. Постепенно она разлагалась до фульфокислот, которые являются питательной базой для дафний и инфузорий, а те, в свою очередь, – кормом для рыб. Учёные долго не могли понять, почему Охотское море, несмотря на всё браконьерство, процветает. А секрет оказался в том, что в него впадает река Амур, которая к тому времени ещё не была освоена ни китайцами, ни нами. А вот когда по её берегам начали вырубаться леса, количество рыбы и в Амуре, и в Охотском море, начало снижаться. На Амуре ещё и такие наводнения начались, которых там сроду не было. Скоро мы допрыгаемся и до того, что без красной рыбы там останемся. Срок на это я даю 5-10 лет.

Европейцы и американцы в этом плане молодцы. Во многих странах там на выращивание леса по берегам выдают безвозмездные безвозвратные гранты. Не хочешь сам сажать – регион посадит. И от налогов освободят, а где-то даже денег дадут – исходя из того, сколько бы ты на этой земле заработал, если бы лес не посадил. То есть тебе потери компенсируют – понимают, что ты общественно-полезную работу выполнил.
В Российской империи к выводам Докучаева отнеслись очень серьёзно. Законы приняли:  55 гектаров лесом засадил – вот тебе освобождение земли от налогов, вот тебе большая золотая медаль и вот тебе 500 рублей золотом. В те времена корова, которая давала 9-10 литров молока в день, всего 3 рубля стоила. То есть 500 рублей на наши деньги – это что-то около 5-6 миллионов выходит. Сталин тоже понимал важность этого дела – велел полностью исполнить план Докучаева, засадить лесами водоохранные зоны и водоразделы. При нём водоохранные леса не лесниками, а войсками НКВД охранялись – вот насколько серьёзное значение им придавали. И всё бы у нас в шоколаде сейчас было, если бы не сворачивание плана Сталина и начавшееся с освоения целины при Хрущёве убивание земель при молчаливом согласии учёных.
Что удивительно, в царской России значение леса понимали даже экономисты, налоговики и юристы. Открываем, например, «Учебник финансового права» С.Иловайского за 1904: «…В ряду государственных имуществ совсем особое значение имеют леса. Происходит это от той роли, какую леса играют в народном хозяйстве: они доставляют строительные материалы и топливо; но то и другое может быть до известной степени заменено разными суррогатами. Самое же главное – это то влияние, какое леса оказывают на климат страны, на её плодородие, гигиенические условия и на правильное снабжение рек водою». Второй пример: «Старокрымское Государственное лесо-охотничье хозяйство было организовано в 1932 на базе лесных дач бывшего Судакского леспромхоза. В состав вновь созданного предприятия вошло Феодосийское лесничество, организованное еще в 1876 Лесным департаментом по просьбе городского управления для облесения окрестных гор, чтобы увеличить водный запас в фонтанах, питающих городское население водой».
Т.е. ещё начиная с Петра Великого и до последнего императора Николая II учёные, чиновники и Правительство было мудрее и ответственнее; роль леса они видели не как источника кубометров дров, а как источника кубометров воды и процветания государства и населения. А что написано о "смысле" леса в отечественных учебниках для лесоводов и агрономов? Там примитивно говорят о кубометрах досок и дров, и это, прошу заметить, пишут доктора наук! Именно так "шлепают" ремесленников, и именно так гробят основу государства – плодородие почв, родники и реки России. Как тут не вспомнить слова Булата Окуджавы о кухарках, их детях и управлении государством.
Я подсчитал, сколько воды осталось бы на землях Татарстана и попало бы в подводные горизонты, будь водоохранные зоны засажены лесом – гигантская цифра потерь получилась. А потом на докладе на Бассейновом совете, который проходил в Казани, чётко показал, что в потере воды, в потере урожая, в опустынивании земель республики виноваты Минэкологии Татарстана и природоохранные органы. По законодательству 1991 года,  водоохранные зоны включили в число природоохранных. Но сделать это нужно было не только юридически, но и фактически – отмерить, составить проекты, не делить на паи. Сделали бы – и их уже нельзя было бы вернуть обратно в лоно сельхозугодий. Но не сделали. А в 2004 году законодательство поменялось, и статью, о которой мы сейчас говорим, отменили. Водоохранные зоны, не выведенные в состав природоохранных, снова стали считаться сельхозугодиями, которые стало легко перевести в частные земли и для застройки, что очень плохо для воды, биоразнообразия рек, почв, не позволяет создавать водоохранные леса и ограничивает доступ людей к водным объектам. Как теперь Татарстан выкручиваться будет – не знаю. Правда, есть один выход исправить разгильдяйство этих органов – выкупить земли по рыночной цене и засадить их лесом, но ведь опять – за счёт налогов, взятых с ни в чём не виновных граждан.

– С этой частью понятно: лес – это то, что обеспечивает нас чистой питьевой водой. Но говоря об идее проекта, Вы упомянули ещё и плодородие почвы.
Да, это важнейшая вещь, функция, которую мы сегодня можем на лес возложить.
Деревья мы вырубили, земли распахали. И теперь с каждым новым урожаем они истощаются. Посмотрите, сколько земель заброшено – их уже до предела выработали. И вот что ещё важно: в хорошем хлебе в значимых количествах содержится 59 микро- и макроэлементов. На плодородной земле, которую человек никогда не пахал, первые 5-6 лет родится зерно, в котором все 59 элементов будут присутствовать. А потом их количество резко сократится. Через удобрения мы можем фосфор, калий и азот прибавить. Но восстановить все 59, да ещё и в нужных пропорциях, не получится.
Зерном, где недостаёт 56 элементов, мы скотину кормим – значит мясо будет получаться неполноценным. Поэтому не стоит удивляться, что наша молодёжь у нас больной с самого младенчества растёт. Китайцы ведь мне не только женьшень прописали, но и мясо дичи есть велели. Знаете, почему дичи? Потому что в ней Омега-3 есть, а в анализах мяса домашних животных, даже выращенных в самых продвинутых колхозах-совхозах-фермах, обнаруживаются только её следы. Потому что дичь нормальную пищу ест, а скотину мы неполноценным зерном кормим.
Приближается время, когда вследствие изменения климата наши поля станут степью, над которой летом месяцами не будет осадков, а затем, естественно, и полупустыней – уже при наших внуках. Пятая часть Татарстана уже зоной нача´ла опустынивания считается – официально, по данным Росметео.
Но если сейчас на убитых землях начать сажать засухоустойчивые и широколиственные деревья, то через какое-то время сможем плодородие почвы восстановить и почву напитать водой. Корневая система у многих видов деревьев глубокая, значит снизу, через корни,  питательные вещества будут подходить к листьям. Листья, осыпаясь, перепревают, и питательные вещества попадут в верхний слой. Передо мной такая задача стоит: с каждым годом увеличивать плодородие, чтобы потом я смог бы более ценные и требовательные к почвенному плодородию культуры сажать.

Повторюсь: гигантский ущерб Татарстану, впрочем, как и всем остальным регионам и людям в этих регионах, наносит Росреестр. Чтобы обследовать каждый гектар российской земли, людей там, естественно,  не хватает, и по расчётам на это понадобится 200 лет. И было принято такое упрощённое законодательство: по плодородию все земли условно приравняли к уже известным и … наилучшим. Поэтому в итоге выходит так, что даже самые худшие земли сейчас оцениваются как самые лучшие. Если хочешь провести точную оценку – делай её за свой счёт. Ну а раз на бумаге с землёй у Росреестра по РТ всё  хорошо, то разве там будут заниматься доказыванием наличия у себя недостоверных, фактически сфальсифицированных данных?
– Исходя из Ваших слов, ситуация рисуется достаточно сложная.
Именно! Чтоб вы знали, до того как территорию Татарстана начал осваивать человек, она была полностью покрыта лесами. К войне у нас сохранилось порядка 40% лесов, после войны осталось 15-16%. А ведь Татарстан в петровские времена позволил России империей стать. Петровский Черноморский, а затем и Балтийский флот были из дубов Булгарии построены. В Адмиралтейской слободе из дубов корабли собирали, а Раифский монастырь дубравы охранял. Я в Чувашии те прежние дубы номерные видел. Ветки у них на высоте 14-17 метров начинаются, ствол метр в диаметре имеет. Это фактически железобетонный столб. Доски дубовые, которые из таких столбов делали, от носа корабля и до самой кормы доходили.
Почти всё вырубили. А что не вырубили – само погибнет, потому что климат меняется.

Ели уже не справляются с изменением климата и начинают сохнуть. Граница Татарстана и Кировской области.
– Но ведь лесхозы какую-то работу проводят – новые насаждения-то появляются.
Сажают те же самые деревья, которые сажали и 50 лет назад. Но повторяюсь ещё раз: эти виды деревьев из-за изменения климата уже гибнуть начинают, и в будущем этот процесс только усилится. А наша наука ничего нового не говорит. Раньше ведь как было – учёные десятки лет эксперименты свои проводили, и только потом, получив результаты, диссертации защищали. В лесном хозяйстве по-другому и нельзя – ничего не сделаешь, если дерево только в 40-80 лет зрелым становится. А как сейчас принято? Диссертацию надо за год-два написать. Вот на цветочках с редиской и пишут, а деревьями никто не занимается. Поэтому все и опираются на то, что в 20-е и 30-е годы делалось. Не спорю – очень хорошо делалось, но климат тогда другой был. Среднегодовая температура в послереволюционном Татарстане составляла +1,7⁰С, а сейчас – +2,5⁰С. Для растений разница существенная. И никто под новые условия те опыты не повторяет. Нет научной школы, нет руководителей… Попробуйте найти у нас учёных по гинкго билоба или бархату амурскому – таких, чтобы они руководителями диссертаций выступить смогли. А нету их, и никто об этом не думает.

Массовая гибель берёз под Рязанью. Аналогичную картину мы наблюдали и в Самарской области.
Научные знания должны трансформироваться минимум каждые 5 лет, потому что точность климатических моделей в последнее время значительно возросла. И если раньше они были планетарного масштаба, то теперь спустились до уровня регионов и стран. То есть в перспективе у каждой страны сельхознаука будет своя. А у нас как? Месяц назад из Фонда дикой природы мне книжку прислали, содержащую крайне ценную статинформацию по климатическим изменениям. Вышла она только-только, хотя на русский язык была переведена ещё в 2009 году. То есть государство потеряло 5 лет времени, занимаясь выбрасыванием бюджетных денег на ветер просто потому, что оно взяло на госслужбу людей, у которых не было профессионализма специалистов – желания поиска новых знаний и фактов, как минимум – актуальных данных.
Но даже если наша лесная наука что-то хорошее и сделает, сейчас она ограничена рамками сельского хозяйства. Какой толк из того, что учёные ещё 100 лет тому назад выяснили оптимальную ширину лесополосы –  она должна быть равна минимум двум-трём высотам дерева? Т.е. должно быть до 25 рядов деревьев. По факту ведь всё равно сажают 3-7 рядов, то есть в 3-8 раз меньше необходимого – боятся от поля с пшеницей кусок отхватить. В безграмотных учебниках по поводу нормативов на ширину лесополос так и пишут: "Однако оно нежелательно в агрономическом плане" или "Однако такое размещение лесов невыгодно с точки зрения сельского хозяйства, особенно в основных земледельческих районах, поскольку ровные водоразделы лучше занимать под возделывание зерновых и иных культур". А узкие полосы не могут достаточно влаги сохранить и гибнут. Экономят 3 копейки, наклоняются, чтобы их поднять с земли, а из кармана рубль вываливается. Вот у нас как-то так и получается: метеорология – отдельно, климатология – отдельно, сельское хозяйство – отдельно, лесное хозяйство – отдельно, а комплекса нет, зато опустынивание наступает. А посмотрите требования экспедиции Докучаева к лесополосам и на созданные им лесополосы. Они шириной в 500 метров и существуют уже второе столетие. А лесопололы-фикции во многих регионах уже вовсю гибнут. В Татарстане, в условиях наступления степей и снижения водности, новые лесополосы вырасти уже не успеют. Вспомним опять слова Булата Окуджавы.

В обычном магазине такой инструмент не купишь.
– Но согласитесь – засадить всё лесами невозможно, хлеб тоже нужно выращивать.
Такое количество пашни, как у нас, недопустимо в принципе. Учёные об этом ещё в 18-19 веках говорить начали. Зерновые культуры ведь тоже на водный баланс влияют, и влияют очень плохо. Чтобы одну тонну зерна получить, требуется забрать у территории тысячу тонн воды. В республике есть регионы, которые получают 50 центнеров с гектара. Т.е. вся вода, которая сохранилась в земле – вытягивается. Каждый новый сорт – это более мощный водяной насос. Поэтому сейчас, я считаю, нужно запретить создание новых высокоурожайных, к тому же неполноценных сортов хлеба в принципе – такая примитивная агрономия стала вредить будущему региона. А когда я услышал о намерениях правительства создать здесь ещё и систему орошения полей, то пришлось публично возразить в защиту земли своих предков. И похоже услышали – бред прекратился. Пока не будет организован сбор достаточного количества воды с помощью новых лесных насаждений, делать этого нельзя – оставим население республики и без питьевой воды, и без хлеба. И ещё, продавая 1 тонну зерна, пусть даже за 300 баксов, мы в придачу фактически экономим покупателю и его территории 1000 тонн воды, на ту же самую 1000 тонн воды обезвоживая себя. Т.е. в наше время такая продажа уже себе в бешеный убыток выходит, а такая экономика ведёт к уничтожению будущего Отчизны. А готовя семинар для Киева, осенью 2013 года, – выяснил, что за тот год олигархами Украины был продан за рубеж 21 млн тонн зерна. Государство получило налоги с продаж, но вместе с зерном покупателям был "подарено" 21 млрд тонн воды осадков, а это практически годовой объём осадков на территорию всей Украины. Вывод: производя зерно на продажу за пределы региона, мы лишаем наших потомков будущего: воды, леса и хлеба. И куда им деваться?
В Калмыкии очень серьёзные проблемы. В Европе есть две рукотворные пустыни – это Калмыкия и Алёшковские пески – старое русло Днепра.  Со мной разговаривали высшие чины из Калмыкии, предложили помочь региону смягчить последствия опустынивания и усиливающегося потепления климата. После звонка Главы Калмыкии данная тема стала продвигаться интенсивней с обеих сторон. Предложили подумать и о подобной работе и в Крыму, когда я был там со своими поездками. Аналогичная гигантская проблема "лезет" с приграничной территории Казахстана на Оренбуржье, Омскую, Новосибирскую области.

– Видно, что Вы учитываете очень много разных факторов. Как удалось во всём этом разобраться и сформировать целостное видение всего проекта?
К тому моменту, когда я начал им заниматься, за моими плечами уже было два образования. Первое – военное – позволяет мне правильно ставить задачи и искать пути их реализации. Второе, полученное в КАИ по направлению системотехника и системоаналитика, дало понимание того, как поднять лесную тематику в комплексе. Конечно, пришлось подтянуть знания по агрономии. Ещё когда лежал в больнице, начал ходить в находящуюся поблизости библиотеку, позже закончил финансово-экономический институт. Потом учился в Кубанской сельхозакадемии. Сейчас у меня дома очень хорошая библиотека по лесной тематике собрана – такая есть не в каждом институте. Наконец, чтобы разобраться в нашем законодательстве, пришлось заканчивать юридический факультет. То, что я могу лес выращивать, – интуитивно, по каким-то косвенным вещам я понимал, но имел ли на это юридическое право – никто мне сказать так и не смог. Спрашивал и преподавателей, и юристов, занимающихся лесным правом – так они элементарных вещей не знают. Кстати, моя дипломная работа была о противоправном бездействии прокуратуры при проведении земельной реформы и о бездействии с установлением водоохранных зон. Преподаватели КГУ не хотели меня даже допускать к защите дипломной работы, боялись. Завкафедры гражданского права отказывался рецензию дать – хорошо, что я сообразил рецензию из Москвы получить, от центрального прокурорского руководства юридического вуза. Теперь результаты этого бездействия видны чётко. Но то, что это именно результаты бездействия замалчивается, всё валят на климат и погодные условия. Но повторю ещё раз: это результат малограмотности и безответственности.
– Ну и последний вопрос. Ваш учебный центр в Кировской области… В чём замысел?
Замысел в наиболее эффективной передаче своего опыта. При получении результатов и выводов, которых не было и нет до сего дня в лесном научном сообществе, специально начал посещать научные лесные конференции – убедился, что результаты достойные, и выводы не могут опровергнуть нынешние учёные, работающие в очень узких направлениях. Понял, что можно и нужно сказать об этом людям, которые хотят жить в балансе и с законом, и с окружающей средой. Да и после публикации моих статей в сборниках конференций их заметили и стали обращаться за советами, консультациями, стали приглашать проводить семинары. Причём приглашают даже в другие страны. Семинары, на которых рассказываю о результатах своей деятельности, я веду уже достаточно давно. Но какой опыт можно передать за два дня, без практики на земле? Конечно, те, кого моя работа заинтересовывает, потом на мой питомник посмотреть приезжают, но опять-таки всех тонкостей ведь там не покажешь.
А учебный центр я представляю так: возьму земли гектаров 5 в загибающейся деревне и каждому семинаристу за символическую арендную плату (рубль в год) буду давать по 2-3 сотки. На этой земле, под моим присмотром, за два года они смогут вырастить достаточное количество саженцев, чтобы засадить ими те участки, которые они к тому времени смогут оформить в собственность с целью создания на них лесных фермерских хозяйств.
Пытался создать такой центр в Татарстане, но ничего не вышло. Считаю наш регион очень тяжелым для подобных новаций, которые идут вразрез с нынешним сельхоз и экологическим мышлением. Здесь я не встретил никакого понимания необходимости такого вида занятости для населения и возможности таким путём предпринимать превентивные меры по смягчению последствий потепления климата, восстанавливать уничтоженное почвенное плодородие и маловодье. Ко мне в питомник приезжали "специалисты" из Минэкологии и Минлесхоза РТ, так они только и смогли что два вида растений определить – тую и можжевельник. До сего дня отказывают землеустроительные документы привести в соответствие с требованиями инструкций и норм. А я хочу работать там, где действует закон, где чиновники и госслужащие работают, а не только отчёты переписывают. К счастью, желание начать работу, защищающую население и приносящую пользу на десятилетия и даже века вперёд, я увидел у глав Кировской области, грамотных начальников сельхозуправлений. Ничего такого я не видел ни в Татарстане, ни в Марий Эл, ни в Башкирии и некоторых других регионах.
Я не хочу быть единственным лесовладельцем, думающим наперёд на возраст спелости дерева. Хочу, чтобы толковыми хозяевами на земле были мои семинаристы и ваши читатели. Мои семинаристы сделали мне сайт (minlebaevforest.su), где мы отвечаем на вопросы новичков, рассказываем о проводимых семинарах, обмениваемся семенами и микоризой. Если из 20-30 человек, которые в среднем присутствуют на каждом семинаре, хотя бы двое пойдут по моим стопам – значит, я своё «чёрное» дело сделал. Они тоже двух-трёх человек на гражданскую позицию поставят. Самое главное – уже формируется понимание, что частный лес – это реальность. Да, нет такого понятия в Лесном кодексе. Но есть Конституция, а там написано, что любой природный ресурс может быть в частной собственности. Т.е. можно брать убитые земли и с целью восстановления почвенного плодородия сажать на них деревья. Но не сажай обычные, которые потом тебя спилить заставят. Сажай те, которые спилить нельзя – краснокнижные. И коль уж у нас такое государство и такие чиновники, то можно и нужно без них верно Конституцию толковать. Так почему бы нам этим не воспользоваться и "работу работать", как говорит наш Президент уже не один год??

Герой и его награда: плоды адаптированного к климатическим условиям Татарстана сорта грецкого ореха. Результат двадцати трёх лет экспериментов.
Влияние лесов на полноводность рек
Летом 2010 года в засушливых областях России служили молебны. Газета «Известия» сообщала: «В Нижегородской области, где установилась аномальная жара, в храмах прихожане и священнослужители молятся о ниспослании дождя... Молебны о дожде проходят ежедневно во всех приходах области».
Гусман МинлебаевВласти были довольны - людям не до размышлений о причинах все уменьшающейся водности территории, о том, почему в водоемах области все меньше накапливается воды, почему все реже над полями, огородами, городскими улицами и площадями собираются дождевые облака. Сами же власть имущие, озабоченные дележом стремительно иссякающих водных ресурсов, даже думать не желают о необходимости сохранения оставшихся водоохранных лесов, не говоря об их восстановлении. А если массы начнут роптать, им объяснят власть, «наука», «зеленые» и священники, что засуха - стихийное явление и что както все само собой получилось: леса где «кончились», а где поредели и начали гореть; овраги расползлись и ежегодно уничтожают свыше 100 тыс. га сельхозугодий; иссякло огромное количество родников; рыба исчезает; реки обмелели...
Из истории давней
Последние 10 тыс. лет после ледникового периода почвы на Земле формировались благодаря лесу. Многовековое и целенаправленное очищение территорий от леса для сельхозцелей привело к ряду фатальных последствий:
запустило механизм уничтожения плодородия почвы и самих угодий (за счет увеличения площади оврагов) и малых водотоков (это привело к уменьшению объемов пресной питьевой воды, обмелению рек и иссушению климата, что отрицательно влияет на существующий лес);
привело к сукцессии первоначального ценного широколиственного леса менее ценными мелколиственными и хвойными видами, которые делают почвы и климат менее влажными (то есть уменьшают водные ресурсы);
сокращение вышеописанных ресурсов ведет к уничтожению биоразнообразия.
Современное научное сообщество, лесные чиновники и законодатели наивно считают, что указ Петра Великого от 19 ноября 1703 года - это законодательный акт об описи лесов во всех городах и уездах в пределах 50 верст от больших рек и 20 верст от малых. Основной же смысл указа иной, как сегодня любят говорить - комплексный: «которые в те большие реки впали, а сплавному ходу по ним быть мочно», то есть речь в царском указе шла о том, что реки должны оставаться судоходными «дорогами». Эти расстояния в 50 и 20 верст буквально означают ширину водоохранных зон рек, которые были призваны сохранять и водность этих рек, и лесные и рыбные ресурсы, и уменьшать силу паводков.
В конце XIX - начале XX века в России ослабили «узду»: всего за 40 лет - с 1861 по 1913 год - площадь лесов европейской части России сократилась на 40%. Леса рубили на водоразделах, по берегам водотоков - независимо от их размера (длины). И реки стали стремительно мелеть. Крупные еще сохраняли роль транспортных артерий, но малые уже не могли принимать суда и баржи. Все малые притоки Волги, Днепра, Камы, Дона либо вообще перестали быть судоходными, либо таковой оставалась только определенная их часть. Резко сократились объемы вылова рыбы. Еще в 1870е годы во всех притоках и субпритоках Волги, включая Москвуреку, водилась стерлядь. К началу XX века качественной рыбы стало намного меньше. Причина - в сведении на нет водоохранных лесов.
Стали частыми «великие засухи», приводившие к большой смертности населения на огромных территориях Российской империи. Руководство отреагировало быстро: обязало ученых разработать методы и средства защиты от засух, среди которых главенствующую роль для возрождения водотоков и восстановления водности и влажности воздуха (климата), вплоть до увеличения частоты и выпадения дождей, играло восстановление вырубленных лесов на водоразделах, водоохранных и полезащитных лесов.
В России до 1917 года крестьяне и сельские общины поощрялись за разведение лесов. За выращенные и сохраненные землевладельцем 50 десятин леса (~50 га) ему выдавалась награда в 500 руб. (цена 150-200 коров), а также золотая медаль. Но настал 1917 год. При новой власти продолжилась беспорядочная рубка лесов. А крестьянземлевладельцев с лесными наделами «новые хозяева» страны окрестили кулаками и уничтожили.
Лишь после засухи и голода 1930х годов лесовосстановительные работы были возобновлены, и остатки водоохранных лесов охранялисберегали не лесники, а войска НКВД. Постановлением Совета Министров РСФСР от 17 марта 1939 года № 91 вокруг территорий рек, озер и водохранилищ выделялись водоохранные зоны. Нормы ширины рек были установлены в следующих размерах: при длине реки от истока от 101 до 200 км - 300 м, от 201 до 500 км - 400 м, свыше 500 км - 500 м. Продолжились и посадки лесов и лесополос.
Уничтожение лесных и водных ресурсов продолжилось в 1950е годы - в период освоения целины в Нечерноземье, на Урале и в Сибири. Леса на склонах водотоков вырубались под пашни, водосборы распахивались до бровок оврагов и до уреза воды водотоков. И вот результат лишь по одному региону России: с 50х годов XX века на территории Татарии плодородие почвы уничтожено на 50% площадей, исчезло 1775 родников, ручьев и малых речек, сегодня их осталось всего 4098! Ежегодно площадь оврагов увеличивается на 1 тыс. га, то есть безвозвратно утрачено уже более 40 тыс. га угодий!
Из истории новой
В 1991 году, после развала СССР, в соответствии с планами по развитию Российской Федерации водоохранные зоны мудро вывели из состава земель сельхозназначения и ввели в состав вновь образованной категории земель природоохранных. Но в 2006 году наши законодатели при молчаливом согласии научного сообщества узаконили прекращение посадок лесов, лесополосы стали бесхозными и начали исчезать, водоохранные зоны уменьшили в размерах и снова ввели их в состав земель сельхозназначения. Это означает введение запрета на посадку на этих землях столь необходимого там леса, а также обязательство для землевладельцев пахать и вносить удобрения в эти почвы, что ведет к их смыву, заилению рек и водохранилищ, увеличению количества паводков и уничтожению подземных стоков, то есть к уничтожению малых водотоков и увеличению угрозы пожаров. Эксперты оценивают ежегодные убытки от паводков, наводнений, подтоплений в нашей стране в 80-85 млрд руб.
И снова приходит на память петровский указ от 19 ноября 1703 года. Что же получается? Правители Российской империи еще в начале XVIII века понимали смысл природоохранных (экологических) норм, а нынешние депутаты и представители науки - нет, коль регулярно ухудшают природоохранные нормативы, что ведет к уничтожению водности рек, почв и лесов России? Сравните: в царские времена ширина водоохранной лесополосы составляла 20 верст, сегодня она меньше в 200 (!) раз. Вот одна из главных причин усиления эрозии почв и увеличения их смыва в реки, заиления рек и ручьев и сокращения объемов стока в водоемы, уменьшения количества осадков, усыхания лесов! В такой ситуации бесполезно вести разговоры об охране лесов. И это в то время, когда немалая часть сельхозугодий простаивает без дела и постепенно выходит из хозяйственного оборота!
В трудах некоторых отечественных ученых еще в конце 1960х годов указывалось, что естественная растительность управляет континентальным водным циклом, обеспечивая непрерывное возобновление осадков за счет транспирации через листовую испарительную поверхность, площадь которой в естественных экосистемах всегда намного превышает площадь водосбора. Почвы, сформированные лесными растительными сообществами, представляют собой водонакопители, предназначенные для обеспечения водой и биогенами производства органики (в том числе лесной). Для синтеза 1 т органического вещества древесными растениями требуется не менее 100 т воды. Указывается в научных исследованиях и на то, что уничтожение естественной лесной растительности на водосборе и замена ее агросистемами нарушают гидрологический цикл и качество природных вод, так как ежегодное производство биомассы агросистемами намного меньше, чем естественными лесами. И для синтеза одного зерна требуется уже не 100, а не менее 1000 т воды. Увы, никем и ни на каком уровне эта проблема сегодня не поднимается.
Точно так же, как не обсуждается проблема правового режима восстановления, охраны и использования водных ресурсов и леса. Отсюда по сути «мертвые» лесное и водное законодательство. «Близорукость» юридической, лесной и мелиоративных наук, неполноценность рождаемых их представителями учебников и проектов, а также слабость всевозможных «зеленых» движений обусловили возникновение своего рода ловушкитупика при решении вопросов возобновляемости природных ресурсов и определении путей развития тех же наук, экологического движения и во многом оказали негативное влияние на экономику страны.
Есть еще один важный аспект для понимания смысла существования жизни на Земле, а значит, и правовой основы восстановления, охраны и использования воды и леса. Это изменение климата на нашей планете, которое, по оценкам экспертов журнала Nature, происходит со скоростью 420 м в год. Деревья наших лесов не могут приспособиться к такой скорости и местами просто погибнут. Значит, продолжится исчезновение и оставшихся малых водотоков, которые берут начало в основном в чащах лесов и в горах. Если не думать уже сейчас о подборе новых видов деревьев и растений, замещающих тех, которые входят в «группу риска», и выращивать в питомниках традиционные виды для создания лесных культур, то тема правовой охраны вод и лесов станет неактуальной - леса «вымрут», а водоемы пересохнут.
Действовать без промедления
Актуальность рекультивации деградированных почв, земель, восстановления водных ресурсов на своей территории, сохранение исчезающих ценных видов деревьев, то есть рациональное природопользование очевидны землевладельцам, но не наемным работникам и государственным служащим.
Действующие Земельный и Лесной кодексы РФ (ЗК и ЛК РФ) не запрещают гражданам иметь в собственности все виды природных ресурсов, а ст. 9 Конституции РФ вернула после 1917 года гражданам право обладать ими. Поэтому начиная с 1991 года в нашей стране толковый хозяинземлевладелец, посеяв официально приобретенные семена, может создать коллекциюарборетум и питомник ценных краснокнижных древесных видов и экзотов. В зависимости от числа видов и количества деревьев на частной земле можно создать: а) селекционносеменоводческий объект; б) особо защитный участок леса (п. 3, пп. 3, 4, 5, ст. 102 ЛК РФ); в) частный ценный лес (п. 2, пп. 4 (б, г, д, е), ст. 102 ЛК РФ и Приказ МПР РФ от 22 января 2008 года № 13). В терминах Лесного попечительского совета по добровольной сертификации (FSC) эти насаждения значатся как лес высокой природоохранной ценности (ЛВПЦ) с высоким биоразнообразием видов, имеющий мировое и национальное значение. Выделяют два типа: ЛВПЦ 1.1. - это ООПТ, а ЛВПЦ 1.2. - места концентрации редких и находящихся под угрозой исчезновения видов. В соответствии со стандартами FSC растущие в таких лесах виды насаждений относятся к видам, занесенным в Красные книги мира, России и регионов.
Деятельность по выращиванию сеянцев, саженцев, семенных (взрослых) деревьев - это фермерство (ПП РФ от 25 июля 2006 года № 458). Если землевладелец считает нужным для своего бизнеса проведение интродукции ценных древесных видов, их селекцию, сохранение, то это означает, что он занимается частной научной деятельностью. Важно отметить: ни в СССР, ни в современной России никто не занимался и не занимается интродукцией ценных лесных видов.
Законодатели, представители юридической и лесной наук эту законную возможность инициативных граждан создать новые площади ценных лесов и тем самым восстанавливать водотоки просто «проглядели». Лесной и Водный кодексы в аспекте правового регулирования создания, использования и охраны вод и лесов недееспособны.
Экономически и экологически наиболее целесообразна рекультивация деградированных земель, ранее покрытых лесом, с помощью лесомелиорации. Коротко поясню практическую пользу от своей работы для тех, кто болеет душой за природу нашей страны и готов включиться в восстановление лесов, малых рек и родников.
Интродукция - путь к спасению рек и водоемов
Результаты моих усилий по выращиванию в одном из районов Татарстана на бросовых землях насаждений краснокнижных видов и реликтов, более эффективных, чем местные виды, доказывают практическую и юридическую возможность восстановления уничтоженного плодородия почв, достоинства и необходимость для экономики страны развития частной классической интродукции. Убежден: интродукция - это один из эффективных методов, которые могут привести к реальному восстановлению и сохранению биоразнообразия.
Отечественные ученые-лесоводы указывают, что полноценная интродукция возможна лишь в устойчивой лесной популяции. Для развития и роста каждого из сотен и тысяч всходов необходимы разнообразные условия на десятках и сотнях гектарах, где беспрепятственно осуществляется естественный отбор. Лишь в таких условиях возможно достичь генетического разнообразия и сохранения вида (без вырождения), что невозможно, например, в условиях ботанических садов.
В подтверждение сказанному приведу такой факт: для получения качественных семян карий и орехов (что и является основной целью интродукции) каждому дереву нужна площадь не менее 0,01-0,02 га, то есть для обеспечения полноценной интродукции этих видов в количестве не менее 100 экземпляров требуется площадь не менее 2 га. Ни один ботанический сад не может проводить полноценную интродукцию этих видов, для этого попросту нет достаточных площадей, времени и стимула для сотрудников - возможности написать диссертацию. В ботанических садах, как в зоопарке, выполняется, по сути, лишь охрана единичных экземпляров редкого вида, который там вырождается. А вот в частных устойчивых лесных популяциях на больших площадях происходит размножение без вырождения вида, что является целью интродукции и способствует сохранению находящихся под угрозой исчезновения видов.
В своей деятельности в качестве юридической базы я использую новеллу права, суть которой: ст. 1 Закона «О фермерском хозяйстве» обязала землевладельцев из фермеров лично трудиться на земле, а у других землевладельцев такой обязанности нет. И ЗК РФ (п. 2 ст. 28, п. 5 ст. 34 и п. 1 ст. 81), и ст. 12 Закона «О фермерском хозяйстве» предоставляют фермеру право получить землю бесплатно. Новелла не работает в нашей стране оттого, что иные юристытеоретики плохо учат знанию законов будущих чиновников, судей, прокуроров - многие из них не знают даже основ права. И «благодаря» таким недоучившимся представителям судебной и исполнительной власти землю дают российским гражданам под фермерство лишь за плату и в результате проведения аукционов. Владельцами земельных участков становятся не рачительные хозяева, радеющие о здоровье земли, а случайные люди, преследующие собственные интересы. В результате по всей России множество заброшенных земель, зарастающих «дрянником». Кроме того, в «фермерском» законе нет ни слова о воде и лесе!
Суть моей деятельности и одновременно цель исследований состоит в восстановлении деградированных почв, водных источников и биоразнообразия на заброшенных землях путем создания:
арборетума - для проверки правильности выбора ареала ценного и нужного хозяину частного леса экзота как источника семян для будущей интродукции вида;
пункта интродукции с устойчивыми популяциями древесных экзотов;
селекционносеменного пункта для последующего расширения площадей своих насаждений, что позволит увеличить генетическое разнообразие и будет наилучшим образом способствовать сохранению редких и исчезающих видов и интродукции экзотов;
ценного леса из редких видов в ходе увеличения площадей насаждений из выращенных семян;
условий для восстановления водного режима, родников и оптимального режима влажности почв на участке.
 
Столкнувшись с необоснованно негативными мнениями деятелей от науки и «зеленых», которые почемуто видят опасность инвазии видов, выращиваемых мною, хочу подчеркнуть еще раз: в своей работе я использую виды из списков, составленных объединенной группой экспертов в поддержку сохранения древесных растений при IUCN/SSC (Global Tree Specialist Group), входящей в международную организацию «Комиссия по выживанию видов», борющуюся за сохранение растений, животных и среды их обитания.
При подборе видов для своего леса я учитывал приносимую ими пользу. Бобовые растения за счет создания ими азотофиксирующих бактерий, широколиственные и углерододепонирующие виды за счет опада способствуют восстановлению почвенного плодородия, которое обеспечит благоприятные условия для выращивания насаждений других ценных видов и экзотов, более требовательных к плодородию почвы, чем бобовые. Выращивая виды из списка ценных (запрещенных к рубке в России) и из Красных книг, я способствую их сохранению; из наилучших экземпляров отберу плюсовые, из которых сформирую семенники ценных хозяйственных видов, включая экзоты, и создам свой ценный лес. Растущие на моей земле деревья при одинаковом возрасте спелости с местными видами имеют в разы большую ценность за счет своих рекреационных, продовольственных (орехи, плоды, мед) и иных хозяйственных свойств.
Принимались в расчет и прогнозы ученых, которые считают, что изза потепления климата в ближайшие 20-30 лет в междуречьях Вятки и Камы исчезнут сосняки и ельники. Лесные ведомство и наука, не предлагая замены этих видов новыми высокопродуктивными, способными адаптироваться к изменениям климата, демонстрируют свою ограниченность, неспособность учитывать обоснованные прогнозы и расходуют впустую средства налогоплательщиков - бюджетные средства «работают» не на воссоздание лесов России и, соответственно, не на защиту водных артерий.
Обрабатывая на своих землях почву и семена микоризой, я с успехом выращиваю ценные виды, отсутствующие в ботанических садах, находящихся вокруг моего региона: бархат амурский и сахалинский; бундук двудомный; гинкго билоба; каштан конский (обыкновенный, павия и забытый); лещина древовидная; акация белая; лжетсуга Мензиса; орехи (айлантолистный, грецкий, маньчжурский, серый, черный, ланкастерский, кария, лапина); сосна желтая, корейская и сибирская; кипарис болотный; тис ягодный; шелковица белая и черная; свободноягодник колючий; хурма виргинская и другие виды.
Ежегодно испытывая трипять видов краснокнижников, реликтов и экзотов в количестве 800-1000 шт. на территории поместья увеличиваю площадь их насаждений на 2-3 га, я понемногу продвигаюсь вперед к цели войти в мировой проект «Киотские леса» - для этого надо создать посадки не менее чем на 150 га - и верю, что своей деятельностью приношу пользу своей родине и всему человечеству.Подводя итог всему сказанному ранее, хочу еще раз привлечь внимание читателей журнала к необходимости вернуть водоохранные зоны в земли категории природоохранных с обременением для их владельцев начать их облесение там, где это уместно, широколиственными ценными видами - иначе уже ближайшие наши поколения будут жить и без леса, и без воды.
Гусман МИНЛЕБАЕВ,фермер-интродуктор и лесозаводчикГусман Минлебаев, владелец поместья «Малая Волжская Булгария» в Татарстане, на землях, «угробленных» нерадивыми землепользователями, выращивает деревья исчезающих и краснокнижных пород. Своим опытом в области частного лесоводства он поделился с читателями в публикации «Собственный лес: и себе, и людям» («ЛПИ» № 8, 2010 год). Основой для новой статьи автора стали его выступления по актуальнейшей теме влияния лесов на полноводность российских рек.
Леса - ключевой элемент земной биосферы. Помимо того, что они имеют исключительное значение для существования живых организмов, обитающих в лесах, от их состояния может зависеть и жизнь всех живых существ в реках и морях. Результаты недавно проведенного международного исследования с участием экспертов из четырех стран (России, Японии, Китая и Монголии) дали конкретный ответ на вопрос «Почему Охотское море богаче рыбными ресурсами, чем другие моря?». Оказалось, что условием «рыбного» благополучия Амура и Охотского моря является поступление в него с водами Амура соединений железа, которые образуются в почве лесов, покрывающих бассейн великой реки. Для переноса железа в реки и моря необходимы соединения, которые называются фульвокислотами. Они образуются только в результате разложения лесного перегноя в водоохранных лесах. Если нет таких лесов - нет воды, нет и рыбы.
Город Нью-Йорк с населением 9 млн жителей потребляет в сутки 4 млн м3 (0,004 км3) воды (для сравнения: Москва - около 5 млн м3). Питьевой водой город обеспечивают три крупные системы водохранилищ с общим запасом воды 2,2 км3 (запас на 550 дней). К 1996 году застройка, интенсификация сельского хозяйства и развитие дорожной инфраструктуры в пределах водосборных бассейнов источников водоснабжения города привели к тому, что качество питьевой воды перестало отвечать санитарным нормам. Причинами его ухудшения стали увеличение стоков канализации, загрязнение воды удобрениями и пестицидами, смываемыми с полей, ливневые стоки с дорог. Власти города встали перед выбором: либо строить новые очистные сооружения стоимостью $2-6 млрд и ежегодно тратить на их поддержание до $300 млн, либо вложить средства в повышение защитных функций водоохранных зон рек и водохранилищ. Было решено выкупить часть земель (142 тыс. га) и обеспечить соблюдение природоохранных требований путем уточнения нормативов, просвещения местного населения и создания партнерств с местными сообществами. С 1997 года мэрия Нью-Йорка реализует 15-летнюю программу по обеспечению бесперебойного снабжения города питьевой водой приемлемого качества, стоимость которой - около $1,3 млрд. На выкуп земли вдоль рек и ручьев за пределами города было затрачено $255 млн. Средства пошли на строительство частных систем канализации и повышение качества очистных сооружений, а также на выплаты фермерам и лесовладельцам за применение экологических методов хозяйствования в водоохранных зонах. Главные цели - минимизировать затраты на обеспечение Нью-Йорка качественной водой и сохранение ключевых природных территорий - мэрией города достигнуты.
Рубрика Реальный бизнес  •  Статья по теме  Лесное хозяйство
Собственный лес: и себе, и людям
«Мне хотелось бы рассказать о том, какой я вижу необходимую и возможную деятельность в области частного лесоводства. Постараюсь сделать это так, чтобы в ней все было понятно как потенциальному частному лесоводу-лесовладельцу, так и бизнесмену-инвестору “со стороны”. Люди, как минимум, должны понять, что посадить и сохранить лес в десятки раз выгоднее, чем бездумно истреблять; здесь целое дороже суммы частей за счет рекреационного и неистощительного природопользования. Как максимум, я был бы счастлив, если бы нашлись те, кто, поддержав мою идею, на законных основаниях посадили и вырастили пару-тройку сотен гектаров леса − для себя и для России».
Из письма Гусмана Минлебаева в редакцию журнала «ЛесПромИнформ»
Действующие Земельный и Лесной кодексы РФ не запрещают гражданам иметь в собственности все виды природных ресурсов, а ст. 9 Конституции РФ прямо указывает на право обладать ими. Лес — один из этих ресурсов. Любой гражданин России имеет право создать коллекцию (арборетум), а также питомник ценных и редких (краснокнижных) древесных видов и экзотов, вырастив их из официально приобретенных семян и саженцев.
Права и возможности граждан
Орех черный
Наше право устроено так, что земельный участок, на котором гражданин выращивает ценные виды деревьев, не произрастающие в том районе, где он проживает, иначе интродуценты или экзоты с целью получить от них семена для расширения площади ценных насаждений из этого вида в количестве не менее 100 экз. (устойчивая популяция), является пунктом интродукции. Участок с этими насаждениями может функционировать в зависимости от площади и количества растущих на нем растений и как коллекция (арборетум), и как питомник, и как селекционносеменоводческий объект (а также как частное научное учреждение и по определению, содержащемуся в п. 3 (пп. 3, 4 и 5) ст. 102 Лесного кодекса РФ, как особо защитный участок леса). Приложив некоторые усилия и имея терпение, владелец такого участка через некоторое время получит ценный частный лес (п. 2, пп. 4 (б, г, д, е) ст. 102 Лесного кодекса РФ). Сначала лесозаводчик получает саженцы редких, реликтовых видов и экзотов, затем их семена, плоды, листья и пр., затем − лес. В соответствии с терминологией Международной системы добровольной лесной сертификации − системы Лесного попечительского совета (FSC), я создаю и получаю лес высокой природоохранной ценности (ЛВПЦ). ЛВПЦ − это лесные территории, где представлено высокое биоразнообразие имеющее мировое, национальное и региональное значение (Красная книга мира, Красная книга России и региональная Красная книга). ЛВПЦ − это особоохраняемые природные территории и места концентрации редких и находящихся под угрозой исчезновения видов. Но я и мои потомки имеют право брать свой лес из ценных видов, то есть, например, заготавливать древесину в ЛВПЦ. А арендаторы и лесхозы не имеют право брать такие ценные и редкие виды в лесном фонде.
ЛесозаводчикЛевзея сафлоровиднаяКак же стать лесозаводчиком и владельцем своего частного леса из ценных, редких и реликтовых видов и экзотов?
Первое − найдите участок бросовых, истощенных земель, которых в России, увы, с каждым годом становится все больше и больше в результате неграмотного и бесхозяйственного их использования и чиновничьего равнодушия. И смело подавайте документы на право получения этих земель в собственность. Ни один чиновник из тех, кто допустил уничтожение почвенного плодородия и загубил существовавшие на участке угодья, не сможет впоследствии сказать, что вам дали лучшие земли, а вы не кормите народ, что вы «отхватили» лучшие земли. Уверяю вас, долго искать участки истощенной земли вам не придется, вы только внимательнее посмотрите вокруг.
Чтобы не быть голословным, приведу пример Татарстана. В республике сегодня имеется 4,549 млн га сельхозугодий, в результате бесхозяйственного отношения ежегодно 1000 га (!) просто физически уничтожаются − переходят в разряд бросовых земель, становясь оврагами. Другие цифры: за последние 60 лет бездумная эксплуатация 227 тыс. га пашни, расположенной на склонах крутизной свыше 5°, довели почву этих земель до деградации (их плодородие уничтожено более чем на 50%). И лишь не так давно, наконец, догадались перевести эти земли на склонах из разряда пахотных в пастбища (Доклад Минэкологии Татарстана, Казань, 2008 и Постановление кабинета министров Татарстана № 242 от 24.03.1997, Казань, 1997). Причина массового уничтожения плодородной земли (иначе это не назвать!) − безответственность и малограмотность чиновников, аграриев, представителей сельхознауки и контрольных органов по всей России − я их называю батраками государства, которые не в состоянии понять, какой дорогой ценой, ценой потери тысяч гектаров плодородных земель, приходится платить за рекордные для такой бедной почвы урожаи, победные рапорты о которых идут наверх. Батрака с его стремлением получить сиюминутную собственную выгоду, выслужившись перед хозяином во что бы то ни стало, не интересует завтрашний день, его нисколько не беспокоит, что будет с землей дальше. Вот почему за десятилетия, прошедшие после окончания Великой Отечественной войны, почвенное плодородие в Татарии уничтожено более чем на 50% (Шакиров Р. Земное плодородие, Казань, 1989). А вот, к примеру, в ФРГ (где мне довелось учиться в народной сельхозшколе для фермеров) почвенное плодородие за послевоенное время существенно возросло. Увы, уверен, что и в иных регионах России почвенное плодородие уничтожается и истощается подобно тому, как это происходит в моей республике. Так мы, не дай бог, и потомков оставим без земли, нищими и голодными. Осознав это некоторое время назад, я ужаснулся и твердо решил: я своих родных, живущих к тому же на земле предков, не оставлю в таком положении! И принялся за поиски участка земли.
Кария войлочная
Участок умирающей земли в 460 га я без проблем нашел в одном из районов Татарстана − он расположен на склонах с перепадом высот 165 м и со средним уклоном более 5°. Этот участок как раз из тех пашен, которые из года в год по команде сверху распахивались так называемыми ученымиагрономами в попытках получить хотя бы безубыточный урожай, что невозможно в таких условиях. Я несколько лет добивался от головной в Татарии землеустроительной организации пересмотра прежнего почвенного исследования этого участка, поставив под сомнение его результаты, и потребовал, чтобы такое исследование было проведено в полном объеме в соответствии с «Методическими рекомендациями по выявлению деградированных и загрязненных земель». В п. 5 этого документа зафиксировано: «Работы по выявлению деградированных земель выполняются при крупномасштабных почвенных обследованиях, которые проводятся планово через каждые 20–25 лет, и при корректировках почвенных карт, которые проводятся каждые 10–15 лет с целью выявления существенных изменений состояния почв и почвенного покрова». Но никаких исследований в указанные сроки не проводилось, иначе многим чиновникам в наших министерствах и ведомствах пришлось бы отвечать по закону за порчу земли.
Результаты исследования, проведенного после моего требования, были удручающими: в период с 1971 по 2009 год овраги на этом участке росли на угодьях со скоростью 2–10 м в год! Я нашел аэрофотоснимок территории, сделанный в 1971 году, и добился проведения в 2009-м инструментальных замеров «свежих» координат вершин оврагов с помощью GPS. Площадь оврагов, то есть уничтоженной плодородной земли, выросла за этот период на 12 га − это 2,5% площади всего земельного участка. Плодородие сельхозугодий на участке уменьшилось на 50% по сравнению с нормативами для данного типа почв − таков результат сравнения данных из найденных мною отчетов по почвенным исследованиям за предыдущие десятилетия с данными последних лет. Налицо факт деградации земли.
Теперь налогооблагаемая база станет истинной, а не завышенной в 7 раз, станут достоверными данные «земельного» кадастра. Нетрудно было подсчитать, что в результате бесхозяйственного отношения к этому участку земли со стороны его бывшего владельца − государства в лице совхоза с его неграмотными «спецами» − в период с 1971 года до наших дней земле моих предков нанесен ущерб в размере 84 млн руб.
По закону продолжение использования таких земель в сельхозобороте − уже преступление, это порча земель. И по совести, и по смыслу экономической и экологической целесообразности, и по закону такие земли подлежат рекультивации. Но скорректированного отчета о почвенных исследованиях до сего дня нет, как не приняты и соответствующие фактам действия со стороны властей, не внесены реальные данные в Земельный кадастр.
Что делать для спасения земли
Каштан зубчатый
Актуальность предохранения земель от развития эрозии, защиты от оврагов, восстановления уничтоженного плодородия, сохранения исчезающих видов деревьев и интродукция экономически ценных экзотов, увеличение лесистости для настоящего собственника земли, да и для государства очевидна. Но на рекультивацию деградированных земель из государственной казны выделяется очень мало средств: в соответствии с федеральной целевой программой сохранения и восстановления плодородия почв земель сельскохозяйственного назначения и агроландшафтов как национального достояния на 2006–2010 годы на эти цели было выделено всегото 40,69 млн руб. Это совсем скромные средства! Поэтому надо искать другие пути спасения земли. Один из них − лесомелиорация, для которой обычно используют местные малоценные виды, но я решил сделать это при помощи редких и ценных древесных видов, включая углерододепонирующие виды, что позволит моему лесному хозяйству войти в проект «Киотский лес». Условия вхождения в этот проект: земля должна быть в собственности; размер участка должен быть не менее 150 га; возможно выделение средств землевладельцу для сева/посадки углерододепонирующих деревьев. При достижении деревьями 20–25 лет лесовладелец будет получать плату от координаторов проекта за то, что его деревья поглощают (депонируют в древесине − стволах, корнях, ветвях) углекислый газ («Лесная Россия», 2008, № 2–3). Но надо сажать не местные виды, а подобрать из ценных видов наиболее мощные углерододепонирующие древесные виды − чем я и занимаюсь с 1989 года, ведя мелиорацию земель одновременно с исследованиями и испытаниями − интродукцией более ценных видов насаждений, чем местные. Такой способ восстановления ранее уничтоженного почвенного плодородия позволит не только вернуть биоразнообразие и жизненные силы почве, но и сохранить редкие и исчезающие древесные виды, вернуть утерянную лесистость региону. Это самый разумный способ помочь как земле предков, так и себе и государству. Это и есть мое ноухау.
Поиски древесных видов с перечисленными выше нужными свойствами я начал в 1988 году. В 1989-м я посетил питомники за рубежом − в странах, где климат сходен с нашим. Свои исследования начинал с маленького питомника − 4,5 сотки под Казанью, где в разные сроки высеивал семена ценных пород и экзотов и отслеживал их рост и развитие. В результате пришел к выводу: надо сеять много семян на большой площади и оказывать сеянцам небольшую помощь в развитии их до стадии деревьев. Так и только так можно получить достоверные данные об интродукции того или иного вида растения. Таких результатов невозможно добиться в условиях ботанических садов, где выращивают коллекции − то есть единичные экземпляры, а не популяции растений (100–1000 экземпляров). А ведь именно так можно получить лучшие, то есть плюсовые (семенные) экземпляры вида, способные устойчиво воспроизводить свои ценные качества и потому пригодные для передачи лесному хозяйству страны. Повторяю: в нашей стране такая работа не ведется, потому в России и нет новых ценных лесов. Диссертации, содержащие теорию, конференции по интродукции и статьи в сборниках этих конференций есть, а реальных лесов нет.
Кипарис болотный
Для обеспечения акклиматизации (интродукции) ценных экзотов, например карий и орехов (айлантолистного и пр.), и получения качественных семян (что и является целью интродукции) необходимо создать для одного дерева жизненное пространство площадью не менее 0,01–0,02 га. При меньшей площади дерево будет слабо освещено солнцем, у него будет маленькая зона питания и получения влаги, а экзоту и без этого хватает стресса от произрастания в ином, чуждом и холодном, климате. Словом, для обеспечения нормальных условий интродукции ценного вида в количестве хотя бы 100 экземпляров требуется площадь не менее 2 га. Фермеринтродуктор в состоянии растить 100–1000 экземпляров ценного вида или экзотаинтродуцента, полученных из 1000–10000 шт. семян в течение 5–14 лет (время для одной интродукции), что позволит создать устойчивую лесную популяцию и получить третью репродукцию и семена, чего достаточно для подтверждения устойчивости породных признаков. Но ни один ботанический сад не может проводить полноценную интродукцию, позволяющую создать необходимую устойчивую популяцию, − у него просто нет для этого ни достаточных площадей, ни времени, ни стимула быстро написать диссертацию. А фермер с тысячами экз. экзотов, высеянных на сотнях гектаров, имеет популяцию, которая всегда превосходит по генетическому богатству коллекцию любого ботанического сада, и поэтому может создать селекционный участок из плюсовых деревьев. Следовательно, результаты деятельности фермера, удовлетворяя требованиям интродукции по времени и количеству семян (испытаний), гарантированно достовернее результатов работы сотрудников ботанических садов и питомников. К тому же фермер занимается интродукцией видов не ради получения ученых степеней, а для получения прибыли, ведь он выращивает большое количество новых ценных видов деревьевэкзотов, которые могут быть использованы для заготовки ценной древесины и получения иных продуктов леса.
Частные компании, владеющие лесами, увеличение «урожая» леса получили, начав с селекции местных видов, и свои результаты (лучшие семена) передают лесным фермерским хозяйствам. Вот пример из истории: компания Weyerhauser (США) создала в 1941 году лесное фермерское хозяйство Clemen’s Тгее Farm. Селекция позволила увеличить урожай леса на 300% (Дэй Р., Харт С., Милстейн М. Лесопользование Вейерхаузера: Стена леса. Примеры. Экономика устойчивого лесопользования, СоЭС, 1999, с. 90).Издревле на территории, что теперь в моей собственности, рос лес, который, как и климат, являлся почвообразующим фактором. Ежегодно за счет осыпающихся листьев, плодов, чешуек коры, почек, мелких веток и т. п., то есть того, что называется опадом, а также за счет отмершей части корней, участвующих в формировании лесной подстилки и почвы, лес поддерживал максимально возможный в условиях данной местности уровень почвенного плодородия. Изведя росший на склонах лес (в том числе и для нужд фронта), к середине XX века бывшие землепользователи моего участка положили начало процессу уничтожения почвенного плодородия. А неумное ведение планового советского сельского хозяйства, когда для получения максимальных урожаев распахивали все болееменее пригодные участки и клочки земли, применяли «максимально возможное расчетное» количество минеральных удобрений, привело к катастрофе: по некогда плодородной земле расползлись овраги, ее гумус − основа почвенного плодородия − был просто смыт талыми и ливневыми водами со склонов в Каму …Мой опыт
Поездка в США, срез 30 летней дугласииЗемельный участок, который я использую для лесомелиорации с помощью ценных видов, находится в южной части подзоны среднетаежных еловопихтовых, сосновых зеленомошных и широколиственных лесов на 55° с. ш. Средняя годовая температура воздуха в этой местности положительная − +2,8–2,9 °С. Наиболее теплый месяц − июль (+19,4–19,7 °С). Наиболее холодные месяцы − январь и февраль, среднемесячная температура (13,1–13,8 °С ниже нуля). Максимум температуры воздуха наблюдается в июле (+39,7 °С), минимум − в январе и феврале (42–48 °С ниже нуля).
На склонах своего земельного участка линии сева древесных видов я размечал по высоте сначала с помощью теодолита и линейки, а в последние годы с помощью GPS в мобильном телефоне Nokia с точностью ±0,5 м. Ряды деревьев стоят «ступеньками» на склонах высотой не менее 2 м. Земля с корней насаждений в этом случае менее всего размывается талыми и ливневыми водами, а сами насаждения равномерно освещаются солнцем, что способствует лучшему цветению, опылению и получению хороших плодов, то есть хороших семян. Кроме того, посадки по горизонталям − лучший способ для задержания талых и ливневых вод на склонах, что необходимо для уменьшения эрозии почвы и остановки распространения оврагов. Помимо противоэрозионнопротивоовражного эффекта, лесопосадки вокруг оврагов и на склонах позволят образовываться дернине от трав и опада, что запускает процесс восстановления почвенного плодородия. Структура дернины обладает связностью, что служит мощным средством для задержания и поглощения поверхностного водного стока.
Почти полное отсутствие анаэробного разложения растительного опада под лесным покровом приводит к образованию качественно отличного от подзолистых почв гумуса, который очень медленно разрушается. Опад растущих на территории моего землевладения широколиственных деревьев семейства ореховые (айлантолистного, ланкастерского, маньчжурского, серого и черного ореха, кария) намного эффективнее опада других лиственных пород. Ежегодно с одного дерева ореха старше 15 лет опадает более 13 тыс. листьев, способных покрыть площадь 0,01 га. Листва, опавшая со ста деревьев семейства ореховые в течение 10 лет, на площади в 1 га может создать подстилку толщиной до 5 см (Рихтер А., Ядров А. Грецкий орех., М., 1985). Опадноподстилочный коэффициент моих широколиственных видов превосходит приведенное значение коэффициента травянистой растительности в нашем климате. Через опад верхний горизонт почвы на моем участке насыщается минеральными и органическими веществами и заключенными в нем элементами питания растений, изъятыми корнями деревьев со значительной глубины. Увеличивается поглотительная способность верхнего слоя почвы, что уменьшает потерю питательных веществ из него. Появление лесного покрова улучшает микроклимат, несколько увеличивает влажность у поверхности почвы, ускоряет процесс распада опада и превращения его в гумус. Таким образом, наиболее полно используется солнечное излучение и хорошо протекает процесс фотосинтеза, без которого невозможно образование органики.
Кроме того, лесная древесная растительность, образуя тень, приведет по весне к медленному таянию снега, поэтому талые воды будут постепенно впитываться в почву, подземный водный сток будет равномерным, родники и ручьи получат хорошее снабжение, уменьшится сброс талых и ливневых вод в реки, что ослабит силу возможного паводка. При глобальном потеплении недостаток воды в почве − самый главный лимитирующий фактор восстановления почвенного плодородия.
Об эффективности (в том числе и о минимальных затратах) лесомелиорации с использованием вышеназванных пород деревьев говорят следующие факты. В широколиственных лесах с богатым травянистым покровом на один гектар поверхности почвы ежегодно поступает 6–8 т растительного опада, содержащего 50–90 кг азота и 70–100 кг оснований, преимущественно кальция, что по азоту эквивалентно примерно 10–20 т навоза крупного скота, а по основаниям − 25–60 т навоза. В ценах 2007 года стоимость такого количества органики и минеральных веществ и работ по их внесению из расчета на один гектар по азоту составляла 12–25 тыс. руб., по основаниям − 30–70 тыс. руб., что выше, чем прибыль от урожая зерна 2–3 т/га. При этом надо учесть, что 2–3 т зерна (ржи озимой) выносят из почвы не менее 100–120 кг азота с гектара. А ведь один из важнейших моментов в сельскохозяйственной деятельности − это получение урожая и сохранение плодородия почв, поддержание в них бездефицитного баланса гумуса. Для этого, по данным НПО «Нива Татарстана», необходимо ежегодно вносить в почву органические удобрения из расчета 8–10 т на один гектар пашни, что сегодня по стоимости эквивалентно затратам на получение 20–25 ц зерна с гектара. Эти данные подтверждают вывод о невозможности получения с «убитых» земель конкурентоспособной продукции при одновременном сохранении плодородия почвы, не говоря о восстановлении уничтоженного плодородия.
Для создания своего арборетума, а затем питомника, лесосеменного участка и ценного леса семена ценных древесных видов и микоризу я закупаю в США (вместе с фитосанитарными сертификатами). Чтобы засеять один гектар, я затрачиваю один день и около 2–5 тыс. руб. (в зависимости от стоимости семян). Обработка почвы и семян микоризой позволила мне выращивать на своем участке виды, которых нет в находящихся поблизости ботанических садах.
Настоящий лес − это не плантация, о нем можно говорить лишь тогда, когда на одной площади произрастают различные виды деревьев и растений. Есть правило: избыточность элементов (видов) существенно увеличивает устойчивость леса к неблагоприятному внешнему воздействию, например вредителям.
В питомнике под Казанью и в поместье я высеял и выращиваю пока на площади 80 га около 10 тыс. экземпляров деревьев и кустарников следующих видов: аралия маньчжурская; бархат амурский; бундук двудомный; гинкго билоба; каштан конский − обыкновенный, павия; лещина древовидная; робиния; лжетсуга Мензиса; орех − айлантолистный, грецкий, маньчжурский, серый, черный, ланкастерский; сосна − желтая, корейская и сибирская; таксодиум; тис ягодный; шелковица − белая и черная; элеутерококк и других интересных и необходимых мне видов. Ежегодно площади насаждений ценными видами и экзотами на территории поместья (землевладения) увеличиваю на 5–7 га.
При подборе видов я учитывал и то, какую пользу они принесут экологии, и то, какой экономический эффект дадут мне как владельцу земельного участка.
Экологические и экономические плюсы:
бобовые, широколиственные и углерододепонирующие древесные виды за счет «закачки» в почву азота и удобрения почвы продуктами опада восстанавливают почвенное плодородие. Улучшенное плодородие почвы обеспечит успешное выращивание насаждений других приглянувшихся мне своими свойствами ценных видов и экзотов, более требовательных к почве;
на моем земельном участке растут виды, включенные в список ценных, запрещенных к рубке (Постановление Правительства РФ от 15.03.2007 № 162 (в ред. ППРФ от 18.09.2007 № 597 «Об утверждении перечня видов (пород) деревьев и кустарников, заготовка древесины которых не допускается») и внесенные в Красные книги России, Европы и Азии. Я сохраняю эти виды и из наилучших экземпляров отберу плюсовые, из которых вместе с сыновьяминаследниками, которые продолжат начатое мной дело, сформирую и воспитаю семенники ценных хозяйственных видов, включая экзоты. Таким образом, возможно, благодаря именно моей семье в разных регионах нашей страны появятся леса с ценными породами;
не так давно высеянные/посаженные в моем питомнике и уже растущие на землях моего поместья деревья имеют в разы большую, чем местные виды, ценность за счет рекреационных, продовольственных (орехи, плоды, мед) и иных хозяйственных свойств при одинаковом с местными видами возрасте спелости;
и еще: выращиваемые мной насаждения создают новую, в большом количестве и весьма питательную кормовую базу для животных − диких и домашних. И вполне естественно, что имевшаяся в этой местности дичь стала размножаться, ее стало больше, чем в соседних лесах с местной растительностью, которая намного бедней по составу и количеству кормов по сравнению с растущей на моей земле. Известно, что экономическая отдача от леса, в котором водится много дичи, значительно выше, чем от леса, где мало дичи, за счет того, что в богатых охотничьих угодьях даже деревья растут лучше и можно добыть немало дорогостоящей диетической мясной продукции. Ведь численность обитателей леса надо обязательно контролировать, иначе лоси, кабаны, бобры, барсуки, зайцы и даже тетерева нанесут ущерб ценным, редким и исчезающим видам деревьев. Мое поместье уже дает примерно 350 кг мяса дичи в год даже при вольной охоте двух борзых в течение примерно 45–60 дней в году. А уж с ружьем и собаками реально добыть и тонну дичи.
Теперь о том, что касается материальной выгоды для моей семьи. Скажу только об одном аспекте, который также имеет и социальное значение. Вхождение в проект «Киотские леса» при создании посадок площадью минимум 150 га может принести лесозаводчику неплохие дивиденды. Я подсчитал, что со 150 га своего леса при возрасте деревьев 20–25 лет возможно ежегодно получать от организаторов и управленцев проекта «Киотские леса» около 15 тыс. у. е. за углерод, депонированный насаждениями из атмосферы («Лесная Россия». 2008. № 2–3).
Коротко подводя итоги: сегодня мой арборетум уже способствует рекультивации почвы, то есть восстановлению почвенного плодородия истощенного земельного участка; служит обеспечению материального благополучия моей семьи; вносит вклад в охрану природы и улучшение экологической обстановки в моей республике и России.
Как стать владельцем уникального леса
Наименее затратный путь, позволяющий стать собственником леса, − это фермерство с правом получения в собственность земли, особенно заброшенных, бросовых и тем более деградированных участков, бесплатно или с оплатой лишь части кадастровой стоимости участка. С 1991 года в современном законодательстве появились новелла (кодифицированное нововведение) и правовой принцип, поясняющие, почему право на получение земли в собственность бесплатно или за внесение части кадастровой стоимости имеют только фермеры: только фермеру законом вменена обязанность лично работать на испрашиваемой земле (ст. 1 Закона РФ «О фермерском хозяйстве»). Другие землевладельцы не обязаны лично работать на земле и могут нанимать для работы на ней других лиц. Такие землевладельцы не являются фермерами.
В праве действует принцип: «Каждому праву соответствует своя обязанность и наоборот». Поэтому при наличии «эксклюзивной» обязанности лично трудиться на испрашиваемой под фермерство земле у фермеров есть право получить ее бесплатно или по цене не выше, а даже ниже кадастровой стоимости.
По моим наблюдениям, ни один юристзаконотворец, начиная от вузовских профессоров и академиков и заканчивая государственными служащими, не заметил эту новеллу, не отметил ее в своем учебнике по юриспруденции ни один автор, не говорится о ней ни в одном из комментариев к законам… Естественно, что эта новелла никем не рекомендуется тем, кто желал бы получить земли под фермерство. Чиновники, судьи и прочие «юристыспециалисты» из госорганов не увидели, не поняли и не понимают до сих пор, что законодательство при наличии такой новеллы и правового принципа в виде п. 2 ст. 28, п. 5 ст. 34 и п. 1 ст. 81 Земельного кодекса РФ и ст. 12 Закона РФ «О фермерском хозяйстве» позволяют получать землю под фермерство бесплатно или за часть кадастровой стоимости. Не увидели они и то, что в случае организации фермерского хозяйства Закон РФ «Об обороте земель сельхозназначения» не применяется. Статья 82 Земельного кодекса четко очерчивает круг лицпокупателей, на которых распространяется закон «Об обороте земель сельхозназначения», − тех, кто приобретает земли через аукционы (то есть дороже кадастровой стоимости), которые не обязаны лично трудиться и поэтому нанимают на постоянную работу батраков (сельскохозяйственных работников), и эти землевладельцы не являются фермерами. Да и нет в этом списке, содержащемся в ст. 82 ЗК РФ, фермеров.
Подобному незнанию закона почти всеми чиновниками, судьями, юристами «способствуют» и публикации в специализированных изданиях: вплоть до ВАКовских журналов (Воронин Б. Крестьянское (фермерское) хозяйство в России: правовое положение, перспективы Аграрный вестник Урала, − 2009. № 7), и в Интернете почти 20 лет ошибочных толкований основания для получения земли под фермерство лишь за плату. Результат: фермерство в загоне, поля зарастают «дрянником», пишется и вводится в действие Лесной кодекс, где вопреки Конституции ничего не говорится о частных лесах, которые крайне необходимы на пустующих, малопригодных для рентабельного сельхозпроизводства малоплодородных землях. Подобная безграмотность чиновников и юристов не позволили мне получить в Татарстане (Пестречинский, Рыбнослободский и Мамадышский районы), Республике Марий Эл (Волжский и Звениговский районы), Тверской области (Нелидовский и Торопецкий районы), Башкортостане заброшенные поля, для того чтобы посеять и растить там ценные древесные культуры. Я обращался в органы прокуратуры для защиты своего права на бесплатное выделение земли для организации фермерства. Получал из прокуратур Татарстана и Марий Эл подтверждение такого права. Но районные администрации и представители министерств земельного имущества перечисленных выше четырех регионов на это ноль внимания. Они регулярно присылают мне неграмотные и противоправные отписки и отказывают в выделении земли под фермерство, настаивая либо на аренде, либо на продаже земли через аукцион по очень высокой цене. Таковых ответовотписок от госорганов Тверской области, Татарстана и Марий Эл и районных администраций и судов у меня набралось несколько десятков. А за время нашей бесполезной переписки сотни гектаров, ранее привлекательных для работы в этих регионах, заросли «дрянником» и заболотились, и теперь уже и я их не хочу брать. Приходится искать другие, еще болееменее пригодные для работы заброшенные земли. На Лесном форуме − 2010 в СанктПетербурге губернатор Псковской области предложил мне создать в этом регионе хозяйство, подобное тому, которым я владею в Татарстане. Через 3 дня после окончания форума я уже был тепло принят руководством Бежаницкого района. Мне показали пустующие земли, а вернувшись домой я посмотрел современные топографические карты этих участков и карты вермахта и Красной армии (19351940). Земли почти напрочь заросли «дрянником». Выяснил кадастровые цены − везде одно и то же: комитет по имуществу и земельным вопросам Псковской областной администрации взял данные по сельхозугодьям двадцатилетней давности, когда они еще были пашнями, сенокосами и пастбищами и регулярно «накручивал» коэффициенты, повышая цену. В результате сегодня по факту имеются заросшие мелколесьем пастбища, но по цене пашни.
Хочу сразу подчеркнуть: можно и нужно назначить через Росприроднадзор экспертизу с участием сертифицированных экспертов Минюста РФ, которые подтвердят факт того, что земли эти не относятся к пашням, сенокосам и нормальным пастбищам, что приведет к снижению кадастровой цены этих участков до реальной. Если этого не сделать и купить землю в том ее статусе, который сейчас зафиксирован, чиновники «замордуют» собственника налогами как с пашни. Пояснив свои взгляды на условия бесплатного получения заросшей «дрянником» земли представителям областной администрации, сразу встретил сопротивление со стороны юриста сельхозуправления и председателя комитета по имуществу и земельным вопросам. Предложил почитать действующее на территории России законодательство. Юрист почитала и «въехала» в тему, добавив в качестве комментария: «У нас не было подобной практики», а вот председатель названного выше комитета не поняла сути дела. А ведь уже в этом году я мог бы использовать собранные в ботанических садах СанктПетербурга семена и освоить хотя бы периметр земельного участка, то есть посадить лесополосумежу шириной в 5–10 км. Увы!
И все же удача дважды улыбнулась мне. Первый раз, когда я встретил поддержку и понимание у главы особой экономической зоны «Алабуга» в Татарстане Ильшата Гафурова, который помог мне получить «убитый» земельный участок. Недобросовестные чиновники пытались убедить его в необходимости взимания платы за предоставление земель под фермерство, а он просто прочитал действующие нормы и дал команду действовать в соответствии с этими нормами. Ныне доктор наук Ильшат Гафуров − ректор Казанского (Приволжского) федерального университета. Это просто счастье, что именно такой человек, знающий свое дело, толковый, деловой, любящий свою землю, возглавляет такой вуз и учит умуразуму молодых людей − будущее страны.
Увы, таких патриотов пока еще немного. Изза отсутствия на местах толковых руководителей и изза правовой неграмотности чиновников и юристов я до сих пор не могу найти дополнительные участки земли для расширения своего хозяйства. Эти участки мне нужны для того, чтобы обеспечить сохранность редких пород от форсмажора (вредителей, засухи, пожара и т.п.), для расширения перечня/ассортимента видов и создания новых участков ценных лесов, пока у меня есть силы.
Вторая улыбка фортуны − у меня все получилось, несмотря на насмешки и старания недоброжелателей.
У меня еще очень много планов: я очень хотел бы успеть посадить до 2000 га ценных лесов, дать лучшие семена, выращенные в моих лесах, российским лесникам, восстановить деградировавшие земли и почвы, увеличив лесистость за счет ценных видов деревьев. Зоне с лесными почвами хочу и могу возвратить источник образования почвенного плодородия, утраченный при непродуманной вырубке лесов на склонах, и остановить эрозию почвы. Хочу и могу таким образом лично участвовать в улучшении экологической ситуации и активно препятствовать изменению климата. Я уже смог обеспечить и благосостояние своей семьи − владение собственным лесом дает экономическую устойчивость фермеру, а значит, я уже приношу пользу и государству. Хочу внести исправления в труды дендрологов, например, по клену сахарному, гингко билоба, таксодиуму и иным мною освоенным видам. Поэтому пишу статьи и принимаю участие в научных конференциях. Цель этих статей также показать молодежи, начинающей свой путь в лесной науке, реальную возможность повторить мои исследования, продолжить мою работу и создать собственное научное учреждение. А в конечном итоге получить гектары настоящего ценного леса, который принесет пользу и им, и людям.
И напоследок: если найдутся в российских регионах руководители, которые хотели бы поспособствовать святому делу возрождения заброшенных земель, я готов рассмотреть их предложения.
Гусман МИНЛЕБАЕВ,фермер и владелец поместья «Малая Волжская Булгария», г. Казань
Гусман Минлебаев: «Татарстан из-за агрономической и экологической неграмотности чиновников и ученых влез в несколько ловушек»
— Гусман Валеевич, у вас необычная бизнес-модель — вы выращиваете лес...
— Да, я выращиваю ценные краснокнижные деревья под сортовое семеноводство, сеянцы и саженцы. Это и ореховые культуры, и многие иные ценные виды. Сейчас растет порядка 17 видов. И испытывается еще порядка 15 новых видов. Чтобы вы не подумали, что это просто, скажу, что у меня ушло 6 - 8 лет только на то, чтобы выбрать подходящие питомники за рубежом, откуда семена дают лучшие результаты в нашем климате и на наших почвах.
Например, у меня единственная в Среднем Поволжье рощица лекарственных деревьев Ginkgo Biloba. Близлежащие государственные дендрарии мои саженцы берут для своих коллекций тех краснокнижных видов, которые они не смогли вырастить сами.
— Что вами движет? Хотите засадить всю планету лесами или что-то иное?
— Я восстанавливаю плодородие земель. Для этого специально ищу «убитые» земли, на которых предыдущие пользователи, то есть колхозы с совхозами, уничтожили более чем наполовину почвенное плодородие, где сильно повреждена поверхность, например, появились овраги. На самом деле таких земель более половины от всех угодий в Татарстане. Овраги у нас «создаются» со скоростью более 1 тысячи гектар в год. Это все стало результатом хищнического использования земли. Это официальный термин. Вот эти «убитые» земли я оформляю под фермерство. И еще. У государства есть обязанность сохранять исчезающие и редкие виды растений для потомков. Эту обязанность государства, по сути, выполняю я.
Результатом моей деятельности будет не только восстановление земель, но и, например, родников, которых погибло за последние полвека более 30 процентов. Также там, где растут мои леса, создается уникальная рекреационная зона для проживания.
— А зачем выращиваете именно новые виды деревьев?
— Нужно сажать виды деревьев, которые заменят те же привычные нам сосны. Они погибнут через 20 - 30 лет из-за происходящих на планете климатических изменений. Я вижу, что происходит с лесами, верю прогнозам специалистов и специальной литературе. Нужно успеть посадить новые деревья сейчас, потому что лес не редиска, за две недели не вырастет. Вообще, у кого есть глаза, кто способен что-то увидеть, тот знает, что ели уже начали гибнуть и березы становятся суховершинными. Но сначала исчезнут именно местные хвойные виды.
Чтобы не допустить исчезновения лесов, необходимо внедрять в нашу зону новые древесные виды. Какие именно? Для этого я занимаюсь научной деятельностью: интродукцией ценнейших редких исчезающих древесных видов в питомнике-арборетуме и сортовым семеноводством этих новых видов. Я на десяток лет уже обогнал нашу лесную науку, которая продолжает считать кубометры с нынешних обреченных лесов.
Я доказал, что новые редкие ценные исчезающие виды смогут расти в Среднем Поволжье. Но это лишь «десерт». А основная мысль — оазис этих деревьев создает здоровую среду для жизни. Выращивая их, люди могут жить в достатке, получая от новых пород и продовольственные продукты, и лекарственное сырье, и ценную древесину. Древесина эта, кстати, на порядок дороже той, что нынче получают и выращивают наши лесники в федеральном лесном фонде.
— Вы выращиваете не только редкие, но и краснокнижные растения. Почему именно их?
— Один из ключевых моментов в том, почему виды стали исчезающими? Потому что они очень ценны для человека! Отмечу, что на моей земле проводили экспертизы и со стороны минэкологии РТ, и со стороны сертифицированных экспертов-экологов, которых нет в минэкологии. Они написали, что в Среднем Поволжье на моей земле создана уникальная коллекция ценных и исчезающих видов, которые в будущем будут способны обеспечить семенами все Среднее Поволжье и создавать намного более ценные леса, чем местные, и более устойчивые к условиям изменяющегося климата. Ко мне обращалось минприроды России, что они готовы приобрести лес-дендрарий, что создается мною в РТ.

ЧЕРНАЯ БЫЛЬ...
— Все-таки почему решили заняться именно выращиваением лесов?
— Одной из причин можно назвать Чернобыльскую катастрофу. Моим последним местом работы была загоризонтная радиолокационная станция (ЗГРЛС), которая находилась в военном городке Чернобыль-2 возле города Припять. Такая ЗГРЛС способна видеть старты баллистических ракет США с противоположной стороны земного шара через Северный полюс. То есть «заглядывать» за горизонт, на что неспособны обычные радиолокационные станции. Система называлась «Дуга-1». Сейчас это уже не секрет, а тогда...
В момент взрыва на Чернобыльской АЭС я находился на ЗГРЛС, в военном городке Чернобыль-2 (в/ч 74939), и попал в 10-километровую зону поражения. Но тогда я ничего не почувствовал. Ухудшение состояния здоровья произошло уже позже, когда я с семьей вернулся из Чернобыля-2 в Николаев, где находилось наше закрытое предприятие. Там даже не знали нашу судьбу — не было никакой связи. В итоге мой диагноз с мая 1986 года — «лучевая болезнь», или «неуточненные эффекты излучения» (T66) и «воздействие ионизирующего излучения» (W88). В результате я стал инвалидом. Чтобы жить, мне нужно было принимать лекарственные препараты, которые пришлось выращивать самому, причем делать это под пологом леса. Так растет женьшень, например.
— А как попали в Китай?
— Лечился в Москве, в рентгено-радиологическом институте. После обеда отпускали погулять. Как раз в это время боевики начали показывать с каратэ, Брюсом Ли и прочее. Ждали начала сеанса, позади меня стояли китайцы. Из речи мне было понятно только два слова: КАМАЗ и Челны. Спрашиваю, какие у вас проблемы в Челнах с «КАМАЗами»? А мои однокашники по КАИ уже тогда «доросли» до уровня замов и начальников цехов. Китайцы говорят: «Слишком долго торговались, и нам отказали». Тогда, в конце 80-х, за челнинскими грузовиками была очередь. Предложил: «Помогу восстановить договор, а вы меня возьмете на лечение в Китай» — и те согласились.
Лечился в институте народной медицины в Харбине. Слушали пульс, взяли анализы — и за пару дней выдали диагнозы, на которые в клиниках СССР уходили месяцы. По дню рождения говорили, например, что «сегодня тебя вообще нельзя лечить иглотерапией». В другой раз определяли, что можно лечить только до обеда.
— Вы считаете, что лечение было эффективно?
— Эффективно. Первый раз я там был почти три месяца. Очищали меня, выводили те наши лекарства, которыми были почки и печень забиты.
— Вы лечились и в Германии. Туда как попали?
— Туда попал уже, став фермером. Надо было увидеть все воочию и понять. У нас в России же были лишь одни слова, а там уже был многовековой опыт.

«После болезни, я понял, какую роль в жизни человека играет то, где он живет, чем дышит и чем он питается»
— Как я понимаю, именно авария на Чернобыле сильно повлияла на смену рода деятельности?
— Три года я лежал в больницах. Знал, что стал инвалидом. Вот и думал, чем мне заняться и в первую очередь как выжить. В Китае и в Германии рекомендовали жить не в городе, правильно лечиться и питаться. Например, выращивать лекарственные растения. Но такие растения могут расти только под пологом леса. Мне также сказали есть мясо дичи: там есть омега-3, а в мясе домашних животных и тем более в магазинных есть только ее следы. А дичь где водится? В лесу. Вот так и пошла работать мысль-идея о роде деятельности. По соседству с больницей РКБ в Казани была библиотека сельхозинститута. Я туда ходил и читал книги о фермерстве. Постепенно продумал, как начать дело по созданию частного леса, что для этого нужно. А уже потом оказалось, что эти наработки нужны не только мне, но и обществу в целом.
«НЕУЖЕЛИ ТАТАРСТАНУ НЕ НУЖЕН СВОЙ ОРЕХ»
— Помните первый свой участок?
— Конечно, помню. Помню, как глава Пестречинского района Флюн Хабибуллин со словами «народ кормить надо» отнял его. Как я выиграл суд против этого недалекого главы, как Верховный суд РТ удовлетворил апелляцию главы. Как райсуд, несмотря на все экспертизы в прямом смысле удовлетворил и телефонное право главы. Теперь эта территория из-за того, что была заброшена, заросла деревьями и отошла федералам, так как не использовалась после меня... Получилось как всегда в результате жлобства — ущерб и фермерству, и экологии в угоду амбициям недалекого начальства.
А ведь там у меня на тот момент уже росли женьшень и иные ценнейшие древесные виды. Об этом даже документальный фильм был снят. Я все оттуда постепенно вывез — Татарстан проиграл.
— Есть у вас собственные разработки?
— Да, есть. Я вывел сорт грецкого ореха, который может расти и плодоносить в нашей зоне. Его плоды уже соответствуют ГОСТу на пищевой продукт. На это у меня ушло 23 года. Неужели грецкий орех не нужен Татарстану как пищевой продукт в условиях изменяющегося климата? Дерево к тому же является широколиственным.
— А какое из ваших растений имеет наибольший потенциал при выращивании в промышленных масштабах?
— Ореховые культуры — продовольственные виды.
— Какое самое дорогое в финансовом отношении растение выращиваете?
— Женьшень и орехи, наверное. Это краснокнижные растения. Сейчас осваиваю растение из того же семейства, что и женьшень. Это диморфант, или белый орех. У него и кора, и листья, и древесина имеют свойства женьшеня. Веду с ним опыты.
— А сколько у вас всего гектаров?
— Сейчас более 600 гектаров и не только в Татарстане.
— То есть можно сказать, что вы владелец полноценного леса?
— Формальное определение леса есть только у военных, у которых лес начинается с 200 гектаров. То, что уже можно сказать про меня точно, это владелец дендрария.

«ПОРОГ ВХОДА — 2 ТЫСЯЧИ РУБЛЕЙ»
— Сколько стоит вырастить собственный лес?
— У меня начиная с закупки сертифицированных семян от лучших деревьев-семенников с фитосанитарными сертификатами из-за рубежа, их сева в питомничек и пересадки на земли поместья со всеми-всеми затратами уходит от 2 тысяч до 8 тысяч рублей на 1 гектар.
— Сколько зарабатываете?
— Скажу так. Прибыль сегодня начинается уже в питомничке — за саженцами приезжают за 2 тысячи километров, никому не хочется болеть онкологией. Многие хотят даже в качестве профилактики от онкологии беречься. Сахарный диабет никого не щадит. А там, где растут мои виды деревьев, даже воздух чист от золотистого стафилококка и кишечной палочки.
В основном за саженцами приезжают люди после посещения моих семинаров. Они готовы и имеют намерения создать в своих регионах лесные поместья — оазисы и для проживания, и для получения «спокойных» доходов.
Основная часть растений пересаживается на основные участки, а оставшаяся часть саженцев реализуется — мне же землю надо осваивать. Приезжают оптовики из Москвы, но я им отказываю в продаже.
— Какой у вас оборот в месяц?
— Отвечу так. За один сезон с питомничка площадью в 4 сотки получаю такое количество саженцев, которые стоят порядка 1 миллиона рублей. В Москве такая партия стоит порядка 5 - 7 миллионов рублей.

— Если брать в общем, то насколько рентабельно выращивать краснокнижный лес?
— А какова рентабельность быть здоровым? Такой вопрос уместно задать директору цветочного магазина. Дерево под древесину идет в возрасте от 80 до 120 лет, а у меня есть рентабельность уже через месяц после сева семян — после первой реализации саженцев.
— Кроме вас, есть еще в Татарстане люди, которые занимаются такой же деятельностью как бизнесом?
— Я был первым в этом деле. Прямо по Шаймиеву: «Без булдырабыз!» Теперь появились последователи. Сначала я учился и сейчас учусь, потом пошли результаты, которых не было ни в лесной науке, ни у лесников, поэтому стал ездить на научные конференции по лесным делам. Там сначала притихли, затем стали приглашать. Мои статьи в сборниках конференций появились в интернете. Эти статьи прочли креативные граждане и в регионах России, и в Казахстане, в Украине, и в Крыму. Понравилась и юридическая обоснованность, и результаты, стали приглашать проводить передачу опыта и знаний. Стал ездить — не хочу быть единственным честным земле-лесовладельцем. Я ведь и по Корану обязан учить людей и делиться опытом.
— Сколько подобная деятельность занимает времени?
— Чтобы вручную мне с супругой посадить 10 - 15 гектаров саженцев, достаточно две недели. Работаем по выходным по четыре-пять часов без фанатизма. Одному далеко и в безлюдные места выезжать врачи запрещают. И такая работа удобна — с каждым годом становлюсь все старше, то количества работы остается все меньше и меньше. Так и происходит. Занимаю насаждениями площадь, согласно инструкциям, не менее 10 процентов, потом деревья подрастают, начинается самосев.
— Каким вы видите идеал сельхозугодий?
— Мой идеал — это агролесоводство на территории своего оазиса. Чтобы его создать, необходимо создать экосистему на территории минимум 160 - 170 гектаров. К этой цифре я пришел исходя из своих расчетов в 90-е годы, сейчас появляются расчеты, которые также дают такие цифры. Да и для вхождения в Киотский проект это минимально необходимая площадь. На мой взгляд, в мире, где экология постепенно сходит на нет, это один из доступных людям путей жить в экологически безопасном месте.
К тому же по закону при наличии определенной площади с хорошей и достаточной кормовой базой можно иметь частное охотничье хозяйство.
«ТАТАРСТАН ПОПАЛ В ЛОВУШКУ»
— Наша республика декларирует, что является успешным аграрным регионом и хочет увеличить лесистость территории. Вы, как нестандартно действующий в агролесоводстве фермер, как оцениваете ситуацию?
— Татарстан из-за правовой, агрономической и экологической неграмотности чиновников и ученых влез в несколько ловушек.
Есть чрезмерное «увлечение» сельским хозяйством. На производство 1 тонны зерна уходит 1 тысяча тонн влаги осадков! И каждый новый высокоурожайный сорт означает создание более мощного водяного насоса, выкачивающего воду из почвы, причем с большей глубины. Площади пашни и валовый сбор зерна высокой урожайности стали таковы, что вся вода осадков потребляется зерном, в подземные горизонты осадки не поступают! Как результат за последние 50 лет уничтожено более трети всех родников и ручьев, обмелели малые реки. Мелеют и большие, плюс снижается уровень грунтовых вод. Теперь нужны опять иные сорта-насосы с более длинными, глубокими корнями и так далее до бесконечности. Такое «увлечение» и привело к уничтожению почвенного плодородия более чем на 50 процентов.
Во-вторых, весной и летом земля на полях теплее воды осадков, поэтому осадки не впитываются в почву, а испаряются и скатываются. Так нашим внукам одни лишь овраги останутся! При этом в лесу почва, напротив, холоднее осадков, поэтому и вода вся впитывается. Поэтому еще в лесах родники и сохранились.
— Насколько реальная земля отличается от того, что написано в документах?
— Гигантский вред территориям и почве нанес, наносит и будет наносить в нашей пересеченной местности Росреестр по РТ! Который все территории чешет одной гребенкой — для максимального налогообложения считает все земли максимально прекрасными для производства зерна. По-русски, он занимается приписками. С 1973 года сначала «Татземпредприятие», а ныне ОАО регистрационно-кадастровый центр «Земля» не учитывали, не считали овражно-балочные земли, следовательно, отсутствует борьба с распространением оврагов.
Так со всех сторон и гробим еще нормальные сельхозугодья, делая их малоплодородными, иссушенными землями, изрезанными оврагами.

— Насколько кадастровая стоимость земли соответствует реальной?
— Кадастровая цена земли примерно на 99 процентов площадей каждого района необоснованно завышена в цене, причем местами чуть ли не в 10 раз!
— Приведите конкретный пример работы Росреестра?
— По документам у меня больше 400 гектаров сельхозугодий, а по факту всего 17 - 20 гектаров. Сейчас воюю с Росреестром по РТ и с минземимуществом РТ, потому что они не хотят в порядок приводить кадастровую документацию. Поэтому и меннониты убежали.
А доказательств раздолбайства со стороны госструктур — море. Добыл фотопланшеты от 1971 и добился за 4 года упрашиваний РКЦ инструментальных замеров свежих координат вершин оврагов. В итоге выяснилось, что овраги на моей земле росли со средней скоростью свыше 2 метров в год.
Расчеты, которые спецы РКЦ «Земля» не смогли оспорить, но которые есть в любом справочнике агронома, показывают, что хищническим использованием территории одному моему участку нанесен ущерб на сумму порядка 84 миллионов рублей. У меня есть и образование экономиста сельского хозяйства (Кубанская сельхозакадемия) — там такое учат считать, а у нас — нет. Посмотрите: 10-летний бюджет по федеральной программе восстановления плодородия России составляет всего 46 миллионов рублей! То есть всего федерального бюджета, рассчитанного на 10 лет, по этой программе не хватит и на половину данного участка. Остается только одно — лесомелиорация. Чем я и занимаюсь.
— То есть вы хотите исключить свои земли из земель сельхозназначения?
— Я должен это сделать и по закону, и по главному правилу землевладельца: беречь и заботиться о земле, не вести сельхоздеятельность, которая земле обязательно навредит.
— А чиновники вас не поддерживают?
— Доходит до смешного: по поручению Ильдара Халикова чиновники республиканских минприроды и минлесхоза смотрели мой питомник, но не смогли определить ценнейшие древесные виды. Хорошо, что я пригласил спецов из дендрария в Раифе и эксперта биолога-эколога из центра судебной экспертизы минюста России. Только они увидели и назвали то, что я испытал и ращу. Так и стало очевидно, почему у нас леса гибнут и сажают то, что не вырастет, получая за это зарплату.

— А позитивный опыт общения с властями у вас есть?
— На местах мне помог глава Елабужского района, ныне ректор КФУ Ильшат Гафуров, которые поверил мне и предоставил по моей просьбе-заявлению «убитый» земельный участок под Елабугой для его реанимации и рекультивации. Он через три года проконтролировал мою работу, убедился, что я свои обязательства выполняю. Это подчеркнули и все экспертизы, которые проводились на моей земле. Поэтому затем он отдал мне и соседний участок, через овраг, рост которого я теперь могу остановить. Потому что если не весь овраг твой и если не обсаживать его со всех сторон, то он продолжит рост — аксиома. И глава знал и понимал это. Думал об экономической и экологической целесообразности. Не то, что иные руководители разных уровней Татарстана, Марий Эл и Башкорстостана.
Да и как могут меня поддерживать наши чиновники и наука? Ведь они любят словоблудие! Например, везде применяется термин «повышение плодородия». Какое повышение? Плодородие можно лишь восстанавливать! Лишь это и биологически, и юридически корректная формулировка. А раз восстанавливать, то могут возникнуть вопросы: «Значит, ранее было уничтожено? Кем? И почему было уничтожено? Кто не проконтролировал?» И тут крайними становятся чиновники, ученые, прокуратура, главы и правительство региона.
1,5 МИЛЛИАРДА НА ВЕТЕР
— Кроме Гафурова с кем-нибудь еще пытались наладить сотрудничество?
— Во многих районах РТ пытался получить землю под питомник, но не срослось. Выискивая убитые земли, я начинаю показывать действительность. А это уже для региональных и местных чиновников плохо, их начинает жаба душить. Главы хоть и медленно, но становятся адекватными своим обязанностям, но в Татарстане таковых более я не нашел.
Хорошие завязки у меня есть в трех регионах России. По приглашению ездил проводить семинары в Казахстан и на Украину, там также были предложения о предоставлении земли. Крымские татары, когда провел у них семинар по лесному фермерству в октябре 2013, предложили: «Мы тебе, Гусман абый, гектаров 150 найдем, давай тут оставайся, ты нужен людям».
— Вы пользуетесь различными государственными программы поддержки, субсидиями или кредитами?
— Нет, после беспредела в Пестречинском районе помощи не брал.
— Вы критично высказались по отношению к построенному питомнику сосен в Сабах. А как оцениваете деревообрабатывающее производство «Кастамону» в Елабуге?

«В основном за саженцами приезжают люди после посещения моих семинаров. Они готовы и имеют намерения создать в своих регионах лесные поместья — оазисы и для проживания»
— На лесном форуме в августе прошлого года я общался с турками из «Кастамоны», они говорили, что «нас не очень-то устраивает ваше сырье. Оно не очень-то подходит», — это слова турка. И я сразу понял, в чем проблема с нашей и с их стороны. Им нужно плантационное сырье. Дело в том, что за рубежом мелколиственные деревья выращиваются на плантациях, на определенном расстоянии друг от друга. Это нужно для того, чтобы быстро отмирали нижние ветки, пока они еще тонкие. Наверное, замечали на фанере: тут сучок, там сучок. Чем тоньше сучок, тем мягче древесина, тем больше скорость обработки этой древесины, тем легче ее в щепу перемолоть. Чем толще сучок, тем он плотнее, и он ломает зубья турецких машин. В России 47 процентов древесины в сучках сидит, за рубежом — 17 процентов. И лес из «дрянника», выросшего самосевом, «Кастамону» просто не подойдет! А иного нет. А завод, обязанный производить плиты ДСП, простаивать не должен, значит, туда пойдет лес получше, не из «дрянника».
— Что еще беспокоит вас в действиях региональных властей?
— Очень беспокоит намерение правительства Татарстана создать орошение полей. Пока не начат сбор воды осадков с помощью выросших до 20 - 30-летнего возраста новых лесов в водоохранных зонах как минимум на 300 тысяч гектаров, тратить на полив все уменьшающие водные ресурсы нельзя. Это даже не опрометчиво, а преступно — оставим население и домашний и сельскохозяйственный скот без питьевой воды.
Также считаю, что надо по прежним, советским нормам выделить водоохранные зоны из сельхозугодий. По моим расчетам, это площадь порядка 900 тысяч гектаров, сейчас же их сократили до 300 тысяч гектаров. Там должен расти лес.
— А что с саженцами, выращиваемыми в Сабах, не так?
— Я выращиваю именно те виды, которые и население может выращивать с результатом намного лучшим, чем в Сабах, где питомник обошелся бюджету более чем в миллиард рублей. Мой гектар мне обходится от 2 до 8 тысяч рублей, а один гектар минлесхоза бюджету — в 120 тысяч рублей, да еще и не вырастает. Лесники — очень консервативная профессия. Они не видят результат своего труда, потому что до возраста спелости дерево доходит через 80 - 120 лет. Чиновникам это «удобно», они дважды в месяц получают свой оклад плюс премии, глав и губернаторов избирают на сроки несоизмеримо малые по сравнению со сроком спелости дерева.
«УЧИСЬ, ПРАВИЛЬНО ЕШЬ И ЗНАЙ СВОИ ПРАВА»
— Расскажите немного о себе.
— Родился в Казани в 1951 году, родители из селян и фронтовики. После 8-го класса увлекся авиацией. В Казани тогда существовала школа юных космонавтов. Занимался парашютным и планерным спортом. Потом поступил в Высшее военное авиационное летное училище штурманов бомбардировочной авиации в Челябинске. Из армии демобилизовался, поступил и окончил КАИ. Попал работать в военно-промышленный комплекс. Это Радиотехнический институт академии наук СССР в Москве, Институт дальней радиосвязи и другие учреждения. Работал инженером, старшим инженером, начальником объекта. Последнее место работы — войсковая часть 74939 в военном городке Чернобыль-2.
Женат, супруга работает бухгалтером, дети уже взрослые. Пока лечился после эвакуации и участия в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, окончил заочно Казанский финансово-экономический институт, учился в Кубанской сельхозакадемии. Став фермером, столкнулся с тем, что чиновники буквально «мертвые» в земельном и экологическом праве, поэтому заочно окончил юрфак Казанского госуниверситета. Название моей дипломной работы было «Противоправное бездействие прокуратуры при проведении земельной реформы». Меня даже в день защиты диплома завкафедры Завдят Сафин не хотел допускать, не давал «отзыв» (кажется так называется). Сообразил отправить свою дипломную работу на отзыв в Москву, в научно-учебное заведение прокуратуры, откуда пришел отзыв о том, что дипломная работа написана на уровне диссертации, предложили аспирантуру.
— Назовите, пожалуйста, три ваших секрета развития бизнеса, своего дела?
— Мне очень помогло каишное образование. Основной вопрос, решаемый системным аналитиком: «Что будет, если?» Именно поэтому я смог найти выход из таких неординарных задач, которые передо мной поставила судьба.
Второе. Особенно после болезни я понял, какую роль в жизни человека играет то, где он живет, чем дышит и чем он питается. Так, Гиппократ говорил, что нильский хлеб позволяет пехотинцу-воину 6 часов бежать к месту битвы, 6 часов биться, 6 часов хоронить всех павших и потом 6 часов праздновать победу. В хлебе находится 58 - 59 полезных элементов, тогда он полноценный. А у нас на поля вносят три-четыре элемента, то есть в почве уже через пять лет имеем гигантский дисбаланс — практическое отсутствие 54 элементов. Таким неполноценным фуражом мы кормим скотину: их мясо тоже неполноценно. Этим обедненным навозом удобряем поля. А дичь пасется не на полях, а на опушках, в лесу. Почку скушает, травинку, листочек. У нас в лесу-то земля еще полноценная. Поэтому такой мой лес выгоден и как место жительства, и как источник пищи, и как источник доходов.
И третье. Очень важно понять систему, в которой мы живем, в том числе правовую. Я специально пошел на юрфак, чтобы разобраться с нашим советско-российским законодательством, для того чтобы найти возможности растить частный лес.

«Лесники — очень консервативная профессия. Они не видят результат своего труда, потому что до возраста спелости дерево доходит через 80 - 120 лет»
Справка
Гусман Минлебаев родился 9 декабря 1951 года.
Образование:
1. Окончил факультет вычислительных и управляющих систем Казанского авиационного института (КАИ).2. Окончил экономический факультет Казанского финансово-экономического института (КФЭИ).3. Окончил КПК экономического факультета Кубанской сельхозакадемии.4. Окончил юридический факультет Казанского государственного университета.
1977 — Казахстанское отделение НИИ систем управления союзсистемпрома, инженер.1977 — спецуправление головного производственно-технического предприятия, инженер.1980 — южное производственно-техническое предприятие, старший инженер.1987 — агропром, главный экономист совхоза.1989 — пенсионер, по второй группе инвалидность после эвакуации (27.04.1986) и участия в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в июле 1986.1990 — стал фермером.1991 — член совета фермеров России.2013 — член бассейнового совета Нижней Волги.Женат, трое детей.
С 2012 проводит семинары и мастер-классы по правовым основам по созданию частных дендрариев, частных лесов, агролесоводству и лесному фермерству в регионах России с креативными гражданами, в Казахстане, Крыму и Украине.Подробнее на «БИЗНЕС Online»: https://www.business-gazeta.ru/article/99918

Приложенные файлы

  • docx 483450
    Размер файла: 7 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий