Венков А.В. (сост.) Казачий Дон. Пять веков воинской славы

Коллектив авторов Казачий Дон: Пять веков воинской славы Казачий Дон: Пять веков воинской славы Всколыхнулся, взволновался Православный тихий Дон, И послушно отозвался На призыв свободы он. Зеленеет степь родная, Золотятся волны нив, И, с простора долетая. Вольный слышится призыв. Дон сынов своих сзывает В Круг Державный Войсковой, Атамана выбирает Всенародною душой. В боевое грозно время В память дедов и отцов Вновь свободно стало племя Возродившихся донцов. Славься, Дон, и в наши годы, В память вольной старины! В час невзгоды – честь свободы Отстоят твои сыны. Ф. Анисимов Гимн Всевеликого Войска Донского Утвержден в мае 1918 г. на Большом Войсковом Круге в Новочеркасске Автор идеи – помощник полномочного представителя Президента Российской Федерации в Центральном федеральном округе В. Ф. Хижняков Ответственные за выпуск: доктор политических наук А. А. Озеров, доктор исторических наук А. В. Венков Авторский коллектив: доктор исторических наук А.В. Венков, доктор политических наук A. А. Озеров , доктор искусствоведения Т.С. Рудиченко , доктор исторических наук В. П. Трут, В. Ф. Хижняков, О. Н. Борисова, К. Н. Хохульников Иллюстративный материал из фондов ГОУК «Ростовский областной музей краеведения», Новочеркасского музея истории Донского казачества и личных архивов авторов Авторский коллектив выражает искреннюю благодарность за активное участие и содействие в подготовке книги: Агапцову Сергею Анатольевичу, Канайкину Виктору Архиповичу, Москальковой Татьяне Николаевне, Нумерову Олегу Николаевичу, Орлову Дмитрию Львовичу, Саввиди Ивану Игнатьевичу, Савченко Виктору Егоровичу, Слюсарь Наталье Борисовне, Чернявскому Валентину Семеновичу. Предисловие Возрождение великой и единой России как свершившийся факт не могло бы состояться без возрождения казачества. Казаки были и остались верными сынами России. Их исторический путь тесно связан с историческим путем Российского государства. Казачество как наиболее активная, пассионарная часть народа всегда расширяло и закрепляло границы государства, служило им надежным щитом. Исторический опыт казачества – это опыт беззаветного служения Родине и опыт гражданственности. Нигде в России не чтились и не исполнялись так строго само обычное право и права каждого члена сообщества, как на Дону, в колыбели российского казачества. Многие великие писатели, поэты, художники, композиторы воспели казаков и казачество. Привлекали их казачья удаль, любовь к Родине, сочетание вольности и воинского долга. И сами казаки вырастили в своей среде знаменитых писателей, поэтов, художников. В отличных от других условиях жизни зародилась особая, своеобразная культура, впитавшая лучшие достижения соседей и породившая свое, самобытное. Возродившейся России, конечно же, нужны ее наиболее боеспособные и дисциплинированные сыновья. Безопасность границ Отечества и укрепление обороноспособности страны – важнейшая проблема современности. И сами казаки ясно видят и осознают, что только в укреплении России – гарантия и перспектива ее дальнейшего развития. Начавшееся возрождение казачества не прошло мимо внимания государства. И государство создает все условия для сохранения и умножения присущих казакам качеств, так нужных не только им, но и Родине. История взаимоотношения государства и казачества не была бесконфликтной. Активное участие казаков в Смуте (которое все же закончилось тем, что казаки изгнали интервентов и приняли деятельное участие в установлении новой династии), восстания Разина, Пугачева, Булавина – все это показывает, что вольница шла на службу России тернистым путем. Всем известно, что подавляющая часть казаков не восприняла власть большевиков и в кровопролитной борьбе понесла непоправимые, невосполнимые потери. Казачьи войска были ликвидированы, цвет казачества погиб, десятки тысяч ушли в эмиграцию. Но непреложным законом является и то, что в трудные для Родины минуты казаки забывали былые трения и конфликты и шли защищать Россию. В единстве страны – залог процветания ее народа. Донские казаки, верные сыны России, несут и готовы впредь нести службу по охране ее рубежей. В последние годы выходит большое количество литературы о казачестве. Но, как правило, эти, иногда фундаментальные, труды зачастую носят узко направленный характер, рассчитанный на малый круг читателей. Но россиян, то есть людей различного возраста и рода деятельности, интересует история казачества, субэтноса, жизнь которого многие столетия тесно связана с развитием и становлением государства Российского. Авторы настоящего издания попытались создать труд, который будет интересен большинству читателей, как имеющих глубокие знания об истории развития казачества, так и ничего о ней не знающих. Ученые, не только хорошо знающие историю своего народа, но глубоко любящие своих предков, свой край, свои корни и традиции, постарались вместе со словом передать свои искренние чувства. Всем жителям России, помнящим и чтящим свою историю, думающим о будущем наших детей и внуков, посвящается. В.Ф. Хижняков I. Казачество на заре своей истории Дон в доказачий период Благословенная Донская степь всегда привлекала к себе разные народы. Первые люди появились здесь задолго до нашей эры. Полноводная, богатая рыбой река, изобилующая дичью пойма – все это создавало благоприятные условия для проживания первобытных охотников и рыболовов. Сочная трава в междуречье Дона и Волги, Донца и Днепра постоянно приковывала взоры кочевникова, которые занимались скотоводством. Близость морей, важные торговые пути привели сюда первых переселенцев из античного мира. В первой половине I тысячелетия до н. э. здесь появилось постоянное население – ираноязычные племена, которые и дали название реке. «Дон» по-ирански – вода. Греческие поселенцы называли реку – Танаис. В VII веке до н. э. скифы, ираноязычный кочевой народ, вышли к Дону с востока, перешли его и расселились на правом берегу. Здесь они прожили до III века до н. э. Восточнее, на левом берегу, поселились савроматы, родственные скифам по языку. Греческий историк Геродот считал приазовских скифов наиболее воинственными среди всех племен. А господствующими среди скифских племен были племена царских скифов, жившие в степях между Днепром и Доном. Союз скифских племен постепенно приобрел черты государства во главе с царем. Власть царя передавалась по наследству и обожествлялась. Совет союза племен и народное собрание лишь частично ограничивали ее. Военная культура составляла основу скифского общества. Скифы считались лучшими конными воинами античного мира. Могущественная Персидская империя не могла противостоять скифским набегам. Персидский царь Дарий с огромным войском вторгся в скифские степи в VI веке до н. э., чтобы раз и навсегда разрешить «скифскую проблему». Скифы уклонялись от генерального сражения, но постоянно изматывали персов налетами и обстрелами. В погоне за ними персы прошли от Дуная до Дона, перешли Дон, вторглись в земли савроматов и снова вернулись в Скифию. Все оказалось бесполезно. Наконец, измотав персидское войско, скифы показали, что готовы сражаться открыто, и выстроились перед персами. Тогда сами персы не выдержали. Ночью тайно они отступили, бросив лагерь, обоз, больных и раненых на милость скифов. В III веке до н. э. савромато-сарматские племена перешли Дон и стали теснить скифов на запад. После жестокой войны на истребление остатки скифов укрылись в Крыму. О происхождении савроматов существует легенда, переданная Геродотом. Воинственные женщины-амазонки были разбиты греками у реки Термидонт. Оставшихся в живых пленниц греки погрузили на три корабля и отправились с ними в обратный путь, на родину. В открытом море амазонки взбунтовались и перебили греков. Однако выяснилось, что никто из женщин не может управлять кораблем. Несчастных женщин ветер и волны вынесли к северному побережью Меотиды (так греки называли Азовское море). Амазонки высадились на берег, перешли Танаис и разбили свой лагерь в трех днях пути от реки. В дальнейшем амазонки, захватив лошадей, стали совершать дерзкие набеги на скифов. Скифы, удивленные их мужеством, послали своих молодых людей познакомиться с амазонками и взять их себе в жены. Так и произошло, но амазонки отказались следовать за своими мужьями на старые стойбища скифов, наоборот, увели молодых скифов на новые земли и оставались жить отдельно. Образовавшийся новый народ был назван савроматы (что означает «женоуправляемые»). Женщины этого народа не утратили своих воинственных привычек, ездили верхом, охотились, сражались с соседями, ходили в мужской одежде. Девушкам не разрешалось выходить замуж, пока они не убьют хотя бы одного врага. Археологи же считают, что этот народ пришел из Притяньшанья. Савроматы и родственные им сарматы превосходили скифов качеством оружия, широко применяли чешуйчатые металлические доспехи. Они стремительно бросались на врага в тесно сомкнутом конном строю и длинными пиками сметали все на своем пути. Сарматы господствовали на берегах Дона около 700 лет. Подобно скифам, они занимались земледелием и отгонным скотоводством, выгодно торговали хлебом с Римской империей, были полуоседлым населением. В начале нашей эры сарматы раскололись на несколько племенных союзов. Одни – роксаланы (что в переводе означает «блестящие аланы», «сияющие аланы») и языги – откочевали на запад, к Дунаю. Другие – аланы – господствовали на Дону и Северном Кавказе. Аланы занимались скотоводством и земледелием, имели высокий уровень развития ремесла и искусства. Их культура была продолжением старой скифской культуры. В военном деле они продолжали традиции сарматов – всадники в чешуйчатой броне с длинными копьями тесным строем бросались на врага и опрокидывали практически любого противника. Легкая конница была вооружена луками. У алан существовал обычай: сдирать кожу убитых врагов и использовать ее в качестве попоны для седла. Как украшение к седлу прикреплялись головы поверженных врагов. В III веке н. э. аланы были оттеснены с правого берега Дона готами. Слово «алан» сохранилось до нашего времени. Так обращаются друг к другу современные балкарцы. С началом новой эры Причерноморская степь стала как бы проходными воротами из Азии в Европу. Ни один народ, влекомый волнами Великого переселения, не задержался здесь надолго. В 211–217 гг. с севера к Дону и к Черному морю вышли готы, германоязычный народ. Еще во II веке они оставили свою родину – юг современной Швеции, пересекли Балтийское море и двинулись на юг, покоряя лежащие на их пути территории. К середине III века они закрепились в Причерноморье, оттеснив алан на левый берег Дона. Готы, выйдя в Причерноморские степи, так и не стали настоящими кочевниками. Опираясь на опыт своих предков-скандинавов, они создали на Черном море свой флот, состоявший в основном из кораблей, захваченных у греков и римлян, и морским разбоем опустошили Черноморское побережье. Для готов Дон был лишь пограничной рекой. Центр их державы располагался западнее. Своего могущества готы достигли в IV веке при короле Германарихе. Созданное Германарихом государство простиралось от Балтийского до Азовского морей, от Дона на востоке до реки Тиссы (в Венгрии) – на западе. Во главе державы стояло племя остроготы, им подчинялись родственные визиготы, гепиды, герулы, которые помогали держать в подчинении языгов, росоманов, венедов и другие народы (всего 13 племен). В 158 году на Волге и Нижнем Дону впервые появляются отряды гуннов. Далеко на востоке, у рек Орхона и Селенги, к северу от Китая, их племена были разбиты предками монголов и рассеялись, а наиболее крепкие воины, которых манили степные просторы, военная добыча и почести за подвиги, отправились на запад, прошли тысячи километров и вышли к Дону. Историк Аммиан Марцелин так описал гуннов: «Дикость их нравов безгранична… Они похожи на животных или грубо отесанные чурбаны… Они ловки, и лошади у них быстры… Они как будто приросли к своим некрасивым, но крепким лошадям и делают все свои обыкновенные дела, не слезая с них; день и ночь… сидя верхом, покупают и продают, едят и пьют, даже спят, наклонившись к шее лошади. На общественных собраниях они тоже не слезают с лошадей… Они кочуют, как скитальцы, на своих телегах; эти телеги – их жилища, там сидят их жены… ткут грубую одежду и держат подле себя детей… Издали они бьются, бросая дротики и пуская стрелы, наконечники которых искусно сделаны из заостренных костей… накидывают на врага арканы и делают его беззащитным…» На Дону гунны столкнулись с аланами, были разбиты и отошли обратно в степь за Волгу, где кочевали около 200 лет, набираясь сил и роднясь с другими кочевыми народами. Окрепнув, гунны вновь вступили в конфликт с аланами. В 360 году началась гуннско-аланская война. Готский историк Иордан писал о гуннах: «Аланов, хотя и равных им в бою, но отличных от них человечностью, образом жизни и наружным видом, они… подчинили себе, обессилив частыми стычками». К 370 году аланы проиграли войну. Они отошли в предгорья Кавказа, очистив левобережье Дона, а часть, продолжая сражаться с гуннами, откатилась в Европу и со временем дошла до нынешней Испании. На правом берегу Дона гуннов ждал со всей готской армией Германарих. Но гунны в 371 году вышли на Таманский полуостров, переправились оттуда в Крым и вышли оттуда в тыл готскому войску. Готы были разгромлены. «Одних ловили и избивали вместе с их женами и детьми, причем не было предела в жестокости при их избиении; другие, собравшись вместе, обратились в бегство». Германарих в 375 году покончил с собой. Часть готов покорилась гуннам, часть продолжала бороться с ними. И те, и другие откатились из Донских степей на запад. Гунны двинулись вслед за ними в Европу, но до 412 года контролировали степи на правом берегу Дона. Вся Европа пришла в ужас от появления гуннов. И, видимо, было от чего, если даже аланы, делавшие попоны из человеческой кожи, «отличались от них человечностью». После смерти их вождя Аттилы гунны втянулись в междоусобные войны. Многие их воины погибли. Часть гуннов вернулась на правобережье Дона и в низовье Днепра, но здесь их разбили и рассеяли предки болгар – сарагуры, оногуры и уроги, пришедшие сюда с востока в 463 году. Господство над Причерноморскими степями перешло к болгарам. Вышедшие из Западной Сибири тюркоязычные болгары не создали в Причерноморской степи единого государства. Они разделились на две ветви: восточные болгары – утургуры кочевали по левому берегу Дона, западные болгары – кутургуры – по правому берегу, они владели всей степью от Дона до Дуная. Обе ветви враждовали друг с другом. В результате они попали в зависимость от соседних государств. В 551–560 гг. по Донским степям прошел народ хионитов, принявший название «авары». Авары были вытеснены соседями из района реки Сырдарьи и ушли в Европу, за Дунай, где на территории современной Венгрии основали в союзе с другими народами новое государство – Аварский каганат. Через некоторое время авары снова пришли на Дон, но уже с завоевательными целями. Они разгромили и покорили болгар-кутургуров и установили по течению Дона восточные границы своего каганата. В VI веке на склонах Алтая образовался Великий Тюркский каганат во главе с ханом Тумыном. Младший брат Тумына, хан Истеми, во главе тюркского войска отправился подчинять западные степи. Он дошел до Дона и до берегов Черного моря. В результате войны 558–574 годов болгары-утургуры, жившие между Доном и Кубанью, признали власть каганата и вошли в его состав. Дон стал пограничной рекой между двумя каганатами – Аварским и Великим Тюркским. В 627 году, пользуясь тем, что авары воевали с Византией, болгары-кутургуры восстали против них. Но в 631 году авары жестоко подавили восстание. Остатки кутургуров ушли за Дон и в 633 году объединились с утургурами. Но и на левобережье Дона стало неспокойно. В начале VII века Великий Тюркский каганат распался. Левобережье Дона вошло в состав нового Западного Тюркского каганата. В каганате началась борьба за власть между племенными союзами. В 659 году Западный Тюркский каганат пал под натиском врагов с востока. Борьба между племенными союзами, ранее входившими в его состав, усилилась. Около 670 года болгары потерпели поражение от хазар, раскололись и откочевали – кто на Каму, кто на Дунай, кто в Венгрию. Территорию на донском левобережье взяли под свой контроль хазары. Страна Хазария (Хазарский каганат) образовалась в результате раскола и распада Западного Тюркского каганата. Хазары изначально жили в низовьях Терека и Волги, занимались рыбной ловлей, скотоводством и виноградарством. В VI веке они попали под власть Великого Тюркского каганата. С 650 по 810 г. в Хазарии правили тюркские ханы из династии Ашина, опиравшиеся на дружины, состоявшие из тюрок. Когда Западный Тюркский каганат распался, хазары и тюрки продолжали жить по соседству в одной стране, подчиняясь одному хану. Они даже расширили свои границы до Дона. Главными своими врагами хазарские ханы считали арабов, которые постоянно старались напасть на Хазарию с юга. Основные военные действия между арабами и хазарами велись в Закавказье. Дон долгое время оставался достаточно спокойным местом. Лишь в 724 году с юга в верховья Дона и Северского Донца прошли аланы, разбитые арабским полководцем Джеррахом. В 737 году арабы предложили хазарам заключить мир. Хазары согласились и направили посла подписать договор. Но арабы схватили посла и со 150-тысячной армией внезапно вторглись в пределы Хазарии. Во время этой войны арабы дошли до Дона. Хазары отступали по одному берегу реки, а арабы преследовали их по другому. Арабский полководец Мерван неожиданно переправился через реку по понтонному мосту и в сражении разбил хазар, в схватке погиб хазарский полководец Тархан. Хазарский каган запросил мира и в знак покорности от Арабского халифата принял ислам. Мусульманами хазарские каганы пробыли недолго. В 773 году Хазария объединилась с Аланией в одно государство для совместной борьбы против арабов. Затем в том же VIII веке верхушка хазар приняла в качестве религии иудаизм. Иудаизм хазары заимствовали у еврейских купцов, пришедших в Хазарию из Персии и организовавших там крупнейший центр работорговли. Иудаизм распространялся медленно. В 20-е годы IХ века от Хазарии откололся ряд племен, не захотевших менять язычество на иудаизм, а также откололся Крым, где было распространено православие. Однако в 866 году иудаизм окончательно стал господствующей религией хазарской верхушки. Работорговля требовала нового притока «живого товара», и Хазария начала завоевательные войны. В то же время хазары вынуждены были защищаться от кочевых племен, совершавших набеги на Хазарский каганат. С севера угрожали мадьяры (угры), с востока – канглы (печенеги) и гузы (торки). В 834 году византийский инженер Петрона Каматир построил для хазар на их западной границе, на берегу Дона, крепость Саркел как защиту от мадьяр и усиливавшихся на Днепре славян. Во 2-й половине IХ века, прикрываясь Саркелом, хазары заселили террасы Нижнего Дона, стали разводить здесь виноград. В 860 году хазары, жившие на Дону, приняли православие. В это же время, опираясь на Саркел, хазарские войска вышли к Днепру и наложили дань на славянские племена. Вокруг Хазарского каганата продолжали кочевать другие племена, периодически нападая на земли хазар. В верховьях Дона обосновались мадьяры. Из-за Волги на хазарские земли нападали печенеги и торки. Отбивая их набеги, хазары пытались стравить эти кочевые племена между собой. В 822–826 гг. печенеги по наущению хазар выбили мадьяр с донских берегов и оттеснили к Днепру. В 889 году торки, вступив в союз с хазарами, отогнали туда же самих печенегов. Печенеги стали кочевать по правому берегу Дона и продолжали воевать с хазарами и мадьярами. В 897 году они окончательно вытеснили мадьяр на территорию современной Венгрии и распространили свое влияние на территорию от правого берега Дона до Дуная. В 915 году они впервые вышли к границам русских княжеств. Выйдя в Причерноморские степи, печенеги оказались между тремя сильнейшими государствами – Хазарией, Византией и Русью. Эти государства подкупали печенегов и натравливали их на соседей. В 965 году русский князь Святослав в союзе с печенегами начал войну против Хазарии. Дружина Святослава спустилась вниз по Волге на ладьях. Со стороны степи Святослава поддерживала печенежская конница. Святослав напал на столицу каганата – город Итиль, разгромил его, перебил хазарскую знать и разогнал работорговцев. Одного удара хватило, чтобы каганат распался. Святослав спустился по Волге в Каспийское море, затем поднялся в верховья Терека, а оттуда через Кубанские степи вышел к Дону и захватил Саркел. В городе был оставлен русский гарнизон. С этого времени и до конца ХI века течение Дона от излучины до Азовского моря контролировалось русскими. Саркел был переименован в Белую Вежу. Прикрываясь с севера Белой Вежей, русские создали в Крыму и на Тамани Тьмутараканское княжество. Таким образом, среднее и нижнее течение Дона и северные берега Азовского моря были заняты русскими. Степи по берегам Дона временно заняли печенеги. Союз их со Святославом сохранялся недолго. После неудачного похода Святослава на Византию печенеги напали на него из засады и убили на Днепровских порогах. После распада Хазарского каганата печенеги захватили степи по левому берегу Дона и в течение короткого времени были основным кочевым населением от Волги до Дуная. Тогда же, в Х веке, раскололись соседи и враги печенегов торки. Часть из них приняла ислам и стала называться «туркменами», часть прошла верховьями Дона и поступила на службу к русским князьям в качестве вспомогательной конницы и пограничной стражи. В русских летописях они известны под именем «торков», «берендеев» и «черных клобуков». Вместе с русскими торки отбивали набеги печенегов и ходили в ответные набеги на степь. Ислам расколол и печенегов. После 1010 года часть печенегов во главе с ханом Тирахом приняла эту новую веру, остальные во главе с полководцем Кегеном оставались язычниками. Миссионеры считали их «самыми упорными и жестокими из всех язычников». Сторонники Тираха разбили и изгнали из степи единомышленников Кегена, те ушли на территорию Византии, где Кеген принял православие. В 1036 году печенеги-мусульмане совершили набег на Киев, но с большими потерями были отбиты. В 1046 году большая часть печенегов ушла из Северного Причерноморья в набег на Византию. В 1051 году они подходили к Константинополю, но не смогли его взять и отошли на Балканы. Остатки печенегов уже не могли играть ведущей роли в степи. На смену им пришел новый племенной союз – половцы. В Х веке от государства кимаков, находившегося на западных склонах Алтая, откололось племя кыпчаков, которое какое-то время кочевало между Алтаем и Каспийским морем, враждовало с печенегами и торками и, наконец, вышло в Причерноморские степи, где стало известно под именем «куманов» или «половцев». Это были тюркоязычные европеоиды, светловолосые и светлоглазые. Религией их было почитание Тенгри – Синего неба. Как писал арабский географ ХIV века, «кыпчаки отличаются от других тюрков своей религиозностью, храбростью, быстротой движения, красотой фигуры, правильностью черт лица и благородством». В 1055 году 300–400 тысяч половцев вышли к границам русских княжеств и, как всегда бывает в таких случаях, попробовали своих новых соседей на прочность. Русские отбили несколько половецких набегов. Некоторые князья, воюя друг с другом, стали даже приглашать половцев к себе в союзники, призывать их на русскую землю. Однако киевский князь Владимир Мономах сам пошел в поход в степь на половцев и в 1103, 1111 и 1116 годах погромил их стойбища. У половцев не было крепостей, как у русских, их семьи, жены и дети передвигались на повозках, запряженных волами, и не могли убежать от русской конницы. В конце концов обе стороны осознали бесполезность войны. Половцы поняли, что им не победить русских, которых к тому времени было более 5 миллионов. Постепенно они стали втягиваться в тесные отношения с русскими, стали союзниками черниговских и галицких князей (у киевских князей союзниками были враждебные половцам торки). Считается, что половцы, кочевавшие западнее Дона – Западный половецкий союз, – вместе с русскими составляли одно полицентрическое государство, южные земли которого лежали между Доном и Карпатами. Задонские половцы, кочевавшие по левому берегу Дона и в его верховьях, назывались русскими князьями «дикими половцами». Они в 1117 году вытеснили русских из Белой Вежи и разбили русских союзников – торков. Однако «дикие» половцы не решались открыто враждовать с русскими. Они предпочитали иметь союзнические отношения с суздальскими князьями. Кроме того, они опасались оставшихся в пойме Дона славян, получивших название «бродники». Эти «бродники» продолжали жить на Дону даже после оставления Белой Вежи и в случае войны могли ударить половцам в тыл. Ученые подсчитали, что за 180 лет – с 1055 по 1236 г. – крупных половецких набегов на Русь было 12, ответных походов русских на половцев – 12, совместных русско-половецких походов против внешних врагов – 30. Часть половцев приняла крещение. В исторической науке существует точка зрения, что эти крещеные половцы стали одними из предков запорожских и слободских казаков, появившихся впоследствии на Украине. В первой половине VIII века к русским и половцам пришла одна беда – на них напали монголо-татары. В 1222 году 30-тысячный передовой отряд монгольской орды вышел из Закавказья в степи Причерноморья. Монголы разбили алан, затем напали на половцев и стали теснить их за Днепр, захватывая всю Донскую степь. Половецкие ханы Котян и Юрий Кончакович обратились за помощью к русским князьям. Три князя – галицкий, киевский и черниговский – пришли со своими войсками на помощь союзникам-половцам. Но в 1223 году на реке Калке объединенное русско-половецкое войско было разбито монголами. После кровопролитного сражения монголы ушли обратно в Заволжскую степь, и долгое время о них не было ничего слышно. Весной 1237 года внук Чингисхана Батый во главе монголов и подвластных им кочевых племен вновь напал на половцев, теперь уже из-за Волги. Вновь в степи забушевали войны. В междуречье Волги и Дона половцы потерпели поражение, их военачальник Бачман погиб. Хан Котян отвел половецкие войска за Дон и по этой реке остановил дальнейшее продвижение монголов. Еще один крупный отряд Батыя зимой 1237/38 гг. вторгся в русские земли, разорил много городов, а летом 1238 года вышел с русской территории в степь, в тыл половцам. Часть половецких войск откатилась к предгорьям Кавказа, часть ушла в Венгрию, много воинов погибло. После этих сражений монголы включили Дон и Причерноморскую степь в состав своего государства. Уцелевшие половцы стали их подданными. Постепенно пришедшие вместе с монголами кочевники, называемые «татарами», слились с местным населением. Средневековый ученый так описывал вновь образовавшееся государство, которое было названо Золотой Ордой: «В древности это государство было страной кыпчаков, но когда им завладели татары, то кыпчаки сделались их подданными. Потом они (татары) смешались и породнились с кыпчаками, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кыпчаки, как будто одного с ними рода». В ХIV веке Золотая Орда раскололась. Темник Мамай возглавил земли Причерноморья, где жили потомки половцев, алан, ясов и касогов. Во время монголо-татарского господства, когда внутри Орды были запрещены междоусобные войны, кочевое население Причерноморья многократно увеличилось. Кочевникам стало тесно в степи, и Мамай предпринял попытку завоевания русских земель. В 1380 году московский князь Димитрий разбил Мамая на Куликовом поле в верховьях Дона, за что был прозван Донским. Вскоре после этого соперник Мамая в борьбе за власть хан Тохтамыш разбил ослабленные войска Мамая на Дону и на 18 лет вновь объединил Золотую Орду. Возродившееся татарское государство с 1383 года начало войну с владыкой Хорезма великим полководцем Тимуром. Тимур несколько раз вторгался из Закавказья на территорию Орды. В 1395 году один из полководцев Тимура, эмир Осман, преследовал татар через всю Донскую степь, от Волги до Днепра. На берегу Днепра татарское войско Бек-Ярык-оглана было разбито, но прорвалось на Дон. На берегу Дона эмир Осман повторно одержал победу над татарами, остатки их бежали в Московское княжество. Сам Тимур в это время с берегов Волги двинулся на север, дошел до русской границы, взял город Елец и повернул назад. На обратной дороге Тимур прошел вдоль всего течения Дона, истребляя население, затем от низовий Дона повернул на Кубань. Черкесы выжгли степь между Доном и Кубанью, чтобы завоевателям нечем было кормить лошадей, но Тимур все же дошел до Кубани и разгромил черкесов. После этого нашествия Причерноморье долго лежало в запустении. Дон как бы стал «ничейной землей», «нейтральной зоной». Уцелевшие после нашествия Тимура и других многочисленных междоусобных войн татары поделили Донскую степь на зоны влияния. Обитавшие в низовьях Волги и за Волгой ногаи (уцелевшие потомки гузов) претендовали на левый берег Дона. Правый берег Дона взяли под свой контроль татары Крымского ханства, образованного ханом Хаджи-Гиреем в 1436 году. Длительное время левый берег Дона назывался «ногайским», а правый – «крымским». Многие, очень многие племена и народы прошли здесь. Многие остались здесь навеки, отметив путь своего рода степными курганами, под которыми истлели кости отважных воинов. И каждый считал эту землю своей, любил без памяти и готов был умереть за нее. Формирования казачества и казачьих войск на территории Российской империи В ХIV – ХV веках здесь на Дону все чаще можно услышать слово – «казак». В переводе с тюркского слово «казак» означает «вольный, свободный человек» или «человек, оторвавшийся от своих, одиночка». У тюркоязычных народов, живших родовым строем, слово «казак» означает человека, оторвавшегося от своего рода (вроде волка-одиночки). Так же назывались передовые войска, по-волчьи рыскавшие впереди основной армии. В ХV веке в русских землях, переживших татаро-монгольское иго, так называли вольных людей, не имевших земли, так же называли наемных работников. В армиях татарских ханов казаки составляли особый разряд войска. Так, описывая войско крымских татар, летописцы говорят о таких его составных частях, как «уланы, князья и казаки». Из казаков состояли легкие подвижные отряды, несущие караульную службу, ведущие разведку, постоянно беспокоящие противника. Происхождение самого слова «казак» издавна вызывало споры. Одни считали, что это слияние двух монгольских слов: «ка» – железо и «зак» – граница, то есть охрана границы, пограничная стража. Другие полагали, что слово происходит от самоназвания одного из тюркских родов, имевших тотемом (священным существом) лебедя. «Каз» – гусь, «ак» – белый. Якобы род «казак» оторвался от своего племени, стал свободным, а самоназвание рода стало именем нарицательным. Так стали называть всех свободных, вольных людей. Есть и другие варианты происхождения этого слова. Но подавляющее большинство исследователей считает, что оно все же тюркского происхождения. На самом Дону к началу ХVI века собираются выходцы из различных татарских улусов, оторвавшиеся от своих племен вольные люди. Всегда, когда создается новое государство либо просто власть меняется, многие молодые и сильные парни не вписываются в новую структуру, оказываются на обочине жизни. Куда им деваться? В дипломатической переписке, которая велась между Москвой и степными государствами, их называли «казаками». В это же время так начинают называть шайки разбойников, на свой страх и риск промышляющих на ничейной территории и караванных путях. У себя дома они являются законопослушными гражданами, но, объединяясь в отряды и выходя на большую дорогу, не дают пощады иностранным купцам и набегами постоянно разоряют соседей. Так возникают азовские, белгородские, казанские и другие казаки татарского происхождения. В ответ на жалобы соседних государств крымские, казанские и другие власти отвечали, что эти «молодые казаки» действуют без их ведома. В 1523 году азовские разбойники захватили русских промысловиков, спускавшихся по Дону за рыбой, зверем и диким медом, и русский князь Василий через посла крымскому хану передал: «Твои казаки азовские наших людей имают на Поле, да водят в Азов, да их продают». А крымчаки оправдывались, что делают это без ханского приказа «мелкие люди, молодые казаки». В Московском государстве, которое в это время борется с татарским игом и успешно от него освобождается, в войске великого князя Ивана Ш также есть упоминания о казаках, которых используют как легкие войска и посылают в качестве гонцов с разными поручениями. Такие же отряды, охраняющие границы и получающие за это деньги или землю, встречаются в других русских княжествах. Есть упоминания о смоленских и рязанских казаках. Казаками заселяются пограничные необжитые земли. При описании таких поселенцев русские власти дают им характеристику как людей «…нетяглых и неписьменных, добрых и неябедников, не воров и не разбойников, которые из городов и волостей выбиты». Окончательно служба казаков была организована и упорядочена в ХVI веке. Во время военных действий из вольных нетяглых людей и из безземельных батраков набирались воины на полицейскую службу в городах и на пограничную службу на окраинах страны. За службу они получали поместья наравне с «боярскими детьми» (боярскими дружинниками-«вассалами»). Такие казаки были во многих пограничных городах. Ведал ими Разрядный приказ. В ХVI веке казаки стали чаще получать жалованье деньгами, чем землей. В этом проявляется их основное отличие от крепнущего служилого сословия – дворянства. Судя по жалованью, казаки составляли наименее оплачиваемую часть войска. Их жалованье – 3–4 рубля в год – уступает стрелецкому (7 рублей) и в 10 раз меньше среднего дворянского. В 1571 году боярин князь Воротынский составил «Устав сторожевой станичной службы», который упорядочил казачью службу и разделил казаков на городовых или полковых, которые пожизненно несли в городах полицейскую службу, и на сторожевых или станичных, которые несли пограничную службу. Служба неслась за деньги, но казачьи начальники часть жалованья за службу получали земельными пожалованиями. Казалось бы, все упорядочено и определено раз и на всегда, но и среди русских казаков появляются отряды, которые уходят на ничейные территории и объединяются там в вольные сообщества, занимаются охотой, рыбной ловлей, а, кроме того, разбоями и грабежами. Ближе к середине ХVI века, как только на московском троне утвердился Иван IV, объявились на Дону русские люди определенной профессии, которых турки сразу же назвали «казаки русского царя Ивана». Царь же Иван, в лучших традициях, указывал на интернациональный характер этих объединений: «И вам гораздо ведомо: лихих где нет? На Поле ходят казаки многие: казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки; а и наших украин казаки с ними смешались, ходят, и те люди как вам воры, так и нам воры и разбойники». В 1548 году из Крыма к астраханскому хану было направлено посольство. Когда посольство добралось до Волго-Донской переволоки, то напал на него некто Михайло Черкашенин со своими людьми и разгромил. Через несколько лет имя Михайлы Черкашенина вновь всплывет в грамотах, и будет он там зваться атаманом донских казаков. В следующем 1549 году история повторилась. Ногайский князь Юсуф написал царю Ивану IV (Грозному): «Холопи твои, нехто Сары-Азман словет, на Дону в трех и в четырех местах города поделали… да наших послов… и людей стерегут да разбивают». Царь в ответном послании признал, что Сары-Азман и другие действительно его холопы (подданные), «и те наши холопи в нашей земле многое лихо учинили» и убежали на Дон. И позже Иван Грозный на упреки и жалобы турок, татар и ногайцев отвечал: «На Дону живут разбойники без нашего ведома… Мы и прежде сего посылали истреблять их, но люди наши достать их не могут». Наиболее простой перевод имени «Сары-Азман» – рыжий турок. Но большинство «разбойников» составляли, видимо, московские люди, раз уж царь признал их своими холопами. Буквально через два года люди, подобные Сары-Азману, взяли под свой контроль весь Дон – сверху донизу. Турецкий султан сообщал ногайскому князю Измаилу, что обижен на царя Ивана IV: «Казаки его с Азова оброк емлют и воды из Дону пить не дают…». Такая быстрота, с которой казаки распространились по всему течению реки, вызывает предположение, что либо вся пойма реки была абсолютно не заселена, либо здесь казаки имели поддержку сохранившегося славянского населения – бродников. И сказано в Святом Писании: «Многие же будут первые последними, а последние первыми». В ХVI – ХVII веках из капитализирующейся Европы, где одни быстро богатели, а большинство стремительно разорялось, многие разоренные и разоряющиеся бежали на море и за море и создавали там целые пиратские республики. И из русских земель, где начинается закрепощение, прикрепление одних к земле, а других к службе, люди бегут на юг, в степь, в ковыльное море. Здесь, презрительно называемые «казаками», они сохраняют последние островки свободы, воли. Со второй полвины ХVI века на Дон из России потоком хлынули военные слуги казненных Иваном Грозным бояр. Грозный царь истреблял опальные роды под корень – со слугами и домочадцами. И боярские дружинники, не дожидаясь своего часа, отправлялись в чисто поле на поиски удачи. Сюда же «волоклись» дворяне, которым не полюбилась царская служба, и вольные люди, которых государство стало прикреплять к земле или к службе. Сложилось типичное военное сообщество. «Нам потная работа не в обычай», – говаривали первые казаки. Тех, кто на Дону пытался пахать землю, сразу же убивали. Так некогда сообщал Тацит о германских дружинах: «Они считают леностью и малодушием приобретать поМЃтом то, что можно добыть кровью». И сообщество свое казаки назвали – «Войско Донское». Грозного царя Ивана Васильевича новые казаки старались не трогать. «Мы на Русь лиха не мыслим, – говорили. – Царствуй белый царь в кременной Москве, а мы, казаки, на Тихом Дону». Но кто Богу не грешен, царю не виноват? Грабили вольные казаки царские караваны, а царские воеводы ловили их, пытали и по тюрьмам сажали. В общем, выражаясь современным языком, стали донские казаки «реалиями». И царь Иван Васильевич, поразмыслив, с 1552 года стал нанимать их целыми отрядами и привлекать к войнам и к охране границ. А с 1570-го стал посылать на Дон жалованье за то, что казаки вольно или невольно защищали южные границы России. Донская казачья символика показывает нам многое. Прежде всего это некая преемственность. Издревле на Руси существовали особые покровители воинства. Начиная от Перуна (Перкунаса), бога дружинников, до Святого Георгия Победоносца. Георгий Победоносец традиционно изображался всадником на белом коне на красном поле. У Великого княжества Литовского, возникшего в VIII – ХIV вв. на территории современных Украины, Белоруссии и западных областей Российской Федерации, символом тоже был всадник на белом коне на красном поле. Этот символ сохранился до настоящего времени в гербе Литвы (так называемая «Погоня»). По некоторым данным, одним из первых гербов донских казаков был «всадник на черном коне на красном поле». Черный цвет – цвет скорби, траура, отрицания. Следующий – фактически первый официально зафиксированный герб – олень, пораженный стрелой. Олень в Европе всегда считался символом благородства, «королевским животным». До трети гербов европейской знати содержали в себе такую символику. У восточных славян «олень у дерева» вообще был символом жизни. А олень, пораженный («уязвленный») стрелой, означал, видимо, уязвленное, оскорбленное благородство. Как сердце, пронзенное стрелой, означает несчастную любовь. Известно, что в том же Великом княжестве Литовском был введен «Литовский статут», утвердивший право майората – все имущество после смерти хозяина отходило его старшему сыну. Младшие получали в лучшем случае коней и оружие. И куда ж было деваться молодым потомкам знатных родов со всех западных русских земель? И не случайно предпочитали казаки высокие меховые шапки на твердом каркасе, напоминающие боярские. Шлыки, свисающие с верха этих шапок, напоминали древний головной убор французского короля. И в посланиях к царю именовали они себя «царскими холопами». Так по протоколу подписывались, обращаясь к царю, князья и бояре. Простые люди в таком случае называли себя «сиротами». Поселения первых казаков не представляли собой чего-либо примечательного. Это были несколько изб или землянок где-нибудь на речном островке, окруженных стеной из двойного плетня или двойного палисада, внутри набитой землей. В таких поселениях и жили немногие казаки, большая же часть их объединялась в станицы – так назывались стаи перелетных птиц, бродила по Дону, спускаясь в Азовское и Черное моря, по Волге спускалась в Каспийское море или рыскала на конях по степи в поисках добычи. На свои островки казаки возвращались на зиму и жили в «зимовищах» – временных поселках, состоящих из шалашей и землянок. Властью у казаков считался круг. Когда вместе собираются люди из разных земель, носители разных культур и хранители разных вер, то, чтобы ужиться, им приходится в своем общении отступить на уровень самый простой, опробованный тысячелетиями, доступный для любого понимания. Вооруженные люди становятся в круг и, глядя в лица друг другу, решают. Решения принимаются единогласно. В ситуации, когда каждый миг рискуешь жизнью, вооруженное большинство не потерпит вооруженного меньшинства. Либо изгонит, либо просто перебьет. Несогласные могут отколоться, но впоследствии внутри своей группы разномыслия тоже не потерпят. Когда решение принято, на срок его выполнения выбирался вожак, называемый «атаманом». Ему подчинялись беспрекословно. И так, пока не выполнят то, что решили. Группы единомышленников отвоевывали в степи или на реке свой ареал, свою зону влияния, увеличивались, начинали укрепляться, строили городки на островах, чтобы не было внезапного нападения. Весной, когда кочевники выходили из своих зимних стойбищ на добычу, шли в грабительский поход, реки как раз разливались, и казачьи городки на островах становились неприступны. Кочевники проходили мимо. А когда они, отягощенные добычей, возвращались, казаки на них и нападали и с «отгромленным» полоном снова уходили на островки. Постепенно и осевшие в городках, и бродящие по степи объединились в своеобразную республику. Центр этой «республики» был на острове при слиянии Донца и Дона. Городок назвали Раздоры. Система внутренних каналов, разрезавших остров на части, перегородок и земляных укреплений делала этот городок недоступным для атак воинственных соседей. Подобные республики почти одновременно сложились на Дону, на Днепре, на Тереке и на Яике, переименованном позже в Урал. Днепровские казаки, назвавшиеся Низовым Запорожским войском, поддерживали тесную связь с Низовым Донским войском. Вместе выходили в море и разбивали турецкие корабли, перевозившие живой товар из Крыма в Средиземноморье. Зачастую освобожденные пленники пополняли собой казачьи сообщества. Все казачьи войска состояли в переписке. Между ними существовали договоренности о взаимной поддержке в случае нападения врагов на одно из войск. Были и другие городки. Причем казаки новоприбывших селили ниже и ниже по Дону, между собой и турками, производя естественный отбор турецкими руками, вернее – саблями. Так появились городки «Манычский», «Бессергенев», «Черкасский», «Монастырский». Республику назвали Низовое войско Донское. В нее пока не входили «верховые» казаки, селившиеся в верховьях Дона, по Хопру и по Медведице, которые были основным пограничным барьером русских земель от набегов крымских татар и ногайцев. В отличие от «низовцев», часто прорывавшихся в Азовское и Черное моря, «верховцы» предпочитали «гулять» по Волге, куда переволакивали свои струги, и по Каспийскому морю. В верховьях Дона главным городком считался «Усть-Медведицкий». Выше его старейшими городками можно называть «Вёшки» и «Мигулин». В республике установилась древнейшая форма власти. Полнота ее в руках народного собрания, которое называлось так же – Круг. В перерывах между кругами управлял избранный атаман, власть исполнительная. Атаману, избранному единогласно, мазали голову грязью и сажей, сыпали за ворот горсть земли, как преступнику перед утоплением, показывая, что он не главарь, а слуга общества, и в случае чего его покарают беспощадно. Атаману избирали двух помощников, есаулов. Власть атаманская длилась один год, как у консула в Древнем Риме. Да и вся эта система власти напоминала Римскую республику времен ее расцвета. По такому же принципу строилось управление в каждом городке. Собираясь в набег или поход, так же избирали атамана и всех начальников, и до конца предприятия избранные вожди могли наказать за неповиновение смертью. В походах под страхом смерти запрещалось употребление спиртных напитков. Главными преступлениями, достойными страшного наказания, считали измену, трусость, убийство (среди своих) и воровство (опять же среди своих). Осужденных сажали в мешок, подсыпали туда песку и топили («в воду сажали»). В поход казаки уходили в разном рванье. Холодное оружие, чтобы не блестело, вымачивали в рассоле. Зато после походов и набегов наряжались ярко, предпочитая персидскую и турецкую одежду. По мере того как обживалась река, здесь появляются первые женщины. Некоторые казаки стали вывозить свои семьи с прежнего места жительства. Но большинство женщин было отбито, украдено или куплено. Неподалеку, в Крыму, был крупнейший центр работорговли. Современные исследователи обнаружили, что старинные казачьи мужские обрядовые песни явно великорусского происхождения, а женские обрядовые песни на Дону (колыбельные, хороводные, урожайные) очень похожи на песни Украины, Волыни, Полесья, Польши. Многоженства среди казаков не было, брак заключался и расторгался свободно. Для этого казаку было достаточно поставить в известность круг. В Войске все время его существования сохранялась определенная веротерпимость. Изначально среди православных казаков жили татары-мусульмане. Даже среди 15 сотен «новоприбывших» в середине ХVII века видим мы сотню мусульман во главе с Иссеняк-мурзой Колеватовым, князем Сабановым. Но мусульмане жили отдельно и замкнуто, роднились только внутри своего сообщества. Позже, когда на Руси начался великий церковный раскол, большинство казаков придерживались православия по учению Никона, но и старообрядцев не притесняли, которых на Дону появилось немало. И старообрядцы жили компактно, старались не смешиваться с остальными казаками, хотя вместе ходили в походы, вместе выбирали войскового атамана. В ХIХ веке в состав Войска включили буддистов-калмыков. И эти пользовались полной религиозной свободой. Примечательно, что веротерпимость казаков распространялась на мировые религии, признававшие благость мира, всемогущество, всеведение и безграничную милость Бога, но никак не на ереси или секты. Охота, рыбная ловля и пиратские набеги на чужое побережье – дело хлопотное. Многие вольные люди, пожив на Дону, уходили на службу в городовые или станичные казаки. А в случае войны государство приглашало на службу целые отряды вольных донских казаков. II. Исторический путь донского казачества Донские казаки с середины XVI в. до 70-х гг. ХVIII в. Первый известный случай, когда вольные казаки участвовали в войне совместно с русскими войсками, – поход на Казань Ивана Грозного в 1552 году. Но еще раньше, в 1551 году, казаки привлекались к блокаде Казани, – ими были перекрыты переправы через Волгу и Каму. В 1552 году казаки участвовали во взятии казанского пригорода – Арска. Во время боев за Казань в сентябре – начале октября 1552 года казаки вместе со стрельцами были на передовой линии русских войск. В летописях не говорится, что за казаки воевали под Казанью, служилые или вольные. Но один из видных воевод, князь А.М. Курбский, позже вспоминал, что под Казанью были «русские сыны» «с Танаиса и Куалы», которые свои «грады там поставили». Танаис и Куала – латинские названия рек Дона и Медведицы – крупного левого донского притока, где имелись казачьи поселения. А в донском фольклоре часто упоминается, что казаки служили Ивану Грозному под Казанью, и за эту службу Иван Грозный пожаловал им реку Дон со всеми притоками. В феврале 1556 года казачий атаман Ляпун Филимонов со своим отрядом разбил астраханских татар и обеспечил присоединение к России Астраханского ханства. Совместно с русскими воеводами вольные донские казаки действовали против Крыма. Когда в 1556 году к Перекопу была послана по суше русская разведывательная экспедиция, в помощь ей на Азовское море выходили казаки с атаманом Михаилом Черкашениным и громили побережье Крыма около Керчи. Во время Ливонской войны отряды донских казаков находились на театре военных действий в составе русских войск. В 1559 году казаки атамана Петруши Пронца взяли крепость Смельтину в Ливонии. В конце войны под Могилевом воевали донские казаки атамана Василия Янова. Там же находились казаки в составе отряда Ермака Тимофеевича. При обороне Пскова в 1581 году, во время нашествия польских войск короля Стефана Батория, среди защитников города находился и погиб знаменитый атаман Михаил Черкашенин, который будто бы умел заговаривать ядра противника. Само подобное сообщение свидетельствует о популярности донского атамана и о превращении его в легендарную личность. Первая грамота («старейшая из отысканных»), в которой царь Иван Грозный призывает казаков служить ему, а за это обещает их «жаловать», составлена 3 января 1570 года и послана с боярином Иваном Новосильцевым вольным казакам, живущим на Северском Донце. В качестве жалованья посылались порох, свинец, хлеб, одежда. Высылалось денежное жалованье, но очень небольшое. Правительство хотело знать количество вольных казаков, чтобы платить им так же, как и городовым или станичным. Но вольные казаки, среди которых встречались и беглые, и преступники, не сообщали своего точного числа или уменьшали его, соглашаясь на меньшее жалованье, хотя постоянно жаловались, что служат «босы и наги», «с воды и с травы». Сношения государства с этими вольными казаками, призыв их на службу и выплата жалованья велись через Разряд (Разрядный приказ) – орган, который ведал мобилизацией воинских сил Московского государства. Но когда при царе Борисе Годунове прислали из Москвы на Дон стольника Петра Хрущева, чтоб возглавил он казаков, стал головой казачьим, донцы Хрущеву моментально «путь указали», а в Москву написали, что и дальше будут служить, но без Хрущева. Призыв вольных казаков на службу и выплата им жалованья случались время от времени, когда государство испытывало в этом необходимость. Ежегодная выплата жалованья началась с 1618 года. Река Волга особенно привлекала казаков. Здесь проходило много караванов, которые казаки захватывали и грабили. Русские власти при Иване Грозном боролись с казачьей вольницей на Волге, а кого ловили, тех казнили. Один из казачьих отрядов под руководством атаманов Ивана Кольцо и Мити Бритоуса в 1581 г. ограбил русского посла Василия Пелепелицына, ехавшего в Большую Ногайскую Орду. Митя Бритоус впоследствии был схвачен и казнен. Но Иван Кольцо и другие казаки, нападавшие на посла, бежали на реку Каму. Обширные земли по реке Каме принадлежали солепромышленникам Строгановым. Они наняли для охраны своих владений отряд казачьего атамана Ермака Тимофеевича, который уже двадцать лет возглавлял казачьи отряды на службе России. Н.М. Карамзин дает такое описание Ермака: «Он был видом благороден, сановит, росту среднего, крепок мышцами, широк плечами; лицо имел плоское, но приятное, бороду черную, волосы темные, кудрявые, глаза светлые, быстрые, зерцало души пылкой, сильной, ума проницательного». Казакам Ермака все время приходилось бороться с набегами татар хана Кучума из Сибирского ханства. После одного из набегов, получив отпор на землях Строгановых, татары ушли на север и осадили русскую крепость Чердынь. Тогда казаки Ермака решили сами напасть на владения Сибирского ханства. сентября 1581 года отряд Ермака и присоединившиеся к нему казаки атамана Ивана Кольцо отправились завоевывать Сибирь. Строгановы придали ему 300 воинов – «ратных людей Литвы, немец и татар, и русских людей, буйственных и храбрых предобрых воинов триста человек». Всего в выступившем отряде было 840 человек. Помощниками Ермака казаки избрали Ивана Кольцо и Ивана Грозу. Командиром казачьей части отряда стал Богдан Брязга, мусульманами, входившими в отряд, командовал некий Махмед. В отличие от татар, вооруженных в основном холодным оружием, казаки имели 300 пищалей, которые залпом могли смести целые ряды воинов противника. Продвигаясь по рекам и перетаскивая казачьи струги волоком от реки к реке, отряд Ермака прошел от Уральских гор до слияния Тобола с Иртышом и «повоевал» много татарских городков и улусов. Решающее сражение произошло 23 октября 1582 года возле столицы Сибирского ханства, города Искер. Десять тысяч татар во главе с родственником хана Маметкулом атаковали высадившийся на берег казачий отряд. Казаки построились в каре (четырехугольником), поставив в середине пищальников. Дело дошло до рукопашной схватки. «И бысть сеча зла, за руки емлюще сечахуся», – писал летописец. Но казачьи пищальники оставались в середине каре в неприкосновенности, перезаряжали оружие и залповым огнем клали татар толпами. В одной из конных атак Маметкул был ранен. Татары побежали. 26 октября отряд Ермака вступил в столицу Сибирского ханства. На следующий год Ермак послал в Москву станицу атамана Черкаса Александрова с донесением о «сибирском взятии». Обрадованный Иван Грозный пожаловал Ермаку шубу со своего плеча, два панциря и много жалованья казакам. На помощь им царь послал стрельцов князя Волховского. В 1584 г. татары пытались вернуть Искер. В боях погиб атаман Иван Кольцо. Но казаки удержались и татар отбили. Тогда татары пошли на хитрость. В Искер явились ложные вестники вымышленных бухарских купцов, которых толпы татар якобы не пропускали к Искеру. Ермак отправился на выручку бухарцам, взяв с собой 50 человек. При впадении реки Вагай в Иртыш казаки остановились на ночлег. Татары налетели на спящих, и началась резня. Ермак проснулся от звуков битвы, прыгнул с высокого берега в воду, но не смог добраться до струга. Царский подарок, стальной панцирь с двуглавым орлом, якобы утянул его в воду. Вскоре после гибели Ермака оставшиеся в живых казаки возвратились в Россию. Кучум на время вернул себе Искер. Но уже в 1591 году русские войска князя Кольцова-Мосальского окончательно разбили татар, и Кучум признал свою зависимость от России. Имя Ермака стало легендарным. Он с кучкой казаков присоединил к России необъятные земли, чуть ли не удвоил территорию страны и стал одним из наиболее известных и почитаемых исторических деятелей России. В Новочеркасске в 1904 г. ему был поставлен памятник работы академиков М.О. Микешина и В.А. Беклемишева. Бронзовый Ермак протягивал царю корону Сибирского ханства, дарил Сибирь царю. Именем Ермака в 1904 году были названы 1-й Сибирский и 3-й Донской казачьи полки. По пути Ермака в Сибирь двинулись новые казачьи отряды. К концу XVI в. они присоединили к России земли до реки Обь. А в течение первой половины XVII в. казаки-землепроходцы прошли всю Сибирь. Прошло всего сто лет после смерти Ермака, и другие казаки, такие как Семен Дежнев и Алексей Поярков, вышли к Тихому океану, к Амуру и застолбили здесь границы государства Российского, присоединили новые обширнейшие земли, сделали Россию величайшей страной мира. Дежнев Семен Иванович родился в Великом Устюге в начале ХVII века. Службу начал в Тобольске рядовым казаком, затем служил в Енисейске. В 1638 г. послан с отрядом П.И Бекетова в Якутский острог. С.И. Дежнев стал участником многих походов по Крайнему Северу. В 1639–1641 гг. он, будучи на службе, собирал ясак на pp. Вилюй, Яна, Колыма, притоках Алдана. В июле 1647 г. предпринял попытку пройти на реку Анадырь морем на 4 кочах, но из-за ледяных заторов экспедиция вернулась. В 1648 г. возглавил один из отрядов экспедиции на реку Анадырь (90 чел. на 6 кочах). К осени судно Дежнева, единственное уцелевшее после плавания вдоль побережья Чукотского полуострова, разбилось у Олюторской губы. Отряд Дежнева на лыжах и нартах 10 недель добирался до Анадыря (из 25 чел. в живых осталось 12). Летом 1649 г. на построенных лодках Дежнев двинулся вверх по Анадырю, в среднем течении реки он устроил зимовье, впоследствии – Анадырский острог. Опираясь на него, собрал ясак с туземного населения. В 1652 г. он отправил в Якутский острог собранный ясак, а в устье Анадыря организовал добычу моржовой кости («рыбьего зуба»). В 1654 г. он предпринял попытку пройти морем еще дальше за Олюторскую губу, но снова неудачно. В 1662 г., после долгого отсутствия, он вернулся в Якутский острог и вскоре был отправлен в Москву «с государевой казной» и пробыл там до 1665 года. В 1668 г. Семен Дежнев снова проходил службу на р. Оленёк, в 1669 г. – на р. Вилюй. В 1670 году его снова отправили в Москву с «соболиной казной», куда он прибыл в 1671 году. В Москве он и умер в 1673 году. После себя Семен Дежнев оставил чертеж реки Анадырь и части реки Анюй, притока Колымы, в своих челобитных он описал плавание на реке Анадырь, природу Анадырского края. Имя Дежнева присвоено крайней восточной оконечности Азии, горному хребту на Чукотке, бухте на западном побережье Берингова моря и нас. пункту на р. Амур. В начале XVII в. в России произошли события, названные современниками Смутой. Такое название дано было не случайно. В стране в то время развернулась настоящая гражданская война, осложненная вмешательством польских и шведских феодалов. Началась Смута в царствование царя Бориса Годунова (1598–1605 гг.), а завершилась в 1613 г., когда на престол был избран Михаил Романов. Но после этого еще несколько лет в государстве было неспокойно. Со смертью в 1598 г. сына Ивана Грозного царя Федора прекратилась старая династия Рюриковичей. На престол Земским собором был избран Борис Годунов. Однако в народе он был непопулярен. Распространялись слухи о чудесном спасении младшего сына Ивана Грозного царевича Дмитрия, погибшего в 1591 г. в городе Угличе при не выясненных до конца обстоятельствах. Наконец, в 1601–1603 гг. страна переживала сильнейший голод, который привел к гибели множества людей. Недовольство широких слоев населения России разделяли донские казаки. Среди них была широко распространена вера в спасение царевича Дмитрия, которого они готовы были поддержать в борьбе за престол. В начале ХVII века некий человек, выдававший себя за чудом спасшегося Дмитрия, объявился в Польше и объявил о своих претензиях на русский престол. И украинские, и донские казаки поддержали его. В сентябре 1604 г. Лжедмитрий перешел русско-польскую границу и двинулся к Москве, с ним были польские шляхтичи и искатели приключений со всей Европы. В январе 1605 г. войско самозванца было разбито царскими воеводами в Северской земле. Но прибывший с Дона отряд атамана Андрея Корелы оказал Лжедмитрию большую помощь. Казаки заняли крепость Кромы и успешно обороняли от войск Бориса Годунова. Это позволило самозванцу восстановить свои силы. Царское войско стало разлагаться. Борис Годунов умер. В июне Лжедмитрий вошел в Москву, убил царя Федора Борисовича Годунова и сам занял престол. Новый царь щедро наградил казаков и распустил их по домам. Вся эта история была лишь началом невиданных потрясений для России. Семнадцать самозванцев вместе и поочередно расшатывали основы Московского государства, и во всех этих неправдах казаки были если не заводчики, то участники. На Москве тогда казаков развелось великое множество. Всякий, кто работать не хотел, а намеревался на шее у ближнего посидеть, объявлял себя вольным казаком. Собирались такие люди по обычаю в станицы и шли к разным «великим государям», которых расплодилось много на русской земле, и те самозванцы жаловали их службою, земли на кормление давали, а иногда и деньгами жаловали. Настоящие донские казаки тоже в эту кашу иногда совались. Но после похода царевича Дмитрия, которого посадили они на Москве царем и который оказался Гришкою-расстригою, войско больше на Дону по городкам сидело. Каждый новый царь им жалованье посылал – откупался, чтоб они в эту сумятицу не вмешивались. Вскоре в Москве бояре организовали заговор против Лже-дмитрия. Горожане же были недовольны тем, что новый царь приблизил к себе поляков. Произошло восстание. Лжедмитрия убили. Новым царем провозгласили знатного боярина Василия Ивановича Шуйского. Сразу после избрания царем Василия Шуйского в южном городе Путивле началось восстание, поскольку население южных окраин отказывалось верить в гибель Лжедмитрия I. Возглавил восстание Иван Исаевич Болотников, бывший военный холоп князя Телятевского, сбежавший в свое время на Дон к казакам, побывавший в турецком плену и освобожденный оттуда венецианцами. Теперь он объявил себя воеводой «чудесно спасшегося Дмитрия». Донские казаки активно участвовали в этом восстании. Они были во всех сражениях с войсками Василия Шуйского, в осаде Москвы и в сражении у стен города 2 декабря 1606 г., которое окончилось поражением повстанцев. После этого Болотников отошел к Калуге, а затем к Туле. Но правительство сумело сосредоточить у Тулы значительные силы. Осенью 1607 г. царские войска затопили город и восставшие сдались. Многие попавшие в плен казаки были перебиты. Болотникова ослепили, а затем утопили. Пока войска Болотникова сидели в осаде, некоторые казачьи атаманы отправились в западные пределы страны, на польскую границу, где вместе с польскими и белорусскими дворянами провозгласили царем нового самозванца, известного позже как Лжедмитрий II. Сначала Лжедмитрий II опирался на польскую шляхту, но вскоре на помощь ему пришел большой отряд донских казаков атамана Ивана Мартиновича Заруцкого. Сам Заруцкий был мещанин из Тарнополя, попавший в плен к туркам и освобожденный донскими казаками. Теперь он был избран донцами атаманом. Летом 1607 года Лжедмитрий двинулся в поход. В 1608 году он стал под Москвой лагерем с селе Тушино. За это его прозвали Тушинским вором. Многие бояре перебегали к Лжедмитрию II и составили при нем целый двор. И.М. Заруцкий тоже получил боярский чин и командовал всеми казаками. В правительстве Лжедмитрия II он был единственным казаком. Но казаки не только сражались с войсками Василий Шуйского. Не имея нормального снабжения, они грабили население. Многие шайки разбойников примкнули к Лжедмитрию и тоже объявили себя казаками. В конце 1609 г. Лжедмитрий II был разбит войсками князя М.В. Скопина-Шуйского. Ему пришлось бежать из Тушина в Калугу. С ним ушли многие казаки. Вскоре самозванец был убит своими же союзниками-татарами. Для борьбы с Тушинским вором Василий Шуйский пригласил в Россию шведские войска. Противник шведов, польский король Сигизмунд III воспользовался этим, чтобы самому напасть на Россию. Часть казаков из лагеря Лжедмитрия II на какое-то время примкнула к полякам. В 1609 г. поляки осадили Смоленск, а летом 1610 г. они разбили армию Василия Шуйского. Шуйский был свергнут и выдан боярами полякам, а власть оказалась в руках коллегии из семи бояр (семибоярщины), которая пригласила на русский престол польского королевича Владислава. После этого в сентябре 1610 года польские войска вошли в Москву. Казаки не смирились с польской оккупацией столицы. Их отряды во главе с И.М. Заруцким и князем Д. Трубецким приняли участие в ополчении, сформированном в Рязани и выступившем на Москву с целью освобождения столицы от поляков. В марте 1611 г. ополчение подошло к Москве, но освободить город сил не хватало. В самом ополчении начались ссоры между казаками и дворянами, которые окончились убийством на Круге предводителя дворян П. Ляпунова. Ополчение стало распадаться. Недоверие казаков к дворянам проявилось, когда к Москве подошло второе народное ополчение, созданное осенью 1611 г. в Нижнем Новгороде Козьмой Мининым и князем Дмитрием Михайловичем Пожарским. Когда летом 1612 г. это ополчение приблизилось к Москве, часть казаков во главе с Заруцким, не желая поддерживать ополчение, ушла из-под Москвы на юг. Эти казаки хотели посадить на русский престол младенца, сына Лжедмитрия II, чтобы от его имени управлять государством. Однако значительная часть казаков во главе с князем Д. Трубецким осталась под Москвой и дралась против поляков в августе – октябре 1612 года, пока не капитулировал польский гарнизон. Особенно отличились казачьи сотни Трубецкого, когда в решающем сражении ударили в тыл полякам. Значительная роль казаков в освобождении Москвы предопределила их участие в Земском соборе 1613 г., на котором избирали царя. Это был единственный в истории Земский собор, на котором были представлены вольные казаки. До шести тысяч казаков остались в Москве, ожидая выборов царя, в то время как многие дворяне разъехались по поместьям, а представители земель с трудом могли добраться до столицы по разоренной России, которую наводнили шайки разбойников, называвшие себя также казаками. Таким образом, казаки составили в Москве наиболее активную часть общества на период царских выборов. января 1613 года открылся в Москве Земский собор. Стали русские люди выбирать царя. Претендентов было много. Издали требовал признать его законным русским царем молодой польский королевич Владислав, чьи войска только что отогнали от русской столицы. Шведы предлагали герцога Карла Филиппа. Сам спаситель Москвы, князь Пожарский, хотел стать царем и раздал людям, чтоб кричали за него, огромные деньги – 20 тысяч рублей. Князь Дмитрий Трубецкой, казачий вождь, заранее остановился на дворе Бориса Годунова и устраивал там пиры для казаков, «моля их, чтоб быти ему на России царем и от них бы, казаков, похвален же был». Казаки на тех пирах пили и шумели, а меж собой над Трубецким смеялись. Помимо этих знатных воевод, претендовали на русский престол один из Шуйских, князь Иван Голицын, князь Пронский, кабардинец князь Черкасский и другие достойные вельможи. Но казаки, среди которых преобладали ветераны движения Лжедмитрия II, настаивали на избрании молодого Михаила Федоровича Романова, который не был запятнан какими-либо связями с интервентами и чей отец в свое время играл важную роль в Тушинском лагере. Кроме того, Михаила Романова поддерживала мощная боярская группировка. И Трубецкой, и Пожарский, и Черкасский да еще и Мстиславский с Куракиным были против молодого Михаила Романова. февраля объявили на Соборе перерыв на две недели. Ждали, что казаки разъедутся на службу или разбредутся воровать, чтоб без их давления посадить на Москве царем кого надо. И тогда казаки сказали свое слово. февраля многие вольные казаки осадили дворы Трубецкого и Пожарского, ворвались в Кремль на Земский собор и ругали там бояр, что не выбирают царя, чтоб самим властвовать. Бояре им стали говорить – вот восемь достойнейших, среди них будем выбирать. Но казаки закричали, что выбирать не надо, что царь Федор Иоаннович, умирая, «благословил посох свой» Федору Никитичу Романову, но поскольку Федор Никитич от мирской жизни отошел и принял постриг под именем Филарет, а сейчас находится у ляхов в застенках, то выкрикнуть царем надо сына его – Михаила Федоровича. Дядя Михаила, хитрейший Иван Никитич Романов стал говорить: «Тот князь, Михаил Федорович, еще млад и не в полном разуме». На что казаки, как и договорились, ответили ему: «Но ты, Иван Никитич, стар, в полном разуме, а ему, государю, ты по плоти дядюшка прирожденный и ты ему крепкий подпор будешь». В общем, заставили присягнуть Михаилу Романову. По легенде, казачий атаман на Соборе подал грамоту об избрании царем Михаила Романова, а поверх нее положил свою обнаженную саблю. Писали через полтора века историки, что настоял на избрании некий «славного Дону атаман», а кто – Бог весть. На утвержденной грамоте казачьих подписей нет. Добившись своего, многие казаки поразъехались, а многие ушли на войну с литовскими и шведскими людьми к Смоленску, Путивлю и Новгороду, за что обещали им бояре от имени нового царя великое жалованье, «смотря по службе». За границу полетели вести, что царь новый не крепок, что казаки выбрали «этого ребенка», чтобы манипулировать им, а большая часть населения казаков не любит и боится. И в Польше поляки говорили в сердцах сидевшему в плену Филарету: «Посадили сына твоего на Московское государство одни казаки-донцы». На этом Смута в России стала стихать. Но еще несколько лет в северных и центральных уездах страны бродили разбойничьи казачьи отряды, грабившие население. Ведя борьбу с разбоями, новое русское правительство стремилось одновременно заинтересовать казаков в возвращении на Дон. После Смуты русская земля лежала в развалинах. Власть была слаба. Продолжалась война с Польшей. Русское правительство было заинтересовано в поддержке казачества и поначалу шло ему на разные уступки. Царь в своей грамоте обещал им жалованье больше прежнего. Однако жалованье из обнищавшей страны к казакам шло мизерное. Зато отныне царь называл донских казаков Великим войском Донским, а с сентября 1614 года сношения с казаками велись не через Разряд, а через Посольский приказ, как с соседним государством. В то же время на Дон было выслано царское знамя и обещание регулярного жалованья. Впервые зафиксировано знамя, которое царь послал на Дон в 1614 году… «И вам бы с тем знаменем, – говорилось в царской грамоте, – против наших недругов стоять, на них ходить и, прося у Бога милости, над ними промышлять, сколько милосердный Бог помощи подаст; и нам, великому государю, поначалу и по своему обещанию службу свою и радение совершали бы, а наше царское слово инако к вам не будет». Знамя было «кармазинового» (то есть малинового, благородного пурпурного) цвета. Изображался на знамени царь на коне, поражающий змея. Совсем как Георгий Победоносец. Знамя, как считал С.Г. Сватиков, было «своего рода инвеститура». Высылая его, предлагал царь Дону оформить отношения вассалитета. Причем присяги со стороны войска не требовалось, и свобода за войском оставалась невиданная. Более того, с установлением этих отношений менялся статус всего войска. Раньше Московское государство сносилось с казаками через Разряд, орган, набирающий людей на службу, сносилось с каждым атаманом, который приводил с собой на службу станицу. Теперь, когда вассалом предложили стать всему сообществу, менялась и форма сношений. Правда, официально оформили это чуть позже. Кроме того, послали на Дон дворянина Ивана Лукьяновича Опухтина с жалованьем и с ласковыми грамотами, где Войско Донское титуловалось отныне «Великим войском Донским». Опухтин приехал 15 июня в юрт Смаги Чертенского и на Круге спрашивал атаманов и казаков от имени царя об их казачьем здоровье. И казаки пали все на землю от такой милости и говорили: «Дай, Господи, чтоб государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии здоров был и счастен и многолетен на своих великих государствах!» А выслушав царские грамоты, велели попам петь молебны о царском здоровье и стреляли из пушек, пищалей и мелкого ружья. И царское жалованье, как рассказывал Опухтин, «взяли с великою радостью». Рассказывал Опухтин на Москве: «И вынесли-де государево знамя, что к ним прислано с атаманом с Игнатом Бедрищевым, и учинили около знамени круг, а под знаменем-де лежит человек осужден на смерть». То есть отныне под царским знаменем проводили Круги, чинили суд и расправу. Тем самым между Москвой и Доном сложились отношения своеобразного сюзеренитета-вассалитета, характерного для Средневековья. Такие отношения заключались добровольно, в связи с интересами обеих сторон. Для младшей стороны – вассала – сохранялась вольность. Отношения предполагали взаимную верность, когда вассал должен нести службу, а сюзерен оказывать ему помощь. Обе стороны были вправе прервать эти отношения. Когда российские власти пытались склонить донцов к принесению присяги на верность, те отказывались, заявляя, что готовы «служить великому государю без крестного целования», то есть без присяги. Кроме того, с 1615 года казаки получили и право свободных поездок в русские города и уезды, и право беспошлинной торговли. В это время Великое войско Донское становится субъектом международных отношений. На Дон присылают своих послов страны, заинтересованные в казачьей союзной силе. Шах Ирана искал дружбы и союза донских казаков в борьбе с Турцией. К чести донцов, ни с одним государством они в военный союз не вступали, хранили верность России. Для войны с Польшей Москва нуждалась в союзе с турками и татарами. Но донские казаки именно в это время усилили и участили свои набеги на ослабленный междоусобицами Крым, постоянно выходили в Азовское и Черное моря, доходили до Босфора, грабя и разоряя турецкие и татарские владения, чем осложняли русско-турецкие отношения. С 1625 года отношения между Доном и Москвой на этой почве ухудшились. Казачье посольство было арестовано. Царь грозил казакам опалой, патриарх – отлучением от церкви. Ничего не помогало. В 1630 году произошел фактический разрыв отношений, когда казаки на Круге убили члена царского посольства Карамышева. Но такое положение не было выгодно ни одной, ни другой стороне. Поэтому казаки временно прекратили свои походы на море и приняли участие в очередной войне Москвы с поляками, которая началась в 1632 году. Таким образом, в 1632 году отношения между Доном и Россией полностью восстановились. После Смуты произошло сближение, а затем и слияние «верховцев» и «низовцев» в одно войско. Этому способствовала политика российского правительства, которое именно с «низовцами» вело сношения, называло их «Великим войском» и платило жалованье. Новая единая военная структура продолжала носить прежнее название – «войско». Она располагала полнотой власти в пределах всей территории. В качестве самостоятельного государственного образования Великое войско Донское было признано Запорожьем, Польшей и Ираном. В Войске был единый центр, где находился войсковой атаман, собирался Круг и войсковой суд. Сначала это был городок Раздоры, в конце ХVI века центр переместился в низовья Дона, в городок, название которого точно неизвестно, но в грамотах того времени его уклончиво называют «Стыдное имя». В 1613 году новым центром стал городок Монастырский, расположенный немного ниже городка Черкасского. Власть Войска на Дону считалась единственной и непререкаемой. Войско пресекало возникновение самостоятельных независимых поселений, и если они появлялись, безжалостно их разоряло. Строго соблюдалась система обычаев и запретов, сложившихся на Дону. Все так же под страхом смерти запрещали пахать землю, что, по мнению Войска, вело к экономическому неравенству и падению боеспособности. Вот так в начале ХVII века сложился тип казака – универсального воина, одинаково способного участвовать в морских набегах, сражаться на суше в конном и пешем строю и, как показало недалекое будущее, прекрасно знающего фортификацию, минное и подрывное дело. Значительная часть казачества дорожила независимостью Дона и понимала, что царское жалованье влечет за собой экономическую зависимость от Москвы. Выход виделся в захвате крупнейшего экономического центра Причерноморья – города Азова. Опираясь на него, Войско Донское держало бы под контролем Азовское море и другие важные торговые пути. В 1636 году, после очередного опустошительного набега крымских татар, русское правительство стало строить засечную черту – огромную по протяженности систему укреплений. Но, отгораживаясь от татар, Москва одновременно отгораживалась и от казаков. По крайней мере, многие казаки восприняли это именно так. апреля 1637 года на Войсковом круге донские казаки решили взять Азов, не ставя в известность российское правительство. С 21 апреля началась осада, которую возглавил атаман Михаил Татаринов. В союзе с донцами были запорожцы. Одни казаки отвлекали турок перестрелкой из-за плетеных туров, другие день и ночь вели подкоп под стены. Руководил подкопами казак «родом из немецкой земли» Иван Арадов. 16 июля взрыв разрушил часть стены. Казаки бросились в пролом. С другой стороны крепости донцы и запорожцы полезли на стены по лестницам. К концу дня Азов был взят, турецкий гарнизон перебит. Казаки объявили Азов центром Войска Донского. Царское правительство, боясь ухудшения отношений с Турцией, выразило свое недовольство казакам. Но поскольку после взятия Азова татарские набеги из Крыма резко сократились (казаки из Азова напрямую угрожали крымским берегам), царь и бояре стали слать казакам повышенное жалованье, хотя в переговорах с турками и осуждали казачье предприятие. Казаки объявили в Азове беспошлинную торговлю, а сами готовились отбить у турок еще и Темрюк, чтобы окончательно укрепиться на Азовском море. Турки долго не могли собраться и отвоевать Азов. Им мешала война с Ираном и смена султанов. Наконец только что вступивший на престол султан Ибрагим I назначил поход на 1641 год. В июне огромное турецкое войско осадило город. Источники говорят, что султан послал под стены Азова 240 тысяч человек, среди них были наемники и специалисты минного дела из Европы. Семь с половиной тысяч казаков сели в осаду, отказавшись сдать город. Но это было далеко не все войско. Часть низовцев отказалась поддержать осажденных, заявив: «Лучше мы умрем за свои черкасские щепки, чем за ваши азовские камни». Но многие казаки с Верхнего Дона стали прорываться в осажденный Азов, чем оказали большую помощь защитникам. Первый жестокий штурм был отбит, причем погибли все европейские наемники, посланные турками на стены первыми. Тогда турки блокировали город и начали минную войну – стали подводить под стены подкопы, чтобы взорвать их. Но казаки превзошли противника в этом искусстве. Против подкопов они вели контрподкопы и подземными взрывами уничтожали вражеских минеров. Новые попытки штурма, когда турки волнами накатывались на стены в течение трех дней, тоже были отбиты. Турецкая артиллерия сровняла многие азовские стены с землей, но казаки зарылись в землю, делали постоянные вылазки и не пускали врага в город. Турки пошли на переговоры и предложили казакам сдать город за выкуп. Те ответили: «Не дорого нам серебро и злато, дорога нам слава вечная». В августе атаки прекратились. Последний турецкий штурм вели всего 7 тысяч добровольцев, набранных со всей турецкой армии. Турки уже не имели сил для продолжения осады. Чтобы оправдаться перед султаном, они совершили несколько набегов на близлежащие казачьи городки и 26 сентября сняли осаду с Азова. Войско Донское одержало победу, но досталась она дорогой ценой. Из осажденных уцелело чуть больше тысячи человек. Большая часть донских казаков полегла на азовских стенах. Уцелевшие понимали, что им не удержать крепость своими силами, и после осады в Москву было послано посольство во главе с Наумом Васильевым, который сначала возглавлял оборону города. Посольство предлагало правительству «принять город под высокую руку русского государя». Но правительство после войны с поляками боялось новой войны с турками. Кроме того, было известно, что крепостные стены Азова разрушены. Поэтому в Москве отказались принять Азов у Войска Донского, а казакам посоветовали оставить город. Не имея сил для продолжения борьбы с огромной Османской империей, казаки в мае 1642 года оставили Азов. Скоро туда вошли турки. Азовское осадное сидение прославило Войско Донское во многих странах Европы и Азии. Оно показало, что донское казачество является серьезной силой в международных отношениях, способной противостоять даже такой грозной империи, как Турецкая. После возвращения Азова турки и татары пытались вовсе выбить казаков с Нижнего Дона. Но казаки отсиделись в Раздорах и низовом Черкасском городке, а с 1644 года вообще объявили его своей столицей. Но силы казаков были подорваны, цвет войска погиб в Азове. Это давало возможность русскому царю усилить русское присутствие на Дону. В 1646 году московские власти, стремясь укрепить Войско Донское, стали собирать на юге страны добровольцев из числа вольных людей на пополнение казачества. Часть «новоприборных» казаков не выдержала тягот жизни на Дону и разбежалась, но значительная часть осталась. В результате Войско Донское только за один год было практически на треть разбавлено «новоприборными» казаками. Показывая силу, правительство потребовало, чтобы за жалованьем казаки являлись в стан к московскому посланнику, когда он прибудет в Черкасский городок, а не принимали его на Войсковом круге, как было раньше. Тем самым посланник ставился как бы выше Круга. Казаки отказались от такого порядка. После долгих препирательств пришли к компромиссу: передача жалованья происходила на нейтральном месте у часовни. После окончательного оформления в России крепостного права (1649 г.) на Дон хлынули закрепощаемые крестьяне и последние вольные люди. Численность донских казаков резко возросла. Новые люди, которые становились казаками, еще не успели обзавестись имуществом, как это было у многих старых казаков. Они пополняли ряды голытьбы. После Азовского осадного сидения турки укрепили выход из Дона в Азовское море, и значительная часть голытьбы стала переволакивать струги на Волгу и выходить в Каспийское море для грабежа морских судов. Московские власти требовали прекратить эти походы. Казачья верхушка и старые обеспеченные казаки сами неуютно чувствовали себя среди них. Они просили у Москвы дополнительное жалованье для раздачи. Но царское правительство в это время само испытывало затруднения с деньгами. Дополнительного жалованья на Дон не послали. В результате Войско Донское стало волноваться, а крестьяне в Центральной России, угнетаемые помещиками, готовы были поддержать любое выступление казаков против московских властей. Весной 1667 года начался очередной поход донских казаков на Каспийское море. Во главе его стоял Степан Тимофеевич Разин. Разин происходил из известного на Дону казачьего рода. Крестным отцом Степана был войсковой атаман Корнила Яковлев, прославленный воин. Сам Степан уже стал известен как храбрый воин, удачливый военачальник и умелый дипломат. Отряд Разина направился на Волгу, силой прорвался вниз по реке мимо Царицына, прошел в Каспийское море и занял правительственную крепость – Яицкий городок, находившийся в устье реки Яик. Перезимовав там, казаки двинулись по морю во владения персидского шаха. Они захватили большую добычу в прибрежных селениях, а зиму провели на Южном побережье Каспия. Весной они разбили посланный против них иранский флот, но, опасаясь новых персидских сил, отошли к Астрахани. Воевода князь И. Прозоровский опасался, что из-за дальнейших разбоев разинцев на море испортятся русско-иранские отношения, но своих сил для обуздания Разина у Прозоровского не было. Прозоровский предложил казакам «утихомириться и вернуться на Дон». Проходя Астрахань, разинцы щедро раздавали народу деньги и другую добычу. Слава об атамане и его казаках разошлась по всей Волге. Осенью 1669 года Степан Разин вернулся на Дон, но войска своего на зиму не распустил. В апреле 1670 года Разин с войском явился в Черкасский городок. На Войсковом круге он заявил Корниле Яковлеву: «Ты владей своим войском, а я владею своим войском». Это означало раскол среди донского казачества и потерю Войском Донским прежней власти на Дону. В мае 1670 года Степан Разин со своим войском вышел на Волгу, захватил Царицын и Астрахань и двинулся вверх по реке. Жители поволжских городов примыкали к Разину и объявляли себя казаками. Повстанцы били бояр и дворян, но не шли против царя. Восстание стремительно разрасталось. Разинцы заняли Саратов и Самару и подошли к Симбирску. В разгар боев под Симбирском 1–4 октября на помощь осажденному городу подошло войско князя Ю. Барятинского. Разинцы потерпели поражение. Сам атаман 1 октября был «рублен саблею и застрелен из пищали в ногу». Казаки отвезли его в бессознательном состоянии на Дон. Правительство требовало выдачи Разина. Казачья верхушка решила нарушить неписаный закон казаков – «С Дона выдачи нет». 14 апреля 1671 года Корнила Яковлев и верные ему казаки разгромили разинскую резиденцию, городок Кагальницкий, схватили Степана Разина и выдали его царскому правительству. июня Степана Разина казнили вместе с его братом. После подавления движения Степана Разина в 1671 году на Дон прибыл полковник Григорий Косагов. Он привел Войско Донское к присяге на верность царю Алексею Михайловичу. Присяга рассматривалась как гарантия верной службы царю, установление более сильной, чем раньше, власти московского правительства над донскими казаками. Однако сношения Дона с Москвой, как и прежде, шли через Посольский приказ, и нигде в грамотах не указывается, что, приняв присягу, донские казаки «учинились в подданстве» России. Многие казаки считали, что, «поцеловав крест Алексею Михайловичу», они дали присягу на верность непосредственно царю, но не России и выполняли те распоряжения, что исходили непосредственно от царя, но не от бояр. Русское правительство охотно привлекало донцов к любым военным действиям. А войн в тот период хватало. После завершения войны с Польшей в 1667 г. и перехода к России по Андрусовскому перемирию (закрепленному Вечным русско-польским миром 1686 г.) Левобережной Украины и Киева главными противниками России стали Турция и Крым. В 1675 г. донские казаки вместе с запорожцами и калмыками под общим командованием князя К. Черкасского ходили на Крым и разбили войска хана. Во время Русско-турецкой войны 1676–1681 гг. атаманы Михаил Самаренин и Фрол Минаев руководили донцами в сражении под крепостью Чигирин (в 1678 г.). Другие казачьи отряды ходили морем на крымские и турецкие берега, оказывая помощь русским войскам. Во время Крымских походов князя В.В. Голицына в 1687 и 1689 гг. казаки сражались и на суше, и на море. Особенно отличился атаман Фрол Минаев, разгромивший в 1687 г. крымских татар у речки Овечьи Воды. Новый этап в жизни России начался с приходом на престол царя Петра. Петр I решил покончить с турецкими и татарскими набегами на южные окраины России, а также овладеть выходом в Азовское и Черное моря. Первым шагом в решении этой нелегкой задачи стало взятие Азова. К участию в борьбе за Азов Петр I, конечно же, привлек Войско Донское, уже имевшее опыт взятия и обороны этого города. Во время первого похода в 1695 г. и осады Азова казаки захватили две турецкие башни на донской протоке Каланча, перекрывавшие выход в море. Эти башни были хорошо укреплены и имели 34 пушки. Первую башню захватили 200 казаков-добровольцев. Захватив в первой башне орудия, казаки открыли из них огонь по второй башне, и турки ушли из нее. Первый поход все равно оказался неудачным. Из-за отсутствия у русских флота не удалось блокировать город со стороны Дона и моря. Поэтому зимой 1695/96 г. на верфях в Воронеже Петр I организовал строительство флота, невиданное по размерам и скорости. В мае 1696 г. Петр I получил известия, что турки в Азове усиливаются, к городу подходит турецкий флот. Против турецких кораблей были посланы многочисленные казачьи струги и русские галеры. В морском сражении казаки разгромили турецкий флот. Турки потеряли 9 судов и стали уходить. Казаки бросились за ними в погоню и захватили еще 2 корабля и 10 галер. Отныне Азов был прочно взят в тиски с суши и с моря. 17 июня начался штурм крепости, во время которого русские войска овладели одним бастионом, а донские казаки атамана Фрола Минаева и запорожцы Якова Лизогуба – другим. Положение турок стало безнадежно, и 19 июня они сдались. Захваченный Азов на некоторое время стал важным административным центром на юге России. Храбрость Войска Донского была оценена Петром I, и за участие во взятии Азова донцы получили от царя крепость Лютик на протоке Дона – Мертвом Донце. Однако эта царская любовь к казакам была недолгой. После присоединения Азова к России Петр I решил поставить все Войско Донское под свой полный контроль. Особенно не нравилось ему, что казаки продолжали принимать на Дону беглых. Царь сам нуждался в людях, в рабочей силе, в рекрутах и не мог терпеть, что кто-то прячется от него на Дону. В Войско полетели распоряжения о высылке людей, пришедших на Дон после 1696 г., и о запрете принимать беглых, но казаки в них особо не вчитывались. С начала XVIII в. разгорелся спор между Войском Донским и соседним слободским украинским Изюмским полком за земли по р. Северский Донец, где находились соляные промыслы. Донские казаки, которые занимались рыболовством, всегда нуждались в соли. Но русские власти склонялись в пользу Изюмского полка, опасаясь, что если промыслы окажутся в руках донских казаков, то там найдут приют и работу беглые со всей России. В 1705 г. в Астрахани вспыхнуло восстание против петровских преобразований. Астраханцы обратились за помощью к донским казакам. Но те, наоборот, выступили против астраханцев и помогли царским войскам подавить восстание. Петр I был очень доволен Войском Донским, пожаловал казакам 20 тыс. рублей, знамя и другие знаки отличия. Но по вопросу о спорных землях с изюмцами Петр I оставался непреклонен. Тогда в конце 1705 г. донские казаки во главе с атаманом Кондратием Афанасьевичем Булавиным силой изгнали Изюмский полк со спорных мест и сами стали там варить соль. В июне 1706 г. дьяк Горчаков с отрядом солдат прибыл на место конфликта разобраться в ситуации. Но Булавин с казаками арестовали дьяка, не дав ему расследовать дело, и отправили его в Воронеж, где и выпустили. Такое неповиновение вызвало гнев царя. В сентябре 1707 г. на Дон прибыл крупный отряд под командованием полковника князя Юрия Долгорукого, чтобы ловить беглых в казачьих городках и отсылать на прежние места жительства. Сыск велся очень жестокими методами. Беглых ловили, клеймили, резали им ноздри и уши, заковывали в кандалы. Долгорукий, усердствуя, арестовывал не только беглых, но зачастую и старожилых казаков. Возмущенные донцы решили убить полковника. Возглавил заговорщиков К. Булавин. В ночь на 9 октября отряд Долгорукого был разбит в Шульгинском городке на р. Айдар – левом притоке Северского Донца. Самого Долгорукого булавинцы убили, а солдат отпустили в Таганрог. Когда все это произошло, старшины и войсковой атаман испугались царского гнева. Против казаков-повстанцев ими был направлен карательный отряд во главе со старшиной Ефремом Петровым. В ноябре в сражении у Закотного городка отряд Ефрема Петрова разбил силы Булавина. Сам Булавин бежал в Запорожскую Сечь. Однако весной 1708 г. Булавин со своими казаками появился в верховых казачьих городках, собрал там сообщников, разбил отряд донских старшин на р. Лисковатке и вскоре без сопротивления овладел Черкасским городком. По постановлению Войскового круга были казнены старшины, выступавшие против Булавина, а 9 мая сам Булавин был избран войсковым атаманом. Зная крутой нрав царя, булавинцы сделали попытку начать с ним переговоры и уверить, что теперь, сменив прежнего старшину, по-прежнему будут верно служить ему. Одновременно они двинули войско на Волгу, где захватили город Дмитриевск (Камышин) и осадили Саратов. Другое войско должно было сдерживать царские войска в случае их наступления на Дон. И еще один отряд сам Булавин готовил к походу на Азов. Правительство направило против булавинцев полки регулярной армии, карательную экспедицию возглавил брат Ю. Долгорукого, лейб-гвардии майор князь Василий Долгорукий. В боях с войсками В. Долгорукого казаки потерпели поражение. Поход на Азов тоже закончился неудачей. Пока шло сражение за Азов, в самом Черкасском городке старшины напали на Булавина и убили его. Потом они распространили слух, что Булавин застрелился. Самоубийство считалось страшным грехом, и церковь запрещала хоронить самоубийц на кладбищах. Каратели Долгорукого двинулись по Дону, творя в городках суд и расправу. Казаки восстававших городков уничтожались поголовно. В городках, которые не восставали, убивали каждого десятого. Позже Долгорукий утверждал, что истребил 23 500 казаков. Никогда еще донское казачество не переживало такого разгрома. Атаман Игнат Некрасов увел часть уцелевших повстанцев на Кубань, во владения крымского хана. Так за пределами России появились казаки-некрасовцы. Разгром Булавинского восстания позволил русскому правительству упрочить свою власть на Дону. По указу Петра I от 18 декабря 1708 г. земля Войска Донского была включена в состав Азовской губернии. Часть земли по Северскому Донцу у казаков отобрали. Нового войскового атамана Петра Рамазанова назначил сам Петр I, не спрашивая мнения Войска. С 1718 г. избрание новых войсковых атаманов стало утверждаться царем, причем без права переизбрания Войсковым кругом. Наконец 3 марта 1721 г. Войско Донское было передано из ведения Иностранной коллегии в ведение Военной коллегии. Это, помимо прочего, означало включение Войска Донского в состав Российского государства и присоединение его земель к России. С 1723 года на Дону был временно упразднен пост войскового атамана. Атаман стал называться «наказным» (назначенным по наказу), так как назначался царской властью. Упало значение Войскового круга. Теперь его собирали главным образом для выслушивания царских указов и получения жалованья. В 1732 году Круг потерял право избирать походных атаманов, а с 1754-го – войсковых старшин. Власть сосредоточилась в руках атамана и канцелярии войсковых дел старшин. Все это время казаки участвовали в войнах Российской империи, били ее врагов. В царствование императрицы Анны Иоанновны 2 тысячи казаков под командованием генерала Ласси участвовали в русско-польской войне в 1733 году. В 1736 году началась очередная русско-турецкая война, и шесть тысяч донских казаков атамана Фролова ушли сражаться с турками. Донские казаки первыми ворвались в крепость Очаков. В 1738 году вместе с генералом Ласси они ворвались в Крым. Это было первое вступление русских войск под командованием фельдмаршала Миниха на этот полуостров. Другой казачий отряд взял город Хотин. Императрицу Анну Иоанновну сменила Елизавета Петровна. Войны империи продолжались. Шесть тысяч казаков участвовали в русско-шведской войне 1741–1743 годов. Особо отличились донцы в знаменитой Семилетней войне против прусского короля Фридриха II. Впервые 16 тысяч донских казаков сражались так далеко от родины на землях Западной Европы. Невозможно перечислить все крупные сражения и мелкие бои, в которых они участвовали. Они были разведчиками, шли впереди русской армии, а в случае неудачи прикрывали ее отступление. В сражении при Гросс-Егерсдорфе, когда русская армия, застигнутая врасплох, не успела еще приготовиться к бою, казаки, очень искусно маневрируя, «лавой» сумели заманить знаменитых прусских драгун прямо на русскую артиллерию, и те понесли потери. В битве при Цорндорфе, окончившейся для русских неудачно, казаки все же сумели опрокинуть прусских гусар и захватить у врага восемь пушек. В 1759 году полковник Луковкин со своими казаками в течение восьми дней опустошил всю Силезию. Здесь он несколько раз разбивал знаменитых «черных» гусар, которые носили название «бессмертных», так как их никогда еще не побеждали. В 1760 году донские казаки участвовали в штурме Берлина, который капитулировал через пять дней. Здесь донцы захватили одежду Фридриха Великого (мундир, перчатки и пр.), которая теперь хранится в Историческом музее Петербурга. В Семилетней войне казаки впервые сражались под началом А.В. Суворова. После ряда удачных набегов под командование Суворова передали семь казачьих полков. В Семилетнюю войну отличились казачьи полки Ивана Грекова, Абросима Луковкина, Бориса Луковкина, Орлова, Поздеева, Попова, Серебрякова и других. Особенно прославился атаман Федор Иванович Краснощеков. За подвиги в этой войне Краснощекову были пожалованы сабля и грамота, а в 1763 году он получил звание генерал-майора в связи с похвальными отзывами пяти генерал-фельдмаршалов, под начальством которых он служил свыше 36 лет. Сами казаки считали Краснощекова колдуном, который якобы может заговаривать пушечные ядра и поэтому нисколько не боится артиллерийского огня противника. За участие в Семилетней войне Войску Донскому было пожаловано большое белое знамя. В память о донских героях в 1904 году Донской в„– 6 полк был назван полком Краснощекова. Знаки особого расположения к Войску бережно хранились казаками. Каждый царь прислал Войску Донскому особую грамоту с выражением своей признательности Войску за его службу, и в этой грамоте перечислялись казачьи заслуги перед Россией. Так делали Петр Первый, Анна Иоанновна и Екатерина Великая, и положено было, чтоб была грамота в нарочитом ковчеге и по праздникам церемониально вычитывал бы из нее старый дьяк. «Сие делается издревле для образования всему Войску», – объясняли казаки. Считалось, что жалуются эти грамоты «на несмертельную казакам и потомкам ихним память». Много знамен, штандартов, грамот заслужили казаки. Но главнейшей регалией считали «боболев хвост» – символ Войска Донского. Представлял он собой белый бунчук. На древке светился золотой шар с двуглавым орлом, под ним свисал, струился по древку щелочно-белый конский хвост. После Семилетней войны власть атаманов усилилась, а власть Войскового круга ослабела. После установления Петром I «Табели о рангах» некоторые старшины стали производиться в офицерские чины и выходить из подсудности Войску. Чин войскового атамана был пожизненно пожалован талантливому администратору и военачальнику Даниле Ефремову (сыну Ефрема Петрова), а в 1759 году за участие в Семилетней войне ему пожаловали и чин тайного советника, равный генеральскому. Одновременно власть атамана передавалась его сыну Степану Ефремову, чтобы тот правил по советам своего отца. Таким образом, власть на Дону превращалась в наследственную и бесконтрольную снизу. Данила и Степан Ефремовы постоянно ссорились, но власть все равно оставалась в руках одной семьи. Данила Ефремович Ефремов пользовался особым доверием российской власти, так как был сыном известного старшины Войска Донского Ефрема Петрова, казненного Кондратием Булавиным после взятия им штурмом г. Черкасска в 1708 году. Поскольку должности в Войске в то время все еще были выборными, сам Данила Ефремов вступил в Войско в звании рядового казака. Однако он быстро выдвинулся. 28 января 1707 года участвовал в нападении на главную квартиру Карла XII в Галиции. В том же году Ефремов был избран походным атаманом донских казачьих полков. После смерти Петра Первого Данила Ефремов охранял границу на Северном Кавказе. В 1726 году служил в крепости Святого Креста, в 1727 году – в Низовом корпусе, в 1734 году – походным атаманом Низового корпуса, а в 1738 году – походным атаманом в корпусе генерал-фельдмаршала Ласси на реке Миус. В 1736 году, в царствование Анны Иоанновны, Ефремов был назначен войсковым атаманом, и в Указе Правительствующему сенату 4 марта 1738 года указывалось по этому поводу: «…оного войска старшину Данилу Ефремова за долговременную и ревностную его Нам и предкам Нашим службы в оный чин Войскового Атамана всемилостивейше жалуем». Данила Ефремович был известен не только как отважный кавалерист и опытный военачальник, но и умелый дипломат, сумевший убедить калмыцкого хана Дундук-Омбо добровольно присоединить к России свои владения и присягнуть на верность русскому царю. В 1749 году Ефремову был пожалован портрет императрицы Елизаветы Петровны с бриллиантами. В течение 15 лет Ефремов был войсковым атаманом Донского казачьего войска. По личному прошению Войскового атамана Елизавета Петровна уволила его с этой должности с присвоением армейского звания генерал-майора, а сына – Степана Даниловича Ефремова – назначила на должность отца, с тем чтобы он «в нужных делах, случающихся по граничному месту и по внезапных приключениях, по ордерам и наставлениям отца поступал». В 1755 году Данила Ефремов вновь встал во главе Войска Донского. Когда началась Семилетняя война, невзирая на преклонный возраст, Ефремов попросил разрешения отправиться в действующую армию. Ему было доверено командование донскими казачьими полками в Померании. После войны он был произведен в чин тайного советника. Как было сказано в императорской грамоте в 1759 году – «за добропорядочный поход через Польшу, за оказанные во время Померанской кампании дела, мужества и особенно за весьма исправную в войске дисциплину». В 1760 году Данила Ефремов скончался и был похоронен в г. Черкасске у Преображенской церкви в хуторе Ратный. Поехав представляться в Петербург, Степан Ефремов попал туда как раз во время «Петергофского похода», когда императрица Екатерина свергала своего мужа Петра III. Ефремов и его окружение поддержали Екатерину и были вознаграждены ее признательностью и доверием. Пользуясь этим, атаман и верхушка стали безнаказанно расхищать войсковую землю. Правительство опасалось недовольства рядовых казаков такой политикой и слало на Дон разные комиссии, но не могло избавить казаков от безудержного «лакомства» разбогатевшей верхушки. Особое недовольство правительства и Екатерины II донская верхушка вызвала тем, что стала укрывать на Дону бегущих из закрепощаемой Украины украинских реестровых казаков. Укрывали, конечно же, не даром – селили на своих землях и закрепощали. Крепостной гнет на Дону был гораздо мягче, чем в Центральной России или на Украине, и поток беглецов на Дон не иссякал. Степан Ефремов стремился еще больше усилить свою власть на Дону, чем вызвал сильные подозрения в Петербурге. Донскую верхушку стали подозревать в попытках отделиться от России. Ефремова вызвали в Петербург; он под разными предлогами откладывал поездку. Его сподвижники ездили по станицам, подбивая казаков начать мятеж. Прибывший на Дон с проверкой генерал Черепов был арестован на круге как «умышляющий» на жизнь атамана и «выдан Ефремову головой». Ефремов Черепова велел отпустить и написал в Петербург, что Дон готов восстать, и только он, Степан Ефремов, удерживает казаков от выступления. Такая двуличная политика атаману не помогла. В 1772 году он был арестован и увезен в Санкт-Петербург. Большая часть казаков за Ефремова не заступилась, так как была недовольна его самовластьем и присвоением себе общих казачьих угодий. В столице Ефремова приговорили к смертной казни, но Екатерина II помнила об участии атамана в «Петергофском походе» и заменила казнь ссылкой в Перновск. Этот период для Войска Донского оказался достаточно тяжелым. В 1768 году началась новая война с турками. Донцы выставили 22 тысячи воинов, кроме того, 2 тысячи казаков во главе с А.В. Суворовым сражались в Польше с конфедератами и еще несколько отрядов действовали на Кавказе. Казаки отличились в сражениях на берегах Дуная. А отряд походного атамана Серебрякова участвовал в покорении Крыма. Казаки вброд перешли залив Сиваш и ударили по туркам с тыла, когда русские войска пошли на штурм перекопских укреплений. В этом сражении проявил себя молодой Матвей Платов, служивший ординарцем у командующего русской армией князя Долгорукого. В возрасте двадцати лет Платов за свои подвиги был произведен в войсковые старшины и назначен командиром казачьего полка. И еще один донской герой высветился во время этой войны – Федор Петрович Денисов, командовавший одним из донских полков. Его казаки сравнивали с богатырями древности, а Екатерина II, которой он позже представлялся, назвала его «среброкудрым красавцем». Ф.П. Денисов сделал впоследствии блестящую карьеру и стал первым графом из донских казаков. Случилось это при Павле I. Путь Ф.П. Денисова к графскому титулу и к чину генерала от кавалерии достоин всяческого уважения. Федор Петрович Денисов происходил из казаков станицы Пятиизбянской и принадлежал к клану, который успешно конкурировал с «черкасней», низовыми казаками, которые, пользуясь своим проживанием в столице Войска, захватили в нем ключевые места. В службу Ф.П. Денисов вступил в 1756 году казаком и через полтора месяца был избран полковым есаулом. Службу свою Ф.П. Денисов начинал на границе: в 1756 г. в Оренбурге в пограничном корпусе, в 1763 г. в Кизляре. В 1770 году, во время войны с турками, он стал донским полковником. В 1770 году до окончания войны с Донским казачьим полком участвовал в Кагульской баталии, затем был откомандирован с казачьими полками к Измаилу и разбил вышедшую из города партию в шесть тысяч человек, причем на месте положил до 1000, в плен взял 1700 человек и 12 знамен. Далее он сражался при Измаиле и Килии, с донскими казаками и арнаутами взял крепость Татар-Бунар, а в ней 23 пушки и 15 знамен… Чтобы перечислить все сражения, в которых участвовал Ф.П. Денисов, понадобится несколько страниц. Служебный рост его был стремителен. В 1773 г. он стал майором, в 1774 г. – бригадиром, в 1787 г. – генерал-майором, в 1795 г. – генерал-лейтенантом, в 1798 г. – генералом от кавалерии. Во время очередной войны с турками он участвовал в штурме Очакова и находился при взятии оного, а оттоль с регалиями в С.-Петербург. В 1789 г. разбил шведскую армию, причем в 1790 г. при Кирке Вилькеной прогнал неприятеля, состоящего из семи тысяч под командою самого короля шведского, и получил в добычу весь его обоз. Во время восстания Костюшко, командуя передовым корпусом, Ф.П. Денисов напал на польское войско при реке Буге, разбил его и отбил семь батарей. Вскоре он разбил и пленил самого Костюшко, генералов Каменского, Сираковского, Княгкевича, до 200 штаб– и обер-офицеров и до 3000 солдат, были взяты 22 пушки и 26 знамен. По окончании этой экспедиции находился при свите Павла I и в 1798 г. стал в Лейб-казачьем полку командиром. Император Александр I в 1802 году возвел Ф.П. Денисова в графское достоинство. За время своей службы Федор Петрович Денисов участвовал в 22 сражениях, казачьи полки под его командованием уничтожили более 50 тысяч солдат и офицеров противника, ими было взято в плен около 10 тысяч военнослужащих противника, в том числе шесть пашей и генералов, 161 знамя и 107 артиллерийских орудий. Во второй половине ХVШ века казаки больше стали проявлять себя не как участники морских набегов, а как легкая конница. Они быстро освоили уникальный боевой порядок – лаву, который использовался в степи еще со скифских времен. На первый взгляд казачья конница была беспорядочно рассыпана, но наметанный взгляд мог определить звенья по 10–12 человек из казаков-«односумов», которые знали друг друга с детства и понимали все без слов. По беззвучному знаку командира они могли сомкнуться стеной. Рассыпаться, броситься слева или справа на перехват, налететь по очереди звеньями или все сразу. Каждое звено знало своего лучшего рубаку, он бросался первым, а остальные прикрывали ему тыл и бока. Лучшие казаки составляли «крылышки» построения, оберегали лаву от обхода, внезапной атаки, а лучшие из лучших держались сзади, были «маяком» – подвижным резервом, к которому прибегали в самом крайнем случае. В таком боевом порядке казачий полк был непобедим. В 1774 году был заключен Кючук-Кайнарджийский мирный договор, по которому Россия получила выход в Черное море между устьями Буга и Дуная. Успехи были бы еще более впечатляющими, если бы не вспыхнуло в России восстание под предводительством Пугачева, заставившее поскорее завершить войну с турками. В 1771–1772 годах начались волнения в Яицком казачьем войске из-за наступления царской власти на казачьи права и привилегии. Но настоящий бунт начался, когда на Яике появился штрафованный и беглый донской казак Емельян Иванович Пугачев. До этого Пугачев участвовал в войне с турками и был заслуженно награжден чином хорунжего. Пугачев выдавал себя за чудом спасшегося императора Петра III. 15 сентября 1773 года вспыхнуло восстание яицких казаков, к которому присоединились башкиры. Восстание распространилось на все Поволжье и разрослось в целую крестьянскую войну. Пугачев даже взял Казань. Однако вскоре в сражениях с регулярными войсками Пугачев был разбит и стал отступать вниз по Волге, надеясь, что донские казаки присоединятся к нему. Вступив на донскую землю, передовые отряды Пугачева, состоявшие из беглых, бродяг и разного рода разбойников, стали грабить донские станицы. Донские казаки в это время в большинстве своем воевали против турок, а оставшиеся были подняты старшинами «гонять самозванца Пугача». Донские старшины Луковкин и Иловайский выбили пугачевцев из донских станиц и вместе с регулярными войсками преследовали их. Разбитый Пугачев бежал за Волгу, но был схвачен верхушкой яицких казаков из числа своих недавних сподвижников и выдан царскому правительству. В Москве Пугачева казнили. Донские казаки в 70-е гг. ХVIII в. – 60-е гг. ХIХ в. Отечественная война 1812 года После крестьянской войны 1773–1775 гг. правительство обратило внимание на положение казачьих окраин России, которые притягивали беглых крестьян. Правительство расправилось с яицким и запорожским казачеством. Но донское казачество было сохранено. Во-первых, донцы количественно превосходили в это время и яицких казаков, и запорожцев. Во-вторых, правительство крайне нуждалось в донцах, оно понимало пользу от пограничной и внутренней службы донских казаков. В-третьих, донское казачество превращалось в замкнутое привилегированное сословие. В-четвертых, донцы доказали свою верность во время разгрома Запорожской Сечи, учиненной генералом Текели (сербом на русской службе), – три донских полка участвовали в этой операции и в качестве трофея, по преданию, привезли на Дон и повесили в Черкасском войсковом соборе паникадило (люстру) из войсковой церкви запорожских казаков. В то же время Войско Донское было одним из главных очагов ряда восстаний, родиной С. Разина и Е. Пугачева. февраля 1775 г. начальник всей легкой кавалерии и иррегулярных войск Г.А. Потемкин представил Екатерине II предложения о коренных реформах в Войске Донском и получил ее одобрение. Над Войском поставили атаманом «испытанного и верного» начальника. Выбор пал на старшину А.И. Иловайского, который отличился в поимке Е. Пугачева. Его сподвижник Луковкин получил вторую по старшинству в Войске должность войскового судьи. Алексей Иванович Иловайский до своего атаманства ничем особым не выделялся. Участвовал в Семилетней войне 1756–1763 гг., в русско-турецкой войне 1768–1774 гг. В чине сотника отличился в сражении под Кагулом. В 1774 г. участвовал в подавлении восстания под предводительством Е.И Пугачева и в пленении самого Пугачева. Последнее событие, преследование разбитого Пугачева, совершенное Иловайским с большой напористостью и неутомимостью, и захват вождя повстанцев возвели А.И. Иловайского на вершину его карьеры. В 1775 г. он был произведен в полковники с назначением войсковым атаманом Донского казачьего войска. В 1776 он был произведен в генерал-майоры. Затем он участвовал с донскими казаками в русско-турецкой войне 1787–1791 гг. и в войне с польскими конфедератами. В 1796 году был произведен в генералы от кавалерии, но в том же году умер. Гражданские дела были отделены от военных и переданы в ведение Войскового гражданского правительства, которое должно было подчиняться начальнику иррегулярных войск (Г.А. Потемкину) и состоять из войскового атамана и шесть старшин (четыре – выборных Войском, два – назначались Потемкиным). Членам гражданского правительства устанавливалось регулярное жалованье. Власть войскового атамана сильно ограничивалась и находилась под личным контролем Потемкина. Г.А. Потемкин считал необходимым дать донскому старшине равные с русским дворянством права и просил всем войсковым старшинам присвоить штаб-офицерские чины и распространить на казачьих штаб-офицеров правила, установленные в Табели о рангах. Все старшины, командовавшие в походах полками, приравнивались к армейским штаб-офицерам. Казачий полковник становился «пониже майора, но повыше капитана». Войско Донское было превращено в административную единицу Российской империи, с сохранением незначительных особенностей. Войсковой круг потерял свое значение. Вся власть сосредоточилась в руках войскового атамана и старшинской верхушки, важнейшие представители которой составляли Войсковое гражданское правительство. Атаман и Войсковое правительство в своих действиях должны были руководствоваться общероссийским законодательством и подчиняться органам верховной власти. Окончательное размежевание земли, закрепленной за Войском Донским, произошло при императрице Екатерине Великой. Была составлена карта земель, отводимых Войску в «бесспорное на вечные времена владение». В итоге войсковая территория на рубеже ХVIII и Х1Х веков имела 500 верст в поперечнике и граничила с губерниями: Екатеринославской, Слободско-Украинской, Воронежской, Саратовской, Астраханской, Кавказской и Таврической. Войско имело 119 станиц, 1722 хутора, помещичьих слобод – 49 (учитывались те, что с церквами), поселков – 206. Населения мужского пола – 184 тысячи 340 душ. Из них служилых до 40 тысяч душ. Донские казаки были способны выставить 80 полков, имея в штате, по указу 1798 года, 501 саблю на полк. Войско представляло собой огромную самоуправляющуюся общину. Хозяйство войсковое было разнообразно, но мало устроено. Имелось мельниц – 331, винокурен – 8, рыбных заводов – 39. Хлебопашество среди казаков развивалось слабо. По-над Миусом, возле Аксая и вверх по Дону, примерно до Цимлы, сеяли пшеницу. Основным занятием оставалось скотоводство, и сенокосы имелись по Войску повсеместно. Пшеницу казаки сбывали в таганрогском порту. Существовало лесное хозяйство, но развивалось оно лишь в Верхних станицах. На территории Войска росли Миусские леса, но они были взяты казной и почти истреблены при строительстве Черноморского флота. В низовьях Дона и до Нижне-Чирской выращивался виноград. Выше по Дону он вымерзал. Главным промыслом оставлась рыбная ловля. Рыба красная и белая ловилась зимой и весной в Дону, гирлах и в Азовском море. Вывозились рыба свежая, соленая и мерзлая, красная икра, клей и вязига. Ремесла на территории Войска существовали в зачаточном состоянии. В Черкасске находились два завода для изготовления фруктовой водки да три завода для изготовления сальных свечей. Сукноделие было развито слабо, готовилось лишь сермяжное сукно. Войску принадлежали Маноцкие соляные озера, соль в основном шла на соленье рыбы. Торговля в Черкасске шла постоянно, в основном торговали шелком и сукном из Москвы и из Польши. Второй по значимости порт на Дону – Качалинский. Оттуда вниз по Дону спускали канат, гвозди, хлеб, кожи, икру, коровье масло, лес, дрова в Черкасск и в Таганрог. Дон был известен своими ярмарками. Урюпинская открывалась на Покров, Луганская, Мартыновская и Аксайская – на Троицу. Пользуясь бесконтрольностью снизу и удаленностью центральной российской власти, Войсковое гражданское правительство дало в руки старшин слишком большую власть. К началу 90-х гг. XVIII в. произвол и беззаконие старшин приняли невиданный размах. Военное командование тоже не особо считалось с донскими казаками. Командовавший на Кавказе генерал Гудович своей волей оставил три отслуживших свой срок донских полка на Линии, чтоб они стали здесь постоянными переселенцами и «выписали» с Дона свои семьи на Кавказ. Рядовые казаки тоже не привыкли терпеть глумление и издевательства. Все три полка явились в Черкасск и потребовали у донского гражданского правительства объяснений. Войсковое правительство не могло предотвратить начавшихся на этой основе в 1792 г. крупных волнений донских казаков, и из Петербурга был прислан приказ направить на Дон около 10 тыс. солдат регулярной армии для устрашения. В Манифесте от 6 июля 1797 г. новый император Павел I объявил, что готов сохранить в целом «все прежде бывшие постановления Войска Донского» и похоронить все перемены в жизни казачества, сделанные по воле Потемкина. Было ликвидировано Войсковое гражданское правительство и восстановлена Войсковая канцелярия. Очередная война с турками породила новых героев. Еще до войны, готовя театр военных действий, донские казаки помогали выселять за Волгу ногайскую орду, но орда взбунтовалась, и донцы под командованием А.В. Суворова орду разгромили и практически истребили. Когда началась война, большинство донских казаков составили основу Кубанского корпуса (27 донских казачьих полков), они должны были нанести удар на Анапу против турок и черкесов. Несколько полков были приданы Екатеринославской и Украинской армиям, чтобы действовать на Украине и на Дунае. Три казачьих полка – В.П. Орлова, И.И. Исаева и П.Д. Иловайского под командованием А.В. Суворова участвовали в обороне Кинбурна. Донские казаки принимали участие и в штурме крепости Очаков 6 декабря 1788 г. Героем летней кампании 1789 г. был М.И. Платов, который из донских казаков и местных жителей сформировал новое войско – Екатеринославское (или Новодонское) казачье. Платов громил турок при Каушанах. Донские казаки во главе с атаманом М.И. Платовым участвовали в штурме крепостей Паланка, Аккерман, Исакча и др., где были взяты огромные трофеи. В конце 1790 г. русские войска вышли к Дунаю и остановились у крепости Измаил, которую оборонял 40-тысячный гарнизон при 200 орудиях. Русский осадный корпус состоял из 35 тыс. человек, в том числе – 11 тыс. конницы и 12 тыс. казаков. Руководить войсками под Измаилом Потемкин прислал А.В. Суворова. Суворов решился на штурм Измаила. Части были разделены на девять штурмующих колонн, четвертую и пятую колонны составили казаки. Шесть колонн должны были идти с суши, три – со стороны Дуная. Суворов после взятия крепости говорил, что «на такой штурм можно решиться один раз в жизни». А.В. Суворов составил обстоятельный план штурма крепости. Донские казаки, объединенные в две колонны, под командой бригадиров В.П. Орлова и М.И. Платова должны были действовать в пешем строю на левом крыле атаки. В.П. Орлову предписывалось с двумя тыс. казаков идти на приступ Тенгадарского укрепления. Платову с пятитысячной колонной донских казаков было приказано штурмовать крепостной вал между Бендерскими и Килийскими воротами. По сигналу донцы бросились на стены с одними укороченными пиками. После жестокого боя крепость пала. За штурм Измаила наградами были отмечены бригадиры Василий Орлов и Матвей Платов, командиры полков Петр и Иван Денисовы, Николай Иловайский. На приеме в Зимнем дворце в честь взятия крепости Измаил присутствовал и М.И. Платов, удостоенный ордена Св. Георгия III степени. Турки стали оттягивать свои войска к Мачину и к началу летней кампании 1791 г. сосредоточили там до 30 тыс. человек. Г.А. Потемкин решил перенести военные действия за Дунай. Войска пошли на Мачин. В авангарде шли шесть донских полков под командованием Василия Орлова, Алексея Иловайского, Ивана Грекова, Никиты Астахова, Петра и Андриана Денисовых. По пути следования к месту сражения казаки уничтожили не менее двух тысяч турок. Турки не выдержали и до решающего сражения обратились в бегство. За эти подвиги 20 донских военачальников были удостоены именных золотых медалей с изображением императрицы. В результате победы в этой войне Россия утвердилась на берегах Черного моря. В 1788–1790 годах разразилась новая война со Швецией. Основные силы русской армии сражались на юге, и отражать шведское нападение пришлось «подручными средствами». Вместе с пехотой шведам противостояли два донских казачьих полка, Леонова и Поздеева. В 1790 году мир был подписан. Каждая из сторон осталась в прежних границах. Гораздо больше случаев прославиться имели казаки во время военных действий в Польше в ходе второго и третьего разделов этой страны. Бои начались в марте 1794 года. В сентябре русские войска под командованием А.В. Суворова перешли в решительное наступление. Казачий полуторатысячный авангард полковника И. Исаева при подходе к Варшаве атаковал пять тысяч поляков. В завязавшемся сражении казаки опрокинули польскую кавалерию и в конном строю взяли польские полевые укрепления. После капитуляции Варшавы казаки продолжали преследовать поляков. Командующий войсками донской генерал Федор Петрович Денисов принудил поляков без боя сложить оружие. Военные действия закончились в 1795 году с отречением польского короля Станислава Понятовского. А имя генерала графа Ф.П. Денисова в 1904 году было присвоено 11-му Донскому казачьему полку. Вступление на престол императора Павла I ознаменовалось двумя важными событиями – созданием гвардейских казачьих частей и оформлением казачьего дворянства. Еще в 1775 году были созданы два казачьих формирования, ставших впоследствии гвардейскими. 14 февраля на Дону сформировали Особый войска Донского атаманский полк, личный полк донского атамана, имевший десятисотенный состав, куда отбирались казаки из лучших донских родов. А 20 апреля в казачий Петербургский легион, состоявший из чугуевских казаков, включили лучших донских казаков, затем их переформировали в Придворную донскую казачью команду. Позже, в 1793 году, из донских казаков сформировали казачий полк Гатчинских войск наследника цесаревича Павла Петровича. Теперь же, когда в 1796 году Павел I вступил на престол, казачий полк его Гатчинских войск объединили с Придворной казачьей командой и с гусарской командой. Таким образом, был создан единый казачий гусарский полк. В 1798 году казаков выделили из состава этого полка и создали лейб-гвардии казачий полк. Позже в состав лейб-гвардии казачьего полка включили Черноморскую гвардейскую сотню. Стремясь к единообразию во всем, Павел I «за ревность и службу» Войска Донского признал за всеми донскими чиновниками права великороссийского дворянства. Казачий полковник сравнялся с армейским полковником, войсковой старшина сравнялся с майором, есаул – с ротмистром, сотник – с поручиком, хорунжий с корнетом. Фактически каждый донской офицер получил повышение на два чина. Пришлым крестьянам, жившим у донских помещиков, запрещалось уходить от своих новых хозяев. На Дону стало складываться крепостное право. Одним из направлений внешней политики России конца XVIII в. была борьба с Великой французской революцией 1789 г., которая создала угрозу распространения революционных беспорядков и среди других народов. Против Франции создавались военные коалиции европейских стран (Англия, Австрия, Пруссия и др.). Россия, занятая войнами с Турцией, Швецией и польским вопросом, не принимала участия во французских делах. Со вступлением на престол императора Павла I политика стала меняться. Атаману Войска Донского генералу Орлову было приказано собрать 22 полка и двинуться с ними к западной границе. Против Франции создается мощная европейская коалиция. Павел I создал три корпуса. Корпус Римского-Корсакова назначался для помощи австрийцам в Швейцарии, другой – генерала Германа – в Голландию для совместных действий с английскими войсками. Третий корпус под командованием Розенберга назначался для совместного похода с австрийскими войсками в Италию. Атаман Войска генерал Орлов, выступивший с 22 полками, получил приказание выслать шесть полков в корпус Розенберга, два полка – в корпус Римского-Корсакова и два полка – в дивизию генерала Дерфельдена, которая впоследствии присоединялась к армии Суворова в Италии. Для экспедиционного корпуса в Голландию назначались три сотни лейб-гвардии казачьего полка. По просьбе австрийского императора командующим союзными русско-австрийскими войсками был назначен А.В. Суворов. Суворов, соединившись с австрийской армией, быстро перешел в наступление. Донские казачьи полки направлялись для захватов стратегических пунктов и всегда находились в составе авангарда. В первом же сражении на р. Адда отличились казачьи полки А.К. Денисова (племянника Ф.П. Денисова), Грекова и Молчанова. Следующее крупное сражение произошло в районе Тортоны, где снова отличился полк А.К. Денисова. За это сражение Денисов удостоился командирского ордена Св. Иоанна Иерусалимского. Казачьи полки Грекова, Молчанова и Семерникова отличились в сражениях на берегах рек Тидона и Треббиа. Под Треббией донцы, пройдя по жаре долгий и невыносимо трудный путь, успели на помощь союзникам-австрийцам и атаковали французских союзников – поляков. Еще два дня шел жестокий бой с переменным успехом. Измотанные лошади казаков ложились на землю прямо под седлами и отказывались от еды. В конце второго дня донцы пошли в последнюю атаку, причем лошади могли двигаться только рысью, и, наконец, опрокинули врага. А.В. Суворов решил завершить разгром врага энергичным преследованием. В искусстве погони за отступающим противником донцам не было равных. На всем пути неудержимой скачки они «сих трусливых героев немножко пощупали». Следующее крупное сражение, продолжавшееся 15 часов, произошло у города Нови. Здесь особенно проявилось военное искусство донских казаков, которые, рассыпавшись по равнине, заманивали врага, а ночью, после победоносного сражения внезапным налетом на утомленный французский лагерь добили французов и взяли в плен несколько генералов (среди них оказался знаменитый впоследствии маршал Груши). Почти вся Северная Италия была освобождена от французов. Но в это время в Швейцарии австрийцы оставили на явную гибель русский корпус А.М. Римского-Корсакова. Пришлось спешить ему на помощь. Войска А.В. Суворова совершили выдающийся альпийский переход через Сен-Готардский перевал. Денисов с казаками был оставлен у подножия прикрывать тыл армии. Из полков было взято только 500 пеших казаков. Авангардом, в составе которого были егеря и пешие казаки, командовал князь П.И. Багратион. Под его командованием казаки участвовали в боях за Сен-Готард и Чертов мост и помогли армии выйти на равнину. К этому времени Денисов, прикрывавший армию с тыла, был переброшен в авангард. На помощь французам подошли новые части, которые перешли в наступление. Русские бросились в штыки, а Денисов, обогнав пехоту, атаковал в конном строю. Казаки погнали французов конной атакой. После этих боев А.В. Суворов назвал А.К. Денисова «учителем военных правил». Адриан Карпович Денисов, племянник Федора Петровича Денисова, поступил на военную службу в 1776 году, когда ему было всего 12 лет. Боевое крещение получил в Польше в 1783 году. В 1788 году, во время войны в Турции, будущий войсковой атаман отличился в боях при Кипбурне и Варнице. В 1789 году за заслуги во время боевых действий с турецкими войсками на Сальче Денисов был произведен в премьер-майоры. В 1790 году он водил казачий полк па штурм крепости Измаил в колонне генерала Орлова. Денисов первым взошел на бастион. За этот подвиг по представлению Суворова командир казачьего полка был награжден орденом Святого Георгия IV степени. После боя под Мачином Адриан Карпович получил золотую медаль. Орденом Святого Владимира IV степени он был награжден за боевые действия в Польше. В 1794 году во время боев с польскими конфедератами Денисов получил два ранения – в руку и шею, участвовал в пленении Костюшко, взятии Праги и Варшавы. За эту кампанию он был награжден прусским орденом «За военные достоинства» и золотой саблей. Полководческий талант Денисова с новой силой проявился в 1799 году во время итальянского похода. В этот период А.К. Денисов, будучи походным атаманом во главе 8 казачьих полков, принял участие в сражениях: под Бергамо (который был взят одними казаками), Миланом, Маренго и Нови. В знаменитый поход через Альпы донские казаки шли тоже под командованием Денисова. За итальянский поход Адриан Карпович был произведен в генерал-майоры и получил ордена: Святой Анны II степени, командорский крест Иоанна Иерусалимского, Святой Анны II степени, украшенный алмазами, и Святой Анны I степени. В 1807 году Денисов находился в действующей армии в Пруссии. За удачную лихую атаку казачьих полков при Гейльсберге он был награжден золотой саблей, украшенной алмазами. Из Пруссии Адриана Карповича перевели в молдавскую армию, где он командовал шестью казачьими полками, составлявшими авангард корпуса Платова. За успешный штурм турецкой крепости Кюстенджи походный атаман Денисов в 1810 году был награжден орденом Святой Анны I степени с алмазами. июля 1812 года он был назначен наказным атаманом Войска Донского и занимался формированием казачьих частей, принявших участие в Отечественной войне 1812 года. В 1813 году А.К. Денисов был произведен в генерал-лейтенанты. Вскоре после смерти М.И. Платова А.К. Денисов возглавил Войско Донское, но не сошелся характерами с будущим военным министром Чернышевым и ушел в отставку. В Альпах русские войска и, естественно, казаки преодолели неимоверные трудности. Без крова, без пищи, без огня приходилось ночевать донцам на снегу под скалами. Они ставили лошадей в кружок, головами к центру, а сами садились в середину и грелись ночью конским дыханием. Швейцарский поход Суворова закончился. «Русский штык прорвался сквозь Альпы». Русские части стали собираться в Баварии, туда же прибыли и остатки корпуса Римского-Корсакова. Вскоре в русской политике произошло резкое изменение. Император Павел I порвал со своими бывшими союзниками и начал сближение с Бонапартом. Русским войскам было предписано возвращаться из Австрии в Россию. После двухлетнего похода Денисов с 10 полками прибыл на Дон. Имя А.К. Денисова в 1904 году было присвоено 7-му Донскому полку. А имя самого А.В. Суворова тогда же получил 1-й Донской казачий полк. Донским казакам вскоре предстоял новый поход – завоевание Индии. Павел I помирился с республиканской Францией и автоматически вступил в конфликт с англичанами. Опасаясь английского морского нападения, Павел I решил нанести удар в наиболее болезненное для англичан место, а именно послать экспедицию в Индию, «жемчужину в короне Британской империи». января 1801 года Войско Донское получило царское распоряжение совершить всеобщий поход через Хиву и Бухару на реку Инд. Мимоходом донцы должны были завоевать Хиву и Бухару. В Индии казакам предстояло разбить англичан и индийский «торг обратить к нам». На поход казна выделила 1 миллион рублей, который казаки должны были вернуть впоследствии за счет добычи. Поход возглавил сам войсковой атаман В.С. Орлов. Выступили 21 февраля и двигались в четырех колоннах под командованием Денисова, Бокова, Бузина и Платова. Всего в поход ушли 22 тысячи казаков, разделенные на 41 полк и 2 артиллерийские роты. Боеспособных на Дону осталось всего 500 человек. За три недели казаки прошли более 700 верст. У верховий реки Иргиз их догнал гонец с известием о смерти Павла I и о прекращении похода. Оренбургский поход стал своеобразным смотром боеготовности и мобильности Войска Донского, которое за короткий срок в полном составе смогло выступить в беспрецедентный поход с целью завоевания Индии. После смерти Павла I на престол взошел император Александр I. На Дону тоже произошли изменения. Вместо умершего атамана Орлова войсковым атаманом стал Матвей Иванович Платов. В первые годы правления Александра I было издано Положение о Донском Войске. Отныне по военным делам казаки подчинялись Военной коллегии (затем – министерству), по гражданским – Правительствующему сенату. Правление Войска Донского состояло из войскового атамана, двух непременных членов и шести асессоров. Войсковая канцелярия делилась на три экспедиции: Военную, гражданскую и экономическую. Высшие чиновники правления (за исключением атамана, выбиравшегося царем) частично назначались, частично выбирались самой казачьей верхушкой – казачьим дворянством. Тогда же было принято Положение о военной службе донских казаков. Донское войско должно было иметь 80 полков. В каждом полку – по 578 человек. Срок службы – 30 лет (25 лет полевой службы и 5 лет внутренней). Вводилась единая форма одежды. Начало царствования Александра I ознаменовалось перенесением в 1805 году войскового центра в новый город, который войсковая верхушка хотела назвать Александр-Черкасск, но по желанию царя было дано название Новый Черкасск. Официально причиной переноса города считались ежегодные наводнения, которые превращали стоявший на острове Черкасск в «Донскую Венецию». Новое место выбрали на высокой горе вдали от Дона. На самом же деле инициатор переноса города, атаман М.И. Платов, стремился выйти из-под контроля старой донской верхушки, безраздельно господствующей в Черкасске, и сплотить вокруг себя новую служилую, пожалованную царем верхушку. Предстояло осваивать ставшие безопасными после уничтожения Ногайской Орды и подписания мира с турками земли за Доном, прикрыть Георгиевский тракт, тянущийся от Дона на Ставрополь. Но казаки за Дон шли неохотно, и Платов нашел выход. Из 4 тысяч малороссиян (украинских реестровых казаков, убежавших на Дон) были созданы четыре новые станицы на новых задонских землях – Махинская (ныне – Ольгинская), Мечетинская, Кагальницкая и Егорлыкская. Начало царствования Александра I прошло в многочисленных войнах. В 1805 году Россия начала войну против наполеоновской Франции в союзе с Австрией и Англией. В походе приняло участие 11 казачьих полков. Австрийские войска были разбиты Наполеоном еще до подхода русских войск М.И. Кутузова. Армия Кутузова стала отступать. Находившиеся в арьергарде князя П.И. Багратиона казачьи полки Сысоева и Ханженкова приняли участие в знаменитом сражении под Шенграбеном, где 5 тысяч русских воинов остановили 30-тысячное войско неприятеля. За это сражение казаки получили в награду Георгиевские знамена, которые с того времени стали одной из важнейших наград в русской армии. Генеральное сражение под Аустерлицем Наполеон выиграл, но казаки геройски сражались, прикрывая отступление армии. Особенно отличился лейб-гвардии казачий полк, прикрывавший отход гвардейских частей. После поражения Австрия вышла из войны, но против Наполеона выступила Пруссия. Следующую военную кампанию 1806–1807 гг. казаки вели на ее территории. Общее руководство 16 донскими полками осуществлял М.И. Платов. Под его командованием казаки участвовали в сражении под Прейсиш-Эйлау, навязали французам в зимних условиях партизанскую войну и начисто истребили французскую легкую кавалерию. Восстание поляков, участие польской конницы в боях на стороне французов выправили положение. Французы перешли в наступление. М.И. Платов и А.К. Денисов прикрывали отход русской армии и изматывали врага арьергардными боями. Летом 1807 года Наполеон все же нанес русской армии поражение под Фридландом, и Александр 1 вынужден был подписать мир в Тильзите. За подвиги в этой войне 200 казаков получили введенный тогда в России знак отличия военного ордена – Георгиевский крест. После подписания мира с Францией 15 донских полков были переброшены на Дунай, где с 1806 года шла война с Османской империей. За время этой войны казаки под командованием М.И. Платова отличились под Гирсово и Россевато, где Платов практически силами одних казаков разбил большой турецкий корпус. Еще одним сражением, где отличились донцы, руководил М.И. Кутузов: под Рущуком он отбил наступление турок, затем заманил врага на северный берег Дуная, окружил и принудил сдаться. В 1812 году война с турками закончилась. В 1808–1809 гг. четыре донских полка, среди них лейб-гвардии казачий, участвовали в войне со Швецией и отвоевали Финляндию. Особенно отличились казаки во время перехода по льду Ботнического залива и в бою за Аландские острова. Шведы увидели русские войска под стенами Стокгольма, запросили мира и уступили России Финляндию. Во время этой войны возникла одна легенда. Как-то ночью сотня донских казаков по неосторожности была вырезана спящей местными жителями (финнами). С тех пор якобы каждый год в одну и ту же ночь люди видели всадников-призраков, несущихся по небу над Финляндией в сторону родного Тихого Дона. Новое великое испытание ждало донских казаков в 1812 году. В июне 1812 года войска Наполеона, собранные по всей Европе, напали на Россию. Донское казачество приняло самое активное участие в борьбе против наполеоновских войск. Накануне вторжения французских войск в составе русской армии находилось 65 донских казачьих полков, из которых 27 полков и 2 конно-артиллерийские роты под общим командованием генерала от кавалерии войскового атамана М.И. Платова несли аванпостную и сторожевую службу на границе с Австрией и Польшей. Французские силы намного превосходили силы русской армии, и русским на начальном этапе войны пришлось отступать. В это время донские казаки под командованием М.И. Платова, прикрывавшие отступление армии князя П.И. Багратиона, одержали первые победы над французскими войсками. 27 июня 1812 г. у деревни Мир арьергард Платова разгромил зарвавшийся авангард французов, состоявший из двух бригад польской кавалерии. Поляки попались в «вентерь», устроенный им казаками. Специальный казачий отряд «раздразнил» поляков и бросился удирать. Поляки преследовали. Казаки проскакали через деревню, преследующие поляки – за ними и в деревне на узких улицах смешали свои боевые порядки. А за деревней казачьи полки, стоявшие в укрытии, внезапно напали на потерявших строй поляков со всех сторон и начали рукопашную. На следующий день история повторилась. Поляки вновь понесли большие потери. Еще несколько раз настигали Платова французы и поляки и снова оказывались разбиты и отброшены. Один раз они все же напали врасплох на платовский лагерь, стоявший на берегу болотистой речки, сбили охранение, и казалось, что казакам спасения нет: берега заболоченные, через речку всего один мост. Платов сказал: «Не топиться же нам, ребята» и засел со всеми, кто был под рукой, в густых прибрежных кустах, а когда поляки налетели, устроил в кустах всеобщую свалку. Поляки отскочили, стали перестраиваться, донцы же в это время быстро и в порядке ушли за речку, перевезли по единственному мосту артиллерию и с противоположного берега ударили по полякам из пушек. Остановив французский авангард, Платов со своими казаками устремился, обгоняя армию Багратиона, на соединение с 1-й русской армией М.Б. Барклая де Толли и фактически проложил для Багратиона путь на соединение с Барклаем де Толли. После соединения казаки снова отличились при Молевом болоте, «потрепав» конницу французского генерала Себастьяни. Прикрывая дальнейшее отступление русской армии, казаки отступили к Москве. Здесь под стенами Колоцкого монастыря смертью храбрых пал донской генерал Иван Кузьмич Краснов 1-й, который за временным отъездом М.И. Платова в Москву занял его место. Последними словами И.К. Краснова, обращенными к сменившему его генералу Иловайскому 5-му, были: «Отражай! Гони неприятеля, и я радостно умру!» В 1904 году имя генерала Краснова было присвоено 15-му Донскому казачьему полку. В Бородинском сражении 26 августа 1812 г. в составе русской армии участвовали 20 казачьих полков и 2 конно-артиллерийские роты. 25 августа войсковой атаман М.И. Платов, возвратившийся из Москвы, вступил в командование донскими казачьими полками. казачьих полков и 2-я рота донской конной артиллерии войскового старшины П.В. Суворова составляли корпус под командованием самого М.И. Платова и стояли на правом фланге русской позиции. казачьих полков входили в отряд генерала А.А. Карпова на левом крыле русской армии и прикрывали направление на Москву по Старой Смоленской дороге у д. Утицы. -я рота донской конной артиллерии майора П.Ф. Тацина была придана 2-й сводно-гренадерской дивизии генерал-майора М.С. Воронцова и сражалась на Багратионовых флешах. августа Наполеон нанес главный удар по левому флангу русских войск на село Семеновское и Курганную высоту (батарею Раевского). Одновременно в обход д. Утицы в тыл русской армии был направлен польский корпус маршала И. Понятовского. Весь день донские казаки А.А. Карпова сражались с поляками Понятовского, не давая им обойти русские позиции. На правом фланге казаки Платова получили приказ М.И. Кутузова совершить «диверсию» во фланг и тыл неприятелю. Рейд казаков атамана М.И. Платова сыграл важную роль во всем Бородинском сражении. Казаки внезапно появились на левом фланге французов, сбили их конницу и стали угрожать тылам. В то же время Платов не показывал французам свои основные силы, прятал их в лесу. Его 6 тысяч казаков вряд ли всерьез повлияли бы на 135-тысячную армию Наполеона. Но Наполеон не знал истинных сил Платова, стал собирать против него силы и на два часа остановил атаки на решающем направлении. Русское командование использовало это время, чтобы подтянуть к опасным местам свои резервы. Все атаки французов в тот день были отбиты. Но в ночь после сражения главнокомандующему становилось ясно, что необходимо оставить позиции при Бородине и отступать к Москве, изматывая противника в тяжелых арьергардных боях. Казакам поручалось вводить противника в заблуждение, наблюдать за его передвижением и прикрывать отступление русской армии. Командовать арьергардом было поручено М.И. Платову. После оставления Москвы казаки активно действовали в арьергарде, скрыли от французов направление движения русской армии. Целыми полками казаки отправлялись в распоряжение командиров партизанских отрядов, которые «расхищали» французскую армию, не давали ей собрать продовольствие и фураж. Развернувшаяся борьба русского народа против наполеоновских войск вызвала стихийное создание отрядов народного ополчения, массовый сбор денег, продовольствия и снаряжения для армии. В ответ на призыв правительства на Дону в короткие сроки были сформированы 26 казачьих полков, которые под командованием генерал-майора А.В. Иловайского 3-го прибыли 29 сентября под Тарутино. Седые старики и безусые юноши были здесь в одном строю. В первом же сражении под Тарутином получившие подкрепление донцы разбили авангард французов под командованием маршала Мюрата. Нападение было внезапным. В бою участвовали практически одни казаки. Они дважды проскакали через весь французский лагерь, посеяли панику и чуть не захватили в плен Мюрата. Наполеон, не дождавшись мира после вступления в Москву, вынужден был со своей армией покинуть древнюю русскую столицу. Партизан Сеславин, имевший в своем отряде казачий полк из ополчения, сразу же сообщил Кутузову, что Наполеон ушел из Москвы и движется на юго-запад. Донские казаки из отряда Ф.Ф. Винценгероде первыми вошли в город, спасали его от разрушения и пожаров, предотвратили взрыв Кремля. Под Малоярославцем французская армия, стремившаяся на юг, в плодородные губернии, была остановлена. В ночь после боя генерал Иловайский с казаками донского ополчения был послан в набег и во время этого рейда случайно натолкнулся на Наполеона, который с конвоем конной гвардии объезжал позиции. Казаки просто не представляли, что перед ними может быть Наполеон, их основная масса проехала мимо, лишь боковое охранение подралось с французами и чуть не захватило Наполеона со всем его штабом в плен. После этого случая французская армия отказалась от мысли прорваться на юг и стала отступать на запад. Вскоре отступление превратилось в бегство. Казаки уничтожали остатки французской армии, захватывали в боях последние французские пушки и обозы. Во время этого преследования из Петербурга пришел указ о возведении генерала от кавалерии М.И. Платова в графское достоинство. Победа при Колоцком монастыре 19 октября 1812 г. Гравюра с рис. Д. Скотти, 1814 г. (РОМК) В декабре 1812 г. донские казаки перешли границу Российской империи – начался освободительный поход русской армии. Оценивая участие донского казачества в Отечественной войне, М.И. Кутузов писал: «Почтение мое Войску Донскому и благодарность к подвигам их в течение кампании 1812 года, которые были главнейшей причиной к истреблению неприятеля, лишенного вскоре всей кавалерии и артиллерийских лошадей, следовательно, и орудий, неусыпными трудами и храбростью Донского Войска; сия благодарность прибудет в сердце моем… Сие чувствование завещаю я и потомству моему…». В 1904 году имя М.И. Кутузова было присвоено 13-му Донскому казачьему полку. После разгрома наполеоновских войск в Отечественной войне император Александр I решил продолжать борьбу и добиться окончательной победы над Наполеоном. В 1813 г. 60 донских казачьих полков и 2 роты донской конной артиллерии ушли в Заграничный поход, освобождая от французов земли герцогства Варшавского, Пруссии, Саксонии, Вестфалии. 20 февраля 1813 г. после тяжелых боев донские казаки в составе отряда А.И. Чернышева освободили от французских войск Берлин. Гравюра. Казаки Платова в походе. XIX в. (РОМК) К марту 1813 г. Наполеону удалось почти полностью восстановить свою армию. Война разгорелась с новой силой. Театром военных действий между Наполеоном и новой антифранцузской коалицией стала Саксония. 4–7 октября под Лейпцигом произошло генеральное сражение, получившее название «Битва народов». В разгар сражения французские кирасиры мощной атакой прорвали позиции союзников и появились у подножия высоты, где находилось союзное командование и в том числе Александр 1. Находившийся при царе лейб-гвардии казачий полк бросился на французских кирасир и остановил их продвижение. Впоследствии имя командира лейб-гвардии казачьего полка графа В.В. Орлова-Денисова было присвоено 9-му Донскому полку. В сражении под Лейпцигом французские войска потерпели сокрушительное поражение. К началу 1814 г. силы союзников начали наступление в глубь Франции, на Париж. Наполеон упорно сопротивлялся, но 18 марта Париж все же капитулировал. Донские казаки в составе русской армии вступили на улицы французской столицы. Наполеон отрекся от престола и был сослан. Участие в наполеоновских войнах в очередной раз прославило донских казаков по всей Европе. Атаман М.И. Платов стал известен в мире не менее императора Александра I. Имя прославленного донского атамана в 1904 году было присвоено 4-му Донскому полку. После смерти М.И. Платова возникла необходимость переустройства Войска. Наследники славы Платова, участники Отечественной войны, вышедшие в генералы, взяли это дело в свои руки. Одним из них стал А.В. Иловайский. Иловайский Алексей Васильевич, племянник войскового атамана А.И. Иловайского, был в 1776 году, в возрасте 9 лет, записан в службу сразу есаулом. Однако юный Иловайский честно отслужил пограничную службу на Царицынской, Бугской и Кавказской оборонительных линиях. Принял участие в Русско-турецкой войне 1787–1791 гг., где отличился при Фокшанах, Рымнике и штурме Измаила (все славные сражения, выигранные А.В. Суворовым). В 1798 году А.В. Иловайский был произведен в генерал-майоры, но в том же году покинул службу из-за разгоревшейся внутри донской верхушки борьбы. В 1808 году А.В. Иловайский вернулся на службу с назначением членом войсковой канцелярии. В 1812 году был назначен походным атаманом Донского казачьего войска и отличился под Малоярославцем, Гжатском, Вязьмой, Дорогобужем, Духовщиной. За боевые отличия во время этой войны удостоен ордена Св. Георгия III степени. В 1813–1814 годах участвовал в заграничном походе русской армии. В 1820 году был назначен членом комитета для устройства Донского Войска. С 1821 года – наказной, а с 1823 года – войсковой атаман Войска Донского. С 1831 года в отставке. Увеличение казачьего населения привело к тому, что на территории Войска казаки уже не могли прокормиться за счет традиционных промыслов. В предание превратились «походы за зипунами». Постоянно не хватало царского жалованья. Все большую роль в хозяйственной жизни казаков играют скотоводство и земледелие. Главное внимание уделяется скотоводству: разведению крупного рогатого скота, овец. Усиленно развивается коневодство – для службы нужны лошади. Набирает силу земледелие. Но на Дону земледелием больше занимаются крепостные в имениях донских дворян. Сами казаки в этом отношении отстают. Развитию земледелия способствует торговля хлебом, которую Россия ведет через порты Черного и Азовского морей. Очень важную роль в хозяйстве играет рыбная ловля. Только казаки пользуются исключительным правом ловить рыбу в своих реках. Помимо прочего, казаки занимаются садоводством и огородничеством. Развивается виноградарство. Еще атаман Иловайский приглашал из Бургундии специалистов по изготовлению вин, и те делились с казаками своими секретами. Развивается войсковое хозяйство в целом. На территории Войска находят уголь. Разрабатывать его можно только общими усилиями войска. Под руководством войскового правления создаются принадлежащие всему войску заводы, фабрики, рудники, где работают отнюдь не казаки, но доходы идут на нужды всего войска. Некоторые войсковые земли и полезные ископаемые начинают сдаваться в аренду с той же целью. Войско Донское превращается не только в военную, но и в замкнутую хозяйственную организацию. Социальные потрясения в стране в начале ХIХ века, восстание декабристов заставили царскую власть усомниться в верности дворянства престолу. Самодержавию надо было найти еще более прочную опору. Такой опорой императору Николаю I казались казачьи войска. В 1827 году Николай I упразднил в казачьих войсках должности войсковых атаманов. Единственным войсковым атаманом всех казачьих войск был назначен наследник престола. В Войске Донском сохранялась должность наказного атамана, который являлся начальником Войска и председателем Войсковой канцелярии, но во всем подчинялся единому войсковому атаману. Новая система управления, стремящаяся превратить казачье войско в замкнутую сословную самоокупающуюся военно-хозяйственную организацию, была закреплена принятием в 1835 году «Положения об управлении Войском Донским». Этим положением определялась система власти на Дону. Наказной атаман наделялся правами генерал-губернатора, а, кроме того, управлял гражданской частью войска. В станицах сохранялось казачье самоуправление. Три раза в год собирался станичный сбор (круг) для решения важнейших вопросов. Один раз в три года производились перевыборы станичного атамана и правления. На станичном сборе присутствовали все совершеннолетние мужчины-казаки, но правом голоса владел лишь один казак от каждого дома. Каждый казак получал во временное пользование пай в 30 десятин (около 35 гектар). Пользуясь паем, он обязан был сам собраться на службу «конно и оружно». Часть земли оставалась в общем станичном ведении (запасе), часть – в ведении Войскового правления и использовалась на нужды всего Войска. В целом вся земля считалась войсковой собственностью. Казачьи офицеры получали за службу в пожизненное пользование от 200 до 800 десятин земли. Таким образом, правительство пыталось восстановить старую феодальную систему службы за землю. Меж тем войны продолжались. 12 донских полков походного атамана В.Д. Иловайского участвовали в войне с Персией в 1826–1828 годах, отвоевав России Нахичеванское и Эриванское ханства. 36 донских полков сражались с турками в 1828–1829 гг. Русская кавалерия потеряла 2/3 лошадей от бескормицы. Вся тяжесть кавалерийской службы легла на казаков, и они, перевалив Балканы, дошли до Адрианополя. Турки взмолились о мире… В 1830–1831 гг. 10 донских полков сражались с поляками, давили поднятое польской шляхтой восстание. 7 февраля 1831 года под Вавром донские казаки во главе с генералом М.Г. Власовым в конной атаке опрокинули польских улан. В рукопашной схватке генерал Власов получил семь сабельных ран в лицо и две раны пикой в грудь. Позже М.Г. Власов стал наказным атаманом на Дону и умер на посту в 1848 году. В XIX веке это был последний донской казак на атаманском посту. В 1904 году имя М.Г. Власова было присвоено 5-му Донскому казачьему полку. Максим Григорьевич Власов происходил из казаков станицы Раздорской. Службу свою он начал рано, еще во время разделов Польши. Молодым офицером М.Г. Власов дрался с французами на территории Пруссии, а затем участвовал в войне с Турцией в 1809–1812 гг. С началом Отечественной войны 1812 года Максим Григорьевич Власов находился в арьергарде русской армии при ее отступлении от реки Неман. За сражение с французами при Молевом болоте Власов был награжден золотым оружием. После сражения при Малоярославце Максим Григорьевич постоянно находился в составе авангарда русской армии и принимал участие в нескольких сражениях: под Смоленском казаки под командованием Власова захватили у неприятеля девять артиллерийских орудий, у Вильны и Ковно – два орудия и более двух тысяч пленных, за что Власов был награжден орденом Святого Георгия IV степени. Во время заграничного похода Максим Григорьевич со своим полком находился в отряде генерал-адъютанта Чернышева. В бою при Мариенвердере в Пруссии казаки Власова отбили у противника 15 артиллерийских орудий. Необыкновенные чудеса храбрости проявил Власов со своими подчиненными 15 августа 1813 года в сражении при Бельциге, когда им удалось захватить в плен 1200 солдат и офицеров противника. За этот подвиг Власов был награжден орденом Святого Георгия III степени. Казаки полковника Власова приняли участие в лихом набеге на г. Кассель, в сражении при Гайнау, в блокаде крепости Куверден в Голландии. За успешное командование полком в этих боях Власов получил звание генерал-майора и орден Святой Анны II степени с алмазами. В 1814 году генерал-майор Власов со своими казаками участвовал в штурме крепости Суассон, при этом более 300 человек были взяты в плен казаками. Казаки Власова отличились в боях у Бери-о-Бак, у Лаона, Реймса, Вилькуа, Мартена. За эти подвиги казачий полк Власова получил Георгиевское знамя. В 1819 году Власов был назначен походным атаманом донских казачьих полков в Грузии. В 1820 году Власов командовал казачьими войсками при наведении порядка в Имеретии и в Ширванском ханстве. С 1820 по 1826 год генерал Власов командовал Черноморским войском. В этот период казаки-черноморцы под его командованием отбили несколько нападений закубанских черкесов, совершили ряд экспедиций за реку Кубань, за что Власов был награжден орденом Святого Владимира II степени и Святой Анны I степени. Однако в 1826 году Власов был предан военному суду, отстранен от всех должностей и посажен в крепость за незаконные действия при нападении на черкесские аулы. В рескрипте на имя командующего русскими войсками на Кавказе генерала Ермолова император Николай I так охарактеризовал деятельность Власова против горцев: «…ясно видно, что не только одно лишь презрительное желание приобресть для себя и подчиненных знаки военных отличий легкими трудами при разорении жилищ несчастных жертв, но непростительное тщеславие и постыднейшие виды корысти служили им основанием». В 1830 году генерал Власов был официально помилован императором и направлен на театр военных действий в Польшу. 7 февраля 1831 года Власов лично повел донских казаков в атаку на польскую кавалерию. Польские войска были опрокинуты, уничтожены и рассеяны. Но эта победа дорого стоила лично Власову: во время рукопашной схватки он получил восемь сабельных ран в лицо, грудь была пробита двумя ударами пик. В 1836 году генерал Власов был назначен войсковым атаманом Войска Донского, причем подчеркивалось, что это назначение было осуществлено с «целью поддержания в войсках боевого казачьего духа, поднятия коневодства и искоренения злоупотреблений». В 1848 году Максим Григорьевич Власов скончался от холеры, которой он заразился в холерном бараке, где лежали посещаемые им больные казаки. В 1849 году 11 донских полков были двинуты императором Николаем 1 в Венгрию на помощь австрийскому императору, чья империя распадалась, разваливалась на части. В Трансильвании под Германштадтом донской казачий полк Михайлова, преследуя отступающих венгров, лихой атакой отбил 13 орудий, изрубил 500 человек и взял в плен 1700. Сами казаки потеряли 5 убитых и 34 раненых. Вскоре венгерская армия капитулировала. Бесконечно долго шла Кавказская война… На территории Восточного Кавказа сложилось теократическое государство – имамат, во главе которого с 1834 г. встал имам Шамиль. Шамиль воевал с подвластными России ханами Дагестана и подбивал на восстание против русских народы Центрального и Западного Кавказа. Подсчитано, что за годы Кавказской войны в ней приняли участие более 200 тысяч донских казаков. В 1839 году донцы вместе с другими войсками штурмовали резиденцию Шамиля – аул Ахульго. Донцы приловчились к ведению боев в горах и ущельях. Пример умелого руководства показал генерал Я.П. Бакланов, командовавший поочередно 20-м и 17-м Донскими полками. Физически очень сильный и лично беспредельно храбрый Бакланов стал одним из самых популярных донских генералов. Казаки и казачьи офицеры считали за честь служить с Баклановым. И «верховцы» и «низовцы» считали его своим. Действительно, в 20-м полку под командованием Бакланова служили казаки с Нижнего Дона и с Донца, а в 17-м – казаки с Верхнего Дона, с низовий Хопра и Медведицы. В 17-м Донском полку при Я.П. Бакланове наряду с официальным полковым знаменем казаки имели особый флаг черного цвета с изображением «мертвой головы» и надписью «Чаю воскрешения из мертвых и жизни будущего века», что придавало полку некий ореол романтизма и мистицизма. В 1904 году имя Я.П. Бакланова было присвоено 17-му Донскому казачьему полку, а черное знамя с «мертвой головой» и известной надписью стало официальным знаменем полка. Бакланов Яков Петрович родился 15 марта 1809 года в станице Гугнинской. На военную службу поступил 20 мая 1824 года в звании урядника в Донской казачий полк, которым командовал его отец. В 1828 году во время войны с турками Яков Бакланов был произведен в хорунжие и награжден орденом Святой Анны IV степени с надписью «За храбрость». 11 июля 1829 года хорунжий Бакланов был награжден орденом Святой Анны III степени с бантом за отличие в штурме турецких городов Месемврии и Ахиолло. Его отец за участие в этих боях был награжден орденом Святого Георгия IV степени. Портрет Я.П. Бакланова (РОМК) Большая часть службы Бакланова прошла на Кавказе. В 1834–1837 годах он служил на Лабинской линии, а с 1845-го по 1855 год на левом фланге Кавказской линии. Здесь Я.П. Бакланов обучил воевать в новых условиях поочередно два полка в„– 20 и в„– 17. Эти полки стали лучшими на Кавказе. В 1848 году Я.П. Бакланов был произведен в подполковники и через год награжден золотой саблей с надписью «За храбрость», а в 1850 году уже получил чин полковника и через два года – генерал-майора. О храбрости и лихости Бакланова ходили легенды. Он лично водил казачьи полки в атаки, участвовал в засадах, строительстве дорог и мостов. 3 апреля 1860 года Яков Петрович был произведен в генерал-лейтенанты. Горцы считали, что он заколдован и во всех делах ему помогает нечистая сила. Бакланов сам постоянно поддерживал у них это убеждение. Во время войны с польскими конфедератами Яков Петрович Бакланов с 7 июня 1863 года был командирован в г. Вильно, где в штабе военного округа командовал казачьим отделом. На этой должности генерал-майор Бакланов показал себя суровым, но справедливым начальником, прекрасным администратором. Я.П. Бакланов стал одним из последних легендарных донских героев, о которых на Дону слагали песни, который стал предметом поклонения еще при жизни. октября 1873 года Яков Петрович Бакланов скончался. Один из признанных знатоков войны на Кавказе, Потто, так писал об известном казачьем генерале: «Кто не знает, с каким чувством вспоминается имя знаменитого кавказского героя на Дону, где даже дети в играх своих стараются во многом и теперь подражать Бакланову! Мир праху храброго и доблестного воина. С гордостью будет произноситься это славное имя каждым донским казаком…» В 1859 году Шамиль был окружен и сдался русским войскам. За годы Кавказской войны казаки понесли потери, сопоставимые с потерями в Отечественной войне 1812 года. Особенно пострадали донские полки, которые из-за чуждого климата теряли на Кавказе и в Грузии более трети состава умершими от болезней, в то время как боевые потери были невелики. ХIХ век лег тяжелым бременем на донское казачество. Помимо участия в непрекращающихся войнах казаки должны были нести пограничную службу, прикрывая всю европейскую часть России. Каждый год несколько казачьих полков уходило в Закавказье, прикрывать границу с Турцией и Персией, несколько – в Бессарабию, несколько – в Польшу, ставшую Царством Польским в составе России, прикрывать границу с Австрией и Германией, несколько в Финляндию. Помимо этого полк или два посылались во внутренние губернии России. Отстояв на рубежах 3–4 года, полки возвращались на родину, оставив многих своих товарищей в могилах на берегах пограничных рек, в горах, в степях и в снегах по всему протяжению границы великой империи, а на смену им шли новые полки. Крымская война вскрыла техническую отсталость царской России. Однако донские казаки и в этой войне проявили свои прекрасные боевые качества. По всему Войску была проведена всеобщая мобилизация. 38-й и 48-й донские казачьи полки сражались с турками на Дунае при Ольтенице. 1-й, 9-й, 22-й и 40-й полки участвовали в осаде Силистрии. Решающие бои развернулись на Крымском полуострове. 57-й и 65-й донские полки участвовали в кровопролитном сражении на реке Альме. 13 октября 1854 года под Балаклавой казаки приняли участие в разгроме лучшей английской кавалерии. дней длилась героическая оборона Севастополя. В состав севастопольского гарнизона входили казаки 67-го Донского полка полковника Маркова. 55-летний казак-доброволец Осип Зубов сражался на 3-м бастионе Севастопольской крепости вместе со знаменитым матросом Петром Кошкой. Стремясь прикрыть от вражеской высадки Приазовье и район Таганрога, русское командование сформировало на Дону 13 полков и разместило их вдоль побережья. Враг несколько раз подходил к побережью, но его попытки высадиться все время отбивались. Казаки у турецкой крепости Силистрия. 1854 г. (РОМК) Особо проявили себя донцы на Кавказском театре военных действий. 11-й Донской полк полковника Харитонова заслужил Георгиевское знамя за участие в сражении против турок на реке Чолок. Сам Харитонов в этом бою погиб. 23-й Донской полк полковника Хрещатицкого получил такое же знамя за лихую атаку на Чингильских высотах. Под командованием знаменитого Я.П. Бакланова донцы приняли участие в осаде крепости Карс. 14 ноября 1855 года эта сильнейшая турецкая крепость пала. Считалось, что это компенсация за оставление русскими войсками Севастополя. Донские казаки к полковым знаменам, как символу чести, доблести и геройства, особо трепетно никогда не относились и у других такого отношения не предполагали. До середины 70-х годов Х1Х века донские полки были переменного состава, постоянно формировались и через 3–4 года распускались. За долгую службу казак успевал поменять как минимум 2–3 полка. И службу нес всякий раз под новым знаменем. Знамена, выдаваемые в этот период полкам, отличались и цветом и символикой. Так, в 1862 году сформированным полкам выданы следующие знамена: полку в„– 3 – шелковое алое знамя с изображением Воскресения Христова с серебряной бахромой, серебряными шнурами и серебряными кистями; полку в„– 5 – шелковое белое знамя с изображением нерукотворного образа Иисуса Христа с серебряной бахромой, серебряной тесьмой и серебряными кистями; полку в„– 14 (уходившему на Кавказ) – знамя лилового цвета, с одной стороны изображалось Рождество Господа, с другой – Георгий Победоносец; полку в„– 6 (уходившему в Грузию) – штофное алое знамя с золотой каймой с изображением животворного креста из золотого галуна. С середины 70-х годов, когда полки 1-й очереди получили постоянный состав и постоянное место дислокации, казаки 2-й и 3-й очередей, отслужив действительную службу, в случае войны или мобилизации все равно служили в другом полку и под другим знаменем. Тем не менее в полках стала складываться традиция особого отношения к знамени. Полкам были присвоены знамена, некогда заслуженные старыми, давно распущенными полками. Так, сформированные в 1873 и 1872 годах (под номерами 29 и 31) 9-й и 10-й Донские полки имели Георгиевские полковые знамена за подвиги, оказанные в Отечественную войну 1812 года и при Краоне и Лаоне, ранее пожалованные в 1816 году полкам Мельникова 4-го и Мельникова 5-го. Полки эти (9-й и 10-й Донские) гордо именовались «Краонской бригадой». Хрещатицкий А.П., походный атаман Донских казачьих полков (РОМК) Генерал П.Н. Краснов, будучи полковым (в частности, 10-го Донского полка), бригадным и дивизионным командиром, не упускал возможности бросить казаков в конную атаку не «просто так», а под развернутым полковым знаменем. За годы мировой войны казаки потеряли одно знамя – 42-го Донского полка войскового старшины Краснушкина в бою 3 ноября 1914 года у деревни Негово. Донские полки регулярной русской армии, вернувшись с мировой войны, как правило, сдавали свои знамена на хранение в местные церкви в местах формирования полка. Донские казаки в 60-е гг. XIX в. – конца XIX века После поражения в Крымской войне правительство пошло на реформы, в том числе и в военной области. Преобразования начались с 1863 года, когда был сокращен срок службы казаков. В 1869 году в Новочеркасске открылось казачье юнкерское училище для подготовки казачьих офицеров. В 1875 году был утвержден новый «Устав о воинской повинности Донского Войска». По новому уставу казаки в отличие от других сословий начинали службу с 18 лет. Первые три года (с 18 до 21) они считались в «приготовительном разряде» и готовились к службе. Когда казаку исполнялся 21 год, он уходил на службу в один из полков, расположенных где-нибудь на границах Российской империи, и служил там четыре года. Еще восемь лет казак числился на службе, но жил дома и регулярно проходил лагерные сборы. И после этого еще пять лет он пребывал в «запасе». На службу, как и раньше, казак собирался за свой счет, на своем коне и со своим холодным оружием. В 1870 году было реорганизовано станичное управление на Дону. Оно теперь строилось по принципу крестьянского самоуправления Центральной России. Основу самоуправления составляло станичное общество, к которому относились все лица казачьего сословия. Общественное управление делилось на станичное правление и хуторское правление. Станичное правление составляли станичный сбор, станичный атаман, правление и суд. В станичный сбор входили казаки-домохозяева старше 25 лет, по одному от 10 дворов. Если станица делилась на хутора, в хуторах тоже собирался сход из всех домохозяев старше 25 лет. Создавались хуторские правления из хуторских атаманов и их помощников. В 1868 году на территории казачьих войск было разрешено постоянное проживание лицам невойсковых сословий. После отмены крепостного права на Дон из Центральной России хлынули безземельные крестьяне и стали наниматься в работники. Бывшие крепостные донских помещиков получили на Дону право самоуправления и создали волости и слободы. Вскоре казаки стали составлять менее половины населения на Дону, где они когда-то были единственными жителями и хозяевами. Служить стало легче, но не настолько, чтобы достаточно времени уделять хозяйству. С 1871 года на Дону стал действовать мировой суд. А вот земство на Дону не прижилось. Органы своего казачьего самоуправления и свой станичный бюджет вполне удовлетворяли казаков. С введением земских органов произошло бы дублирование структур. Первая война, на которую донцы попали после реформирования системы службы и всех войсковых структур, была война с Турцией 1877–1878 гг. В очередной раз русские вступились за братьев-славян, оказавшихся под турецким игом. Всего отмобилизовали 53 донских казачьих полка и 23 донские казачьи батареи. 12 апреля 1877 года император Александр II подписал манифест об объявлении войны Турции. Подавляющее большинство донских полков сражались на главном театре военных действий – Балканском. С самого начала войны донские казаки проявили мужество, стремительность и военную смекалку. Первым на войне отличился 29-й Донской полк, захвативший переправы через реку Прут и железнодорожный мост. В составе передового отряда генерала Гурко донские казаки броском вышли к горным перевалам и захватили их, отрезав турецкие крепости от подходивших с юга турецких войск. Вместе с русской пехотой донские казаки 23-го и 30-го Донских полков защищали знаменитый Шипкинский перевал. За оборону этого перевала 1540 донских казаков были награждены серебряными медалями. Несколько донских полков участвовали в осаде Плевны, отражали турецкие вылазки и приняли участие в нескольких штурмах. декабря отряд генерала Гурко освободил столицу Болгарии Софию. В начале января 1878 года под Филиппополем (Пловдив) были разбиты главные силы турок, а 8 января взят Адрианополь. Впереди был Константинополь. Турция запросила мира. 19 февраля 1878 года в Сан-Стефано был подписан мирный договор, положивший начало самостоятельности Болгарии и провозгласивший независимость Сербии, Черногории и Румынии. В конце XIX – начале ХХ века оформилась стройная система казачьих войск России. Казаки составляли 4,5 миллиона, примерно 3 % населения страны. Возглавляло список казачьих войск России Донское войско, составлявшее треть всего казачьего населения страны. Вторым по значимости и количеству населения было Кубанское войско. Оно составляло вторую треть российского казачьего населения. Старшинство войска считалось с 1696 года. Кубанские казаки носили военную форму кавказского типа, в которой сочетались синие и красные цвета. Терское казачье войско, относительно небольшое (примерно 450 тысяч населения), имело богатую историю, вело свое старшинство с 1577 года, а имевший такое же старшинство Кизляро-Гребенской полк Терского войска считался старейшим полком русской армии. Терцы, как и кубанцы, носили форму кавказского типа, в которой сочетались коричневый и светло-синий цвета. Благословение молодым казакам. Фото ХIХ в. (НМИДК) Астраханское казачье войско, имевшее старшинство с 1750 года, было смешанного происхождения. Из казачьих войск европейской части России оно считалось самым малочисленным, в мирное время выставляло всего один полк. Форма его отличалась от формы донских казаков желтым цветом приборного сукна. Уральское казачье войско считалось славнейшим из казачьих войск, расположенных в азиатской части России. Относительно небольшое, оно имело большую и славную историю, старшинство вело с 1591 года. Уральцы участвовали во всех войнах России, побывали в Италии и Швейцарии. От формы других казачьих войск их форма отличалась малиновыми лампасами. Оренбургское казачье войско было самым многочисленным из казачьих войск, расположенных в Азиатской России. Численно оренбуржцы уступали лишь донцам и кубанцам. Войско возникло в 1748 году под названием «Оренбургского нерегулярного войска», казачьим стало называться в 1803 году. От других казачьих войск отличались светло-синим приборным сукном. Сибирское казачье войско вело свое старшинство от казаков Ермака Тимофеевича, с 1582 года. Официально было оформлено в 1760 году. Войско было малочисленным, в мирное время выставляло всего три полка. Семиреченское казачье войско тоже вело свою родословную от казаков Ермака Тимофеевича. Войско было выделено из состава Сибирского войска в 1867 году. В мирное время выставляло один казачий полк. Казачьи войска на Дальнем Востоке тоже были невелики. Забайкальское казачье войско было образовано в 1851 году, включив в себя имевшее казачий статус русское, тунгусское и бурятское население. В мирное время выставляло 4 полка. Амурское казачье войско выделилось из Забайкальского казачьего войска и оформилось в 1860 году. В мирное время выставляло один полк. Уссурийское войско, в свою очередь, выделилось из Амурского, окончательно оформилось в 1889 году. Тоже выставляло в мирное время один полк. III. Традиционная культура донских казаков: тенденции развития в XVII–XX вв Традиционная казачья культура Традиционная культура является одной из важнейших характеристик казаков как субэтнической (или этносоциальной) группы. Она тем своеобразней, чем глубже мы погружаемся в историю. Однако здесь нас ждет немало разочарований, что связано с ограниченностью источников, их опорой на предания и впечатления путешественников, чиновников, писателей. В этом смысле в более выгодных условиях находятся диалектологи, которые располагают письменными источниками в довольно широком временном диапазоне. Донские говоры. Интерес к говорам казаков обнаруживается на начальном этапе становления отечественного языкознания, и уже в словаре В.И. Даля содержится значительный объем казачьих слов и выражений. В 1900 г. выходит статья В.Ф. Соловьева «Особенности говора донских казаков», а в 1915 г. московской диалектологической комиссией были составлены первые карты, весьма неточные, показывающие границы расселения великороссов и малороссов. Последовательно и системно говоры донских казаков стали изучаться в XX веке, то есть уже довольно поздно, когда язык сильно трансформировался под влиянием изменившегося состава населения, уклада жизни и вследствие общих процессов развития. Среди филологов, заложивших основу донской диалектологии, уточнивших границы говоров, назовем прежде всего А.В. Миртова, который составил первый словарь донской лексики, а также С.П. Габа, Е.И. Диброву, В.С. Овчинникову, К.К. Удовкину, Т.А. Хмелевскую, Р.И. Кудряшову, В.И. Супруна и др. Большинство диалектологов сходится во мнении, что говоры Дона относятся к южно-великорусскому наречию и отражают в основном свойства его западных (орловских) и восточных диалектов – рязанских и тамбовских и в этом смысле можно говорить об их однородности по происхождению и развитию. Отмечается в то же время, что донские (казачьи) говоры являются говорами социально изолированного типа. Уже первые исследователи вслед за историками и этнографами предложили генеральное разделение донских говоров на низовые и верховые, с границей, совпадающей с делением на военные округа (1-й и 2-й Донской). В верхнедонских говорах Хоперского округа и в станице Митякинской Донецкого округа А.В. Миртов отмечал влияние новгородских говоров. Он видел его в лексике (вадить, пышка, атаман и др.) и в фонетике (поддёржка, станёшник, давнёшний, гололёдица и др.). Северные элементы в южных группах говоров он усматривал в отсутствии сильного «аканья» и в таких формах, как «мечик», «племенник», в падежных формах «к сестры», «на травы», «нагулялси», «набегалси» и удвоенных шипящих (ш). Современные исследователи также отмечают остатки цоканья и другие черты северных говоров. Миртов также объяснял «сюсюкающие» говоры станиц Черкасской и Елизаветинской калмыцким влиянием (смешение ч и ц ). В донских говорах прослеживаются типологические черты южнорусского наречия и упомянутых диалектов. Они же являются общими для донских говоров: – неразличение в первом предударном слоге гласных среднего подъема; различение «ц» и «ч»; – переход большого числа имен существительных среднего рода в женский (мяса, солнушка); – мягкое окончание в глаголах третьего лица: сидить, сидять; – «г» произносимое длительно, как латинское «h» (Миртов). Различия между донскими говорами отмечены в фонетике, меньше проявляются в морфологии и практически отсутствуют в синтаксисе. Большинство черт донских говоров присутствует и в других, однако проявляется в иных условиях: некоторые позиционные мены (гласных между мягкими согласными) определены на уровне лексики, а первичных говорах на уровне фонетики. Авторы предисловия к «Словарю русских донских говоров» отмечают, что некоторые говоры Нижнего и Среднего Дона «сформировавшиеся в более ранний период (XVI–XVIII вв.) на основе русских и украинских говоров, являясь южнорусскими по своей основе, не соотносятся ни с одной из групп первичных говоров русского языка и представляют собой новообразования». А.В. Миртовым отмечено своеобразие форм родительного падежа – у мене, у сестре, у маме, у куме, которые он трактовал как архаизмы. К этому же типу относятся формы уехамши, сказамши, выпимши, а также лексемы гламный, сламный, дамно и т. п. В течение длительного времени одним из главных вопросов советской диалектологии было установление и уточнение границ украинских влияний в говорах Дона. Одновременно с этим очевидное воздействие тюркских, некоторых кавказских языков и арабского практически осталось без внимания, не изучается, а лишь констатируется. Наиболее своеобразная часть говоров – лексика донских казаков – не изучалась в том аспекте, в котором изучается традиционная культура казаков – по линии оппозиции мужской/женский. Между тем составление словника к словарю мужской субкультуры показало большое значение лексики тюркского, арабского происхождения. Известно, что мужчины под влиянием образования и службы в армии значительно быстрее утрачивали фонетическую характерность говора, тяготея к литературной норме. Однако лексика мужской субкультуры, хотя и постоянно обновлявшаяся, сохранила обширный пласт лексических единиц, который нуждается в специальном анализе и осмыслении. Исследователями в последние годы отмечен рост интереса к народной речи, к повышению ее статуса. Эта тенденция особенно очевидной стала с началом возрождения казачества. Выходцы из казачьей среды в своем большинстве считают важным и необходимым знание как литературного, так и народного языка и умение правильно выбирать между двумя этими формами в зависимости от ситуации общения. Наиболее документированной сферой является фольклор донских казаков, первые записи которого относятся к XVII веку (словесные тексты заговоров и песен) и с записью напева к XVIII в. Обширность фольклорного наследия донских казаков затрудняет его целостное описание. Ученых привлекала в основном песня, которой посвящены многочисленные исследования, в том числе и опыты классификации. Песенные жанры достаточно полно, но не исчерпывающе отражены в пятитомном своде А.М. Листопадова «Песни донских казаков» и позднейших публикациях. Издания прозаического фольклора не столь многочисленны и систематичны. Но в совокупности с неопубликованными полевыми материалами они дают основание для обобщений. Учитывая взгляд на наследие самих носителей традиции, к жанрам казачьего фольклора мы должны отнести те, что развивались и сохранялись в воинской среде, в условиях похода, вне поселений. В науке утвердилась расширительная трактовка системы жанров казачьего фольклора, согласно которой к нему относят все бытовавшие и передававшиеся из поколения в поколение виды фольклора. Их состав и соотношение со временем менялись. Специфика донского фольклора определяется разграничением жанров по функционированию во внешнем и внутреннем быту . Этот подход, положенный в основание дореволюционных песенных сборников и выработанный на песенном материале, применим и к жанровой системе в целом. В качестве генерального разделителя в этом случае выступает пространственная оппозиция внешний/внутренний. К жанрам внешнего быта должны быть отнесены исторические предания, устные рассказы, военные заговоры; исторические и лирические «молодецкие» песни, различные по форме (преимущественно протяжные разного уровня распетости) и маршевые пешего и конного строев (под шаг или аллюры коня). К жанрам внутреннего быта внеобрядовые – сказки, предания, легенды и былички, заговоры, связанные с лечебной и любовной магией; обрядовые приуроченные песни и речитации – календарные (зимнего и весенне-летнего цикла), семейно-бытовые (предназначенные детям песенки и приговорки, свадебные и похоронные песни и причитания), хороводные (игровые и плясовые) преимущественно приуроченные былинные (термин А.М. Листопадова) и балладные песни, лирические, различной тематики, духовные стихи и псалмы. И хотя при таком делении нас не удовлетворяет повторяемость жанров в группах в результате подразделения их по бытованию, репертуар и художественно-выразительные средства обеих жанровых групп оказываются в значительной степени дифференцированными. Так исторически сложилось, что жанры внешнего быта стали средоточием самобытного, уникального начала донской культуры. Но со временем именно через них в дальнейшем происходило его «размывание». Центральным элементом системы казачьего фольклора является песня . Высоко оцениваемая самими носителями, охватывающая важнейшие сферы жизнедеятельности, доминирующая количественно и качественно, она в наивысшей степени аккумулирует своеобразные черты донского фольклора. По данным исследований, проведенных автором, на начало XX века полковой репертуар исчислялся примерно тремя сотнями песен и был представлен распетыми бивуачными (около 200), строевыми подвижными периодической структуры (около 80) и полковыми плясовыми (выявлено около 40 наименований). Репертуар отдельного полка, как показывает изучение полевых опросных листов, был приблизительно вдвое меньше. Бытовой репертуар можно определить в границах 300–350 песен и речитаций. В наиболее «песенных» станицах в 70-е годы прошедшего XX века репертуар одного исполнителя мог исчисляться огромным количеством песенных образцов (до 500). В то же время записи прозаических жанров в пределах отдельных поселений представлены двумя-тремя десятками. Носителями этого пласта фольклора является не вся община, а ограниченный круг лиц. Подчеркивая высокий статус исторической песни, В.К. Соколова писала: «Отрывки из песен вставляются казаками в предания для подтверждения достоверности рассказываемого: «Про это и песня есть». «Служивские» песни внешнего быта и могут быть названы собственно казачьими. Весь корпус песенных текстов – исторических, эпических и лиро-эпических и собственно лирических – отмечен общностью поэтических приемов и принципов изложения. Разграничить их можно на «сюжетные» (с устойчивой последовательностью и связью сюжетно-поэтических мотивов и завершенностью развития темы); «квазисюжетные», в которых наблюдается смешение текстов и принцип концентрации образного содержания и несюжетные. Первая группа представлена песнями на историческую тему, поводом к созданию которых послужили действительные факты истории. Стремление к конкретизации проявляет себя в детальном описании картины штурма, осады крепости, переправы и т. п. Эпическая обобщенность – в формульности поэтического языка и комбинаторности мотивов, способствующей абстрагированию от конкретных событий и персонажей, благодаря чему, по мнению Б.М. Путилова, в исторических песнях преодолевается сюжетная замкнутость раннего эпоса. Во вторую входят лирические и исторические песни, композиция которых основана на «ступенчатом сужении образа». Цепочка символов и метафор придает им картинно-созерцательный характер, заменяющий действенность былин и баллад. Используемый в лирике для описания «лествицы чувств» (А.С. Пушкин), этот принцип высказывания в поэтике исторических песен применяется преимущественно для описания пространства. Тексты песен обеих групп имеют открытый, незавершенный характер, что осознано исполнителями как особое качество недосказанности и неисчерпаемости песни: «Песню до конца не доигрывают, жене правды не сказывают». Группу несюжетных составляют походные песни-славы (боевые, удалые) о героях и сражениях. С музыкальной стороны казачьи песни характеризуются, в первую очередь, протяжностью – одним из высоко оцениваемых качеств, воплощающих неограниченность пространства: «Песня казачья – чтоб ни конца, ни краю не было». Наличие или отсутствие характерных композиционных признаков – вставок, повторов, обрывов слов – позволяет подразделить песни на периодические и непериодические («без колен» и с «коленами», «прямые» и «вилюжистые», поющиеся «почаще» и «пореже»). Первые восходят к напевам хороводных песен, вторые – к речитативно-декламационным жанрам эпоса и обрядового фольклора (причитаниям). С конца XVIII и на протяжении XIX века возникает и расширяется репертуар строевых походных песен (кавалерийских и под шаг). Их структура определяется ритмами движения и новым силлабо-тоническим стихом. Широко распетые протяжные песни отходят в разряд бивуачных, исполняемых на отдыхе, «в офицерском собрании, при чистке оружия и уборке лошадей». В них возрастает вокальное мелизматическое и хоровое начало. На привалах исполняются и популярные плясовые, известные по сборникам с конца XVIII века. Распевая стихи современных поэтов, разрабатывавших казачью тему, казаки нередко «переинтонировали» музыку композиторов-профессионалов и дилетантов (О. Козловского, А. Варламова, Е. Шашиной и др.). К оригинальным чертам казачьих песен следует отнести развитую форму полифонического многоголосия, ритмическую организацию и характер артикуляции. Характеристике многоголосия посвящен ряд обстоятельных исследований. Выделяя самые существенные аспекты, отметим, что коллективное пение понимается исполнителями как «беседа», диалог, реализуемый в певческой форме. Отсюда установка на мелодическую и артикуляционную индивидуализацию и взаимную дополняемость (комплементарность) голосовых партий (включение и выключение голосов, прием прерывания ключевого слова на ударном слоге и перебивки текста в разных голосах). В ритмическом строении это, прежде всего, различные проявления симметрии (периодичности и зеркальности), в протяжных песнях проявляющиеся во временной пропорции предударной и заударной частей композиционной единицы. В строевых и полковых плясовых – взаимообусловленность динамических акцентов песни и движений всадника, особые приемы огласовки текста, связывающие скандируемые слоги в непрерывную цепь («играть с зацепом») или имитирующие подскок. Для песен службы характерна гибкость и приспособляемость; чрезвычайно распространено бытование одной и той же песни в разных формах (бивуачной и строевой, под шаг в колонне и пляску), темпах и композиционных редакциях различного уровня распетости («покороче» и с «растяжками»). Один текст может соединяться с разными напевами, и, наоборот, один напев с несколькими текстами. При этом существенной роли не играет возможное различие в ритмической организации, легко преодолеваемое необходимой «расстановкой» слов – сжатием или расширением стиха. Ни бытовой, ни воинский репертуар, несмотря на существовавшие запреты на пение в службе домашних песен, замкнутостью не обладал, что особенно важно было для сохранения «служивского» после утраты им прямых функций. И в «службу» из дома попадали иногда песни, никакого отношения к ней не имеющие. Эпические, лирические, сатирические и промежуточные жанры можно лишь условно отнести к не приуроченным, поскольку обстоятельства их исполнения все же вполне определенны: это время отдыха, прием гостей с застольем («беседа») или эпизоды праздников и ритуалов, называемые «гульбой». В этой части репертуара имеется группа жанров, предполагающих преимущественно мужское или смешанное исполнение. Таковы былинные, приуроченные в большинстве местностей к «каравайным обедам» или свадебному пиру, и эпические песни о зверях и птицах, звучащие при встрече родными жениха родителей невесты – «вечерних». Они представлены (суммарно) 14 сюжетами (в первом полутоме свода А.М. Листопадова помещено 65 записей, включая многочисленные варианты). В отдельно взятом населенном пункте (станице, хуторе) свою функцию сохраняли два-три подобных сюжета (например «Добрыня и Алеша» или «Отъезд Добрыни из дома», «Сватовство Ивана Гардиновича» – в гульбе, «Залетал-то бы, залетал млад сизой орел» или «Не пыль-то кура в поле подымалася» или «Сокол и Соколинка» при встрече «сватов»). Еще три-четыре находились в сфере памяти («Добрыня и Маринка», «Как и жил-то, был Микита» и др.). Практически весь этот репертуар сейчас относится к сфере памяти и исполняется по просьбе фольклористов, местных краеведов или других ценителей старины. К этой группе примыкают некоторые баллады – так называемые вдовские («Хоромы мои, хоромы высокие», «Из-под камушка, из-под белого») и исторические песни («Отчего Москва загоралася»). Балладный репертуар представлен общеславянскими, русскими и местными донскими сюжетами («Вдова и Дунай», «Дочка-пташка», «Мать-детоубийца», «Как поехал королевич на дуваньицу», «Князь Волконский и девочка», «Бабочка зелье делала», «Татары шли, ковылу жгли», «За донским казаком был большой погон»). Популярностью пользовались литературные баллады С.Т. Аксакова, В.В. Крестовского. Эпические и лироэпические тексты распеты преимущественно в протяжной форме. Лишь некоторые, несмотря на многоголосное существование, устойчиво сохраняют декламационную основу и ассоциируются в нашем представлении с северными старинами. Своеобразие звучанию придает тембровое смешение. Если эпический текст поется на свадьбе, то каждая страта сохраняет свой тембровый стереотип: в отличие от практики женского пения «под мужчин», то есть низкими «грубыми» голосами, здесь часто многоголосие приобретает черты ярусности, поскольку женские партии звучат в высоком регистре («тонкие голоса»). Особую группу эпоса составляют скоморошины («камарошные»), представленные классическими сюжетами – «Дурней», и вариантами «Птичьей свадьбы». Они фиксировались как в сказовой форме, так и в сочетающей прозаическое повествование, пение и говорной стих, пантомиму. Они входят и в мужской, и в женский репертуар. Но более типичны для донской традиции песни-небылицы: «На дубу свинья гнездышко свила», «Как донские казаки рыболовнички», «А мы ноня гуляли», «Как кума-то к куме в решете приплыла», «Как сидел комар на дубочку» и др. Записана и песня о скоморохах – «Ой, шли веселые, разговаривали». В небылицах игра формой используется как художественный прием, поэтому вполне логично предположить их профессиональное (скоморошье) происхождение. По стилевому воплощению этой группе близки сюжеты демократической сатиры XVII в. (например, «Фома и Ерема»), бытующие в песенной форме. Женские приуроченные песни не столь оригинальны, как мужские, и в основном повторяют соответствующие жанровые типы русской традиции (юго-западной, центральнорусской и северной). В колыбельных, причитаниях об умерших, свадебных песнях лишь иногда обнаруживается влияние мужской воинской культуры, проявляющееся во включении сюжетно-поэтических мотивов и синтаксических формул мужского фольклора, использовании местно-характерных песенных интонационных стереотипов. Семейно-обрядовые жанры одиночной исполнительской традиции представлены колыбельными, потешками, относимыми к материнскому фольклору, и причитаниями по умершим. Для первых типичен корпус текстов и напевов, известных на значительной территории. Если записи колыбельных и потешек нашли отражение в публикациях последних лет, то причитания пока еще остаются в экспедиционных коллекциях. Поэтические тексты материнского фольклора по преимуществу бытового содержания. Мифопоэтическое начало проявляется в ключевых образах – носителях сна (коты, голуби). Таковы же и образы иного мира – «горы крутые», «леса темные». Напевы их по структурным признакам и мелодике можно подразделить на две группы – близкие песенным, стабильные и декламационные вариативные. Наиболее типичны тексты с семи-слоговым стихом (при варьировании число слогов сокращается до четырех-шести). Ритмический рисунок и господствующая мелодическая формула (терции с субквартой), широко распространены за пределами Дона, как у славянских, так и у тюркских и финно-угорских народов. Часто колыбельные и потешки интонируют на один напев. В этом случае их жанровое различие с музыкальной стороны определятся особенностями артикуляции, то есть лежат в сфере исполнительства. На Среднем и Верхнем Дону потешки поют на напевы прибасок или хороводных песен. В репертуар, предназначенный детям, нередко втягиваются другие жанры. Таковы прибаски под пляску – «Казак, казачок», «Ой, тюх, тюх, тюх», «А чу-чу, чу-чу, чу-чу» и др.; скоморошины и небылицы – «Сова моя, совушка», «Посидите гости, побеседуйте» («На дубу свинья»). На Бузулуке в качестве колыбельной бытует баллада «Татары шли, ковылу жгли». Местные причитания по умершим записаны в экспедициях преимущественно в виде поминальных. Во многих местностях исполнители не различают собственно погребальные («при покойнике») и поминальные («когда вспоминают»). Последние представлены характерным для большинства славянских традиций типом импровизационных причитаний нестабильной структуры. Поэтические тексты содержат типичный набор сюжетно-поэтических мотивов – дороги, утраты, и заговорные мотивы («Расступися, мать сыра земля» и пр.). Широко используются приемы иносказания лирических песен. Наиболее типичны для донской традиции две редакции формульного напева. Один – узкообъемный, исполняемый в декламационной манере с равномерным произнесением слогов, по манере близок приговорам. Второй – более мелодичный, за счет распевания слогов и непериодического ритма. В записях имеются и не вполне обычные по интонационному строению причитания в пентатонике, типичной для донских песен. Календарные и свадебные обряды, как и закрепленные за ними фольклорные жанры, существуют сегодня в редуцированном, ослабленном виде. Календарные представлены зимними песнями обхода дворов и весенними хороводами. Все другие случаи функционирования песен в календарных обрядах являются результатом вторичной приуроченности. Зимние святочные песни известны в трех разновидностях: колядки с христианскими сюжетами (Северский Донец и правобережные хутора станицы Мигулинской), детские кумулятивные колядки «Скакал, скакал козлик» с начальным рефренным возгласом «Ой, калёда!» (Северский Донец и Дон у его устья, Хопер); песни с припевом «Щедрый вечер» («щедровки») западных славянских традиций (Северский Донец, нижнее и среднее течение Дона). Напевы и тексты аналогичны записанным собирателями на южнорусских и восточных украинских территориях (Слободская и степная Украина). Русская разновидность таусеней («таусинь, «той авсень», «товсень») зафиксирована от Чира вверх по течению Дона. Этот вид обходных песен и в верховьях Дона известен далеко не повсеместно. Общей для всего донского ареала является лишь традиция обхода дворов, называемая в народе «Христа славить». Этот обычай описан, как распространенный в конце XVIII века, В.Д. Сухоруковым. В качестве обходной песни мужчинами и детьми чаще исполняется тропарь «Рождество твое Христе Боже наш», реже ирмос «Христос рождается» и кондак «Девая днесь». Напевы и тексты в целом сопоставимы с входящими в церковную службу, но не вполне идентичны им, как в порядке следования, так по содержанию. И дети, и взрослые искажают или вставляют отсутствующие в каноническом тексте слова. В некоторых селениях, лежащих по течению Чира, православные прихожане интонируют одноголосную «дореформенную» версию напева тропаря, естественную для старообрядцев. Вождение хороводов связано, прежде всего, с весенним периодом. На Дону известны почти все формы хороводов: игры, хороводы-шествия (в Великий пост), танки по улице и на месте, «карагоды» или «курагоды» с «припляской». Они приурочены к вечеринкам на зимних святках, к Масленице, пасхальной неделе и Красной горке, Троице. Игровые хороводы представлены общеславянскими разновидностями – «Просо», «На горе мак», «Дрема» – и русскими – «Плетень», «Ходит барин кругом карагода». Локальное распространение имеют «Олень», «Шла утица по бережку», «Грушица», «Черный баран», «Кострома» (верхнедонские станицы и хутора); «У перепелки головка болит», «Царь да по городу гуляет» (среднедонские). Преимущественно на Северском Донце зафиксированы «Конопля», «Краповое колесо». Танки характерны для Северского Донца и станиц и хуторов, расположенных вблизи его впадения в Дон. В отличие от актуальных и в наше время обходных календарных обрядов хороводы сохранились частично в основном в формах с «припляской», будь то ходовые танки или «курагоды». Игровые и «вечериношные» можно отнести к сфере памяти. Большая часть календарных и хороводных песен образуют одну музыкально-стилистическую группу. Их напевы строятся по типу «сцепления» контрастных мелодических ячеек. Некоторые «таношные» песни Северского Донца, входящие в свадебный обряд, сближаются по мелодике с его песнями. «Карагодные» песни, в силу участия в них мужчин и доминирования их мелодического и темброво-фактурного стереотипа, сближаются с воинским «ядром» традиции. Свадебные обряды и входящие в них песни продолжают жить. В пределах одного населенного пункта бытует до двадцати напевов с групповым прикреплением текстов – от двух-трех текстов с песенными, до 50–70 с припевочными. Обширный свадебный репертуар трудно соотнести с какой-либо коренной русской традицией. Аналогии в объеме песенного материала обнаруживаются скорее в южных переселенческих. При сравнении с другими традициями свадебных песен, относящихся к контактным обрядам, совпадения обнаруживаются на западных русских территориях и на белорусском и украинском пограничье. Прощальные песни, связанные с обрядами отчуждения невесты от родного дома и своей половозрастной группы (с текстами акцентного строя) соотносятся с иным ареалом – средне– и северо-русским. Общеславянские и русские свадебные песни имеют на Дону разную локализацию. Так, свадебные прощальные песни акцентного строя (типа «Ты река ли, моя реченька», «Расшаталась в поле грушица», «Как по морю, морю синему») зафиксированы в поселениях, расположенных по Чиру и лежащих выше его впадения в Дон. Западнее обозначенной границы они практически не встречаются. Исключения («Вечер, вечер, вечеришнички») воспринимаются как отдельные вкрапления. Для донской свадьбы характерны многочисленные величальные песни и припевки, по текстам совпадающие с их верхневолжскими и северными аналогами. По напеву же они весьма необычны и оригинальны. Достоянием донской традиции были и «невестины» или «ночушечные» песни («А за морем утица воскрикнула», «Ой, по морю, морю синему», «Лебедушка», «Черная галочка на раките сидела» и др.). Их уникальность в узколокальном бытовании, индивидуализированном напеве, связываемом с одним текстом и стилистическими признаками протяжных песен (наличие словообрывов, вставок, ладовой переменности, широкий диапазон и др.). За пределами Дона свадебные песни подобного типа фиксировались фольклористами в ульяновском Заволжье. В современной свадьбе утрачены почти все эпизоды и музыкально-поэтические жанры, связанные с семантикой перехода невесты из девиц в молодицы (причитания, прощальные песни девичника, «ночушек» и посада). Во всех районах Дона ввиду этого свадебный обряд приобрел праздничный характер, сродни славянским ритуалам «веселья». Особенно ощутимо это проявляется в составе песенных жанров, где доминируют различного рода припевки с шести– и восьмислоговым цезурированным стихом (так называемые тирады), широко известные в репертуаре восточных, южных и западных (поляков) славян, и «контактные» песни, сопровождающие действие двух родов, направленные на сближение. Если попытаться ответить на вопрос, что же придает местным женским песням особый колорит, мы должны отметить процесс мелодического «переинтонирования» и особенности ведения слова. Это особая форма орнаментального «растягивания» слога, называемая в народе «переливом», включение в распевы размашистых квартовых и квинтовых ходов, иногда тенденция к расслоению голосов, с выделением верхнего. Перечисленные признаки (как и отмеченная общность поэтического языка) позволяют в известной мере сблизить в стилевом отношении репертуар внешнего и внутреннего быта. Среди прозаических жанров более индивидуализированы исторические и топонимические предания. Изучением исторических занимались Ф.В. и Т.И. Тумилевичи. В их трудах разработаны две тематические группы, связанные с фигурами Ермака и Степана Разина. Еще сохраняются в памяти носителей традиции предания о Петре I, носящие характер так называемых исторических анекдотов. Таковы «анекдоты» (термин информантов) о Я.П. Бакланове, о Пугачеве и Потемкине, о Петре I и казаке Пядухе. Последний был зафиксирован еще в конце XVIII в. Е. Кательниковым: «…Во время плытья его величества по Дону в нашем городке становился на квартире у Чебачихи. Из бывших с ним людей одному приказал государь стрелить через Дон по утке, плавающей под задонским берегом. Но тот ее не застрелил. Государь потребовал, нет ли кого из наших, кто бы с такого расстояния убил утку. Вызвался молодой казак по прозванию Пядух и из пищали убил утку не целившись. Тогда государь сказал: «Исполать, казак! Хотя и я убью, но только поцелюсь». Пядух умер в 1795 г.; он жил около 100 лет». К анекдотам могут быть отнесены и объяснения кличек жителей донских станиц, помещенные в издании «Фольклор Дона и Кубани» (1938) и книге В.Н. Королева «Старые Вешки» («Бугай», «Лапша», «Чапура», «Козлы»). Экспедиции фиксируют устойчивое бытование топонимических преданий, объясняющих название тех или иных памятных мест. В станице Николаевской записано предание о «Манькиной бешеной яме» или «Манькиной коловерти», о Мариновском (станицы Мариинской. – Т. Р. ) монастыре; в станице Раздорской о Петровской гавани острова Поречного; в станицах Нагавской и Жуковской об их происхождении. Многочисленны предания о курганах, о переносе поселений на другие места. Промежуточной формой между преданиями и устными рассказами являются сказы о действительных событиях казачьей и советской истории Донского края. Одни, возможно в силу хронологической близости освещаемых событий, носят подчеркнуто документальный характер («Точилина гора», «Тарас»). Другие являются переработкой традиционных преданий («Лазоревые цветы» и «Как девка на войну ходила»). Устные рассказы, представляющие собой переработку фрагментов литературных произведений, исторических трудов, школьных и иных учебников, в среде казаков были чрезвычайно популярны. Они были не только принадлежностью дореволюционного военного быта, но активно бытовали в годы Великой Отечественной войны. Часто пересказываются страницы книги П.Н. Краснова «Картины былого Тихого Дона» и других работ известных донских историков. Они стали вторичными источниками зафиксированных когда-то устных рассказов. И в наши дни этот жанр сохраняет свое значение, с той лишь разницей, что публичное чтение сменилось рассказом в кругу друзей. Довольно прочно удерживаются в сознании носителей заговоры (включая воинские). Они достаточно полно представлены в публикациях и полевых записях. Носители традиции именуют их «молитвами». Поэтические приемы и стилистика заговоров во многом определяются адресатом и обстоятельствами исполнения. Простейшие из них, предназначенные детям, примыкают к коротким жанрам материнского фольклора: Кукуш, кукуш, На тебе ячмень; Чего хочешь, Того купишь. Купи себе топорок, Руби себе поперек. Некоторые заговоры ближе обрядовым фольклорным текстам (1), другие возникают на основе молитв (2): Течет речка с восхода на запад, Смывает все коренья, все каменья, Все желтые пески. Смой с раба божия … Скорбь-тоску, искус, переполох, Великую сухоту-кручинушку; Из буйной головы, из сердца попечение, Из душ помышления, Из резвых рук, из резвых ног, Из желтой кости, из белой кости; Из семидесяти семи жил и поджилок, Из всех ноготков и подноготков; Из быстрых очей, С слухменных ушей; Из белых зуб и мягких губ, Из быстрых глаз. Изыди, изыди, изыди! Где ветер не веет, Где солнце не греет, Там тебе быть единой На пещаном море На безводном месте. Мать Божия, Пресвятая Богородица Над престолом стояла, Господа Бога просила: Господи, помоги, Господи, Выгнать хвитинку из головы, Из рук, из ног, из всех костей, Из красной крови, из желтой кости У рабе божьей … Спаси ее, Господи, от худого часу, От дурного глаза казачьево, Бабичьево, ребячьево, девичьево; Спаси и сохрани ее, Господи! Сказочный репертуар зафиксирован, по-видимому, лишь частично. Наиболее полно отражены в публикациях сказки казаков-некрасовцев. Среди сказочных сюжетов, записанных в экспедициях, прежде всего волшебные и бытовые сказки – «Ивашечка», «Гуси-лебеди», «Сестрица Аленушка и братец Иванушка», «Казак и смерть». Немногочисленны сказки о животных – «Орел и карга», «Лисичка-сестричка и волк». Единичны записи оригинальных сюжетов, сочетающих черты разных жанров и содержащих атрибуты восточных сказок. Один из таких примеров «Турей и Басанда», бытовавшая в хуторах по Чиру. Подавляющее большинство донских сказок текстуально совпадает с записями из различных областей России (в частности, южных). Идентичность донской традиции проявляется в именовании персонажей казаками и казачками, в использовании реалий социальной организации (круг, атаман), диалектных названий птиц, животных, растений, и пр. И в наши дни сохраняется традиция сказывания с интонационной дифференциацией персонажей, передаче прямой речи напевным говорком. Самобытны малые жанры фольклора – пословицы, поговорки, тосты. В них отразились любовь к родному краю, жизненные обстоятельства, природа общинных и межличностных отношений, обрисован казачий характер: «Казачья воля была на бранном поле, а в дому хоть надевай суму», «Слава казачья, да жизнь собачья», «Песню до конца не доигрывают, жене всей правды не сказывают», «Казак – редиска: сверху красный, в середке – белый» и т. п. В поговорках формулируются жизненные принципы, фиксируются различные наблюдения: «Не говори того, о чем не спрашивают», «Тот не казак, что в Дону не тонул и Ермака в попочку не целовал» (имеется в виду памятник Ермаку в Новочеркасске. – Т.Р .). Откликом на современное движение возрождения казачества стали такие иронические поговорки: «Проехал в поезде «Тихий Дон», значит, казак», «Казак – это состояние души». Оригинальные тосты связаны в основном со старым казачьим бытом: «Здравствуй, царь-государь, в кременной Москве, а мы казаки на Тихом Дону», «Здравствуй, Войско Донское снизу доверху и сверху донизу», и др. Легенды представлены в основном христианскими сюжетами о чудесных явлениях и видениях. Таковы рассказы А.М. Селезневой о поиске умерших мужа и сына на том свете («как душа смотрела ад и рай»), о явлении Христа на виноградном кусте. Любопытно бытование в устной форме древнерусских апокрифов, повестей и других христианских текстов. Ф.В. Тумилевич зафиксировал у казаков-некрасовцев устную версию «Повести о бражнике»; фрагменты житий святых и «Апокалипсиса» используются в духовных стихах. Духовные стихи и псалмы являются общим достоянием всего населения Дона – старообрядцев и православных пореформенной доминирующей конфессии, русских и украинских крестьян. В репертуаре преобладают тексты позднего пласта, часто литературного происхождения, созданные в XVIII–XIX вв. Ввиду письменного и устного способа существования (распространенность рукописных и печатных сборников) стихи сохраняют связь с церковной певческой традицией. Особенно характерно это для старообрядцев белокриницкой иерархии, интонирующих тексты на глас в декламационной манере (так называемые самогласны осмогласия знаменного распева). Православные официальной православной конфессии поют преимущественно псалмы, имеющие корни в украинско-польской культуре. Фольклоризованные напевы и тексты обнаруживают широкие аналогии в русской культуре. Донской фольклор в двух его составляющих – песне и прозаических жанрах – обладает образно-поэтической и сюжетной общностью. Это прослеживается при сравнении колыбельных и лирических воинских песен быличек и преданий и былинных и исторических песен. В целом система жанров донского казачьего фольклора сопоставима с системой жанров русского фольклора. Сходство проявляется в составе жанров и представляющих их разновидностей, в формах эпоса, в оппозиции мужского и женского репертуара и исполнительских стереотипов, в народной терминологии. Исключение составляет святочный цикл календаря, с его щедровками и псалмами, некоторые хороводы, эпизоды свадьбы и связанные с ними песни западного, славянского происхождения. Своеобразие можно видеть в способе деления репертуара: бытующий вне поселений – на походе, в службе – и домашний (внутреннего быта). В отличие от принятого для русской и других родственных культур подразделения жанров на приуроченные и не приуроченные, в казачьей культуре сложились две субсистемы, включавшие названные группы и в принципе функционировавшие раздельно. Между ними не существовало непреодолимой преграды. Из «службы» песни попадали в домашний быт, из мужского репертуара – в женский, но казачья воинская песня была и остается интегрирующим началом традиции. В донской культуре сохраняется уникальный по составу и огромный по объему корпус военно-исторических песен, не знающий себе равных ни в одной из русских региональных традиций. Доминантные исполнительские стереотипы сложились в воинской среде и воздействуют на все жанры, в исполнении которых принимают участие мужчины. Однако и в по природе женских (колыбельных, свадебных), как и в семейной и календарной обрядности, в той или иной мере проявляется воинское начало и связанные с ним формы выражения. Казачий фольклор развивался под сильным воздействием письменной культуры. Здесь христианская и древнерусская литература, церковное певческое искусство, жанры профессиональной вокальной и инструментальной музыки, поэзия. На протяжении XVIII–XIX веков, с включением донских казаков в состав частей русской армии происходит ассимиляция форм вокальной и инструментальной военной музыки и усвоение общеармейского репертуара. Оригинальное, неповторимое в казачьем фольклоре постепенно размывалось и оттеснялось в сферу интерпретации, исполнения, манеры. В настоящее время и эта сторона казачьей культуры испытывает сильное давление искусственно сформированных стереотипов так называемого профессионального. Семья. Обряды жизненного цикла Семейная жизнь донских казаков на раннем этапе их существования восстанавливается преимущественно по преданиям. Ими, как и непосредственными наблюдениями, пользовались А.И. Ригельман, Е.Н. Кательников и В.Д. Сухоруков. Последний также имел возможность ознакомления с документами станичных архивов. Это существенно не влияет на то обстоятельство, что сведения о семейном положении донцов и браках до XVIII в. по большей части носят предположительный характер и заимствуются из ограниченного числа источников. А.И. Ригельман сообщает, что казаки «не имели жен, и терпеть их не могли», позже их, как и имущество, брали у турок, кумыков, крымцев, кубанцев, черкес и «разных горских татар». Он же утверждает, что «по общему приговору младенцев, родившихся у них, сперва в воду бросать установлено было для того, чтобы оные отцов и матерей для промысла их не обременяли»; затем «мужского пола вживе оставляли, а женского рода в воду метали». В более позднее время кругом решили детей воспитывать «для общей надобности». В то же время, описывая события Азовского осадного сидения, он пишет, что отбивать атаки турок казакам помогали их жены и дети, проявляя при этом удивительную храбрость. Из этого следует, что в 30–40-е гг. XVII в. многие казаки жили семьями. О заключении браков казаками в XVII в. сообщается, что «для лучшей удобности» женский пол увозили (в этнографии это называется «брак-умыкание»). Юридическому акту регистрации семьи соответствовало в то время объявление на круге . Вот как об этом пишет Е. Кательников: «Доставши девушку, нареченный жених с невестою, вступя на сбор в станичную избу, помолясь Богу, кланяются на четыре стороны и друг другу, говорят: «Ты … Настасья, будь мне жена!» Невеста, поклонившись ему в ноги, отвечает: «А ты … Гаврила, будь мне муж!» И целуются при поздравлении общем. Потом живут вместе и рожают детей». Поссорившись и не желая жить вместе, поступают так же, объявляя, что они больше не муж и жена. «Отказную тут же может взять другой, прикрывши ее своей полою, и сказать то же». В течение XVII–XVIII вв. форма заключения брака эволюционировала от упомянутого «прикрытия полою» на кругу или обведения молодых вокруг вербы (ракитового куста) до развитого, красочного многосоставного и достаточно длительного ритуала XIX в. Любопытная информация об изменении свадебных обрядов содержится в работе Е.Н. Кательникова. Он упоминает, что до прибытия в станицу Верхне-Курмоярскую попа (1715) «доставивши девушку ездили при ней с поездом , то есть с командою (выделено мною. – Т.Р .), к Бахмуту и Острогожску венчаться». Он приводит и другие сведения, на основании которых реконструируются стержневые обряды свадьбы начала XVIII в. Это поиск невесты, сватовство, свадебный поезд, «званый стол» («сбор»). Свадебный поезд, состоявший из команды вооруженных казаков, относится к наиболее ранним обрядам донской свадьбы. Под названием «храбрый поезд», «храбрая» он сохранился до наших дней. Свадебные ритуалы донских казаков были одной из излюбленных тем донских историков и краеведов. Несмотря на то что имеется значительное число описаний донской свадьбы XVIII–XIX вв., они не являются в полной мере достоверными, так как в них содержатся либо пространные заимствования из ранних текстов («Чина свадебного», восходящего к эпохе Ивана Грозного), либо они носят компилятивный характер. Это относится и к «Старинной казачьей свадьбе» А.М. Листопадова, использовавшего изданные и архивные источники. Поэтому в своем описании мы опираемся на более поздние экспедиционные записи XX века. Они охватывают практически всю бывшую территорию ОВД, при высокой плотности обследования населенных пунктов, что дает объемный материал для обобщений. Донская свадьба, несмотря на наличие отдельных иноэтнических элементов, характерных для некоторых локальных версий обряда, в общих чертах совпадает с великорусской. Поскольку в ней содержатся черты как славянской свадьбы юго-западного типа («веселье»), с доминирующей линией перехода невесты в другую семью (смены локуса), так и северной и среднерусской «причетной» («свадьба-смерть»), с преобладанием обрядовых процедур, подчеркивающих смену брачующимися и, прежде всего невестой, статуса («из девиц в молодицы»), то ее правильнее отнести к промежуточному типу. Лишь отдельные локальные версии не содержат развитой прощальной части и причитаний невесты и носят совершенно определенные черты свадьбы-«веселья» (станицы Старочеркасской и некоторые хутора Каменского района). Традиционно свадебный ритуал делят на три части: предсвадебный, собственно свадьба и послесвадебные обряды. Схематично представим их структуру. Первый предсвадебный включает два этапа сватовства: негласное (родителей жениха) и гласное, на котором присутствуют представители обеих партий и свахи («сговоры», «рукобитье», «заручение», не отделенные от «запоя»). Гласное сватовство происходит в доме невесты с переменой «столов», которые поочередно накрывают родные жениха и невесты в ее доме или с переходом в дом жениха в этот же день. При условии согласия молодых на брак договариваются об осмотре невестой хозяйства («места») в доме жениха («смотреть грубу», глядеть «стенки», «место», «попялишша») с приобщением ее к очагу. Просватанная невеста в ожидании назначенного дня («на сидении», «недельное», «неделя») занимается изготовлением подарков для жениха и родственников и приготовлением приданого. На «посиделки» помогать ей приходят подруги, а на «вечеринки» в доме невесты (или чужом, нанятом для этой цели) приходят и парни. Как правило, за день до «венца» происходит увоз родственниками жениха приданого из дома невесты, перенос женщинами в дом жениха подушек и зеркала; посещение кладбища невестой-сиротой и прощальные вечера у невесты («девичник») и жениха («молодецкий вечер»), выбор свадебных чинов у жениха. Утро свадебного дня начинается с купания (в донской свадьбе отсутствует обряд «бани») и одевания невесты и жениха, далее следует благословение их родителями. Невесту сажают «на посад» (под образа); на подворье жениха собирают свадебный поезд, а в низовых станицах и на Донце еще и «храбрую команду» или «храбрый поезд» (отряд верховых казаков). Поездка партии жениха за невестой (на Нижнем Дону в сопровождении «храброго поезда») с пением воинских песен и стрельбой, а также свадебными поезжанскими «игрицами». Далее следует серия выкупов («дороги», «ворот», «места», «косы»), «стол» у невесты перед отъездом к венчанию или светскому бракосочетанию и подтверждение «величаниями» статуса избранных чинов, выведение молодых из дома, отъезд к венцу или регистрации (без песен), заключение брака и обряды при выведении из церкви (загса). Поездка молодых в дом жениха под песни, комментирующие происходящее, «очищение» молодых и свадебного поезда огнем (проход по «выжженной тропе» и пр.; встреча молодых в доме жениха, «повивание». Далее должна следовать брачная постель, после чего посылают «за вечерними» (родителями невесты), затем «красный стол» – свадебное застолье у жениха, дары. В современной свадьбе брачная постель, как правило, отнесена к ночи, поэтому «красный стол» ее опережает, а приглашение «вечерних» происходит утром (за родителями невесты идут мужчины рода жениха). Дары должны быть соотнесены с разрезанием и выкупом каравая. Обряды второго дня начинаются с пробуждения молодых, плетения кос или перемены прически, очищения невесты водой (которую она должна принести из колодца). Обязательны процессии, выходящие из дома невесты с курицей и блинами для молодых и дома жениха с «бугаями» (бутылками), иногда ряженых с чайником красного вина. Затем гости сходятся на «каравайные обеды», где помимо ритуального угощения разрезают («делят») и выкупают каравай. Затем следуют различные обряды, завершающие свадьбу («завивать овин», «заливать овин», «бить горшки», «обувать тещу», «забивать чоп» и т. п.). Гульба продолжается в течение недели после свадьбы, с переходом гостей из дома в дом («ходить по сабе»). В экспедициях неоднократно фиксировались свидетельства о том, что при заключении браков казачек с иногородними инициирующей стороной выступает партия невесты. Ею выполняются все действия, закрепленные в ритуале за партией жениха. Основные моменты свадьбы отмечают специальными песнями, исполнявшимися в прошлом подругами невесты (в настоящее время они из обряда выпали) и приглашенными певицами («игрицами», «играчками»). Песни называют по приуроченности к тому или иному эпизоду «рукобитьишными», «ночушечными» или описательно по совершаемому действию – «когда убирают невесту», «когда встречают поезжан». Условно они могут быть подразделены на три труппы: «контактные» сопровождающие совместные действия двух родов, «прощальные» (поют невесте весь период до утра свадебного дня или приезда жениха), «величальные» (в том числе «корильные»). Невеста не поет. В прошлом она причитала на утренней и вечерней заре. Каждой песне, маркирующей то или иное действие, предшествует словесная формула. Верхне– и нижнедонская свадьбы не так резко отличаются по структуре ритуала, как по репертуарному наполнению (границу между ними можно провести по р. Чир). Верхнедонской обряд не столь многосоставен, а свадебный репертуар складывается из немногочисленных собственно обрядовых песен и приуроченных хороводных и необрядовой лирики. В обряде имеются многочисленные предметы-символы: ритуальное печиво – каравай или калач, каравайные детки – шишки, витушки, символизирующие плодородие, богатство и благополучие; фигурки животных из теста, свадебное деревце (ветка), иногда украшающее каравай (на Донце очищенные ветки оборачиваются тестом и запекаются, на Дону просто украшаются), ветка калины, говорящая о невинности невесты; курица, появляющаяся в обряде живой (приносимой в жертву), но чаще в виде обрядовой пищи новобрачных (запеченной – «горбунок» или вареной, как на Русском Севере), подушки, как ритуальный дар, имеющий брачное, связующее значение, и многие другие. Для донской свадьбы характерна паритетность двух родов (жениха и невесты); их сближение происходит благодаря многократным взаимным визитам («торить дорогу») и угощениям, как в добрачный период, так и после заключения брака. К своеобразным казачьим чертам ритуала можно отнести наличие в составе поезжан свадебного кортежа – так называемого храброго поезда или храброй команды – отряда верховых молодых казаков, сопровождающих жениха на пути к невесте, к церкви и его дому после венчания. Жених и казаки скачут верхом; «храбрые» поют воинские песни, стреляют в воздух. На время свадьбы дружко берет на себя правовые полномочия – разрешение конфликтов, регламентацию поведения, то есть ту роль, которую выполнял в прошлом ватажный атаман. Он также оберегает жениха и невесту от «сглаза». Название обряда «подушки» имеет параллели в западных версиях свадьбы (например, смоленской), но его содержание индивидуально: шествие женщин с подушками в дом жениха, сопровождаемое пением и плясками. Третий своеобразный момент казачьей свадьбы – роль мужчин в обрядах второго дня («каравайных обедах»). Они пели былинные и исторические песни, развлекали гостей небылицами и скоморошинами, а также демонстрировали искусство борьбы «на поясках». Отношение к детям и их воспитание. Состав семьи в XVII в. вряд ли мог быть большим. По мнению В.Н. Королева, его рост связан с распространением земледелия, требовавшего многих рабочих рук. Анализу казачьей семьи по этому признаку на основе статистических данных уделил внимание С. Номикосов. Отмечая появление больших семей, насчитывавших 30 и более человек, он показал, что столь же распространенными были и семьи небольшие. В последней четверти XIX в. нормальной считалась семья из шести человек. Малые семьи (до четырех душ) составляли, по данным автора, до 60 %, средние – от шести до девяти душ – 30 % и большие (около 13 душ) – приблизительно 10 %. Такая большая семья могла жить в пяти-шести домах, но оставалась единой благодаря нормам обычного права. В соответствии с ними верховенство в решении всех вопросов, включая имущественные, принадлежало главе семьи (отцу и деду). Семейному праву уделил внимание в своих этнографических исследованиях на Дону М.Н. Харузин. Как пишет этот автор, дети считались знаком «благословения Господня над семьей», а неимение их «почиталось за Божье наказание». Безусловное верховенство над детьми воли отца казаки обосновывали, исходя из христианских представлений: «Власть отца от Бога и по подобию Божию: один отец всего света – Бог. Он всему хозяин; так и отец в семье»; «Отец в дому как Авраам в раю: Авраам в раю первый, и отец в дому первый есть». Хотя и авторитет матери, родившей детей в муках, был высоким: «По смерти отца она его место заступает». Обязанностью родителей было «вскормить, вспоить, воспитать «в страхе Божием» и приучить к хозяйству», обучить грамоте и ремеслам. Когда дети вырастут, следовало их женить, а для сыновей приготовить «справу» (обмундирование, коня, оружие). Особое значение для казачьей общины имели инициации – посвятительные обряды (пострижины на 40-й день после рождения и сажание на коня в 3 года) и военные испытания юношей 15–17 лет. Поскольку инициации имеют целью физическую и психологическую подготовку молодежи к хозяйственной, социальной, брачно-семейной и духовной жизни общества, они сопровождаются испытаниями. По А.К. Байбурину, цель инициации «установить искусственную границу в биологической постепенности». Один из распространенных способов установления границы состоит в «своего рода высвечивании, «прояснении» мужских признаков индивида в мужской инициации и женских признаков в соответствующих женских ритуалах». В течение двух недель или месяца юноши упражнялись в верховой езде, стрельбе на скаку, джигитовке, бое плетьми, переплывали в полном вооружении реку. Лучшие получали поощрительные призы от атамана – оружие, уздечку и др. За это время молодежь проходила испытание и в итоге переходила в другую возрастную и социальную группу. Поэтому подобные смотры могут быть приравнены к древним инициациям (ритуалам посвящения) в новых организационных условиях. С течением времени возраст 14–15 лет сохранил свое значение перехода в следующую страту – юношескую. В то же время принятие в военную общину, приобщение к воинству передвигались на более позднее время, вместе с изменением возраста призыва на службу. В группу «малолетков» – совершеннолетних, привлекавшихся к внутренней станичной службе и проходивших необходимое обучение, юноша переходил в 17 лет, с 1875 г. – в 18; с 1909 по 1917 г. – 19. По указу от 31 декабря 1765 г. от казаков требовалось, чтобы «на всякий случай потребное по их обряду ружье, лошадей и прочее исправно имели». В.Д Сухоруков показал, что воинские навыки юноши старше 15 лет получали благодаря играм и тренировкам в предместьях населенных пунктов. Юноши проводили время, упражняясь в стрельбе из лука или ружья, джигитовке, участвовали в охоте. Войсковой атаман проводил военные игры и смотр, на котором оценивались быстрота лошадей в скачке, навыки стрельбы, обмундирование и вооружение. Воинская обрядность имела несколько типичных форм, среди которых важнейшими были проводы и встреча казака со службы. Но еще раньше сложился ритуал проводов и встреч казачьих станиц, отправлявшихся за жалованьем в Москву. Возник он независимо от проводов рекрут и имел свою специфику. Но по мере вовлечения казаков в службу Российскому государству постепенно с ним сблизился. В XVII – начале XVIII в. он имел военно-общинный характер. Народ вместе с походным войском двигался к часовне (позже церкви), где присутствовали на обедне и молебне Николаю «о покровительстве подвизающихся на брань», и, выйдя на площадь, пили прощальный ковш, затем провожали войско до судов, «запивали взаимное прощание», оставаясь на берегу, пока флотилия не скрывалась. Возвращение отмечалось теми же действиями в обратном порядке: стрельбой на рубеже, встречей приплывших на пристани всем народом; движением к часовне (церкви), службой благодарственного молебна. Походный атаман сдавал полномочия, казну, и затем жители станицы расходились по домам. В период государевой службы рассмотренный ритуал сменился проводами казаков на службу и встречей при возвращении. Отдельные эпизоды этих обрядов и целостное описание ритуала находим в очерках Г. Шкрылева и М.Н. Харузина. Казак готовил походный вьюк, снаряжение коня, оружие, форменную одежду, новое нижнее белье, огниво. Принято было иметь при себе образок и ладанку с горстью родной земли. Землю брали с могилы родных, возле церкви или в саду (иконка и ладанка подвешивались к нательному кресту). Оберегом служил и текст написанной от руки молитвы (обычно 90-го псалма «Живый помощи Вышняго», называемого в народе «подорожним»). Все это должно было оградить воина от ранений и других бед. В случае нечаянной смерти этот комплекс предметов замещал обряд погребения, происходящий символически в один момент. «Выход» казака на службу включал прощание с родом. Со всех хуторов съезжались родственники, чтобы проводить его в другую, полную опасностей и лишений жизнь. Часть обрядов происходила в доме, в семье. Новобранца сажали под иконы; гости пели военные песни, произносили напутствия. В кругу близких отец благословлял иконой становившегося на колени сына: «Не посрами казачьей чести», или: «Не посрами Тихого Дона и звания казачьего». Казак целовал иконы, прощался с отцом, матерью и женой, крестясь и пятясь, выходил из дома. Во дворе жена или отец подводили оседланного коня, кто-либо из родственников подавал оружие. Обязательными были действия при выезде из ворот – стрельба в землю у воротного столба, перескакивание через какой-либо предмет. Большое значение придавалось в этот момент поведению коня, как бы предвещавшему судьбу служивого. За пределами двора новобранцы соединялись в церкви, где служили молебен, после чего начиналось движение к условному рубежу селения. Мужчины и почтенные старики, выстроившись в ряд человек по восемь, шли по станице и пели провожальные песни. За ними вели коней, шли родные и знакомые. На краю селения стояли столы с угощением для станичников, а уходящие из дома казаки демонстрировали свою удаль (джигитовали), состязались в умении владеть оружием, управлять конем, демонстрировали снаряжение. В станицах и хуторах, расположенных по течению Дона, прощались и с самим «кормильцем Доном Ивановичем». Завершался этот этап построением, выстрелом в воздух и стремительной скачкой в поле. Иногда прощание с «обществом» сокращалось до молебна и сопровождения отъезжающих к краю станицы, и тогда основной смысл ритуала сводился к прощанию с домом. Возвращение и встреча с родным краем начиналась с одаривания Дона предметами личной экипировки. В Дон бросали фуражки, рубахи, шаровары. Приближаясь к дому, казаки через определенные промежутки времени производили выстрелы в воздух, здоровались с Доном и Донцом, станичниками, родными. Войдя в дом, казак целовал иконы, затем обнимал отца, мать, жену и детей. По случаю возвращения казаков служили молебен и устраивали станичное угощение. Наступало время исполнения обетов, данных при уходе. Церкви дарили иконы, оклады, колокола. Нетрудно заметить, что описанные ритуалы вбирают в себя элементы некогда существовавших самостоятельно обрядов (например, в XVIII в. особо отмечался переход казака в другую возрастную группу). Общинный характер имело у казаков и поминовение предков. О пении стариками «на голубцах богатырских песен» во время обряда поминовения упоминает В.Д. Сухоруков. Приведенные им поэтические тексты четырех песен, по-видимому, являются вставками из современного ему репертуара (начала XIX века): «На заре то было на зорюшке» (пуля убила доброго молодца); «Не травушка, не ковылушка»; «Ты кормилец наш, Дон Иванович»; «Не великий там огонюшек горит / То-то во поле кипарисный гроб стоит» (конь у гроба хозяина). Е.Н. Кательников приводит также обычный припев богатырских песен: «Да вздунай-най дунана вздунай дунай». Эти песни фиксировались и в наши дни, а упомянутый припев характерен для терских и некрасовских былинных песен. А.И. Ригельман оставил свидетельское описание наблюдавшихся им воинских поминальных обрядов на Монастырском урочище, совпадающее в деталях с более поздними публикациями в донской периодике (станицы Митякинская, Раздорская) и нашими полевыми записями (станица Усть-Быстрянская): «…Всякий год на оном кладбище в субботу сырной недели поминовение по убитым делают, куда почти все, исключая самых старых и малых, выезжают и по отслужении над оными усопшими панихиды ездят и поют, поют (выделено мною. – Т.Р .) и потом бегают и скачут на конях и делают из того для экзерции своей настоящее рыстание, в который случай и не без убийства нечаянного от скачек тех бывает». Поминальные дни, установленные церковью (в том числе Вселенские родительские субботы – мясопустная, Троицкая) отмечались не только посещением кладбищ, но и раздачей милостыни, приготовлением поминальной пищи (пышки с медом, пирожки). Вспоминая умершего родственника, женщины должны «причитать». Импровизируемые тексты, в которых использовались традиционные поэтические образы (разрушенное или оставленное гнездо, повалившаяся стена, одинокая былинка в поле и др.), облекались в форму жалобных речитаций (приговариваний). Причитания были обязательными и для погребения. Ими умершего провожали в последний путь. В погребальных обрядах особая роль отводилась коню, сопровождавшему хозяина. Отголоском существовавшего в древности обычая погребения всадника с конем можно считать опускание в могилу подковы. Как и в современных воинских ритуалах погребения над могилой звучали залпы ружейных выстрелов. Жизнь воина-казака сопровождалась многими действиями, установленными традицией. В XIX в. продолжают существовать и видоизменяться казачьи обычаи, связанные с воинской службой. Происходит своеобразное перераспределение ролей в отношениях общины и семьи, приводящее к возрастанию роли последней. Широко распространяются земледельческие обряды, отражающие изменения в хозяйственном укладе, зависимость материального благополучия от производства на земле. В них постепенно инициатива переходит от мужских ватаг, во главе с атаманом обходивших со знаменами дворы и устраивавших военные состязания (скачки, стрельбу на скаку по мишеням, борьбу), к сельской соседской общине и совместным с женщинами действиям. Жилища и усадьбы донских казаков Жилища разных народов, несмотря на большое разнообразие, сводимы к ограниченному числу типов. Жилые постройки подразделяются по признакам вертикального и горизонтального развития, планировки, соотношения и связи построек, входящих в комплекс жилища. К постройкам донских казаков М.А. Рыблова применила систематизацию, основанную на трех признаках: формы жилища (круглой, квадратной, прямоугольной), наличия или отсутствия вспомогательных помещений и структуры (способа организации пространства основного помещения). В соответствии с этими признаками ею выделено 10 групп построек, сводимых к квадратным, генетически восходящим к круглым (однокамерным с очагом в центре – шиш ) и прямоугольным. При укрупнении и перегруппировке к первому виду относимы квадратные однокамерные с очагом в центре – курень, землянка ; то же с пристроенным вспомогательным помещением – курень с чуланом . Этот последний более поздний вид, преобразованный за счет перегородок (которые могли быть и капитальными) и перемещения печи, называется круглым домом . Прямоугольные однокамерные с «диагональной» структурой получили название хата, хижка; аналогичной структуры с пристроенным вспомогательным помещением – хата или изба с чуланом . В случае, если вспомогательное помещение связано с жилым. то его называли протяжной или связевой хатой . Прямоугольные жилища (диагональной структуры) с пристроенными помещениями преобразовывались за счет стены ( пятистенок ) или перегородок ( флигель ). Различные виды жилых построек имеют у казаков свои названия: землянка, фигалёк, хлигель, фигель (флигель), куреМЃнь (также куМЃрень ), дом, пятистенок, хата . Преимущественно в верховых донских округах распространены наименования изба, связь, протяжная/связевая хата, хижина, хижка . Однако специфическим для казаков можно считать использование военного термина курень (построения войска в конфигурации круга) в отношении жилища. Местным, по-видимому, является и наименование двухэтажного дома вавилоны. Жилые деревянные дома на сваях или каменном цоколе – «подклети» (каменные низы и срубные верхи), а также целиком каменные, по сведениям историков, появляются на Дону в конце XVII–XVIII вв. Нижний этаж («амшеник») использовался для подсобных помещений. Снаружи в дом вела высокая лестница, переходящая в «галдерею» (закрытый со всех сторон балкон). Как отмечал В.Д. Сухоруков, «и архитектура, и украшения… имеют какое-то странное смешение азиатских форм с древним русским вкусом». По его же сведениям, в 20-х гг. XIX в. из 924 домов станицы Старочеркасской 100 были каменными. В Черкасске осталось несколько каменных жилых зданий XVIII столетия. Одно из наиболее интересных – дом Жученковых. Он напоминает нам своеобразную крепость: толстые старые стены, узкие, скошенные внутрь окна нижнего этажа, защищенные коваными решетками. В доме находилась голландская печь, украшенная цветными изразцами. «Классический» казачий курень представляет собой квадратный в плане дом на подклети (с каменным цоколем), на сваях (сравнительно редко) или «низами» и деревянными «верхами», перекрытыми четырехскатной (шатровой кровлей). По данным А.Г. Лазарева, «низы» углублены в грунт (до 1 м), а внешняя наземная их стена с двумя-четырьмя проемами достигает 1,5–2 м в высоту. Перекрывались они балками, выступающими до 1 м, чтобы можно было устроить обходную галерею или веранду. Для возведения «верхов», как правило, использовался расщепленный пополам круглый лес – дуб, сосна, реже привозная лиственница. Внутренняя отделка выполнялась сосновыми досками, внешняя – ольховыми. Высота стен в целом составляла около 3 м. Очаг чаще располагался в центре дома, разделенного стенами «накрест». Комнаты сообщались по кругу. По фасаду устраивались не менее трех окон и парадное крыльцо с дверью. На одном из торцевых смежных главных фасадов находилось рабочее крыльцо. Окна были как минимум на трех стенах дома. Четырехскатная крыша делалась чаще без слуховых окон. Для освещения и проветривания чердачного пространства в карнизе устраивались световые проемы и вентиляционные отверстия. На чердаке сушили и хранили плоды, травы, рыбу и другие припасы. До середины XIX в. кровля покрывалась тростником (камышом, чаканом) или осиновым тесом. Во второй половине века – кровельным стальным листом, что было доступно зажиточным казакам. Конструкция элементов жилищ была такова, что позволяла разбирать их и переносить на другое место, что часто использовалось казаками при перенесении станицы или хутора на новое место. В начале 50-х гг. XX в. при создании Цимлянского водохранилища значительная часть традиционных жилищ была перемещена из зоны затопления на другие места. Карнизы, оконные проемы, крыльцо украшались пропильной резьбой. Ее выполняли плотники из средней полосы России и Украины. Элементами орнамента служили, по определению А.Г. Лазарева, лист плюща, «барашек» (комбинация зубцов и дужек), рога (горизонтально расположенная греческая акколада), «виноградная лоза», ромб, треугольник или наконечник стрелы, прямой и косой крест, стрела. На рубеже XIX–XX вв. орнаментальные ряды увенчиваются симметрично расположенными изображениями птиц, рыб (осетров). Углы дома «защищали» стилизованные солярные знаки и «громовые» стрелы. Вариации этого основного типа жилища связаны либо с преобразованием низов в полноценный жилой этаж (двухэтажные дома с верхом и низом), либо с превращением галереи в простую веранду, опирающуюся на вертикальные стойки. Веранда в отличие от обходной галереи чаще была односторонней. Наряду с куренем в верховьях Дона иногда строился дом связь , когда два жилых помещения (иногда с внутренними перегородками) соединяли сени и чулан. Отапливался такой дом двумя очагами. Несмотря на автономность половин, двери так же, как и в курене, связывали комнаты вкруговую. Связь известна у живущих на Дунае русских старообрядцев (липован), у крестьян на русско-украинском пограничье. Такие дома строили казаки Оренбургского войска, включая нагайбаков (крещеных татар, служивших в казачьих частях). Казачий квадратный 2-этажный с «низами» и «верхами» дом (и четырехскатной крышей) распространен по всему Дону, но на Нижнем Дону, по нашим наблюдениям, преимущественно в районах расселения старообрядцев. Такой дом иногда возникает вследствие обживания подклети. Типичными усадебными постройками можно считать 3-, 4-комнатный круглый дом и одно-, двухкомнатный флигель (хлигель). Пятистенок распространен среди небогатых людей. Этот вид происходит от двухкамерного жилища (комната и сени). Обедневшие казаки ютились иногда в саманных или каркасных набивных жилищах, близких по размерам и по конструкции к крестьянским хатам. Богатые, напротив, ставили кирпичные дома, сохраняя традиционную форму и планировку куреня. Во внутреннем убранстве дома казаки многое восприняли от горцев, татар и других народов. Стены горницы (или залы ) украшали ковры. На них развешивали оружие и конскую сбрую. На свободных участках помещали семейные портреты (в XX в. фотографии) и картины. На кроватях горкой укладывались подушки с кружевными вставками – прошвами . Из-под покрывала виден был кружевной край простыни – подзор . Если постель была в горнице, на ней не спали молодые до рождения ребенка; лишь иногда это место предлагали гостю. В одном из углов комнаты оформлялся святой угол с иконами, который должен был быть виден от входа. Под иконами ставили столик, покрытый скатертью (на него клали, как правило, лишь церковные книги). Икон было несколько; качество письма и богатство их убранства (например, наличие серебряного оклада – ризы ) определялось достатком хозяина. В горнице имелся шкаф – «постав», горка – для посуды. За стеклянными дверцами размещались самые ценные фарфоровые, стеклянные и серебряные предметы. Повседневно пользовались глиняной и металлической посудой: махотки, макитры , кувшины, чашки, миски; ножи, ложки, щипцы, кофейники, самовары. В любом доме была хотя бы одна редкая вещица, привезенная хозяином издалека (медные и серебряные сосуды, блюда, художественное стекло и пр.). Основные типы усадеб могут быть достоверно описаны в том виде, как они существовали с середины XIX в. Казаки-дворяне Войска Донского обустраивали свои резиденции в соответствии с традициями русского поместного дворянства: строили большие дома в классическом стиле, флигели, здания для прислуги, закладывали парк с оградой и въездными воротами, выходящий к реке. Обязательным атрибутом были и домовые церкви или часовни. Примером могут служить усадьбы М.И. Платова, в частности, доступная для посещения «Мишкинская дача». Усадьба рядового казака была, по сути, открытой, так как изгородь из плетней или невысоких «стенок», сложенных из местного камня (ракушечника, песчаника) без раствора, имела значение скорее межи, нежели защиты. В передней части размещался цветник, часть фруктового сада, сюда же выходил фасад куреня с парадным крыльцом, верандой или галереей. Хозяйственная часть с колодцем, погребом, летней кухней или печкой – грубкой , сараями располагалась позади куреня или сбоку со стороны непарадного входа; за ней, в третьей части – сад и виноградник. Скотный двор ( баз ), как правило, отделялся изгородью. По данным М.А. Рыбловой, в середине XIX – начале XX в. на Дону распространено было три основных типа усадеб: слитная – с непосредственной связью жилых и хозяйственных построек (северные округа); неслитная – с хозяйственными постройками, расположенными свободно, и жилым домом, поставленным параллельно улице (повсеместно); «двор-курень» – с таким же свободным расположением хозяйственных построек и домом в глубине двора. Следует заметить, что традиционные жилища и усадьбы донских казаков имеют широкие аналогии в бытовой культуре славян, народов Поволжья, старожилов Сибири. Однако при внимательном рассмотрении в них выявляются конструктивные, отделочные и иные особенности, позволяющие безошибочно выделять казачьи дома и усадьбы из общего массива строений. Основной, доминировавший в застройке тип жилища – курень (с центральным положением очага и круговым сообщением комнат) – в своем происхождении восходит к организации стоянок полукочевников, известным по описаниям и средневековым археологическим памятникам (Цимлянское городище) и архаическому типу жилищ. Казачий костюм, мундир, одежда Наиболее ранние сведения по этнографии казачества содержатся в работе Г. де Боплана. Хотя, изданная на французском языке в 80-х гг. XVII в., эта работа содержит описание быта, внешности, образа жизни казаков запорожских, некоторые приводимые им сведения соотносимы с более поздними о донских казаках XVIII в.: «Одежду их составляют две перемены белья, сорочек и шаровар, плохой кафтан и шапка». Автор оставил на полях карты Украины рисунок с изображением казака и казачки, по которому можно дополнить портрет некоторыми деталями; мужская шапка опушена по краю мехом, имеет форму продолговатого, мягкого колпака; кафтан подпоясан широким кушаком, на ногах – сапоги. Лицо бритое, без бороды; его украшают усы. Об одежде того времени – мужской и женской – мы знаем благодаря А.И. Ригельману. Мужчины носят платье «совсем татарское, парчовое, штофное и суконное, кафтан и полукафтан или бешмет и штаны широкие, сапоги и шапки заправляли в короткие сапоги». Кафтаны подпоясывают кушаками, волосы подстригают «вокруг», ходят с бородами или, сбривая, оставляют усы. И.И. Георги добавляет к этому, что шапки казаки носят с крупными из овчинок высокими околышами. Он отмечает и отличия в одежде рядовых казаков и старшины. Рядовые подпоясываются сабельным опоясьем или же поясом камлотовым и других материй, старшины имеют шелковые персидские и польские (так называемые слуцкие) пояса. Рядовые казаки носят красные шаровары, полусапоги черного сафьяна или простой кожи; старшина – цветные сапоги (красные, желтые) и шаровары под цвет. В течение XVIII в. поэтапно вводилась форменная одежда, которая соответствовала описанной, но отличалась в разных полках по цвету (голубой, синий, зеленый). Все части одежды сочетались по тону, даже верхи шапок. В 1774 г. форма была унифицирована. Верхние кафтаны – голубые с красными воротником, обшлагами и подбоем. Бешметы, шаровары и верхи шапок голубые. Кушаки малиновые с желтой бахромой. Офицерская одежда выделялась отделкой золотой тесьмой (верхи шапок) и серебряными и золотыми украшениями кушаков. Детально выписанное облачение казачьего старшины можно увидеть на парадных портретах донских атаманов, находящихся в Новочеркасском музее истории донского казачества. Благодаря этим портретам, а не только словесным описаниям А.И. Ригельмана и В.Д. Сухорукова, мы можем судить и о женской одежде. Женщины низовых станиц и Черкасска одевались на восточный манер. Основным видом платья был кубелек. Лиф плотно облегал тело и застегивался серебряными или позолоченными пуговицами (параллельно располагался и ряд декоративных). Пояс, надеваемый выше талии, украшался серебряными и золотыми бляшками (на каждой было какое-либо изображение или орнамент). Расширяющиеся полы запахивали, под кубелек надевали длинную шелковую рубаху с длинными рукавами. «На голове носят повязки с висящими по щекам чикиликами, то есть лопастями жемчужными, а поверх оных высокие кички с сороками…». Казачки увлекались украшениями и носили, кроме упомянутых чикиликов, жемчужные ожерелья, серьги, подвески, на запястьях браслеты (бизилики, бязилики), перстни. На ногах у них были «чулочки или ичеги кожаные желтые и туфли или башмаки красные, золотом шитые». В зимнее время костюм дополнялся шапкой (у богатых собольей) и шубой (крытой материалом и мехом внутрь). У верховых казачек, особенно бедных, одежда была такая же, как у женщин южнорусских селений. Ригельман упоминает «кички с сороками» (головные уборы), поневы (род запашной юбки из ткани в клетку), на ногах – лапти-портни (поршни) и даже «мужнины» сапоги. Девушки одевались почти так же, как женщины; вместо рогатого головного убора носили повязку (челауМЃчь) с чикилиМЃками (жемчужными лопастями). И девушки, и женщины ходили в портках. Традиционная женская одежда сохранялась дольше, чем мужская. Для казаков, людей военных, одеждой служила форма, которая постоянно видоизменялась. Но они все же нуждались и в штатской – рубахах, просторных штанах, легкой обуви (чирикаМЃх), вязаных домашних носках. Во второй половине, конце XIX – начале XX в. одежда претерпевает существенные изменения. В моду вошли пиджаки, брюки, жилеты, костюмы-тройки, пальто. Это встречало в более консервативной казачьей среде сопротивление, о чем свидетельствует презрительная кличка франта – «пиджачник». Несмотря на универсальность одежды, казаки сохраняли индивидуальность в способе ношения. Рубахи заправлялись в штаны, те, в свою очередь, в высокие носки из белой овечьей шерсти; на голове красовалась фуражка, а в зимнее время папаха набекрень. Верхней одеждой служил овчинный тулуп; в ветреную погоду надевали башлык (съемный капюшон с длинными концами) или зипун, вытесненный в XX в. венцерадой (длинным плащом-накидкой с капюшоном). Военная форма принципиально изменилась в 1835 г., когда были введены серые суконные шинели со стоячим воротом, синие фуражки с красным околышем. В течение века происходит ряд упрощений и нововведений. Накануне реформы XX в. они носили длинный темно-синий мундир с разрезом сзади (для удобства посадки в седле), застегивавшийся на крючки. Обшлага и воротник-стойка имели красную окантовку. Темно-синие шаровары с красным кантом заправлялись в сапоги. Летом вместо мундира носили легкую гимнастерку защитного цвета. В 1862 г. в качестве форменного головного убора для частей донского и кавказского казачества вводится башлык. Женская одежда испытала заметное влияние европейской моды. Основным комплексом повсеместно становятся юбка с кофтой. Костюм шили из ткани одного цвета (парочка) или разного цвета и текстуры. Блузы различного кроя получили своеобразные наименования: кираМЃса, геМЃйша, матенеМЃ. Кирасы пользовались особой любовью девушек и молодых женщин, так как облегали фигуру, подчеркивали талию, в срез линии которой притачивалась баМЃска (оборка или волан). Блузы украшались кружевом, кокеткой из контрастной шелковой ткани или гипюра, расшивались стеклярусом, блестками. Некоторые имели сложные застежки (боковые и плечевые), пуговицы тоже служили украшением. На юбки нашивали бархатные или шелковые ленты, отделывали их оборками. Под юбку надевалась одна или несколько нижних юбок, которые шили из зона (коленкора – хлопчатобумажной ткани). Поверх юбки в районах Хопра и Медведицы надевали фартук-«завеску», отделанную изящной полосой вышитого орнамента, лентами, сплетенным вручную кружевом. «Завески» были и цветными из покупных тканей, и белые, полотняные. Специалисты по традиционной одежде находят в этом влияние комплекса костюма крестьян-однодворцев близлежащих губерний России. Волосы у замужних женщин убирались сзади в узел («кугулю», «куль», «шиш»), на который надевался колпак (от татарского «калфак») – тканая двухслойная шапочка в виде небольшого мешочка. Край, а иногда и весь колпак украшался набивным рисунком (цветочный орнамент); излюбленные цвета фона – черный, зеленый, реже бежевый. По-видимому, на рубеже веков появляются «файжонка» (происхождение этого головного убора не выяснено) и «шлычки». Файжонка делалась из черного кружева, связанного на коклюшках, состояла из шапочки на «куль», наподобие русского сборника, и двух полос (скорее, напоминающих лопасти) – «хвостов»; в «хвосты» для сохранения формы вставлялись кости. Файжонки были распространены на Среднем и Нижнем Дону и на Северском Донце. «Шлычки» верхнедонские казачки носили в виде держащей форму круглой шапочки с плоским верхом, надеваемой на узел и прикалываемой шпильками. Сшитая из дорогой яркой ткани, она украшалась вышивкой, блестками, стеклярусом. На улице голову и плечи казачки покрывали шалью – шелковой и шерстяной, украшенной бахромой. Турецкие шали были известны казакам издавна, но в XIX в. покупались шали русского производства. В отличие от привозных они были двусторонними. Рисунок одних имитировал восточный «кашмирский» узор, другие украшались цветочными композициями. Популярны были и шелковые однотонные шали (белые, кремовые и др.), с блестящим рисунком на матовом фоне. Носили и кружевные черные шали, и полушалки коклюшной работы. Полушалок, накинутый на голову, очень напоминает испанскую мантилью. С нарядной одеждой носили обувь европейского типа – кожаные ботинки на пуговках (гусарики) и шнурках (гетры) и полуботинки – баретки. В качестве верхней одежды от предшествующих столетий сохранилась «донская шуба» – колоколообразного вида, запахивающаяся, с длинными узкими рукавами. Ее шили из лисьего, заячьего или беличьего меха, покрывали шелком, штофом, шерстью. Подол, борта и ворот оторачивались выдрой или бобром. Казачки победнеМЃе носили «нагольную», то есть некрытую овчинную шубу. Считалось, что она предназначена для зимних уличных хлопот по хозяйству. С конца XIX – начала XX в. распространяются плюшевые пальто на вате (плиски) и кофты («кохты»). Кофты кроились сильно расширяющимися книзу и застегивались у воротника-стойки на крючок или пуговицу. Повседневный ее вариант был короче, уже и застегивался на пуговицы. Казачки по-прежнему носили много украшений – серьги, кольца, ожерелья. Но большая их часть была уже серийной, недорогой работы. В качестве материалов для пошива одежды используются чаще не домотканые, а покупные фабричные ткани: шерстяные – сукно, кашемир; хлопчатобумажные – нанка, миткаль (последний в отбеленном виде назывался зоном, после нанесения орнамента – ситцем, окрашенный в красный цвет – кумачом, в синий – китайкой). Льняные холсты использовали для домашней рабочей одежды. В праздничных нарядах нередки были дорогая парча, атлас, шелковый батист. В XX в. традиционная казачья одежда была вытеснена из быта и постепенно утрачена, но этнографам еще удается привозить из экспедиций достаточно редкие образцы убранства начала XX в. Они становятся экспонатами многочисленных городских и сельских музеев. По старинным образцам, но из современных, часто дешевых синтетических тканей, шьются сценические костюмы для сельских фольклорных коллективов. Поэтому до начала 90-х гг., когда оформилось движение возрождения казачества, военная форма и женская «парочка» (костюм из длинной юбки с кофтой) были принадлежностью сцены или праздника. Отдельные детали гардероба, продиктованные условиями быта, все же сохраняются. Женщины во время работы по дому в разных районах Дона по-своему повязывают платки; мужчины зимой ходят в тулупах, белых шерстяных носках, в которые заправляют брюки. Легкую обувь по-прежнему называют «чириками». Традиционная и современная донская кухня Кухня – одна из наиболее открытых заимствованиям область бытовой культуры. Влияние многочисленных народов прослеживается как в предпочтении и сочетаниях определенных продуктов, способах их обработки и хранения, так и в наименованиях блюд. В приготовлении пищи, способах заготовки припасов казаки использовали опыт русской и украинской кухни и навыки, присущие кочевым степным и горским народам. Наиболее ранние сведения о пище донских казаков относятся к концу XVII–XVIII вв. и содержатся в работах Г. де Боплана и А.И. Ригельмана. Описание Бопланом и Ригельманом съестного сходно: «Походные припасы казаков состоят из сухарей, которые сохраняют в длинных бочках… затем из бочонка вареного пшена и другого с жидким тестом, которое они едят в виде лакомства, смешивая с пшеном; это кушанье служит в одно время и пищей, и питьем; оно кисловатого вкуса и называется саламаха , то есть лакомая пища». А.И. Ригельман дополняет «меню» сухой и провесной рыбой и свиным салом. Оба свидетельствуют об отсутствии каких-либо крепких напитков (вина или других) и о соблюдении трезвости в походе. Сейчас немногие имеют представление о том, как стряпались старинные казачьи блюда, которыми можно было полакомиться на пиру у домовитых казаков или атамана. Многое из старинной кухни сохранилось до наших дней. Уникальные рецепты, такие, к примеру, как «стерлядь в шампанском атаманская», записывались ценителями донской кулинарии в разных уголках донского края. Неистощимость фантазии в этой приятной сфере жизни была присуща низовцам. Относительно меню казачьих обедов приходится доверять В.Д. Сухорукову, назвавшему, по-видимому, все блюда, которые были в употреблении в богатых домах Черкасска. Среди них есть и сохранившиеся до сегодняшнего дня, такие как круглики (пироги) с рубленым мясом или дичью, студень, отварные лизни (языки), щи, шурубарки (пельмени) в похлебке, борщ со свининой, дулма или долма (вид голубцов в виноградных листьях), лапша, жаркое, фаршированный целиком поросенок, блины, лапшевник, свежие фрукты. Но много и экзотических блюд: мясо лебедя, соленое мясо журавля, суп (похлебка) из курицы, приготовленный с рисом и изюмом, суп из дикой утки, тушка ягненка с чесноком, кушанья из дрофы, куликов и др. Несколько необычна на вкус современного человека каша уреМЃ из пшена, приправленная кислым молоком. В качестве напитков подавался мед, приготавливаемый с водой, хмелем и пряностями, либо перевариваемый в закрытом виде с ягодами. Походная пища в конце XVIII – начале XIX в. по-прежнему состояла из сухих продуктов – рыбы, мяса, круп, а также сала. Значительные изменения претерпело питание во второй половине XIX в. Изменился, прежде всего, состав продуктов. Расширение сельскохозяйственного производства, возделывание овощей, разведение фруктовых садов, домашнее птицеводство – все это не могло не сказаться на меню. Как и в русской кухне, значительное место занимали мучные блюда . Выпекалось несколько типов хлеба: пшеничный из кислого теста, «подовой» и «формовой». В качестве сквашивающего элемента использовались дрожжи и шишки хмеля (в станицах по Донцу). В дорогу и в поле брали пресные хлебные лепешки. Из теста пекли закрытые пироги «круМЃглики» с начинкой из рыбы, мяса, яиц, риса с изюмом; пирожки разной формы, зависящей от начинки, ватрушки – «копытца с творогом». Разнообразны были фруктовые, ягодные и овощные начинки (тыква, фасоль, капуста); зимой – измельченные сухофрукты с медом или вареньем; летом на Нижнем Дону – свежие вишни, яблоки, абрикосы; на Верхнем кроме того – лесные ягоды. Пирожковое тесто замешивали на простокваше и яйцах. Из него же делали хворост, пышки. Блинам из кислого теста предпочитали тонкие «блинцы» на молоке. К некоторым пирогам подавали топленое масло, в которое обмакивали ломоть, к пирожкам и блинам – каймак (пенки топленого молока), моченый терн с сахаром. Тесто на вареники замешивали на простокваше или пахтеМЃ (сыворотке), а излюбленной начинкой был творог («сыр»). В любом доме готовили лапшу. Из нее варили жидкое блюдо на курином бульоне или запеченный лапшевник с яйцами, маслом. Пекли сдобу и без начинки – витушки (на свадьбу – шишки), калачи, караваи. Вообще казачки считали, что стряпуху можно оценить по качеству теста, поэтому большое значение придавалось его пышности, способности сохранить мягкость. В ритуалах эти свойства, по мнению местных жителей, обеспечивали благополучие, плодородие. Молоко и молочные продукты употребляли в разных видах. Существовало несколько способов приготовления топленого молока и каймака (пенок с него), которые добавляли на Нижнем Дону в кофе и повсеместно – в чай, называя его «калмыцким». Любили квашеное молоко («откидное», или по-татарски «сюзьма»), отделенное от сыворотки. Из этого молока легко приготавливался творог («сыр»). Был широко распространен творог из топленого молока, рассчитанный на высушивание и длительное хранение. Такой творог готовят все тюркские народы и казаки других территорий. Считается, что он больше подходит для начинки (особенно вареников). Перед употреблением творог «восстанавливается» молоком. Ели сметану и масло, которое хранили в топленом виде. В жаркую погоду пили «арьян» – сюзьму, разбавленную водой (у татар этот напиток назывался «айраном»). В повседневной и обрядовой пище использовались куриные яйца . Круто сваренными, их брали в дорогу. Много яиц готовили на Пасху и Троицу. Сырые яйца запускали в супы, добавляли в начинку (картофельную, капустную, крупяную), заливали ими жареный картофель, на них замешивали тесто. Мясо – чаще говядина – использовалось в приготовлении первых блюд (борщ, щи, супы). Из вторых блюд наиболее популярно было жаркое. Жирная свинина (окорок) заготавливалась в виде солонины. В рубленом виде мясо и ливер использовались в начинках пирогов. На святки принято было делать колбасы. На праздники готовился «холодец» из головы и ножек животного (коровы, свиньи). Из птицы особой популярностью пользовались куры, утки и гуси, зажариваемые целиком (иногда с начинкой из каши, с рублеными потрохами). В необрядовых ситуациях допускалась разделка тушки. Птица служила прекрасной основой для бульонов, на которых готовились лапша, супы. Для борща было принято использовать петуха. Из потрошков, крыльев, шеи часто делали заливное. Птица была обязательным атрибутом праздничного стола и обрядов второго дня свадьбы. Здесь запеченная курица («горбунок») и блины являлись подношением молодым от матери невесты. Рыба занимала значительное место в рационе донских казаков, особенно низовых. Питались ею круглый год, поскольку независимо от путины в запасе была вяленая (засоленная и высушенная на ветру). Размоченную или проваренную, ее употребляли с картофелем или квасом и луком в пост. Из жирной рыбы делали балык. В свежем виде она шла на уху (у низовцев – щербу ), жарили филе судака, сазана. Мелкую рыбку (шемаю) пережаривали в равных частях с луком. Распространены были различные маринады (томатная заливка, маринад с уксусом и кореньями). Рыбу запекали целиком; использовали в качестве начинки для пирогов. Разносторонне использовалась икра рыб (красная икра присаливалась). Употребляли как свежепробойную, так и по типу сыра, осушенную и спрессованную. Такая икра осетровых могла храниться довольно долго. Икра частиковых шла на жарку. Внутренний жир рыбы – молоки добавлялись в рыбацкую кашу («каша с рахманками»). Одним из деликатесов был балык из осетровых и сома. Бахчевые культуры выращивались на Дону издавна. Тыква шла на приготовление каш (с рисом и молоком), ее запекали, использовали для начинок. Арбузы не только ели как лакомство с медом, свежими, но и солили и варили из них мед (нардек). Давнюю традицию (с XVII в.) имеет на Дону и виноградарство. На Дону выращивались как столовые, так и винные сорта. Казаки заготавливали вино для себя и на продажу. Особой славой пользовались цимлянские вина. В низовьях Дона считалось обязательным для семейного торжества приобретение бочонка цимлянского. Многие фрукты в жаркие дни заготавливались высушиванием. «Узвары» из сухофруктов отлично утоляли жажду. На Нижнем Дону широко употреблялись блюда с овощами , такие как дулма (долма) и др. Множество овощей засаливали на зиму (капуста, огурцы, помидоры, баклажаны). Низовые казаки были известны своим пристрастием к кофе , который употребляли в полдень в горячем виде с каймаком, а в течение дня пили для утоления жажды холодным. Казаки Нижнего и Среднего Дона готовили домашнее виноградное вино. В конце XIX века в связи с развитием домашнего хозяйства увеличивается потребление мяса выращиваемых животных и птицы. Расширяется ассортимент блюд из теста, овощей и фруктов. Своеобразие донской кухни сохраняется в приготовлении рыбы, молочных блюд, припасов. В названиях блюд прослеживаются связи со степными кочевниками. Питание резко меняется на протяжении второй половины XX века. Основной состав пищи остался прежним, однако хозяйки отказываются от трудоемкой выпечки хлеба, заготовки домашней лапши. Мучные изделия, крупы, как и многое другое – колбасы, масло, консервы, приобретаются в магазине. Молодые хозяйки нередко имеют домашнюю «поваренную книгу» (тетрадь с рецептами). Обычными стали для донской кухни салаты, приправы (кавказская аджика). Изменились способы заготовки и консервирования продуктов. С кухней казаков в полной мере можно ознакомиться лишь на больших традиционных праздниках – календарных (зимние святки, Масленица) и семейных (свадьба). Здесь типичный набор воспроизводится со всей полнотой и точностью. Обучение. Образование Многие авторы ссылаются на А.И. Соболевского, оценивавшего грамотность казаков XVII в. как самую низкую в изучавшихся им группах населения России (1 %). Не имея представления о методике исследования, вряд ли эти данные можно принимать в качестве абсолютного показателя интеллектуального развития, поскольку не только грамотность дает объективное представление о знаниях казаков. Военные занятия требовали и знаний, и смекалки. Они были искусны в добывании селитры для взрывчатки, умели точно рассчитать выход подкопа, в морских походах ориентировались по звездам. Не случайно многие созвездия получили у казаков оригинальные названия. В.Н. Королев указывает на использование мореходных инструментов (компаса, возможно, подзорной трубы, упоминаемой в старинных песнях), карт. Г. де Боплан указывает, что часы в походе имел каждый запорожский казак. В качестве трофеев захватывались не только ткани, золото, серебро, драгоценности, но и компасы, песочные часы, карты и чертежи. Это свидетельствует о том, что всем этим казаки умели пользоваться. Часто и подолгу находясь в походах, они обладали обширными практическими знаниями географии, хорошо ориентировались и в море, и на суше. Обучали письму и грамоте казаков лица духовного сана. Источниками распространения книжной культуры были монастыри. Литературные памятники и фольклор казаков указывают на знакомство с переводной средневековой литературой. Примером могут служить многие устные тексты (включая эпические песни), восходящие к рубежу XVI–XVII столетий. Среди них повести «Повесть о Бражнике», «Фома и Ерема», известные с XVII в., духовный стих «В Вавилоне было славном городе» и былинная песня об Александре Македонском. Их прообразами стали известные литературные памятники – «Сказание о Вавилонском царстве» и «Александрия Сербская». У казаков-некрасовцев бытовала и «Повесть о Бражнике». В первой половине XVII в. появляются оригинальные литературные произведения – «Казацкие повести». В 1623 г. в Сибири составлено «Написание» о походе Ермака и покорении им Сибири, в 1642 г. – знаменитая «Повесть об Азовском осадном сидении». Заметны следы казачьей переработки и в популярном сюжете, пришедшем с Востока, – «Повести о Еруслане Лазаревиче». Авторство «Повести об Азовском осадном сидении» приписывается одному из участников зимовой станицы донских казаков Федору Ивановичу Порошину, записавшему ее перед заседанием Земского собора (в январе 1642 г.). На этом Соборе решался вопрос о принятии Азова в русское подданство. Желая убедить в необходимости данного шага, Ф.И. Порошин использовал все свое красноречие. В тексте «Повести» можно найти черты документа и художественного произведения – описание численности и состава войска неприятеля, подробности штурмов и поэтические сравнения и преувеличения: «Стали перед нами их люди многие, что непроходимые великие леса темные»; «От той силы турецкой и от скакания конского земля у нас под Азовом погнулася, и из Дона-реки вода на берег волны выплеснула, оставила берега свои, как в половодье». Автор «Повести» обнаруживает знакомство с литературой Древней Руси и библейскими текстами: «…И солнце в тот день померкло и в кровь окрасилось. Как есть наступила тьма кромешная». Многочисленные параллели возникают в двух упомянутых повестях и с казачьими песнями. Казачье образование. Развитие сети учебных заведений шло медленно. Это обусловливалось несколькими причинами и, прежде всего, необходимостью содержать школы и другие учебные заведения за счет станичных и городских обществ или родителей. Другой причиной была нехватка учительских кадров. Положение осложнялось тем, что атаманы не желали доверять воспитание детей войскового сословия учителям со стороны. На Дону, как и во всей России, образование получали только мальчики; первая школа для девочек в Ефремовском монастыре открылась лишь в 1850 г. В 1745 г. в Воронежской епархии была открыта семинария с изучением латинского языка. В ней обучались дети священнослужителей. По поручению консистории протопоп Новохоперска Б. Федоров проводил перепись детей донских священно– и церковнослужителей для обучения их в Воронежской семинарии, но казачья администрация препятствовала этому. В 1766 г. Тихон Задонский добивается открытия в Черкасске духовного училища, в котором все предметы велись одним учителем. Содержание ему выделялось из платы священников и дьяконов. Училище просуществовало недолго и закрылось сразу, как только он покинул кафедру. Мотивировали закрытие отсутствием средств. Екатерина II для упорядочения светского образования в 1786 г. утвердила «Устав народных училищ». В 1790 г. в Черкасске было учреждено малое народное училище. Учителя прибыли из Санкт-Петербурга. Руководил училищем сын войскового атамана А.И. Иловайского Петр Иловайский. Программа малого училища соответствовала двум начальным классам главного. Учащиеся изучали чтение, письмо, арифметику, русскую грамматику, чистописание, рисование и др. В 1793 г. училище приобретает статус главного. Вместе с двумя классами введены были предметы: история, география, геометрия, механика, физика, естественная история, начала гражданской архитектуры. В соответствии с планами главных училищ ученики старших классов изучали дополнительно латинский и один из европейских языков (немецкий или французский), необходимый для поступления в университет. Следует заметить, что к началу XIX в. в стране было всего 49 главных народных училищ и одно из них на Дону. Казаки приобрели около 140 наименований книг, приборы (готовальни, гальваническую машину, камеру-обскуру) и наглядные пособия (глобусы, геометрические формы, архитектурные чертежи). Это позволило создать хорошо оборудованные учебные кабинеты физики, математики, естественной истории. Столичный Черкасск в конце века в лице народного училища получил не только образовательное учреждение, но и культурный центр. В библиотеке, наряду с учебниками, находились ценные, а иногда и редкие книги – «Деяния Петра Великого» в 30 частях, «Краткая история российской торговли», сочинения историков Н.М. Карамзина и Д.К. Кантемира. В библиотеке нашлось место и для поэзии А.П. Сумарокова, автора песен и трагедий, и лирика-сентименталиста И.И. Дмитриева. При училище действовали и рисовальные классы. Их окончание давало право работать землемерами и топографами. Вообще же выпускники главного училища могли стать учителями младших классов, войсковыми писарями. С 1790 по 1795 г. курс обучения прошли 289 учеников, и это было явно недостаточно, чтобы удовлетворить потребности Войска. Войсковая администрация всячески поощряла образование и образованность, поскольку окончивший курс получал большие преимущества в продвижении по службе. В просвещении населения участвовали и направляемые на Дон медики-иностранцы. Они налаживали обеспечение медикаментами, составляли рецепты лекарств, сопровождали Войско в походах. Среди них особенно выделяется выпускник университета в Праге, имевший степень доктора медицины и философии, Фридрих фон Лаутенбург. И все же деятельность иностранцев не устраивала Войсковую администрацию. Атаманы стремились создать медицинский штат из казаков. В самом начале XIX века (1805 г.) в Черкасске открывается первая в Войске Донском гимназия. Вторая – Усть-Медведицкая – появилась уже во второй половине века. Гимназия содержалась на войсковые средства. Изначально она представляла собой образовательный комплекс, так как при ней были организованы уездное училище и приготовительные классы. Образовательная программа имела гуманитарный уклон. Несколько часов в неделю отводилось истории и философии; преподавались эстетика, риторика, психология, право, политическая экономия. Ученики осваивали музыку, живопись, скульптуру (ваяние), архитектуру (зодчество), поэзию, танцевальное искусство, относимые в то время к философским наукам, и другие. Как и во всех гимназиях, преподавались классические языки – греческий и латынь, – а также современные европейские (немецкий и французский). Из точных наук наиболее обстоятельно изучались математика и физика. Специфика образования заключалась в овладении военными науками: уставами (кавалерийским и пехотным), военной историей, фортификацией, тактикой и пр. Большое значение придавалось практическим навыкам в фехтовании, гимнастике, верховой езде, владении пикой и саблей, стрельбе, плаванию. Об успехах учеников свидетельствует то, что многие выпускники гимназии впоследствии получили университетское образование в Санкт-Петербурге и Харькове и реализовали полученные знания в разных областях деятельности. Все они стали известными людьми. Вторая половина XIX в. отмечена существенными позитивными сдвигами в сфере образования. Внимание войсковой администрации было направлено на предоставление возможности детям казаков учиться непосредственно на территории Войска, на воспитание донской интеллигенции, подготовку к учебе в университетах и других высших учебных заведениях. Образование во второй половине XIX в. приближается к нуждам общества, решает насущные задачи. Так, длительная война на Кавказе, пребывание донских казаков в составе Кавказского корпуса побудили Войсковую администрацию открыть в 1853 г. в Новочеркасской гимназии отделение восточных языков. Изучались арабский, татарский, аварский и абхазский языки. Таким образом решалась задача подготовки переводчиков. Наместник на Кавказе М.С. Воронцов считал «одной из важнейших задач политики в этом регионе непременное и безусловное обучение всех учащихся русских, по крайней мере, одному из туземных языков». Однако с окончанием войны острота проблемы отпала, и отделение восточных языков было закрыто. Развитие образования на Дону. Учить детей в Новочеркасске казакам Верхнего Дона было непросто. Хотя обучение оставалось бесплатным, содержание учащегося в городе требовало затрат. В 1860 г. наказной Войсковой атаман получил право открывать народные и приходские училища на станичные средства. В 1863 г. открылась гимназия в Усть-Медведицкой станице, в 1870-м – в Нижне-Чирской; различные учебные заведения были учреждены затем во многих станицах Войска. В результате за 1861–1871 гг. число учащихся на Дону увеличилось в 6 раз. Изменилась позиция казаков и в отношении образования девочек. В1853 г. появляется учебное заведение для них – Донской Мариинский институт. Но здесь в основном учились офицерские дочки. С 1861 г. девочки получали начальное образование в станичных женских училищах. Разумеется, создание сети учебных заведений и вовлечение в обучение массы казачьей молодежи невозможно было бы осуществить без участия и финансовой поддержки рядовых казаков. Каждый житель казачьей территории вкладывал в образование в 3–4 раза больше, нежели обыватель любого российского города, и в 4–5 раз больше селянина. Поддержка образования вполне объяснима, так как оно обеспечивало перспективу военной карьеры. Во всяком случае, это дало прекрасные результаты, так как грамотность в казачьих областях была выше, чем в целом по России. По переписи 1897 г. грамотность мужчин в Области войска Донского составляла 32,9 %, женщин – 8,3 %. Особенности образования на Дону. Особенностью общего образования в казачьих областях было введение в рамках учебного и свободного времени военных дисциплин. Самый широкий их перечень отмечен в гимназиях: уставы (кавалерийский и походный), военная история, фортификация (возведение военных укреплений), тактика. Учащиеся получали и всестороннюю практическую подготовку, в которую входили владение холодным и огнестрельным оружием, верховая езда, общефизическая подготовка (гимнастика, плавание). В станичных училищах военным тренировкам нередко отводились перерывы (так обучались, например, военному строю – «шагистике») или часы, свободные от занятий. Помимо знаний, необходимых на войне, ученики получали массу информации, помогающей лучше поставить хозяйство в мирное время. Круг ее охватывал земледелие, ветеринарию, ремесла. Общинный характер уклада жизни сказывался в том, что станичные правления направляли в народные училища инструкторов из числа казаков, занимавшихся военно-спортивной подготовкой, и оплачивали их труд. Иногда на тех же условиях вводилась должность преподавателя гимнастики. Активное участие казачьих обществ в развитии школы заключалось и в подготовке учителей. На деньги Войска стипендиаты обучались на педагогических отделениях гимназии и в учительских семинариях, с условием отслужить Войску в должности станичных учителей. Важной тенденцией в развитии образования второй половины XIX в. была специализация. От учебных заведений общего профиля, чьи планы были перегружены, специальные отличались направленным, но многосторонним профессиональным обучением. Так, в 1883 г. в Новочеркасске открывается Донской императора Александра III кадетский корпус, готовивший будущих донских офицеров. В близлежащих, не войсковых в то время городах, Таганроге и Ростове, с 1885 г. функционируют коммерческие училища. Помимо названных учебных заведений, было еще четыре реальных училища, юнкерское, одно военно-фельдшерское, пять военно-ремесленных школ, два технических училища, три мореходных класса, несколько сотен училищ и церковно-приходских школ. Общее число учебных заведений в Области войска Донского к концу века достигло 1900. Открытие на Дону семинарии. Значительное развитие получает и подготовка служителей церкви. Почти сорок лет решался вопрос об открытии собственной семинарии. Детям священников, по указу царя от 1808 г., обязанным учиться в заведениях церкви, приходилось получать образование далеко от дома. На 1868 г. за пределами Донской епархии в разных семинариях обучались 143 донских воспитанника. Открытие семинарии состоялось в 1868 г. и было приурочено к празднику Войска (1 октября/ 14 н. ст.). Для этого архиепископ Платон предпринял беспрецедентный шаг, обратив на устройство семинарии и двух духовных училищ (Усть-Медведицкого и Новочеркасского) весь годовой доход епархии – 65 тыс. руб. Семинаристы обучались богословию, русской церковной истории, педагогике, так как по окончании семинарии служение в храме сочетали с преподаванием в церковно-приходских школах или светских учебных заведениях. Помимо указанных предметов, изучались классические и современные иностранные языки, философия, математика. В 1884 г. небогословские дисциплины были сокращены и добавлены собственно церковные: библейская история, сравнительное богословие, история и обличение раскола, церковное пение. Кроме православной семинарии действовала и семинария армянской апостольской церкви. И духовные училища, и семинарии давали неплохое образование. Об этом говорят прежде всего биографии выдающихся деятелей донской культуры – выпускников этих учебных заведений. Таким образом, к концу XIX в. образование на Дону представляет собой разветвленную систему, удовлетворяющую самые разные потребности казачьего общества и отразившую в своем развитии все новейшие веяния в сфере просвещения. Донские храмы Казаки в XVI–XVII столетиях в церковном отношении были связаны с Москвой. Имеется несколько документов, относящихся к церковным делам на Дону в XVII в.: одна грамота о пожаловании царем икон, евангелия и двух колоколов в Войско (1645 г.), пять грамот о пожаловании денег, утвари на постройку Воскресенского собора в г. Черкасске (1650) и на постройку того же храма по случаю пожара (1688), одна челобитная казаков о пожаловании государем икон, книг и утвари в церковь станицы Иловлинской от 1693 г. Знаток истории церкви на Дону И.И. Ногин утверждал, что в казачьих городках до середины XVII в. существовали безалтарные часовни. Строительство церквей начинается со второй половины XVII в. Первый казачий монастырь был заложен в 1573 г. на р. Цне близ города Шацка (Никольский). В 1613 г. основан Троицкий Борщевский монастырь близ нынешнего Воронежа. Постепенно число монастырей увеличивается: Преображенский, близ Медведицкого городка (1665), Троицкий у Мигулинского (ок. 1690) и Вознесенский под Кременским (1693). В то время в глухих местах по притокам Дона поселяются старообрядцы из Центральной России, скрывающиеся от преследований. О внешнем виде часовен и храмов можно судить, опираясь лишь на разрозненные сведения. Часовни были подобны московским небольшим деревянным храмам. «Прямоугольный сруб-клеть, перекрытый двускатной кровлей, завершался маковкой с крестом». Однако на Урале и в Сибири, где казаки составляли значительную часть населения, до сих пор сохранились восьмигранные деревянные часовни, с зонтичным перекрытием, завершающимся также маковкой с крестом. Есть основания предполагать, что донские часовни – каплички ( камплички ) – могли быть и такими. Церковь представляла собой «ступенчатую композицию из нескольких восьмигранных срубов, непосредственно поставленных друг на друга и уменьшавшихся кверху». В горизонтальном плане они были трехчастны и именовались – алтарь, мужичник, бабник. Такое строение и размещение молящихся (мужчин впереди, женщин позади) соответствует традиции древней христианской церкви. В XVIII в. религиозная жизнь становится более упорядоченной во многом благодаря строительству в самых удаленных уголках донского края храмов и часовен. В 20-е гг. они появляются в станицах по Северскому Донцу, Среднему и Нижнему Дону. Сведения о численности храмов весьма противоречивы. Наиболее объективными следует признать данные работавшей на Дону по поручению Тихона Задонского комиссии. В ее актах упоминается свыше 120 храмов. Они сооружались на войсковые средства; в Черкасске при правлении для этого существовал особый фонд на ремонт и строительство храмов. Поощряя возведение церквей на деньги рядовых казаков, Войско освобождало на время станицу от воинской повинности, разрешало оставлять на местах некоторые сборы и производить порубку отборного леса. Культовые здания были деревянными и в своем первоначальном виде практически не сохранились; каменные почти не строились, так как стоили дорого и требовали привлечения мастеров со стороны. В память о тех временах стоит в станице Старочеркасской Воскресенский войсковой собор. Впервые храм был заложен по обету, данному казаками во время Азовского осадного сидения, и освящен в 1652 г. Однако он неоднократно горел (пожары 1670 и 1687 гг.) и восстанавливался. В соответствии с документами постройка каменного, точнее, кирпичного собора, завершена в феврале 1719 г. Он имел до 1744 г. три входа – западный, южный, северный. До начала 30-х гг. строилась колокольня. После пожара в 1744 г. храм восстанавливался частями (по приделам) и получил нынешний вид. Основной придел – Воскресенский – освящен в 1751 г.; к этому же времени приурочивают и доставку из Москвы пятиярусного иконостаса, включавшего, по разным данным, около 120 икон. Иконостас Воскресенского войскового собора, созданный в мастерской Егория Ивановича Грека в 1749 г. – один из лучших в России. Иконы дают представление о характере темперной живописи XVII в. Темпера – живопись красками на основе эмульсии из воды, яичного желтка и разведенного в воде клея, смешанного с маслом. Цвет и тон, свежесть красок в произведениях темперной живописи сохраняются дольше, чем в писаных маслом. Искусствовед В.В. Рязанов заметил, что сильной стороной иконостаса является учет особенностей пространственного восприятия зрителя-прихожанина. Фигуры верхних ярусов трактованы монументально и переданы насыщенными красным, синим и черным цветами. Особое внимание здесь уделено пластике движения, жестам. В нижних ярусах акцент сделан на декоративном строе, более заметна роль деталей среды, пейзажа. Высоким мастерством отмечена резьба по дереву; изысканный растительный орнамент (мотив виноградной лозы) обрамляет иконы. Большой интерес представляет живопись хоров, выполненная маслом по доскам обшивки. Здесь размещено 35 композиций на сюжеты Ветхого и Нового Заветов. В.И. Кулишов отмечает в живописи хоров мирское истолкование религиозных сюжетов (с обилием бытовых деталей), гармоничное сочетание цветов и убедительное композиционное решение. Архитектурное решение каменных храмов Черкасска восходит в своих истоках к деревянному зодчеству. От срубных часовен и храмов они наследуют башнеобразную планировку и ступенчатое сочетание объемов (так называемый восьмерик на четверике). Воскресенский собор в плане образует равноконечный греческий крест. Он имеет мощный цоколь из белого камня, в нижнем этаже которого находятся огромные сводчатые погреба (где раньше хранились всякие припасы и войсковой архив). Позже к храму была пристроена галерея («гульбище»), которая вписалась в стилистику куреней, также имеющих обходные галереи. В духе русской архитектуры XVI–XVII вв. построена и шатровая колокольня. Церкви постройки начала XIX века – деревянная Александровская и каменная Никольская – не сохранились. Александро-Невская церковь (1810) была построена в соответствии с традициями русского деревянного зодчества на 73 столбах, ошелеванных тесом. В казачьих станицах по типовым проектам возводятся новые каменные храмы в стиле классицизма, с портиком, колоннами, лестницей, симметричным расположением частей центральной части храма с одним куполом. Мы можем судить о них в основном по опубликованным зарисовкам и фотографиям. Таковы освященные в один год (1825) церкви Успения Богородицы в станице Кочетовской и Иконы Донской Божьей матери в станице Раздорской, церкви Св. Николая в станице Цимлянской (1839) и сохранившаяся церковь св. Николая в станице Еланской (1826). Во второй половине XIX столетия происходят значительные изменения в церковной и светской архитектуре. Число храмов на территории Войска не соответствовало потребностям населения, и архиепископ Игнатий вошел с предложением в Святейший Синод об открытии новых приходов и устройстве церквей в многолюдных хуторах. Синод разрешил, рекомендовав Войсковому правлению, во избежание излишних издержек, строить храмы малых размеров, без украшений, по образцовым проектам Синода. Все новые церкви строились и содержались на средства прихожан. Правление финансировало лишь возведение войсковых храмов. Многие церкви освящались в честь определенных событий (Манифеста 1861 г. об отмене крепостного права – Благовещенская, слободы Курнаковой), в честь побед донских казаков в военных кампаниях. Но большинство храмов посвящаются важнейшим христианским праздникам (Троице – 46, Рождеству Пресвятой Богородицы – 36, Покрову Пресвятой Богородицы – 40). Самым почитаемым был Святитель Чудотворец Николай, покровитель мореходства и торговли (60 церквей). Во второй половине XIX в. было построено около 250 храмов. Но лишь немногие созданы по проектам известных архитекторов, таких как А.А. Ященко (храм Вознесения Господня в Новочеркасске и во имя Александра Невского в Ростове-на-Дону), В.А. Покровский (Покрово-Ильинский собор в Ростове-на-Дону), К.А. Тон (собор Рождества Пресвятой Богородицы в Ростове-на-Дону). Создатель храма Христа Спасителя К.А. Тон пользовался большим авторитетом у Николая I и занимался разработкой типовых проектов больших и малых храмов. Художественная идея К.А. Тона состояла в возврате к типу древнерусских соборов с пятиглавым увенчанием при усовершенствовании технологии возведения. В окрестностях Петербурга и других местах появляются церкви, близкие по стилю храму Христа Спасителя (в Ростове – собор Рождества Пресвятой Богородицы). Епархиям России предписывалось придерживаться при постройке церквей этого образца. В Новочеркасске были построены церкви классического стиля на Троицкой площади (не сохранилась), в русском стиле – Михаило-Архангельская. На Михайловской площади по проекту К.Ф. Кюнцеля была возведена деревянная резная Успенская церковь. Эти и другие храмы помимо своих прямых функций имели важное значение для придания цельности архитектурному ансамблю города, задавая ему определенный ритм. По проектам А.А. Ященко возводятся в традициях классицизма здания Мариинской женской гимназии (1876) и Духовной семинарии – с элементами романского стиля (1883). Венцом творчества этого архитектора стал Вознесенский собор. После двух неудач М.А. Амвросимова, когда собор обрушился из-за слабого фундамента (1846), и академика И.О. Вальпреде (1863), когда снова обрушился купол, Ященко сделал третий вариант проекта, усовершенствованный в соответствии с современной для того времени техникой строительства. Проект был реализован с помощью архитекторов И.П. Злобина, С.И. Болдырева, Г.М. Сальникова и инженера К.Х. Лимаренко уже в начале XX в. Византийский стиль этого храма ориентирован на кавказские и балканские образцы. Храм Вознесения, огромный и живописный, имеет пирамидальный силуэт со ступенчатым членением объема. Удачно найдены пропорции главной и боковых глав собора. Купол, как в византийских и балканских прототипах, украшен венцом окон, оформленных в особой рельефной манере. В прошлом купола сверкали червонным золотом, а главный крест, в который были вмонтированы вставки из горного хрусталя, отражал солнечный свет. Звонница имела 14 куполов. И сейчас храм виден из любой точки города, являясь его архитектурным центром. Административные центры На конец XIX века территория Войска Донского в административном отношении подразделялась на 7 военных и два гражданских округа (Ростовский и Таганрогский). По переписи 1897 г. в области насчитывалось 134 станицы, 1728 хуторов и 163 крестьянские волости. Одним из ранних административных центров Войска (1644–1805) был Черкасск – ныне станица Старочеркасская Аксайского района Ростовской области. Станица, как в прошлом город, расположена на правом пологом берегу Дона. Впервые Черкасск упоминается в документах в 1570 г. В.Д. Сухоруков считал основателями Черкасска запорожских казаков, селившихся небольшими группами в окрестностях Монастырского городка. В 1644 г. из последнего сюда переводится ставка донских казаков ( Главное войско ). Черкасск сохранял значение военно-административного центра вплоть до начала XIX в. Здесь обосновались донские старшины и войсковые атаманы, проводились Войсковые круги . Город в основном был деревянным, обнесенным валом; имелись также башни и раскаты. В 1652 г. был освящен Воскресенский войсковой собор. Уже в конце XVII в. здесь появляются каменные здания зажиточных казаков. До наших дней сохранился дом Кондратия Булавина. В XVII в. Черкасск был крупным торговым центром, куда съезжались купцы из Крыма и окраинных русских городов (Воронежа, Белгорода, Валуек). Торговая его часть находилась там же, где и сейчас (на территории станицы Прибылянской – между церковью Петра и Павла и подворьем атаманов Ефремовых). По сведениям В.Д. Сухорукова, уже в конце XVIII в. город имел разветвленную структуру и состоял из 11 станиц. Ускоренное культурное развитие Черкасска начинается при атаманах Даниле и Степане Ефремовых (1738–1753, 1753–1772) и Алексее Иловайском (1775–1797). Именно в этот период строится усадьба с атаманским дворцом и домовой церковью, создается картинная галерея, достигает высокого мастерства хор войскового Воскресенского собора. В 1766 г. открывается духовное училище, затем в 1790 г. малое народное училище, преобразованное в 1793 г. в главное . Первая гимназия в Войске Донском создается в Черкасске в самом начале XIX века (1805). С 1806 г. административным центром ОВД является Новочеркасск , заложенный атаманом М.И. Платовым в 1805 г. Одновременно в Новочеркасске размещалась и штаб-квартира Черкасского военного округа. Вследствие этого продолжавшая играть заметную роль в жизни Войска еще почти десятилетие спустя (пока шло строительство новой столицы) станица постепенно теряет свое былое значение и почитается скорее как исторический (Старый город) и духовный центр. В 1835 г. в соответствии с «Положением об управлении Войском Донским» Войско Донское было разделено на округа с административными центрами. Центры округов – окружные станицы – по статусу и многим атрибутам были сходны с уездными городами. Центрами округов были станицы: Алексеевская, с 1858 г. Урюпинская (Хоперский округ), Ведерниковская, впоследствии Константиновская (1-й Донской округ), Усть-Медведицкая (Усть-Медведицкий округ), Нижне-Чирская (2-й Донской округ), Каменская (Донецкий округ), сл. Голодаевка (Миусский округ). Сальский округ с центром в Великокняжеской был образован из калмыцких кочевий в 1884 г. Реформа управления Войском дала толчок ускоренному развитию окружных станиц, находящихся на значительном удалении от столичного Новочеркасска. Станица Константиновская, расположенная на реке Дон выше впадения в него Северского Донца, образовалась в результате объединения станицы Ведерниковской (ныне хутор Ведерниковский Константиновского района Ростовской области) со станицей Бабской (в XVII в. казачий городок). Как центр 1-го Донского округа под названием Константиновской фигурирует в 60-гг. XIX в. По данным энциклопедии Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона (1890–1916), жителей в станице с хуторами – 10 699, дворов – 980 (в самой станице 386 дворов и 3480 жителей), две церкви. Из образовательных учреждений в ней действовали три училища – окружное, одноклассное приходское мужское и женское 3-го разряда. Экономическая составляющая складывалась из деятельности пристани с оборотом 100 тыс. руб. (отгрузка зерна), ярмарки, где торговали скотом и товарами (с оборотом около 250 тыс. руб.) и кожевенного завода, производившего продукции на 5500 руб. С 1941 г. – поселок Константиновский, в 1967 г. получивший статус города. Станица Каменская (Каменский городок) с разрешения Войскового круга основана в 1671 г. По преданию, первыми поселенцами были избежавшие расправы участники восстания Степана Разина – Матфей Дериглазов, Алексей Дичин, Захар Харьков, Данила Красный, Елизар Ерохин и др. Нынешнее положение города Каменска-Шахтинского соответствует станице, обосновавшейся на новом месте в 1817 г. Каменская застраивалась по проекту архитектора П.П. Деволана. Через станицу проходил почтовый тракт, поэтому здесь находилась одна из коннопочтовых станций. Экономическое развитие станицы связано со строительством железной дороги и моста через Северский Донец. Велика была роль торговли, работали хлебный элеватор, две мельницы, маслобойня, предприятия – чугунолитейный завод Шмидта, мыловаренный, спиртоводочный, колбасный, пивоваренные и др. Работали магазины и банки, гостиница. С 1812 г. действовало приходское, с 1819 г. четырехклассное, а с 1903 г. реальное училища. С 1894 г. в военно-ремесленной школе осуществлялась подготовка мастеров для казачьих частей. В станице действовали две казенные (мужская и женская) и одна частная гимназии. При советской власти Каменск стал уездным городом вначале в составе Донской области, затем – Донецкой губернии. В следующем году центр уезда, преобразованного в округ, был переведен в Александровск-Грушевский, переименованный в то время в город Шахты. В составе Шахтинского, а позднее Шахтинско-Донецкого округа Северо-Кавказского края Каменск был центром района. Каменск получил название Каменск-Шахтинский. Станица Нижне-Чирская (ныне пос. Нижний Чир Суровикинского района Волгоградской области) одна из старинных. Согласно преданиям казаков-старообрядцев, она существовала уже в XIV в. (что, конечно, не является основанием для датировки), но в документах Чирский городок в урочище Остров упоминается в середине XVII века. Этому историческому центру дважды не повезло. Во время Гражданской войны генерал К.К. Мамонтов превратил станицу в один из оплотов белого движения, что впоследствии сказывалось на ее развитии. Это единственная из окружных станиц, попавшая в зону затопления при строительстве Цимлянской ГЭС и лишь частично сохранившая свою историческую застройку. Половина станицы Нижне-Чирской поднялась выше (жилые постройки – курени). Уцелело всего несколько каменных строений, в числе которых собор и амбары купца Елпидифора Парамонова, перестроенные под магазины. Экономическая составляющая жизни станицы определялась наличием пристани. Живший в станице Е. Парамонов владел ссыпками, элеваторами, шахтами по всему Дону; ему принадлежало и несколько судов. Административная и культурная инфраструктура станицы развивается во второй половине XIX века. В 60-х гг. открыта библиотека, в 1870 г. – гимназия. Здесь работала типография, различные клубы; актеры-любители ставили пьесы, компенсируя отсутствие театра. Урюпинская (с 1929 г. Урюпинск – районный центр Волгоградской области) – расположена на левом берегу Хопра (переведена с правого берега). Станица развилась на месте старинного казачьего городка Урюпина, существовавшего, по преданию, уже в XIV–XV вв. Эта датировка базируется на отождествлении Урюпинской с упоминаемым в летописях и других документах Урюпеском. Одна из крупнейших станиц с населением к началу XX века около 12 000 (приблизительно поровну казаков и иногородних) с развитой торговлей (хлебное зерно, скот, кожа). В станице проводилось две ярмарки – Покровская и Богоявленская. Развитию торговли, как и повсеместно, способствовала прокладка железнодорожного пути от станции Алексиково. В станице функционировали реальное училище, мужская и женская гимназии, военно-ремесленная школа, пять низших школ, библиотека, окружная больница. Станица Усть-Медведицкая – ныне г. Серафимович (районный центр Волгоградской области) – расположена на берегу р. Дон. Усть-Медведицкий городок основан в 1589 г. Название получил по месту расположения у впадения в Дон реки Медведицы. К достопримечательностям станицы, известным за ее пределами, относился Преображенский Усть-Медведицкий монастырь, основанный в 1665 г., а в 1754 г. переведенный на новое место по причине разрушения обители оползнем. Закрытый в соответствии с указом Екатерины II (1788), он был восстановлен в 1798 г. как женский и принимавший паломниц из разных концов донской земли. Монастырь существовал на средства Войска Донского и относился к разряду заштатных. В станице функционировали духовные и светские учебные заведения: духовное училище (переведено из Зотовской), гимназия (открыта в 1863 г.), библиотека. В Усть-Медведицкой гимназии с 1880 по 1888 г. учился выдающийся писатель и депутат 1-й Государственной думы Ф.Д. Крюков. В 1933 г. станица Усть-Медведицкая была преобразована в город, названный в честь знаменитого земляка – писателя А.С. Серафимовича (Попова), жившего здесь в 1874–1883 и 1890–1892 гг. В городе функционирует Государственный музей истории Усть-Медведицкого казачества с Литературно-мемориальным музеем А.С. Серафимовича. Станица Великокняжеская основана на месте казачьего селения и урочища Кара-Чаплак (1670), затем слободы Андреевской (Карачаплакской) помещиков Мартыновых в связи образованием Сальского округа (1884). В середине XIX века крестьяне были переселены в Миусский округ, земля перешла в число запасных войсковых земель. Преобладаюшим населением стали войсковые калмыки, основными занятиями которых были отгонно-пастбищное овцеводство и коневодство. В Сальском округе действовали конные заводы. Экономическая специфика отразилась и в посвящении станичной церкви святым покровителям животных Фролу и Лавру. В самом конце XIX века (1899) близ станицы прошла железная дорога, что вызвало развитие торговли (хлебные ссыпки, ярмарка). После установления советской власти станица получила наименование Пролетарской. IV. Донское казачество в начале XX века Войско Донское в начале XX века Административное устройство, население, управление, экономика, землевладение. Область войска Донского занимала обширную территорию около 3 тыс. квадратных верст. В административно-территориальном отношении она делилась на 9 округов: Черкасский, Первый Донской, Второй Донской, Усть-Медведицкий, Хоперский, Донецкий, Сальский, Ростовский и Таганрогский. Административным центром области являлся г. Новочеркасск. На ее территории располагались 5 городов, 1 посад, 134 казачьих станиц, включая 13 калмыцких, 163 крестьянских волостей. К 1914 г. в области проживало около 4 млн. человек, из которых без малого 1,5 млн. казаков (42 % всего населения области), около 1 млн. коренных крестьян (23,5 %), 1,1 млн. иногородних (29 %). На Дону жили представители более 40 наций и народностей. Высшим должностным лицом в Войске являлся назначаемый императором наказной атаман. Он назначал атаманов отделов. Внутренний порядок управления в войске основывался на «Положении об общественном управлении станиц казачьих войск» 1891 года. Основной административной единицей в войске являлась станица. В административную систему станичного управления входили станичный сход, фактически представлявший собой формально запрещенный традиционный казачий круг, а также избираемый на нем всеми казаками-домохозяевами станицы станичный атаман, станичный суд. Всеми внутренними делами станицы ведало станичное правление в составе станичного атамана, его помощника, писарей и казначея. В компетенцию двух членов станичного суда, избираемых на три года, входило рассмотрение местных тяжб, различных ссор и проступков казаков. Донская область имела довольно развитую экономику. Ведущее место в ней занимал аграрный сектор (земледелие и скотоводство). Доминирующее положение в нем занимало зерновое хозяйство. Накануне войны область занимала третье место в стране по объемам вывозимого хлеба. Успешно развивались и такие отрасли сельскохозяйственного производства, как садоводство, огородничество, табаководство, виноградарство. Важную роль играло рыболовство. Основным направлением скотоводства было мясное. Значительное масштабы имело и коневодство. Ведущими районами скотоводства и коневодства являлись Второй Донской, Усть-Медведицкий и Сальский округа. Высокими темпами в области развивалась промышленность. Промышленное производство сосредотачивалось, главным образом, в Таганрогском, Донецком и Ростовском округах. Крупные металлургические заводы располагались в Таганроге, Сулине, Макеевке. К 1914 г. область занимала второе место в стране по добыче каменного угля. Постоянно увеличивались объемы производства пищевой и легкой промышленности, особенно сельхозперерабатывающей и табачной. В области успешно функционировали различные кредитно-финансовые учреждения, оперировавшие значительными объемами финансовых средств. Некоторые из них, как, например, Азово-Черноморский банк, являлись крупнейшими в стране. Бурными темпами росла внутренняя и внешняя, через порты Ростова и Таганрога, торговля, особенно зерном и другой сельхозпродукцией. (Почти ежегодно только за границу донского хлеба продавалось на 100 млн. рублей). Однако в общем объеме крупных капиталов, оперировавших в области, наряду с большой долей отечественного (64,8 %) и особенно иностранного (28,7 %), размеры капиталов казаков-предпринимателей были весьма скромными (6,5 %). Это являлось следствием, среди прочего, в целом негативного отношения правительственных структур и занятию казаками торгово-предпринимательской деятельностью. Все земли в области делились на войсковые, являвшиеся собственностью Войска, частновладельческие, принадлежавшие частным лицам (помещикам и иным), земли городов, монастырей, и Войско владело 12 млн. десятин земли, что составляло порядка 77,3 % всей территории области. Вся войсковая земля подразделялась на три основные категории: на юртовую, предназначенную на отвод станицам, на частные наделы генералов, офицеров и чиновников Войска, на разные войсковые надобности, так называемый войсковой запас. Каждой станице отводился земельный участок (юрт) для обеспечения наделов всех казаков данной станицы, исходя из установленной законодательной нормы в 30 десятин на каждую взрослую мужскую душу войскового сословия. Все станичные земли закреплялись в общинном владении и не могли передаваться в чью-либо собственность. Из общего количества земли, отведенной той или иной станице, выделялись отдельные участки под так называемые общественные нужды (под станичные сенокосы, выгоны для скота, дороги и т. п.). Положение казачества. В силу исторически сложившегося положения казачество играло доминирующую роль во всей общественно-политической сфере Области войска Донского. В соответствии с действовавшим законодательством казаки в полном объеме обладали избирательными правами при выборе в местные станичные органы казачьего самоуправления. На Дону существовала особая форма землевладения и землепользования, которая оставалась практически неизменной вплоть до Первой мировой войны. Все казачьи земли на территории области юридически на праве собственности принадлежали непосредственно Войску. При этом прав купли-продажи войсковой земли казаки не имели. В области существовала система надельного землепользования. По достижении 17 лет каждый казак получал положенный ему по действовавшим юридическим нормам «Положения» 1835 г. земельный пай (надел) размером в 30 десятин. Однако в силу естественного прироста казачьего населения и ограниченного общего количества земли к 1914 г. в среднем в Войске на казачий пай приходилось порядка 13,5 десятины земли, из которых только около 11 десятин являлось пригодной для земледелия (так называемой «удобной»). Строевой смотр. Фото к. ХIХ в. (НМИДК) С течением времени среди казачества увеличивалась социальная дифференциация. Накануне Первой мировой войны более 24 % всех казачьих хозяйств являлись бедняцкими, около 52 % – середняцкими, около 24 % – кулацкими. Неуклонному росту имущественного расслоения и ухудшению общего уровня благосостояния основной массы казачества самым непосредственным образом способствовало постоянное увеличение расходов и «связанных с этим существенных материальных издержек на выполнение казаками законодательно оформленных многочисленных повинностей. Основной обязанностью казаков являлась всеобщая длительная и тяжелая воинская служба. Даже после сокращения ее срока в 1909 г. на два года она продолжалась целых 18 лет. Из них один год казаки находились в «приготовительном» (то есть подготовительном) разряде, 12 лет в «строевом» разряде, подразделявшемся на три очереди по четыре года каждая, пять лет в «запасном» разряде. Непосредственно на действительной службе в армии казаки находились четыре года, будучи в первой очереди строевого разряда. Даже после прихода из армии они сохраняли полную мобилизационную готовность, регулярно проходили тренировочные военные сборы и по первому приказу сразу же вновь отправлялись на военную службу. По закону, отправляясь на службу в армию, каждый казак обязан был за свой счет приобрести строевого коня, стоившего очень дорого, холодное оружие, полный комплект необходимого снаряжения и обмундирования (седло, сбрую, полушубок, шинель, мундиры (парадный и строевой), сапоги, рубахи и т. п. Для того чтобы «справить службу» каждому казаку в период накануне Первой мировой войны, требовалось порядка 250–300 рублей. По тому времени это была весьма значительная сумма, существенно превышавшая целый годовой доход середняцкого казачьего хозяйства. Поэтому необходимые финансовые средства казачьи семьи копили в течение многих лет. Но вынужденная экономия на необходимых хозяйственных расходах, не говоря уже о личных, существенно осложняла экономическое положение не только бедняцких, но и середняцких казачьих хозяйств, негативно сказывалась на общем благосостоянии основной массы казачества. Казаки очень серьезно относились ко всем возложенным на них обязанностям, особенно к выполнению воинского долга. При этом служба в армии рассматривалась ими как форма государственной службы, реализация незыблемого для казачества принципа служения Отечеству. Казаки также обязались постоянно поддерживать высокий уровень боевой и мобилизационной готовности, выполнять постойную и подводную повинности, осуществлять дежурство на собственных конях и подводах при станичных правлениях, нести местную охранную, конвойную и пожарную службу, безвозмездно работать на так называемых общественных работах по уборке урожая зерна и сена для станичных общественных хлебных и кормовых запасов, строительству дорог, мостов, общественных зданий административных, образовательных учреждений. В то же время личных и поземельных налогов казаки не платили. За счет бюджета станицы они пользовались бесплатным медицинским обслуживанием и правом на получение начального образования. Уровень грамотности среди донского казачества был очень высокий и составлял без малого 69 %, в том числе более 85 % среди казаков и 48 % среди казачек. (В целом по стране уровень грамотности тогда составлял только около 21 %.) Таким образом, накануне войны общий уровень развития политических, социальных и экономических отношений в Войске Донском являлся довольно высоким. Значительных объемов достиг экономический потенциал Войска в целом и казачьих хозяйств в частности, хорошо развивалась социальная сфера. Имевшиеся в Войске проблемы и противоречия, в частности, в области взаимоотношений казачьего и неказачьего населения, социально-экономического положения казачьих хозяйств, межэтнических взаимоотношений, социально-классовых антагонизмов, хотя и имели известную остроту, но не оказывали доминирующего влияния на его текущую жизнедеятельность и направления дальнейшего развития. Донские казаки в Русско-японской войне 1904–1905 гг Начало войны . В конце XIX в. Англия, США и Япония приступили к разгрому большого, но слабого Китая, деля его на сферы своего влияния. Обеспокоенное возросшей политической, военной и экономической активностью вблизи своих границ и стремясь не упустить собственную выгоду, русское правительство также заметно активизирует свою внешнюю политику на Дальнем Востоке. В 1891 г. начинается строительство стратегической Транссибирской железнодорожной магистрали от Челябинска до Владивостока. После поражения Китая в войне с Японией 1894–1895 гг. Россия выступила с требованиями ограничения японских притязаний. В 1896 г. был подписан русско-китайский договор о строительстве участка Транссиба от Читы до Владивостока через Маньчжурию. Через два года Россия арендует у Китая два важных порта на Ляодунском полуострове – военный порт-крепость Люйшунь, переименованный в Порт-Артур, и торговый порт Даляньвань (Дальний). Активное проникновение России в Китай, а также борьба за сферы интересов в Корее привели к серьезному обострению отношений с Японией, проводившей агрессивный захватнический курс в этом регионе. Япония, хорошо подготовившись к войне, решила разрешить противоречия с Россией военным путем. К ведению войны на Дальнем Востоке страна и армия были не готовы. В ночь на 26 января 1904 г. без объявления войны японские корабли внезапно атаковали стоявшую на рейде Порт-Артура русскую эскадру и нанесли ей существенный урон. Началась Русско-японская война. Первоначально в войне участвовали казачьи части только казачьих войск Востока страны (Забайкальского, Амурского, Уссурийского, позже Сибирского, Уральского и Оренбургского). Позднее на театр военных действий прибыл Кубано-Терский казачий полк. Донские казаки на начальном этапе войны. В соответствии с приказом военного министра от 25 июня 1904 г. началась мобилизация личного состава 4-й Донской казачьей дивизии, которую планировалось отправить на фронт. В состав этой дивизии входили 19, 24, 25 и 26-й Донские казачьи полки общей численностью 118 офицеров и 3047 казаков. В них служили казаки из 35 станиц Войска Донского. В дивизию был включен и 3-й Донской казачий артиллерийский дивизион в составе 2-й и 3-й шестиорудийных Донских батарей общей численностью около 600 человек. Командовал 4-й Донской казачьей дивизией генерал-лейтенант М.Н. Телешов. Командиром 1-й бригады дивизии являлся генерал-майор М.П. Стоянов. В эту бригаду входили 19-й и 24-й Донские полки под командованием войскового старшины П.Г. Пахомова и войскового старшины В.В. Попова. Командование 2-й бригадой дивизии осуществлял генерал-майор Ф.Ф. Абрамов. В эту бригаду входили 25-й и 26-й Донские полки под командованием полковника В.И. Медведева и войскового старшины М.В. Багаева. Командиром 3-го Донского артдивизиона был полковник В.И. Кузнецов. В короткие сроки 4-я Донская казачья дивизия была полностью укомплектована личным составом, вооружена, снаряжена и подготовлена для отправки в Маньчжурию. августа в Персиановских военных лагерях под Новочеркасском в присутствии самого Николая II состоялся торжественный смотр 4-й Донской дивизии. На следующий день казаки отбыли на фронт. По прибытии в Маньчжурию в начале октября дивизию включили в состав Западного отряда русской армии. На донские полки была возложена ответственная задача охраны всего ее правого фланга. Получив приказ о проведении глубокой разведки и совершении конных набегов на части левого фланга японской армии с последующим выходом в ее тыл на южном направлении, 17 октября казаки 19, 24 и 25-го полков при поддержке орудий 3-го Донского артдивизиона двинулись в наступление на деревни Фудядуанзу и Лидиутунь. Встретив сильное сопротивление находившихся там японцев, три сотни 19-го Донского полка спешились и атаковали неприятеля, выбив его из первой деревни. Хорунжий Полковников вместе с несколькими казаками-добровольцами осуществил разведку в занятой неприятелем деревне Лидиутунь, установив его численность и занимаемые позиции. Это позволило организовать наступление основных сил. Но японцы, имея превосходство в живой силе и особенно в артиллерии, упорно оборонялись. Отчаянная атака в конном строю 3-й сотни 19-го полка во главе с есаулом Косоротовым в тыл японцам сначала принесла успех, но затем, после ранения есаула, остановилась. В это же время сотни 24-го Донского полка осуществили успешную разведку боем на другом фланге, у деревни Цинзятунь. Выполнив в целом поставленную задачу, части 4-й Донской дивизии возвратились на исходные позиции. За проявленные в этих боях мужество и героизм 41 казак был награжден почетной боевой наградой – солдатским орденом Знаком отличия Военного Ордена (Георгиевским крестом) IV степени. В период позиционных военных действий на фронте донские казачьи части осуществляли разведку и кавалерийские налеты на тылы противника в районе населенных пунктов Хунхэ, Ньючжуан и ряда других. Набег на Инкоу. С целью дезорганизации тыла и снабжения японской армии русское командование решило осуществить кавалерийский рейд на важную базу снабжения японцев – порт и железнодорожную станцию Инкоу. Для этой цели был сформирован специальный кавалерийский отряд из 72 сотен и эскадронов и 22 артиллерийских орудий. В состав этого отряда под командованием генерала П.И. Мищенко вошла и 4-я Донская казачья дивизия. декабря отряд Мищенко тремя колоннами в сопровождении довольно большого обоза, ограничивавшего подвижность отряда, выступил в поход. 28 декабря казаки 19-го Донского полка совместно с забайкальцами и драгунами разгромили две роты японцев и заняли г. Ньючжуань. На следующий день были уничтожены еще три роты неприятеля, захвачено более 500 арб с различными запасами, во многих местах испорчено железнодорожное полотно. Перед началом ночного штурма Инкоу 30 декабря Донские полки выполняли отвлекающий маневр, а затем присоединились к основным силам. В авангарде атакующих шли казаки 1-й сотни 19-го Донского полка, 5-й сотни 25-го Донского полка и 3-й сотни 26-го Донского полка. Казаки сражались геройски. Но неудовлетворительная подготовка штурма, вялые и нерешительные действия командования отряда, прорыв в город японских подкреплений привели к неудаче. Безрезультатно закончилась и вторая атака. Инкоу взять не удалось. Отряд Мищенко начал отход, который прикрывали донские казаки. Во время отступления они мужественно отбили несколько атак превосходящих сил неприятеля, понеся немалые потери убитыми и ранеными. В целом рейд окончился неудачей, затруднить переброску сил и снабжение японской армии не удалось. В ходе этого рейда казаки много раз демонстрировали образцы мужества и героизма. Многие из них получили благодарности командования и были отмечены боевыми наградами. Так, за совершенные подвиги подъесаул 26-го Донского полка Ф.К. Миронов был награжден орденом Св. Анны III степени. (Всего за время участия в войне будущий командир 2-й Конной армии был удостоен 4 боевых орденов.) Наступление на Сандепу . В начале января командование русской армии принимает решение о наступление 2-й Маньчжурской армии на левый фланг 2-й японской армии в общем направлении на деревню Сандепу с целью флангового удара и выхода в тыл всей японской армии. В авангарде наступления, начавшегося 12 января, шел конный отряд генерала Мищенко. В его составе находились и 25-й и 26-й Донские казачьи полки. По приказу командира отряда казаки 25-го Донского полка атаковали и заняли деревню Ланцгоу. Их дальнейшее продвижение было остановлено сильным огнем неприятеля. В это же самое время генерал Мищенко решил нанести удар в тыл японским частям, для чего приказал одной смешанной сотне 25-го полка продолжать наступление вперед на деревню Уцзяганзе, а 26-у Донскому полку обойти эту деревню с юга. Казаки этого полка в конном строю лавой атаковали неприятеля. Но взять деревню с ходу не удалось. После некоторой заминки казаки 1-й сотни полка в пешем строю решительной атакой выбили японцев из деревни, ожесточенный бой за которую длился более 4 часов. Утром 13 января отряд Мищенко ударил в тыл японцами. Особенно успешно при этом действовали донские казаки 25-го и 26-го полков и особенно отважные артиллеристы 3-го Донского артдивизиона, один взвод которого вплотную приблизился к позициям неприятеля и с минимального расстояния открыл огонь по врагу. Японцы в панике отступили. Казаки в этот же день заняли несколько важных населенных пунктов. На следующий день генерал Мищенко получил благодарность от командующего 2-й Маньчжурской армией «за молодецкие действия» 12-го и 13-го января казаков его отряда. По пять казаков каждой сотни, участвовавших в атаке на неприятельские укрепленные пункты, были награждены Георгиевскими крестами IV степени. Развивая достигнутый успех, донские полки 14 января продолжили наступление и создали угрозу тылу японских войск. Против казаков неприятель в спешном порядке направил целую 8-ю пехотную дивизию. В результате ожесточенного встречного боя с превосходившими силами врага казаки вынуждены были остановить наступление. 15 января казаки вели очень тяжелый бой с многочисленными японскими частями возле деревни Сандепу. Ход сражения под Сандепу явно склонялся в пользу русской армии. Но неожиданно ее командующий генерал Куропаткин отдал приказ об отходе. Позже военно-историческая комиссия Генерального штаба по изучению Русско-японской войны пришла к заключению, что действия конников отряда генерала Мищенко под Сандепу представляют собой «прекрасный образец боевых действий кавалерии в условиях Дальневосточного театра военных действий и современной военной науки». За мужество и героизм, проявленные в боях за Сандепу, 65 донских казаков были награждены Георгиевскими крестами IV степени. Это была заслуженная высокая оценка боевых действий личного состава донских полков. Казачьи части на завершающем этапе войны. После ожесточенных боев под Сандепу полки 4-й Донской казачьей дивизии были отведены в тыл. Но их отдых длился недолго. Обеспокоенное активными действиями небольших конных японских отрядов в глубоком тылу русской армии, ее командование 4 февраля отправляет все донские казачьи части для охраны тыловых коммуникаций и борьбы с неприятельскими диверсионными отрядами. 4-я Донская дивизия прибыла в район станции Гунжулин и приступила к выполнению охранных функций. Позже на казаков была возложена тяжелая и ответственная задача контролировать большие территории Монголии с целью недопущения проникновения японских и совместно действовавших с ними многочисленных местных хунхузских (разбойничьих) банд через Монголию на Харбин. Отряды донских казаков были распределены по огромным просторам монгольских степей и несли постоянную трудную охранно-патрульную службу. Постоянно происходили вооруженные стычки казаков с хунхузскими шайками. Но и в этих крайне непростых условиях донские казаки стойко переносили все трудности и тяготы военной службы. Здесь донские части находились до конца войны. августа 1905 г. между Россией и Японией было заключено перемирие. 5 сентября в американском городе Портсмунте был подписан мирный договор. Завершилась тяжелая и неудачная для России Русско-японская война. Однако части 4-й Донской казачьей дивизии не были отправлены на Дон и вплоть до зимы несли сложную охранную службу в районе Харбина, где находились деморализованные и полуразложившиеся солдатские полки бывшей Маньчжурской армии. Казаки охраняли склады, дороги, государственные учреждения, мирное население от грабежей и разбоев. На Дон казаки возвратились только в марте 1906 г. После учреждения в начале 1906 г. особой медали за участие в войне с Японией все казаки 4-й Донской казачьей дивизии и 3-го Донского казачьего артиллерийского дивизиона были награждены светлобронзовыми, то есть II степени, этими медалями. Высшими боевыми солдатскими наградами – Георгиевскими крестами – было награждено 403 казака. Мужество и героизм 23 донских казачьих офицеров были отмечены орденами Св. Равноапостольного князя Владимира, Св. Станислава и Св. Анны разных степеней. Участвовавшие в войне донские казаки продемонстрировали свои лучшие боевые и морально-нравственные качества, высокую военную выучку и мастерство, стойкость, мужество, отвагу, героизм. Ни один казак не сдался добровольно в плен неприятелю, не дезертировал с фронта. Даже в самых сложных ситуациях казаки сохраняли выдержку и хладнокровие, не поддавались панике. Вместе с тем война выявила и недостатки в военной подготовке казаков и особенно казачьих офицеров. В период войны донские казаки с честью выполнили свой долг перед Родиной. Донское казачество и революция 1905–1907 гг Казачьи части в борьбе с революционными выступлениями . Трагические события 9 января 1905 г. в Петербурге стали прологом первой русской революции. В бурные революционные катаклизмы в той или иной мере были вовлечены практически все социальные слои российского общества. Не стало исключением и донское казачество. Для борьбы с ширившимся революционным движением, стихийными и организованными народными выступлениями правительство, кроме полиции и жандармерии, все чаще и чаще стало использовать части регулярной армии. Это, естественно, затронуло и казачьи подразделения. Так, уже во время «кровавого воскресенья» 9 января против участников народного шествия были направлены 19 пехотных полков, гвардейский экипаж и 8,5 сотни лейб-гвардии Казачьего и Атаманского полков. Осенью 1905 г. в правительственных кругах встал вопрос о гораздо более масштабном и значительно активном использовании казачьих частей и подразделений для борьбы с различными антиправительственными выступлениями. Первого ноября последовало «Высочайшее повеление» о мобилизации 12 третьеочередных льготных сотен Оренбугского, 24 второочередных и третьеочередных сотен Донского и 12 льготных конных сотен Кубанского казачьих войск. По другим данным, в это время было мобилизовано 18 сотен третьей очереди Оренбургского, 24 сотни второй очереди Донского и 6 пластунских батальонов Кубанского казачьих войск. Причем казаки всех этих подразделений призывались в армию исключительно для использования по поддержанию порядка в различных регионах страны. Во многом это было поистине беспрецедентное решение, поскольку оно шло в прямой разрез не только с давно установленным и строго соблюдавшимся до этого времени порядком направления мобилизуемых льготных казачьих частей только на фронты различных войн, но и даже с действовавшим законодательством. Ведь согласно, скажем, имевшему законодательный статус «Уставу о воинской повинности Донского казачьего войска» 1874 г. мобилизация и вывод с территории Донской области казачьих частей и подразделений второй и третьей очередей в мирное время не допускались, а использоваться или, как говорилось в «уставе», употребляться они должны были только в войне с внешним врагом. Однако данное обстоятельство не смущало правительственных чиновников, сильно обеспокоенных, прежде всего, вопросами ликвидации всех и революционных, и откровенно погромных народных выступлений. декабря последовала «Высочайшая благодарность» донскому казачеству за ревностную службу. В результате массовых призывов в армию в Донском войске, например, к началу 1906 г. были полностью мобилизованы все части и подразделения второй очереди за исключением только батарей. Чуть позже в этом же году мобилизовались даже и некоторые третьеочередные донские части (35, 36, 41-й полки). Всего же во время революции после всех проведенных мобилизаций находилось 39 донских полков (лейб-гвардейский Атаманский, лейб-гвардейский Казачий,1, 36, 41-й Донские казачьи полки и 36 отдельных донских сотен (1-я – 36-я отдельные Донские казачьи сотни; позже сотни с 13-й по 36-ю включительно были сведены в 1, 2, 3 и 4-й Сводно-Донские казачьи полки, и всего донских полков стало 43). В период революции казачьи части и подразделения привлекались, как и все другие армейские формирования, для выполнения самых разных заданий – от разгонов митингов и демонстраций, борьбы с забастовщиками и стихийными выступлениями крестьян до охраны важных объектов и даже отдельных помещичьих имений и усиления полиции для простого патрулирования и поддержания порядка в городах. И казаки, как правило, беспрекословно выполняли все приказы командования. Одной из основных причин такого поведения казаков в период революционных катаклизмов 1905–1907 годов являлось то обстоятельство, что в это время в их сознании практически полностью доминировали такие морально-нравственные принципы, как высокое чувство ответственности, верность воинскому долгу и присяге, исполнительность, неукоснительное следование всем существовавшим законодательным установлениям. При этом можно особо отметить, что из наиболее значимых для них являлся, безусловно, воинский долг и все связанные с ним установки, не без основания олицетворявшиеся в сознании казаков с общей глубокой и высокой идеей служения Родине. Поэтому отношение казачества к армейской службе было очень серьезным и ответственным, а сама она рассматривалась им как одна из форм выполнения государственных обязанностей. Незыблемыми представлялись казакам и все основы существовавшего политического строя и государственного устройства. Все это вместе взятое, а также и целый ряд других важных факторов сугубо практического характера, о чем будет особо сказано ниже, способствовали активному привлечению казачьих частей различными государственными структурами для «внутренней службы». И казачьи части, как правило, неукоснительно исполняли все получаемые приказы. Уже в начале 1905 г. многие казачьи подразделения направляются на борьбу с революционными выступлениями. Так, в период Февральской стачки в г. Ростове-на-Дону 17 февраля 1905 г. казаки разогнали полуторатысячную демонстрацию рабочих. На следующий день они вновь разгоняли ростовских стачечников. ноября казачьи разъезды вызывались на усиление полиции, разгонявшей митинговавших рабочих и работниц ростовских табачных фабрик. В декабре казачьи сотни совместно с другими частями армии участвовали в вооруженных столкновениях с рабочими Владикавказских железнодорожных мастерских, на баррикадах в районе рабочих кварталов на Темернике и на железнодорожном вокзале в городе Ростове-на-Дону. Почему же правительственные органы с такой охотой прибегали к использованию именно казачьих подразделений? Правящие круги исходили из целого ряда серьезных предпосылок, начиная от идейно-политических воззрений казаков и их моральных качеств и заканчивая факторами сугубо практического свойства. Во-первых, когда против манифестантов, забастовщиков или демонстрантов бросались пешие солдатские части, то это зачастую приводило к многочисленным жертвам и, как следствие, к усилению возмущения и революционной активности масс. Об этом, в частности, со всей очевидностью свидетельствовал кровавый опыт трагических событий в Петербурге 9 января 1905 г. и во многих других городах страны. Во-вторых, конные подразделения являлись наиболее мобильными, и их можно было очень быстро направить в любые отдаленные районы, города и особенно села, охваченные волнениями. Ну а поскольку казачьи полки и сотни составляли большую часть всей кавалерии русской армии, то вполне объяснимо то обстоятельство, что против восставших довольно часто использовались именно казаки. Эффективность действий кавалеристов, по его мнению, была таковой, что иногда даже толпу в пять тысяч человек рассеивали взвод полицейских, полувзвод конных жандармов и взвод казаков, то есть всего 70–100 человек. В целом казачьи части, безусловно, внесли свой «вклад» в дело подавления различных революционных выступлений. В то же время не следует впадать в крайность и утверждать, что, например, «казаки подавили революцию», «задушили свободу», играли роль «опричников», «нагаечников» и т. п. Их доля в общем количестве войск, брошенных правительством на различные «усмирения», отнюдь не была, как мы видели, рассматривая конкретные цифровые данные, преобладающей. Оппозиционные антиправительственные выступления казаков. Несмотря на то что основная масса армейского казачества послушно исполняла все приказы по «наведению порядка», с течением времени в его среде вполне отчетливо назревало недовольство возложенными чуждыми жандармско-полицейскими обязанностями. Более того, в некоторых случаях дело доходило до открытого неповиновения и даже до антиправительственных выступлений. Характерно все это было не только для армейского казачества, хотя именно в его среде отмечалось большинство таких случаев, но и для станичного. На Дону уже в самом начале мобилизации казаков второй и третьей очередей в целом ряде станиц они не являлись на мобилизационные пункты, заявляя при этом, что «не хотят защищать помещиков». Такое поведение известных своей дисциплинированностью и исполнительностью казаков являлось событием поистине экстраординарным. В октябре этого же года из Воронежской губернии домой на Дон самовольно ушли казаки 3-го Сводно-Донского полка. Тогда же от несения полицейской службы отказались казаки 5-го Донского казачьего полка. Накануне декабрьского вооруженного восстания в Москве официальными органами отмечались серьезные колебания в находившемся в городе 1-м Донском казачьем полку, а митинги и общее настроение казаков 1-й и 3-й сотен этого полка некоторым революционным лидерам внушали даже определенную надежду на то, что они примут участие в готовившемся восстании. Позже уже во время самого восстания в Москве для выполнения своих целей командование смогло привлечь только часть казаков этого полка, сведенных в отряд под командованием войскового старшины Краснушкина. Причем в борьбе с восставшими казаки этого отряда, как позже отмечали и официальные лица, и даже некоторые революционеры, проявляли «большую гуманность». Немало разного рода брожений и открытых выступлений произошло в казачьих частях в 1906 году. В июле происходит событие, что называется, из ряда вон выходящее: расположенная близ г. Бахмута Донская казачья сотня вступила в настоящий бой с пытавшимися разогнать митинг рабочих драгунами одного из кавалерийских полков. Огонь по посланной на подавление крестьянского выступления в Старицком уезде Тверской губернии армейской части открыли находившиеся там казаки из состава прибывшей с фронта 4-й Донской казачьей дивизии. На защиту рабочих с оружием в руках встали казаки одной из сотен 3-го Донского казачьего полка, расквартированного в г. Вильно. В июне – июле 1906 года казаки 3-й отдельной Донской казачьей сотни и 2-й сотни 41-го Донского казачьего полка отказались участвовать в подавлении забастовки рабочих Рутченковских рудников в Донбассе. Также в июле сотник 22-го Донского казачьего полка И.И. Минаев уговорил казаков двух сотен этого полка отказаться от направления на завод «Никополь» в Мариуполе. Позже все эти случаи стали предметом разбирательства, в ходе которого на скамье подсудимых оказались 25 казаков 3-й отдельной Донской казачьей сотни, 47 казаков 2-й сотни 41-го Донского казачьего полка. Отдельный судебный процесс состоялся над сотником И.И. Минаевым. Летом – осенью этого же года отмечались многочисленные случаи отказов казаков-донцов разгонять рабочие демонстрации в Лодзи, Вильно, Донбассе и других местах. Постоянно усиливавшееся внутреннее недовольство казаков использованием их в качестве полицейской силы нашло свое весьма красноречивое выражение в многочисленных обращениях и требованиях казаков к властям, а также в так называемом притворном движении, отмечавшемся как среди армейского, так и среди станичного казачества. Особенно они активизировались после созыва 1-й Государственной думы. На имена депутатов от казачьих областей стали поступать многочисленные заявления и «приговоры» казаков, в которых содержались настоятельные просьбы об освобождения их от несения несвойственных и чуждых им полицейских обязанностей. Например, казаки 31-го Донского казачьего полка в своем письме донским депутатам Думы отмечали, что они «…с радостью пошли на войну (с Японией. – В.Т .)», но их задержали внутри страны и отправили нести полицейскую службу, а это, по мнению казаков, «позор и срам вообще казачьему званию». А в обращении в Думу казаков 1-го Сводно-Донского полка говорилось: «Молим уволить нас от полицейской службы, которая противна нашей совести и которая оскорбляет достоинство нашего славного Донского войска». В самой Государственной думе группой депутатов был сделан специальный запрос, в котором говорилось о незаконности мобилизации казачьих частей и подразделений льготных очередей для привлечения их к внутренней полицейской службе. Этот вопрос специально обсуждался и в самой Думе. Так, при его рассмотрении на заседании Думы 13 июня 1906 г. выступили 13 депутатов, большинство из которых возмущалось направлением казаков на ликвидацию массовых народных выступлений, что, по их мнению, делало казаков ненавистными для народа. Донские депутаты 1-й Государственной думы Ф.Д. Крюков, М.П. Араканцев и В.А. Харламов выступили инициаторами думского запроса правительству о демобилизации казачьих льготных частей. Не ослабевали и требования станичного казачества об освобождении казачьих частей и подразделений от выполнения полицейских функций. Настоятельные просьбы этого содержались в многочисленных «приговорах» и «наказах» станичных обществ, многие из которых направлялись в адрес Государственной думы. Драматические события, получившие большую известность и вызвавшие значительный общественно-политический резонанс как на Дону, так и далеко за его пределами, произошли в окружной станице Усть-Медведицкой. 17 мая 1906 года станичным атаманом был собран сход, на котором в соответствии с поступившими указаниями войсковых властей планировалось составить «приговор» об имущественном и семейном положении мобилизованных казаков льготных очередей. По сути дела, данный документ должен был одобрить призыв этих казаков в армию для несения «внутренней» службы. Однако в ходе станичного схода многие казаки выступили категорически против этого. Большое воздействие на собравшихся оказали страстные речи подъесаула Ф.К. Миронова и дьякона Н. Бурыкина. Сход практически единогласно отказался от навязываемого ему официального «приговора» и постановил не пускать находившихся на льготе казаков на службу. Более того, был составлен совершенно иной по содержанию «Наказ Усть-Медведицкой станицы донским казакам», в котором среди прочего говорилось о том, что полицейская служба недостойна звания казака, охрана помещичьих имений и интересов фабрикантов противна казачьим взглядам, и содержалось требование «…казаков на службу не только не отдавать, но и возвратить уже забранных в полки 2-й и 3-й очереди». Этот так называемый Усть-Медведицкий приговор, а тогдашняя печать и современники именно так называли «Наказ Усть-Медведицкой станицы донским казакам», получил довольно большую известность и вызвал соответствующую реакцию и у казаков, и официальных лиц, и в различных слоях в целом. Аналогичный по содержанию «наказ» был принят и на сходе казаков еще одной донской станицы Усть-Быстрянской. В нем даже содержались более радикальные политические требования: провозглашение конституционной монархии, а Думы – высшим законодательным органом. Таким образом, бурные события революции 1905–1907 гг. самым непосредственным образом затронули и вовлеченное в них в той или иной степени и армейское, и станичное казачество. При этом и сами события, и уроки, извлеченные из них казаками, не прошли для них бесследно. Непосредственно в период революции в сознании казачества весьма отчетливо обозначились две противоречивые тенденции. С одной стороны – верность гражданскому и воинскому долгу, присяге, идеям законности и правопорядка, а с другой – обозначившееся внутреннее чувство известной солидарности со многими требованиями основной массы народа, нежелание выполнять насильно навязанные чуждые и ненавистные душе жандармско-полицейские функции. Но подавляющее большинство казаков, несмотря на серьезные внутренние переживания, послушно выполняло приказы командования по борьбе с революционными выступлениями, стойко выносило все тяготы возложенных полицейских обязанностей и негативные оценки своей роли и конкретных действий по «наведению порядка» в стране со стороны довольно широких слоев либерально настроенной общественности. В то же самое время революция достаточно серьезно повлияла на вполне определенные, хотя в значительной степени еще отчетливо не проявлявшиеся, изменения в некоторых традиционных устоявшихся идеологических и общественно-политических взглядах казачества, а отчасти даже в его общем мировоззрении. Донские казаки и Государственная дума 1. Донские казачьи депутаты в I Государственной думе. Неуклонно усиливавшееся в стране в 1905 году революционное движение самого разного характера вынудило царя и его правительство пойти на значительные уступки в плане частичной демократизации общественно-политической жизни. 17 октября 1905 г. был издан Манифест императора Николая II, в котором говорилось о «даровании населению незыблемых основ гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов», а также о предоставлении широким слоям населения избирательных прав при выборах в Государственную думу. С этого времени никакой закон в стране не мог вступить в силу без одобрения Государственной думой. По сути дела, с изданием данного манифеста в России завершался период правления в виде неограниченной монархии. В марте 1906 г. состоялись выборы в I Государственную думу. Они были не прямыми и не всеобщими. В соответствии с действовавшим сложным и отчасти даже запутанным законодательством, Область Войска Донского в плане выборов депутатов в Государственную думу была полностью приравнена к обычной российской губернии. Поэтому выборы в ней должны были проходить на общих основаниях, а депутаты в Думу избирались, как и во всех губерниях, от территории и по соответствующим четырем куриям избирателей (помещиков, буржуазии, рабочих, крестьян). Выборы были не прямыми (для крестьян – четырехстепенные, для рабочих – трехстепенные, для дворян и буржуазии – двухстепенными). Непосредственно депутатов Думы избирали выбранные от каждой курии специальные выборщики. Так, все казачье население Области войска Донского, имевшее избирательные права, выбирало 79 выборщиков, которые, в свою очередь, уже избирали депутатов Думы. В таком же положении, как и Донская, оказались также Оренбургская и Астраханская казачьи области. А во всех других казачьих областях страны выборы проходили по особым избирательным правилам, в соответствии с которыми депутаты в Думу здесь избирались непосредственно от казаков того или иного Войска. В I Государственную думу от Области войска Донского всего было избрано 12 депутатов. Из них шесть депутатов представляли непосредственно донское казачество. Партийная принадлежность донских казачьих депутатов была следующей: двое из них являлись членами партии конституционных демократов (кадетов), один – примыкающим к этой партии, двое входили в «Прогрессивную партию мирного обновления» (прогрессистов), один был членом так называемой «трудовой группы» (трудовиков). Наиболее известными и авторитетными среди казачьих депутатов являлись один из донских казачьих кадетских лидеров учитель Новочеркасской женской гимназии В.А. Харламов, товарищ (заместитель) прокурора Таганрогского окружного суда М.П. Араканцев, писатель Ф.Д. Крюков. Крюков Федор Дмитриевич (1870–1920) – казак станицы Глазуновской Области войска Донского. Известный писатель, общественно-политический деятель. В 1906 г. Ф.Д. Крюков был избран депутатом I Государственной думы России от казачьего населения Области войска Донского. После роспуска I Государственной думы царем в июне 1906 г. в знак протеста вместе с частью либерально настроенных депутатов выехал в г. Выборг и подписал так называемое Выборгское воззвание, содержащее призыв к пассивному сопротивлению правительству. В 1907 и 1914 гг. в Петербурге и Москве вышли сборники рассказов Ф.Д. Крюкова («Казацкие молитвы», «Рассказы»). В период Первой мировой войны работал военным корреспондентом на русско-австрийском и русско-турецком фронтах. После Февральской революции 1917 г. Ф.Д. Крюков был избран депутатом I-го Большого войскового круга Войска Донского. Весной 1918 г. участвовал в восстании казаков против советской власти. Был избран секретарем Войскового круга Всевеликого войска Донского. Являлся редактором газеты «Донские ведомости». Харламов Василий Акимович (1875–1957) – казак станицы Усть-Быстрянской Области войска Донского. Известный общественно-политический деятель. В 1906 г. В.А. Харламов был избран депутатом I Государственной думы от казачьего населения Области войска Донского. Избирался донскими казаками во все последующие II, III и IV Государственные думы. Являлся председателем казачьей фракции в Думах. В 1917 г. был избран депутатом Войскового круга Области войска Донского, а в декабре того же года – председателем Объединенного правительства Юго-Восточного союза казачьих войск. В период Гражданской войны В.А. Харламов был активным участником «белого» движения, выступал за его единство, подчинение Донской армии командованию Добровольческой армии. После войны эмигрировал. Проживал в Югославии, Чехословакии. Занимался активной общественной деятельностью, являлся редактором журнала «Казачий путь», членом Ученого совета при русском историческом архиве, председателем казачьей Исторической комиссии. После Второй мировой войны переехал в Аргентину. Вместе с большинством депутатов Государственной думы от других казачьих войск страны депутаты-донцы активно выступили против использования царским правительством казачьих частей для борьбы с различными народными выступлениями. В результате от имени депутатов Думы правительству был направлен официальный запрос о законности мобилизации казачьих частей и подразделений, льготных 2-й и 3-й очередей строевого разряда для привлечения их к «внутренней», то есть полицейской, службе. Этот думский запрос красноречиво свидетельствовал о незаконности действий правительства по привлечению казаков к полицейской службе и вызвал большой общественный резонанс в стране, особенно в казачьей среде. Причем данный вопрос, очень сильно волновавший большинство казаков, особенно льготных очередей, по инициативе казачьих депутатов особо обсуждался в Государственной думе на ее заседании 13 июня 1906 года. При его рассмотрении выступили 13 депутатов, большинство из которых возмущались направлением казачьих войск на подавление массовых народных выступлений. По справедливому мнению казачьих депутатов это приводило к негативному отношению населения к казакам и даже, по их словам, «делало казаков ненавистными для народа». На этом же заседании Государственной думы с большой и яркой речью, посвященной «казачьему вопросу» в целом, выступил и известный донской литератор и общественный деятель Ф.Д. Крюков. Он аргументированно и очень убедительно показал полную несостоятельность утверждений о якобы особой жестокости казаков и их «баснословных привилегиях», раскрыл истоки этих легенд. Причем все его заявления были подтверждены точными цифрами и конкретными фактами. Выступление Ф.Д. Крюкова с думской трибуны вызвало большое внимание и бурное обсуждение в разных слоях русского общества. В то же время трое других депутатов Думы от донского казачества выступили против большинства казачьих депутатов, осуждавших привлечение казаков к полицейской службе, и заявили о необходимости при рассмотрении данного вопроса «уповать на волю государеву», то есть исходить из государственных интересов и соответствующих решений императора и его правительства. По результатам состоявшихся слушаний Государственная дума приняла решение образовать специальную парламентскую комиссию для рассмотрения вопроса об обоснованности использования казачьих частей в качестве полицейской силы и освобождении казаков от выполнения полицейских обязанностей. В состав этой довольно представительной думской комиссии вошло 33 депутата. Однако ввиду последовавшего вскоре роспуска I Государственной думы императором, работа данной комиссии не была завершена и не привела к каким-либо конкретным результатам. Донские казачьи депутаты I Государственной думы М.П. Араканцев, Ф.Д. Крюков, В.А. Харламов выступили инициаторами особого думского запроса правительству о немедленном роспуске, то есть демобилизации всех льготных казачьих частей, состоявших из казаков 2-й и 3-й очередей и призванных в армию для «поддержания порядка внутри империи» (то есть для несения полицейской службы). Этот официальный запрос Думы также вызвал большой интерес и значительный отклик в казачьей среде, несмотря на то, что и его правительство практически проигнорировало. Донские казачьи депутаты немалое внимание уделяли и вопросу расширения самоуправления в казачьих областях. И хотя каких-либо конкретных результатов в данном плане в I Думе им добиться не удалось, сами по себе данные устремления разделялись значительной частью казачества, особенно казачьей интеллигенции. Четыре донских депутата вошли в думскую группу «Союза автономистов», в составе которой объединились многие депутаты от национальных меньшинств. Одним из основных программных требований этой группы являлась децентрализация государственного управления, которая должна была быть осуществлена на установленных специальными законами принципах широкой автономии всех областей страны и общих демократических началах. При этом объемы и масштабы данной автономии должны были устанавливаться в соответствии с мнением населения каждой отдельной области или национально-территориальной административной единицы страны. Члены группы особое внимание обращали на тот факт, что, настаивая на принципах «представительства», то есть самоуправления, а не национальных особенностях областей, они стремятся не к их национальной обособленности, а к децентрализации государственного управления от высших органов власти к местным. июля 1906 г., всего через 72 дня после начала ее работы, царь распустил I Государственную думу, заявив, что она не успокаивает народ, а разжигает страсти. 2. Донцы и II Государственная дума. Накануне и в ходе состоявшихся в феврале 1907 г. выборов во II Государственную думу правительство предпринимало большие усилия с целью обеспечения избрания в нее консервативно настроенных депутатов. Но его расчеты не оправдались, II Дума оказалась еще более оппозиционной императору и правительству, чем предыдущая. В состав II Государственной думы от Области войска Донского вошло 11 депутатов (Панфилов, Петровский, Ушаков, Воронков, Петров, Каклюгина, Нестеров, Араканцев, Харламов, Фомин, Афанасьев). Из их числа непосредственно от донского казачества было избрано шесть депутатов, четверо из которых являлось членами кадетской партии. При обсуждении в Думе общеполитических вопросов большинство донских казачьих депутатов занимало оппозиционные правительству позиции. В частности, они поддержали требования политической амнистии и отмены смертной казни. Но все основное внимание они, объединившись вместе с кубанцами в так называемую Казачью группу в Думе, сосредоточили на попытках постановки и выработки путей решения имевших, по их мнению, первостепенное значение для казачества проблем – порядка воинской службы казаков и внутреннего войскового управления в плане расширения казачьего самоуправления. Донские депутаты разработали и внесли в Думу на рассмотрение четыре законопроекта: «Об изменении порядка наряда на службу казаков», «Об изменении срока действительной службы в казачьих войсках», «О реформе станичного управления», «Об отмене положения о станичных плодовых табунах». Два из этих четырех законопроектов были рассмотрены депутатами Думы. Кроме этого донскими казачьими депутатами был разработан и особый законопроект о существенном видоизменении высшего войскового управления. В соответствии с ним все высшее войсковое управление должно было разделяться на органы правительственной власти, функции которых определялись бы исключительно потребностями общегосударственного управления общероссийским законодательством, и органы местного казачьего самоуправления, получавшие значительные властные права и управленческие функции. Во главе каждого казачьего войска должен был находиться войсковой атаман, избираемый всем казачьим населением и утверждаемый императором. Атаман являлся бы высшим должностным лицом в войске и контролировал бы законность действий всех органов местного казачьего самоуправления. Главным органом высшего казачьего самоуправления должен был стать войсковой круг (рада, сбор, съезд), делегаты которого также должны были избираться всем казачьим населением на три года. В его ведение передавались бы все вопросы «местных казачьих нужд», прежде всего казачье землевладение и землепользование, хозяйственные войсковые дела, особенно связанные с отбыванием казаками воинской повинности. Кругом должен был избираться главный войсковой исполнительный орган – войсковое правительство. И хотя данный законопроект его разработчики не успели внести на обсуждение в Думе, сам факт его появления и особенно содержание вызвали вполне определенный общественный отклик, прежде всего в среде казачьей интеллигенции всех казачьих войск страны. По настоянию казачьих депутатов II Государственной думой была принята специальная рекомендация («пожелание») правительству относительно расширения функций казачьего самоуправления. Она предусматривала немедленное введение в казачьих областях широкого местного самоуправления на основе всеобщего избирательного права всего казачьего населения, выделение из ведения военного управления гражданских, культурных, экономических вопросов казачьей жизни, передачу их органам местного казачьего самоуправления, а также изъятие органов гражданского казачьего управления из ведения военного министерства. Но данное пожелание Думы правительство оставило без внимания, поскольку оно значительно умаляло прерогативы государства в области существовавшей системы высшего управления в казачьих войсках. 3. Казачьи депутаты в III и IV Государственной думах. После роспуска царем 3 июня 1907 г. II Государственной думы и издания нового избирательного закона, количеств выборщиков и, соответственно, избираемых ими депутатов Думы от рабочих и крестьян сократилось наполовину. В III Государственную думу, работавшую в период с ноября 1907 г. по июнь 1912 г., от Донской области вошло 12 депутатов. Шестеро из них являлись кадетами, а другие шесть человек относились к умеренно-правым. В то же время в целом по стране большинство получили представители правых партий. Казачество в ходе этих выборов в основном поддерживало казаков-кандидатов от «Прогрессивной партии мирного обновления» и кадетской партии. Избранный донскими казаками в Думу И.Н. Ефремов даже стал председателем думской фракции прогрессистов. Таким образом, большинство донского казачества на данных думских выборах продемонстрировало свою довольно либеральную политическую ориентацию. Это достаточно красноречиво свидетельствовало о весьма значительных изменениях в общественно-политических умонастроениях казаков, традиционно считавшихся опорой самодержавия и прочной базой консервативных сил. Донские казаки-депутаты III Думы выступили с инициативой создания из казачьих депутатов от всех казачьих войск страны особой Казачьей группы. Ее бессменным руководителем стал В.А. Харламов. В качестве лидера данной думской группы он выступал в Думе более 20 раз. В центре внимания донских казачьих депутатов этой Думы являлся вопрос об организации земства на Дону. Но, несмотря на все их усилия, решить его им не удалось. В III Думе донские депутаты-казаки активно выступали и за реформирование управления казачьими войсками на демократических началах. Они добивались незамедлительного введения в казачьих областях широкого самоуправления на основе всеобщего избирательного права, передачи всех гражданских, экономических и культурных вопросов из ведения военного управления местным органам казачьего самоуправления. Ими был разработан соответствующий специальный законопроект. Он, в основном, повторял основные положения аналогичного законодательного предложения, выработанного депутатами-казаками II Думы. При этом, правда, он был гораздо более умеренным и предусматривал, в частности, надзор атамана за законностью действий выбранных властей в той или иной казачьей области и за действиями станичных казачьих администраций. В соответствии с данным законопроектом предусматривалось образование в казачьих областях окружных собраний, члены которых должны были избираться всем мужским казачьим населением, проживающим на территории конкретного округа. Окружное собрание в свою очередь должно было избирать членов администрации данного округа. Правительство выступило решительно против этого законопроекта. Особенно значительные возражения последовали от военного министерства, опасавшегося потерять имевшиеся у него большие властные полномочия по отношению к казачеству. В результате данный законопроект принят не был. С небольшими изменениями он был внесен депутатами от казачества в следующую IV Государственную думу, работавшую с ноября 1912 по февраль 1917 г. Но и в ней он не получил поддержки, поскольку и правые консервативные и левые либеральные депутаты Думы возражали, исходя из собственных политических соображений, против предоставления казачеству значительного не только высшего, но и местного самоуправления. Данная проблема оставалась нерешенной вплоть до Февральской 1917 г. революции. В IV Государственную думу от Области войска Донского было избранно 8 человек, в том числе М.Ф. Воронков, И.Н. Ефремов, Е.Д. Логвинов, А.А. Назаров, А.П. Саватеев, В.А. Харламов, Ф.Ф. Черячукин. Активно работала в Думе Казачья группа, ядром которой, как и в прошлой Думе, являлись донские казаки-депутаты. Руководил ею по-прежнему В.А. Харламов. Члены этой группы развернули большую деятельность по выработке необходимых законопроектов и практическому осуществлению важнейших, по их мнению, для казачества преобразований в плане предоставления казачьим областям самого широкого самоуправления и изменения порядка воинской службы казаков. Однако, как и ранее, данные проблемы, в силу известных причин, им решить так и не удалось. Во время работы в IV Думе члены Казачьей группы проявили себя как инициативные, грамотные, ответственные, политически зрелые депутаты. Таким образом, донские казаки-депутаты I–IV Государственных дум осуществляли довольно значительную и важную для казачества парламентскую политическую деятельность, которая в целом вызывала положительный общественный резонанс в казачьей среде. Они много раз поднимали в Думе самые злободневные для казаков проблемы, разрабатывали и вносили на парламентское обсуждение соответствующие законопроекты. Однако в силу сильно ограниченных реальных законодательных функций самой Думы, отсутствия у нее необходимых рычагов воздействия на правительство, внутренних политических противоречий между различными думскими фракциями и депутатами их деятельность не принесла сколько-нибудь существенных конкретных результатов. Донские казаки в Первой мировой войне Начало войны. Казаки в сражениях 1914 года. 19 июля 1914 г. Германия объявила войну России. В течение нескольких последующих дней в войну вступили остальные члены Антанты и Тройственного союза. Всего в Первой мировой войне, названной современниками «Великой», участвовало 38 государств с населением 1,5 миллиарда человек. К началу войны в армии находилось 19 полков, в которых служили донские казаки. (лейб-гвардии Атаманский и Казачий, 1–17-й Донские казачьи полки. Все они являлись полками первой очереди). Главной задачей русской армии в первые дни войны являлось прикрытие приграничных рубежей и обеспечение сосредоточения и развертывания основных сил. Кавалерийские и казачьи части получили приказ срочно выдвинуться к границе. Сложную и ответственную задачу прикрытия своей территории и разворачивавшейся армии успешно выполнили, в частности, 9-й, 10-й, 13-й и 15 Донские полки 1-й Донской казачьей дивизии, 15-й и 17-й Донские полки 2-й Сводно-Казачьей дивизии, а также 11-й Донской полк. Очень быстрыми темпами шла мобилизация донских полков второй очереди. Уже на восьмой (!) день мобилизации на фронт стали прибывать части 3, 4 и 5-й Донских казачьих дивизий. Донские казаки одними из самых первых вступили в бой с врагом. Всей стране стал известен подвиг казаков 3-го Донского полка К. Крючкова, В. Астахова, И. Щеголькова и М. Иванкова, вчетвером разгромивших в жарком бою 30 июля целый немецкий кавалерийский взвод из 27 человек. За этот подвиг К.Ф. Крючков первым среди солдат русской армии был награжден почетной боевой наградой – знаком отличия Военного Ордена (Георгиевским крестом) IV степени. Остальные казаки были удостоены награждением Георгиевскими медалями. Крючков Кузьма Фирсович (1890–1919), казак станицы Усть-Хоперской. Герой Первой мировой войны, первый кавалер Георгиевского креста в период войны. В период Первой мировой войны сражался в рядах 3-го Донского казачьего Ермака Тимофеевича полка. 5 августа 1914 г. К.Ф. Крючков вместе с казаками Астаховым, Иванниковым и Щегольковым вступил в неравный бой с отрядом немецких кавалеристов в составе 27 человек. В ходе ожесточенного боя было уничтожено 24 вражеских конника, при этом К.Ф. Крючков лично уничтожил 11 врагов. За этот подвиг он первым в русской армии в период войны был награжден Георгиевским крестом IV степени. В период войны К.Ф. Крючков многократно демонстрировал личное мужество и героизм и был удостоен Георгиевских крестов III и II степеней и Георгиевских медалей IV и III степеней, получил воинское звание подхорунжего. В годы Гражданской войны сражался на стороне «белых». В 1918 г. в составе 13-го Донского казачьего полка участвовал в знаменитом Вёшенском восстании казаков. Погиб в бою. Первым из офицеров русской армии, награжденных высшим боевым орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия, оказался сотник 1-го Донского казачьего полка С.В. Болдырев. Болдырев Сергей Владимирович (1890–1957). Казак станицы Богоявленской. Герой Первой мировой войны, один из первых кавалеров высшего военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия. В период Первой мировой войны воевал сотником в составе 1-го Донского казачьего полка. В августе 1914 г. за совершенный во время разведки подвиг одним из первых офицеров в русской армии в период войны был награжден почетным орденом Св. Георгия IV степени. Во время Гражданской войны воевал на стороне «белых». Участник знаменитого степного похода 1918 года. За проявленное мужество повышался в звании вплоть до войскового старшины. После Гражданской войны находился в эмиграции. Опубликовал ряд работ по истории донского казачества. В период Второй мировой войны сотрудничал с немцами. После войны эмигрировал в США. В первой победе, одержанной над немцами в войне у восточно-прусского городка Гумбиннена, отличились казаки 39-го Донского полка. В тяжелой и кровопролитной Восточно-Прусской наступательной операции, трагически закончившейся для 2-й русской армии, мужественно сражались казаки 1, 6, 21, 22, 40, 47 и 48-го Донских полков. Так, 1-й Донской полк совершил успешную атаку против неприятельских частей у г. Алленштейн и вызвал панику в немецком тылу. Казаки 47-го и 48-го Донских полков нанесли поражение противнику в районе городов Альтенгаузена, Прейсиш-Эйлау и Фридланда. Лейб-гвардии Атаманский полк в составе Казачьей гвардейской бригады совершил успешный рейд по тылам противника в районе г. Новогрудок. Затем донские казаки-гвардейцы Атаманского и Казачьего полков сражались на самых ответственных участках фронта в составе различных сводных конных отрядов, подчинявшихся непосредственно командованию 1, 2 и 9-й армий. В числе немногих частей 2-й армии, с боями вырвавшихся из окружения, были 6, 21 и 40-й Донские полки. Многие донские полки отличились в сражениях на Юго-Западном фронте. Так, казаки 16-го и 17-го Донских полков 2-й Сводно-Казачьей дивизии в ходе ожесточенного боя у м. Городок 4 августа остановили продвигавшуюся в глубь нашей территории 5-ю кавалерийскую дивизию авcтро-венгерской армии, считавшуюся одной из самых лучших, а ночью полностью ее разгромили в ожесточенном сражении у г. Сатанова. В один из решающих моментов знаменитой Галицийской битвы в ходе боев под Томашевом в очень тяжелом положении оказался 19-й армейский корпус 5-й армии. Он был окружен неприятелем, и над ним нависла угроза полного уничтожения. Положение спасла неожиданная для врага отчаянная атака полков 1-й и 5-й Донских казачьих дивизий в тыл 2-й австро-венгерской армии. Австрийцы были разбиты и отброшены. Чуть позже в этих же напряженных Томашевских боях казаки 1-й Донской дивизии отличились в столкновениях у Недзелински и Баламутовки, где они даже захватили неприятельскую артиллерию. В одном из самых крупных в ходе всей войны Варшаво-Ивангородском сражении в октябре 1914 г. отлично действовали казаки лейб-гвардии 6-й Донской казачьей батареи. К концу 1914 г. в находившихся на фронте донских частях сражалось 75 тысяч казаков. Всего же к этому времени в армию было мобилизовано более 90 тысяч казаков. Процент мобилизованных донских казаков по отношению к общей численности казачьего населения Дона намного превосходил аналогичные показатели среди других слоев населения страны. В первый год войны казаки отважно и стойко сражались на всех фронтах (Северо-Западном, Юго-Западном, Кавказском), продемонстрировали высокий уровень боевой подготовки и воинского мастерства. Казаки на фронтах войны в 1915 году. Германское командование решило нанести сокрушительное поражение русской армии и добиться выхода России из войны. В начале 1915 года началось немецкое наступление в Восточной Пруссии, а весной и летом – в Галиции и Польше. И без того тяжелое положение русской армии осложнялось нехваткой боеприпасов, особенно снарядов, и вооружений, в частности, тяжелых орудий. В период кровопролитных оборонительных боев казачьи полки и дивизии направлялись на самые ответственные участки фронта. Так, на Северо-Западном фронте стойко сражались казаки 27-го, 28-го и 29-го Донских полков, разгромившие вклинившиеся в русские позиции на стыке 5-й и 6-й армий немецкие части. Отмечались и случаи не совсем удачных действий донских полков. Во время известного Горлицкого прорыва неприятельских войск в апреле 1915 г. на Юго-Западном фронте из-за просчетов командования русской армии и нерешительных действий командиров донских частей 16-й и 17-й Донской полки 2-й Сводно-казачьей дивизии и 18, 20, 30 и 32-й полки 3-й Донской дивизии не смогли выполнить поставленных им задач и отступили. В тяжелых боях казачьи части несли большие потери. Так, спасая от поражения части 1-й армии, 14-й Донской казачий полк только в одном бою 3 июля 1915 г. потерял более 160 человек убитыми и ранеными. А в ожесточенных столкновениях с неприятелем в августе в районе г. Вильно лейб-гвардии Казачий полк потерял более 70 % своего личного состава. Для кавалерийских частей такие потери были практически невиданными. После того как ценой огромных усилий было остановлено немецкое наступление и в октябре стабилизировался русско-германский фронт, многие донские полки, как и другие кавалерийские части, были отведены в тыл. В условиях вынужденного бездействия казаки стали добровольно вступать в так называемые партизанские отряды, организуемые для разведывательных и диверсионных действий во вражеском тылу. Из казаков разных донских полков и отдельных сотен было сформировано 13 таких отрядов. Отважно действовали казаки отрядов подъесаула 9-го Донского полка И. Перфирова, сотника 26-го Донского полка В. Чернецова, подъесаула 27-го Донского полка Н. Голубова и других. Многие казаки-партизаны за совершенные подвиги награждались высокими боевыми наградами. Среди наиболее отличившихся из них были даже полные Георгиевские кавалеры. Так, за участие в многочисленных успешных боевых делах Георгиевских крестов и Георгиевских медалей всех четырех степеней был удостоен казак из хутора Поповского Еланской станицы Егор Каменев. К концу 1915 г. в армии находилось 60 донских казачьих полков, 6 донских пеших батальона, 23 отдельные и 54 особые донские сотни, 56 донских казачьих конвоев общей численностью более 100 тысяч человек. Донские части в боях 1916 года. Крупнейшим сражением войны явилась четырехмесячная Галицийская битва 1916 г., одним из главных событий которой стал победоносный прорыв русской армии в направлении на г. Луцк. мая 1916 г. четыре армии Юго-Западного фронта одновременно перешли в наступление. В их рядах наступали и 17 донских полков и 19 особых донских сотен. Главный удар наносила 8-я армия под командованием донского казака генерал-лейтенанта А.М. Каледина. Каледин Алексей Максимович (1861–1918), казак станицы Усть-Хоперской. Военачальник, герой Первой мировой войны, генерал от кавалерии, первый выборный после Февральской революции Войсковой атаман Войска Донского. В период Первой мировой войны командовал дивизией, армейским корпусом, армией. В 1916 г. командовал 8-й армией, действовавшей на направлении главного удара знаменитого Луцкого прорыва во время наступления Юго-Западного фронта. За проявленные мужество и героизм, умелое руководство войсками был награжден («золотым») оружием, орденами Св. Георгия IV и III степеней. В июне 1917 г. на I Большом войсковом круге войска Донского А.М. Каледин был избран войсковым атаманом. К октябрьской революции и приходу к власти большевиков отнесся резко отрицательно, сразу же заявил о непризнании советского правительства и открытой борьбе с ним. Активно боролся против центральной советской власти и попыток захвата власти местными советами на территории Донской области. 29 января 1918 г. ввиду отказа большинства казаков продолжать вооруженную борьбу с советской властью, занятием ими позиций так называемого вооруженного нейтралитета и нежелания ими поддерживать законное Войсковое правительство, сложил с себя полномочия Войскового атамана и застрелился. А на тот период в частях его армии находились 12, 16, 37, 51-й Донские казачьи полки, 10-й Донской казачий артиллерийский дивизион, а также 2, 10, 22, 24-я и 52-я особые Донские казачьи сотни. По плану командования казачьи части после прорыва мощных вражеских укреплений пехотой должны были совершить глубокий рейд в тыл противника и тем самым довершить его окончательный разгром. Однако пехотные части не смогли прорвать хорошо укрепленные вражеские позиции, и на помощь им командование вынуждено было направить спешенных донских казаков. Проявив невиданное мужество и массовый героизм, казаки, в непривычном для конников пешем строю, смело атаковали неприятельские окопы и успешно преодолели все его укрепления. Уже 25 мая русские войска взяли г. Луцк. 4-я австро-венгерская армия была полностью разгромлена. Однако задуманных командованием кавалерийских рейдов в тыл отступающего противника в центре и на правом фланге 8-й армии осуществить так и не удалось. Действия кавалерии серьезно осложняла и труднопроходимая болотистая местность. На направлении главного удара 7-й армии успешно действовали 7, 40, 49-й и 53-й Донские полки 6-й Донской казачьей дивизии и 7-й Донской казачий артдивизион в составе 14-й и 15-й Донских батарей. Особо отличились казаки 7-го Донского полка, занявшие несколько важных населенных пунктов и 8 мостов через реку Стрыпа. Это позволило всей 7-й армии успешно форсировать эту реку и продолжить преследование отступающего противника. Особенно успешно при этом действовали 49-й и 53-й Донские полки. В составе 9-й армии громили врага части 1-й Донской казачьей дивизии. В июле совместно с другими частями переброшенного сюда гвардейского кавалерийского корпуса в наступление перешли и лейб-гвардии Атаманский и Казачьи донские полки Гвардейской казачьей бригады генерал-майора Орлова. Вынужденные сражаться в пешем строю в сложных условиях болотистой местности казаки-гвардейцы с честью выполнили все полученные приказы. В тяжелых боях в августе на реке Стоход отличились 16-й и 17-й Донские полки 2-й Сводно-Казачьей дивизии. Донские казаки внесли немалый вклад в победы русской армии в 1916 году. Донские казаки на завершающем этапе войны. К 1917 году в армию было мобилизовано практически все военнообязанное казачье мужское население. В ее рядах находились, по официальным данным, 113 742 донских казака. К этому времени в армии было 60 конных донских полков, включая лейб-гвардии Казачий и лейб-гвардии Атаманский, 36 из которых были сведены в 9 Донских казачьих дивизий, 6 Донских пеших батальона, сведенных в Донскую казачью пешую бригаду, 36 Донских казачьих батарей, сведенных в 3 гвардейских и 14 обычных конно-артиллерийских дивизиона, 23 отдельных и 55 особых Донских казачьих сотен, 58 Донских казачьих конвоев полусотенного состава, 36 запасных казачьих сотен и 3 запасные казачьи артиллерийские батареи. Несмотря на длительное нахождение на фронте и практически постоянное участие в боях, донские части сохранили свой большой военный потенциал и являлись одними из самых боеспособных в русской армии. Даже в период всеобщего развала армии, начавшего после Февральской революции, казачьи части оставались дисциплинированными и организованными. Не коснулось их и такое крайне негативное явление, как дезертирство. За весь период войны, вплоть до демобилизации, среди казаков не оказалось ни одного дезертира. Во время войны донские казаки многократно демонстрировали героизм и мужество. Об этом, в частности, свидетельствовали многочисленные благодарности командования казачьим частям, хвалебные отзывы о казаках многих военачальников. Высокую оценку их боевых качеств и воинского мастерства давали даже представители высшего командования противника, например, немецкий генерал-фельдмаршал Маккензен. Красноречивым подтверждением больших боевых заслуг донских казаков является тот факт, что только наиболее почетных и высоких военных наград – Георгиевских – за годы войны были удостоены 193 казачьих офицера и более 37 тысяч рядовых казаков. Причем многие из них имели по нескольку таких наград. О высоких моральных качествах донских казаков, верности воинскому долгу и присяге свидетельствовали их весьма незначительные потери пленными и пропавшими без вести. Так, без вести пропавшими числилось 54 офицера и 2453 казака, а пленными всего 32 офицера и 132 казака. Показателем хорошей военной подготовки и воинского мастерства казаков являлся и весьма низкий, особенно учитывая масштабы и активность участия в боях, уровень их безвозвратных и санитарных потерь: убито было 183 офицера и 3444 казака, ранено – 777 офицеров и 11898 казаков. В период долгой и очень тяжелой войны, постоянно находясь на передовой линии фронта и участвуя в ожесточенных и кровопролитных боях, донские казаки продемонстрировали личный и массовый героизм, мужество, воинскую доблесть, большое военное мастерство, высокие морально-психологические качества. В очередной раз они продемонстрировали безоговорочную верность гражданскому и воинскому долгу, беззаветную любовь к Отчизне. V. Донское казачество в революциях и Гражданской войне Февральская революция и казачество Восстание в столице и казачьи полки Петроградского гарнизона. К моменту стихийного революционного взрыва в Петрограде, ставшего прологом Февральской 1917 г. революции в России, там в составе войск столичного гарнизона находились 1-й и 4-й Донские казачьи полки. Они были расквартированы непосредственно в городе незадолго до революции по личному распоряжению Николая II и соответствующему приказу Ставки Верховного Главнокомандования русской армии. Общая численность этих донских полков была около 2 тыс. человек. Но, несмотря на свою относительную малочисленность, отлично подготовленные в военном плане и имевшие большой боевой опыт, казаки этих частей представляли весьма серьезную боевую силу. К тому же воинский авторитет донских казачьих частей и в армии, и в обществе являлся очень высоким. Буквально с самого начала массовых волнений в столице донские полки одними из первых среди частей Петроградского гарнизона были направлены командованием на совместное с полицией рассеивание стихийных митингов и демонстраций. Уже в первый день восстания в столице 23 февраля казаки вместе с полицейскими и жандармами выполняли все приказы по поддержанию порядка в разных частях города. Утром следующего дня казачьи разъезды по приказу взяли под свой контроль наиболее важные административные и транспортные объекты Петрограда. Казаки, таким образом, послушно выполняли приказы командования. В то же время они внимательно наблюдали за происходившими событиями, пытались разобраться в их сущности. В их сознании начинает происходить борьба между чувством долга, верностью присяге и явным нежеланием действовать против народа, выступать в качестве жандармско-полицейской силы. И первые результаты всех этих противоречивых чувств начали проявляться уже в самом скором времени. Так, в середине дня 24 февраля казаки 3-й и 6-й сотни 1-го Донского полка были направлены на разгон митинговавшей толпы на Знаменской площади и послушно выполнили этот приказ. Однако уже к вечеру этого же дня они отказались выполнять приказы о разгоне демонстрантов и помогать конной жандармерии. Заметившие это демонстранты стали кричать им «Ура!», а казаки отвечали им поклонами. К концу дня 24 февраля в настроениях большинства казаков 1-го и 4-го Донских полков стали преобладать тенденции устраниться от непосредственного вмешательства в происходившие события, по возможности не участвовать в активных действиях против демонстрантов. Утром 25 февраля многотысячные колонны демонстрантов направились к центру города. Путь им, по приказу командования, преградили полиция, казачьи сотни и солдатские части. Казаки невольно были вовлечены в самую гущу событий, оказались перед очень трудным выбором исполнять приказы по борьбе с восставшими или не идти против народа. И хотя в этот день большинство казаков дисциплинированно исполняло приказы командования, было отмечено несколько случаев их открытого неповиновения начальству. Так, во время митинга на Знаменской площади казаки 6-й сотни 1-го Донского полка не только не стали выполнять приказы по борьбе с манифестантами, а наоборот, поддержали их и силой разогнали бывшие там полицейские отряды. От выполнения приказов по борьбе с восставшими открыто отказались казаки четырех из шести сотен 1-го Донского полка. Сильные колебания отмечались и в позициях казаков 4-го Донского полка. А 27 февраля все казаки этих полков вместе с другими частями Петроградского гарнизона перешли на сторону восставших. Расчеты царских властей на использование казаков в качестве грозной и послушной силы для борьбы с восставшими полностью провалились. Смена власти на Дону. После получения официальных сообщений о революции и об отречении Николая II от престола наказной атаман М.Н. Граббе провел совещание высших чинов Донской областной администрации с руководством ведущих общественных организаций, представителями предпринимательских кругов и огласил им поступившие сведения. В то же время каких-либо конкретных решений на этом совещании принято не было. 2 марта 1917 г. на состоявшемся в г. Новочеркасске заседании президиума Донского военно-промышленного комитета с участием ряда ведущих общественных деятелей области было принято решение о создании Донского исполнительного комитета (ДИК) как органа Временного правительства в области. Председателем ДИКа был избран депутат IV Государственной думы, председатель Союза общественных деятелей области, член кадетской партии А.И. Петровский. Спустя некоторое время по предписанию ДИКа М.Н. Граббе передал все свои властные полномочия избранному членами ДИКа временным войсковым атаманом Войска Донского Е.А. Волошинову. В марте в городах, поселках и во многих крестьянских волостях в качестве местных правительственных органов образовались соответствующие гражданские исполнительные комитеты. Зачастую они, хотя и являлись местными органами высшей официальной власти в стране в лице Временного правительства, возникали весьма стихийно, по инициативе представителей общественности, представлявших разные социальные слои данного населенного пункта. Возглавляли их, в основном, члены кадетской партии, в отдельных случаях – меньшевики и эсеры. Они обладали конкретными властными полномочиями и пользовались соответствующей поддержкой населения. Одновременно с исполнительными комитетами в городах и селах создавались советы рабочих и крестьянских депутатов. Они, естественно, не обладали официальными властными полномочиями, но, имея необходимую социальную поддержку, также выступали в качестве конкретных властных органов. Весьма распространенными в сельских районах области были и различные крестьянские комитеты (волостные, гражданские, народные, земельные). Но в донских станицах всех этих организаций практически не было. Вся местная исполнительно-распорядительная власть в них по-прежнему полностью сосредотачивалась в органах казачьего самоуправления – станичных правлениях во главе с атаманами. В качестве высшего должностного правительственного лица на Дон прибыл назначенный Временным правительством своим комиссаром в области кадет В.М. Воронков. Таким образом, в Области войска Донского сложилась довольно разнообразная система местного управления, включавшая в себя самые различные органы. В отличие от большинства районов страны, где образовалось двоевластие в лице органов власти Временного правительства и советов, на Дону фактически сложилась своеобразная ситуация многовластия. На местах, несмотря на определенное внешнее разнообразие властно-исполнительных органов, реальные властные полномочия были сосредоточены у органов казачьего управления. При этом они фактически не претерпели каких-либо существенных изменений, функционировали на прежних основаниях и пользовались большим авторитетом у казаков. Отношение казаков к революции. Свершившаяся Февральская революция, крушение самодержавия и стремительно последовавшие значительные события в центре и на местах буквально шквалом обрушились на армейское и станичное казачество, вызвав в его среде существенную растерянность и замешательство. В наибольшей степени революционная стихия затронула казаков-фронтовиков. Они с большим удивлением и непониманием смотрели на митинговавшие солдатские полки, образование в армейских частях комитетов. Постепенно у казаков стали проходить чувства растерянности и неопределенности. Казаки, внимательно смотревшие на все происходившие вокруг события, с течением времени сами начинают принимать участие в армейской общественно-политической жизни: посещать солдатские митинги, слушать нахлынувших в армию агитаторов разных политических партий и организаций, активно обсуждать важные политические проблемы. В то же время в казачьих полках, по сравнению с солдатскими, сохранялись все установленные строгие порядки, дисциплина и исполнительность. Авторитет и влияние офицеров в них были по-прежнему высоки. Более того, именно к ним обращались рядовые казаки за разъяснениями по интересовавшим их вопросам «текущего политического момента». В казачьих частях, как и во всех других подразделениях русской армии, стали образовываться комитеты разных уровней (сотенные, полковые, дивизионные). Но в отличие от аналогичных солдатских организаций они не имели какой-либо политической направленности, занимались, в основном, различными хозяйственными и другими частными текущими вопросами. Председателями этих комитетов казаки, как правило, избирали офицеров. Какого-либо общественно-политического воздействия на казаков наличие данных органов не оказывало. Хотя само существование выборных органов в казачьих частях, участие в их работе самих казаков во вполне определенной мере способствовали демократизации фронтового казачества. Станичное казачество отнеслось к Февральской революции также очень настороженно. Более того, революция и вызванные ею радикальные изменения в государственно-политическом устройстве страны, прежде всего свержение царя и ликвидация самодержавия, вызвали у казаков-станичников пожилого, по сравнению с призванными в армию казаками, возраста очень бурные и противоречивые чувства. Это было не просто внезапное ошеломление, сильная растерянность, непонимание, а настоящий морально-психологический шок для всех без исключения казаков старших возрастов: на их глазах рушилась не только царская власть и ее порядки, прочно устоявшиеся в казачьем мировоззрении и казавшиеся вечными и незыблемыми, рушились, по их мнению, все многовековые устои жизни, соответствующие общественно-политические и мировоззренческие установки. К тому же во всем происходившем они разбирались очень слабо. И хотя на смену государственной власти казачье станичное население отреагировало внешне, в общем, весьма спокойно, в его умах и настроениях царила полная неразбериха. Спустя некоторое время на смену чувству растерянности пришли чувства неуверенности и беспокойства. И это было вполне понятно, поскольку казаки понимали, что крушение старой государственной власти вполне вероятно могло повлечь за собой и кардинальные изменения всех сложившихся порядков и установлений. Они небезосновательно опасались за свое положение, за свои права, за свое место и роль в общественно-политической и социально-экономической жизни страны в целом и Области войска Донского в частности. Казаки с тревожной настороженностью ожидали дальнейшего развития событий в стране и в своей области. Донское казачество в период между Февральской и Октябрьской революциями Образование на Дону высших органов казачьего управления. Уже в марте 1917 г. Временное правительство, учитывая доминировавшие среди казачества настроения, приступило к рассмотрению вопроса о преобразованиях в системе самоуправления в казачьих областях. Стремясь заручиться широкой социальной поддержкой со стороны казачества, правительство официально заявило, что местное управление в казачьих войсках будет реорганизовываться на началах самого высокого самоуправления. 14 марта был издан приказ военного министра «О реорганизации местного гражданского управления казачьего населения», в котором говорилось, что ввиду установления нового государственного строя намечается скорейшая отмена всех ограничений прав казаков, не оправдывающаяся условиями их военной службы, реформирование местного управления казачьими войсками на основе большого самоуправления. Правительство, отвечая на поступившие в его адрес многочисленные обращения лидеров казачьей общественности, официально разрешило воссоздание в казачьих войсках высших органов казачьего самоуправления в виде Войсковых кругов и избираемых на них высшего должностного лица Войска – Войскового атамана, и высшего исполнительно-распорядительного органа – Войскового правительства. Выборы полкового комитета. 26 марта 1917 г. (РОМК) О необходимости скорейшего образования высших органов казачьего самоуправления говорилось и в резолюциях I Общеказачьего съезда, проходившего в Петрограде 23–29 марта с участием делегатов от всех казачьих войск страны. На съезде также было заявлено о приветствии завоеванной революцией свободы, поддержке Временного правительства, необходимости ведения войны до победного конца, запрете использования казачьих частей для борьбы с любыми народными выступлениями, объявлении всех казачьих земель с их недрами, лесами, рыбными и иными угодьями историческим достоянием казачества и неприкосновенность собственности каждого конкретного казачьего войска. В апреле в г. Новочеркасске состоялся казачий съезд Войска Донского. Его участники приняли решение о скорейшем созыве Войскового круга как высшего представительного органа власти войска. мая в г. Новочеркасске начал работу I Большой войсковой круг Войска Донского. В качестве делегатов на нем присутствовали 444 депутата от донских станиц и 224 депутата от казачьих армейских частей. Избранный председателем круга преподаватель истории Каменской гимназии, проявивший себя неординарным общественно-политическим деятелем еще накануне и в период участия на Общеказачьем съезде и отличным организатором во время подготовки казачье Войскового съезда и самого круга, открывая его первое заседание, торжественно объявил о начале работы Войскового круга «после перерыва в 196 лет». Делегаты приняли постановление о том, что круг является единственным правомочным органом высшего управления Войском Донским, а выборный атаман – его высшим должностным лицом. июня делегаты круга большинством голосов избрали Войсковым атаманом героя войны генерала А.М. Каледина. Атаман возглавил образованный высший орган исполнительной власти – Войсковое правительство. Таким образом, в Войске Донском были образованы высшие органы казачьего управления в лице представительно-законодательного (круга) и исполнительного (правительства). Важное место в структуре главных органов казачьей власти занимал пост высшего должностного исполнительного лица – Войскового атамана. В июне 1917 г. в Петрограде состоялся Второй Всероссийский учредительный казачий съезд, в работе которого принимало участие около 6000 делегатов от всех казачьих войск страны, кроме Забайкальского. На съезде было объявлено об образовании союза казачьих войск страны. В постановлениях съезда содержались требования «единой и сильной власти в стране», правительство призывалось к более активным действиям «по прекращению анархии на фронте и в тылу». Съезд полностью одобрил образование высших органов казачьего самоуправления, выборы Войсковых атаманов во всех казачьих войсках, в том числе естественно и в Донском, их политику и практические действия. Войсковой атаман А.М. Каледин и донское Войсковое правительство развернули активную деятельность по практическому осуществлению постановлений I Большого круга войска Донского. Это вызвало недовольство комиссара Временного правительства в области и Донского исполнительного комитета, посчитавших, что высшие органы казачьего управления стремятся сосредоточить в своих руках всю власть в Донской области. Но все их претензии остались без ответа. Атаман и правительство Войска Донского настойчиво и целенаправленно проводили свою политику, реализовывали комплекс конкретных мероприятий по поднятию дисциплины в находившихся на территории области казачьих частях, борьбе с различными анархическими проявлениями крестьян, солдат и рабочих, максимальному сосредоточению у себя реальных властных полномочий во всей Области войска Донского. И в этом они добились конкретных результатов. Позиции казаков во время июльского политического кризиса. В стране осложнялась внутриполитическая ситуация. Причины июньского политического кризиса, искусственно прерванного начавшимся наступлением русской армии на Юго-Западном фронте, устранены не были, а провал наступления только усугубил ситуацию. Спонтанный взрыв недовольства солдат некоторых частей столичного гарнизона, вылившийся в демонстрации и вооруженные столкновения на улицах города 3–4 июля, а также попытка большевиков воспользоваться сложившейся ситуацией и открыто захватить власть, привели к острейшему политическому кризису. В тяжелые для Временного правительства июльские дни казаки находившихся в Петрограде 1-го и 4-го Донских полков, как и большинство частей гарнизона, остались верны присяге и правительству. Как наиболее надежные и боеспособные. эти полки одними из первых были направлены на борьбу с антиправительственным выступлением. Казаки приняли участие в его подавлении. Среди жертв вооруженных столкновений с обеих сторон оказалось и 7 донских казаков. Их хоронили с большими почестями как павших за свободу и демократию. А в траурной похоронной церемонии приняли участие даже члены Государственной думы и Временного правительства. Для усиления правительственных позиций в столице в Петроград в срочном порядке направляются надежные войска. Среди них был и 14-й Донской казачий полк, прибывший в город 6 июля и в образцовом порядке демонстративно прошедший по центральным столичным мостовым. Таким образом, в период июльского политического кризиса и вооруженного антиправительственного пробольшевистского выступления в Петрограде казаки столичного гарнизона полностью и действенно поддержали Временное правительство. Об однозначной солидарности с правительством заявили казаки, находившиеся на фронте армейских частей, и станичное казачество, и, конечно же, руководство донской казачьей администрации во главе с атаманом и членами Войскового правительства. Казаки и корниловское выступление. В стране нарастал серьезнейший общественно-политический и экономический кризис. Усиливались дезинтеграция, анархия в тылу и на фронте, резко падала дисциплина в воинских частях, армия организованно разлагалась и становилась практически небоеспособной. В такой ситуации возрастала политическая активность радикальных сил разной направленности. После временного поражения леворадикальных политических организаций во главе с большевистской партией в период июльского выступления политическую инициативу попытались перехватить правые, в авангарде которых шел армейский генералитет. Грамота на избрание А.М. Каледина донским Войсковым атаманом, 1917 г. (РОМК) В ночь с 26 на 27 августа Верховный Главнокомандующий армией генерал Л.Г. Корнилов объявил о том, что намерен взять власть в стране в свои руки. По его приказу на Петроград двинулся III конный корпус под командованием генерала А.М. Крымова, в состав которого входили 1-я Донская казачья дивизия, Уссурийская конная дивизия, Кавказская туземная (так называемая дикая) дивизия. В этот же день генерал Корнилов выпустил специальное обращение к казакам страны с призывом поддержать его действия. Казаки 9-го, 10-го, 13-го и 15-го Донских полков 1-й Донской казачьей дивизии, выполняя приказ Главковерха, продвигались в направлении столицы. Они оказались в самой гуще событий начавшегося острого политического кризиса, вызванного корниловским выступлением. Позиции этих казаков были довольно двойственными: с одной стороны, они демонстрировали верность присяге, воинскому долгу и выполняли полученный приказ, а с другой – цели похода являлись для них неясными, они во многом не понимали сущности происходящих событий, внимательно смотрели на политические настроения и поведение солдат и гражданского населения, опасались «пойти против народа». Видя, что основная часть населения и солдат отрицательно относится к выступлению генерала Корнилова, казаки начинают сомневаться в правильности полученного приказа о движении на Петроград, стремятся уклоняться от его дальнейшего выполнения. В это время в части 3-го Конного корпуса стали прибывать посланцы от Временного правительства, ЦИКа советов, агитаторы социалистических партий и стали разъяснять казакам и горцам корпуса антизаконность действий Корнилова. Казаки замитинговали и отказались от дальнейшего выполнения приказа о продвижении к столице. Корниловское выступление провалилось. Основной причиной такого исхода стала позиция бойцов 3-го Конного корпуса, прежде всего казаков. Причем выступление Корнилова было ликвидировано уже 30 августа, и не только без какой-либо вооруженной борьбы, а даже без единого выстрела. Во время событий августовского политического кризиса А.М. Каледин находился в деловой поездке на севере Донской области и не имел возможности высказать свое отношение к корниловскому выступлению. Находившиеся в г. Новочеркасске товарищ (заместитель) донского атамана М.П. Богаевский и другие члены Войскового правительства уклонились от каких-либо официальных заявлений относительно происходивших событий, заняли выжидательную позицию. Богаевский Митрофан Петрович (1881–1918). Казак станицы Каменской. Общественно-политический деятель, председатель Войскового круга войска Донского, товарищ (заместитель) Войскового атамана. Работал директором гимназии в ст. Каменской. В марте 1917 г., являясь делегатом общеказачьего съезда в Петрограде, был избран его председателем. В мае 1917 г. М.П. Богаевского избрали председателем I Большого войскового круга войска Донского и товарищем (заместителем) Войскового атамана А.М. Каледина. После Октябрьской революции решительно выступил против большевистского правительства и советской власти. 29 января 1918 г. одновременно с атаманом А.М. Калединым сложил свои полномочия. В апреле 1918 г. расстрелян большевиками. В период выступления в столичной, а затем и в местной печати появились сообщения о том, что донской атаман присоединился к Корнилову и поддерживает его выступление. Достоверность этой газетной информации никто не проверял. Однако глава Временного правительства А.Ф. Керенский издал распоряжение об отстранении А.М. Каледина от должности Войскового атамана, его аресте и предании суду. Возникло так называемое дело Каледина о его якобы непосредственном участии в корниловском выступлении. Для рассмотрения этого дела 5 сентября в Новочеркасске открылся II Большой войсковой круг. Присутствовавший на нем А.М. Каледин прямо и честно заявил, что разделяет политические взгляды генерала Корнилова и предложенные им меры для пресечения анархии на фронте и в тылу, однако никакого участия в корниловском выступлении не принимал. После детального рассмотрения всех обстоятельств дела Каледина 10 сентября делегаты приняли постановление, полностью оправдывающее донского атамана. Круг также потребовал от Временного правительства официального сообщения с опровержением слухов «о мятеже на Дону». Невиновность Каледина подтвердила и прибывшая на Дон специальная правительственная комиссия. Во время августовского политического кризиса подавляющее большинство фронтового и станичного казачества не только не поддержало, но и в основном даже осудило корниловское выступление. Казаки высказались в пользу Временного правительства. Тем самым они не только способствовали быстрому и беспрекословному краху данного выступления, но отчетливо продемонстрировали свои политические позиции в плане поддержки существовавших революционно-демократических порядков. Праворадикальные политические идеи не нашли у них одобрения. Лидеры донского казачества во главе с атаманом А.М. Калединым хотя и разделяли данные политические идеи, тем не менее вынуждены были учитывать позиции основной массы казачества и молчаливо согласиться с политическим выбором, который сделало большинство казаков в период августовского кризиса. Таким образом, во время июльского политического кризиса казаки 1-го и 4-го Донских полков приняли самое непосредственное участие в подавлении большевистского выступления в столице и с оружием в руках поддержали Временное правительство. Такие же политические позиции против леворадикальных политических сил во главе с большевиками и в пользу правительства заняло подавляющее большинство фронтового и станичного казачества. В сложный период августовского политического кризиса поведение казаков 1-й Донской дивизии 3-го конного корпуса самым непосредственным образом способствовало провалу всего корниловского выступления. А его осуждение основной массой казаков-фронтовиков и станичников свидетельствовало об их в целом отрицательном отношении к политическим установкам праворадикальных сил. Летом 1917 г. донское казачество в целом высказалось в пользу доминировавших тогда в обществе революционно-демократических и политических идей и установившегося в стране после Февральской революции политического строя. Это свидетельствовало о довольно существенной общей демократизации его политических взглядов и обусловленных ими политических позиций. Казачество и Октябрьская революция Донское армейское казачество и восстание большевиков в Петрограде. К моменту большевистского восстания в Петрограде в октябре 1917 г. в составе столичного гарнизона находились 1, 4 и 14-й Донские казачьи полки общей численностью 3200 человек. В относительной близости к городу, но в разных местах на довольно большой площади – от Новгорода до Ревеля (Таллина) и Витебска – были рассредоточены части 3-го конного корпуса. Непосредственно в распоряжении командира корпуса донского генерала П.Н. Краснова в районе города Остров Псковской губернии находилось только 18 сотен разных полков 1-й Донской казачьей и Уссурийской конной дивизий общей численностью чуть более 2 тысяч казаков при 16 орудиях. В Финляндии, также в относительной близости к столице, был расквартирован 23-й Донской казачий полк. Казачьи воинские формирования, несмотря на свою, в общем, небольшую численность, в то время представляли собой весьма серьезную военную силу. Они имели высокий уровень военной подготовки, большой боевой опыт, хорошее вооружение и отличались завидной организованностью и дисциплинированностью. К 20-м числам октября обстановка в Петрограде стала накаляться. Руководство большевистской партии развило активную деятельность по подготовке к открытому выступлению с целью захвата власти. Одним из основных органов по реализации планов большевиков стал образованный по их инициативе на совещании представителей воинских частей столичного гарнизона 21 октября Петроградский военно-революционный комитет. Руководимый большевиками ВРК стал устанавливать свой контроль над находившимися в городе воинскими частями и подразделениями. В них на смену правительственным комиссарам посылаются комиссары ВРК. Единственными частями, где их не приняли, были Донские полки. Казаки тем самым отказались от подчинения военно-революционному комитету. Сразу же после начала большевистского выступления в ночь с 24 на 25 октября Керенский отдал приказы о безотлагательном направлении в Петроград 1-й Донской казачьей дивизии, 23-го Донского казачьего полка. Командование Петроградского военного округа направляет приказ о срочном подходе к Зимнему дворцу для непосредственной защиты Временного правительства 1, 4-го и 14-го Донских казачьих полков. Однако казаки этих полков, ввиду неясности для них ситуации в городе, выполнить поступивший приказ не спешили. В течение всей ночи с 24-го на 25 октября они вели телефонные переговоры со штабом округа и членами правительства относительно их прихода к Зимнему. В итоге многочасовых переговоров и неоднократных категорических приказов Временного правительства на Дворцовую площадь к Зимнему дворцу прибыло только три сотни 14-го Донского полка. Утром 25 октября командиры всех трех Донских полков доложили членам правительства, что общим решением полковых комитетов казаки отказываются выступать на защиту правительства без поддержки пехотных армейских частей. Данное условие казаки выдвинули далеко не случайно. За ним скрывалась не столько сугубо военная подоплека (боязнь самостоятельного выступления ввиду своей малочисленности и отсутствия вооруженной поддержки со стороны пехотных полков), сколько скорее политическая. Для казаков «пехота», состоявшая из крестьян и рабочих, являлась выразителем соответствующих политических взглядов и позиций основной массы населения страны. Поэтому, говоря о возможности каких-либо действий в пользу правительства только совместно с пехотой, казаки тем самым присоединялись к воле народа, выразителем которой, по их мнению, могли служить солдаты столичного гарнизона. В ответ на многочисленные приказы и даже уговоры казаков выступить на защиту правительства днем 25 октября в Зимний прибыла делегация 1, 4-го и 14-го Донских полков. Министры стали уговаривать казаков прийти на помощь правительству. Но в ответ казаки вновь категорически заявили, что будут действовать только вместе с пехотой. Поскольку солдатские части уже подчинялись ВРК и, естественно, идти на помощь правительству не собирались, казаки в поддержку правительства так и не выступили. Более того, около 10 часов вечера 25 октября с Дворцовой площади в казармы ушли три сотни 14-го Донского полка. Таким образом, казаки Донских полков столичного гарнизона в период большевистского восстания заняли нейтральные позиции. Это самым непосредственным образом сказалось на его общем ходе, быстроте, бескровности и конечных результатах. октября в штаб Северного фронта в г. Пскове прибыл бежавший из Петрограда Керенский и отдал очередной категорический приказ о направлении полков 3-го конного корпуса в Петроград. Командиру корпуса генералу Краснову удалось собрать шесть сотен 9-го Донского полка и четыре сотни 10-го Донского полка, насчитывавшие всего около 700 человек. Днем первые эшелоны с казаками отправились в путь. 27 октября около Гатчины к ним присоединилось еще две сотни 10-го Донского полка. И с этими крайне незначительными силами Керенский и Краснов начали наступление на Петроград. Настроения двигавшихся к столице донских казаков, так же, как противоречащих им красногвардейцев, солдат и матросов, были далеко не воинственными. Приказ о наступлении на Петроград они выполняли с большой неохотой. Цели этого похода оставались для них во многом неясными, а путь преграждали большевистски настроенные солдаты гарнизонов столицы. Казаки пытались разобраться в сущности происходившего, найти ответы на мучившие их вопросы о том, а что же происходит, не начинается ли братоубийственная война, каково отношение ко всему происходящему большинства народа. После занятия 27 октября Гатчины казаки заколебались, в ряде случаев между казаками и красногвардейцами и солдатами Петроградского ВРК начались братания. Но они все еще не вышли из повиновения командованию и, хотя и с большой неохотой, на следующий день возобновили продвижение к столице. 28 октября красновский отряд занял Царское Село. Одновременно среди казаков стало усиливаться недовольство относительно дальнейшего наступления на Петроград. Значительному усилению их критических настроений способствовало и то обстоятельство, что, несмотря на все приказы Керенского, к ним не присоединилась ни одна пехотная солдатская часть. По их мнению, получалось, что казаки одни идут против обороняющих Петроград красногвардейцев и солдат частей ВРК, то есть идут «против народа». В конце дня 29 октября к Краснову явились члены комитета 1-й Донской дивизии и прямо заявили, что казаки отказываются идти дальше без пехоты. С большим трудом генералу удалось убедить их в необходимости продолжать продвижение к столице. Утром 30 октября казачьи сотни возобновили наступление. Под Пулковом между ними и отрядами Петроградского ВРК произошел бой, после которого казаки ввиду своей явной малочисленности и очевидного нежелания принимать участие в боевых действиях против красногвардейцев и солдат сначала отошли в Царское Село, а затем в Гатчину. В этом бою казаки потеряли 3 человек убитыми и 28 ранеными. Потери частей ВРК составили около 400 человек. Вечером 31 октября из Гатчины в Царское Село, занятое революционными отрядами, отправилась делегация казаков с предложением прекратить военные действия и начать переговоры. На следующий день в Гатчину к казакам прибыла делегация ВРК. На состоявшихся переговорах заявили о нежелании участвовать в братоубийственной гражданской войне. В соответствии с подписанным мирным соглашением казаки прекращали военные действия и подлежали свободному пропуску на Дон. Поход Керенского – Краснова на Петроград окончился полной неудачей. Начало антисоветского движения на Новочеркасск . 25 октября в г. Новочеркасск пришли официальные сообщения о вооруженном выступлении большевиков в Петрограде. В этот же день атаман А.М. Каледин отправил телеграммы Временному правительству, в штаб Верховного Главнокомандующего, атаманам всех казачьих войск страны, командирам армейских подразделений Донской области и всех находившихся на фронте и в тылу казачьих частей, в которых говорилось о том, что Войсковое правительство считало захват власти большевиками преступным и совершенно недопустимым и что оно готово оказать всемерную поддержку Временному правительству. 26 октября М.П. Богаевский направил телеграмму на имя Керенского с приглашением членов Временного правительства в Новочеркасск «для восстановления и укрепления государственной власти». Таким образом, с первых же дней революции руководство Войска Донского заявило о решительном осуждении большевистского восстания, поддержке Временного правительства, непризнании провозглашенного на II съезде Советов рабочих и солдатских депутатов нового Советского правительства и стремлении бороться с ними всеми имеющимися силами. Область войска Донского становится одним из оплотов антисоветского движения. Подавляющее большинство фронтового и станичного казачества также осудило большевистское восстание в столице, захват власти большевиками и поддержало заявления и политические позиции Войскового правительства во главе с атаманом Калединым. Развернувшиеся в стране события в значительной мере в очередной раз ошеломили большинство донских казаков. Чуть ли не каждый день приходили известия, носившие самый противоречивый характер. Они получали различную интерпретацию и оценку казаков. Быстрое изменение внутриполитического положения, свержение Временного и образование Советского правительства, начавшиеся новые революционные изменения не могли не затронуть казачество и его весь жизненный уклад. И казаки это хорошо понимали. Они с большой настороженностью и тревогой наблюдали за всем происходившим. В то же время от активного вмешательства в начавшееся политическое и военное противоборство сторонников и противников новой советской власти они стремились уклониться. Поддержав в целом политические заявления атамана и Войскового правительства, казачество, особенно казаки-фронтовики, явно не спешили оказать им немедленную практическую поддержку с оружием в руках. Военно-политическое противоборство в Донской области в конце 1917 – начале 1918 года и позиции казачества. Осенью 1917 г. противоборствующие стороны в центре страны и на местах не имели в своем распоряжении значительных вооруженных сил. Поэтому они приступили к мобилизации всех своих сторонников. В ноябре на Дон прибыли видные политические и военные деятели страны, решившие вести борьбу с Советским правительством. Среди них были П.Н. Милюков, А.И. Гучков, М.В. Родзянко, генералы Л.Г. Корнилов, М.В. Алексеев, А.И. Деникин, А.С. Лукомский и другие. Здесь под руководством Корнилова и Алексеева стали формироваться добровольческие отряды для борьбы с советской властью. Они объединялись в составе так называемой Алексеевской организации, позже получившей название Добровольческой армии. В ноябре находившиеся в г. Ростове-на-Дону сторонники советской власти с помощью прибывших в город водным путем отрядов революционно настроенных моряков Черноморского флота подняли восстание и захватили власть в городе. Атаман А.М. Каледин отдал приказ верным ему казачьим частям ликвидировать выступление местных пробольшевистских сил и взять город. Но казаки тех немногих частей, которые находились в это время в Донской области, этот приказ не выполнили. С большим трудом атаману и членам Войскового правительства удалось убедить некоторую часть казаков начать наступление. С помощью отрядов Добровольческой армии немногочисленные казачьи части 2 декабря заняли Ростов-на-Дону. В период со 2 по 12 декабря в г. Новочеркасске проходил III Большой войсковой круг. Его делегаты приняли постановление о непризнании Советского правительства и о необходимости продолжения с ним борьбы. Стремясь предотвратить возможный раскол, даже открытое противоборство между казачьим и крестьянским населением области, создать более сильный антибольшевистский фронт, делегаты круга поддержали предложение атамана Каледина об образовании объединенного казачье-крестьянского правительства Донской области на основе равного (паритетного) представительства в нем от казаков и от крестьян. Возглавил это паритетное правительство, в которое вошли по 7 членов от казаков и крестьян, М.П. Богаевский. В.М. Чернецов В декабре на Дон стали возвращаться с фронта казачьи части. Атаман и правительство рассчитывали опереться на них в своей борьбе с советской властью. Но большинство казаков-фронтовиков не хотело участвовать в развернувшемся противоборстве. В такой ситуации атаман Каледин объявил о создании добровольческих правительственных отрядов. Они получили название партизанских. В них вступали в основном учащаяся молодежь (юнкера, кадеты, гимназисты, студенты). Всего было создано 13 таких отрядов численностью от 30 до 250 человек. Малочисленные партизанские отряды В. Чернецова, Э. Семилетова, Д. Назарова и других казачьих офицеров благодаря своей мобильности и внезапности действий вместе с Добровольческой армией сдерживали наступавшие на область советские отряды. Казачьи полки в основном заняли нейтральные позиции: с одной стороны, они не хотели, чтобы в пределы Донской области входили вооруженные советские отряды, а с другой – не хотели ни с кем воевать. В январе 1918 г. представители ряда донских полков собрались в станице Каменской и объявили себя съездом фронтового казачества. Было объявлено об образовании Донского казачьего военно-революционного комитета. Казачий ВРК, возглавляемый Ф.Г. Подтелковым, потребовал от атамана Каледина и Донского правительства передать ему всю полноту власти в Донской области. В ответ на это партизанский отряд Чернецова занял Каменскую. Чернецов Василий Михайлович (1890–1918), казак станицы Калитвенской. Герой Первой мировой войны, активный участник борьбы с советской властью на Дону на начальном этапе Гражданской войны. В период Первой мировой войны В.М. Чернецов воевал в составе 26-го Донского казачьего полка, в августе 1915 г. сформировал и возглавил казачий «партизанский» отряд, успешно действующий во вражеских тылах. За проявленные мужество и героизм сотник В.М. Чернецов был награжден Георгиевским («золотым») оружием, орденами Св. Станислава II степни, Св. Владимира IV степени, Св. Анны III и IV степеней, произведен в есаулы. В мае 1917 г. В.М. Чернецов был избран казаками депутатом Большого войскового круга. Участники боев против чернецовцев (РОМК) Отрицательно отнесся к Октябрьской революции, являлся активным борцом с советскими отрядами на территории Донской области. В ноябре 1917 г. В.М. Чернецов стал командиром самого большого добровольческого «партизанского» отряда, являвшегося, ввиду нейтралитета основной массы казаков, главной военной силой Войскового правительства. Смелые и решительные действия В.М. Чернецова позволяли его отряду успешно бороться с намного превосходящими советскими силами. В январе 1918 г. В.М. Чернецов был произведен в полковники. 21 января 1918 г. отряд В.М. Чернецова потерпел поражение. Раненый В.М. Чернецов попал в плен и, безоружный, был зарублен Ф. Подтелковым. Ко времени занятия Чернецовым Каменской практически все казачьи полки «самораспустились», казаки-фронтовики разошлись по домам. Но несколько сот революционно настроенных казаков-фронтовиков из разных полков вошли в отряд войскового старшины Н. Голубова, заявившего о поддержке казачьего ВРК. Голубов Николай Матвеевич (1881–1918), казак станицы Заплавской. Участник Русско-японской войны 1904–1905 гг., сотник, кавалер орденов Св. Станислава III степени и Св. Анны IV степени. Добровольцем участвовал в Балканской войне 1912 года на стороне болгар, командир батальона. В период Первой мировой войны воевал в составе 27-го Донского казачьего полка. В 1915 г. в период позиционной войны из казаков-добровольцев организовал партизанский отряд, который много раз переходил линию фронта и успешно действовал в тылу неприятеля. За проявленные мужество и героизм Н.М. Голубов был награжден орденами Св. Станислава II степени и Св. Анны III степени, произведен в есаулы. В 1917 г. Н.М. Голубов был избран депутатом Войскового круга Войска Донского. После Октябрьской революции возглавил Северный отряд казачьего военно-революционного комитета, сторонник советской власти. Во главе этого отряда участвовал в разгроме верного правительству атамана А.М. Каледина отряда полковника В.М. Чернецова, его пленении, занятии своим отрядом г. Новочеркасска и разгоне находившегося там Войскового круга, аресте атамана А.М. Назарова и председателя круга Е.А. Волошинова. Стремился стать «красным» атаманом. Разошелся во взглядах и политике с органами советской власти в Донской области, стал призывать казаков к борьбе с большевиками. За активное участие Н.М. Голубова в борьбе с Войсковым правительством и в установлении на Дону в начале 1918 г. советской власти застрелен «белыми» казаками на митинге. 20 января у станции Глубокая отряд Голубова вместе с красно-гвардейцами вступивших в область советских сил разбил партизанский отряд Чернецова. После этого голубовский отряд начал наступление на Новочеркасск. Атаман А.М. Каледин, видя, что казаки отказываются от вооруженной борьбы с советскими отрядами, 29 сентября сложил с себя полномочия и застрелился. Избранный новым донским атаманом генерал А.М. Назаров обратился к казачеству с призывом «встать на защиту Дона» и объявил мобилизацию. Но казаки не откликнулись. Назаров Анатолий Михайлович (1876–1918), казак станицы Филоновской. Военачальник, герой Первой мировой войны, генерал-майор, Войсковой атаман Войска Донского. В период Первой мировой войны командовал 20-м Донским казачьим полком, казачьей бригадой, казачьей дивизией, армейским корпусом. После Октябрьской революции активно участвовал в борьбе с советскими войсками на территории Донской области. В ноябре 1917 г. назначен походным атаманом Донского казачьего войска, командовал всеми казачьими частями Войскового правительства. 30 января 1918 г. А.М. Назаров был избран Войсковым атаманом Войска Донского. Арестован казаками отряда Голубова и расстрелян. В феврале 1918 г. в г. Новочеркасске собрался IV Малый круг Войска Донского. Его делегаты приняли решение начать переговоры с командованием советских войск. Тем временем 23 февраля (по новому стилю) советские отряды заняли г. Ростов-на-Дону. 25 февраля отряд Голубова без боя выступил в г. Новочеркасск. Войсковой круг был разогнан, атаман А.М. Назаров и председатель круга Е.А. Волошинов были арестованы и 3 марта расстреляны. Еще накануне сдачи г. Новочеркасска около 1,5 тысячи донских партизан во главе с походным атаманом П.Х. Поповым решили продолжать борьбу и ушли в Сальские степи. (Позже их поход получил название «Степного».) Попов Петр Харитонович (1868–1960), казак станицы Мигулинской. Военачальник, генерал от кавалерии, политический деятель, исследователь истории донского казачества. Активный участник Гражданской войны на стороне «белых». В феврале 1918 г. П.Х. Попов был назначен Походным атаманом Донского казачьего войска. Командовал казачьими отрядами в период «Степного» похода 1918 года. В феврале – октябре 1919 г. П.Х. Попов являлся председателем Донского правительства и министром иностранных дел. В эмиграции проживал в Болгарии, Франции, США. Автор ряда работ по истории донского казачества. На Дону установилась советская власть. 23 марта 1918 г. была провозглашена Донская советская республика. Основная масса казачества, отказавшись от поддержки круга, Войскового атамана и Войскового правительства, заняла своеобразную позицию вооруженного нейтралитета. Оно, естественно, не перешло на сторону советской власти, а внимательно и с большой настороженностью смотрело за всеми ее действиями. Но такое положение сохранялось очень недолго. Уже в марте на Дону заполыхали антисоветские восстания казаков. Донское казачество в Гражданской войне 9 апреля 1918 года в Ростове собрался Съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов Донской республики, который избрал высшие органы местной власти – ЦИК под председательством В.С. Ковалева и Донской совнарком под председательством Ф.Г. Подтелкова. Подтелков Федор Григорьевич (1886–1918), казак станицы Усть-Хоперской. Активный участник установления советской власти на Дону на начальном этапе Гражданской войны. В январе 1918 г. Ф.Г. Подтелков был избран председателем Донского казачьего военно-революционного комитета, а в апреле того же года на I съезде Советов Донской области – председателем Совета народных комиссаров Донской советской республики. В мае 1918 г. отряд Ф.Г. Подтелкова, осуществлявший принудительную мобилизацию казаков северных округов Донской области в Красную Армию, был окружен и пленен восставшими против советской власти казаками. Ф.Г. Подтелков был приговорен к смертной казни и повешен. И Ковалев, и Подтелков были казаками. Большевики специально выдвинули их, чтобы показать, что не настроены против казаков. Однако реальная власть в Ростове была в руках местных большевиков, которые опирались на красногвардейские отряды из рабочих, шахтеров, иногородних и крестьян. В городах проходили повальные обыски и реквизиции, расстреливались офицеры, юнкера и все другие, кого подозревали в связях с партизанами. С приближением весны крестьяне начали захват и передел помещичьих и войсковых запасных земель. Кое-где были захвачены запасные станичные земли. Казаки не вытерпели. С началом весны вспыхнули пока еще разрозненные казачьи восстания в отдельных станицах. Узнав о них, Походный атаман Попов повел из Сальских степей свой «Отряд вольных донских казаков» на север, к Дону, на соединение с повстанцами. Пока Походный атаман вел свой отряд на соединение с казаками восставшей Суворовской станицы, восстали казаки под Новочеркасском. Первой поднялась Кривянская станица. Ее казаки под командованием войскового старшины Фетисова ворвались в Новочеркасск и выбили большевиков. В Новочеркасске казаки создали Временное донское правительство, в которое вошли рядовые казаки чином не выше урядника. Но удержать Новочеркасск тогда не удалось. Под ударами большевистских отрядов из Ростова казаки отошли на станицу Заплавскую и укрепились здесь, пользуясь весенним разливом Дона. Здесь, в Заплавской, они стали копить силы и формировать Донскую армию. Соединившись с отрядом Походного атамана, Временное донское правительство передало П.Х. Попову всю военную власть и объединило военные силы. Очередным штурмом 6 мая Новочеркасск был взят, а 8 мая казаки при поддержке отряда полковника Дроздовского отбили большевистское контрнаступление и отстояли город. Ф.Г. Подтелков (стоит справа) (РОМК) К середине мая 1918 года в руках восставших было всего 10 станиц, но восстание стремительно ширилось. Правительство Донской советской республики бежало в станицу Великокняжескую. 11 мая в Новочеркасске восставшие казаки открыли Круг спасения Дона. Круг избрал нового Донского атамана. Им был избран Петр Николаевич Краснов. В довоенные годы Краснов зарекомендовал себя как талантливый писатель и прекрасный офицер. Во время Первой мировой войны П.Н. Краснов проявился как один из лучших кавалерийских генералов русской армии, прошел боевой путь от командира полка до командира корпуса. Область войска Донского провозглашалась демократической республикой под названием «Всевеликое войско Донское». Высшей властью на Дону так и оставался Большой войсковой круг, избираемый всеми казаками, кроме находившихся на срочной военной службе. Избирательные права получили женщины-казачки. В земельной политике при ликвидации помещичьего и частного землевладения в первую очередь землей наделялись малоземельные казачьи общества. Образец документа Всевеликого войска Донского Всего в ряды войск для борьбы с большевиками было мобилизовано до 94 тысяч казаков. Верховным вождем вооруженных сил Дона считался Краснов. Непосредственно командовал Донской армией генерал С.В. Денисов. Донская армия делилась на «Молодую армию», которую стали формировать из молодых казаков, ранее не служивших и на фронте не бывших, и на «Мобилизованную армию» из казаков всех остальных возрастов. «Молодую армию» предполагали развернуть из 12 конных и 4 пеших полков, обучать ее в районе Новочеркасска и держать в запасе как последний резерв для будущего похода на Москву. «Мобилизованную армию» формировали в округах. Предполагалось, что каждая станица выставит по одному полку. Но станицы на Дону были разной численности, одни могли выставить полк или даже два, другие могли выставить лишь несколько сотен. Тем не менее общее количество полков в Донской армии с огромным напряжением довели до 100. Чтобы снабжать такую армию оружием и боеприпасами, Краснов вынужден был идти на контакт с немцами, которые стояли в западных районах области. Краснов обещал им нейтралитет Дона в продолжавшейся мировой войне, а за это предложил наладить «правильный товарообмен». Немцы получали на Дону продовольствие, а взамен снабжали казаков захваченным на Украине русским оружием и боеприпасами. Праздник Георгиевских кавалеров в Офицерском собрании Новочеркасска, конец 1918 г. (НМИДК) Сам Краснов немцев союзниками не считал. Он открыто говорил, что немцы казакам не союзники, что ни немцы, ни англичане, ни французы Россию не спасут, а лишь разорят ее и зальют кровью. Союзниками Краснов считал «добровольцев» из кубанских и терских казаков, которые восстали против большевиков. Явными врагами Краснов считал большевиков. Он говорил, что, пока они стоят у власти в России, Дон в состав России входить не будет, а будет жить по своим законам. В августе 1918 года казаки вытеснили большевиков с территории области и стали на границах. Беда заключалась в том, что Дон не был един в борьбе с большевиками. Примерно 18 % боеспособных донских казаков поддержали большевиков. Почти полностью на их сторону перешли казаки 1, 4, 5, 15, 32-го Донских полков старой армии. Всего донские казаки составили примерно 20 полков в рядах Красной Армии. Из среды казаков выдвинулись видные красные военачальники – Ф.К. Миронов, М.Ф. Блинов, К.Ф. Булаткин. Почти поголовно большевиков поддержали донские иногородние, стали создавать свои части в Красной Армии донские крестьяне. Именно из них была создана знаменитая красная конница Б.М. Думенко и С.М. Буденного. В целом раскол на Дону получил сословную окраску. Казаки в подавляющем большинстве были против большевиков, неказаки в подавляющем большинстве большевиков поддерживали. В ноябре 1918 года в Германии произошла революция. Перая мировая война закончилась. Немцы стали возвращаться на родину. Поставки оружия и боеприпасов на Дон прекратились. Зимой большевики, отмобилизовав в целом по стране миллионную Красную Армию, начали наступление на запад, чтобы прорваться в Европу и развязать там мировую революцию, и на юг, чтобы подавить, наконец, казаков и «добровольцев», мешающих им окончательно утвердиться в России. Казачьи полки стали отступать. Многие казаки, пройдя свою станицу, отставали от полка и оставались дома. К концу февраля Донская армия откатилась с севера к Донцу и Манычу. В ее рядах оставалось всего 15 тысяч бойцов, еще столько же казаков «болтались» в тылу армии. Краснов, в котором многие видели немецкого союзника, подал в отставку. Уверенные в непобедимости Красной Армии большевики решили раз и навсегда раздавить казачество, перенести на Дон методы «красного террора». Расказачивание Политика РКП (б) по отношению к казачеству постоянно менялась. Весь 1918 г., пока страна оставалась в политической изоляции, власть заигрывала с казачеством, справедливо опасаясь его, стремилась поставить себе на службу или хотя бы нейтрализовать. Учитывая мнение Казачьего отдела ВЦИКа, 31 мая 1818 г. СНК РСФСР издал декрет «Об организации советской власти в казачьих областях», который устанавливал порядок организации власти и норму представительства казаков во ВЦИКе; 7-й параграф декрета оставил казакам юртовые станичные земли, а 9-й параграф предписывал приступить к формированию казачьих частей Красной Армии, принимая во внимание все бытовые и военные особенности казаков. Попытки местных советских работников опереться на все трудовое казачество продолжались приблизительно до сентября 1918 г., до тех пор, пока не завершилось разделение казаков прифронтовой полосы (беднота переходила в Красную Армию, мобилизованные красными середняки бежали к белым, многочисленные переходы с одной стороны на другую создали иллюзию колебания казачества в целом). В августе 1918 г. нарком Донской республики Е.А. Трифонов предлагал создать Краевое советское правительство под местным наименованием Войсковой круг советского казачьего войска, чтобы посредством этого органа вырвать трудовое казачество из-под влияния казачьей верхушки. Отчасти это диктовалось слабостью и малочисленностью казачьей бедноты. Говоря о комитетах бедноты, «Известия ВЦИК» указали: «…эти комитеты, заранее надо сказать, в казаках будут малыми и слабыми организациями». сентября 1918 г. СНК РСФСР издал «Декрет о создании походного Круга войска Донского», который должен был стать Войсковым правительством, в его состав должны были войти представители от советских казачьих полков и освобожденных от белогвардейцев донских станиц. Декрет подписали наркомвоен Троцкий, Петровский и управделами СНК Бонч-Бруевич. Комментируя декрет, Казачий отдел ВЦИК заявил, что создание Круга диктовалось участившимся переходом белоказачьих полков на сторону советской власти и самоорганизацией казачьего населения Дона в отряды для борьбы с белыми. Однако дальнейший переход части середняков к белым и новое наступление Краснова на Царицын приостановили созыв походного Круга. Кроме того, организация подобного органа власти не способствовала бы, по мнению ряда советских руководителей, укреплению союза между неказачьим революционным населении области и казачьей беднотой. Реввоенсовет 10-й армии (Сталин, Ворошилов, Минин) телеграфировал 10 сентября 1918 г. во ВЦИК, что «самое название «Казачий круг» было враждебно красным бойцам». Решено было отложить созыв круга до окончательного освобождения Дона от контрреволюции, о чем Я.М. Свердлов предупредил съехавшихся делегатов телеграммой: «Поезжайте в свои части, ведите агитацию, сражайтесь всей доблестью за советскую власть». Член Донского советского правительства С. Васильченко писал Я.М. Свердлову 28 сентября 1918 г.: «Так распространилось у казаков убеждение о необходимости поголовного истребления иногородних (Дон для донцов), так в свою очередь крестьяне и советские войска стали думать о необходимости поголовного истребления казаков». Однако отталкивать казаков советская власть все еще боялась. Не случайно декрет о казачьем советском правительстве – Походном круге – совпал по времени с декретом о красном терроре. В октябре 1918 г., мотивируя необходимость нанесения удара на Южном фронте, главком Вацетис в докладе В.И. Ленину и Я.М. Свердлову ставил конечной целью этого фронта «укрепить в Донской области власть революционного казачества, стоящего на платформе советской власти». Но в ноябре 1918 г. ситуация изменилась. Революция в Германии вселяла надежды на развитие с нетерпением ожидаемой большевиками мировой революции, по сравнению с которой революция в России была лишь первым этапом. Необходимость в заигрывании с массами казачества отпала. 24 января 1919 г. Оргбюро ЦК, руководимое Я.М. Свердловым, разработало Циркулярное письмо об отношении к казачеству. Это письмо предписывало «беспощадный массовый террор» к казакам, принимавшим прямое или косвенное участие в борьбе с советской властью. Свою роль, видимо, сыграли и доклады Донбюро РКП (б), органа, созданного для нелегальной работы в белом тылу, о настроении масс, «алчущих теперь восстановления советской власти». И приостановлена была директива 16 марта 1919 г. Пленумом ЦК именно «ввиду явного раскола между северным и южным казачеством на Дону», после того как Пленум заслушал мнение члена ЦК Г.Я. Сокольникова о том, что в Донской области есть резкая разница между севером и югом, что и делает излишним вмешательство извне. Ситуация в области и без циркулярных писем, требующих репрессий, была напряженной. Вступая на территорию Донской области, казачья беднота, находившаяся в рядах Красной Армии, шла на обострение классовой борьбы. Казаки 2-го Донского революционного полка, возмущенные контрреволюционной агитацией в хуторе Большом, «начали расправу с местными жителями, зарубив до 20 стариков». Когда начался Вешенский мятеж, где основную массу мятежников составляли середняки, командир 5-го кавдивизиона (бывший 3-й казачий им. Степана Разина полк) заявил, что «давно казаки рвутся показать этим мерзавцам перебежчикам от Краснова, как устраивать восстания против Красной Армии». Эти настроения, конечно же, совпадали с новым курсом партии на обострение классовой борьбы в казачьих областях, выразившимся в директиве Оргбюро ЦК РКП (б) от 24 января 1919 г. Следует отметить, что Казачий отдел ВЦИК стремился возглавить становление советской власти на освобожденной территории. «Трудовое казачество, бросай ряды Краснова. Становись в наши ряды. Наведем мы порядок на Дону!» – писал в воззвании Казачий отдел. Председатель отдела М.П. Мошкаров после поездки по Дону писал: «Необходимы вожди из самих казаков…» Однако красная казачья беднота, бывшая в меньшинстве и по отношению ко всему донскому казачеству, и ко всем революционным силам области, не имела ни достаточно политической активности, ни достаточного уровня организации, чтоб возглавить советское строительство. Как сообщалось с мест, партийные организации в станицах в основном состояли из рабочих и крестьян. Казачий отдел ВЦИК не имел необходимого влияния на развитие событий на Дону. Не был предотвращен ряд перегибов и преступлений. В августе 1919 г. газета «Известия ВЦИК» писала: «Говорят, теперь Казачий отдел ВЦИК забил задним числом тревогу… Задним числом любой отдел умен. А вот спрашивается, где были наши красные казаки… И зачем они сидят, что смотрят, если не видят вовремя таких вещей». С установлением советской власти в станицах начались преобразования. Войсковая собственность на землю отменялась. Помещичьи имения превращались в советские хозяйства, был создан ряд коммун и артелей. Было запрещено хранение и использование всех денежных знаков, кроме советских, что ударило не только по зажиточному, но и по всему казачеству. Все предметы первой необходимости брались на учет, на основные продукты была введена карточная система. В станице Вешенской ревком постановил конфисковать землю и земледельческие орудия у богатых слоев населения. Руководство освобожденными территориями до созыва районных съездов советов и выборов исполкомов возлагалось на Отдел гражданского управления при Южном фронте. На местах организовывались временные чрезвычайные органы диктатуры пролетариата – военно-революционные комитеты. Неоднородность состава населения области внесла свои особенности в советское строительство. Разложение и ослабление белого казачества подталкивали донское крестьянство на борьбу с привилегированными землевладельцами – казаками Весной 1919 г. член Донбюро РКП (б) С.И. Сырцов докладывал: «Ненависть против казаков, на которых крестьяне привыкли смотреть как на классовых врагов, только теперь находит свое выражение… Победы Красной Армии вдохнули уверенность в крестьян, и они начинают расправу с казачеством». Единого мнения об отношении к казачеству у местного советского руководства не было. Одни («группа Ковалева») преувеличивали революционность казачества, настаивали «на политике соглашения с казачеством… предоставить право на общем съезде казачества установить земельные порядки». Другие («группа Сырцова») огульно обвиняли казачество в контрреволюционности, требовали в «кратчайший срок и без шатаний провести ряд экономических мероприятий, подрывающих силу казачества и тем самым покончить с казачеством». Группа работников во главе с Сырцовым считала, что «крестьяне в массе (за исключением небольшого процента отъявленных кулаков) представляют тот элемент, на который партии в борьбе с казачеством придется опираться…» Во главе ревкомов, окружных и станичных, ставились «элементы, наиболее пострадавшие от Краснова». Часто этими «элементами» «инструкция о терроре понималась как полное уничтожение казачества», а руководящим принципом служило – «чем больше вырежем казачья, тем скорее утвердится советская власть на Дону». Классовая борьба обострялась решительными мерами по изъятию «хлебных излишков», причем «зачастую не учитывались различия между хозяйствами кулаков и трудящихся крестьян и казаков». В такой сложной и взрывоопасной обстановке местные власти начали воплощать в жизнь циркулярное письмо о массовом терроре. Расстрелять успели от 300 до 600 казаков. Казаки ответили массовым антибольшевистским восстанием. Верхнедонское восстание. Расказачивание на севере области вызвало самые серьезные последствия, поскольку большинство бывших красновцев (подлежавших репрессиям, согласно директиве) с оружием в руках разошлось по домам и осталось в тылу Красной Армии. Положение осложнялось тем, что на территории северных округов активно работало белогвардейское подполье, готовилось восстание. Задолго до восстания на севере области Донская армия имела план прорыва конной группы на помощь мятежникам. Начальником штаба восставших стал бывший начальник разведывательного отдела штаба Северного фронта белых подъесаул И.Г. Сафонов. Подготовка белогвардейским подпольем восстания совпадала со стихийными вооруженными выступлениями казаков. Восстание началось в ночь с 10 на 11 марта 1919 г. в районе станиц Казанской и Вешенской под белыми повязками. Его политическая программа, судя по воззваниям, не распространялась далее «освобождения от гнета коммунистической власти». Первым мероприятием повстанцев было восстановление всех денежных знаков, отмененных советской властью. Ориентируясь на настроение казаков и учитывая недавнее выступление против Краснова, повстанческое руководство сменило лозунги: «Мы подчиняемся власти советов, но власть эта должна быть избираема из среды своего населения, должна знать все нужды и особенности быта, быть истинной выразительницей воли народа. Долой коммуну и расстрелы! Да здравствует народная власть!». Белые повязки были заменены красными, а затем белыми и красными крест-накрест. Подобные мероприятия подкреплялись мобилизациями. Во главе восстания стали казачьи сословные советы и выборное командование повстанческой армии. Повстанческое руководство, выбираемое большинством голосов, состояло в основном из офицеров военного времени – выходцев из учителей и прочей казачьей общественности, которая, по мнению очевидцев, болталась «в дебрях половинчатости» и была заражена «духом авантюризма и просто демагогии». Силы восставших казаков составляли до 15 тыс. вооруженных и экипированных призывных возрастов и до 10 тыс. стариков, подростков, иногда женщин. Попытки подавить восстание ни к чему не привели, хотя подавление шло в крайне жестокой форме. Пленных не брали. Кроме того, советские войска практиковали процентный расстрел населения станиц и хуторов, которое не принимало участия в восстании. Из-за отсутствия патронов повстанцы бросались на пулеметы с холодным оружием и гибли тысячами. Это не могло нарушить реформы, которые повстанцы проводили на подконтрольной им территории. Белогвардейская печать сообщала: «Восставшие обсуждали земельный вопрос и пришли к решению разделить помещичью землю и войсковую между казаками и крестьянами». Отношение казачества северных округов к восставшими было неоднозначным. Большинство казаков Хоперского и Усть-Медведицкого округов восстание не поддержало. В целом ряде станиц организовали дружины и оборонялись от повстанцев. Значительная часть их сражалась не ради коммунистических идеалов, а потому что была уверена в поражении восстания. Действительно, когда положение на фронте изменилось, некоторые дружины казаков-добровольцев, пройдя свою станицу, переходили на сторону белых. Учитывая, что угроза наступления международного империализма в союзе с белогвардейцами не устранена, а казачество в данный момент является «кадром живой силы контрреволюции», Донбюро РКП (б), вдохновленное, кроме всего прочего, началом революции в Венгрии, 8 апреля разработало свою резолюцию по директиве Оргбюро ЦК от 24 января 1919 г., меры которой были приостановлены, но не отменены. Резолюция предполагала уничтожение «верхов казачества активно контрреволюционных, распыление и обезвреживание рядового казачества» путем «частных мобилизаций», «формальную ликвидацию казачества». Предполагались экономические меры с целью подорвать экономическую мощь станиц. апреля 1919 г. ЦК утвердил резолюцию Донбюро РКП (б), она стала директивным документом, выражающим курс партии по казачьему вопросу и открыто декларирующим официальное расказачивание. 3 июня 1919 г. в телеграмме в РВС Южного фронта В.И. Ленин писал о необходимости твердо держать курс в основных вопросах, но предупреждал от перегибов, рекомендуя «поблажки в привычных населению архаических пережитках». Идея «третьего пути» просуществовала среди повстанцев приблизительно до мая 1919 г. К этому времени противоречия внутри лагеря повстанцев обострились. Воззвания мятежников запестрели черносотенными лозунгами. Но другая часть повстанцев готова была примириться с советской властью и перейти на ее сторону. 2 мая 1919 г. начались переговоры. Представители отдельных казачьих повстанческих полков предлагали большевикам мир на условиях установления советской власти согласно конституции РСФСР, с правом выборов в местные советы, без назначения комиссаров. Они согласны были идти с оружием в руках на фронт против Краснова (не знали, что он уже смещен) при условии, что на местах «для порядка» будут оставлены повстанческие и советские войска. Командование Южного фронта не приняло условия повстанцев. Им было предложено сдаться, сложить оружие и выдать командиров. мая 1919 г., когда стали известны условия советского командования, руководители восстания послали делегатов за Донец, на Войсковой круг, с заявлением, что казаки «с нетерпением ждут времени, когда они смогут соединиться с Донской армией». Общий язык был найден. На заседании Войскового круга 19 мая 1919 г. его председатель В.А. Харламов отметил, что расхождение между белыми и повстанцами в «форме народоправства» «существенного значения не имеет: важно лишь, что восставшие идут по одной дороге с нами». Неправильная политика командования Южного фронта по отношению к пленным (сдающиеся колонны встречались огнем) привела к тому, что, когда белые прорвали фронт, повстанческая армия влилась в Донскую почти в полном составе. 23 июня 1919 г. она была расформирована. Меж тем международная обстановка изменилась. Поражение революции в Венгрии, отдаление мировой революции заставили партию большевиков пересмотреть свое отношение к казачеству. Казачий отдел ВЦИКа собрал материал о причинах поражения Красной Армии в Донской области, о «перегибах» и преступлениях местных властей и представил его на рассмотрение ЦК РКП (б) и Президиума ВЦИКа. 16 августа 1919 г. в «Известиях ВЦИКа» было опубликовано обращение ВЦИКа и СНКа к трудовым казакам всех казачьих войск. В воззвании отмечалось, что рабоче-крестьянское правительство «не собирается никого расказачивать насильно, оно не идет против казачьего быта, оставляя трудовым казакам их станицы и хутора, их земли, право носить какую хотят форму (например лампасы)», однако часть казачества, даже в рядах Красной Армии, не сразу прекратила попытки пойти «третьим путем». В Новочеркасске новым Донским атаманом был избран генерал Африкан Петрович Богаевский. Он во всем слепо слушался генерала Деникина. На Донце и Маныче всю весну шли ожесточенные бои. Попытки красных с ходу форсировать Донец и рывком выйти к Новочеркасску сорвали полки «Молодой армии». Эта армия состояла из трех конных дивизий и двух пеших бригад. Две дивизии и две бригады донское командование послало на фронт еще в конце 1918 года. В последнем резерве оставалась 1-я Донская дивизия из лейб-гвардии Казачьего, лейб-гвардии Атаманского, 3-го Калмыцкого и 4-го Донского полков. Эти полки и разбили части 23-й дивизии красных, состоящие из казаков и донских крестьян, которые шли в авангарде советских войск на Новочеркасск. Удержав водный рубеж, реку Донец, донское командование вновь стало создавать «партизанские отряды» из учащейся молодежи – Чернецовский, Семилетовский, Дудаковский, – которые помогли выстоять в то тяжелое время. Красные поменяли направление удара и бросили через Маныч в обход Новочеркасска конницу Буденного. В районе станицы Хомутовской конница Буденного была разбита подошедшими на помощь Дону кубанскими казаками и донской «Атаманской бригадой» – 16-м Назаровским, 17-м Калединским и 64-м Баклановским полками. В мае 1919 года войска Деникина – Добровольческая, Донская и Кавказская Добровольческая армии – перешли в наступление. Конница генерала А.С. Секретева прорвала красный фронт и устремилась на соединение с повстанцами. 6 июня это соединение произошло. Казачьи войска стремительно наступали и к середине июня вытеснили большевиков с донской земли. Кубанские войска под командованием генерала П.Н. Врангеля взяли Царицын. Но на этом Деникин и Богаевский не успокоились и повели донцов на Москву. В этом походе особо отличились казаки генерала Мамонтова, которые прорвали красный фронт и двинулись по большевистским тылам, взрывая мосты, разрушая железнодорожное полотно, распуская мобилизованных красноармейцев и захватывая склады с продовольствием и боеприпасами. Но население Центральной России Деникина и казаков не поддержало. Красная Армия начала новое наступление на Дон, которое велось под лозунгом уничтожения живой силы казачества. Казаки провели поголовную мобилизацию, поставили в строй подростков и стариков до 60 лет. Но силы казаков были надорваны. В кровопролитных боях гибли последние. В начале января 1920 года Красная Армия вновь вступила в Ростов и Новочеркасск. В январе под Батайском донцы дважды жестоко разбили 1-ю Конную армию Буденного и отбросили ее обратно за Дон. Но остановить наступление красных так и не удалось. Новое наступление красная кавалерия – 1-я Конная армия и Конно-сводный корпус Думенко – начала через Маныч в начале февраля у хутора Веселого. И вновь донцы 2-го и 4-го Донских корпусов поочередно разбили Думенко и Буденного и отбросили за Маныч. Б.М. Думенко. 1920, г. Новочеркасск (РОМК) Командующий Кавказским фронтом красных М.Н. Тухачевский изменил план. Конницу Думенко он оставил на Маныче, а Буденного он двинул вверх по Манычу на станцию Торговую, куда от Царицына выходила многочисленная 10-я армия красных. 1-я Конная армия и 10-я армия должны были ударить по казакам с фланга. Донская конница, объединенная под командованием генерала Павлова, пошла наперерез Буденному, но за трое суток в степи в мороз и метель казаки потеряли четвертую часть замерзшими и обмороженными и остановить Буденного не смогли. Последнее решающее сражение огромных конных масс в районе станицы Егорлыкской закончилось вничью, но белое командование пало духом и отдало приказ отступать на Кубань и дальше к морю. Дон опустел. Из казачьего населения в 1,5 миллиона человек донцы в годы Гражданской войны убитыми потеряли 250 тысяч. Каждый третий мужчина (а если без детей и стариков – почти каждый взрослый мужчина) пал в борьбе с большевиками. Население Хоперского округа сократилось наполовину. Та же картина была в Верхне-Донском, в Усть-Медведицком и во 2-м Донском округах. Уцелевшие казаки дали свой последний бой в рядах русской армии генерала П.Н. Врангеля в Крыму. Нас было мало, слишком мало. От вражьих толп чернела даль. Но твердым блеском засверкала Из ножен вынутая сталь. И ждали мы, внимая знаку, И подан был знакомый знак. Полк шел в последнюю атаку, Венчая путь своих атак. Так описал эти события офицер Атаманского полка, донской поэт Н. Туроверов. –19 ноября 1920 года донские части вместе с другими частями армии Врангеля погрузились на корабли и отплыли к турецким берегам – в эмиграцию. VI. Донское казачество в 1920–1930-х гг Общественно-политическое и экономическое положение казачества в 1920–1930-х гг. Скрытое расказачивание В середине 1920-х годов Донская область являлась аграрно-индустриальным регионом со значительным преобладанием сельскохозяйственных отраслей экономики. В индустриальной сфере преобладали предприятия легкой, сельхозперерабатывающей и пищевой промышленности. Имевшиеся в крае созданные еще до революции угольные шахты, металлургические и некоторые другие промышленные предприятия в техническом отношении являлись сильно устаревшими. Задача масштабной реконструкции и нового промышленного строительства была жизненно необходимой. После принятия в декабре 1925 г. курса на индустриализацию страны на Дону ускоряются темпы восстановления и реконструкции старых заводов и фабрик, и начинается строительство новых крупных промышленных предприятий. Так, уже в 1926 г. было завершено восстановление Таганрогского и Сулинского металлургических заводов, реконструирована Ростовская табачная фабрикам, начала работать новая обувная фабрика. В 1926 г. было принято решение о строительстве в г. Ростове-на-Дону большого завода по выпуску сельскохозяйственных машин. И уже в 1927 г. началось возведение первых цехов крупнейшего не только в масштабе страны, но и всей Европы и мира завода по изготовлению сельскохозяйственных орудий, машин и зерноуборочных комбайнов. Менее чем через два года заработали 4 основных цеха «Ростсельмаша», а в 1931 г. этот завод заработал на полную мощность. Вначале на заводе изготавливались плуги, сеялки, сноповязалки, но уже в январе 1932 г. был выпущен первый зерноуборочный комбайн. А буквально через несколько лет с конвейера «Ростсельмаша» стало сходить по 15 тысяч комбайнов в год. По свидетельствам современников, большую роль в строительстве, особенно на его первых этапах, сыграли казаки из близлежащих к Ростову-на-Дону станиц. Особенно бурно процессы индустриализации кроме Ростова проходили в Шахтинском и Таганрогском округах. Вскоре была построена Шахтинская ГРЭС, завершена серьезная реконструкция Ростовской ТЭЦ, завода «Красный Аксай». В годы второй пятилетки (1933–1937) в строй действующих вступили химический комбинат в г. Каменске, паровозостроительный завод в г. Новочеркасске, Несветай ГРЭС, новые угольные шахты в Донбассе. Развивалась транспортная система: строились новые железнодорожные пути, росло число судов Азовского морского и Доно-Кубанского речного пароходств и даже самолетов местного отделения Аэрофлота. Было построено более 200 предприятий местной промышленности (консервных заводов, масложировых комбинатов, швейных и мебельных фабрик). Область из аграрно-индустриальной превратилась в довольно сильный в экономическом плане промышленно-сельскохозяйственный регион. В сентябре 1937 г. Азово-Черноморский административный край был разделен на Ростовскую область и Краснодарский край. В состав вновь образованной Ростовской области вошли 61 район и 7 городов (Ростов-на-Дону, Новочеркасск, Каменск-Шахтинский, Шахты, Красный Сулин, Миллерово). Вскоре статус городов получили Азов, Сальск, Батайск, позже и Морозовск. Согласно результатам переписи населения 1939 года в Ростовской области проживало 2,9 миллиона человек, 54,1 % из которых являлись сельскими жителями, а 45,9 % составляло городское население. Высокий процент городских жителей в области отражал значительный уровень ее индустриального развития, поскольку именно в городах находились ее основные промышленные предприятия. В страшные годы кровопролитной братоубийственной Гражданской войны донское казачество в полной мере испытало на себе все выпавшие на его долю тяжелейшие испытания. Активно и практически поголовно участвуя в сражениях этой войны и в составе Белой, и в составе Красной армий, пережив невиданную по масштабности и жестокости, поистине бесчеловечную большевистскую политику «расказачивания», однозначно характеризуемую в настоящее время как самый настоящий геноцид, донские казаки понесли огромные людские потери. Так, если в начале 1917 года численность донского казачества составляла 1 млн. 507 тыс. 178 человек, то, согласно данным переписи населения 1926 года, оно насчитывало всего только 750 тыс. 402 человека. То есть за период Гражданской войны численность донских казаков сократилась на 50,4 %, больше, чем наполовину! Прямые безвозвратные жертвы казачества на полях сражений и особенно от «красного» террора, эпидемий, голода в процентном отношении к общей численности населения во много раз превзошли аналогичные показатели всех других народов бывшей Российской империи. Особенно много в эти годы от болезней, лишений, массового террора погибло ни в чем не повинного мирного казачьего населения – казаков-стариков, казачек и казачат. Очень большими были и понесенные казаками материальные убытки. Причем весь этот печальный итог оказался во многом одинаковым и для вовлеченных в смертельные схватки «белых» и «красных» казаков, и для тех, кто в длительных и мучительных колебаниях безуспешно искал свой особый «третий путь» в революции и Гражданской войне. Кроме колоссальных людских и экономических потерь, казачество понесло и во многом невосполнимые моральные утраты. Прежде всего к ним следует отнести важнейшие этносоциальные и морально-нравственные основы казачества как этноса (народа). Протекавшие в казачьей среде объективные социально-экономические процессы уже к началу XX столетия породили немалые проблемы, и даже некоторые кризисные проявления во внутренней сословной организации казачества. Но они не оказали никакого отрицательного эффекта на имевшиеся во всех областях казачьей жизни элементы собственно этнического (народного) характера. Политика же Советского правительства, проводимая по отношению к казачеству в годы Гражданской войны, не только привела к полной ликвидации его сословной организации и всех связанных с ней конкретных проявлений, но и нанесла сокрушительный удар по тесно переплетенным с нею социально-этническим основам казачества. При этом проходившие в его среде активные этнические процессы формирования и развития казачества как этноса (народа) были не просто приостановлены, а искусственно прерваны насильственными мерами. Ведь общий большевистский курс на решительное уничтожение «привилегированного» казачьего сословия преследовал своей конечной целью полную ликвидацию всех социальных и этнических особенностей казачества, нивелировку казаков по отношению к окружавшему их неказачьему населению. Причем ни о каких существеннейших различиях между присущими казачеству социально-классовыми (то есть сословными) и этносоциальными (то есть этническими) элементами никто даже не задумывался. Более того, проводимая большевиками политика террористического «расказачивания» и все ее практические проявления (массовый огульный террор ко всему населению, в том числе и ко многим и многим тысячам сугубо гражданских лиц только на том основании, что они казаки, переселение на казачьи территории жителей центральных российских губерний, насильственная «перекройка» границ бывшей Области войска Донского путем передачи ее больших территорий соседним губерниям, как, например, включение больших по размерам II Донского, Усть-Медведицкого и части Хоперского округов в 1921 году в состав Царицынской губернии, части Таганрогского округа – Донецкой губернии, Украины, позже часть Сальского округа – Калмыкии, с целью фактического, как тогда говорили, «распыления» казачьего населения, переименование казачьих станиц в села, и даже строжайший запрет на ношение традиционной казачьей одежды, в частности, шаровар с лампасами, целенаправленное выведение из обихода самого слова «казак», в первую очередь как раз и бил по этнической специфике казачества. После Гражданской войны, после полного упразднения всех внешних и внутренних элементов сословной организации казачества политика советской власти по отношению к нему видоизменяется и приобретает характер скрытого расказачивания. Под скрытым расказачиванием понимается целенаправленная деятельность центральных и местных советских партийно-государственных органов с целью ликвидации всех присущих казачеству специфических этнических признаков. Другими словами, в результате осуществления комплекса различных мероприятий должны были быть полностью уничтожены все этнические свойства казачества, характеризовавшие его как этнос (субэтнос, народ). А поскольку эти безусловно существовавшие у казачества признаки невозможно было ликвидировать исключительно административно-карательными мерами, то начинают реализовываться рассчитанные на перспективу планы их постепенного окончательного изживания. На сохранившиеся особенности этнического самосознания казаков, их культуры и быта постоянно оказывалось соответствующее практическое воздействие. Внешне же официальные власти пытались представить дело таким образом, будто бы всех этих особенностей этнического порядка у казаков вовсе не существует. В 1920-х годах большевики, как это позже признавали даже и их некоторые лидеры, осуществляли политику «огульного», то есть всеобщего, преследования и всяческого притеснения казачьей общности, включая, в частности, и игнорирование очевидного факта самого существования «красных» казаков. Эта политика осуществлялась в основном методами лишения казаков политических и гражданских прав, повышенного налогообложения казачества, значительного ограничения его участия в общественной жизни. Казачья молодежь не допускалась к поступлению в высшие и средние специальные учебные заведения, особенно в военные училища, на рабочие факультеты вузов и техникумов, в станицах было существенно сокращено общее количество школ. Обо всем этом, например, открыто говорилось в официальных выводах специальной комиссии Центрального Комитета Российской Коммунистической Партии (большевиков) по изучению вопроса о положении казачества в начале 1925 года. (А напомнив известные факты массового заложничества семей казаков-повстанцев и бессудных расстрелов, проводившихся во многих казачьих областях в 1921–1922 годах, члены данной комиссии ЦК РКП (б) прямо отмечали, что это было самое настоящее «расказачивание».) Даже когда в большевистской политике по отношению к казачеству намечалось некоторое смягчение, как это было, например, в середине 1920-х годов, ее общая антиказачья направленность оставалась прежней. Так, например, в избранный на I Северо-Кавказском краевом съезде Советов, проходившем в феврале 1925 г., Краевой комитет Советов вошли 31 крестьянин и только 1 (!) казак. В решениях апрельского 1925 года пленума ЦК РКП (б), знаменовавших смягчение политики по отношению к казачеству, отмечалось, что общая политика партии в отношении деревни в условиях казачьей жизни должна была проводиться с учетом местных особенностей и традиций, а игнорирование «особенностей казачьего быта и применение насильственных мер по борьбе с остатками казачьих традиций» признавалось недопустимым. В то же время пленум указал на необходимость классового подхода к казачеству и высказался против предложения вынести обсуждение вопроса о казачестве на более высокий уровень – на Всероссийский съезд Советов. Таким образом, признавая наличие «остатков казачьих традиций» и бытовых отличий казаков, большевистское руководство по-прежнему смотрело на казачество исключительно как на особого рода крестьянство. После этого пленума казакам разрешили носить лампасы и другие элементы традиционной казачьей одежды. Многочисленные же особенности казаков этнического характера либо вообще не замечались, либо безосновательно причислялись к проявлениям казачьей сословности. При этом вполне закономерный вопрос о том, чем же объяснялась такая живучесть особенностей внутренней жизни казачества спустя много лет после полной ликвидации сословной организации казаков и упразднения вытекавших из нее казачьих прав и обязанностей, оставался без ответа. Что же касается внутренней сущности, основного содержания советской политики по отношению к этим особенностям, то о них можно судить даже по официальным партийно-государственным документам того времени. Например, в постановлении Северо-Кавказского краевого исполнительного комитета Советов «О работе советов в бывших казачьих областях Северо-Кавказского края» от 25 августа 1925 г. и в разработанном на его основе специальном циркуляре окружным исполкомам говорилось о необходимости всем партийным и советским органам проводить целенаправленную работу по устранению «казачьих бытовых особенностей». В постановлении подчеркивалось, что «казак не должен видеть и здесь издевательства и насмешек, ни голых приказов и насилия. Исключая случаи, требующие применения немедленных административных мер, нельзя забывать, что переработка была – дело культуры, что ее единственное оружие здесь – только воспитание сознательности казачьих масс». Документ, как видим, весьма красноречиво свидетельствовал о том, какими методами велась «работа» советских органов среди казачества до этого времени. После начала коллективизации сельского хозяйства и раскулачивания против казачества вновь усилились прямые репрессии. Так, в приказе Объединенного государственного политического управления (ОГПУ), известного «преемника» печально памятной Всероссийской чрезвычайной комиссии, от 2 февраля 1930 г. указывалось на необходимость ликвидации так называемого «контрреволюционного актива», в состав которого были отнесены не только зажиточные казаки и крестьяне, но и все без исключения бывшие белогвардейцы и казаки, вернувшиеся ранее на родину из вынужденной эмиграции. В тогдашних условиях бывшей Донской области это означало физическую ликвидацию наиболее образованной части казачества, являвшейся, среди прочего, и носителем казачьего самосознания, культуры, морально-нравственных основ. По предложению известного партийного деятеля Л. Кагановича и в соответствии с принятым в декабре 1932 г. решением совместного заседания Бюро Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) и Комиссии ЦК ВКП (б) не выполнившие плана поставок государству хлеба казачьи станицы заносились на так называемые «черные доски». На практике это означало полную изоляцию этих станиц, прекращение подвоза товаров, свертывание в них всей внутренней торговли, арест всех подозреваемых в «саботаже» жителей. Для казаков этих станиц все это выливалось в повальные всеобщие реквизиции всего продовольствия, в плотное оцепление этих станиц войсками и массовой гибелью от голода всех их жителей. Таких «чернодосочных», полностью вымерших станиц было 13 на Кубани и 4 – на Дону. Только в апреле 1936 года, ввиду нарастания в мире военной угрозы, были отменены все существовавшие ограничения в отношении воинской службы казачества. В это же время принимается и решение о формировании донских, кубанских и терских казачьих кавалерийских дивизий. Тогда в Красной Армии существовали национальные кавалерийские части (башкир, татар), и казачьи полки как бы приравнивались к ним. В феврале 1937 г. в Северо-Кавказском военном округе была создана сводная кавалерийская дивизия в составе Донского, Кубанского, Терско-Ставропольского казачьих полков и полка горских национальностей. Эта дивизия с большим успехом участвовала в параде 1 Мая 1937 г. на Красной площади в Москве. В то же время ни о каком воссоздании утраченных и развитии сохранившихся этнокультурных особенностей казачества никто даже и не заикался. Казачество просто объявили «советским». Таким образом, масштабы осуществление террористической политики «расказачивания» в годы Гражданской войны и реализация целенаправленного курса на скрытое расказачивание в 1920–1930-х годах привели к очень большим негативным последствиям во всех областях жизни казачества, сильно отрицательно сказались на изменении его самосознания, основополагающих мировоззренческих принципов, традиционных казачьих морально-нравственных нормах и представлениях, культурных и бытовых особенностях и хозяйственного уклада казаков. Существованию и развитию казачества как особой этносоциальной общности был нанесен очень сильный, во многом невосполнимый урон. Очень серьезные отрицательные последствия самым непосредственным образом сказались и на всех без исключения элементах традиционной культуры донского казачества, что привело к утрате многих основных понятий, принципов, структур и явлений, определявших его внутреннее этническое содержание. Однако и после всех этих негативных изменений донское казачество все же сохранило свои основные этносоциальные признаки, казачье самосознание, культуру, что и стало основой его последующего возрождения. Казачество в эмиграции Исход Ты ж иди, родной мой, на чужбину, Честь свою казачью береги! Сибирская казачка М.В. Волкова (Литва – ФРГ) Поражение Белого движения в Гражданской войне 1917–1922 годов обусловило массовый исход российских граждан в зарубежье. …С крушением всех антибольшевистских фронтов в эмиграции оказалось свыше полутора миллионов русских беглецов, военных и гражданских лиц. Примерно около ста тысяч из них были казаки всех Казачьих войск. Наибольшее число составляли донцы… Тяжкое помню прощание с Крымом, Все расставанье с родною землей И пароходов тяжелые дымы Над голубой черноморской водой. Донской казак Н.Н. Евсеев, Франция Тогда как общероссийская эмиграция более чем на 70 процентов состояла из интеллигенции, казачья – наоборот, более чем на 90 процентов была из рядовых казаков-хлеборобов… Над Черным морем, над Белым Крымом Летела слава России дымом. Над голубыми полями клевера Летели горе и гибель с севера. Летели русские пули градом, Убили друга со мною рядом. И ангел плакал над мертвым ангелом. Мы уходили за море с Врангелем. Донской казак В.А. Смоленский, Франция Представляется необходимым подчеркнуть три принципиально важных и касающихся исключительно казачьего исхода обстоятельства. Эвакуация частей Добровольческой армии из г. Новороссийска в Крым на английских судах. 1920 г. Во-первых, как подчеркивал профессор В. Авилов, «…войну против большевиков в 1917–1920 годах вели не отдельные казачьи группы и заинтересованные классы, а именно все казачество в его целом… Казачья эмиграция – это эмиграция народная. Казаки потеряли свою национальную свободу, а не свои ранги, титулы, поместья и привилегии. Не казаки изгнали казаков в эмиграцию, но чужими руками, внешнею силою, были оторваны казаки от родных очагов и своих земель…». Во-вторых, «…казаки эмигрировали общей массой; как главный военный кадр Белой армии, со всей своей администрацией, законодательными органами (круг, рада) и представителями городского и станичного самоуправления…» Корабли, корабли, корабли, Много вышло вас в синее море – Это беженцы русской земли На чужбину везут свое горе. Уссурийский казак В.А. Петрушевский, Океания Кроме того, «…уйдя за границу, казаки остались казаками… Казаки – народ порядка, с чувством чести, остались порядочными и в эмиграции. Если им не предоставляется возможность сейчас показать свой героизм на полях битвы, взамен его они смогли остаться героями среди нищеты изгнания…» Помню горечь соленого ветра, Перегруженный крен корабля; Полосою синего фетра Исчезала в тумане земля; Но ни криков, ни стонов, ни жалоб, Ни протянутых к берегу рук – Тишина переполненных палуб Напряглась, как натянутый лук, Напряглась и такою осталась Тетива наших душ навсегда. Черной пропастью мне показалась За бортом голубая вода, И, прощаясь с Россией навеки, Я постиг, я запомнил навек Неподвижность толпы на спардеке, Эти слезы у дрогнувших век. Донской казак Н.Н. Туроверов, Франция На 1921 год в ряде стран Европы и в Турции «…численность казачьей эмиграции: а) донцов в армии – 22 000; б) гражданского населения – 6515; е). кубанцев – 16 000; г) терцев – 7485; д) остальных казачьих войск – примерно 2000; ж) Бредовский отряд и пришедшие в Польшу – примерно 5000; з) остатки Новороссийской эвакуации – примерно 4000. Итого – 63 000. Число казачьей эмиграции на Дальнем Востоке можно оценивать примерно в 60 000…» На Дальнем Востоке последний пароход с белыми воинами и беженцами, в том числе и казаками, покинул порт г. Владивостока 25 ноября 1922 года. «…Крушение Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке закинуло в Китай около четверти миллиона русских людей». При этом, как писал позднее генерал-майор Астраханского казачьего войска А.Н. Донцов, «…в дни несчастья при эвакуации у русского народа оказалось мало друзей, которые бы радушно приняли его, их бывшего союзника, памятуя жертвы и пролитую им кровь за счастье и их величие…» Словно вторя ему, донской казак А.Н. Туроверов (Франция) писал: Стоим не в море без брегов, А на земле среди врагов И редких истинных друзей Далекой Родины моей… По отплытии из Крыма части Кубанского казачьего корпуса и Кубанское имени генерала М.В. Алексеева военное училище были размещены в малоприспособленных для жизни лагерях на контролировавшемся французами греческом острове Лемнос. Там же были размещены Терско-Астраханская казачья бригада и некоторые донские казачьи подразделения. Вдали блестит полоска Крыма, Чуть бьются волны о корму… Там Русь осталась не хранима, А мы плывем… Куда?.. К кому?.. Скрипят на мокрых мачтах реи, Кругом туман, вода… огни… Корабль уходит все скорее, – Опомнись!.. Стой!.. Повремени!.. В рассветном сумраке бледнеет Тревожных лиц нестройный ряд, Чуть в дымке луч зари алеет, И взоры сумрачней горят … Зачем?.. Куда?.. К кому, о, боже! Несем мы русскую печаль?.. И очи скорбные все строже Глядят в неведомую даль… Донской казак Н.А. Келин, Чехословакия Донской казачий корпус, бывшие при нем более шести тысяч гражданских беженцев и Атаманское военное училище были высажены в Турции и размещены в Чаталджинских лагерях (Хадым Кей, Санджак-Тепе, Чилингир и Кабакджа) в полуразрушенных казармах бывшей турецкой армии, в загаженных овчарнях, в палатках и землянках, откуда в начале 1921 года, по настоянию турецких властей, были передислоцированы в основном на остров Лемнос. Сапожная мастерская в„– 1 Земско-городского комитета. Лагерь Донского казачьего корпуса. Остров Лемнос. 1921 г. В конце декабря 1920 года в г. Константинополе (Турция) на «общей платформе демократического принципа» был учрежден работавший в 20–30-е годы в ряде стран Европы Общеказачий сельскохозяйственный союз, немало сделавший для устройства «казаков на землю» и в решении ряда других проблем беженского бытия. «Объединенный Совет Дона, Кубани и Терека». (Сидят слева направо): Кубанский войсковой атаман, генерал В.Г. Науменко, Донской войсковой атаман, генерал А.П. Богаевский, Терский войсковой атаман генерал Г.А. Вдовенко. (Стоят слева направо): председатель Кубанского правительства генерал С.М. Топорков, председатель Донского правительства Н.М. Мельников, председатель Терского правительства Е. Букановский, г. Париж (Франция), 30-е годы /14 января 1921 года там же, в г. Константинополе, был учрежден Объединенный совет Дона, Кубани и Терека, в который вошли Донской, Кубанский и Терский войсковые атаманы и председатели войсковых правительств. С некоторыми изменениями состава Объединенный совет функционировал как в 20–30-е годы, так и в послевоенные десятилетия. Упокоились на чужбине. Кладбище казаков Донского казачьего корпуса. Остров Лемнос, 1921 г. И на долгие десятилетия казачьи войска, как и Войско Донское теперь за границей Казачьи заветы лелеет и чтит, И снятся ему дорогие станицы И сердце к станице летит… Донской казак Н.Н. Евсеев, Франция На чужбине (20–30-е гг.) Быть может, за жизнь бесшабашную дедов Положен на внуков судьбою зарок: Изведать похмелье, вина не отведав, И детям оставить наглядный урок… Терский казак М.И.Надеждин, США В конце 1920 года начался и в течение 1921 года продолжился «исход», а затем организованное и самостоятельное переселение казаков из Турции и с острова Лемнос в Сербию, Болгарию, Чехословакию и в ряд других европейских государств и даже за океан. Так, уже в ноябре – декабре 1920 года с Константинопольского рейда, не ступив на турецкую землю, около 1 тысячи казаков были переправлены в Сербию. Около 1,2 тысячи донских казаков, пробыв менее месяца в Турции, были также перевезены в Сербию и еще 1,1 тысячи казаков – из турецкого лагеря Сан-Стефан в Болгарию. Группа офицеров Донского казачьего корпуса и гражданских беженцев на острове Лемнос, начало 1921 г. В центре сидит – командир Донского корпуса, генерал-лейтенант Ф.Ф. Абрамов В мае – августе 1921 года с острова Лемнос, контролировавшегося французами, пароходами были вывезены в Сербию сводная Кубанская казачья дивизия, Донской (сводный) Гвардейский дивизион и Донской технический батальон. В Болгарию – части Донского корпуса и находившиеся при нем многочисленные гражданские беженцы, Атаманское военное училище и Кубанское имени генерала М.В. Алексеева военное училище, а также отдельные группы кубанских и терских казаков. В это тягчайшее для российских изгнанников время их, в том числе и казаков, принимали на жительство не бывшие союзники России по Первой мировой войне, а разоренные ею братские славянские страны. Правда, правительству Болгарии «русское командование своевременно внесло 2 миллиона франков и 600 тысяч долларов, полученных от совещания послов», а «Русская акция» в Чехословакии, как с горечью шутили в среде русской эмиграции, реализовывалась в основном «на русские деньги» – часть золотого запаса Российской империи и другие огромные ценности, вывезенные из России чешскими легионерами. Вместе с тем в 20-е годы шла вербовка казаков во Французский иностранный легион, а также убытие нескольких тысяч казаков в советскую Россию. Группа донских офицеров на плацу Атаманского военного училища в казармах болгарского пехотного полка. Лето 1922 года, г. Ямбол (Болгария). В первом ряду (слева направо): командир Донского корпуса, генерал Ф.Ф. Абрамов, генерал-лейтенант Е.К. Миллер и начальник училища, генерал-майор А.М. Максимов Уже в 1921–1922 годах начался и в последующие десятилетия в среде казаков, расселявшихся по разным странам и континентам, шел замеченный и поддержанный Войсковыми атаманами традиционный для казачьей среды процесс – создание хуторов и станиц, полковых, училищных и других организаций, Войсковых и Общеказачьих объединений, – Унесла на чужбину заветы твои, Тебя Родиной все же считая, И теперь далеко вьет уж гнезда свои Уцелевшая русская стая. Донской казак И.И. Сагацкий, Франция Казаки на военных занятиях. Болгария, начало 30-х годов Одними из первых стали объединяться казаки в Болгарии, где в 1922 году бывшим Донским походным атаманом П.Х. Поповым в г. Дольна-Ореховица была организована одна из первых в зарубежье казачьих станиц. Несколько позднее – станица Бургазская имени полковника В.М. Чернецова (атаман – донской казак, генерал-лейтенант П.И. Греков), а в декабре 1922 года в болгарской столице было организовано «Общеказачье студенческое землячество» (председатель правления – донской казак П.В. Спасский). В 1924 году организовываются Софийская казачья станица (атаман – донской казак В.Н. Романов), Дунайская казачья станица в г. Рущук (атаман – донской казак В.И. Балабин) и еще более тридцати станиц и хуторов. В последующие годы создаются другие казачьи объединения, возглавлявшиеся в 20–30-е годы донскими казаками В.М. Говорухиным, М.М. Шерстобитовым, П.Т. Грековым, А.А. Андреевым, И.П. Коржевым, Е. Смирновым, А.И. Афанасьевым, В.А. Маркиным, М.И. Караваевым, П.А. Черевковым, Ф.Я. Котельниковым, М.К. Туроверовым, Е. Замятиным, П.Н. Кудиновым, А. Лаврухиным, Я.Г. Никишиным, А.И. Черновым и др. Курсанты Атаманского (Донского) военного училища Б. Прянишников, И. Рожков и В. Евтерев накануне производства в офицерский чин. Июль 1922 года, г. Ямбол (Болгария) Славянская Сербия, разоренная Первой мировой войной, была одной из первых европейских стран, не только безоговорочно, но и доброжелательно принявшая на своей территории российских изгнанников, в том числе и казаков, и в рамках своих ограниченных возможностей оказавшая им немалую материальную, духовную и иную поддержку. Именно в этих целях уже в 1920 году в Королевстве С.Х.С. была учреждена «Державная комиссия». Коллективный обед казаков после военных занятий. Болгария, 4 сентября 1932 года Первыми из состава Донского корпуса в Сербию прибыли Гвардейский дивизион и технический полк, а затем и другие подразделения, а также Донской Мариинский институт и Донской императора Александра III кадетский корпус. 18 декабря 1921 года в г. Белграде была учреждена Белградская общеказачья генерала от кавалерии П.Н. Краснова станица, атаманами которой последовательно были донские казаки генерал-майор М.П. Орлов, Г.П. Янов, Н.М. Марков и генерал-лейтенант М.П. Иванов. В 1923 году из ее состава выделилась Донская имени М.П. Богаевского станица (атаман – генерал-майор Г.П. Янов). В 20–30-е годы в Югославии было учреждено более 30 казачьих хуторов, станиц и других объединений, в том числе в 1924 году Общеказачий студенческий хутор, в котором на 1929 год из 93 казаков 81 были донцы; Донская имени генерала А.М. Каледина казачья станица в г. Вел. Бечкерике (атаман – В.Н. Упорников); 25 февраля 1930 года – Донская Белградская станица (атаман – генерал И.Т. Калиновский); Донская Платовская станица в г. Панчево; около 30 казаков состояло в группе донских лейб-казаков (старший – Номикосов). Многие донские казаки состояли в общеказачьих хуторах и станицах, некоторые из них возглавлялись донскими казаками. Казаки в Югославии. Вторая половина 20-х годов Осенью 1921 года в г. Прагу (Чехословакия) из г. Константинополя (Турция) из числа солдат и офицеров русской армии, в прошлом студентов различных российских университетов, учредивших «Студенческий союз», было приглашено для продолжения учебы в чешских и словацких университетах несколько сот человек, в том числе и десятки казаков. 21 ноября 1921 года из Турции в чешскую столицу прибыл поезд с «русскими земледельцами», в основном казаками 18-го Донского и Дзюнгарского калмыцкого полков. Донской императора Александра III кадетский корпус в Югославии. 1929 год К концу 1923 года в Чехословакии в различных учебных заведениях обучалось около 500 казаков-студентов, из которых едва ли не две трети составляли донцы. Именно ими были учреждены Донская студенческая станица в Чехословакии (атаман – М.Т. Гребенников), Пшибрамский и Брненский хутора. Кроме того, в рядах учрежденной Общеказачьей студенческой станицы в Чехословакии (атаман – донской казак В.А. Кузнецов) состояло около 300 казаков, в том числе и донских. В 20–30-е годы в Русской гимназии в чешской Моравской Тшебове в отдельные годы обучалось до 90 казачат, в основном с Дона. Многие годы гимназию возглавлял бывший управляющий отделом народного просвещения на Дону, бывший товарищ Председателя Круга спасения Дона В.Н. Светозаров. В 1921 году в рамках проводившейся в Чехословакии «Русской акции» – материальной, моральной и иной поддержки российских изгнанников, при финансовой поддержке МИДа Чехословакии, был создан объединенный «Доно-кубано-терский комитет», в составе которого было «Донское общество взаимопомощи», в которое входило около 350 донских казаков. –30 сентября 1923 года на учредительном съезде в г. Праге был фактически возрожден Общеказачий сельскохозяйственный союз, в котором к 1 октября 1924 года уже состояло 1569 казаков, в том числе около 1300 – донских. В 1927 году в Чехословакии, при финансовой поддержке польских властей, был учрежден Союз вольного казачества, который на начальном этапе возглавил донской казак, генерал-майор И.Ф. Быкадоров. В 30-е годы, претерпев ряд расколов и преобразований, Союз вольного казачества имел округа в Чехословакии, Польше, Германии, Франции, Югославии, Болгарии и Румынии, объединявших достаточно много вольноказачьих станиц и хуторов. июня 1929 года в г. Праге была учреждена Общеказачья станица в Чехословакии (атаман – донец В.И. Караваев). Женский отдел станицы возглавляла донская казачка Ф.П. Автономова. В 30-е годы в Чехословакии существовали до 20 казачьих станиц и хуторов, возглавлявшихся донскими казаками Н.Н. Парамоновым, Б.А. Грековым и рядом других. В г. Праге действовала Донская казачья станица имени М.Н. Граббе. 23–24 сентября 1933 года в г. Брно был проведен учредительный съезд и создано Объединение казачьих организаций в Чехословакии. Вместе с названными в Чехословакии в 20–30-е годы функционировали также: «Казачий колонизационный комитет», «Общество изучения казачества», «Казачий центр младороссийской партии»; с 1929 года «Союз русских военных инвалидов» в Чехословакии возглавлял донской казак, Генерального штаба генерал-лейтенант М.Г. Михеев; «Административная комиссия русских земледельцев при Чешской аграрной партии» почти полностью состояла из донских казаков во главе с генералом Г.И. Долгополовым; создателем и многолетним руководителем русско-чешского неполитического общества помощи «Мир» был донской казак, есаул И.И. Золотарев; с 1940 года руководителем «Русского союза инженеров и техников» был донец Н.С.Запорожцев и т. д. С начала 20-х годов один из центров казачьего зарубежья стал формироваться во Франции, куда переехал на жительство Донской атаман, Генерального штаба генерал-лейтенант А.П. Богаевский, бывший председатель Донского, а позднее Южно-Российского правительства Н.М. Мельников, а также группа депутатов Донского войскового круга и генералов бывшей Донской армии. В 20–30-е годы главными пунктами расселения казаков во Франции были, помимо г. Парижа, гг. Крезо, Ромба, Деказвиль, Нанси, Марсель, Лион, Монморанси и многие другие населенные пункты, где были учреждены многочисленные группы, хутора, станицы и другие казачьи объединения. августа 1924 года, откликаясь на призыв атамана А.П. Богаевского, в г. Париже был учрежден «Комитет казачьих организаций во Франции», избрано организационное бюро по созданию более широкого, имеющего международный характер «Казачьего союза» и сформировано временное правление во главе с донским казаком Н.М. Мельниковым. января 1924 года в г. Париже было учреждено «Общество взаимопомощи студентов – донских казаков» (председатель – В.С. Крюков), преобразованное 31 января 1930 года в Парижскую студенческую казачью станицу. июля 1925 года состоялся первый, но далеко не последний, выпуск механиков Донских политехнических курсов, финансировавшихся Торгово-промышленным и Финансовым союзом (Торгпромом), учрежденным в зарубежье донским казаком-пред-принимателем Н.К. Денисовым, жившим в г. Лондоне (Англия). Помимо многочисленных станиц и хуторов, во Франции с активным участием групп донских казаков функционировали: «Союз казаков-комбатантов», «Союз офицеров – участников Великой войны» (председатель – донской казак, генерал-лейтенант А.В. Черячукин), «Русский эмигрантский банк» (председатель правления – донец Н.М. Мельников), «Русское общество «Взаимного кредита», в состав наблюдательного совета которого входил атаман А.П. Богаевский, а в состав правления – Н.М. Мельников. Богаевский Африкан Петрович (1872–1931). Казак станицы Каменской. Военачальник, герой Первой мировой войны, Войсковой атаман Войска Донского. В период Первой мировой войны командовал гусарскими и Сводно-Казачьим полками, начальник штаба Походного атамана всех казачьих войск, 1-й Гвардейской казачьей дивизией. За проявленные мужество и героизм, умелое командование был награжден орденом Св. Георгия IV степени, Георгиевским («золотым») оружием, произведен в чин генерала-майора. Активный участник Гражданской войны на стороне «белых». С января 1918 г. воевал против советских войск. Участвовал в 1-м Кубанском («Ледяном») походе Добровольческой армии. В 1918 г. произведен в генерал-лейтенанты. А.П. Богаевский В феврале 1919 г. А.П. Богаевский был избран Войсковым атаманом Всевеликого войска Донского. После Гражданской войны находился в эмиграции, проживал в Турции, Болгарии, Югославии, Франции. С 1929 г. являлся атаманом донских казаков в эмиграции. В 1929 году в г. Париже были основаны «Казачий клуб» (руководитель – донской казак И.П. Буданов), «Общество ревнителей казачества», «Объединение партизан-степняков», «Группа Атаманского военного училища» (около 120 донских казаков) и «Касса взаимопомощи Атаманского военного училища», «Капитал взаимопомощи чинов Донского офицерского резерва во Франции», «Объединение Гундоровского Георгиевского полка», «Союз донских кадет» (председатель – С.В. Болдырев), «Донская группа таксистов» (г. Париж), «Объединение лейб-гвардии ЕИВ Казачьего полка» и «Объединение лейб-гвардии Атаманского ЕИВГНЦ полка», «Объединение Черкасского и 1-го Донского округов» и ряд других. –25 августа 1920 года до двух с половиной тысяч казаков, прорвавшихся в Германию в составе частей Красной Армии, были интернированы и к 22 февраля 1921 года сконцентрированы в лагере Котбус, куда в ближайшие месяцы из других лагерей было свезено еще до тысячи казаков. 18 июня 1921 года казаки 1-го и 2-го Донских полков были, при определенной поддержке бывшего Донского атамана П.Н. Краснова, переведены в лагерь Лихтенгорст, где ими была учреждена Лихтенгорстская казачья станица. В начале 20-х годов в Германии был создан «Кружок помощи казакам», который возглавлял донской казак, контр-адмирал С.А. Посохов. В эти же годы в г. Берлине была учреждена Донская казачья станица (атаман – Н.Н. Парамонов). октября 1933 года в г. Берлине организовалась Общеказачья национальная станица. Ее атаманами последовательно были донские казаки, сотник А.М. Гусев и полковник Г.И. Попов, являвшийся одновременно начальником 4-го отдела «Объединения русских военных союзов». Вольно-казачьи хутора и станицы в 30-е годы существовали в Германии также в гг. Ганновер, Цербст, Берлин и Рут, объединенные в Вольно-казачий округ в Германии. В начале 20-х годов около 1,2 тысячи казаков находились на территории Польши. Естественно, что в ряде польских городов, в частности в Варшаве, Гродно, Августове, Ос. Тамашувке, Луцке и других, в 20–30-е годы существовали казачьи хутора и станицы. В эти же годы казачьи хутора и станицы, как ориентировавшиеся на власть войсковых атаманов, так и вольно-казачьей ориентации, существовали в ряде городов Румынии, Бельгии, Венгрии, Греции и Люксембурге. В далеком Китае, куда ушли в 1920–1922 годах казаки Дальневосточных и Восточносибирских казачьих войск, в начале 30-х годов в г. Шанхае была учреждена Сводно-Донская казачья станица, а донской казак, войсковой старшина (по другим данным – Генерального штаба полковник) А.Ф. Гущин создал казачий военный отряд, входивший в 30-е годы в состав китайской армии. В 1929 году Донская казачья станица (атаман – Т.Т. Попов) была учреждена в г. Харбине. В 1945–1948 годах в Китае продолжал функционировать созданный ранее «Казачий союз», в состав которого входила и Сводно-Донская казачья станица (атаман – М.Д. Ляшенко). В 20-е годы в страны Северной и Южной Америки ехали единицы казаков. В 30-е годы выезд активизировался, в том числе и за счет казаков, получивших высшее и среднее специальное образование в университетах и в других учебных заведениях в Болгарии, Чехословакии, Югославии и в ряде других европейских государств, которые в конце 20-х – начале 30-х годов испытывали экономические трудности. Естественно, что в США, Канаде и ряде стран Южной Америки пошел процесс организационного сплочения казаков. Первой 18 ноября 1923 года в г. Нью-Йорке (США) была учреждена Донская казачья станица (первый ее атаман – Генерального штаба генерал-лейтенант С.В. Денисов); в конце 1927 года в г. Филадельфии (США) была зарегистрирована Общеказачья заокеанская станица (атаман – донской казак М.М. Скальдов-Казмичев); 1 января 1929 года в г. Кливленде на казачьем сходе была учреждена Общеказачья станица (атаман – донской казак Г.Г. Никишин); в 1926 году в американском штате Калифорния был зарегистрирован «Общеказачий союз», функционирующий и по сей день. В результате достаточно организованно проводившейся в 20–30-е годы кампании переселения из ряда стран Европы в Южную Америку с целью «поселения на землю» группы казаков появились и организационно сплачивались в Парагвае, Мексике, Бразилии, Перу, Аргентине и Уругвае, где в 1936 году в г. Монтевидео была учреждена Общеказачья станица во главе с донским казаком П.М. Пучковым. Небольшие группы донских и кубанских казаков осели во второй половине 20-х годов на жительство в Северной Африке, где в Алжире 22 июня 1930 года был учрежден Алжирский Общеказачий хутор (атаман – донской казак Н.В. Быкадоров); в Марокко существовала группа донских казаков, возглавляемая полковником Э.Э. Шляхтиным. В начале 20-х годов группы казаков оказались в Сирии и Ливане, где учредили в начале 30-х годов Общеказачью станицу (атаман – донской казак Д.В. Платонов) и Общеказачий курень в г. Дамаске. Группы и отдельные казаки с семьями и в одиночку проживали в 20–30-е годы и в ряде других стран мира. Донские атаманы в зарубежье Пройдут года. Узнают наши внуки, Что в годы смутные побед и неудач Так непорочно чисты были руки, Державшие доверенный пернач. Донской казак Н.Н.Воробьев, США Бывший (май 1918 – февраль 1919 гг.) атаман Всевеликого войска Донского, казак станицы Каргинской, Области войска Донского, генерал от кавалерии Петр Николаевич Краснов (29.06.1869, г. С.Петербург – 17.01.1947, внутренняя тюрьма НКВД, г. Москва), навсегда покинул 4 февраля 1919 года батюшку Тихий Дон, а в январе 1920 года территорию России. До 1933 года он проживал во Франции, а затем в Германии. Все эти годы П.Н. Краснов активно и успешно занимался литературно-художественным творчеством и публицистикой, став одним из крупнейших русских писателей XX столетия, но при этом не только не сторонился, но и в силу своих возможностей в 20–30-е и в военные 40-е годы достаточно активно участвовал и словом, и делом в общественно-политической жизни российского и казачьего зарубежья, неизменно оставаясь на позициях пламенного русского патриота и непримиримого врага большевизма. П.Н. Краснов В 1921–1927 годах П.Н. Краснов обратился к разбросанным по разным странам, в то время в основном Европы, казакам различных войск с восемью размноженными типографским способом, достаточно большими по формату и объему и весьма емкими по содержанию «Открытыми письмами казакам». В частности, он первым призывал казаков «…создавать и на чужбине привычную организацию станиц и хуторов, держаться армии ген. Врангеля и прокладывать политические пути к одной национальной цели – к России, вне которой не быть казачеству…» Перу П.Н. Краснова принадлежат 25 романов и повестей, из которых 23 были изданы и переизданы в зарубежье, как на русском, так и на 14 иностранных языках, многие десятки рассказов, очерков и статей, публиковавшихся в многочисленных изданиях российского и казачьего зарубежья. Будучи донским казаком и по происхождению, и по духу, немало и с большой любовью писавшим о казаках и казачестве, П.Н. Краснов был и навсегда остался крупным русским писателем, главной героиней большинства произведений которого была историческая и национальная Россия. Еще 16 августа 1918 года, выступая в г. Новочеркасске на заседании Большого войскового круга, атаман П.Н. Краснов, словно глядя на многие десятилетия вперед, заявил: «…Спасут Россию ее казаки! И тогда снова, как встарь, широко развернется над дворцом нашего Атамана бело-сине-красный флаг единой и неделимой России!» И этой своей позиции Атаман никогда не менял! Вплоть до своей смерти «Объединенный Совет Дона, Кубани и Терека», возглавлял последний избранный на Дону атаман, казак станицы Каменской, Области войска Донского, Генерального штаба генерал-лейтенант Африкан Петрович Богаевский (27.12.1872, ст. Каменская, ОВД – 21.10.1934, г. Париж, Франция), родившийся в дворянской казачьей семье. В эмиграции А.П. Богаевский жил в основном во французской столице, оставаясь донским атаманом и всячески поддерживая стремление большей части казаков объединяться в хутора и станицы, в различные войсковые и общеказачьи объединения. При активной поддержке А.П. Богаевского в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (позднее Югославия) возобновили занятия, получая помощь югославских властей, эвакуированные из г. Новочеркасска Донской императора Александра III кадетский корпус и Донской Мариинский институт; в Югославии, а затем в Чехословакии бережно хранились, существенно пополнившись многочисленными изданиями казачьего зарубежья 20–30-х и военных 40-х годов, различными документами и материалами, Донской исторический архив и Музей истории Донского казачества; в 1922–1924 годах работала созданная по инициативе атамана «Донская историческая комиссия», издавшая три уникальных по содержанию тома «Донской летописи» (общий объем 1100 стр.) и ряд других книг; в 1923 году по решению атамана был создан «бытовой» «Казачий союз» с центром в г. Париже (Франция), объединявший к моменту смерти А.П. Богаевского более 150 различных казачьих организаций во многих странах казачьего рассеяния; в 1928 году «Казачьим союзом» по инициативе атамана был подготовлен и издан актуальный и сегодня по содержанию сборник «Казачество» – мысли (ответы на анкету) 44 российских эмигрантов, и не только казаков, о прошлом, настоящем и будущем казачества. В 20–30-е годы в ряде изданий российского и казачьего зарубежья публиковались статьи и очерки А.П. Богаевского, в том числе подписанные «Эльмут». Были изданы подготовленные им рукописи «Дневник начальника конной дивизии генерала А.П. Богаевского за 1919 год» и «Воспоминания генерала А.Я. Богаевского, 1918 год. Ледяной поход». В 30-е годы на парижской выставке художественного творчества кадет Донского императора Александра III кадетского корпуса впервые были выставлены и шесть акварелей бывшего донского кадета, атамана А.П. Богаевского. После смерти А.Я. Богаевского в 1934 году в донском казачьем зарубежье, ориентировавшемся на атаманскую власть, и не только, к сожалению, в донском, особенно в послевоенные десятилетия, установилось двоевластие. Несколько позднее в журнале «Родимый край» отмечалось «…порочное многоатаманство и лжеатаманство, появившиеся в среде зарубежных донцов только после смерти Донского войскового атамана ген. А.П. Богаевского». Одним из донских атаманов, после А.П. Богаевского, признававшимся таковым частью донских казаков в зарубежье, был проживавший в 1920–1928 годах в Болгарии, некоторое время во Франции, в США, а в 1938 году вернувшийся в Европу и проживавший в столице Чехословакии, бывший Походный атаман Всевеликого войска Донского, бывший (07.02.1919–18.10. 1919 гг.) председатель Донского правительства и министр иностранных дел, казак станицы Новочеркасской, Области войска Донского, Генерального штаба генерал от кавалерии Петр Харитонович Попов (10.01.1867, ст. Мигулинская, ОВД – 6.10.1960, г. Нью-Йорк, США). Во время Русско-японской войны П.Х. Попов опубликовал в различных российских газетах, в том числе и на Дону, около ста статей о боевых операциях соединений Российской армии, в том числе и ее казачьих частей; издал в г. Новочеркасске свои книги – «Герои Дона» (1911 г.), «Донские казаки и их заслуги перед Отечеством» (1912 г.), «Исследование архивных материалов по истории Дона» (1914 г.); подготовил сборник, посвященный истории Новочеркасского военного училища; в 1918 году в в„– в„– 14, 16 и 17 журнала «Донская волна» опубликовал большой очерк «Из истории освобождения Дона (записки Походного атамана)». П.Х. Поповым была также подготовлена рукопись по истории Дона и рукопись о событиях на Дону и борьбе с большевиками до 5 мая 1918 года. К сожалению, обе рукописи, видимо, погибли при исходе казаков с Дона. Первая сотня донских кадет, г. Горажда, Югославия. Май 1931 года В начале Второй мировой войны П.Х. Попов возглавил созданный в Протекторате Чехия и Богемия «Всеказачий союз». Несколько позднее, «…когда немцы в своих интересах решили из всех народностей бывшей Российской империи формировать особые части, то его вызвали в Берлин, где ему предложили приступить к формированию казачьих частей в составе немецкой армии, в немецкой форме, с немецким командным составом и под немецкими знаменами, П.Х. Попов категорически отказался, за что был арестован и пробыл какое-то время в тюрьме…» После освобождения П.Х. Попов вернулся в г. Прагу и до конца 1942 года возглавлял «Всеказачий союз», деятельность которого, не получая поддержки германских оккупационных властей, постепенно свернулась. После Второй мировой войны, проживая в США, П.Х. Попов, учитывая большой приток казаков из стран Европы, а несколько позднее и из стран Южной Америки, пытался, но неудачно в основном из-за отсутствия необходимых средств создать Донское зарубежное правительство; публиковался в ряде изданий казачьего зарубежья, в том числе и под псевдонимами; подготовил две рукописи – «Дон в изгнании» и «Борьба за свободу Дона», отрывки, из которых были опубликованы в 50-е годы в журнале в„– 3 «Огни сторожевые» (США). К сожалению, обе рукописи и собранный П.Х. Поповым большой архив после его смерти якобы были уничтожены администрацией старческого (американского) дома в г. Нью-Йорке (США), где долгие годы жил П.Х. Попов. Правда, есть и другая информация – рукописи и архив атамана оказались у его племянника протоиерея Петра Попова, а после его смерти перешли в руки его знакомого, проживавшего в США грека, выходца из России. Граф М.Н. Граббе В 30-е годы другая часть донских казаков, в большинстве проживавших в странах Европы, признала в качестве Войскового атамана казака станицы Пятиизбянской, Области войска Донского, генерал-лейтенанта, графа Михаила Николаевича Граббе (18.06.1863–23.07.1942, Франция), который ранее командовал лейб-гвардии Сводно-казачьим полком, а в годы Первой мировой войны – лейб-гвардии казачьей бригадой и 4-й Донской казачьей дивизией. Будучи 9 мая 1916 года императорским указом назначен Донским (Наказным) Войсковым атаманом, граф М.Н. Граббе привез на Дон разработанный под его руководством и одобренный государем проект реформ, реализация которого имела бы огромное значение для донского казачества. В частности, планировалось учреждение единого Донского учебного округа, единой епархии, постройка железнодорожных линий Козлов – Святой Крест и Саратов – Ростов с веткой на Александровск-Грушевский. В эмиграции граф М.Н. Граббе многие годы был председателем «Союза Георгиевских кавалеров во Франции». В 1935–1939 годах в качестве печатного органа Донского атамана графа М.Н. Граббе в г. Париже выходил «…общеказачий» журнал «Атаманский вестник»; в 1936–1937 годах в г. Париже функционировали «Устные и заочные научно-популярные курсы», учрежденные Общеказачьим культурно-просветительским отделом при Донском атамане графе М.Н. Граббе и призванные «…помочь… уяснить истинные интересы будущей национальной России и казачества». В 1941–1947 годах, согласно предсмертному распоряжению Донского атамана графа М.Н. Граббе, исполняющим обязанности Донского атамана стал казак из потомственных дворян станицы Новочеркасской области войска Донского генерал-лейтенант Георгий (Григорий) Васильевич Татаркин (1875, г. Новочеркасск – 14.10.1947, пригород г. Мюнхена, Зап. Германия) – участник Первой мировой и Гражданской войн, кавалер практически всех боевых российских орденов, проживавший в 20–40-е годы в Югославии. Делегация от «Союза Георгиевских кавалеров» на могиле русских воинов, павших в Первую мировую войну на полях Шампани (Франция), 16 мая 1937 год, г. Мурмелон (Франция). В центре слева – Донской атаман граф М.Н. Граббе, справа – А.И. Деникин Следует отметить, что в сложные послевоенные годы и в последующие десятилетия в ряде стран казачьего рассеяния, как и в России последних 15–20 лет, заявляли о себе различные, в большинстве никем не избиравшиеся «вожди и иже с ними». В связи с подобным, явно ненормальным для казачества явлением «Общеказачий журнал» (США) в в„– 9 (октябрь 1949 года) с горечью писал: «…Сколько по разным странам выдвинулось никем не избранных «походных атаманов», «возглавителей», «представителей», «уполномоченных», «вождей», «общественных деятелей» и «партийных князей», действующих от имени казачества… И каждый при этом во весь голос доказывает, что именно он и никто другой выражает истинную волю казачества и представляет все казачество в его целом…» августа 1954 года Донским атаманом был избран исполнявший с 1947 года обязанности Войскового атамана и прибывший 22 февраля 1952 года на жительство в США, и остававшийся на атаманском посту в 1955–1965 годах казак станицы Ново-Николаевской области войска Донского Генерального штаба генерал-майор Иван Алексеевич Поляков (10.08.1886, г. Новочеркасск – 16.04.1969, г. Нью-Йорк, США), бывший при атамане П.Н. Краснове начальником штаба Донской армии. Статьи и очерки И.А. Полякова в 50–60-е годы публиковались в различных изданиях казачьего и российского зарубежья; им был учрежден «Донской атаманский вестник» (США), в котором в 50–60-е годы регулярно публиковались статьи и очерки И.А. Полякова. В 1963 году в г. Мюнхене (ФРГ) была издана книга И.А. Полякова «Донские казаки в борьбе с большевиками». После смерти атамана в США в 70-е годы была издана его книга «Краснов – Власов», ранее, в июле – августе 1959 года, публиковавшаяся на страницах газеты «Россия» (США). Будучи одним из создателей «Фонда имени Донского атамана генерала П.Н. Краснова» (США), И.А. Поляков в 1966 году передал в фонд хранившийся у него большой архив бывшего командующего Донской армией генерала С.В. Денисова (США). Еще при жизни, а особенно после смерти, И.А. Поляков определенной частью донских казаков, в основном проживавших в ряде стран Западной Европы, не признавался за законно избранного атамана, а в некоторых изданиях казачьего зарубежья подвергался, и не только он, довольно резким, если не сказать, злым нападкам. Именно в связи с этим донской казак, один из крупнейших поэтов казачьего и российского зарубежья, профессор Н.Н. Воробьев-Богаевский (США) писал: «…устало зарубежное казачество читать и выслушивать суждения, в той или иной мере порочащие память вождей казачества… Знаменосцы и хоругвеносцы делегации Югославского округа «Союза вольного казачества» на торжествах по случаю 60-летия освобождения от турок г. Ниш (Югославия), 28 июня 1937 года Поистине не скупятся авторы «мемуаров» на ведра помоев и грязи, которыми они щедро поливают все самое дорогое для казака… По-хорошему и совершенно искренно, без желания кого-либо уколоть и обвинить, прошу – перестаньте, опомнитесь, замолчите!!!» декабря 1965 года в информации Донского войскового совета (США) сообщалось о том, что на 1965–1970 годы Донским атаманом (в зарубежье) избран бывший начальник штаба при покойном атамане И.А. Полякове, казак станицы Новочеркасской области войска Донского профессор Николай Васильевич Федоров (30.11.1901, хут. Рогожкин, ОВД – 28.11.2002, г. Сафферн, штат Нью-Йорк, США), неоднократно в последующие годы переизбиравшийся на этот пост. Проживая в США с 1929 года, Н.В. Федоров окончил в 1935 году Колумбийский университет, преподавал в ряде университетов и других учебных заведений, защитил диссертацию; многие годы состоял членом восьми американских и одного английского инженерных обществ, автор многих трудов по специальности и книг, в том числе изданных и в России: «Кто есть кто, что есть что», «Провокация Керенского», «Трагедия казачества – трагедия России», «Записки генерала Алферова», «От берегов Дона до берегов Гудзона» и др. После 1991 года активно, в том числе и материально, участвовал в возрождении казачества и системы кадетских корпусов в России. В 1997 году посетил Россию, проведя несколько дней на Дону. После смерти профессора Н.В. Федорова группой донских казаков в США, Франции и ряде других стран Донским атаманом (в зарубежье) был избран казак станицы Клетской Области войска Донского инженер-строитель Ярополк Леонидович Михеев, есаул Войска Донского (за рубежом), родившийся 26 апреля 1939 года в м. Косовская Митровица (Югославия). Помимо многолетней производственной деятельности в США, в том числе и на строительстве ряда уникальных и стратегически важных объектов, Я.Л. Михеев многие годы состоял войсковым писарем при атамане Н.В. Федорове; он автор многочисленных статей и очерков по истории Древней Руси, по военной истории, Белого движения, истории Русской Православной церкви, казачества и педагогике; составитель и издатель пяти песенников; продолжает редактирование и периодическое издание «Донского атаманского вестника» (США). К сожалению, сегодня, в силу ряда причин, в частности, в силу значительного наплыва в США в последние 10–15 лет выходцев из России и ряда других республик бывшего СССР, которых в отличие от казаков, ушедших в зарубежье в 20-е и военные 40-е годы никак не назовешь изгнанниками, ситуация в среде потомков казаков тех лет и тех, кто себя называет казаками, во многом напоминает ту ситуацию, о которой в 1961 году, после исхода больших групп казаков из СССР в военные 40-е, писал журнал «Родимый край», и которая в среде возрождающегося казачества была в России в 90-е годы прошлого столетия: «У семи нянек дитя без глазу» – говорит пословица. У донцов (казаков в Северной Америке. – К.Х .) их значительно больше семи: три «Верховных» атамана, два «Верховных председателя», три групповых атамана и четыре их заместителя…». Хотелось бы надеяться, что это временное явление и казаки будут едины. Донские кадеты В ночь на 22 декабря 1919 года, построившись по сотням, покинул походной колонной родной Новочеркасск Донской императора Александра III кадетский корпус. Кадеты (отрывок) Я снова о жертве кадетской пою. Да, знаю – уж пелось. Простите. Но с ними, погибшими в грозном бою, Связали нас накрепко нити. Быть может, в укор из отцов кой-кому Пою я – держались некрепко, Позволив, чтоб Русь превратила в тюрьму Босяцкая наглая кепка. С поры лихолетья я помню одно – Кадетская бляха сверкала. Да по ветру бился в метели башлык, Как крылья подстреленной птицы. Был бледен кадета восторженный лик, И снегом пуржило ресницы. Он двигался, словно не чуя беды, И пулям не кланялся низко… Не спрашивай имени. Имени нет. Был чей-то сыночек. Российский кадет. Н.Н. Воробьев-Богаевский (США) Пешком кадеты дошли до кубанской станицы Кущевской, где погрузились в товарные вагоны и 3 января 1920 года прибыли в забитый беженцами Новороссийск. февраля на пароходе «Саратов» сохранившийся личный состав корпуса навсегда покинул родную землю, высадившись после долгого плавания в далеком Египте. В м. Измаилия, в английском лагере полувоенного типа, был поднят трехцветный российский флаг, поставлены палатки и камышовые бараки, а на въезде в лагерь, с дедовской винтовкой у ноги, стали на пост кадеты. «…Ушли кадеты, растаяли звуки русской мелодии. Ветер пустыни не пощадил памяти о них. И если воины генерала Кутепова оставили в Дарданеллах памятник в виде, казалось, нерушимой пирамиды, то кадетский аванпост России с трехцветным флагом остался в далеком Египте миражным оазисом, памятником веры и величия жертвы… – вспоминал в 90-е годы донской кадет, профессор В.Г. Улитин (США). И вот сегодня «настал тот день». Встают тени прошлого над просторами России и седого Дона. Тает «поземка», покрывшая детские следы уходивших кадет. Ищет те следы новое поколение, стараясь идти с ними в ногу в свое будущее. А кадеты не посрамили своего имени ни перед собой, ни перед Родиной, жертвой веры в которую они вошли в историю!» Посещение Донским атаманом графом М.Н. Граббе Донской казачьей станицы в г. Биянкуре (Франция), вторая половина 30-х годов Почти через два с половиной года под звуки прощального марша «Тоска по родине» уходили возмужавшие, загорелые кадеты по разным направлениям. Одни, младшие, в Турцию, где в м. Буюк Дере в здании дачи бывшего посольства России работала «английская школа, содержавшаяся на средства английского благотворительного общества. Из 65 воспитанников – донцов 11». Другие – в Болгарию, где большинство продолжили образование в Шуменской русской гимназии, а некоторые – в гимназии г. Пещера. И третьи – в Югославию, где вошли в состав воссозданного Донского императора Александра III кадетского корпуса, начинавшего работу в м. Вилеча, переведенного затем в г. Горажда (около г. Сараево), а с августа 1933 года распоряжением правительства Югославии объединенного с Русским кадетским корпусом в г. Белая Церковь. Группа донских кадет перед зданием корпусной церкви. Египет, 1922 год За годы функционирования в Югославии Донского императора Александра III кадетского корпуса в нем училось 618 кадет. По его окончании: 162 окончили университеты в Югославии и в ряде других стран, 41 – Югославское военное училище и служили в армии Югославии, 21 – геодезические курсы, 5 – Николаевское кавалерийское училище, некоторое время продолжавшее работать в Югославии; 5 – приняли сан священников, 1 – окончил Академию художеств и 1 – музыкальную школу. Донской кадет, профессор В.Г. Улитин (США) с кадетами Донского императора Александра III кадетского корпуса (г. Новочеркасск) в г. Нью-Йорке (США). 1997 год Следует отметить, что Донской императора Александра III кадетский корпус, как и три других Русских кадетских корпуса и Донской Мариинский институт, находились на содержании правительства Югославии. Княгиня Татьяна Константиновна Багратион-Мухранская с институтками Донского Мариинского института, г. Белая Церковь (Югославия). Перед зданием института. 1925 год Воспитанницы Донского Мариинского института на занятиях Церковный хор Донского Мариинского института с регентом Е.В. Говоровой, г. Белая Церковь (Югославия). 1928 год В период нахождения Донского императора Александра III кадетского корпуса как в Египте, так и в Югославии в нем существовали различные спортивные команды, проводились литературно-музыкальные вечера и ставились спектакли русских авторов. Выступал, и не только в самом кадетском корпусе, хор, издавались рукописные и размножаемые на пишущей машинке журналы, в которых помещались стихи и небольшие рассказы кадет, из числа которых некоторые в последующие годы внесли немалый вклад в литературное наследие казачьего зарубежья. Празднование юбилея Донского императора Александра III кадетского корпуса. Париж (Франция). 1934 год VII. Донская культура в 20–30-е гг Для того чтобы правильно оценить происходящее в области донской культуры в 20–30-е гг., необходимо кратко охарактеризовать те направления, по которым ее развитие происходило в предшествующие годы, обозначить основные достижения и проблемы. Именно на базе созданной в начале XX века развивается культура как на Дону, так и в эмиграции. Просвещение. В начале XX века в сфере просвещения на Дону произошли существенные изменения. Одним из них стала возможность подготовки специалистов высшей квалификации. Первым специальным светским учебным заведением в системе высшего образования явился Алексеевский Донской политехнический институт, открывшийся в 1907 г. Одним из условий, выдвигавшихся Войском Донским при его основании, был баланс между принимаемыми в вуз коренными жителями (казаками) и иногородними. В начале своего существования он имел четыре факультета: горный, механический, химический и инженерно-мелиоративный. В 1915 г. на базе эвакуированного в Ростов Варшавского университета создается Донской университет. К 1919 г. функционировали также Донской коммерческий институт, несколько ростовских институтов (женский медицинский, учительский и др.). Благодаря этому молодежь из семей разного достатка могла получать высшее образование невдалеке от дома, что облегчало доступ к образованию и способствовало его демократизации. Другое изменение коснулось станичных и хуторских казачьих школ. До 1916 г. они подчинялись Войсковому хозяйственному правлению и атаманам военных отделов Войска. С 1916 г. по административным и учебным вопросам школы подчиняются Министерству народного просвещения. Следствием этого явилось не только ограничение возможности решения проблемы учительских кадров за счет наиболее подготовленных казаков, но и унификация учебных программ, пособий и образовательных стандартов. На балу «Объединения бывших воспитанниц Донского Мариинского института за рубежом», г. Нью-Йорк (США). 1960 год В целом же система образования в начале века была весьма разветвленной, насчитывая к 1919 г. более трех тысяч учреждений различного профиля (начальных школ, средних и среднеспециальных заведений), в задачу которых входила не только общая подготовка учащихся, но и профессиональная специализация (священники, учителя, фельдшеры, ремесленники, мореходы, техники). Комплекс учебных заведений обеспечивал условия самодостаточности Донского края. Тем не менее, талантливые выходцы из казачьей среды нередко покидали родимые края, получая образование в университетах двух российских столиц. Нельзя не упомянуть в этом контексте донского уроженца, выпускника Новочеркасской гимназии и Московского университета, гениального русского философа Серебряного века и филолога Алексея Федоровича Лосева (1893–1988), всю свою жизнь работавшего на родине. В 20–30-е годы созданы и увидели свет такие выдающиеся его труды, как «Музыка как предмет логики», «Философия имени» (1927), «Очерки античного символизма и мифологии» и «Диалектика мифа» (1930). Уровень полученной в Новочеркасской гимназии подготовки был столь высок, что из нее, по словам А.Ф. Лосева, он вышел готовым философом и филологом. Новочеркасскую гимназию окончил и выдающийся филолог, специализировавшийся в области книжной песни и источниковедения А.В. Позднеев. Он внес свой вклад в изучение донских казачьих песен, выявив в архивах значительное число рукописных сборников. Выпускник Донского казачьего юнкерского училища (1896) А.А. Ханжонков, вышедший в отставку в чине подъесаула по состоянию здоровья, стал одним из организаторов киноиндустрии в России. Он также является основателем направления научно-популярных фильмов (в том числе этнографических). Судьба А.А. Ханжонкова – пример заблуждений и непростых решений, принимавшихся казаками в период крушения империи. Покинув родину в составе Белой армии, по приглашению советского правительства в 1923 г. он возвращается в надежде на продолжение начатого дела. Но его планам не суждено было реализоваться. Будучи репрессированным в 1937 году, несмотря на реабилитацию, он так и не находит достойного применения своему незаурядному таланту. Периодическая печать и журналистика. В начале века на Дону выходило множество журналов и газет, сотрудниками которых становились начинающие литераторы. Сочетание литературного творчества с журналистикой можно, пожалуй, назвать одной из характерных черт донского литературного процесса. Ф.Д. Крюков с 1909 г. был сотрудником петербургского «Русского богатства» (ред. – В.Г. Короленко). А.С. Серафимович (Попов) начал свою журналистскую карьеру в ростовском «Приазовском крае», затем перешел в «Донскую речь», где одно время работал и К.А. Тренев. Для «Донской речи» и «Приазовского края» писал С.Я. Арефин – талантливый литератор и собиратель казачьих песен. Виктор Севский (В.А. Краснушкин) издавал на собственные средства «Донскую волну». Среди одаренных писателей-журналистов Дона можно назвать П.Н. Рвачева, П.А. Скачкова, Т.М. Старикова, Р.П. Кумова, И.Д. Филиппова и др. Они публиковались в журналах «Голос казачества», «Вестник казачества», «Донской край», «Донская волна», «Вольный Дон» и др. Традиции донской журналистики были продолжены в эмиграции. Их развивали и многие из заявивших себя в первые десятилетия века в донских изданиях. Литература. Начало века и годы войн (Первой мировой и Гражданской) были отмечены значительным интересом образованных казаков, преимущественно офицеров, к литературному творчеству. До войны выходят две книги Ф.Д. Крюкова – «Казацкие мотивы» (1907), «Рассказы» (1914). А.С. Серафимович (Попов) публикует повесть «Пески» (1908) и роман «Город в степи» (1912). Оба эти писателя были очень талантливы, но каждый по-своему и с большой любовью писал о Донском крае. Ф.Д. Крюков стремился понять психологию человека, его отношения с общиной во всей остроте противоречий («Казачка», «В родном краю»). Художественный язык А.С. Серафимовича был так ярок и близок казачьему поэтическому восприятию мира, что его влияния не избежал М.А. Шолохов. Сам писатель, стремившийся к разработке социальной темы, высоко оценивал свое мастерство «пейзажиста». Описания донской природы на страницах его произведений пронизаны красками, звуками, запахами, вызывая в сознании эффект присутствия. К.А. Тренев, хотя и не был донским уроженцем, учился в Новочеркасской духовной семинарии, затем (в 1903 г.) окончил Петербургский археологический институт и Духовную академию. Начал литературную деятельность продолжателем традиций критического реализма (сборник рассказов «Владыка» – 1915 г.). Высланный с Дона, он, по его собственному выражению, изливал свою тоску по нему в рассказах («В родном углу», «В станице», «По тихой воде»). Писателя интересует психология народных восстаний (трагедия «Пугачевщина» – 1924). Особый успех принесла писателю драма «Любовь Яровая», посвященная событиям Гражданской войны, показанным в преломлении судьбы героини (первая постановка осуществлена в 1926 г.). Революции посвящены и пьесы «Гимназисты» (1936) и «На берегу Невы» (1937). В 20-е гг. первые свои рассказы печатает в литературных журналах М.А. Шолохов. В 1926 г. отдельными книжками выходят «Донские рассказы» и «Лазоревая степь». Событием, потрясшим литературный мир, стал выход в свет первых двух книг романа «Тихий Дон», опубликованных в журнале «Октябрь». Произведения талантливых предшественников, примкнувших к «белому» движению, были преданы забвению и совершенно неизвестны большинству читателей советской России, но роман Шолохова явился подлинным откровением, как по широте охвата социально-исторических проблем, глубине психологизма, так и по свежести и новизне литературного языка. Тогда же начались и сегодня продолжаются споры об авторстве романа. Впрочем, сегодня уже никто не ставит его под сомнение; дискуссия продолжается вокруг творческого метода писателя. Прерывая работу над «Тихим Доном», Шолохов в романе «Поднятая целина» обращается к теме коллективизации на Дону. Работа над двумя произведениями продолжалась 10 лет: в 1932 г. вышла первая книга «Поднятой целины», а в 1940 г. – последняя, четвертая, «Тихого Дона». После романов М.А. Шолохову в обращении к казачьей теме потребовалась пауза. Изобразительное искусство. Иначе развивалось изобразительное искусство. Творившие в начале века художники Н.Н. Дубовской (уроженец Новочеркасска) и И.И. Крылов (уроженец станицы Елизаветинской) были замечательными мастерами пейзажа и навеки запечатлели нетронутые островки донской природы. К.А. Савицкий, развивавший бытовой жанр, продолжал линию, начатую во второй половине XIX в. художниками-передвижниками. Творчество названных художников, хотя и захватывает начало века, имеет скорее ретроспективную направленность. Их мастерство (а работы Дубовского и Савицкого хранятся в лучших музеях страны – Третьяковской галерее и Русском музее) становится своеобразной точкой отсчета для молодых представителей изобразительного искусства советского времени. М.Б. Греков (Мартыщенко) – уроженец слободы Шарпаевки – получил образование в Одесском художественном училище. В его произведениях нашла отражение казачья тема («Казачий полк в Бородинском сражении» – 1912 г., «Выезд казачьей батареи на позицию» – 1918 г.), события Гражданской войны и боевой путь Первой Конной армии («В отряд к Буденному» – 1923 г.; «Тачанка» – 1925 г.; «Трубачи Первой Конной армии» – 1934 г.). Опираясь на традиции русской батальной живописи, развивал в своем творчестве такие необычные монументальные формы, как панорама и диорама (первая диорама «Взятие Ростова» – 1929 г.). Последняя благодаря сочетанию нескольких видов искусства – коллажа (включения реальных предметов), макетирования, живописи, создает иллюзию реальности происходящего. С.Г. Корольков мастерски выполнил полные подлинного драматизма барельефы (настенные скульптурные изображения) на здании Драматического театра им. М. Горького в Ростове (1930–1935 гг., архитекторы В.А. Щуко, В.Г. Гельфрейх). В сочетании с конструктивистским решением архитектурного облика (напоминающего трактор) напряженные скульптурные композиции сделали это здание одним из архитектурных памятников советской эпохи, вошедшим во все энциклопедии архитектуры. Однако в культуре Дона изобразительное искусство занимало более скромное место, чем литература, музыка и театр. Музыкальное искусство. Наиболее существенные изменения в области музыкального искусства были связаны с присоединением к Войску Донскому в конце XIX в. Таганрога и Ростова. Активизируется процесс сближения форм культурной жизни донской столицы и двух торговых центров, а в начале XX в. инициатива во многих областях культуры переходит к бурно развивающемуся Ростову. Здесь на деньги купцов-меценатов и промышленников содержатся многочисленные оркестры, театры, клубы. Новый период в профессиональной подготовке музыкантов начался с открытием в Ростове в 1896 г. отделения Императорского Русского музыкального общества (ИРМО). В музыкальных классах обучали игре на фортепиано, скрипке, виолончели, контрабасе, флейте, кларнете, трубе, валторне. Преподавались необходимые музыкально-теоретические дисциплины, пение. Директор классов – выпускник Московской консерватории М.Л. Пресман сумел привлечь в Ростов выпускников Петербургской и Московской консерваторий, и в 1900 г. классы были преобразованы в училище. Это позволило начать профессиональную подготовку музыкантов. Его выпускники-отличники получили право работать учителями музыки, дирижерами хоров. Все окончившие училище могли сделать карьеру преподавателя общеобразовательных дисциплин в приходских и начальных училищах. Хотя в Новочеркасске благодаря Мариинскому институту и частным школам также появляются свои солисты, музыкальная слава донской столицы по-прежнему была связана с хоровым и оркестровым исполнительством. Триумф хорового искусства стал очевидным во время празднования следовавших один за другим юбилеев (1911 г. – 100-летие войсковых хоров, 1912 г. – 100-летие Отечественной войны 1812 г., 1913 г. – 300-летие Дома Романовых и др.). Наряду с Войсковым (включавшим оркестр) и Архиерейским профессиональными хорами, существовали и любительские в учебных заведениях всех типов: Новочеркасской духовной семинарии, духовном училище, гимназии, юнкерском училище, кадетском корпусе и др. Такое же положение было во всех округах Войска. Пресса того времени отмечала высокий уровень ученических хоров. Это стало возможно благодаря тому, что уроки пения в школах занимали до четырех часов в неделю. Правда, репертуар хоров не отличался разнообразием. Его составляли духовные сочинения Д.С. Бортнянского, А.Ф. Львова, П.И. Турчанинова, хоры из оперы М.И. Глинки «Жизнь за царя», гимн «Боже, царя храни», казачьи и солдатские песни. Следует напомнить, что учащиеся, как правило, знали и круг богослужения, включавший огромное число песнопений. Именно великолепная хоровая школа казачьих учебных заведений позволила сформировать в эмиграции значительное число церковных и концертных казачьих хоров, принесла славу нашим регентам. Оркестровых музыкантов, как и в последней трети XIX в., обучали в двух школах – войсковых и атаманских музыкантов. Школа атаманских музыкантов готовила инструменталистов для привилегированных гвардейских частей. Важной вехой в культурной жизни донской столицы стало начало самостоятельной концертной деятельности Войскового оркестра (с 1899 г.), в том числе с солистами – пианистами, скрипачами, виолончелистами. Следует учитывать, что с начала XIX века казачьи военные оркестры, «музыкантские хоры» укомплектовывались также струнными инструментами, что позволяло исполнять сочинения, рассчитанные на малый состав симфонического оркестра. Концертный сезон оркестра планировался так, что наибольшее число выступлений приходилось на теплое время года (с весны до осени), в то время как зима была театральной. На первые годы XX в. приходится творческий взлет донского уроженца – скрипача К.М. Думчева. После окончания с отличием Московской консерватории и успешных гастролей по странам мира в 1910 г. он возвращается в Новочеркасск, где до конца своих дней учит музыке детей. Донской скрипач был вундеркиндом, концертировал с детства, играя сложнейшие сочинения Паганини, Тартини, Сарасате и собственные сочинения. В 1918 г. на базе музыкального училища здесь открывается Донская консерватория, просуществовавшая до 1927 г. и не раз менявшая свой статус (в 1924–1926 гг. – музыкальный техникум). В первые годы существования ее возглавлял М.Ф. Гнесин. Ее педагогами были многие впоследствии ставшие известными музыканты: композитор В.А. Золотарев, певцы А.К. Диков, Л.М. Образцов, А.Г. Борисенко, пианисты Н.И. Савшинский, Е.Ф. Гировский, скрипачи И.А. Зелихман и В.П. Португалов. Театр. Новшества начала XX в., такие как спектакль-дивер-тисмент – концерт, сочетавший разные жанры сценического искусства – музыкальные и цирковые номера, миманс (они проходили в Александровском саду), уходят из практики вместе с породившим их бытом. Опера в Новочеркасске никогда не была на должной высоте, так как в труппу, не отличавшуюся ни постоянным составом, ни высоким качеством исполнения, некому было привлекать певцов высокого класса. В силу особого статуса Новочеркасска здесь не развит был слой торговцев и промышленников, являвшихся в России основными меценатами искусств. И уж тем более в городе не было профессиональных композиторов. Тем не менее, в Новочеркасске ставились произведения местных авторов-любителей, как, например, музыкальный спектакль Н.В. Климова «Венецианский мавр». Гастролировавшие в Новочеркасске труппы актеров драматического театра давали возможность его жителям познакомиться с огромным классическим и современным репертуаром (Шекспир, Шиллер, Ибсен, Метерлинк, Чехов). Классические формы театра в первые годы советской власти в значительной мере потеснены самодеятельными, являющимися преемниками любительских донских театров. Развивается и экспериментальное направление. В 20–30-е годы Новочеркасск, утративший статус административного центра, постепенно обретает черты провинциального города, окончательно уступив пальму первенства Ростову. Традиционная культура и фольклор. В первой трети XX века происходит обновление традиционной культуры. В ней появляются урбанизированные формы, которые можно отнести к досуговым. К ним относятся так называемые балы, постепенно проникшие в станицы Области войска Донского из поместий донских дворян, залов дворянских собраний и атаманского дворца. Балом, так же как и в российской столице, в станицах и хуторах Дона называли танцевальный вечер. Другое распространенное его наименование – «вечер». Балы были излюбленной формой времяпрепровождения молодежи. В отличие от «бесед», где собирались обычно женатые люди и звучали казачьи песни без сопровождения, молодежь не столько пела, сколько играла и танцевала под аккомпанемент музыкальных инструментов. Для проведения бала нанимали вскладчину дом; плата за аренду, по сведениям информантов, доходила в начале 20-х гг. XX века до 5 рублей. Вдали от городов цены были ниже. Молодежь договаривалась с какой-нибудь вдовой, обещая вместо платы помощь по хозяйству. Собиралось до 20 пар; еще больше толпившихся в проходах и заглядывавших в окна с улицы зрителей (зевак). Сельский бал совмещает в себе черты раута и собственно бала как танцевального вечера. Раут (англ.) – торжественный званый вечер, прием, предполагавший угощение. Оно подавалось, как мы теперь бы сказали, в виде шведского стола. В уголке «залы» (горницы) ставили угловой столик с напитками и едой (розанцами, пирожками, сладким киселем, пирогом, семечками и т. п.). Парни подходили к столу и угощались. Вечер начинали игры-шествия, имевшие целью выбор пары, ведущего, передачу чина и т. п. Все игры кончались поцелуями. Значительная часть вечера проходила в вокальном, песенном сопровождении. Танцы (польки и кадрили), исполнявшиеся инструментальными ансамблями, дополнялись пением. Обобщение полевых материалов позволило выявить типичный состав инструментальных ансамблей донской глубинки. В разных районах Дона они отличались своеобразием: гармоника, скрипка, бубен (Нижний и Верхний Дон); скрипка, «волонжа» или «басоля» (бас), бубен (Северский Донец, Верхний Дон); гармошка, 4–5 скрипок, бубен. Часто играла одна гармошка или скрипка и гармошка. Широко бытовала мандолина; она тоже сочеталась с гармошкой или баяном, в городах – с гитарой. Состав инструментального ансамбля варьировался в зависимости от эпохи и местных условий. На Верхнем Дону представления «театра живого актера» сопровождал ансамбль, состоящий из 3 бубнов, литавр, нескольких трензелей и двух гармоней. Нетрудно заметить, что состав напоминает привычный для уха военного человека оркестр; гармони, по-видимому, заменили духовые инструменты. Важной особенностью инструментальных ансамблей было их сходство с польскими, белорусскими и украинскими капеллами. Это проявляется как в составе, так распределении функций: в ведущей роли струнных инструментов – скрипок и баса – и подчеркивании ритма ударными (бубен, литавры). Гармоника, вытеснявшая струнные инструменты, появилась на Дону на рубеже XIX и XX вв. через фронтовиков и крестьян из центральных районов России. Репертуар имел как общие для всей донской территории и России в целом наигрыши, такие как вальс, галоп, «карапет», краковяк, многочисленные кадрили и польки, так и специфические, как бальная лезгинка, чардаш, славянская, мазурка. В то же время можно говорить и о местных предпочтениях. Так на верхнем Дону широко известен вальс «Над волнами» и русские кадрильные песни («На реченьку» и «Бедная»). На Нижнем Дону и Северском Донце встречаются лезгинка, мазурка, чардаш, славянская. Повсеместно представлены разнообразные польки – простая, медленная «Варшавянка», «полька-бабочка», «полька с каблучком», «полька-ойра», «полька-тройка» (или «донская»). Если в городах Войска Донского ни общественные, ни частные балы не получили статуса основного вида времяпрепровождения, то в сельской местности и после ВОВ бал оставался излюбленным развлечением молодежи. Разумеется, звучали на Дону и традиционные казачьи песни. Об этом, в частности, свидетельствует переписка донских казаков 20–30-х гг. со своими собратьями за рубежом. Но их бытование ограничивалось рамками подворья. В это время она «отошла в тень», уступив первенство формам, более соответствующим духу советского времени. Массовыми развлечениями жителей хуторов и станиц стали спектакли самодеятельных театров, танцы, физкультура, кино, доклады. «В большой моде», как отмечается в письмах с Дона, были избы-читальни. В 30-е гг., еще до реабилитации казачества, начинается образование казачьих хоров. Первая поездка сводного казачьего хора верхнедонских хуторов и выступление в Москве состоялись в 1935 г., и состоялась она, по-видимому, благодаря М.А. Шолохову. В 1936 г. вновь формируются казачьи конные полки, размещавшиеся в г. Слуцке (Беларусь). В те годы хоры можно было услышать и в донских станицах и хуторах. И.И. Кравченко приводит сведения о создании в 1935 г. из старых казаков и казачек Правоторовского хора, пользовавшегося «широкой известностью по району», и о выступлении Нижне-Чирского хора в 1936 г. на краевом радиофестивале. По замечанию собирателя, «в хору участвует около 150 казаков-колхозников, почти все – пожилые и старики… Хор пользуется в районе популярностью. Участники хора создают в некоторых хуторах свои хоры». Их собирали и в связи с какими-либо особыми обстоятельствами (приезд фольклористов, начальства, поездка в столицу и т. п.) из лучших песенников близлежащих станиц и хуторов. А.М. Листопадов, записывавший песни от казаков – грузчиков калачевской пристани, указывал на то, что казаки-песенники служили в 1-й Конной армии, защищавшей Царицын. Таким образом, в предвоенные годы традиция полкового хорового пения была продолжена и неоднократно зафиксирована собирателями. Изучение и публикация фольклора донских казаков. Отношение советской власти к казачеству не способствовало продолжению исследований, посвященных разным аспектам истории, этнографии, фольклора, начатых до Октябрьской революции. Лишь с конца 30-х годов, появилась возможность возобновить собирание материала, его изучение и издание. К предвоенным годам относятся экспедиции Союза советских композиторов (А.П. Митрофанова, Т.И. Сотникова). В это же время А.М. Листопадов начинает работу с редакторами А.М. Астаховой, Е.В. Гиппиусом и З.В. Эвальд по подготовке к изданию огромного свода «Песен донских казаков», которое удалось осуществить лишь после окончания Великой Отечественной войны. В 1937–1938 гг. выходит несколько сборников, содержащих перепечатки из дореволюционного издания А.М. Листопадова и С.Я. Арефина и новые записи, выполненные ростовскими и московскими композиторами. Естественное развитие культуры на Дону происходило до начала Первой мировой войны. В ходе войны и последовавшей за ней революции подвергается ревизии складывавшаяся веками система духовных ценностей, утрачиваются сложившиеся ранее формы художественного творчества и пропагандируются новые. После 1920 г. в России традиционная культура ограниченных в правах казаков утрачивает свои доминирующие позиции, уходит из общины в семью. Можно говорить о ее «нелегальном» положении. Немногие представители инновационной культуры, науки и образования, имевшие заслуги перед советской властью или необходимые ей, продолжают свою деятельность, участвуя в становлении советского государства и его духовного облика. Лишь с начала 30-х гг., в ситуации угрозы новой мировой войны, идет частичное восстановление прав казаков. После отмены в апреле 1936 г. ограничения в отношении военной службы из-под запрета выходит казачья тема. Но до этого времени проходит целая эпоха. VIII. Казаки в период Великой Отечественной войны Казачье добровольческое движение 22 июня 1941 г. фашистская Германия напала на Советский Союз. На нашу страну, на всех советских людей обрушились смертельная опасность и тяжелейшие испытания. Буквально в первые же дни войны в жестокую схватку с врагом вступили донские казаки 210-й моторизированной дивизии, сформированной незадолго до войны на базе упраздненной, как и многих других кавалерийских частей в связи с механизацией армии, 4-й Донской казачьей кавдивизии. Героически сражались казаки частей и подразделений 1-го и 5-го кавалерийских корпусов. С началом Великой Отечественной войны в стране развернулось массовое добровольческое движение. Уже в июле 1941 г. в Сталинградской области, большую часть которой составляли земли бывшего Войска Донского, и в Ростовской области начинается формирование Донских казачьих добровольческих кавалерийских дивизий. Центром формирования дивизии в Сталинградской области была станица Михайловская, а в Ростовской – г. Сальск. Сформированная в Сталинградской области добровольческая казачья дивизия стала именоваться 15-й Донской казачьей кавалерийской дивизией, командовал которой полковник Н.Ф. Цепляев, а с осени – полковник С.И. Горшков. Образованная в Ростовской области другая добровольческая казачья дивизия получила наименование 116-й Донской казачьей кавалерийской дивизии, командовал которой вначале полковник П.В. Стрепухов, а с осени – генерал-майор Я.С. Шарабурко. Особенностью данных дивизий было не только то, что основная масса их личного состава состояла из донских казаков-добровольцев, а и то, что вступившие в них казаки-добровольцы по разным законным причинам (пожилой возраст или, наоборот, молодой возраст, состояние здоровья, официальная «бронь», то есть освобождение от призыва в вооруженные силы ввиду важности профессиональной деятельности) не подлежали мобилизации в армию. Тем не менее, все они по зову совести решили идти на смертельную битву с врагом, причем многие из них шли вместе со своими сыновьями. Так, казак станицы Морозовской И.А. Хомутов, сам уже, будучи в преклонном возрасте, вступил в добровольческую дивизию вместе со своими сыновьями – 14-летним Александром и 16-летним Андреем. Казак станицы Березовской, ветеран 1-й мировой и Гражданской войн, полный Георгиевский кавалер К.И. Недорубов вступил в казачье ополчение вместе с сыном Николаем. (К.И. Недорубов за совершенные подвиги одним из первых казаков-добровольцев стал Героем Советского Союза). Герой Советского Союза К.И. Недорубов. 5 ДККК. (НМИДК) Недорубов Константин Иосифович (1889–1978) – казак станицы Березовской. Герой Первой мировой и Великой Отечественной войны. Полный Георгиевский кавалер, Герой Советского Союза, капитан. В период Первой мировой войны урядник 1-й Донской казачьей дивизии К.И. Недорубов отличился в боях под Томашевом в августе 1914 г., за Перемышль в феврале 1915 г., в Луцком прорыве Юго-Западного фронта. Произведен в офицеры. В годы Гражданской войны воевал на стороне «красных» в рядах Первой Конной армии. После начала Великой Отечественной войны, в июле 1941 г., сформировал и возглавил добровольческую казачью сотню. За мужество и героизм, проявленные в боях лета – осени 1942 г. на территории Краснодарского края, 26 октября 1942 г. был удостоен звания Героя Советского Союза. Казак К.И. Недорубов стал одним из живых символов беззаветного служения донских казаков Отечеству. В Ростовской области формировались и 35, 38, 52-я и 68-я кавалерийские дивизии, подавляющее большинство личного состава которых также составили казаки. В то время никто практически не проводил никакой грани между казачьим и неказачьим населением, поэтому во всех этих соединениях, включая и добровольческие казачьи, плечом к плечу сражались не только казаки, но и все остальные жители края. В то же самое время огромное число потомственных донских казаков воевало в самых разных пехотных, кавалерийских, артиллерийских и иных частях и подразделениях Красной Армии. Непреложным фактом являлось наличие казаков в качестве основной массы личного состава 15-й и 116-й Донских добровольческих казачьих кавалерийских дивизий. Казаки мужественно сражались с фашистами на различных участках фронтов. Беспримерную стойкость в крайне сложных условиях лета – осени 1941 г. проявили бойцы и командиры 35-й, 38-й, 52-й, 66-й и 68-й кавдивизий. Так, укомплектованная преимущественно казаками из Пролетарского, Шахтинского, Азовского, Сальского районов Ростовской области 68-я кавдивизия во время поспешного отступления в октябре – ноябре 56-й армии и оставления г. Ростова-на-Дону единственной из всех ее соединений не отошла за Дон, остановила врага под Новочеркасском. Чуть позже она перешла в наступление и 29 ноября выбила противника из Ростова-на-Дону, полностью освободив столицу Донского края. Весной 1942 года 15-я и 116-я Донские казачьи кавдивизии вместе с двумя кубанскими добровольческими казачьими дивизиями вошли в состав 17-го казачьего кавалерийского корпуса, которым тогда командовал генерал-майор М.Ф. Малеев. В июне командиром корпуса был назначен генерал-майор Н.Я. Кириченко. В конце июля – начале августа 1942 г. казачий корпус вел тяжелые и кровопролитные оборонительные бои на Кубани, на левом берегу реки Ея. Сдерживая натиск намного превосходящих сил противника, имевшего абсолютное превосходство в танках и самолетах, казаки стойко оборонялись и наносили ему значительные потери. Так, только за четыре дня боев с 30 июля по 2 августа казаки-добровольцы уничтожили более 4000 гитлеровцев, свыше 100 автомашин, 15 танков и много другой военной техники. Мужественная оборона казаков на этом важном участке фронта задержала продвижение немецко-фашистских войск в направлении Краснодара, позволила ряду соединений Северо-Кавказского фронта избежать окружения, отойти и закрепиться на новых оборонительных рубежах, сыграла существенную роль в срыве планов германского командования разгромить советские войска в междуречье Дона и Кубани. Боевые действия на южном крыле советско-германского фронта летом и осенью 1942 г. (РОМК) Особенно отличились казаки в боях у станиц Кущевской и Шкуринской, где они в ходе конной контратаки наголову разгромили врага, уничтожив около 1800 гитлеровцев и много боевой техники. Затем корпус сдерживал наступление немцев на Туапсинском направлении. Успешные боевые действия казачьего добровольческого корпуса в районе станиц Кущевской, Шкуринской, Каневской помимо военно-стратегического имели и большое морально-политическое значение. Они свидетельствовали о высоких боевых и моральных качествах казаков, вселяли в ряды сражавшихся в очень трудных условиях и терпевших поражение войск Северо-Кавказского фронта веру в возможность выдержать натиск сильного врага и одержать над ним победу. В середине августа 1942 г. Ставка Верховного Главнокомандования указывала командующему Северо-Кавказским фронтом: «Добейтесь того, чтобы все наши войска действовали, как 17-й кавкорпус». Генерал-лейтенант С.И. Горшков. 1945 г. (РОМК) В передовой статье газеты «Красная звезда» за 22 августа 1942 г. отмечалось, что казаки 17-го кавалерийского корпуса «…служат примером для всех защитников Юга… в трудные дни покрыли себя славой смелых, бесстрашных бойцов за Родину и стали грозой для немецких захватчиков». За проявленные мужество и героизм 555 казаков 25 августа были награждены орденами и медалями. За боевые заслуги 27 августа 17-й казачий кавкорпус был преобразован в 4-й гвардейский казачий кавалерийский корпус. 15-я Донская казачья кавдивизия стала 11-й гвардейской Донской казачьей кавалерийской дивизией, а 116-я Донская казачья кавдивизия – 12-й гвардейской Донской казачьей кавалерийской дивизией. По решению Ставки Верховного Главнокомандования от 20 ноября 1942 г. образовывался новый 5-й гвардейский казачий кавалерийский корпус в состав которого вошли 11-я и 12-я гвардейские Донские казачьи кавалерийские дивизии, 63-я кавалерийская дивизия и отдельные корпусные части. Командиром корпуса был назначен генерал-майор А.Г. Селиванов. И уже 24 ноября, не получив времени на проведение внутренних организационных мероприятий и необходимых подготовительных действий, корпус получил боевой приказ о спешном выдвижении на один из самых трудных участков Северной группы войск Закавказского фронта. Кавалерийская атака казаков. Худ. С. Аладжалов. 1942 г. (РОМК) В первых числах декабря части корпуса вели ожесточенные бои с наступавшим противником, а затем перешли в контрнаступление и создали угрозу выхода в тыл важной моздокской группировки противника. Стремясь остановить казаков, немцы бросили против них значительные силы, усиленные большим количеством танков. В период с 23-го по 26 декабря бойцы корпуса отбивали яростные атаки гитлеровцев. Так 25 декабря противник при поддержке 45 танков дважды атаковал позиции 12-й казачьей дивизии, а на порядки 11-й казачьей дивизии он бросил 60 танков. Но казаки выдержали все удары, уничтожили большое количество танков и пехоты врага и не отошли с занимаемых рубежей. На следующий день немцы восемь раз атаковали полки 11-й кавдивизии, но казаки не отступили ни на шаг. 3 января 1943 года 5-й казачий кавкорпус начал быстрое наступление. Победы казаков были отмечены благодарностью Военного совета Закавказского фронта. Освободив Ставрополье, в 20-х числах января корпус вышел к границам Ростовской области. 7 февраля были освобождены города Новочеркасск, Азов, Батайск, Шахты. Преодолевая яростное сопротивление врага, выдержав тяжелый бой с его танковыми силами у Батайска, корпус подошел к Ростову. В ночь с 8-го на 9 февраля части 11-й кавдивизии заняли его пригород станицу Нижне-Гниловскую, но затем были двинуты на преследование противника. 14 февраля Ростов-на-Дону освободили полки 28-й армии. Преследуя отступающего противника, 5-й Донской казачий кавкорпус начал кровопролитные бои по прорыву сильно укрепленных позиций немцев на реке Миус. За одержанные победы над врагом, проявленные доблесть и мужество при освобождении Северного Кавказа 11-я и 12-я Донские казачьи кавдивизии были награждены орденами Боевого Красного Знамени. Сотни бойцов и командиров корпуса получили высокие правительственные награды. Но победа давалась большой ценой. Части корпуса понесли серьезные потери. Командование корпуса решило обратиться к казакам Дона с призывом прислать пополнение. Текст письма с отчетом о пройденном боевом пути и призывом о направлении казачьего пополнения в корпус коллективно составлялся и обсуждался на собраниях в частях. Подписать его было доверено выбранным всеми казаками наиболее заслуженным воинам корпуса. Данное обращение нашло живой отклик на Дону. Вместо планировавшихся 5 тыс. человек пополнения в корпус прибыло 10,5 тыс. новобранцев, в том числе более 7 тыс. потомственных донских казаков. Партизанское движение на Дону В период временной оккупации Ростовской области немецко-фашистскими захватчиками, в тылу врага мужественно боролись тысячи партизан и подпольщиков. Уже осенью 1941 г. на Дону, на случай возможной оккупации области, организуются партизанские отряды, группы подпольщиков, создаются базы будущих партизанских формирований с запасами оружия, снаряжения, продовольствия. В короткое время было сформировано 83 партизанских отряда общей численностью около 3300 человек. Особенно активно партизанская борьба развернулась летом и осенью 1942 года. В это очень трудное для страны время донские партизаны и подпольщики, постоянно рискуя собственными жизнями, беззаветно боролись с врагом. Особенно успешно действовали пять партизанских отрядов на южном побережье Таганрогского залива, два отряда («Отважный-1» и «Отважный-2») в Неклиновском районе области, три («Азовский», «Александровский-1-й» и «Александровский-2-й») в Азовском районе. Смело и решительно действовали партизаны отряда «Донской казак» Мигулинского района. Так, партизанка этого отряда Екатерина Мирошникова организовала в немецком тылу несколько подпольных групп, которые вели активно разведывательную и диверсионную деятельность, осуществляла связь между ними и командованием партизанского отряда. Во время выполнения очередного задания немцы схватили Е. Мирошникову и после восьми дней пыток казнили отважную партизанку, не выдавшую никого из своих товарищей. Сообщая в Москву о подвиге юной партизанки, командование отряда «Донской казак» отмечало, что «Катя – это тоже Зоя Космодемьянская. Очень хотелось, чтобы молодежь узнала о подвиге своей землячки, молодой казачки-комсомолки, отдавшей свою жизнь за Родину, и боролась бы с врагом так, как боролась и ненавидела врага Катя Мирошникова». июля 1942 г. Центральный штаб партизанского движения, утвердив план областной парторганизации о развертывании массовой партизанской борьбы в оккупированных районах Ростовской области, рекомендовал учитывать вероятность заигрывания немцев с казаками и ставил задачу присутствия в каждом партизанском отряде потомственных казаков. Предлагалось также, учитывая отсутствие в области лесных массивов, создавать конные партизанские отряды. Южному штабу партизанского движения рекомендовалось подбирать специальные группы из надежных казаков для заброски в действовавшие партизанские отряды и агитационной работы среди казачьего населения оккупированных районов. Казаки-партизаны отряда «Гроза» в конце декабря 1942 г. – начале января 1943 г. вели бои с немцами и полицейскими в станице Семикаракорской. Заняв станицу, партизаны удерживали ее до подхода частей Советской армии. А через три дня, 7 января, они совершили неожиданный налет на станицу Раздорскую и также обороняли ее до подхода регулярных советских войск. За неделю ожесточенных боев 35 казаков отряда уничтожили около сотни гитлеровцев и более 60 полицаев. И таких примеров мужественной борьбы с врагом донских партизан было очень много. Казаки на фронте и в тылу в 1943–1945 гг Неустанно трудились во имя победы труженики Дона. Помимо каждодневной напряженной работы по производству необходимой фронту промышленной и сельскохозяйственной продукции, буквально сразу после освобождения Ростовской области донские жители стали оказывать масштабную безвозмездную помощь продовольствием и одеждой проходящим частям Красной Армии, особенно кавкорпусу. Поддерживая патриотический почин населения, 25 февраля 1943 г. руководство Ростовской области приняло специальное постановление «О принятии шефства над 5-м гвардейским казачьим кавалерийским корпусом». В соответствии с ним предусматривалось развернуть широкую кампанию по набору в корпус новых добровольцев. Областному военкомату поручалось отбирать из числа призываемых в армию жителей области казаков и направлять их в корпус, обеспечивать корпус дополнительным продовольствием и фуражом. Над каждым полком корпуса устанавливалось шефство конкретных районов области. Атака казаков 5 ДККК в Корсунь-Шевченковской операции (НМИДК) Жители Дона включились в массовое патриотическое движение по сбору средств на производство вооружений для армии. За короткое время, весной 1943 г. они сдали более 15 млн. руб. на строительство танковой колонны «Донской казак». Казаки просили передать ее 5-му Донскому казачьему корпусу, поскольку, как писалось ими в письме на имя Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, «этот корпус особенно близок сердцу наших людей, ибо в рядах его – донские казаки, преимущественно добровольцы». Затем были собраны средства на постройку еще трех танковых колонн. Всего за годы войны донскими жителями в Фонд обороны было сдано собственных средств на сумму более 110 млн. руб. Донские труженики внесли значительный вклад в общую победу над врагом. Продолжая наступление, 5-й Донской корпус 8 сентября 1943 г. прорвал оборонительную линию противника на р. Кальмиус и занял его важный укрепленный пункт город Волноваху. Приказом Верховного Главнокомандующего от 10 сентября 1943 г. были отмечены успешные боевые действия казаков корпуса, а 11-й Донской казачьей кавалерийской дивизии присвоено почетное наименование «Волновахская» и объявлена благодарность ее личному составу. Казаки со знаменем 5-го Донского гвардейского казачьего корпуса. (НМИДК) Выполняя ответственный приказ командования, в конце декабря 1943 г. корпус двинулся в 700-километровый марш и 19 января 1944 г. вышел в заданный район сосредоточения для участия в Корсунь-Шевченковской наступательной операции. 26 января он вступил в бой и через пять дней соединился с частями 27-й армии, замкнув, таким образом, кольцо окружения крупной группировки немецко-фашистских войск. После этого части корпуса приняли активное участие в ее полном разгроме. 11 немецких дивизий были уничтожены или пленены. За большие боевые заслуги в этой крупной, сложной и ответственной операции 5-й Донской казачий кавкорпус был награжден орденом Боевого Красного Знамени, его 11-я дивизия – орденом Богдана Хмельницкого, а 12-я и 63-я дивизии получили почетные наименования «Корсуньских». Сотни казаков были награждены орденами и медалями, а Н. Сапунов и А. Иринин были удостоены звания Героев Советского Союза. После этого корпус был направлен на освобождение Молдавии. Совершив напряженный марш, он с ходу форсировал реку Южный Буг и принял участие в Уманско-Ботошанской наступательной операции. С 21 августа по 8 сентября 1944 г. под командованием генерал-майора С.И. Горшкова 5-й Донской казачий корпус в составе конно-механизированной группы активно участвовал в крупнейшей Яссо-Кишиневской наступательной операции, освобождал города и села Молдавии и Румынии. С осени 1944 г. части корпуса сражались с упорно оборонявшимся противником в предгорьях Карпат, на равнинах Трансильвании, в городах Венгрии. Особенно тяжелые бои они вели в ходе Дебреценской операции, занятия городов Дебрецен и Ньиредьхаза. За достигнутые победы и занятие этих важных пунктов корпус получил две благодарности Верховного Главнокомандующего, а 37-й Донской казачий кавполк и 184-й артполк корпуса – почетные наименования «Дебреценских». В декабре 1944 г. части корпуса форсировали р. Дунай и приняли самое непосредственное участие в окружении сильно укрепленной венгерской столицы г. Будапешта. Отборные немецкие, в том числе эсэсовские и венгерские части мощной Будапештской группировки упорно оборонялись. На ее деблокирование и прорыв окружения немецкое командование бросило крупные силы, основной ударной мощью которых являлись эсэсовские танковые дивизии. В результате сильного контрудара в районе озера Балатон противнику удалось рассечь надвое соединения 3-го Украинского фронта и создать реальную угрозу прорыва к окруженному Будапешту. В образовавшуюся брешь навстречу наступавшей танковой группировке врага в составе дивизий СС «Мертвая голова», «Викинг», 1-й танковой в спешном порядке были переброшены все части 5-го Донского корпуса, усиленные пятью противотанковыми артиллерийскими полками. На участке между озером Веленце и рекой Дунаем развернулось ожесточенное сражение. Ценой огромного мужества и стойкости, понеся значительные потери, казакам корпуса удалось оставить противника и нанести ему существенный урон в бронетехнике и живой силе. Особенно отличились бойцы 37-го Донского казачьего полка, проявившие массовый героизм. января 1945 г. войска 3-го Украинского фронта перешли в наступление. Будапешт пал. За проявленную доблесть в сражении за Будапешт 13 февраля 5-й Донской казачий кавкорпус получил очередную благодарность Верховного Главнокомандующего, а 5 апреля ему было присвоено почетное наименование «Будапештского». В марте части корпуса вели упорные бои у озера Балатон, а затем участвовали в Надьканижской наступательной операции. Успешные боевые действия корпуса были отмечены еще одной благодарностью Верховного Главнокомандующего. В апреле – начале мая 1945 г. корпус принял участие в Венской наступательной операции, совершив стремительный рейд в район Австрийских Альп к городу Фишбаху. Здесь он и закончил свой боевой путь. За время войны части 5-го гвардейского Донского казачьего кавалерийского Краснознаменного Будапештского корпуса участвовали в сражениях за освобождение Северного Кавказа, Дона, Донбасса, Таврии, Правобережной Украины, Молдавии, геройски бились на территории Румынии, Венгрии, Югославии, Австрии. Бойцы корпуса, только по учтенным данным, уничтожили более 59 тыс. и взяли в плен около 24 тыс. солдат и офицеров противника, огромное количество неприятельской техники, орудий и пулеметов. Корпус был награжден орденом Боевого Красного Знамени, получил восемь благодарностей Верховного Главнокомандующего, удостоен почетного наименования «Будапештского». 27 орденов и почетные наименования получили многие части и подразделения корпуса. Около 32 тыс. солдат и офицеров корпуса были награждены боевыми орденами и медалями, а 11 человек стали Героями Советского Союза. Казачий коллаборационизм В период войны военно-политическое руководство фашистской Германии предпринимало неоднократные настойчивые попытки привлечения на свою сторону донского казачества, создания казачьих военных формирований в составе вермахта. На путь сотрудничества с германскими властями встали бывший донской атаман генерал П.Н. Краснов, генералы А.Г. Шкуро, С.Н. Краснов, Д.М. Силкин и ряд других. Они являлись убежденными и непримиримыми идейно-политическими противниками большевистской партии и советского государственного строя и посчитали возможным для борьбы с ними заключение политического альянса с руководством фашистской Германии. Осенью 1942 года на временно оккупированной территории Ростовской области немецкие власти приступили к формированию так называемых казачьих частей. Первоначально ко вступлению в них агитировались преимущественно казаки, однако спустя короткое время в них стали записывать всех желающих, включая дезертиров и перебежчиков из Красной Армии и даже уголовных элементов. Большинство из них, естественно, не имело никакого отношения к казачеству. Для привлечения в эти формирования собственно казаков на Дон в ноябре 1942 г. приезжала группа бывших белогвардейских генералов и офицеров во главе с племянником бывшего атамана П.Н. Краснова генерал-майором С.Н. Красновым. (Вопреки расхожим утверждениям, сам П.Н. Краснов на Дон не приезжал.) Генерал П.Н. Краснов обратился с письменным воззванием к казакам, в котором призывал их к сотрудничеству с гитлеровцами. В г. Новочеркасске был образован так называемый штаб Войска Донского, который должен был координировать работу по привлечению добровольцев. Возглавил его произведенный немцами в полковники, а генералом Красновым в походные атаманы С.В. Павлов. Но, несмотря на активнейшую поддержку оккупационных властей, формирование «казачьих» частей шло очень медленно и с большим трудом. К началу 1943 г. на Дону, в городах Новочеркасске и Шахтах было сформировано только по одному «казачьему» полку малого 3-го эскадронного состава каждый. Вопрос о том, составляли ли большинство в них казаки, вплоть до настоящего времени остается открытым. В ноябре 1942 г. немецкому полковнику Гельмуту фон Панвицу было поручено формирование из казачьего населения Дона, Кубани и Терека, а также из числа советских военнопленных «казачьих» частей для несения охранных функций и борьбы с партизанами. Для выполнения аналогичных задач в Белоруссии и на Украине тогда же в г. Шепетовке стали создаваться военные формирования из числа изъявивших желание служить у немцев советских военнопленных. Некоторые из этих отрядов, охранявших железные и шоссейные дороги, также получили наименования «казачьих». Но вступившие в них бывшие бойцы Красной Армии, заявившие о своем казачьем происхождении, довольно часто переходили к партизанам. В 1943 г., по данным Главного разведуправления РККА, на сторону партизан перешло 1645 «добровольцев-казаков». Осенью этого же года все сформированные из военнопленных и «добровольцев» воинские части ввиду их низкой боеспособности и явного нежелания сражаться со своими соотечественниками были переброшены с Восточного фронта на Балканы и во Францию. В апреле 1943 года в Восточной Пруссии полковнику Панвицу за счет активного привлечения в свои формирования советских военнопленных и дезертиров удалось сформировать «казачью» дивизию в составе двух кавалерийских бригад, включавших шесть кавалерийских полков малого состава. Два из них назывались «Донскими». В августе она была отправлена в Югославию для несения охранной службы и борьбы с местными партизанами. Вместе с отступавшими с Дона и Северного Кавказа в начале 1943 г. немецкими войсками уходили и два «казачьих» отряда под командованием Павлова и П.Т. Духопельникова, а также семьи «добровольцев». Из них была образована Группа походного атамана во главе с Павловым. Позже в нее вошли беженцы с Кубани и Терека. Основную массу этой Группы оставляло гражданское население. С января 1944 г. так называемый Казачий стан перемещался к г. Львову, затем в Польшу. Оттуда в августе – сентябре 1944 г. беженцы были отправлены в Северную Италию в район г. Триеста на поселение и для возможной борьбы с местными партизанами. После гибели Павлова стан возглавил Т.И. Доманов. Летом 1944 г. после неудачного покушения на Гитлера, организованного генералитетом резервных и тыловых армий, все тыловые германские части были выведены из состава вермахта и подчинены непосредственно рейхсфюреру СС Гиммлеру. 25 февраля 1945 г. переподчинена была и находившаяся в Югославии «казачья» дивизия Панвица, преобразованная в 15-й «казачий» корпус СС, в который также вошли подразделения власовской РОА и украинский батальон СС и немецкие танковые части. марта 1944 приказом германского военно-политического руководства было образовано «Главное управление казачьих войск», которое должно было являться основным административно-политическим органом уже оставленных немецкими войсками казачьих областей Юго-Востока Европейской России. Во главе этого управления был поставлен П.Н. Краснов. В феврале 1945 г. штаб этого управления во главе с Красновым перебрался в Казачий стан. В апреле – мае 1945 г. после того, как местные итальянские власти предложили членам стана сдать оружие и покинуть территорию страны, стан перебазировался в Австрию в район г. Лиенца. Занявшие этот район английские оккупационные власти, несмотря на клятвенное обещание британского генерала Дэвиса, приняли решение о передаче всех членов Казачьего стана советским органам. В конце мая – начале июня 1945 г. англичане арестовали и передали контрразведке 3-го Украинского фронта генералов П. Краснова, С. Краснова, Шкуро, Головко и других, а также всех 2426 старших и младших офицеров. Насильно выданы были и все гражданские беженцы. Такая же участь постигла и личный состав 1-го корпуса Панвица. В общей сложности англичане передали советским властям свыше 20 тыс. чел. Больше половины из них составляли гражданские лица с Дона, Кубани, Терека. В СССР часть из них была осуждена, а другая часть отправлена на спецпоселения. (В 1948 г. эти спецпоселенцы также были осуждены и отправлены в лагеря.) В январе 1947 г. в Москве состоялся суд над руководителями «казачьих» антисоветских политических организаций. По приговору суда 17 января П. Краснов, Шкуро, Доманов, Панвиц были казнены, другие обвиняемые получили длительные сроки заключения. В период Великой Отечественной войны донское казачество встало на защиту Родины. Основной движущей силой при этом являлось для него высокое чувство патриотизма. Казаки мужественно выдержали все выпавшие на них тяжести и невзгоды военного лихолетья, героически сражались с врагом на фронте, неустанно трудились в тылу во имя Победы. Даже новое поколение казачества, выросшее уже при советской власти и впитавшее в себя соответствующие политико-идеологические, мировоззренческие установки, в годы войны продемонстрировало традиционные для казаков морально-нравственные принципы патриотизма, защиты Отечества, верности присяге и гражданского долга, смелости и отваги, беззаветного служения Родине. Конечно, в то время очень многие, правда, с разной долей искренности, разделяли и советскую идеологию. Но доминирующими в их сознании являлись, безусловно, именно патриотические чувства. Даже у той крайне мизерной части казаков, в том числе белоэмигрантов, которая из корыстных или идеологических побуждений сотрудничала с гитлеровцами, были собственные, хотя и весьма своеобразные, патриотические взгляды, в частности, мифические надежды на возможность создания на Дону независимого казачьего государства. Другое дело, что они не смогли или не захотели подняться над своими политико-идеологическими взглядами, в которых полностью доминировали радикальные антибольшевистские и антисоветские установки. В целом участие донского казачества в Великой Отечественной войне, его мужественная борьба с немецко-фашистскими захватчиками стали еще одной яркой страницей в его славной истории. IX. Казаки в зарубежье: послевоенные десятилетия Наша совесть чиста перед Богом, Не запятнана воина честь. Выйдем снова мы к старым дорогам, В пороховницах порох-то есть. Донской казак П.С. Поляков, ФРГ Во второй половине 40-х годов в западных зонах оккупации Германии оказались сумевшие избежать депортации в СССР, а также пережившие вторую эмиграцию, но теперь уже из стран Восточной Европы, многие тысячи казаков. Наибольшая их концентрация в те годы была в Баварии, где в районе г. Мюнхена находился один из самых крупных беженских лагерей Шляйсгайм. августа 1947 года в этом лагере группой казаков была учреждена Общеказачья станица (атаман – донской казак, полковник С.В. Болдырев). В начале 1948 года группой известных ранее на Дону, а затем в зарубежье общественных деятелей, донских казаков В.А. Харламовым, М.А. Горчуковым, Н.Е. Парамоновым и П.Н. Донсковым, находившимися в лагере Шляйсгайм, было объявлено о создании Донского войскового правительства. апреля 1948 года на съезде казаков в том же лагере был учрежден «Казачий союз» в западных зонах оккупации Германии, избрано его правление и председатель – бывший председатель Донского войскового круга В.А. Харламов. июня 1948 года в г. Мюнхене был созван первый послевоенный съезд Казачьего национального движения (КНД). И хотя «Верховным атаманом» был избран проживавший в Алжире кубанский казак И.А. Билый, фактическое руководство Казачьим национальным движением оказалось в руках находившихся в то время в Германии донских казаков В.Г. Глазкова (президент исполкома КНД) и И.И. Безуглова-ст. (генеральный секретарь исполнительного бюро КНД). В последующие годы Казачье национальное движение, руководящий центр которого оставался в Западной Германии, претерпел ряд расколов и реорганизаций. В 1948 году при поддержке американских властей в западных зонах оккупации Германии и Австрии был учрежден Союз Андреевского флага (САФ), в деятельности которого принимали участие и группы казаков, а руководящие посты в 40–50-е годы занимал донской казак В.С. Свидерский. В состав САФ в 1948–1949 годах входило учрежденное в 1948 году в лагере Шляйсгайм «Всеказачье антикоммунистическое зарубежное объединение» (ВАЗО) во главе с донским казаком генералом И.Н. Кононовым. В конце 40-х – 60-е годы в ФРГ было учреждено до 20 различных общеказачьих хуторов и станиц, в частности, Донская Баварская станица с центром в г. Мюнхене (атаманы – С.В. Пухляков, а затем П.М. Брыкалин), а также ряд союзов и других объединений, в том числе возглавлявшихся донскими казаками: войсковым старшиной С.С. Аксеновым, генералом С.М. Зотовым, войсковым старшиной С.С. Акимовым, полковником П.М. Духопельниковым, Д.Т. Елисеевым, П.Г. Гуровым, К. Авиловым, С. Макаровым и другими. Многие годы председателем достаточно влиятельного в казачьей среде в ФРГ в 60–70-е годы Казачьего союза был донской казак А.М. Протопопов-Медер-Риттер, а почетным председателем – донской казак, профессор М.А. Миллер. Позднее, с октября 1975 года, председателем Казачьего союза был избран донской казак П.С. Поляков. сентября 1947 года в г. Париже (Франция) организационное собрание казаков приняло решение о возобновлении деятельности Казачьего союза, который объединил и возглавил достаточно многочисленные в 50–70-е годы различные казачьи организации, как во Франции, так и в ряде других западноевропейских стран, в некоторых регионах Северной Африки, а также в ряде государств Азии и Южной Америки. Первым послевоенным председателем Центрального правления Казачьего союза был донской казак, доктор И.С. Чекунов. Его на длительный период сменил Н.Н. Туроверов. Безусловно, под влиянием процесса возрождения славного своим героическим прошлым российского казачества во Франции в конце 90-х годов XX столетия воссоздан, но уже далеко не в прежнем численном составе и не в былом масштабе деятельности Казачий союз во главе с донским казаком, генералом французской военной службы В.М. Кузнецовым. После Второй мировой войны во Франции, как и в других странах Западной Европы, начался процесс возрождения старых и учреждения новых общеказачьих войсковых казачьих организаций, в том числе около 50 казачьих групп, хуторов и станиц. В 1948 году был возрожден Союз казаков-комбатантов, который, а также Объединение Атаманского военного училища, почти 20 лет возглавлял донской казак Н.Г. Зубов. Действовала также Федерация ВК-комбатантов имени атамана Назарова. В послевоенные годы возобновили свою деятельность Объединение лейб-гвардии Атаманского Е.И.В.Г.Н.Ц. полка, которое многие годы возглавлял Н.Н. Туроверов, и Объединение лейб-гвардии Казачьего Е.И.В. полка (в данное время председатель – В.Н. Греков), и сегодня бережно хранящее в м. Курбевуа под г. Парижем свой уникальный полковой музей и архив. Следует отметить, что, помимо Казачьего союза и входивших в его состав многочисленных хуторов, станиц и других казачьих объединений, в послевоенные десятилетия во Франции существовали и другие, в частности, хутора и станицы вольноказачьей ориентации и объединявший их округ Казачьего Национально-освободительного движения (атаман – донской казак Т.А. Медков). В 1952 году в г. Париже был учрежден Казачий национальный центр с отделениями в провинции (атаман – донской казак Ив. Хрипушин), функционировавший в 50–60-е годы. Донские казаки возглавляли и ряд общероссийских организаций. Так, Союз участников 1-го Кубанского похода во Франции длительное время возглавлял донской казак, генерал-лейтенант П.К. Писарев; многие годы заместителем председателя, а затем председателем Главного правления Зарубежного союза русских военных инвалидов был донской казак, генерал-майор С.Д. Позднышев, являвшийся в 50-е годы и председателем Общества ревнителей памяти императора Николая II. В конце 40-х годов росту переселения казаков из европейских государств в США содействовало принятие билля о допуске в 1948–1950 годах в страну «205 000 бездомных европейцев и политических беженцев». Интенсификации этого процесса в США в 1947–1950 годах активно содействовали казаки 15 общеказачьих и войсковых станиц и других специально созданных в этих целях организаций. Все это закономерно вело как к росту численности рядов казачьих организаций, так и к появлению регистрировавшихся американскими властями все новых и новых казачьих станиц и других казачьих объединений, возглавлявшихся донскими казаками С.Г. Елатонцевым, Н.Е. Корольковым, Г. Первухиным, Н.Ф. Дудкиным, Г.А. Улитиным, С.Д. Далантиновым-Мангатовым, П. Медведевым, Ю.М. Косовым, А.П. Поповым, А.Г. Поповым, В.А. Белявским, Ю. Антоновым, В.А. Балахниным, П.А. Лобовым, С.А. Тетериным, Д.Е. Свинаревым, В.Г. Глазковым, князем В.П. Трубецким, И.В. Ситченковым, П.Н. Донсковым, Н.М. Синяпкиным, И.К. Ковалевым, С.И. Донсковым, Н.В. Каймачниковым, Ф.И. Быковым, П.И. Медведевым, И. Аносовым, И.И. Борисовым, Е.Е. Калединым, А.И. Тульцевым и рядом других. В.А. Белявский В США активно действовал и ряд российских организаций и объединений, которые возглавляли донские казаки, например, Общество любителей русской военной старины (А.Ф. Долгополов), Русско-Американский клуб в г. Петербурге, штат Флорида (А.А. Глен-Голубинцев) и др. В настоящее время в США продолжает функционировать, хотя, естественно, и значительно поредевший Казачий союз в штате Калифорния, небольшие группы казаков военной эмиграции в ряде городов и других населенных пунктах США, а также появившиеся с конца прошлого – начала нынешнего столетия претенциозно-шумливые группки приехавших в США и объявившие себя «Верховными» и иными «атаманами» казаков США и Канады, выходцы из России и ряда других бывших республик СССР. В далекой Австралии первые группы казаков с Дальнего Востока и Сибири появились в конце 20-х годов. В послевоенные годы группы казаков, в том числе и донских, прибыли в Австралию из Китая, а также из ряда европейских государств. И, естественно, начался процесс объединения в хутора, станицы и другие организации. В числе организаторов и руководителей были и некоторые донские казаки, в частности, есаул А.М. Гусев, Ф.И. Ларионов, А.Е. Кунаков и другие. марта 1974 года был учрежден Общеказачий союз в Австралии и Новой Зеландии, в состав правления которого входил и донской казак И.Ф. Устинов. После трагических событий в мае – июне 1945 года в Тирольских Альпах и предательской выдачи англичанами десятков тысяч казаков на расправу в СССР в западной оккупационной зоне Австрии оставалось на жительство до одной тысячи казаков, большая часть которых объединилась в хутора и станицы в конце 40-х – 60-е годы, возглавлявшиеся донскими казаками В.И. Кузнецовым, М.А. Голубовым, И.Ф. Биркиным, И. Тапилиным, Н.Н. Тропининым, И.В. Чонговым и рядом других. А.В. Голубинцев Из их числа сегодня осталась немногочисленная Общеказачья станица в г. Клагенфурте (атаман – донской казак А.Т. Бочаров). В силу ряда причин Великобритания ни в предвоенные годы, ни в послевоенные десятилетия не стала местом достаточно значительной концентрации казаков-изгнанников. Но и в ней в 40–60-е годы были учреждены более десятка казачьих хуторов и станиц, ставших дважды, в 1949 и 1952 годах, базой для создания Общеказачьего округа. Атаманом Ольдхамо-Манчестерской «Общеказачьей имени атаманов А. Каледина и Бабича станицы», а с 1953 года и представителем Донского атамана (в зарубежье) в Великобритании был донской казак, войсковой старшина Г.Н. Дружакин. В Бельгии в 50-е годы проживавшие небольшими группами в разных районах страны казаки вновь объединились в Общеказачью станицу, которую последовательно возглавляли донские казаки: генерал-майор В.И. Иловайский, войсковой старшина В.В. Кузнецов и А.М. Косоротов. Общеказачий хутор в Брен ле Конт (недалеко от Брюсселя) возглавлял донской казак И.И. Туроверов. В конце 40-х – 50-е годы немало казаков в основном из ряда стран Восточной Европы, западных зон оккупации Германии и Австрии, а также из Франции переселились на жительство в ряд стран Южной Америки. декабря 1948 года на учредительном собрании в г. Буэнос-Айресе (Аргентина) был создан Казачий союз, атаманом которого был донской казак, сотник В.В. Обухов, а его помощником – переехавший в Аргентину из Германии, бывший председатель Донского войскового круга В.А. Харламов. В состав Казачьего союза входило Донское войсковое объединение; был учрежден также ряд хуторов, станиц и других объединений, во главе которых стояли донские казаки С.И. Донской, Г.В.Карпенко, Г. Аксенов, Х.В. Автономов, И.А. Крыжнов и В.Ф. Рыковский. В 1949 году в Чили была учреждена Общеказачья станица, в состав которой входили и донские казаки. В 50-е годы в чилийской столице существовала еще одна Общеказачья станица, в которой немалую часть составляли донские казаки, а возглавлял ее многие годы донской казак, генерал Е.И. Балабин. До десятка казачьих хуторов и станиц, в том числе «Донская имени генерала С.В. Павлова станица» в г. Сан-Пауло (атаман – В. Кумов), существовало в 50–60-е годы в Бразилии. В 1953 году Сводная казачья станица, объединявшая казаков, живших в г. Асуньсионе и его окрестностях, была учреждена в Парагвае. В 50-е годы организованная казачья группа существовала и парагвайском местечке Мирандо. Общеказачья станица, возглавляемая донским казаком П.М. Пучковым, существовала в 50–60-е годы в Уругвае. В послевоенные десятилетия в Южной Америке существовали также казачья группа в Гватемале, казачья группа в Каракасе (Венесуэла), казачья группа в г. Лиме (Перу). Более десяти казачьих групп и хуторов, станиц и других казачьих объединений существовали в послевоенные десятилетия в Канаде. Ряд из них возглавляли донские казаки М.М. Ротов, Г.Е. Вритвин, М.Д. Борисов, И.И. Изверев и другие. В наши дни в г. Монреале функционирует учрежденная еще в 1948 году Общеказачья станица, атаманом которой является неоднократно приезжавший в последние годы на Дон донской казак В.О. Болдырев. В 50–60-е годы казачьи группы, хутора, станицы и некоторые другие казачьи организации существовали в гг. Касабланка (Марокко), Аддис-Абеба (Абиссиния), в Алжире, в г. Триесте (Италия), подотдел Казачьего союза в г. Багдаде (Ирак), станицы в гг. Дамаске (Сирия) и Тегеране (Иран). октября 1969 года 40-летие своего существования отметила Афинская Общеказачья станица в Греции (атаман в 60–70-е годы – донской казак 3.С. Коршунов). Казачья группа достаточно долго существовала и в греческом городе Агринсон. В 50–80-е годы продолжало функционировать Объединение воспитанниц Донского Мариинского института с руководящим центром в США. В 50-е годы при информационной поддержке издававшегося в г. Париже (Франция) донским казаком И.П. Будановым «Казачьего исторического сборника» в ряде мест группового проживания казаков, в некоторых странах Западной Европы возникли неформальные группы (кружки) «Друзей изучения казачьей истории». Кроме того, как сообщал в в„– 13 (январь 1952 года) «Общеказачий журнал» (США), «в Общеказачьем Центре имеются адреса казаков для связи со следующими странами: Иран, Ирак, Индо-Чайна, Израиль, Индия, Турция, Швейцария, Швеция, Либадон, Япония, Доминиканская республика, Филиппины». Сегодня от подавляющего большинства названных выше казачьих групп и хуторов, станиц и иных казачьих объединений, разбросанных в XX столетии по разным странам и континентам, зачастую не осталось и следов. Время неумолимо! «Первое и даже второе поколение русского зарубежья (естественно, и казачьего зарубежья. – К.Х .), что же закрывать на это глаза, – писал еще в 1961 году Георгий Адамович, – доживает свой век, а «смены» нет, и если бы даже она появилась, то многого уже не знала бы да и, пожалуй, не поняла бы. Не сегодня-завтра может наступить момент, когда не найдется уже людей, которые в состоянии были бы книгу об эмиграции составить с безупречной осведомленностью и достаточно широким кругозором. Надо торопиться!» Этот момент наступил, но, к счастью для нас, российское зарубежье в целом и казачье зарубежье, в частности, оставили потомкам богатейшее культурно-историческое, духовное наследие, возвращаемое в наши дни в Отечество, что формирует богатейшую документальную базу для широкого спектра исследований, в том числе и по истории казачьего зарубежья XX столетия. X. Культурно-историческое и духовное наследие казачьего зарубежья ХХ столетия Почти пятьдесят лет назад проживавшая в ФРГ талантливая поэтесса, сибирская казачка Мария Волкова писала: Чем путь трудней – тем выше будет честь! Пускай горька недопитая чаша! При нашей бедности у нас богатство есть: То, что прошло, – неотторжимо наше! Это богатство – огромное, ярко расцвеченное многими талантами культурно-историческое, духовное наследие казачьего зарубежья XX столетия, являющееся неотъемлемой частью национального достояния и казачества и России, но, к сожалению, и по сей день в значительной своей части неизвестное в Отечестве. При этом следует понимать, в каких сложных условиях было рождено это богатейшее наследие, помнить о том, что блеснувший искорками талант немалого числа казаков в полной мере, к сожалению, не имел возможности раскрыться по труднейшим обстоятельствам жизни на чужбине, а определенная часть созданного казаками-изгнанниками в свое время не дошла до заинтересованных читателей и зрителей, и судьба его зачастую остается неизвестной! Сравнительно небольшое, в 20–30-е и в 40–60-е годы не превышавшее 100–120 тысяч человек, включая женщин, детей и стариков, разбросанных трагической судьбой по многим странам и разным континентам, казачье зарубежье издавало порядка 250 журналов и газет, вестников и бюллетеней, сводок и информационных листков, сборников и альманахов, а также различных непериодических изданий. Как в 20–30-е годы, так и в послевоенные десятилетия в разных странах мира возникали казачьи творческие объединения и издательства. Кружок казаков-литераторов Уже в первой половине 20-х годов в г. Берлине (Германия) работало издательство «О. Дьякова и КВ°», возглавляемое донской казачкой О.Н. Дьяковой. Ряд фундаментальных изданий в 20-е годы выпустила «Донская историческая комиссия» (гг. Белград – Вена). В начале 20-х годов донским казаком Д.А. Цымловым в г. Риге (Латвия) было учреждено работавшее до 1933 года «Книгоиздательство Д. Цымлова», а в 1925–1939 годах в Чехословакии существовало занимавшееся издательской деятельностью творческое объединение «Литературная казачья семья», возглавлявшееся донским казаком И.И. Колесовым. В г. Белграде (Югославия) с 1925 года и вплоть до начала войны регулярно проводились «Литературные казачьи собрания», в которых активно участвовали донские казаки Б.А. Кундрюцков, П.С. Поляков, Н. Евсеев, Г.И. Назар