Энни Прул — Горбатая гора

Энни Прул Горбатая гора , OCR, Conv. & ReadCheck - XtraVert «Горбатая гора» : Амфора ; СПб .; 2006 ISBN 5-367-00253-6 Аннотация Сборник рассказов Энни Прул , лауреата Пулицеровской премии , автора романа « Ко рабельные новости », — это истории непростой жизни обитателей северного штата Вайоминг , каждый день доказывающих свое право на жизнь . Один из рассказов , « Горбатая гора » , лег в основу сценария оскароносного блокбастера « Горбатая гора » известного режиссера Эн га Ли. Захватывающий дух пейзаж американского севера , эдемский сад штата Вайоминг . Два романтически настроенных молодых ковбоя отправились на дальнее пастбище . Ветер , горный ручей , цветущая долина и Горбатая гора были свидетелями и соучастниками их престу пления … Энни Прул Горбатая гора Посвящается моим детям Маффи Джону Джиллис Моргану Реальность у нас в Вайоминге никогда не пользовалась особым спросом. Неизвестный хозяин ранчо От автора Писать эту книгу мне помогали поощрение и поддержка многих людей , и я им всем благодарна . Отдельное спасибо моему редактору , Нэн Грэхем , за помощь и совет , и за воссоздание специально для этого сборника прекрасной традиции иллюстрированной художественной л итературы издательства « Скрибнер » . Спасибо моему агенту Лиз Дархансофф и всем работникам « Дархансофф и Веррилл » за оказанную помощь . Я благодарна моему старому другу Тому Уоткину за долгие обсуждения самых ничтожных аспектов жизни героев . Спасибо Элизабет Гухеен , Шэрон Динак и Киту Троллу из Фонда Укросс за их доброжелательность , спасибо также Джону и Барбаре Кэмпбелл с принадлежащего Фонду ранчо Биг-Ред за их искреннее гостеприимство , предоставленную информацию и захватывающие путешествия с Джоном по окру г е . Было приятно и поучительно работать с художественным редактором « Нью-Йоркера » Биллом Буфордом , подготавливая некоторые из этих рассказов к публикации в журнале . Спасибо Полу Этчепаре за рассказ о пастушеских стоянках в шестидесятые годы и музыканту и по эту Скипу Горману , который убедил меня поехать на фестиваль ковбойской поэзии в Элко , штат Техас , где я встретила техасского барда Тома Расселла . Спасибо Тому Расселу за великодушное разрешение использовать в качестве заголовка рассказа часть названия его очень сильной песни « Солнце над головой , грязь под ногами » . В Элко я встретила и художника Уильяма Мэттьюса , потрясающие работы которого украшали первое издание этого сборника и которому я очень благодарна . Спасибо Баззи Малли , хозяину бара в городе Арвада , он попросил написать рассказ , действие которого происходило бы в этом городе , и получил его — « Кровожадный конь », — вайомингскую вариацию на тему сказки « Теленок , который съел путешественника » , известную во многих культурах . Другой рассказ , « Бык с ободра нной шкурой » , впервые напечатанный в журнале « Атлантик мансли » , основан на старой исландской сказке « Бык Поргера » . Кроме того , я поклонница местных историй и в течение многих лет собирала воспоминания и рассказы о местных знаменитостях и событиях , произоше дших в разных частях Северной Америки . Я обнаружила , что не могу забыть несколько волнующих абзацев из прекрасной вайомингской истории , записанной в 1987 году Хелен Томас Работтом — « Красные стены и фермы » (отредактировано и опубликовано Маргарет Брок Ханс ен ), и эта история из реальной жизни стала отправной точкой для моего рассказа « Грешники в аду мечтают о глотке воды ». Стихи , которые цитируются в « Губернаторах Вайоминга » , принадлежат Эдварду Тейлору , жившему в семнадцатом веке , и взяты из книги « Стихи Эд варда Тейлора » , изданной в 1960 году издательством Йельского университета , под редакцией Дональда Э. Стэнфорда. Рассказ « Бык с ободранной шкурой » положил начало этому сборнику , когда Общество охраны природы попросило меня написать что-нибудь для готовившег ося сборника рассказов ( « В стороне от больших дорог » — « Off the Beaten Path » , Farrar, Straus&Giroux, 1998). Рассказ должен был быть навеян посещением одного или нескольких заповедников Общества охраны природы . Я согласилась с условием , что смогу съезди ть в Вайоминг . Это был заповедник Тен-Слип площадью в 10 000 акров , расположенный на южном склоне Биг-Хорн , где я и провела несколько дней . Спасибо Филу Шепарду и Энн Хамфрей за их помощь и за то , что они нашли для меня время . Я снова обратилась к жанру р а ссказа , жанру интересному и трудному (писать рассказы мне очень непросто ), и идея создать сборник рассказов про Вайоминг полностью захватила меня . Я очень рада , что нашелся издатель , позволивший мне реализовать это намерение. Эпиграф : « Реальность у нас в В айоминге никогда не пользовалась особым спросом » — принадлежит неизвестному хозяину ранчо , которого цитирует Джек Хиттс в « Там , где играют олени и богачи » , напечатанной в « Аут-сайд » в октябре 1997 года . Элементы нереального , фантастического и невероятного окрашивают все эти истории точно так же , как они окрашивают реальность . Решимость зарабатывать на жизнь сельским хозяйством в Вайоминге , в этом суровом , ничего не прощающем людям краю , сама по себе уже фантастика. И самая глубокая благодарность моим детям — за то , что они мирились с тем , что мама постоянно работает. перевод : Е. А. Шрага Бык с ободранной шкурой С тех пор как невозмутимый маленький мошенник в шерстяном костюме уехал на поезде прочь из Шайенна, Шайенн — столица штата Вайоминг. прошли д олгие годы . За это время Меро , превратившийся в хромого старика , совсем забыл о том месте , в котором началась его жизнь, — о так называемом ранчо , располагавшемся на странной земле на южном склоне Биг-Хорн . Он выбрался оттуда еще в 1936 году , потом отправи лся на войну и вернулся с нее , женился и снова женился (и еще раз ), заработал состояние на чистке паровых котлов и воздуховодов , а также с умом вкладывая деньги , удалился от дел , ввязался в местную политику и ушел из нее без скандала ; но за все это время М еро ни разу не выбрался навестить старика и Ролло , поскольку не сомневался , что они наверняка обанкротились и разорились. Они называли это место ранчо , собственно говоря , это и было ранчо , но однажды старик сказал , что невозможно разводить коров на такой у жасной местности , где они падают с обрывов и исчезают в воронках , где огромное количество телят съедают львы-мародеры , где нет травы и буйно растут только молочай и канадский чертополох , и где ветер носит с собой столько песка , что через лобовое стекло ма ш ины вообще ничего не видно . Старик выпросил себе должность почтальона , но , когда он неловко засовывал счета в почтовые ящики своих соседей , вид у него был виноватый. Меро и Ролло расценили его уход в почтальоны как дезертирство с ранчо , поскольку теперь вс я она легла на их плечи . Поголовье стада сократилось до восьмидесяти двух коров , каждая из которых стоила не больше пятидесяти долларов , но они продолжали чинить забор , обрезать телятам уши , выжигать клейма на шкурах , вытаскивать коров из воронок и охотит ь ся на львов в надежде на то , что рано или поздно старик вернется в Тен-Слип , прихватив свою любовницу и свою неизменную бутылку , и они поддерживали хозяйство в порядке , как в свое время их бабушка Оливия , когда Джекоб Корн разочаровал ее . Но толку из этог о не вышло . И вот сейчас , шестьдесят лет спустя , Меро был состоятельным восьмидесятилетним вдовцом , крутящим педали велотренажера в гостиной своего особняка в Вулфуте , штат Массачусетс. Однажды сырым утром в телефоне раздался незнакомый оглушительно громкий голос . Какая-то женщина сказала , что она Луис , жена Клеща , и пригласила его приехать в Вайоминг . Он никак не мог взять в толк , что это за женщина и кто такой Клещ , до тех пор , пока она не объяснила : Клещ Корн , сын вашего брата Ролло . А потом сказала , что Ролло скончался ; его убил взбесившийся эму , опередив рак простаты . Да , сказала она , можете не сомневаться — ранчо все еще принадлежит Ролло . По крайней мере , часть его . Мы с Клещом преизрядно поработали тут в последние десять лет. Эму ? Он не ослышался ? Нет , не ослышались ; сказала она . Ну , конечно , вы же , наверное , не в курсе . Слышали когда-нибудь про Холм-под-Вайомингом ? Нет , он не слышал . И вообще , что это за имя такое — Клещ ? Меро вспомнил раздутых серых насекомых , которых они снимали с собак . Этот клещ , наверное , надеется заполучить себе всю ферму и разъесться на ней . Он спросил , что за чертовщина у них с этим эму ? Что они там , с ума все посходили ? Теперь старое ранчо называется Холмом-под-Вайомингом , объяснила она . Ролло еще давным-давно продал эту землю скаутам , но одну девочку утащил лев , и тогда перепродали это переходящее ранчо соседям , которые несколько лет пасли здесь скот , а потом сплавили е г о одному богатому австралийскому предпринимателю , который и организовал здесь ферму « Холм-под-Вайомингом » , однако Австралия находится слишком далеко , и к тому же ему не повезло с управляющим (был такой парень из Айдахо , который вечно закладывал в ломбард п ряжку с родео ), так что в конце концов этот бизнесмен разыскал Ролло и предложил уступить ему половину фермы , если тот будет вести дела . Это было еще в 1978 году . И дела пошли очень хорошо . Сейчас , правда , мы закрыты , продолжала она , но только потому , что зима и нет туристов . Бедный Ролло помогал Клещу переводить эму в другое помещение , как вдруг один из страусов резко развернулся и пошел прямо на него , со своими огромными острыми когтями . Чем плохи эму , так это своими когтями. Да , я знаю , сказал Меро . Он с мотрел по телевизору передачи о животных. Женщина кричала так , словно телефонные линии были неисправны по всей стране : Клещ нашел ваш телефон через компьютер . Ролло всегда говорил , что хотел бы с вами связаться . Он хотел , чтобы вы увидели , как здесь все пе ременилось . Он пытался отбиться своей тростью , но эму раскроил ему весь живот. А что , подумал Меро , это действительно может быть интересно . Уже загоревшись этой игрой , он сказал , что приедет на похороны . Нет-нет , никаких встреч в аэропорту , он зарекся лета ть после того , как попал в град много лет назад : когда самолет в тот раз приземлился , то выглядел как вафельница . Он собирается ехать на машине . Конечно же , он знает , как это далеко . У него чертовски хорошая машина , « кадиллак » , он всегда ездит на « кадиллак ах » : прочные шины , скоростные автострады , прекрасный водитель , ни разу в жизни не попадал в аварию — постучим по дереву, — в общем , на дорогу уйдет четыре дня и в субботу вечером он будет на месте . Меро слушал ее удивленный голос , зная , что собеседница сей час подсчитывает его возраст : получается , что ему должно быть восемьдесят три — он приблизительно на пару лет старше Ролло . Небось представляет , что он должен так же ковылять с палкой , домусоливая последние деньки ; может быть , она даже трогает свои выцветш ие волосы . Меро напряг мускулы , согнул ноги в коленях и подумал , что уж он-то смог бы увернуться от эму . Значит , он увидит , как его брата опускают в яму в красной земле Вайоминга . Это событие вдруг отшвырнуло его в прошлое : на фоне туч ослепительно сверкн у ла молния — это была не падающая вниз стрела , но вынужденное движение вверх сквозь разгоряченный эфир. У него в памяти всплыл совершенно неожиданный эпизод , когда казалось , что подружка старика — теперь Меро уже не мог вспомнить ее имени — пустилась во вс е тяжкие . Ролло тогда сидел и таращился на ее окровавленные , искусанные пальцы , с изгрызенными до мяса ногтями , на натянутые , как провода , жилы на шее , на открытые руки , затененные волосами , на горящую сигарету , на поднимающийся вверх дымок , из-за которог о она жмурила свои немного выпученные , как у мустанга , глаза . Девочка рассказывала всякие небылицы , полные ужасов . У старика к тому времени уже выпадали волосы , Меро тогда исполнилось двадцать три , а Ролло — двадцать , но все они были у нее под каблуком . Вся кий любитель лошадей непременно втюрился бы в нее за ее выгнутую шею и лошадиные ягодицы , такие высокие и крутые , что постоянно хотелось шлепнуть девчонку по заднице . Ветер ревел за стенами дома , занося внутрь снег сквозь щели в искореженной бревенчатой д в ери , и все четверо , сидевшие в кухне , казались исполненными энергией целеустремленности . Она усадила свой широкий зад на угол ящика с собачьим кормом и смотрела на старика и на Ролло , то и дело переводя блестящие глаза на Меро , обкусывая ровными зубами кр а ешки ногтей , высасывая выступавшую кровь и прикладываясь к сигарете. Старик пил свой « Эверклиэр » , помешивая его очищенной от коры ивовой палочкой , чтобы вкус получился более горьким . Его образ очень отчетливо вспомнился Меро , когда тот стоял у шкафа в кори доре и обозревал свои шляпы : брать ли шляпу на похороны ? У старика поля шляпы загибались , как хотели : небольшой завиток справа , там , где он брался рукой , чтобы снять или надеть шляпу , и извилистый склон слева , напоминавший односкатную крышу . Его можно был о узнать по шляпе за две мили . Он сидел в ней и за столом , слушая рассказы любовницы про Тина Хэда , то и дело опустошая свой стакан как минимум девяносто девять раз — до тех пор , пока не напьется : он пил — и его гангстерское лицо расслаблялось , исчезали и с ломанный на родео нос , и разрезанные шрамом брови , и обрубленное ухо . Сейчас старик , наверное , уже лет пятьдесят , как умер и похоронен в форменном свитере почтальона. Девчонка начала рассказывать историю : — Так вот , в те времена , когда мой отец был еще ре бенком , неподалеку от Дюбуа жил один парень по имени Тин Хэд . У него было маленькое ранчо , несколько лошадей , коров , дети и жена . Но кое-что с ним было не так . У этого Тина в голове была металлическая пластинка , потому что однажды он упал с цементной лест н ицы. — Да у многих парней есть такие штуки, — сказал Ролло , раззадоривая рассказчицу. Она покачала головой. — Таких , да не таких . Пластина была сделана из оцинкованного железа , и она въелась в его мозг. Старик показал на бутылку « Эверклиэр » и повел бровями : — Будешь , крошка ? Девчонка кивнула , взяла у него стакан и выпила его одним залпом. — О , я от этой штуки не стану рассказывать медленнее, — сказала она. Меро показалось , что она сейчас заржет. — Так что же дальше ? — спросил Ролло , растирая каблуком своего сапога конский навоз. — Что же случилось с этим Тином Хэдом , у которого , как ты утверждаешь , была оцинкованная пластинка в черепе ? — Мне рассказывали так, — заявила девчонка . Она протянула свой стакан за добавкой , старик налил ей , и она продолжила. Меро тогда метался всю ночь : ему снилось не то конское ржание , не то хриплое дыхание , но было это усталое дыхание любви или кровавые хрипы перерезанного горла — он не знал . На следующее утро он проснулся в мокром вонючем свитере , посмотрел в потолок и спросил с ебя , долго ли это еще будет продолжаться . Он имел в виду , главным образом , коров и погоду , ну и еще парню , конечно , было интересно , что его может ждать за два-три штата отсюда в любом направлении . Много лет спустя , сидя на велотренажере в собственном особ н яке , Меро понял , что на самом-то деле ему хотелось тогда совсем другого : он хотел иметь собственную женщину , чтобы не воровать недоеденное стариком. Что ему хотелось знать теперь , когда колеса его автомобиля стремительно летели по залитым гудроном трещинам и выбоинам дороги , а по заднему сиденью каталась траурная фетровая шляпа , так это , увел ли Ролло у старика эту девчонку — надел на нее седло и ускакал навстречу закату ? Автомагистраль , испорченная оранжевыми столбиками , заставлявшими машины двигаться пло тными рядами , разрушила все его надежды на то , что поездка окажется приятной . Его « кадиллак » , зажатый между полуприцепами с шипящими пневмотормозами , тыкался носом в огромные колеса , а в заднем окне маячил здоровенный грузовик . Мысли у него путались , словн о бы гребень , который расчесывал их в голове , наткнулся на колтун . Когда пробка рассосалась , Меро попытался немного разогнаться , но его тут же притормозил патруль . Коп , прыщавый тип с усами и разноцветными глазами , спросил , как его зовут и куда он едет . А Меро даже не смог сразу сообразить , что он тут делает . Коп писал и трогал кончиком языка свои усы. — На похороны, — вдруг выпалил он. — Я еду на похороны своего брата. — Не волнуйся , дедуля , а то родным придется хоронить еще и тебя. — Молчи уж , гнусный хор ек ! — сказал Меро , разглядывая выписанную плохим почерком квитанцию на штраф , но усатый был уже за милю оттуда : слинял , как когда-то много лет назад слинял с ранчо сам Меро. Он ехал и смотрел сквозь исцарапанное лобовое стекло . Можно было тогда уйти как-ни будь и повежливее , но ощущение неотложности вдруг охватило его всего , как удар по плечу расходится по всей руке . Меро был уверен , что это женщина с лошадиными ягодицами и Ролло , который не сводил с нее глаз , и старик , который лакал свой « Эверклиэр » и ничег о не замечал или делал вид , что ничего не замечает, — это они тогда сработали в нем , как ключ зажигания . У нее были длинные , с проседью косы ; Ролло мог воспользоваться ими как поводьями. — Так вот, — сказала она своим низким убедительным голосом лжеца. — Я расскажу вам , как дела на ранчо Тина Хэда пошли наперекосяк . Курицы буквально за ночь меняли цвет , телята рождались с тремя ногами , дети у него были пегие , а жена признавала только голубую посуду . А сам Тин Хэд никогда не заканчивал того , что начинал , в сегда бросал работу на середине . Даже штаны у него были лишь наполовину застегнуты , так что его сарделька вечно торчала наружу У него все шло как кривое колесо из-за этой оцинкованной пластины , которая разъедала его мозг : и на ранчо у него все шло наперек о сяк , и в семье . Но, — сказала она, — им нужно было что-то есть , всем нужно есть. Я надеюсь , они ели пирожки получше тех , которые готовишь ты , вставил Ролло , которого страшно раздражало , что в пирогах с черемухой вечно попадалась куча косточек. Женщинами М еро стал интересоваться через несколько дней после того , как старик однажды сказал : « Своди-ка этого парня наверх и покажи ему эти , как их , наскальные рисунки », — и кивнул головой на незнакомца . Меро тогда было лет одиннадцать или двенадцать , не больше . Они ехали вдоль речушки и спугнули пару уток ; те полетели вниз по течению , а потом вдруг повернули назад ; за ними погнался ястреб , он напал на утку со звуком , похожим на хлопок . Она упала между деревьями , в бурелом , и ястреб скрылся так же стремительно , как и появился. Они взбирались по каменистым склонам , по слоям известняка , превращенным ветром в какую-то фантастическую мебель , в черствые , изъеденные корки хлеба , в разбросанные кости , в кучи грязных , измятых одеял , в белые крабовые клешни и собачьи зубы . Мер о привязал лошадей в тени сосны и повел антрополога вверх , сквозь жесткие ветки церкокарпуса к отвесной стене . Над ними возвышались выветренные скалы , сияющие оранжевым лишайником , все в ямах и уступах , потемневших от тысячелетних испражнений хищников. Ант рополог ходил туда-сюда , пристально рассматривая каменную галерею красных и черных рисунков : черепа бизонов ; строй снежных баранов ; воины с копьями ; индюк , вступающий в силок ; сделанный из палочек человек вверх ногами , мертвый и падающий ; красные руки ; ра з ъяренные фигурки с гребнями на головах — это , сказал антрополог , головные уборы из перьев, — огромный красный медведь , танцующий на задних лапах ; концентрические круги ; и кресты ; и сетка . Ученый скопировал рисунки в свой блокнот , несколько раз при этом ска зав что-то вроде « рубба-дубба ». — Это солнце, — пояснил антрополог , который и сам походил на незаконченный рисунок , и показал на мишень для стрельбы из лука ; он тыкал карандашом в воздухе так , словно давил мошку. — Это атлатль , из которого ацтеки метали ко пья , а это стрекоза . А ну-ка , подойди сюда . Ты знаешь , что это такое ? — Он дотронулся своими грязными пальцами до разорванного овала на скале , а затем опустился на карачки и показал еще такие же рисунки , несколько дюжин. — Подкова ? — Подкова ! — Антрополог рассмеялся. — Нет , мальчик , это вульва . Вот что это такое . Ты не знаешь , что значит это слово ? Вот пойдешь в понедельник в школу и посмотришь в словаре . Это символ, — пояснил он. — Ты знаешь , что такое символ ? — Да , сказал Меро, — я видел , как в школьном о ркестре музыканты били цимвалами друг о друга. Антрополог рассмеялся , сказал Меро , что тот далеко пойдет , и дал доллар за то , что тот показал ему дорогу. — Слушай , малыш , индейцы делали это точно так же , как и все остальные люди, — сказал он на прощание. М еро нашел слово в школьном словаре и в смущении захлопнул книгу , но картинка сохранилась в его памяти (причем в сопровождении медных звуков военного марша ) — непонятный , сделанный охрой рисунок на камне . И никакие живые примеры не победили впоследствии его уверенности в скрытой каменистой природе женских гениталий , чему доказательством была лобковая кость ; исключением казалась только девчонка старика , которую Меро представлял стоящей на четвереньках ; ее берут сзади , а она ржет , как кобыла, — это было все-та ки плотью , а не геологией. В четверг вечером , задержанный объездами и строительством , он смог добраться не дальше предместий Де-Мойн . Меро ночевал в комнате мотеля , сделанного из шлакобетонных блоков ; он завел будильник , но собственное тяжелое дыхание раз будило его раньше , чем тот прозвенел . Он встал без десяти шесть , с пылающими глазами , посмотрел сквозь виниловые занавески на свою запорошенную снегом машину , вспыхивающую голубым под неоновой рекламой мотеля « НОЧЛЕГ … НОЧЛЕГ » . В ванной он залил кипятком па кетик растворимого кофе и выпил его , не добавляя ни заменителя сахара , ни искусственных сливок . Ему хотелось кофеина . Ему казалось , что корни его мозга иссохли и превратились в труху. Холодное утро , чуть падает снежок . Меро открыл « кадиллак » , завел его и в лился в поток транспорта — полуприцепы , двойные и тройные трейлеры . В красном свете фар он пропустил западный съезд с автомагистрали и попал на обшарпанные , грязные улочки , повернул направо и снова направо , ориентируясь на неоновое « НОЧЛЕГ » , но оказалось , что он был не с той стороны автострады и реклама принадлежала другому мотелю. Еще одна вонючая улочка привела Меро на кольцевую развязку , где пассажиры пили кофе из термосов и пирожки катались над приборной панелью . Проехав половину круга , он увидел въезд на автостраду , свернул к нему и врезался в грузовой автофургон , изукрашенный призывами : « БРОСАЙТЕ КУРИТЬ ! ВАМ ПОМОЖЕТ ГИПНОЗ ! » . Сзади в него впили лея длинный лимузин , который , в свою очередь , схлопотал от зевающего гидроструйного оператора в рабочем пикап е. Но Меро почти ничего этого не увидел , вжатый в сиденье воздушной подушкой ; во рту стоял отвратительный резиновый вкус , очки впивались в переносицу . В первый момент ему захотелось проклясть Айову и всех , кто здесь живет . На манжетах его рубашки осталось несколько круглых пятен крови. С усеянным звездами лейкопластырем на носу , он смотрел на свою измятую , истекающую темной жидкостью машину , которую увозил прочь эвакуатор . Сам Меро , вместе со своим чемоданом и траурной фетровой шляпой , уехал на такси в прот ивоположном направлении , к « Поссе Моторс » , где вялый продавец бродил , как потерявший свою орбиту спутник , и где он купил себе подержанный « кадиллак » , тоже черный , но на три года старше и с обивкой не из кремовой кожи , а из выцветшего велюра . От разбитого а втомобиля у него сохранились хорошие шины , их привезли и установили . Он мог себе это позволить — покупать машины , как сигареты , и , как сигареты же , выкуривать и выбрасывать их . Меро не слишком беспокоило , как его новая машина ведет себя на дороге . Автомоби ль резко заносило в сторону , когда он поворачивал руль, — наверное , гнутая рама . Черт побери , он купит новую машину , когда поедет обратно . Он может делать все , что захочет. Через полчаса после того , как Меро проехал Карни , штат Небраска , взошла полная луна , и нелепое лицо закачалось в зеркале заднего вида : над луной — завитой парик облака , волокнистые напоминают светлые , платиновые волосы . Меро почувствовал , как у него распух нос , потрогал свой подбородок , болевший от удара воздушной подушки. Перед сном он выпил стакан горячей водопроводной воды , добавив туда виски ; забрался в сырую постель . За сегодняшний день он ничего не съел , однако при одной лишь мысли о дорожной еде у него сводило желудок. Меро снилось , что он на ранчо , но всю мебель из комнат вынесли, а во дворе сражаются войска в грязных белых мундирах . От звука огромных пушек разбивались оконные стекла и трескался пол , так что ему пришлось идти по балкам , а под рушащимся полом он видел оцинкованные ванны , наполненные темной густой жидкостью. В суббот у утром , когда ему оставалось проехать еще четыреста миль , Меро съел пару кусков подгоревшей яичницы , картошку , чуть сдобренную острым итальянским соусом из консервной банки , выпил чашку желтого кофе , не оставил чаевых и снова пустился в путь . Эта была не та еда , которой бы ему хотелось . Обычно на завтрак он выпивал два стакана минеральной воды , съедал шесть зубчиков чеснока и грушу . Небо на западе помрачнело , оранжевые пятна на нем пробивались наружу ослепительными вспышками. Меро пересек границу штата и п опал в Шайенн во второй раз в жизни . Неоновые рекламы , автомобили , цемент не обманули его : он помнил городок у железнодорожной станции , состоявший из сплошных ухабов . На этот раз Меро был невыносимо голоден и заглянул в ресторан на вокзале , хотя обычно не ходил в рестораны , и заказал бифштекс , но , когда официантка принесла мясо и он разрезал его , кровь растеклась по белой тарелке , и тут Меро уже ничего не мог с собой поделать — он видел животное , открывшее в безмолвном крике рот , он видел и смешную сторону этого своего отвращения : пастух , сбившийся с пути истинного. Потом Меро припарковался напротив телефонной будки , закрыл машину , хотя отходил от нее всего метра на два , и позвонил по телефону , который ему дала жена Клеща . В разбитой машине был телефон. — У нас не было от вас никаких известий , и мы решили , может , вы передумали ! — закричала она. — Нет, — ответил он, — я буду сегодня поздно вечером . Я сейчас уже в Шайенне. — Сильный ветер . Говорят , что может пойти снег . В горах, — в ее голосе звучало сомнение. — Ничего, — сказал он, — погоду я беру на себя. Через несколько минут Меро уже выехал из города и направился на север. Равнина , простиравшаяся по обеим сторонам дороги , уменьшила « кадиллак » до размеров пылинки . Ничего не изменилось , вообще ничего : пустое , бесцветное место ; ревущий ветер ; вдалеке антилопа , маленькая , как мышь ; очертания ландшафта точно такие же , как прежде . Меро почувствовал себя попавшим в прошлое , спокойствие восьмидесятитрехлетнего человека испарилось , как вода , и его место заняла жгучая, молодая ненависть к глупому миру и к глупцам , в нем живущим . « Вы не представляете , какое это было чертовски трудное время для того , чтобы отправляться в путь . Вы не знаете , на что это было похоже », — он повторял это своим бывшим женам до тех пор , пока они не говорили , что знают ; он вколачивал им это в уши по две сотни раз : бедный парень стоял на улице с плакатом и искал работу , а потом работал с этим котельщиком — и так далее и тому подобное. В тридцати милях от Шайенна он увидел первый рекламный щит : « ХОЛ М-ПОД-ВАЙОМИНГОМ . На западе веселись по-западному » . На огромной фотографии были запечатлены кенгуру , прыгающие посреди полыни , и светловолосый улыбающийся малыш , с маниакальным упорством пытающийся изобразить на своем личике удовольствие . Надпись по диагон али уведомляла : « Открытие 31 мая ». — Так что же, — спросил Ролло у девчонки старика, — чем же там дело кончилось с этим мистером Тином Хэдом ? Он смотрел на нее , причем не только в лицо , его глаза скользили по ней и вверх и вниз , как утюг по рубашке , а ста рик , в своем почтальонском свитере и кривобокой шляпе , пил себе « Эверклиэр » и не замечал ничего , а может , и замечал , но это его не беспокоило . Он то и дело вставал , чтобы пойти , пошатываясь , на крыльцо и полить там траву Когда старик уходил , напряжение спа дало , и они становились обычными людьми , с которыми ничего не происходит . Ролло отводил глаза от женщины , наклонялся , чтобы почесать собаку за ухом , приговаривая : « Рыкалка зубастая », — а женщина уносила в раковину тарелку и , зевая , лила на нее воду . Когда старик снова возвращался на свой стул и в его стакане появлялся похожий на оливковое масло « Эверклиэр » , то взгляды снова заострялись , а интонации голоса снова нагружались сложными смыслами. — Ну , так вот, — продолжала она , забрасывая свои косы за спину, — каждый год Тин Хэд резал одного из своих быков , и этим мясом они питались всю зиму — вареным , жареным , копченым , фрикасе , подогретым и сырым . И вот однажды он идет к коровнику и бьет топором быка , хорошего быка , и тот падает от удара . Тин связывает ему зад ние ноги , подвешивает быка и закалывает , подставляет вниз бадью , чтобы в нее стекала кровь . Когда крови вытекает уже достаточно , он снимает тушу и принимается снимать с нее шкуру , начиная с головы : разрезает на затылке , мимо глаза , к носу и отдирает шкуру. Он не отрезает голову , а продолжает снимать шкуру : от копыт , к коленным сухожилиям , по внутренней части бедра , к мошонке и в середину живота , к грудине . Теперь он уже готов снимать шкуру с боков туши , эту старую , жесткую шкуру . Но сдирать шкуру — тяжелая работа, — старик кивнул, — и Тин бросил свежевать тушу на половине , решив , что пора пообедать . Так что он бросил быка полуободранным там же , на земле , и пошел на кухню , но перед этим отрезал у быка язык — это было его самое любимое блюдо , если сварить его и съесть холодным со сделанной миссис Тин Хэд горчицей из чашки с незабудками . Так вот , положил он язык на землю и пошел обедать . На обед у них в тот день была курица с клецками — одна из этих поменявших цвет куриц : с одного конца белая , а с другого — голу бая . Да-да , голубая , как глаза твоего старого отца. « Ей бы только соврать . Глаза у старика были темно-карие ». На высокие равнины ложился тонкий снежок , искусно заполняя собой воздух и скрывая редкую грязь . « Какая прекрасная, — подумал он, — прозрачная шел ковая ткань » . Но в ветре была и сила , раскачивавшая тяжелую машину : ветер — это огромная пульсирующая артерия , по которой воздух несется с небес , чтобы коснуться земли . Столбы дыма поднимались вверх на десятки метров ; элегантные фонтаны , извивающиеся снежн ые черти , очертания закрытых чадрой арабок и призрачные всадники растворялись в белом дыме . Снежные змеи , вившиеся по асфальту , выпрямились и превратились в прутья . Меро ехал по стремительной реке холодной , бесконечно белой пены . Он не видел ничего и нажа л на тормоза ; ветер бился о машину , грязь , бешено летевшая на ветру , с шипением царапала по стеклу и металлу . Автомобиль содрогался . И вдруг , так же неожиданно , как начался , ветер прекратился , и дорога очистилась ; Меро увидел впереди огромную пустыню. Как м ы узнаём , что чего-то с нас уже хватит ? Что дергает за тот рычаг , который выбрасывает знак « Стоп » ? Какие электрические разряды потрескивали в мозгу Меро прежде , чем там оформилось решение покинуть это место ? Он услышал тогда эту ее проклятую историю — и вс е : жребий был брошен . Долгие годы впоследствии он думал , что уехал без достаточной на то причины , и страдал от этого . Но потом он начал смотреть по телевизору передачи о животных и узнал , что ему просто пришло время найти свою собственную территорию и сво ю собственную женщину . И сколько же их было там , в большом мире , женщин ! Он женился на трех или на четырех из них , а перепробовал целую кучу. С неуклонной неотвратимостью незаметно надвигающегося прилива образ ранчо вырисовался в его сознании ; Меро вспомин ал знакомые заборы , которые сам когда-то делал ; туго натянутую под идеальными углами проволоку ; канавы и валуны ; крутые берега реки ; скалы , напоминавшие кости , с остатками мяса на них , всё поднимавшиеся и поднимавшиеся вверх ; и ручей , внезапно уходящий по д землю , исчезающий в подземной темноте , стремящийся к слепым рыбам , и превращающийся в родник , бьющий наружу из горы в десяти милях к западу , уже на соседской территории , из-за чего их ранчо стало какой-то совершенно бесплодной красной землей , сухой , как к рекер ; огромные каньоны с высокими пещерами , удобными для львов . Меро вспомнил , как они вдвоем с Ролло в начале той зимы ходили к утесу с нарисованными вульвами . Там наверху были очень хорошие , с точки зрения льва , пещеры. Небо впереди было как свернувшее ся молоко . Когда оставалось уже всего шестьдесят миль , снова начался снегопад . Меро проехал Буффало . Мимо пролетали бледные облака , разбросанные далеко-далеко друг от друга , как разные галактики , потом их стало больше , и через десять минут автомобиль уже п олз на скорости двадцать миль в час , а дворники колотились по стешу , как палочки , брошенные вниз по лестнице. День уже клонился к вечеру , когда Меро достиг перевала ; низкие горы затерялись в снегу , впереди скользкий поворот на подъем . Он медленно ехал на п ервой скорости ; он не забыл , как нужно ездить по зимним горам . Но вдруг снова поднялся ветер и принялся раскачивать и швырять машину , не было видно ничего , кроме секущего снега ; он больше всего боялся сбиться с дороги , от высоты кружилась голова . Еще двен а дцать миль скольжения и ударов — и он добрался до Тен-Слип , где уличные фонари светились вращающимися кругами , напоминая солнце на картине Ван Гога . Когда Меро уехал , здесь еще не было электричества . Между городом и ранчо тогда простиралось семнадцать темн ых , беспросветных миль , и теперь вся цепь прошедших лет словно бы уложилась в это расстояние . Фары выхватили из темноты знак : « 20 КИЛОМЕТРОВ ДО ХОЛМА-ПОД-ВАЙОМИНГОМ » . Изображенные на рекламном щите эму и бизон искоса поглядывали на эту надпись. Он свернул на заснеженную дорогу , с одними-единственными следами от шин , едва видными , но все еще различимыми ; обогреватель жужжал , радио молчало , и все это за грязными , тусклыми фарами . И все-таки все было , как прежде : дорога , до боли знакомая ; сторожевые скалы выр и совывались вдали точно так же , как в детстве . Было что-то от кошмарного сна в том , чтобы вдруг увидеть заброшенный дом кузнеца , наклонившийся на восток точно так же , как шестьдесят лет назад , и ворота ранчо Баннера , где сворачивали дружески настроенные сл е ды , за которыми он следовал ; ворота эти были едва видны сквозь снег , но на них по-прежнему развевался кованый железный флаг , непогода не нанесла ему никаких повреждений ; и туго натянутая пятижильная проволока на заборах , и какие-то смутные очертания вдали. Сейчас будет дорога на их ранчо : поворот налево как раз на середине перевала . Теперь он ехал по дороге без каких-либо отметок , в полной темноте. Подмигнув Ролло , девчонка сказала : — Так вот , сэр , я продолжу , с вашего позволения . Тин Хэд съедает половину обеда , и тут его начинает клонить в сон . Некоторое время спустя он просыпается и выходит на улицу , потирая руки и позевывая ; говорит : « О , я сейчас закончу свежевать этого быка ! » Да вот только быка на месте не оказывается . Он ушел . Остался только язык , лежа щий на земле , весь покрытый грязью и соломой , и бадья с кровью , и собака , облизывающаяся на нее. Манил к себе сам ее голос — этот низкий , нежный голос ; и даже если бы она просто читала алфавит , то вы все равно услышали бы шуршание сена . Она могла заставить человека почувствовать дым от незажженного огня. Как он мог не узнать поворот на ранчо ? Он так отчетливо его помнил : грязный угол , низкий участок , куда вечно наносило снега , потом отрезок пути , где ивы бились ветками о края грузовика . Меро проехал милю в поисках этого поворота , но тот так и не обнаружился . Тогда он поискал ранчо « Кухня Боба » , которое располагалось за две мили до поворота , но расстояния увеличились , и там ничего не было . Меро развернулся в три приема и поехал назад . Ролло , видимо , забросил старый подъезд к ранчо , потому что дороги точно не было . А « Кухню Боба » , наверное , уничтожил пожар или ураган . Если он не найдет поворот , то не велика потеря , вернется в Тен-Слип и переночует в мотеле . Но Меро не хотелось сдаваться , когда до цели было уже совсем рукой подать , не хотелось проделывать снова , ночью , в плохую погоду , этот длинный путь в темноте , когда он сейчас , может быть , в каких-нибудь двадцати минутах езды от ранчо. Он ехал очень медленно , по своим собственным следам , и вот справа показалс я въезд на ранчо , хотя ворот уже не было и вывеска исчезла . Из-за этого Меро и пропустил его , из-за этого и из-за того , что густые заросли кустарника скрыли проезд. Он повернул , испытывая своего рода триумф . Но дорога под снегом оказалась ухабистой и все у худшалась и ухудшалась до тех пор , пока автомобиль не начал прыгать по валунам и булыжникам и Меро не понял : куда бы он ни попал — это точно не то место , куда ему надо. Он не мог развернуться на узкой дорожке и стал осторожно пятиться назад , опустив стекло и отчаянно вытягивая свою негнущуюся шею , вглядываясь в красноватый свет задних фар . Правое заднее колесо наехало на колдобину , соскользнуло и провалилось в топкую яму . Колеса крутились в снегу , но не находили точки опоры. — Я посижу здесь, — сказал он вс лух. — Посижу здесь , пока не рассветет , а потом пойду на ранчо Баннера и спрошу чашку кофе . Я , конечно , замерзну , но ведь не до смерти. Ему представилось , как славно все это получится . Боб Баннер откроет дверь и скажет : « Ой , да это же Меро ! Заходи , выпей к офе и съешь свежего печенья » . Но тут Меро вспомнил , что Бобу Баннеру , которому он отвел эту роль , должно быть не меньше ста двадцати лет . Он был сейчас , наверное , милях в трех от ворот усадьбы , а дом Баннера находился еще в семи милях за воротами . В общем, десятимильная прогулка по горам в снежную бурю . С другой стороны , у него еще полбака топлива . Можно завести двигатель , прогреть машину , а потом снова заглушить , потом снова завести , и так целую ночь . Да , не везет , но не более того . Главное — терпение. Меро продремал с полчаса в раскачиваемой ветром машине и проснулся , дрожа от холода . От напряжения конечности свело судорогой . Хотелось лечь . А может , попробовать засунуть плоский камень под это проклятое колесо ? « Никогда не сдавайся », — сказал себе Меро , шаря на полу под задним сиденьем фонарик в сумке первой помощи , но потом вспомнил , что разбитую машину увезли вместе с сигнальными ракетами , и телефоном , и картой Ассоциации автомобилистов США , и фонариком , и спичками , и свечкой , и шоколадными батончиками, и бутылкой воды ; и все это теперь , наверное , перекочевало в чертову машину чертовой жены этого чертова эвакуаторщика . Впрочем , снег хорошо отражает свет , можно увидеть все , что нужно , и без фонарика . Он надел перчатки и толстое пальто , вышел наружу и зап е р дверцу ; осторожно обошел машину и наклонился . Задние фары освещали снег под колесом автомобиля , делая его похожим на свежее пятно крови . Вращающееся колесо зарылось в землю . Если подложить два-три плоских камня , то его можно вытащить наружу . А можно взя т ь и маленькие , круглые , вовсе не принципиально , чтобы камни были идеальной формы . Ветер рвал одежду , снега наносило все больше и больше . Меро стал ходить по дороге , ногами выискивая под снегом камни , которые он мог бы сдвинуть , а автомобиль весь дрожал на ветру , обещая движение и спасение . Ветер был очень сильный , у него заболели уши . Шерстяная шапка , черт побери , осталась в старой машине. — И ясное дело, — продолжала она, — что Тин Хэд пугается , когда не находит этого быка . Он думает , что кто-нибудь , како й-нибудь сосед , с которым они на ножах , а кругом куча таких , пришел и украл тушу . Тин оглядывается вокруг в поисках следов от шин или ног — ничего . Только отпечатки копыт . Он подносит руку к глазам и смотрит вдаль . Ничего — ни на севере , ни на юге , ни на в остоке , а вот на западе , там , где горы , Тин Хэд вдруг видит : что-то движется , спотыкаясь , упрямо и медленно . Смахивает на ободранное животное , и что-то мокрое и бесформенное свисает у него со спины . Да , это тот самый пропавший бык , не издающий теперь ни е д иного звука . И вдруг этот бык останавливается и поворачивает голову . И даже с такого расстояния Тин Хэд видит ободранное мясо у него на голове , и мышцы плеч , и пустой , широко открытый , безъязыкий рот , и красные глаза , смотрящие на него в упор ; а из них , с л овно бы вылетают стрелы бесконечной ненависти . И тут Тин Хэд понимает , что он приговорен , и все его дети , и дети его детей приговорены , и его жена тоже приговорена , и что вся ее голубая посуда будет разбита , и что собака , которая пила кровь , приговорена , и что дом , в котором они жили , будем сметен с лица земли или сожжен , и каждая муха , и каждая мышь в нем тоже. — Наступила тишина , а потом она добавила : — И всё это с ним действительно случилось . Вот так-то. — Да ну ? — переспросил Ролло. — Неужели конец исто рии ? И все-таки Меро знал , что он на ранчо Баннера , просто чувствовал , да к тому же он знал эту дорогу . Это была не главная дорога на ранчо , а один из боковых въездов , ниже по реке , про который он сперва позабыл . Он нашел под снегом хороший камень , потом еще один и все прикидывал , куда может вести эта дорога ; карта ранчо в его памяти теперь была уже не по-старому яркой , а потертой , грязной , словно истоптанной . Ворота , которые Меро помнил , обвалились , заборы качались от старости , а неровности дурного ландш а фта превратились в массивные валуны . Скалы упирались в небо , львы рычали , река вырывалась из берегов , и камни падали сверху . За колючей проволокой что-то двигалось. Меро схватился за ручку дверцы . Она была закрыта . Внутри , в свете лампочек на приборной пан ели , он видел ключи , поблескивающие в замке зажигания ; он оставил их там , чтобы не глушить двигатель . Это было почти смешно . Он взял обеими руками большой камень и разбил стекло , затем просунул руку внутрь , в восхитительное тепло машины . Так , теперь захва т человека-змеи , обвить руку вокруг руля и опустить вниз ; если бы Меро не сохранил гибкость благодаря постоянным тренировкам , котлетам из орехов и свежим овощам , он сроду бы не дотянулся до ключей . Его пальцы дотронулись до ключей , а потом схватили их — ага , есть ! Вот этим-то настоящие мужчины и отличаются от мальчишек, — сказал он вслух. Меро посмотрел на пассажирскую дверцу Кнопка замка поднята . Да даже окажись она тоже заперта , зачем он так выворачивался , чтобы дотянуться до ключей , когда можно было прост о поднять кнопку замка на водительской дверце ? Ругаясь , он вытащил из машины резиновые коврики , разложил их на камнях и еще раз обошел , спотыкаясь , машину . У него кружилась голова , ужасно хотелось пить и есть , он открыл рот , чтобы туда попадал снег . После д ние два дня Меро ничего не ел , если не считать подгоревшей яичницы . Сейчас бы он съел целую дюжину подгоревших яиц. Снежная буря ревела в разбитом окне . Он включил заднюю передачу и медленно нажал на педаль газа . Машина качнулась и встала на твердую почву, и снова он выкручивал шею , ехал назад в ослепительном красном свете — шесть метров , девять , но колеса снова скользят и вертятся : слишком много снега . Он пятился по склону , который по дороге туда показался ровной поверхностью , а теперь стал безжалостно дли нным холмом , усеянным камнями и засыпанным снегом . Следы его шин извивались , как змея . Меро заставил колеса прокрутиться еще метров шесть , после чего они задымились . Задние колеса свернули в сторону и провалились в канаву на полметра , двигатель заглох , вс ё было кончено . Он испытал едва ли не облегчение , достигнув наконец этой точки , где пальцы судьбы готовы были порвать ее нить . Он постарался не думать , что от ранчо Баннера его отделяют целых десять миль : возможно , оно и не так далеко , или дом перенесли по б лиже к дороге . А еще мимо может проехать грузовик . В скользящих ботинках , в косо застегнутом пальто , он надеялся найти среди этой снежной равнины сказочный Гранд-отель. На главной дороге следы от колес его автомобиля были едва видны в жемчужно-абрикосовом свете взошедшей луны , мерцающей сквозь снежные тучи . Его размазанная тень обретала более резкие контуры всякий раз , когда стихал ветер . Тогда становился виден весь этот суровый край : скалы , возносящиеся к луне ; снег , поднимающийся вверх над прериями , как пар ; белая равнина , разорванная дырками в заборе ; блестящая засохшая полынь и вдоль ручья — чернеющие в беспорядке ивы , сбившиеся в кучу , как мертвые волосы . На поле , рядом с дорогой , скот : пар от дыхания смешивается с лунным светом и напоминает те белые к ружочки , что рисуют в комиксах возле рта говорящего. Меро шел против ветра , ботинки у него были полны снега , и он чувствовал , что его сейчас разорвать не сложнее , чем человечка , вырезанного из бумаги . И вдруг он заметил , что одно животное из стада идет за ним . Меро пошел медленнее , и оно умерило шаг . Он остановился и повернулся . Оно тоже остановилось и , тяжело дыша , смотрело на него ; полоска снега на спине , как льняная дорожка . Внезапно животное вскинуло голову , и в унылом зимнем свете Меро увидел , что сно в а ошибся : оказывается , красный глаз быка с ободранной шкурой следил за ним все это время. перевод Е. А. Шрага Грязь под ногами В день проведения родео в маленьком жарком городке где-то посреди Оклахомы Дайэмонд Фелтс сидел в металлическом загоне , очень далеко от той полоски земли в Вайоминге , которую он называл своим домом , на спине быка под номером восемьдесят два — пятнистой громадины породы « брахма » с обвислой кожей, — обозначенного в программке под кличкой Поцелуйчик . Духота предвещала непогоду . Дай эмонд сидел , свесив таз на одну сторону , уперев стопы в ограду загона , чтобы Поцелуйчик не укусил его за ногу и чтобы в случае , если бык начнет брыкаться , можно было быстро перескочить через ограду . Приближался момент выхода на арену , и Дайэмонд с силой п о хлопал себя по лицу , отчего на щеках розами выступил адреналин . Он глянул вниз на своих помощников , удерживающих быка , и сказал : — Ну , пора. Рито , с блестящей от пота шеей , зацепил металлическим крюком свободный конец веревки , предельно осторожно протянул ее под животом быка и туго затянул , взобравшись на стенку загона. — Да , зверюга что надо, — сказал он. — Устроит тебе показательные. Дайэмонд взял конец веревки и дважды обмотал ее вокруг ладони , пропустив между средним и указательным пальцами , а сверху на тянул натертую канифолью перчатку . Излишек веревки он разложил на спине быка и свернул петлями , но что-то ему показалось не так — веревка ерзала вокруг руки . Он размотал ее , снял перчатку и начал все сначала , на этот раз затягивая чуть туже , а тем временем закончил выступление очередной ковбой , и на арену выскочил клоун Клоун , или бул-файтер (от англ. clown, bullfighter) — участник родео , который отгоняет быков от упавшего ковбоя. с розовой хлопушкой . Разноцветный блестящий залп заглушило глухое ворчан ие грома , предвестника надвигающейся из Техаса южной грозы. Вечерние представления несли в себе свой жаркий заряд : блеск , шум , парад длинноногих девушек-ковбоев в кожаных штанах с блестящей бахромой , прожектор , слепящий участников соревнования и возбужденн ых зрителей . Сегодняшний вечер уже близился к концу , шла последняя часть программы — бул-райдинг Бул-райдинг (от англ. bullriding) — один из видов родео , скачки на быках , где ковбой должен удержаться на быке в течение восьми секунд . Участники таких соре внований называются бул-райдерами (от англ. bullrider). , и следующая очередь — Дайэмонда . Бык под ним задышал , задвигался беспокойно . Чья-то крепкая рука опустилась ему на правое плеч о , придержала его , не давая упасть . Дайэмонд и сам не знал почему , но этот анонимный жест придал ему уверенности , заглушил постоянную тревогу . Как часто бывает на родео , именно в этот момент ему и нужна была подобная мелочь — стимул , на крыльях которого он пронесется через краткое выступление. В первом кругу Дайэмонду достался известный ему бык , и он сумел заставить животное здорово брыкаться . Уже несколько недель дела его шли неважно , он был напряжен , как натянутый провод , но сегодня удача стала понемногу возвращаться . Ковбой буквально слетел с быка , чем заслужил всплеск аплодисментов , быстро , впрочем , угасший ; зрители не хуже него самого знали , что даже если бы он вспыхнул огнем или запел оперную арию , после свистка это уже не имело никакого значения. И в следующих кругах Дайэмонд вытягивал нормальных быков , получая оценку в районе семидесяти баллов ; он удержался на могучем быке , который пытался сбросить его . А потом жребий подарил ему Поцелуйчика — заросшего волосами , соленого , размером с угольную вагонетк у . На таком придется выдать все , на что ты способен , а в остальном положиться на везение . И если тебе повезет , то ты — богач. Над закрытой ареной грохотал оживленный голос ведущего , усиленный динамиками : — Да , друзья , эту великую землю создали и прославили не Конституция и не Билль о правах . Она — творение Бога , это он сотворил горы и равнины , и вечерний закат , и поселил здесь нас , и позволил нам любоваться всей этой красотой . Аминь , и да здравствует Америка ! И прямо сейчас мы с вами поприветствуем ковбоя и з Редследа , штат Вайоминг , двадцатитрехлетнего Дайэмонда Фелтса , который в эту минуту , наверное , гадает , увидит ли он еще хоть раз этот прекрасный пейзаж . Друзья , Дайэмонд Фелтс весит сто тридцать фунтов . Поцелуйчик весит две тысячи десять фунтов . Это оче н ь , ну очень большой бык , который в прошлом году занял первую строчку в рейтинге . Только один человек удержался у него на спине все восемь секунд , и это был не кто иной , как Марти Кейзболт на Кубке Рено . Да уж , будьте уверены , все деньги тогда достались ем у . Повезет ли сегодняшнему ковбою ? Друзья , мы узнаем это буквально через минуту , как только наш участник будет готов выехать на арену . Слышите , как припустил дождь , друзья ? Хорошо , что это закрытый стадион , а не то было бы тут грязи по колено. Дайэмонд огля нулся на помощника , подтянул веревку , кивнул , резко дернув головой вверх и вниз. — Давай , поехали. Ворота загона распахнулись , бык присел и выпрыгнул на арену притихшего стадиона . В пароксизме извивов , перекатов и поворотов , подскоков , ляганий и взбрыкиван ий он выдал Дайэмонду по полной программе. Дайэмонд Фелтс с созвездием родинок на левой щеке и коротко остриженными темными волосами был весьма привлекательным юношей , когда , умытый и причесанный , он надевал свежую рубашку и шейный платок с синими звездам и , хотя сам он об этом долго даже не подозревал . Обычно все его пять футов и три дюйма , переминающиеся с ноги на ногу , подергивающиеся и кусающие ногти , излучали неловкость и беспокойство . В восемнадцать лет все еще девственник (а в его классе лишь немног и е представители обоих полов еще оставались в этом состоянии ), Дайэмонд безуспешно пытался изменить ситуацию и в отчаянии начал думать , что никогда уже не преуспеет в лесу высоких девушек . Где-то , разумеется , существовали и маленькие женщины , но в укромном мире своих фантазий он взбирался исключительно на шестифутовых великанш. На протяжении всей своей жизни Дайэмонд страдал из-за невысокого роста . Как его только ни называли : Полпинтой , Коротышкой , Малышом , Крошкой , Мелким , Отпиленным . И мать тоже никогда не упускала случая уколоть сына , у нее всегда было наготове острое словцо , даже в тот раз , когда она поднялась на второй этаж и нечаянно застала парня голым , когда он выходил из ванной . Она тогда сказала : — Что ж , по крайней мере , в этом отношении ты не обде лен , а ? Однажды весной — он в тот год уже заканчивал школу — Дайэмонд барабанил пальцами по пикапу Уоллиса Уинтера и вполуха слушал длинношеего владельца машины , который рассказывал какую-то историю , изощряясь в остроумии . К ним подошел здоровенный детина, которого они знали только по имени : Лисиль (избави боже назвать его Люсиль !), и сказал : — Эй , не хотите подзаработать на выходных ? Мой старик собирается клеймить стадо , и ему не хватает людей . Че-то все отказываются , кому только я ни предлагал. Его просто душное лицо испещрили бордовые прыщи ; среди воспаленных бугорков пробивались жиденькие светлые усики . Интересно , подумал Дайэмонд , как этот парень бреется : он давно уже должен был умереть от потери крови . От Лисиля сильно пахло скотным двором. — Неудачное время он выбрал , твой старик, — заметил Уоллис. — На этих выходных ожидаются баскетбол , тусовки , трахач , пьянки , травка , аварии , копы , пищевые отравления , драки и родительские истерики . Ты ему говорил ? — Меня он не спрашивает . Велел найти кого-нибудь . Пого да вроде неплохая . На прошлой неделе дождей вылилось за месяц вперед. — Лисиль сплюнул. Уоллис изобразил на лице глубокую задумчивость. — А заплатят нам сколько ? За месяц назад ? — Он подмигнул Дайэмонду , но тот в ответ состроил гримасу , стараясь намекнуть, что с Лисилем шутки плохи. — Заплатят ? По шесть баксов . Это мы с братьями работаем за бесплатно , для ранчо . Короче , мы в любом случае шабашим к ужину , успеете после работы оттянуться . Потусоваться или чем вы там еще занимаетесь. — Сам он не собирался ни н а какие городские тусовки. — Я никогда не работал на ранчо, — сказал Дайэмонд. — Моя мать выросла на ферме и с тех пор терпеть ее не может . Только раз возила меня туда , и мы смылись уже через час. — Он вспомнил бесконечные поля , изрытые копытами , деда , пря чущего глаза , мускулистого , потного дядю Джона в кожаных чапсах Чапсы — элемент одежды ковбоя — кожаные штаны-фартук , надеваемые поверх джинсов. и замусоленной шляпе , который шлепнул племянника по заду , а матери сказал что-то такое , отчего та ужасно ра зозлилась. — Неважно . Это просто работа . Загнать телят в загон , поставить клеймо , подправить их , сделать прививку , выгнать обратно в поле. — Подправить ? — повторил Дайэмонд. Лисиль сделал красноречивый жест в области паха. — А вот это уже го-раз-до интерес нее, — протянул Уоллис. — Есть у меня кое-что , что сделает этот процесс гораздо интереснее. — Только сильно не наряжайтесь , придется ложиться в грязь, — сурово предупредил Лисиль. — Нет , что ты, — сказал Уоллис. — Нашел дурака наряжаться . Ну ладно , я согла сен . Какого черта ! Дайэмонд кивнул. Широкая ухмылка Лисиля обнажила полный рот идеальных зубов. — Знаете , где наше ранчо ? Там куча развилок . Я нарисую , куда ехать. — И он нарисовал довольно запутанную схему проезда на обратной стороне экзаменационного теста , который уже вернули после проверки с оценкой « неуд » . Фамилия Бьюд вверху листка решила одну загадку : Лисиль принадлежал к клану Бьюдов , рассыпавшемуся от Пахаски до Пайн-Блафс и занимавшему верхнюю строчку в местном пантеоне скандалистов . Уоллис и Дайэмонд переглянулись. — К семи будьте на месте, — сказал Лисиль. Дайэмонд перевернул нарисованную карту и рассмотрел тест . В клетки для ответов остро заточенным каранда шом были аккуратно вписаны названия пород скота , что придавало листку бумаги какую-то узколобую значительность. Хорошая погода долго не простояла . Выходные оказались ветреной , пасмурной какофонией криков , облепленного навозом скота , грязи , пыли , подъема ж ивотных на растяжках , всаживания иглы , неизбывной вони паленой шерсти . На ранчо появились и два обалдуя из школы . Дайэмонд встречал их иногда , но близко знаком не был , считая ребят неудачниками без каких бы то ни было на то оснований , кроме того , что оба б ыли мямлями и жили на дальних фермах . Оказалось , что они дружили с Лисилем . Комо Бьюд , седеющий мужчина , подпоясанный широким кожаным ремнем , раздавал указания направо и налево , а Лисиль с братьями перегоняли телят с пастбища в корраль Корраль — небольшо й загон для скота. , из корраля к растяжкам и к раскаленному добела электрическому тавру , а оттуда — в станок , где постоянный работник ранчо Ловис нагибался , держа в одной руке нож , а другой туго обтягивая кожу мошонки вокруг одного тестикула , после чего делал длинный внешний надрез сквозь кожу и мембрану , вытягивал горячие яйца , кидал их в ведро и выпрямлялся в ожидании следующего теленка . Вокруг бегали , принюхиваясь , собаки : вездесущие мухи вились и жужжали ; три оседланные лошади переминались с ноги на н огу под деревом и изредка ржали. Дайэмонд то и дело поглядывал на Комо Бьюда . Лоб хозяина ранчо покрывали зигзагообразные шрамы , напоминающие белую колючую проволоку . Комо заметил это и подмигнул. — Разглядываешь мои украшения ? Это меня брат переехал тракт ором , когда мне было столько же , сколько тебе сейчас . Кожу сорвало от уха и вот досюда . Меня всего тогда изрезало . Просто искромсало. Работу закончили к вечеру воскресенья , и Комо Бьюд медленно и тщательно отсчитал всем заработанные деньги , добавив к каждо й кучке по пятерке . Он сказал , что все хорошо потрудились , а потом , обращаясь к Лисилю , поинтересовался : — Ну что , как насчет ?.. — Хотите поразвлечься ? — спросил Лисиль у Дайэмонда и Уоллиса . Остальные уже зашагали к маленькому корралю , стоявшему в некотор ом отдалении. — Смотря какое развлечение, — ответил Уоллис. У Дайэмонда промелькнула мысль , что в коррале может быть женщина. — Бул-райдинг . У бати есть пара резвых быков . В прошлом месяце к нам даже приезжали из нашей школы родео и садились на них . Почти никто не удержался. — Взглянуть , что ли, — как всегда , иронично ухмыляясь , сказал Уоллис. Дайэмонд считал , что занятия родео являются последним прибежищем для самых тупоголовых , которые не способны понять , что делать с баскетбольным мячом . Сам он занимался восточными единоборствами и борьбой — до тех пор , пока оба курса не испортили , включив их в школьную программу как дополнительные предметы. — Во , блин, — сказал он. — Быки . He-а , это не для меня. Лисиль Бьюд побежал к корралю . В одной его части отгородили угол и поместили туда трех быков , два из которых яростно рыли землю копытами . Один из обалдуев выбежал на середину корраля , прыжками демонстрируя свою готовность играть роль бул-файтера и оттаскивать быка от сброшенного наездника. Дайэмонду быки показалис ь кровожадными и необузданными , но все , даже наемные работники , по очереди пытались удержаться на них , правда , безуспешно : Ловис перелетел через забор , а отец Лисиля свалился на третьей секунде , приземлившись на задницу так , что широкий ремень сбился ему д о подмышек. — Попробуйте, — предложил Лисиль , утирая кровь с разбитого рта , и сплюнул. — Только не я, — сказал Уоллис. — Мне еще жить хочется. — Ладно, — согласился Дайэмонд. — Ладно , давай. — Во как . Молодец, — сказал Комо Бьюд и вручил ему наканифоленную левую перчатку. — Когда-нибудь сидел на быке ? — Нет , сэр, — ответил Дайэмонд. У него не было ни сапог , ни шпор , ни чапсов , ни шляпы — только штаны да футболка . Отец Лисиля сказал ему , что свободную руку надо держать вверх , не прикасаться ею ни к быку , ни к себе , плечи наклонить вперед , подбородок опустить , держаться ногами и левой рукой ; главное — не думать , а когда бык сбросит его , то что бы ни было у него сломано , быстро подняться и что есть духу бежать к забору . Комо помог парню обернуть веревку вокруг ладони , подсадил на спину быку и напутствовал словами : — Иди потрясись и выскакивай оттуда. Ухмыляющийся окровавленный Ловис открыл ворота , предвкушая , как с городского пацана сейчас собьют лишнюю спесь. Но Дайэмонд усидел на быке до тех пор , пока кто-то , считающий до восьми , не ударил по рельсу обрезком трубы , сигнализируя , что время истекло . Парень спрыгнул с быка , приземлился на пятки , чуть не упал головой вперед , но удержался и помчался к забору . Подт я нувшись на верхней перекладине , он сел , задыхаясь от усилий и мощного нервного потрясения . Дайэмонду казалось , будто им выстрелили из пушки . Шок от стремительности движения , молниеносные перепады силы тяжести и баланса , ощущение собственной мощи , словно о н — бык , а не наездник , даже страх — все это утолило в нем некий физический голод , о существовании которого Дайэмонд и не подозревал . Испытанное переживание оказалось опьяняющим и глубоко сокровенным. — Знаешь что, — сказал Комо Бьюд. — Из тебя может получи ться бул-райдер. Редслед на западном склоне водораздела был весь изрезан термальными источниками , которые привлекали туристов , лыжников , запыленных и разгоряченных работников ранчо , банкиров-байкеров , раздающих пятидесятидолларовые чаевые. Дайэмонд любил там бывать , впитывать адский запах серы и горячий жар до тех пор , пока не становилось невмоготу , а потом выбирался из источника и бежал к реке , прыгал в темную быструю воду , слушая бешеный стук сердца. — Давай заедем на источники, — предложил он по дороге домой , все еще на волне адреналина , не в силах остановиться. — Нет, — буркнул Уоллис . Это было первое слово , которое он произнес за последний час. — У меня другие планы. — Тогда подвези меня и поезжай домой, — попросил Дайэмонд. В бурлящей воде , прислонивш ись к скользким камням , он еще раз прокрутил в уме поездку на быке , вспомнил то пьянящее ощущение , как будто его жизнь увеличилась вдвое . Бледные ноги колыхались в толще воды , каждая волосинка унизана бисеринками воздушных пузырьков . Эйфория , как кровь , с т руилась по телу , и он засмеялся , припомнив , что однажды уже сидел на быке . Ему было тогда лет пять , они ездили куда-то отдыхать , Дайэмонд , его мать и отец , который в те давно минувшие дни все еще был его отцом ; после обеда они все вместе ходили на сельску ю ярмарку , чтобы покататься на карусели . Мальчик был без ума от карусели — и не из-за быстрого вращения (его иногда от этого тошнило ), не из-за стеклопластиковых лошадей с раздутыми бедрами и зловещими дырами , куда в свое время крепились нейлоновые хвосты — пока вандалы не повыдергивали их , а из-за маленького блестящего черного бычка , единственного бычка среди изуродованных лошадей , с хвостом , красным седлом и улыбающейся мордой , в каждом зрачке по мазку белой краски . Отец сажал сына в седло и стоял , удержи в ая Дайэмонда за плечо , не давая ему упасть , пока бык поднимался и опускался в такт веселой музыке. В понедельник утром он прошел в конец школьного автобуса , где сидели Лисиль с одним из обалдуев . Лисиль сложил большой и указательный пальцы в кольцо , подмиг нул. — Мне нужно поговорить с тобой . Хочу узнать , где можно этому научиться . Бул-райдингу . Родео. — У тебя не выйдет, — ответил обалдуй. — Один раз окажешься на земле и побежишь к мамочке плакать. — Не побежит, — возразил Лисиль и сказал Дайамонду : — Ты уж е понял , что это тебе не пикник . Не надейся , что это пикник, — на тебе живого места не останется. Лисиль был прав и неправ одновременно : родео оказалось пикником , хотя и живого места на Дайэмонде действительно не осталось. Его мать , Кейли Фелтс , заведовал а магазином для туристов , принадлежащим довольно крупной торговой сети с головным офисом в Денвере . Назывался он « Дикий Запад . Классическое ковбойское снаряжение , атрибуты вестерна , шпоры , антиквариат и коллекционные предметы » . С двенадцати лет Дайэмонд по могал открывать коробки , протирать полки , чистить ржавые шпоры . Мать говорила , что после окончания колледжа в магазине найдется место и для него , а если он хочет посмотреть мир , то можно будет устроиться в каком-нибудь другом филиале сети . Дайэмонд думал, что право принять окончательное решение остается за ним , но , когда он сказал матери , что собирается поехать в школу родео в Калифорнии , та взбесилась. — Нет ! Ни в коем случае ! Ты должен поступить в колледж . Что это с тобой , какая-то детская мечта , которую ты скрывал все это время ? Я вкалываю как дура , чтобы устроить вас с братом в городе , вытащить из грязи , дать вам шанс стать стоящими людьми . А ты хочешь поставить крест на всех моих стараниях ради того , чтобы бродяжничать по стадионам ? Боже мой , что бы я н и делала для тебя , все равно ты умудряешься плюнуть мне в лицо. — В общем , я собираюсь участвовать в родео, — ответил Дайэмонд. — Буду ездить на быках. — Дьявол ! — сказала она. — Ты поступаешь так мне назло , я знаю . Ты просто ненавидишь меня . Так вот , на м ою поддержку даже не рассчитывай. — Ничего . Как-нибудь обойдусь. — Не обойдешься, — возразила мать. — Как ты не понимаешь , что родео — это для грязных парней с ранчо , у которых нет таких возможностей , как у тебя ? Только самые последние тупицы могут податьс я в бул-райдеры . Да они каждую неделю приходят в магазин , пытаются сбыть мне свои пряжки из дешевой латуни и грязные чапсы. — Все равно, — сказал Дайэмонд . Ну как ей объяснить ? — Остановить поезд мне не под силу, — сдалась мать. — Как же с тобой тяжело , Ко ротышка , и всегда так было . Сплошные проблемы с самого первого дня . Как застелешь кровать , так и спать будешь . Точно тебе говорю . Сколько в тебе упрямства, — заключила она, — совсем как у отца . Ты весь в него , и не думай , что это комплимент. « Да заткнись т ы », — подумал Дайэмонд , но промолчал . Он хотел сказать матери , что можно наконец забыть про это вранье . Он совсем не похож на отца , да и не мог быть похож . С чего бы ?! — Не называй меня Коротышкой, — вот и все , чего дождалась тогда от него мать. В Калифор нии , в школе бул-райдинга , Дайэмонд ездил на сорока быках в неделю . Он приобрел ящик спортивных бинтов и смотрел видеофильмы ночи напролет , засыпая перед экраном . Гнусавый голос инструктора без устали повторял : « Давай , жми , даже мысли не допускай о том , чт о можешь проиграть , не смотри вниз , найди точку равновесия , как только свалился — поднимайся и беги к выходу , никогда не сдавайся ». Вернувшись в Вайоминг , он снял комнатку в Шайенне , нашел работу , купил лицензию и начал участвовать в родео . Через месяц Дай эмонд Фелтс уже стал членом профессиональной ассоциации ковбоев родео и решил , что вот-вот заживет на славу , начнет кататься как сыр в масле . Люди говорили , что ему просто везет как новичку . Почти на каждом родео он встречал Лисиля Бьюда , вместе они дважд ы как следует напились и , устав от долгих переездов из города в город в одиночку и постоянного безденежья , решили объединиться . С тех пор они ездили вместе , рулили по очереди , участвовали в серийных выступлениях , узнавали быков на многочисленных мелких шоу в разных штатах , глотали дорожную пыль . Дайэмонд сам выбрал эту суровую , полную синяков и ушибов жизнь с ее запутанной философией , где страстное стремление выиграть сочетается с извинениями за победу , но как только парень садился на спину быка , внутри нег о словно вспыхивала темная молния — ощущение яркой , настоящей жизни. Лисиль водил тридцатилетний пикап « шевроле » с гнутой рамой , поцарапанный и замазанный шпаклевкой , в котором уже поменяли и проводку , и двигатель , и глушитель, — автомобиль с характером , который упрямо тянул вправо . Ломался он исключительно в самые критические и неудачные моменты . Однажды , когда они спешили на турнир в Колорадо Спрингс , пикап вдруг остановился за сорок миль до пункта назначения . Ковбои забрались п од капот. — Черт , ненавижу копаться в этих масляных железках , ничего в них не понимаю . А ты-то хоть разбираешься в моторах ? — Что я , придурок ? Рядом остановился грузовик , принадлежащий ковбою-роуперу Роупер — участник соревнований родео по поимке бычка а рканом. Свитсу Масгроуву . За рулем сидела его жена , Нив . Свитс вылез из кабины . На руках он держал малышку в розовом комбинезоне. — Проблемы ? — Даже не знаем . Может , у нас не проблемы , а наоборот , что-то хорошее с машиной случилось , да нам-то все одно. — Я зарабатываю этим на жизнь, — сказал Масгроув и , придерживая дочку одной рукой , склонился над двигателем и стал перебирать внутренности пикала. — Если бы мы жили одним только родео , то быстро протянули бы ноги , да , малышка ? К пикапу неторопливо подошла Н ив , чиркнула спичкой по подошве сапога и затянулась сигаретой ; облокотилась о спину мужа. — Тебе нож не нужен ? — спросил Лисиль. — Чё-нить отрезать ? — Твоя дочка сейчас вся перемажется, — заметил Дайэмонд , намекая на то , что ребенка неплохо бы передать Нив. — Пусть лучше у меня будет чумазая девочка , чем одинокая , мх-мх-мх ? — проговорил он в пухлую младенческую шейку. — Ну-ка , попробуй завести. Двигатель не завелся , а времени на то , чтобы ковыряться в нем , больше не оставалось. — Вам двоим к нам в кабину не втиснуться , а кобыла моя не любит делиться своим трейлером . Но это ни хрена не значит , потому что позади едет еще целая толпа ребят . Кто-нибудь вас подберет . Не бойтесь , не опоздаете. — С этими словами Масгроув засунул в рот капу — розовую , оранжевую и си реневую — и широко улыбнулся пришедшей в полный восторг малышке. Их подобрали четверо бул-райдеров с двумя цыпочками в « кабриолете » . Одна из девушек оказалась прижата к Дайэмонду всем телом , от плеча до щиколотки . На арену парень вышел , горя желанием скака ть , но не на быках. Примерно год они ездили вместе , и вроде все шло неплохо , но неожиданно Лисиль вышел из игры . Это произошло в палящий , пыльный полдень , на территории ярмарки где-то в Колорадо . Душ не работал . Лисиль полил голову и шею из шланга на бенз околонке , проехался несколько минут с открытым окном , и сухой ветер тут же высушил все до капли . Ядовито-голубое небо источало жар. — Два здоровых скачка — и я грохнулся ему прямо под копыта . Боже , он чуть не сожрал меня . Снова без денег . Да , сегодня я был явно не готов ехать на этой дряни . Знаешь , овчинка выделки не стоит . Вот что я решил , пока валялся в пыли . Раньше мне казалось , что без родео я жить не смогу, — сказал Лисиль, — но теперь я его ненавижу , все эти поездки , дороги , вонючие мотели , да все . Ус тал от того , что вечно на мне живого места нет . Нету во мне твоего « Пошло все к черту , а мне это нравится ! » . И еще я скучаю по ранчо . Все старика своего вспоминаю . У него со здоровьем что-то , уже и помочиться толком не может , сказал брату , что в его этой , ну , что у быков есть , кровь . Какие-то анализы сдает . И еще с Ренатой … Короче , вот что , на меня больше не рассчитывай . И прикинь , я , кажется , женюсь. Неровная тень от грузовика бежала вдоль обочины. — Как это ? Она что , залетела от тебя ? — Хм , ну да . Но это ничего. — Блин , черт , Лисиль . Ну и вляпался же ты. — Он и сам удивился тому , что действительно так считает . Дайэмонд знал , что у него не было таланта заводить знакомства и испытывать симпатию , к любви он относился настороженно , хотя когда позже она все-так и пришла к нему , то опустилась ему на голову как топор , и его буквально расплющило. — Со мной так ни одна девчонка не провела больше двух часов . Я даже не знаю , что делают после этого. Лисиль молча взглянул на товарища. Младшему брату Перлу он отправил от крытку , на которой был изображен большой желтый бык на полном скаку , со слюнями , свисающими с морды , но звонить домой не стал . После того как Лисиль бросил его , Дайэмонд переехал в Техас , где каждый вечер можно было участвовать в родео , если ты — неутомимы й водитель , пусть и с глазами , красными от постоянных уколов светом встречных фар , которые то вспыхивают впереди , то гаснут , пока дорога идет то вниз , то на подъем. Через год Дайэмонда Фелтса начали замечать , он стал больше зарабатывать , но все кончилось н акануне Дня Независимости . Он слетел с огромного быка и жестко приземлился на ноги . Правое колено при этом оказалось вывернуто , и ковбой порвал связки и повредил мениск . На нем все заживало быстро , как на собаке , но эта травма вывела Дайэмонда из строя на целое лето . Когда он слез наконец с костылей , то , скучающий и ковыляющий с тростью , вспомнил про Редслед . Доктор сказал , что горячие источники — это совсем неплохая идея . Дайэмонд договорился с Ти Давом , техасским бул-райдером , чтобы тот подвез его . Больша я машина стрелой промчалась по черному горбу дороги . К тому времени , когда в свои права вступило ослепительное утро , они не обменялись и дюжиной слов. — Это игра в кости, — сказал Ти Дав , и Дайэмонд , решив , что речь идет о травмах , кивнул. Впервые за два года он сидел за столом в доме матери. — Благослови эту пищу , аминь ! О господи , я знала , что однажды ты вернешься . Только посмотри на себя . Ты только посмотри . Как будто из канавы какой выбрался . А руки, — причитала она. — Ужас , а не руки . П олагаю , ты без гроша. Она сидела вся расфуфыренная , распустив по плечам длинные , осветленные и завитые как китайская вермишель волосы , блестя синими веками. Дайэмонд вытянул пальцы , развернул тщательно выскобленные руки ладонями вверх , потом ладонями вниз, посмотрел на мускулистые кисти со сбитыми костяшками и мелкими шрамами . Два ногтя были фиолетово-черного цвета и слегка отошли от основы. — Руки чистые . И вовсе я не без гроша . Разве я просил у тебя денег ? — Положи себе еще салата, — сказала мать. Они мол ча ели , позвякивая вилками среди кусочков помидоров и огурцов . Дайэмонд не любил огурцы . Она поднялась , со стуком поставила на стол маленькие тарелки с золотой каемкой , выложила купленный в супермаркете лимонный пирог , начала нарезать его серебряной лопат к ой. — Здорово, — сказал Дайэмонд. — Пирог с телячьими слюнями. Перл , его десятилетний брат , прыснул. Мать перестала резать пирог и взглянула на старшего сына. — Со своими друзьями с родео можешь разговаривать как тебе угодно , но дома прошу тебя выражаться прилично. Он смотрел на мать и видел в ее глазах только холодный упрек. — Спасибо , пирога я не хочу. — Думаю , после твоего незабываемого замечания его не захочет никто . Кофе будешь ? Мать запрещала пить кофе , когда он еще жил дома , говоря , что это замедлит его рост . Теперь же в шкафу стояла банка с каким-то коричневым порошком. — Угу. Не стоило устраивать ссору в первый же вечер после приезда домой , но Дайэмонду хотелось настоящего крепкого черного кофе , хотелось швырнуть этот чертов пирог в потолок. После у жина мать ушла на одно из своих дурацких собраний любителей вестернов в ресторане « Редслед Инн » , а его оставила мыть посуду . Можно было подумать , что он вовсе не уезжал из дома. На следующее утро Дайэмонд проснулся поздно . Перл сидел за кухонным столом и читал комиксы . На нем была надета футболка , которую прислал ему брат , с надписью : « Ковбои не сдаются » . Футболка была Перлу слишком мала. — Мама пошла в магазин . Сказала , чтобы ты ел хлопья , а не яйца . В яйцах холестерин . А я видел тебя по телику . Бык тебя сбросил. Дайэмонд поджарил себе два яйца на сливочном масле и съел их прямо со сковородки , а потом поджарил еще парочку . Поискал по шкафчикам нормальный кофе , но нашел все ту же банку с растворимой пылью. — Когда мне будет восемнадцать лет , я выиграю такую же пряжку , как у тебя, — сказал Перл. — И бык меня не сбросит , потому что я буду держаться за него хваткой смерти . Вот так. — И он сложил кулачок с такой силой , что побелели костяшки. — У меня не самая крутая пряжка . Надеюсь , у тебя будет получше. — А я с кажу маме , что ты говорил слово « крутая ». — Христа ради , все так выражаются . Кроме одного старого задрипанного роупера . Яичницу будешь ? — Я ненавижу яйца . Они вредные . Даже для крутых вредные . А как выражается старый роупер ? Он говорит : « Пирог с телячьими соплями » ? — А зачем , интересно , мама тогда покупает яйца , если никому нельзя их есть ? Старый роупер — человек религиозный . Все время молится и все такое . Читает книжонки про Иисуса . Вообще-то он не старый . Не старше , чем я . Даже моложе . Он никогда не говор ит « крутой » . И не говорит « дерьмо » , или « сука » , или « хрен » , или « черт побери » . Он говорит « боже праведный » , когда злится или когда ему въехали по башке. Перл заливисто расхохотался , возбужденный столь свободным употреблением запрещенных слов прямо на матер инской кухне . Он почти не сомневался , что кафель на полу вот-вот начнет скручиваться и дымиться. — На родео полно помешанных на Иисусе . И членов всяких братств , и прочих чудаков . Иногда прямо как на представлении фокусников побываешь , каких только молитв и заклинаний не услышишь , крестов и амулетов не увидишь , каких только суеверий не узнаешь . Допустим, кто-то из них хорошо проедет , так обязательно скажет , что это не он сам , а это их мистическая сила или божество им помогает . Парни со всего света — из Бразилии , Канады , Австралии — сидят и кланяются , как болванчики , знаки какие-то делают , бормочут чего-то. — Дайэмонд зевнул , потер поврежденное колено , думая о том , как хорошо будет окунуться по самый подбородок в серную воду и смотреть в синее небо над головой. — Так значит , ты будешь крепко держаться и не свалишься ? — Ага . Крепко-крепко. — Надо мне запомни ть и тоже так попробовать, — сказал Дайэмонд. Он позвонил на ранчо Бьюдов , чтобы поздороваться с Лисилем , но автоответчик сообщил , что этот номер больше не обслуживается . В справочной службе ему дали номер в Жиллетте . Дайэмонду это показалось странным , од нако он дозванивался в этот город целый день . Только поздно вечером зевающий Лисиль снял трубку. — Эй , а почему ты не на ранчо ? Почему ваш номер больше не обслуживается ? Лисиль еще ничего не сказал , а Дайэмонд уже знал , что новости плохие. — A-а , знаешь , т ам все как-то не сложилось . Когда батя умер , ранчо оценили и сказали , что нам надо заплатить за него налог — два миллиона . Два миллиона ! Да у нас и горшка-то никогда не было , чтобы помочиться , не выходя на улицу . Так где же нам , спрашивается , было взять ст олько денег , чтобы заплатить за собственный дом ? А ведь когда отец только начинал , там была настоящая пустошь ! Знаешь , сколько мы получали с говядины ? Пятьдесят пять центов за фунт . Думали мы , думали и решили , что выхода нет , надо продавать ранчо . Меня то ш нит от этого , черт , аж все кипит . Теперь вот перебрался сюда , работаю на шахте . Говорю тебе , с этой страной не все в порядке. — Грязное дело. — Угу . Еще какое грязное . Да с тех пор , как я вернулся , все идет наперекосяк . Проклятое правительство. — Но ты же должен был получить кучу денег за ранчо. — Я отдал свою долю братьям . Они поехали в Вашингтон подыскивать другую ферму . Чтобы купить ее да начать дело , им потребуются все деньги . Наверное , и я к ним потом поеду . В Вайоминге ловить больше нечего . Да , кстати , а ты с быками неплохо справляешься . Знаешь , иной раз закрадывается мыслишка , а не вернуться ли мне в родео , но я быстро бросаю эту идею . А у тебя как дела ? — Было все неплохо , пока не подпортил себе колено . Слушай , а как твоя семейная жизнь ? Кто у вас по лучился — мальчишка или девчонка ? Я ведь ничего не знаю . Сигару-то я не получал В США существует обычай отмечать рождение ребенка рассылкой сигар родственникам и друзьям . На обертке сигар в таких случаях пишут : « У нас мальчик » или « У нас девочка ». . — У меешь ты задавать непростые вопросы . И с семьей тоже как-то неудачно все вышло , не хочу сейчас об этом говорить . Сделал я кое-что , о чем теперь жалею . В общем , вот так я и живу : похороны , больницы , развод , продажа имущества . Ты как , не выберешься ко мне н а выходные ? Выпьем . У меня будет день рождения . Двадцать четыре стукнет , а ощущение такое , как будто на счетчике уже пятьдесят лет намотал. — Черт , не -a. Колено сильно разбил , машину вести не моту . Я позвоню тебе , обязательно позвоню. Похоже , Лисилю не везл о . Лучше держаться от него подальше. В четверг вечером мать сунула куриные грудки в микроволновку , велела Перлу накрывать на стол и залила картофельные хлопья кипятком . Разложив пюре по тарелкам , она села и посмотрела на Дайэмонда. — Что это за запах ? Сер а ? — спросила она. — Ты разве не принял душ после источников ? — Сегодня нет, — ответил сын. — От тебя дурно пахнет. — У всех ковбоев родео есть особый запах. — У ковбоев ? Тоже мне , ковбой нашелся ! Мой дед был скотоводом , и он нанимал ковбоев или тех , кто ими тогда назывался . Мой отец пошел дальше , занялся продажей скота , и он тоже нанимал работников . Что касается брата , тот всегда был штукиным сыном . То есть ни один из них не был настоящим ковбоем , но каждый — в большей степени ковбой , чем любой бул-райдер на родео . После ужина, — сказала она Дайэмонду , пододвигая к нему блюдо с бледным куриным мясом, — после ужина я хочу показать тебе кое-что . Это недалеко. — А можно мне с вами ? — попросил Перл. — Нет . Это нужно твоему брату , а не тебе . Посмотри телевизор. Мы скоро вернемся. — Ну , что там опять ? — спросил Дайэмонд , вспомнив темное пятно на дороге , смотреть на которое мать возила его много лет назад . Она тогда сказала : « Смотри , что случается с теми , кто не глядит по сторонам , переходя дорогу » . И Дайэмонд пре дполагал , что и на этот раз будет нечто подобное . Куриная грудка лежала на его тарелке , как диковинная надувная игрушка . Зря он вернулся домой. Мать везла его по каким-то захолустным улочкам , мимо свалки металлолома и бентонитового завода , на край города , потом выехала за железнодорожный переезд , после чего дорога превратилась в полоску плотно сбитой грязи посреди прерии . Справа , под желтым закатным солнцем , стояло несколько низких строений . В окнах отражался ярко-медовый запад. — Там никого нет, — сказал Дайэмонд , снова чувствуя себя сидящим на пассажирском сиденье ребенком , которого мать везет неизвестно куда. — Где мы ? — Это конюшни Бара Джея . Не волнуйся , тот , кто нам нужен , на месте, — ответила мать . Золотой свет лился на кисти ее рук , лежащие н а руле , на локти , подсвечивал кончики завитых волос . Ее лицо оставалось в тени , замкнутое и суровое . Сын смотрел на увядающую кожу ее шеи. Она спросила : — Ты слышал такое имя : Хондо Ганш ? — Нет. — Хотя на самом деле где-то Дайэмонд его слышал. — Это здесь, — сказала мать , останавливая машину перед самым большим из строений. Тысячи насекомых размером с пылинку кружились в оранжевом воздухе . Мать шагала быстро ; сын , прихрамывая , шел за ней. — Добрый вечер ! — крикнула она в темный коридор. Вспыхнул свет . Из дв ери вышел мужчина в белой рубашке . Нагрудный карман распирала пластиковая коробочка для хранения шариковых ручек . Из-под черной шляпы с полями , загнутыми в форме воронова крыла , выглядывало лицо , на котором еле умещались веснушки , очки , борода и усы. — А , здравствуй , Кейли. — Мужчина смотрел на гостью так , как будто она была горячим тостом с маслом. — Это Коротышка , он хочет стать звездой родео . Коротышка , познакомься с Керри Муром. Дайэмонд пожал горячую руку мужчины . Это было враждебное рукопожатие. — Хон до в мастерской , возится с упряжью, — сказал мужчина , глядя на мать . Он засмеялся. — Вечно там сидит . Он бы и ночевал там , если бы ему позволили . Пойдемте к нему. Мур открыл дверь в большую квадратную комнату в дальнем конце конюшни . Сквозь высокие окна па дали последние лучи , золотя уздечки и поводья , висящие на стене . Вдоль другой стены стояли подставки для седел . На блестящих седлах лежали сложенные одеяла . Позади письменного стола гудел маленький холодильник , а над ним висела в рамке обложка журнала « Сап оги и седла » , августовский выпуск за тысяча девятьсот шестидесятый год . На фото был запечатлен эпизод соревнования на необъезженных лошадях : наездник замер на спине взвившегося жеребца , шпоры подняты до самой задней луки седла , правая рука выброшена вверх, шляпа свалилась , а рот раскрыт в безумной улыбке . Сверху шла надпись : « Ганш завоевывает корону на чемпионате в Шайенне » . Лошадь выгнула спину , опустила морду вертикально вниз , задние ноги выпрямлены в мощном прыжке , между опускающимися передними копытами и землей — целых пять футов дневного света. Посреди комнаты пожилой мужчина втирал в седло пасту ; на голове его сидела соломенная шляпа с высоко закрученными полями по бокам , что подчеркивало удлиненный череп старика . В положении его плеч , в наклоне корпус а от бедер было что-то неправильное . В комнате пахло яблоками . Дайэмонд оглянулся : в углу стояла корзина с плодами. — Хондо , у нас гости. Старик посмотрел мимо них в никуда , показав плоскую грушу сломанного носа , скошенную челюсть , глубокую вмятину над лев ым , похоже — невидящим глазом . Его губы по-прежнему были сосредоточенно сжаты . Из кармана рубашки торчала пачка сигарет . От старика исходило особое спокойствие , присущее людям , которые долгое время обходились без секса , находились в стороне от движения мир а. — К нам пришли Кейли Фелтс и Коротышка , они хотят поздороваться с тобой . Коротышка занимается родео . А уж кто , как не ты , знает , что такое родео , а , Хондо ? — Керри говорил громко , как будто старик был глухой. Бывший ковбой ничего не сказал ; его синий бе змятежный взгляд вернулся к седлу , правая рука с комком овечьей шерсти снова начала равномерные движения вверх и вниз по коже седла. — Он не слишком разговорчив, — пояснил Мур. — Ему непросто живется , но он старается . Он не сдается , так ведь , Хондо , не сда ешься ? Мужчина молча трудился над седлом . Сколько лет прошло с тех пор , как он последний раз вонзал шпоры в бока лошади , носки развернуты на восток и на запад ? — Хондо , погляди-ка на эти старые хлипкие стремена . Придется тебе их заменить, — сказал Мур кома ндным тоном . Бывший ковбой не подал виду , что он слышал эти слова. — Что ж, — произнесла мать Дайэмонда после долгой минуты наблюдения за жилистыми руками, — приятно было повидаться с тобой , Хондо . Удачи тебе. — Она взглянула на Мура , и Дайэмонд увидел , чт о между ними произошел краткий и безмолвный разговор , но их языка он не знал. Они вышли на улицу , мужчина и женщина вместе , Дайэмонд — следом , спотыкающийся от немого гнева. — Да . Он слегка глуховат , наш старый Хондо . В свое время он подавал большие надежд ы в соревнованиях на необъезженных лошадях . Два года подряд забирал первый приз в Шайенне . А потом на каком-то захудалом родео где-то в Мититсе его лошадь взбесилась прямо в загоне : перевернулась через спину , Хондо свалился ей под копыта . Ох уж этот тысяч а девятьсот шестьдесят первый год ! С тех самых пор Хондо чистит седла для Бара Джея . Тридцать семь лет . Это очень , очень долго . Ему было двадцать шесть , когда это случилось . А какой был парень . Ну , в родео всегда так : во вторник ты петух , а в среду твоими п ерьями сметают пыль . Но , как я сказал , он не сдается . Мы все очень уважаем старого Хондо. Они молча стояли и смотрели , как Дайэмонд садится в машину. — Я позвоню тебе, — сказал мужчина , и мать кивнула. Дайэмонд отвернулся и смотрел в окно , мимо которого пр омелькнули равнина , железнодорожные рельсы , ломбард , универсам , бар « Сломанная стрела » , магазин сувениров , мастерская по ремонту пылесосов . Желтый свет покраснел , угасая . Солнце село , и улицы окутали бархатные сумерки : неоновые вывески баров обещали приятн ое времяпрепровождение. Сворачивая на дорогу вдоль реки , мать сказала : — Я бы отвезла тебя посмотреть на труп , лишь бы ты отказался от родео. — Больше ты меня никуда не повезешь. Река , как черное стекло , текла между еле различимыми ивами . Машина ехала очень медленно. — Боже мой, — внезапно выкрикнула мать, — чего же ты мне стоил ! — Чего ? Чего я тебе стоил ? — Слова вырвались из Дайэмонда , как пламя изо рта пожирателя огня. Фары вст речных машин в сумерках высветили влажные дорожки слез на ее щеках . Она не отвечала , пока не свернула к дому , и только тогда горловым , хриплым и низким голосом взрослой женщины , которого сын никогда еще не слышал , сказала : — Бесчувственный ты человек , да в сего ! Он выскочил из машины , не дожидаясь , когда она полностью остановится , проковылял на второй этаж , стал запихивать одежду в свою спортивную сумку . Перл забросал брата вопросами : — Дайэмонд , ты не можешь пока уехать , ведь правда ? Ты собирался побыть с нами две недели , помнишь , а еще прошло только четыре дня . Мы собирались сделать коня из бочки . И мы не поговорили про папу . Ни разу. Он часто рассказывал Перлу выдуманные истории , которые начинались словами : « Когда ты был еще маленьким , папа , я и ты …» . Мал ьчишка хотел это слышать . Дайэмонд никогда не говорил брату о том , что знал . А если Перлу повезет , то он так и останется в неведении. — Я скоро вернусь, — соврал он, — и мы сделаем тебе коня. Дайэмонду было жаль парнишку , но чем раньше тот поймет , что жизн ь не малина , тем лучше . А может быть , Перлу и нечего было знать . Может быть , это касалось только его одного. — Мама меня любит больше , чем тебя ! — выкрикнул Перл , пытаясь хоть как-нибудь противостоять крушению надежд и планов . Он стянул с себя футболку и ш вырнул ею в брата. — Это мне прекрасно известно. Дайэмонд вызвал такси и поехал в старый аэропорт , где просидел на неудобной скамье пять часов в ожидании рейса с пересадкой на Калгари. В свой первый самоуверенный год в родео он придумал себе новую походку — на широко расставленных ногах , как будто между бедер у него висит что-то тяжелое . Дайэмонд ощущал в себе быка , враждебная несовместимость дикого животного и всадника еще не стала ему очевидна . Он с разбегу запрыгивал на доступных девиц , восполняя недопо лученное в предыдущие годы . И всегда выбирал высоких . В том бычьем состоянии он сплел ноги с женой Майрона Сассера , своего второго дорожного партнера . Тогда они приехали в Шайенн на грузовике Майрона , она была с ними , сидела на заднем сиденье . Все проголо д ались . Майрон подъехал к закусочной « Бургер Бар » и выскочил , не выключая мотор , не приглушив радио , оставив глуховатый техасский голос потрескивать разрядами статики. — Ты сколько будешь , Дайэмонд , два , три ? Лонда , тебе с луком или без ? Они забрали ее днем раньше в Пуэбло , в доме родителей Майрона . Ростом пять футов одиннадцать дюймов , с длинными каштановыми кудрями , как у Буффало Билла, Буффало Билл (1846 – 1917) — легендарный охотник на бизонов. Лонда тогда взглянула на Дайэмонда и заметила мужу : — А ты не говорил , что он мне едва до пупка будет . Привет , малявка, — сказала она. — Да , это я, — ответил он, — меньше маленького , легче легонького, — и , готовый убить ее , улыбнулся. Она показала им старую железную вафельницу , которую купила на распродаже , не эл ектрическую , а сохранившуюся с более ранних времен , когда еще готовили на дровяных печках . Рукоятка вафельницы была сделана из гнутого провода . Лонда пообещала Майрону приготовить на завтрак « валентинку ». — Так вот , Майрон вошел в « Бургер Бар » , а Дайэмонд остался с ней в грузовике , возбужденный ее женским ароматом — от Лонды пахло орхидеей . Сквозь окно они видели , как Майрон пристроился в конец длинной очереди . Дайэмонд вспомнил ее слова , перебрался с переднего сиденья назад , прижал девицу к спинке , стянул до щиколоток ее джинсы тридцать шестого размера и вошел в нее , и стал скрести внутри , как наждаком , и все это время его желудок урчал от голода . Лонда была против . Она брыкалась , толкалась , боролась и проклинала его , она была сухая , но он не собирался ост а навливаться . Что-то тяжелое с грохотом свалилось с сиденья на пол машины. — Мое тавро для вафель, — сказала Лонда , чем чуть было не пустила его под откос . Еще пять-шесть резких ударов , и он кончил и вернулся на свое сиденье еще до того , как подошла очередь Майрона. — Эти вафельницы как только не называют, — проговорил Дайэмонд, — но тавро для вафель — такое я слышу в первый раз ! — И расхохотался так , что даже поперхнулся . Чувствовал он себя превосходно. Она сердито плакала позади него , одеваясь. — Эй, — окликнул он ее, — хватит . Ничего страшного не случилось . Я ведь слишком , блин , маленький , чтобы обидеть такую большую девицу , как ты , верно ? Это я должен плакать — ведь я мог обломать его об тебя. Для него стало полной неожиданностью , когда она вдруг откр ыла дверь и выпрыгнула из машины , побежала в кафе и бросилась к мужу . Дайэмонд наблюдал , как Майрон повернулся к ней , слушая , глянул на стоянку , утер жене слезы с лица бумажной салфеткой , взятой с прилавка , и потом направился к выходу , скривив в оскале ры ч ащий рот . Дайэмонд вышел из машины . Раз уж на то пошло , лучше встретить его стоя. — Что ты сделал с Лондой ? — То же самое , что ты сделал с той глистоногой техасской цыпочкой позапрошлой ночью. Дайэмонд не имел ничего против Майрона Сассера , кроме того , что тот был фашистом без чувства юмора и ковырялся в носу , оставляя на руле комки полузасохших соплей , но он хотел , чтобы эта здоровая девица услышала все четко и ясно. — Ах ты мелкое дерьмо, — сказал Майрон и мельницей пошел на него . Дайэмонд уложил его на щ ебенку , лицом в разлитый молочный коктейль , но через миг оказался рядом с ним в еще более бесчувственном состоянии , вырубленный вафельницей . Позднее он слышал , что Майрон уехал на Гавайи , правда , без своей жены-амазонки , и занялся там островным родео . Что б они оба шеи себе переломали ! Девчонка слишком много о себе думает , и Дайэмонд ей это еще объяснит , пусть только она ему встретится. Тот далекий день , когда все полетело в пропасть , пришелся на воскресенье . Обычно по воскресеньям на завтрак у них были ола дьи с вишневым сиропом , но в тот раз мать не стала печь оладьи , велев старшему сыну поесть хлопьев с молоком и покормить Перла детским питанием . Дайэмонду тогда было тринадцать лет , и он не мог ни о чем думать , кроме охоты на оленей , на которую через три н едели обещал свозить его отец . От Перла воняло , он ерзал в мокром памперсе , но к тому времени родители уже ругались на всю катушку . Когда Дайэмонду надоели вопли младшего брата , он помыл его , переодел , бросил грязный памперс в пластиковое ведро. Они ругали сь весь день , мать тихим злобным голосом , а отец — выкрикивая вопросы , единственным ответом на которые было мстительное молчание , столь же разительное , как удары бейсбольной биты . Дайэмонд смотрел телевизор , включив звук погромче , чтобы приглушить обвинени я и яростные оскорбления , летающие на втором этаже взад и вперед . Его это не касалось . Он лишь жалел Перла , который начинал хныкать каждый раз , когда в родительской спальне раздавалось судорожное всхлипыванье матери . Пару раз наступала долгая тишина , но е е нельзя было спутать с примирением . Ближе к вечеру Перл заснул на диване в гостиной , замотав кулачок в одеяло . Дайэмонд вышел во двор , попинал мяч , протер лобовое стекло машины , не зная , чем бы еще заняться . Было холодно и ветрено , над горной грядой в сор о ка милях к западу зависло высокое и узкое облако . Мальчик набрал камней и стал кидать их в облако , воображая , что это пули летят в оленя . А родители всё ссорились , он слышал это с улицы. Хлопнула дверь , и на веранде показался отец . Он нес коричневый чемода н , на котором была нарисована крошечная красная лошадка . Отец прошагал к машине , как будто куда-то опаздывал. — Пап, — позвал его Дайэмонд, — а оленья охота ?.. Отец уставился на него : перекошенное лицо , огромные черные зрачки , съедающие ореховую радужку по чти до самых краев. — Не смей меня так называть . Я не твой отец и никогда им не был . А теперь убирайся с дороги , ублюдок. — Слова сыпались одно за другим , голос срывался. После разрыва с Майроном Сассером он купил грузовичок через третьи руки — старую тех асскую развалюшку , ничуть не лучше , чем пикап Лисиля , и ездил несколько месяцев один , испытывая потребность в одиноких расстояниях , пролетая мимо столовых гор и красных крутых холмов , слоистых , как пласты мяса , горбатых и рогатых , мимо сбитых на трассе ол е ней со шкурой цвета зимней травы , с плотью , что зияла рваными ранами в глинистой почве , мимо пятен засохшей крови . В мотелях (когда он мог позволить себе снять номер ) Дайэмонд почти всегда находил себе девушку , которая ложилась с ним в постель, — обезболив ающее на полчаса , но без того восторга и дрожи , которые он получал от бул-райдинга . Дайэмонд не приветствовал разговоров по душам . Когда дело было сделано , он тут же выпроваживал девиц . Обиженные бесцеремонным обращением , они распускали слухи , что парень с лишком быстро спускает курок , что он противный маленький хрен и вообще — черт бы побрал его самого и его бандану в звездах. « Больше ты меня не увидишь , приятель », — заявляли красотки , взмахивая распутно-блондинистыми волосами. Но их слова не имели никакого значения , потому что не одна , так другая , девиц было много ; а еще потому , что Дайэмонд знал , что он уже принял основные решения и что он неуклонно скатывается в самый низ страницы , где мелким шрифтом выписано , как он будет жить дальше . В его судьбе не бы л о никого , кто бы замедлил его падение любовью . Иногда езда на быке занимала лишь малую толику времени Дайэмонда , но только эти несколько секунд турбулентности давали ему невыразимый восторг , возносили на вершину счастья . На арене все было настоящим , потом у что там все было ненастоящее за исключением возможности умереть . И , размышлял Дайэмонд , этот мощный разряд кайфа он получал потому , что оставался живым. Как-то вечером в Коди , когда он торопился на парковку , чтобы не попасть в пробку в час пик , его оклик нул Пэйк Биттс , здоровый роупер , любитель Иисуса : — Ты не в Розуэлл ? — Туда. Биттс побежал параллельным с ним курсом , крупный плотный парень с почти белыми волосами и ярким румянцем . На его сумке с упряжью был наклеен стикер со словами « Слава Богу ». — Не п одвезешь ? Мой грузовик , чтоб его , сдох в Ливингстоне . Пришлось взять напрокат какую-то жалкую машинку , она еле тянула мой трейлер . Ну и сжег трансмиссию . Ти Дав сказал , что ты вроде собираешься в Розуэлл ? — А то . Поехали . Если ты готов. Они подцепили трейл ер с лошадью Биттса , оставив арендованную легковушку на стоянке. — Двигай , брат , у нас нет времени, — сказал роупер , запрыгивая в кабину . Не успел он закрыть дверцу , а Дайэмонд уже газанул так , что из-под колес брызнула щебенка. Он ожидал , что поездка буде т нудной , с молитвами на обочине и поднятыми к небу глазами , но Пэйк Биттс оказался спокойным компаньоном : следил за уровнем бензина , улаживал бытовые проблемы и не приставал с проповедями. Одно выступление сменяло другое , вместе они побывали в Моллале , Ту ске , Розуэлле , Гутри , Кэйси , Бэйкере и Бенде . По прошествии нескольких недель Пэйк сказал , что если Дайэмонд хочет иметь постоянного дорожного партнера , то он , Пэйк , не против . Дайэмонд согласился , хотя лишь в немногих штатах разрешались соревнования по л о вле бычков арканом , и Пэйку приходилось совершать долгие переезды с места на место . Его основной территорией были скотоводческие округи Оклахомы , Вайоминга , Орегона и Нью-Мексико . Расписания соревнований Дайэмонда и Пэйка не совпадали , приходилось долго и терпеливо их увязывать . Зато Пэйк знал сотни коротких проездов по сельским дорогам , по полям и холмам , через безлюдные края , по желто-рыжим равнинам , где еще сохранились колеи от повозок первых поселенцев , через раннюю тьму и весенние ливни , после которых на асфальте оставалась ледяная корка , через яркие оранжевые рассветы , дымящиеся , извивающие змейки пыльных дьяволов на голой почве , через жар , льющийся из солнца и плавящий краску на капоте , через косматые паутины сухого дождя , который так и не достигал з е мли , через маленькие городишки с их редкими автомобилями и скотиной на улицах , табуны лошадей в утреннем тумане , мимо двух рыжеволосых ковбоев , перевозящих дом , который занял всю проезжую часть , так что Пэйку пришлось свернуть в кювет , чтобы его объехать, мимо свалок и мексиканских кафе , выискивая в ночи подъезды к мотелям с табличками « Звоните » или отъезжая в черную прерию , чтобы на час-другой забыться сном. Биттс был родом из Вайоминга , из города Роулинса . Он всегда хотел поспеть на следующее родео , мечтал отхватить крупный приз и не обращал внимания ни на одну женщину , кроме своей толстоногой беременной жены Нэнси , пылкой христианки , которая училась , как го р до поведал Биттс , на геолога. — Хочешь поговорить с умным человеком, — хвастался он, — поговори с Нэнси . Боже праведный , да она тебе все расскажет о скальных формированиях. — Как , интересно , геолог может верить в то , что Землю создали за семь дней ? — Ха , о на христианский геолог . Для Бога нет невозможного , и он мог создать за семь дней все что угодно , включая ископаемые и окаменелости . Жизнь полна чудес. — Биттс заложил за щеку порцию жевательного табака , поскольку и он был не без греха. — А как получилось , что ты занялся этим ? — спросил Дайэмонд. — Рос на ферме ? — Чем , родео ? Да я с детства в нем . А на ферме сроду не бывал . И не имел такого желания . Вырос я в Ханствилле , что в Техасе . Слышал , чем он знаменит ? — Большой тюрьмой. — Точно . Мой отец сейчас работ ает охранником в роулинской кутузке , а раньше-то он служил в Хантсвилле . Там много лет осуществлялась очень хорошая программа по тюремному родео , и отец водил меня на все соревнования . И даже записал в детскую школу « Маленькие бриджи » . А дед мой Биттс почт и всю свою жизнь бросал лассо в Хантсвилле . Мог веревкой открутить нос с лица . Работал на ранчо , старый ковбой , и на шее у него было вытатуировано лассо , а на запястьях — свинячьи шнурки Свинячьи шнурки — небольшие куски веревки , которыми роупер связывае т ноги пойманного бычка. . Потом он увидел свет и принял Иисуса в свое сердце , и это перешло сначала к отцу , а потом и ко мне . И я пытаюсь жить по-христиански и помогать людям. Следующие полчаса они ехали молча . Из-за легкой облачности трава в ложбинах бы ла цвета затертых медных монеток . Потом Пэйк заговорил снова : — Кстати , давно хотел тебе сказать . О твоем бул-райдинге . В смысле , о родео . Понимаешь , бык не может быть образцом для подражания , он твой противник , и ты должен одолеть его , так же как бычок — мой противник , и я должен как следует напрячься и все сделать правильно , чтобы поймать и завалить его , а иначе я не завалю его. — Эй , я вообще-то в курсе. — Он так и знал , что раньше или позже , но ему не избежать дурацкой проповеди. — Нет , не знаешь . Пото му что если бы ты знал , то не изображал бы из себя быка день за днем , не связывался бы с женами своих приятелей — назовем насильственным проникновением то , что ты сделал, — а вместо этого присмотрел бы себе жену , с которой бы стал растить детишек . Если бы знал , то брал бы пример с Иисуса , а не со своенравного быка , чтоб его . А ты именно так и делаешь . Пора бы тебе уже перестать играть в эти бычьи игры. — С каких это пор Иисус стал женатым человеком ? — Пусть Он и не был женатым человеком , зато Иисус был ковб оем , настоящим ковбоем родео . Так прямо в Библии написано . И у Матфея , и у Марка , и у Луки , и даже у Иоанна. — И Биттс загнусавил постным голосом : — « Пойдите в противолежащее селение ; войдя в него , найдете молодого осла привязанного , на которого никто из л юдей никогда не садился ; отвязав его , приведите ; он надобен Господу . Посланные пошли и нашли , как Он сказал им . И привели его к Иисусу , и , накинув одежды свои на осленка , посадили на него Иисуса » . И если это не описание езды без седла, Езда без седла — о дин из видов родео. то я не знаю , что это такое. — Я езжу на быке , бык — мой партнер , и , умей быки водить машину , не сомневайся , сейчас бы за рулем сидел не кто-нибудь , а бык . И не понимаю , с чего ты взял , будто я связываюсь с кем попало и как вдруг узна л про , как ты выражаешься , насильственное проникновение. — А , это ? Легко . Майрон Сассер — мой сводный брат. — Биттс опустил окно и сплюнул. — Отец тоже думал одно время , что он бык . Но потом пришел в норму. Через пару дней Пэйк опять завел свою волынку . Да йэмонда уже тошнило от этих бесед об Иисусе и семейных ценностях . Как-то Пэйк спросил : — У тебя же вроде есть младший братишка , верно ? Что-то я не видел его на родео . Разве ты не берешь его посмотреть на старшего брата ? И как насчет папы с мамой ? — Приторм ози-ка на минутку. Пэйк остановил грузовик у жесткого края прерии , заглушил двигатель , ошибочно предположив , что Дайэмонд хочет помочиться , вылез и сам , на ходу расстегивая ширинку. — Подожди, — сказал Дайэмонд , обходя капот и вставая перед Пэйком. — Хочу, чтобы ты как следует рассмотрел меня . Ты хорошо меня видишь ? — Он повернулся в ярких лучах солнца одним боком , потом другим , вновь встал лицом к Биттсу. — Я вЂ” это только то , что ты видишь . И ничего больше . А теперь займись своим делом . Поехали. — Ох, — во скликнул Биттс, — да я только хотел сказать , что ты не понимаешь , что чувствуют другие , ты думаешь только о себе ! До тебя никак не доходит , что нельзя построить забор только на одном столбе. В конце адски жаркого августа , когда они выбирались из Майлз-сит и , набитая картами голова Пэйка дала сбой , и их грузовик оказался южнее , в скалистых плоскогорьях . Перед ними катил свои огромные волны дикий край , на сотни миль кругом — ничего , только стада антилоп и скота , словно чернильные брызги , слетающие с гусиного пера , с нажимом выводящего цифры на старинных закладных . Ковбои развернулись , нашли нужный поворот , и в нескольких милях от Грейбула Дайэмонд указал на ряд грузовиков , что выстроились перед покосившимся ранчо из почти черных , побитых годами и погодой брев е н , в котором теперь располагался бар. — Гляди-ка , с краю стоит трейлер Свитса Масгроува , тебе не кажется ? А вон колымага Начтигала . Чертовы роуперы , о своих лошадях они говорят так , как будто это их женщины . Ты слышал , что вчера вечером нес Начтигал ? « Она честная , она добрая , она никогда меня не обманывала » . И это про лошадь ! — Я то же самое могу сказать о своей. — Остановись-ка . Хочу выпить пива. — Нам повезет , если мы выберемся живыми оттуда , где засели эти парни . Начтигал просто сумасшедший . А остальные не могут говорить ни о чем , кроме своих трейлеров. — Да мне плевать , Пэйк . Ты ведь пьешь свой кофе , а мне позарез нужно промочить горло пивом. Над дверью была прибита толстая сосновая доска , на которой хозяева выжгли название заведения : « Стойка для седел » . Дайэмонд толкнул дощатую дверь , изрешеченную пулями самого разного калибра . Бар был хороший , одно из настоящих заведений : внутри сумрачно , бревенч атые стены покрыты сотнями тавр , повсюду развешаны тусклые фотографии давно почивших ковбоев родео в облаках пыли и в окружении команды помощников в свитерах и шерстяных чапсах . В глубине зала стоял самый древний музыкальный автомат в мире — ржавый , мятый механизм . Неоновая подсветка давно сломалась , и для тех привередливых клиентов , которые непременно желали сделать собственный выбор , сбоку был подвешен на шнурке карманный фонарик . Высокий голос Мильтона Брауна , как модно было в тридцатые годы — в технике легато , выводил над цинковой барной стойкой и четырьмя столиками : « О бри-ии-ии-ииз ». Барменом здесь работал довольно угрюмый плешивый старик , остроносый и с ямкой на подбородке . Бутылки , крапы и грязное зеркало — вот и все его нехитрое хозяйство . Он молча взглянул на вновь пришедших , и Пэйк , оценив густую темную жидкость , подогреваемую на электрической плитке , сказал : — Имбирного эля. Дайэмонд догадался , что его товарищ собирается серьезно напиться . За одним из столов , поснимав шляпы и открыв миру редеющие шевелюры , сидели Свите Масгроув , Начтигал , Айк Сут и Джим Джек . Джим Джек пил пиво , остальные — виски , и все уже полулежали на стульях . Сигары , которыми Начтигал угощал в честь первой победы своей дочери в родео , лежали в пепельнице наполовину не докуренны е. — Какого черта вы здесь делаете ? — Да хрен ли , кто ж проедет мимо « Стойки » , не оросив глотку ? — Похоже на то. Начтигал махнул рукой в сторону музыкального автомата : — У тебя не найдется чего получше , а ? Клинта Блэка ? Или Дуайта Иоакама ? — Заткнись и рад уйся тому , что есть, — сказал бармен. — Вы слушаете раннюю стальную педальную гитару . Это бесценная вещь . Вы , парни с родео , ничего не понимаете в музыке кантри. — Дерьмо лошадиное. — Айк Сут вынул из кармана пару игральных костей. — Брось-ка камни , посмот рим , кому платить. — Платишь ты , Начтигал, — сказал Джим Джек. — У меня в карманах пусто . То немногое , что выиграл , все проиграл этому индейскому сукиному сыну , Блэку Весту тому , что работает на одного из скотоводов . Ну просто все до распоследнего цента . З а один бросок . Ох , и играет у него пара костей , с одной точкой на два камня . Встряхнул , кинул — и всё. — Я играл с ним . Хочешь совет ? — Нет. Выпивка появлялась и исчезала , и через некоторое время Джим Джек сказал что-то насчет детей , жен и радостей семейно й жизни , и Пэйк тут же завел одну из своих лекций о домашнем очаге , а на следующем стакане Айк Сут всплакнул и заявил , что счастливейшим днем в его жизни был тот , когда он вложил в ладонь отцу золотую пряжку со словами : « Я сделал это для тебя » . Масгроув пе реплюнул всех , признавшись , что выигранные в последних соревнованиях восемь тысяч двести долларов он разделил между своей бабушкой и приютом для слепых сирот . Затем слово взял Дайэмонд , в желудке которого уже плескалось пять порций виски и четыре пива . Он обращался ко всем , даже к двум грязным , пропотевшим работникам с ближайшего ранчо — те зашли , чтобы прижаться лбами к кувшину холодного пива , что поставил между ними неразговорчивый бармен Рэнди. — Я тут слушал , как вы распространяетесь о семье , о жене и д етях , матери и отце , сестрах и братьях , но дома вы ведь почти не бываете , да и не хотите там сидеть , иначе не пошли бы в родео . Родео — вот наша семья . И плевать мы хотели на тех , кто ждет нас дома. Один из потных работников шлепнул ладонью по стойке . Начт игал грозно глянул на него. Дайэмонд поднял свой стакан. — Так выпьем же за это . Никто не нагружает нас домашними делами , не обращается с нами , как с идиотами . Наши фотографии печатают в журналах , нас показывают по телевизору , с нашим мнением считаются , пр осят у нас автографы . Мы чего-то стоим , верно ? Выпьем за это . За родео . Пусть нас называют тупицами , зато никто не скажет , что мы трусы . Я пью за большие деньги , которые можно отхватить за несколько секунд , за сломанный позвоночник и растянутый пах , пусты е карманы , проклятые ночные переезды , за возможность подложить соломку — если у тебя есть хорошее лекарство , то ты не заболеешь . Знаете , что я думаю ? Я думаю … Но Дайэмонд и сам не знал , что он думал , кроме того , что прямо на него лезет Айк Сут . Только он де рнулся , чтобы принять удар , как Айк повалился лицом в окурки . Именно в тот вечер Дайэмонд потерял свою бандану со звездами , и после этого его дела пошли на спад. — Последний раз я видел твою тряпку , когда ею кто-то подтирал блевотину с пола, — сказал ему п отом Биттс. — Но это был не я. На шестой секунде бык остановился как вкопанный , потом внутри него все сместилось и тут же передвинулось обратно , и Дайэмонд потерял ориентацию , полетел вперед через левую руку и через плечо животного , в полете увидел влажны й глаз быка , плечо вывернулось и хрястнуло . Дайэмонд повис , совершенно беспомощный . « Удержись на ногах, — сказал он себе вслух, — прыгай , аминь » . Бык просто с ума сходил , так хотелось ему избавиться от ковбоя и от висящего в носу колокольчика . Дайэмонда по дкидывало вверх при каждом броске животного , колотило как полотенце на ветру . Веревка обмоталась вокруг руки , примотав его кисть к шее быка , и он не мог развернуть ладонь и освободить пальцы . Парень изо всех сил пытался дотянуться ногами до земли , но бык б ыл слишком велик , а он сам — слишком мал . Зверь вертелся с такой скоростью , что зрителям он казался пестрыми мазками краски , а подвешенный к быку ковбой — бьющимся на ветру лоскутом . К быку бросились бул-файтеры , стремительно , как терьеры . Каждый рывок бык а взметал Дайэмонда к полярному кругу , а потом возвращал обратно к мексиканской границе . В рот ему набилась бычья шерсть , плечо вырывалось из сустава , и продолжалось это бесконечно . На этот раз он погибнет на виду у орущих незнакомцев . Очередной нырок бык а подбросил ковбоя высоко вверх , и бул-файтер , ждавший своего шанса , просунул руку под плечо Дайэмонда , схватил конец веревки и резко дернул . Пальцы перчатки освободились , и Дайэмонд кубарем покатился прочь от копыт . В следующий миг бык уже цеплял его рога м и . Ковбой свернулся калачиком , закрыв голову здоровой рукой. — Эй , приятель , вставай , с ним шутки плохи ! — крикнул кто-то издалека , и он на четвереньках , пятой точкой кверху , побежал к металлической ограде . Там стоял один из клоунов , быка тут же увели . Пуб лика неожиданно для него разразилась хохотом ; краем глаза Дайэмонд заметил , что другой клоун передразнивает его бесславный побег . Дайэмонд уткнулся в ограждение , спиной к зрителям , ошеломленный , не в силах шевельнуться . Все ждали , когда он покинет арену . С квозь шум ливня пробивался слабый заунывный вой сирены. Его дважды хлопнули по правому плечу , спросили : — Идти можешь ? Весь дрожа , Дайэмонд попытался кивнуть и не смог . Левая рука безвольно повисла . Он был глубоко убежден , что сегодня смерть пометила его , дотащила почти до грани , но потом почему-то бросила . Кто-то подлез под его правую руку , еще кто-то обхватил за талию , и вдвоем они наполовину отвели , наполовину отнесли ковбоя в комнату , где сидел местный костоправ , болтая ногой и куря сигарету . О команде спортивных медиков здесь не могло быть и речи . Дайэмонд отстраненно подумал , что не хочет лечиться у врача , который ку р ит . С арены гулким эхом доносился голос ведущего , как будто через водопроводную трубу : — Вот это скачка , друзья , вот это езда ! Сражался до самого конца , но все впустую , зеро для Дайэмонда Фелтса , но вы можете гордиться тем , что видели выступление этого мол одого человека , давайте проводим его аплодисментами , с ним все будет в порядке , в сейчас мы встречаем Данни Скотуса из Випапа , штат Техас … В нос ему били табачное дыхание врача и собственный резкий запах . Дайэмонд был весь скользкий от пота и ревущей боли. — Можешь шевельнуть рукой ? Пальцы что-нибудь чувствуют ? А здесь ? Так , давай теперь снимем рубашку. — Врач взял ножницы и стал разрезать рукав от манжеты вверх. — Она стоит пятьдесят баксов, — прошептал Дайэмонд . Это была совсем новая рубаха с рисунком из красных перьев и черных стрел на рукавах и груди. — Поверь мне , тебе не понравится , если я попытаюсь стянуть ее с плеча. Ножницы добрались до ворота , и испорченная рубашка упала на пол . Воздух холодил влажную кожу . Он никак не мог справиться с дрожью . Лад но , после сегодняшнего эта рубашка все равно бы приносила неудачу. — Ну вот, — сказал врач. — Вывих плеча . Плечевая кость сместилась вперед из плечевого сустава . Отлично . Сейчас я попробую вставить кость на место. — Он уперся подбородком в лопатку Дайэмонд а , взялся за истерзанную руку . Сильно пахнуло табаком. — На минутку станет больно . Я направлю … — Боже МОЙ ! Невыносимая , мучительная боль выдавила слезы . Они текли по горячему лицу , и он ничего не мог с собой поделать. — Ты же ковбой, — сардонически усмехну лся врач. В комнату вошел Пэйк Биттс и с интересом уставился на товарища. — Так ты повис , да ? Я не видел , но говорят , что ты болтался на быке двадцать восемь секунд . Тебя запишут на видео . А на улице такая гроза. — Он только что вышел из душа , еще не обсо хший , рассеченная на прошлой неделе верхняя губа не зажила , а на скуле алеет свежая ссадина . Пэйк обратился к врачу : — Что , плечо вывихнул ? Машину-то вести он сможет ? Сегодня его очередь . Завтра к двум часам нам надо быть в южном Техасе. Врач закончил накл адывать гипс , зажег очередную сигарету. — Лично я никуда бы не поехал : у него действует только правая рука . Вывихнутое плечо недостаточно только вправить , чик — и все . Больному может понадобиться операция . У него травмированы связки , плюс внутреннее кровот ечение , опухоль , сильные боли , вероятно , также повреждены нервы и кровеносные сосуды . Болеть будет долго . Он будет глотать аспирин горстями и останется в гипсе на месяц . Если он поведет машину , одной рукой или зубами , уж не знаю , то дать ему кодеин я не м о гу , да и тебе советую приглядывать , чтобы твой друг не принял чего лишнего . Позвони-ка ты лучше в страховую компанию , узнай , оплатят ли тебе травму , полученную в результате вождения в физически ослабленном состоянии. — Очень смешно, — сказал Пэйк. — Бросил бы ты курить , а еще врал. — И Дайэмонду : — Что ж . Господь милосердный пощадил тебя . Когда мы можем убраться отсюда ? Эй , ты видел , как они написали мое имя ? Господи праведный ! — И Биттс широко зевнул , поскольку всю прошлую ночь провел за рулем , переезжая с юда из Айдахо. — Дай мне десять минут . Только схожу в душ , приду в себя . Забери мою сумку и веревку . Я смету вести автомобиль . Дай мне только десять минут. Врач сказал : — Свободен , парень. В кабинет уже входил следующий пациент , с глубоким порезом над лево й бровью , с пальцем , прижатым ниже раны , чтобы кровь не заливала быстро заплывающие глаза , бормоча на ходу : — Просто залепите пластырем и приклейте как-нибудь , чтобы чертовы глаза не закрывались , мне через минуту выходить. В грязной бетонной душевой Дайэм онд неуклюже разделся при помощи одной руки , повозившись с четырьмя застежками на чапсах и сапогами . Боль не стихала и все накатывала и накатывала долгими океанскими валами . В одной из открытых кабинок кто-то мылся : упираясь головой в бетон , прижав ладони к стене , ковбой подставлял горячим струям затылок и шею. Дайэмонд уставился в зеркало на собственное отражение : два черных глаза ; окровавленные ноздри ; стертая правая щека ; темные от пота волосы ; к грязному , в слезах лицу пристала шерсть быка ; от подмышки до бедра огромный синяк . От боли парню было дурно , его охватила слабость . Заряд эйфории так и не вспыхнул в нем на этот раз . Если он умер , то , скорее всего , попал в ад — курящие врачи и бешеные быки , а впереди — восемьсот миль ночной дороги под аккомпанеме нт постоянной боли. Каскад воды иссяк , и из кабинки вышел Ти Дав . Волосы облепили его череп . Дайэмонд знал , что Ти был уже очень стар , тридцать шесть лет — слишком много для бул-райдинга , но он все еще участвует в родео . Его впалое лицо было картой хирурги ческих вмешательств , а шрамов на теле хватило бы на целый магазин . Несколько месяцев назад Дайэмонд видел , как Ти со сломанным носом , из которого хлестала темная кровь , взял два желтых карандаша и вставил их по одному в каждую ноздрю , двигая ими так , чтоб ы разбитые хрящи и носовые кости встали на место. Дав обтер тело потрепанным , но приносящим удачу полотенцем , показал Дайэмонду в улыбке острые зубы и сказал : — Игра в кости , чего ты хочешь , брат. Дождь прекратился . Грузовик поблескивал в темноте влажными бортами , сточные воды переполняли канавы . Пэйк Биттс уже заснул на пассажирском сиденье и тихо похрапывал . Он проснулся , когда Дайэмонд , с голой грудью , босой , опустил спинку своего сиденья , броси л на заднее сиденье изрезанную рубаху , одной рукой нашарил в спортивной сумке широкий свитер , чтобы натянуть его поверх гипса , влез в старые кроссовки , сел и завел двигатель. — Как ты , вести сможешь ? Продержись два-три часа , пока я сосну немного , и потом я сам сяду за руль . Тебе вовсе не обязательно вести автомобиль всю дорогу. — Ничего . Так как они написали твое имя ? — К-э-й-к . Кэйк Кэйк — от англ. саке — торт , кекс , пирожное. Биттс . Нанс живот надорвет , когда узнает об этом . Ну , давай , газуй , брат , мы опаздываем. И он снова заснул . Его мозолистая рука лежала на бедре ладонью кверху и с чуть согнутыми пальцами , как будто готовая принять чей-то дар. Почти сразу за границей Техаса Дайэмонд завернул на круглосуточную стоянку грузовиков , залил бензина , куп ил две колы в расчете на кофеин и запил ими пилюли от сонливости и обезболивающие таблетки . Мимо кассы и рядов со всякой всячиной он прошел в глубь магазинчика к телефону , выудил из бумажника телефонную карточку и набрал номер . В Редследе уже половина тре т ьего ночи. Мать ответила после первого же гудка . Ее голос был ясным : она не спала. — Это я, — сказал он. — Дайэмонд. — Коротышка ? — удивилась она. — В чем дело ? — Послушай , как ни крути , но деликатно этот вопрос все равно не задашь . Кто мой отец ? — О чем э то ты ? Ширли Кастер Фелтс . Ты и сам отлично знаешь. — Нет, — сказал Дайэмонд. — Не знаю. — И рассказал матери о том , чт о заявил ему Ширли Кастер Фелтс десять лет назад , садясь в машину. — Вот ведь подонок ! — возмутилась она. — Он завел тебя , как бомбу с часовым механизмом . Прекрасно понимал , что ребенок вроде тебя станет обдумывать и обсасывать его слова много лет , а потом взорвется. — Я не взрываюсь . Я просто спрашиваю тебя : кто он ? — Ну , я же тебе уже сказала. — Пока мать произносила эти слова , в трубке послышался басовитый приглушенный кашель. — Я тебе не верю . Третий раз : кто мой отец ? Он ждал. — Кто с тобой , мама ? Тот мерзкий тип в черной шляпе ? — Никто, — сказала она и повесила трубку . Дайэмонд так и не понял , на какой из двух вопросов она ответила. Он все еще стоял перед телефоном , когда подошел Пэйк Биттс , шаркая и зевая. — Хочешь , я поведу ? — Он постучал кулаком себе по лбу. — Нет , поспи. — О-хо-хо , ладно . Туши огонь , парень , и поехали. Он вполне может вести машину . И доедет до места назначения . Он сможет сделать это сейчас , и в следующий раз , и еще много раз . И все же внутри у него что-то заклинило и перегорело . И случилось это не из-за телефонного разговора , а в ту безжизненную минуту, когда он стоял , прижавшись в ограде , не в силах уйти с арены. Дайэмонд снова выехал на пустую трассу В нескольких милях впереди горели огни редких ферм ; черное небо , прижатое к черной земле , затягивало их грузовик в подгиб звездной занавески . Двигаясь навс тречу лязгу и блеску полуденной арены , он думал о старом ковбое , тридцать семь лет натирающем сёдла , о Лисиле , уезжающем в комариный канадский закат , о работнике ранчо , склонившемся над теленком , вспарывая тому мошонку . События жизни двигались медленнее , ч ем нож в руках работника , но плоть они взрезали столь же глубоко. Дайэмонд смутно догадывался , что это еще не все , и снова вспомнил хриплый , полный чувства голос матери , произносящий : « Да всего ». Вся жизнь его была трудной стремительной скачкой , которая о кончилась в грязи . Он проехал в темноте поезд с углем — непроницаемо черные прямоугольники вагонов , скользящие в темно-синей ночи : один , другой , третий . Очень медленно , так медленно , как пробивается луч сквозь облачное утро , жар эйфории наполнил его — а мо жет , это было только воспоминание. перевод Е. А. Копосовой История его карьеры Лиланд Ли родился в Коре , штат Вайоминг , 17 ноября 1947 года , и был младшим из шестерых детей . В пятидесятые годы его родители перебрались в Юник , где мать Лиланда унаследов ала маленькое ранчо . Ранчо находилось в нескольких милях от города . Они завели овец , десяток кур и несколько свиней . Отец был вспыльчив и раздражителен , и как только старшие дети выросли , они поспешили покинуть родительский дом . Лиланд научился петь « Собач ка за окном » , запомнив все слова с первого до последнего куплета . Отец шлепал сына мухобойкой и кричал , чтобы он заткнулся . Радио молчало . Линии электропередач повредила снежная буря. Широким , скуластым лицом Лиланд пошел в мать . У него была толстая шея , а пряди огненнорыжих волос прилипали ко лбу . Над неровно посаженными блуждающими глазами нависали прямые брови . Хотя Лиланд был еще ребенком , под глазами у него виднелись мешки , как у пожилого алкоголика . Нос у мальчика был широкий и приплюснутый , а рот вы г лядел так , точно кто-то небрежно прошелся по податливой плоти стамеской . В пятом классе , озорничая с приятелями , Лиланд свалился с пожарной лестницы и сломал тазовую кость . После этого ему пришлось провести три месяца в гипсовом корсете . Диктор по радио р а ссказывал , что средний американец съедает в год 8,6 фунта маргарина и всего 8,3 фунта сливочного масла . Эти цифры навсегда врезались ему в память. Когда Лиланду исполнилось семнадцать , он женился на Лори Бови . Они бросили школу . Лори была беременна , и Лила нд гордился этим . Сломанная тазовая кость не причиняла парню никаких неудобств . Лори была на год младше него , с неприметным овальным лицом и волосами до плеч . Она была немного полновата , но выглядела очень аппетитно в светлых трикотажных костюмчиках . Реши в жениться , Лиланд поссорился с матерью и оставил ранчо . Он нашел работу на автозаправочной станции Эда Эгге . « Открывай огонь , как только будешь готов , Гридли » Команда , отданная адмиралом Джорджем своему подчиненному в сражении в Манильском заливе 1 мая 1 898 года во время испано-американской войны (1898 – 1899 гг .). — Примеч . пер. , — говорил Эд , посмеиваясь . Автозаправка находилась на пересечении шоссе номер 16 и окружной дороги . По шоссе пролегал туристский маршрут в Йеллоустон . За пятьдесят долларов Лил анд купил у отца Лори старый грузовик , и Эд помог ему перебрать двигатель . По радио говорили о войне во Вьетнаме и вспышке насилия в Сельме , штат Алабама. В соответствии с федеральной программой дорожного строительства , в сорока милях к югу параллельно шос се номер 16 проложили автомагистраль с четырехполосным движением . Туристы исчезли из Юника раз и навсегда . Раньше здесь останавливалось до сотни машин в день , люди покупали бензин , масло , гамбургеры и содовую . Теперь на станцию заезжала от силы пара машин : обычно это был кто-нибудь из соседей , которые заглядывали узнать , как идут дела . Спустя несколько месяцев в окне появилось объявление : « ПРОДАЕТСЯ » . Эд Эгге напился , сел в машину и на полном газу сбил на окружной дороге двух молодых бычков. Лиланд поступил на военную службу , и его зачислили в транспортный корпус . Он прослужил шесть лет в Германии , но так и не выучил ни слова по-немецки . Он вернулся в Вайоминг погрузневшим и хмурым . Сначала устроился в бригаду , которая весной и летом строила снегозащитные з а граждения , а потом вместе с Лори и детьми — сыном и новорожденной дочкой — перебрался в Каспер , где стал работать водителем нефтяной автоцистерны . Они поселились в жилом прицепе на Пойзон-Спайдер-роуд среди скандальных и шумных соседей . По радио передавали , что где-то найден алмаз невиданных размеров . Родилась вторая девочка . Лиланд повздорил с диспетчером нефтяной компании . Через год они вернулись в Юник , и Лиланд помирился с матерью. Лори умела экономить деньги и скопила кругленькую сумму . Они решили откр ыть собственное дело . Лиланд считал , что люди обрадуются , если у них под боком появится хозяйственный магазин , где можно будет купить разные мелочи , не тратя времени на поездку в город . Он арендовал автозаправочную станцию у миссис Эгге , которая так и не с умела продать ее после смерти мужа . Вдвоем они привели ее в порядок : Лиланд выполнял плотницкую работу , Лори красила помещение изнутри и снаружи . Кроме того , Лиланд помогал отцу выращивать свиней . Его отец родился и вырос в Айове и знал толк в свиньях. Вск оре стало ясно , что люди предпочитают ездить за покупками в город , где можно поглазеть на другую жизнь , побаловать себя чем-нибудь вкусненьким , пройтись по магазинам модной одежды и заодно купить то , что нужно по хозяйству . Зима в тот год выдалась очень х о лодная , все кругом промерзло насквозь , и Лиланд с отцом потеряли сто двенадцать свиней . Тех , что остались , пришлось продать . Спустя полтора года хозяйственный магазин разорился . Новый цветной телевизор отвезли обратно на склад. Покончив с формальностями по сле ликвидации магазина , Лиланд стал работать в бригаде , которая строила дороги . Теперь он подолгу пропадал за городом , но регулярно приезжал домой , чтобы « расслабиться » , и Лори вновь забеременела . Не успела она родить , как Лиланд ушел из строительной бриг ады , поругавшись с прорабом . У того был скверный характер , и люди в бригаде не задерживались . Сидя за рулем грузовика , Лиланд слушал диктора , который рассказывал о том , как сотни членов религиозной секты наглотались цианида , разбавив его лимонадом. Лиланд нашел работу в Тан-Ривер в цехах по переработке и хранению мяса . Владельцем этого предприятия был старина Броуз . Лиланд был его единственным работником . У него открылся настоящий талант : он на глаз определял величину огромных туш и ловко разрубал их тяжел ы м секачом . Лиланду нравилось аккуратно запаковывать куски мяса в хрустящую оберточную бумагу , нравились прохлада и запах влажных костей . Секачом он действовал без промаха , и если вдоль стены случайно пробегала мышь , ей было нипочем не прошмыгнуть мимо . По с ле долгих переговоров со стариной Броузом , Лиланд и Лори заключили с ним договор об аренде цехов на десять лет . Их старший сын к тому времени окончил среднюю школу — он был первым в семье , кому удалось это сделать, — и поступил на военную службу . Он подпис ал контракт на шесть лет . По радио рассказывали что-то про школьные завтраки и говорили , что кетчуп по пищевой ценности приравнивается к овощам . Старина Броуз переехал в Альбукерке. В стране начался экономический кризис . По радио говорили о спаде и безрабо тице . Бережливые владельцы небольших ранчо вновь стали сами забивать скот , разделывать туши и замораживать мясо . Плата за аренду цехов оказалась слишком высока , тарифы на электричество подскочили . Лиланду и Лори пришлось прикрыть дело . Из Альбукерке верну л ся старина Броуз . Он был вне себя от ярости . « У нас ничего не вышло », — сказал Лиланд , и это была правда. Казалось , теперь самое время уехать в другое место . Семья переехала в Термополис , где Лиланд нашел работу на местном заводике по переработке мяса на в ремя охотничьего сезона . Охотник из Де-Мойна — неподалеку от этого города родился отец Лиланда — дал Лиланду сто долларов чаевых , когда тот грузил в его одноместный самолет разделанную тушу и голову лося . От выпитого охотник едва держался на ногах . Самолет разбился на берегу реки Медеин-Бау , к юго-востоку от города. Всю долгую зиму Лиланд был без работы и сидел дома с ребенком . Лори работала в школьном буфете . Малыш беспрерывно плакал , и , чтобы унять его , Лиланд время от времени давал ему ложечку пива. Весн ой они вернулись в Юник , и Лиланд решил снова податься в водители , теперь он водил большегрузные машины через всю страну — с одного побережья на другое — и не возвращался домой по два-три месяца . Он исколесил материк вдоль и поперек , побывал в Техасе , на А ляске , в Монреале и в Корпус-Кристи . Везде одно и то же , говорил он . Лори теперь работала на кухне в кафе « Вверх-вниз » в Юнике . За два года кафе трижды переходило из рук в руки . Уэст Клинкер , пожилой хозяин ранчо , ел в кафе три раза в день . Он был любезен и приветлив с Лори . Он прочел ей статью из газеты , где рассказывалось про непонятную дыру в озоновом слое . Уэст путал озон с кислородом. Однажды ночью , когда Лиланд был где-то на восточном побережье , у младшего сына , который уже неделю температурил и кашля л , начались судороги . Лори сама отвезла его в больницу , до которой надо было долго добираться по скользким обледеневшим дорогам . Ребенок выжил , но с тех пор стал отставать в развитии . Три женщины и двое мужчин из местных записались на курсы по оказанию пе р вой помощи . На занятия приходилось ездить за сотню миль . Только двое сдали экзамен с первой попытки . Одной из них была Лори , вторым — старый холостяк Заика-Боб . Один из провалившихся ворчал , что Заике-Бобу просто больше нечем заняться , кроме как зубрить уч ебник по оказанию первой помощи , ведь он живет на пособие и может бездельничать день-деньской. Лиланд бросил работу дальнобойщика и решил снова вместе с отцом выращивать свиней на старом ранчо . Он вступил в добровольную пожарную бригаду и был среди тех , кт о тушил страшный пожар в феврале , когда в огне погибло двое детей . Из-за снежной бури пожарные добирались на место происшествия три часа . Пострадавшие были в родстве с семьей Лори . Лиланд рассказывал , как в доме что-то взорвалось и из окна вылетел какой-т о предмет и ударился прямо о капот двигателя пожарной машины . Это была игровая приставка « Нинтендо » , которая не успела даже обуглиться. Двоюродные сестры Заики-Боба жили в Манси , штат Индиана . Одна из них работала в городском медицинском центре . Она договорилась , что медицинский центр отдаст спасательной команде Юника старую машину « скорой помощи » . Сначала машину хотели отдать бригаде из М иссисипи , но двоюродная сестра Боба , которая бывала в Юнике , уговорила начальство изменить решение . Боб боялся ехать в Манси , поскольку путь лежал через несколько больших городов с оживленным движением , и за машиной отправились Лиланд и Лори . Им пришлось д обираться в Манси на автобусах с несколькими пересадками . Это был их первый отпуск . С собой они взяли младшего сына . На обратном пути Лори забыла в ресторане сумочку . В ней были деньги на бензин для обратной дороги . Не помня себя от ужаса , Лиланд и Лори б р осились назад в ресторан . Сумочку вернули в целости и сохранности . Деньги оказались на месте . Лори и Лиланд долго говорили о том , как хорошо , что мир не без добрых людей . Пока их не было , Заику-Боба избрали начальником спасательной команды. В Юнике поселил ась супружеская чета из Калифорнии и открыла мастерскую по набивке чучел . Супруги называли себя художниками и придавали своим животным неожиданные , странные позы . Лори устроилась к ним в мастерскую уборщицей . Местные жители посмеивались над чучелом койота в витрине . Койот трогал лапой куст полыни , где был спрятан капкан . Набивщики чучел продержались почти два года , после чего переехали в Орегон . Старший сын Лори и Лиланда звонил родителям из-за границы . Его военная карьера продвигалась весьма успешно. Отец Лиланда умер , и оказалось , что свиноферма погрязла в долгах , а ранчо дважды заложено . Ранчо пришлось продать , чтобы покрыть долги . Мать Лиланда переехала жить к сыну . Лиланд снова стал работать водителем-дальнобойщиком . Его мать целыми днями смотрела теле в изор . Иногда она сидела на кухне и молча перебирала сухую фасоль , извлекая из нее маленькие камешки. Младшая дочь Лиланда и Лори начала подрабатывать , присматривая за детьми . Однажды вечером , когда девушка собралась домой , ее работодатель прикоснулся к ее небольшой , упругой груди и сказал , что она съела кусок шоколадного торта , который он приберег для себя , и теперь за это должна ласкать его пенис . Она подчинилась , но потом всю дорогу до дома бежала бегом , заливаясь слезами . Дома она рассказала все Лори , к о торая посоветовала дочери помалкивать и поменьше ходить по чужим домам . Этот человек был приятелем Лиланда , они вместе охотились на лосей и антилоп. Лиланд бросил водить грузовые машины . Лори скопила немного денег . Они решили еще раз попробовать открыть со бственное дело . Супруги арендовали старую автозаправку , где когда-то работал Лиланд , ту самую , которую они пытались переделать в хозяйственный магазин . Теперь они решили снова устроить здесь автозаправочную станцию и открыть круглосуточный магазин , где мо ж но купить продукты и всякую всячину . Чтобы привлечь клиентов , они прибегали к всевозможным ухищрениям : тут были и яркие плакаты , зазывающие посетителей , и бесплатное мороженое в вафельном рожке каждому , кто заправил машину , и розыгрыши призов . Лиланд вспо м инал славные деньки , когда здесь останавливалось не меньше сотни машин в день . Но теперь шоссе номер 16 превратилось в одну из самых пустынных дорог страны . Они продержались год , после чего Лиланд признал , что у них опять ничего не вышло , и это действител ь но было так . Когда Денвер проиграл Сан-Франциско в играх на Суперкубок , Лиланд несколько дней ходил мрачнее тучи. Старшего сына Лиланда и Лори уволили из армии . Он не говорил , почему , но Лиланд догадывался , что здесь не обошлось без наркотиков . Лиланд снов а стал водить большегрузные автомобили , хотя теперь у него частенько побаливала спина . Старший сын поселился у родителей . Он устроился наемным рабочим на ранчо , где ухаживал за скотом . Лиланд украдкой разглядывал сына , ища приметы пагубной страсти . Глаза у того были всегда красными и постоянно слезились. Настали худшие времена . Умерла мать Лиланда . Лиланд повредил спину , а через несколько дней оказалось , что Лори вновь беременна и у нее рак груди . Ей было сорок шесть . Доктор посоветовал сделать аборт . Лори отказалась. Старший сын заявил , что у него аллергия на лошадей , и бросил работу на ранчо . Он сказал отцу , что хочет заняться выращиванием свиней . Свинина была в цене . Пару недель Лиланд пребывал в радостном возбуждении . Он представлял себе вывеску « Лиланд Ли и сью , скотоводческое хозяйство » . Но сын передумал , когда один из армейских приятелей заехал к нему на новеньком мотоцикле . На следующее утро оба укатили в Финикс. На пятом месяце у Лори случился выкидыш . Ее тело стремительно пожирал рак . Лиланд приходи л в больницу каждый день . Это продолжалось недолго . Лори умерла . Их дочери , обе уже замужние , ругали отца на чем свет стоит . Никто не знал , как найти старшего сына , поэтому его не было на похоронах . Младший сын безутешно рыдал . Было решено , что он будет ж и ть в Биллингсе , штат Монтана , вместе со старшей сестрой , которая ждала первенца. Спустя два года после смерти Лори кафе , где она работала , купила немолодая леди из Огайо . Она перекрасила здание в оранжевый цвет , изменила его название на « Лакомый кусочек » и наняла Лиланда поваром . Оказалось , что он не только разбирается в мясе и знает , как выбирать лучшие отрубы , но и умеет прекрасно готовить мясо на решетке и жарить курицу . Он никогда не готовил дома , и все были удивлены , что он так долго скрывал свой тала н т . Старший сын вернулся домой , и на следующий год они с отцом собираются арендовать старую автозаправку и открыть там мастерскую по ремонту мотоциклов и небольшой мясной ресторанчик . Слушать , о чем говорят по радио , им недосуг. перевод Т. Ю. Гутман Кров ожадный конь Посвящается Баззи Малли Зима 1886/87 года выдалась ужасной . Об этом , черт побери , говорится в каждой истории наптх равнин . Слишком много рогатого скота разводили на этой земле в то засушливое лето . Ранний мокрый снег так примерз к земле , что скотина не могла пробраться сквозь наст к траве . А потом начались снежные бури и ужасный холод , так что скотина дохла и множество туш валялось в канавах и оврагах. Молодой ковбой из Монтаны , непонятно по какой причине сэкономивший на пальто и рукавицах и вложивший всю свою зарплату в прекрасную пару ботинок ручной работы , направлялся в сторону Вайоминга , надеясь , что там будет теплее, — это было южнее того места , где он находился . В ту ночь он замерз на западном берегу Паудер-ривер , что текла вверх от Теха са и славилась своей шириной и глубиной — дюйм в глубину и милю в ширину. На следующий день три ковбоя из Бокс-Спринг , что недалеко от Саггса , проезжали мимо его трупа , голубого , как точильный камень , и наполовину засыпанного снегом . Это были здравомыслящи е и бравые ребята . На них красовались пальто , шерстяные шапки , толстые шерстяные шарфы , обмотанные вокруг шапок под щетинистыми подбородками , и перчатки из овчины . Двое из них считались счастливчиками — их ноги были обуты в хорошие ботинки и шерстяные носк и . Третий , Дирт Шитс , косоглазый пьяница с жирными волосами , тоже чувствовал себя довольно неплохо , но ему не повезло с обувью — ботинки оказались старыми и дырявыми , а носков не было и в помине. — Надо же , у этого молодчика мой размер обуви, — сказал Шитс , завидев труп , и впервые за весь день слез с лошади. Он потянул левый ботинок ковбоя из Монтаны , но тот накрепко примерз к ноге . Да и с правым дела обстояли не лучше. — Хренов сукин сын, — ругнулся Шитс. — Ладно , я их отрежу а после ужина займусь размороз кой. — И , вытащив бови-нож , он отпилил голени парня из Монтаны , как раз по линии верха ботинок , а потом сунул обутые обрубки ступней в седельную сумку , восхищаясь прекрасно выделанной кожей , расшитой карточными мастями — червами и трефами. Ковбои поехали д альше вниз по реке , ища пристанища , но по дороге увязли в каких-то болотах , потратив большую часть дня на то , чтобы выбраться оттуда. — Уже слишком поздно искать хорошую ночлежку, — решили они. — Лачуга старого Гриса должна быть где-то недалеко . У него най дется чернослив или еще какие-нибудь сласти и , по крайней мере , есть горячая печка. Температура падала , в такой холод замерзала даже слюна , и ковбои не рисковали даже отлить , боясь , что отморозят хозяйство и окажутся примерзшими к земле до весны . Они пришл и к выводу , что было больше минус сорока. Лачуга обнаружилась в сорока милях к северу . Старик Грис открыл гостям дверь. — Входите , кто бы вы ни были — хоть ковбои , хоть торговцы , мне плевать, — сказал он. — Привяжи наших лошадей где-нибудь в сарае, — велели они ему. — В сарае ? — удивился старик. — Да у меня его сроду не было . Там есть навес за поленницей , оттуда их не снесет ветром . И авось не замерзнут . Своих-то коней я в доме держу . Уж не обессудьте , балую я их . Спите , где найдете место , только не т ревожьте того гребаного гнедого , а тот он быстренько выкинет вас вон . Он норовистый конь . Берите стулья, — продолжал Грис, — у меня есть тушенка , и очень хочется поболтать . А еще я сейчас достану из духовки горячие бисквиты. Вечер прошел замечательно : ковб ои ели , пили , играли в карты , обменивались небылицами , грелись у печки . Грис не забывал угощать лошадей . Единственным недоразумением , с точки зрения гостей , оказался тот факт , что хозяин обобрал их , как липку , взяв с них за ночлег три доллара и сорок цент о в. Около полуночи старый Грис загасил лампу и завалился на свою койку , а три ковбоя растянулись на полу . Шитс сунул свой трофей за печку , положил голову на седло и уснул. Он проснулся за полчаса до рассвета , вспомнил , что сегодня у его матери день рождения и , если он хочет послать ей обычную сентиментальную поздравительную телеграмму , ему нужно побыстрее скакать в Оверлендское отделение телеграфа , закрывающееся в полдень . Осмотрев свой ужасный трофей , парень обнаружил , что тот полностью разморозился . И тог д а Шитс стащил с обрубков носки и ботинки и сразу же нацепил их на себя . Оставив голые обрубки ступней парня из Монтаны и свои ботинки в углу возле посудного шкафа , Шитс выскользнул на улицу , оседлал лошадь и поскакал в сторону Оверленда . Ветер был несильн ы м , и холодный воздух приятно освежал. Старый Грис проснулся на восходе солнца , смолол кофейные зерна , зажарил бекон и , посмотрел на своих спящих гостей , сказал : — Кофе готов. И тут гнедой конь пихнул ногой нечто очень похожее на мужскую ступню . Старик приг ляделся пристальнее. — Скверное начало дня, — озабоченно сказал он, — это же мужская ступня . А вот и еще одна . Он пересчитал гостей . Вместо трех их оказалось только двое. — Просыпайтесь , уцелевшие ! — завопил Грис. — Ради бога просыпайтесь и вставайте ! Два ковбоя заворочались на полу и уставились на старика , который в ужасе показывал на валявшиеся у ног жеребца ступни. — Он съел Шитса ! — Бушевал старик. — О , я знал , что это норовистый жеребец , но чтобы съесть человека целиком ? Ах ты , гребаный дикарь ! — закри чал он на гнедого и вытолкнул его на обжигающий холод. — Ты больше никогда не будешь есть человечину ! Ты будешь жить на снегу вместе с волками , ты , исчадие ада ! — Однако , честно говоря , старику даже понравилось чувствовать себя хозяином лошади , способной с ожрать целиком ковбоя. А уцелевшие ковбои с Вокс-Спринг уже встали и пили кофе . Они искоса посмотрели на старика и демонстративно подтянули пояса с пистолетами. — Ох , ребята , простите меня ради бога ! Какая ужасная трагедия ! — сказал старый Грис. — Я и не з нал , что этот гнедой такое кошмарное животное . Вот что , пусть это останется между нами . У меня есть сорок долларов золотом , да еще и те три сорок , что я взял у вас прошлым вечером . Доедайте бекон и не волнуйтесь . Хватит с нас проблем. Нет , ковбои вовсе не собирались поднимать шум . Они просто положили тяжелые деньги в свои седельные сумки , выпили еще по чашке кофе , оседлали лошадей и поскакали в расцветающее вокруг утро. Встретив Шитса вечером в ночлежке , они кивнули ему , поздравили с днем рождения матери , н о ничего не сказали о гнедом и сорока трех с мелочью долларах . Ведь эта сумма прекрасно делилась на двоих. перевод : В. Михайлюк Грешники в аду мечтают о глотке воды Вы стоите здесь . Тени от облаков бегают наперегонки по склонам скал , словно в кино , бро сая на землю тошнотворные пятна . Воздух звенит , ветра нет , но иногда , когда земля делает очередной поворот , из-за угла бьет резкий ветер . Дикая страна — вершины гор цвета индиго , бескрайние , заросшие травой равнины , груды камней , похожие на развалины город ов , горящее небо , вызывающее трепет . Это похоже на глубокое осознание того , что нельзя услышать , но можно почувствовать . Как острую кость в желудке. Опасная и безразличная земля : человеческие трагедии не имеют здесь никакого значения , хотя признаки несчаст ных случаев присутствуют повсюду . Ни прошлая резня , ни жестокость , ни убийства на маленьких ранчо или на отдаленных дорогах , где почти никто не живет — так , от трех до семнадцати человек, — или в одиноких грузовиках , доставляющих на рассвете пищу для работ ников горной промышленности, — ничто не мешает солнцу всходить каждое утро . Загородки , рогатый скот , дороги , очистительные заводы , ямы с гравием , огни автомобилей , граффити на мосту по поводу победы в легкой атлетике , засохшая кровь на доке Уол-Март , лучи садящегося солнца на пластиковых венках в местах аварий со смертельным исходом — все эфемерно . Многие культуры пытались прижиться здесь , но потом бесследно исчезали . Только земля и небо имеют значение . Тут вы понимаете , что Бог вам ничем не обязан. В 1908 году , убежав от техасской пыли и засухи , Айзек — Айс Дэнмайр — прибыл в Лэреми , штат Вайоминг . Была пятница , половина четвертого утра . На улице — тридцать четыре градуса ниже нуля , его машину раскачивал ветер. — Пожалуй , хуже не бывает, — сказал Айс . Он еще ничего об этом не знал. Несмотря на то что у него была жена Наоми и пятеро сыновей , оставшихся в графстве Варнет , Айс , чтобы найти работу загонщика скота , заверил управляющего ранчо Шести Свиных Копытцев в том , что не женат. В конце года , так ни р азу и не съездив в город , он полностью сохранил свою зарплату — сорок долларов в месяц . Кроме того , он был неутомимым охотником на волков и , поскольку он выигрывал в карты чаще , чем проигрывал , у Айса Дэнмайра имелось при себе четыре сотни долларов в голуб ой коробке с изображением моряка с косичками , срезающим кончик у сигары . Но этого было недостаточно. Следующей весной он отправился в Тетонс на забой оленей и лосей и на продаже их зубов членам Сообщества Защиты Лосей выручил большие деньги , а его покупате ли украшали этими зубами цепочки от часов. Теперь он мог обзавестись собственной фермой в Лэреми южнее Биг-Холлоу . Увиденное им ранчо было бескрайним — это было прекрасное место , с хорошей землей , и он уже считал все это своим , желая заполучить как можно б ольше . Он частично купил , а частично украл полсотни коров , и с гордостью провозгласил себя фермером , после чего послал за женой и детьми , зарегистрировал ранчо и четвертую часть имущества записал на Наоми . Внезапный переход от холостой жизни к семейной — с пятью маленькими сорванцами , и превращение ковбоя в землевладельца , принесли Айсу кличку « Ловкач ». Что подумала его жена , увидев землянку десять на четырнадцать , покрытую досками и дерном , с одним окном и покосившейся дверью , можно только догадываться , но доподлинно это неизвестно . Внутри стояли две старые кровати с шерстяными матрасами . Пятеро мальчиков спали на одной из них , а на второй Айс быстро заделал Наоми еще несколько детей , она только успевала вынашивать и рожать. Самым ярким воспоминанием детств а Джексона была его мать , льющая кипяток на гремучую змею , в то время как он вместе с братьями ловят ее колючей проволокой , смеясь над предсмертными судорогами несчастной. В 1913 году , устав от такой жизни , Наоми сбежала с каким-то ремесленником и оставила Айсу девятерых мальчиков — Джексона , близнецов Идеала и Пэта , Кемми , Мариона , Байрона , Варна , Риттера и Блисса . Они все выжили , кроме Байрона , которого искусали москиты , и он умер от энцефалита . В этой стране мальчики ценились наряду со счетом в банке , и Айс полноправно использовал их рабочую силу . На Рождество он дарил им лассо , на день рождения — рукопожатие и , конечно же , обязательно чертов именинный пирог. Ребята учились заниматься домашним скотом , учились работать на ранчо . Даже будучи совсем юными , о ни могли спать в поле , укрываясь от дождя под стропилами , положив под голову кусок брезента и слушая , как шумит вода . Осенью они ездили на гору Джелм поохотиться , но не для развлечения , а для добычи пропитания . Они росли неутомимыми работниками , приспособ л енными к любым неудобствам , и находили отдушину в выпивке , курении и сделанной работе . Это были крепкие ребята , жилистые и высокие , больше всего на свете любившие конные прогулки ранним утром. — А ну-ка , пришпорьте , ребята ! — кричал им Айс. — Будьте мужчин ами ! Их выносливость и терпимость к боли стали поистине легендарными . Когда узкая горная тропа обвалилась под лошадью Мариона и оба рухнули на скалы (причем лошадь сломала позвоночник , а Марион — левую ногу ), Марион застрелил животное , зафиксировал ногу ст еблями юкки и какими-то тряпками , сделал посох из ветки кедрового куста и за три дня прошагал двадцать миль до Шиверса , где попросил глоток воды , выпил , опершись на посох , и захромал к дому , еще семь миль на запад , прежде чем Джордж Шиверс успел предложит ь ему фургон . Шиверс увидел то , чего не заметил раньше, — Марион нес с собой тяжелое седло. Джексон , самый старший , был первоклассным объездчиком лошадей , но к двадцати восьми годам он отбил все внутренности , которые частенько кровоточили . Ему пришлось смен ить норовистых лошадей на более спокойных , уже объезженных кем-то другим . Спустя некоторое время он занялся делами « Рокинг Бокс » , просматривая записные книги и бухгалтерские счета , но летом снова передал все отцу , подался в продавцы вентиляторов « Морнинг г лори » и разъезжал по стране на « форде » , заезжая на ранчо и родео. Наличных денег было очень мало , « Рокинг Бокс » страшно нуждалась в наличных деньгах . Этого было достаточно , чтобы Джексон заявил , что добудет деньги любой ценой . Он купил себе костюм и спорти вный автомобиль , к которому прицепил трейлер . На кровати в трейлере он собрал первый вентилятор компании « Морнинг глори » . Он соединил вентилятор с двигателем машины , и , пока автомобиль работал , лопасти вентилятора крутились. Кроме того , он поучаствовал в с оздании насосной штанги для источников воды , регуляторов и серии ярких рекламных календарей с изображениями манящих походных костров и накрашенных сладких цыпочек , томно раскинувшихся на лоскутных одеялах . « Морнинг Глори » размещалась в высокой металлическо й башне — бывшей мельнице , на ярко-голубых лопастях которой висел транспарант : «„ Морнинг Глори “ — и ты не пожалеешь ». — У меня есть преимущество перед теми , у кого нет ничего , кроме красивых картинок и каталогов . Я даю настоящую вещь — вот эта штука подклю чена к мотору . Это нельзя показать на картинке , но мотор свое дело делает . А если кто-то не захочет покупать вентилятор , то точно купит пару календарей . Это немного , но все-таки кое-что, — говаривал Джексон. Он продолжал участвовать в делах ранчо — он это право заработал. Пэт и Кемми женились и уехали из Рокинг-Бокс , но остальные ребята-холостяки остались дома , занимались непрекращающейся работой и иногда ездили в бордель в Лэреми . Джексон не принимал участия в этих поездках , говоря , что ему достаточно рабо ты на рачно. — Некоторые из этих женщин не могут дождаться , когда я выйду из машины, — говорил он. — Они лапают тебя , как только ты открываешь дверь . Подозреваю , они похожи на нашу мать, — хрюкнул он. Во время засухи 1930 года Дэнмайры принимали участие во всех делах . Их мнение основывалось на большом опыте . Они видели и пережили всё : пожар в прерии , наводнение , снежные бури , пыльные бури , инфекции , скачки цен на говядину , нашествие саранчи и мормонов , угонщиков скота , плохих лошадей . Они изгнали бродяг и ц ыган , и если Джексон насвистывал « Вернитесь в Буффало » , то через месяц эту мелодию насвистывал уже весь штат. Их было восемь , не считая Айса , и они были единым мозгом . Они презирали тех , кто не держал большого хозяйства . Дэнмайры видели гармонию и свою рел игию в том , чем занимались каждый день , они презирали любовь к искусству и интеллекту . Они были мрачными , высокомерными и считали жесткость единственно правильной жизненной позицией. Тинсли были совсем другими . Хорм Тинсли приехал из Сент-Луиса в надежде быстро разбогатеть . Он часто говорил , что все может случиться , но правда оказалась слишком жестокой . Он был долговязым и рассеянным . Однажды , когда он ставил забор , его укусила гремучая змея , а два месяца спустя она укусила его снова и в то же место . На б о гатых землях Лэреми он смог получить лишь клочок плохонькой земли , сухой и поросшей песчаной травой , и казалось , Тинсли больше не собирается пытаться что-либо делать — объезжать лошадей , заниматься скотом , преуспевать . Смена времен года заставала его врасп лох . Несмотря на то что он мог отличить снег от солнца , он не умел предсказывать погоду и частенько жертвовал собственной выгодой ради того , чтобы полюбоваться какой-нибудь живописной скалой или еще какими-нибудь пустяками. Его деловую несостоятельность пр изнавали все , но его терпели и даже любили за мягкий характер и умение играть на банджо и скрипке . Однако большинство относилось к нему с высокомерной жалостью за неумение вести хозяйство и за то , что он нянчился с сумасшедшей женой , совершившей настоящее преступление. Миссис Тинсли , светская дама , ненавидящая нищету , в которой оказалась после замужества , страдала слабыми нервами . Ее выводили из себя громкие звуки , визг , скрип мебели , стук молотка и прочее , и прочее . В девичестве , живя в Миссури , она написа ла поэму , начинающуюся со слов « Наша жизнь — это прекрасная сказочная страна » . А теперь она был матерью троих детей . Когда младшей девочке , Мэйбл , было несколько месяцев , семейство отправилось в Лэреми . Ребенок визжал и выл всю дорогу , фургон качало , колес а то скрипели , то чиркали по камням . Когда они переезжали реку Литл-Лэреми , миссис Тинсли встала и швырнула младенца в воду . Беленькое платьице ребенка наполнилось воздухом и , подхваченное быстрым потоком , дитя проплыло несколько ярдов , а потом исчезло по д корнями ив , растущих вдоль берега . Женщина закричала и попыталась прыгнуть вслед за ребенком , но Хорм Тинсли крепко схватил ее и удержал . Они проскочили мост и умчались подальше от этого места. Боясь собственной склонности к насилию , миссис Тинсли забеспо коилась об оставшихся детях . Она привязывала их к стульям на кухне , чтобы они не вышли на улицу и не поранились , отправляла их в кровать , когда солнце стояло еще высоко , запрещала баловаться на сене : там водились гадюки , лошади могли их затоптать , собаки п окусать , желтый попугай мог клюнуть , гром оглушить , а молния — убить . По ночам она часто приходила проверить , не задохнулись ли дети. Когда мальчику , Расмуссену , с носом-картошкой , жесткими каштановыми волосами и желтыми глазами , исполнилось двенадцать , у него появились какие-то ужасные странности . Он хорошо управлялся с цифрами , читал книги . Но задавал сложные вопросы , на которые никто не мог ответить : каково расстояние от Земли до Солнца , почему у людей нет морды , может ли человек добраться до Китая , есл и будет все время двигаться в одном направлении ? Особенно его интересовали поезда , он знал все , что касалось железной дороги , вплоть до расписания движения поездов . Он приставал к путешественникам , надеясь услышать хоть что-нибудь о далеких городах . Он был безразличен к хозяйству и скотине — кроме своего блохастого коня Баки , и жил с ощущением того , что проблемы не решены , вопросы остались без ответа , а его просто дразнят , как котенка бумажкой на ниточке. Когда Расмуссену исполнилось пятнадцать , его интерес обратился к далеким морям . Он мечтал о книгах и кораблях , книжках с картинками , но нигде не мог достать хотя бы одну . Он рисовал собственные проекты лодок в виде перевернутых крыш , представлял , что океан всегда тихий и чистый , пока миссис Хеппл из Лэреми н е рассказала однажды о своем морском путешествии — ей оно казалось чистилищем с огромными волнами и ужасными ветрами . А однажды у них пять или шесть месяцев работал какой-то человек . Он бывал в Сан-Франциско и рассказал о его многолюдных улицах , войне с ки тайцами , о моряках и торговцах , способных за одну ночь прогулять все деньги в каком-нибудь увеселительном заведении . Он описал Чикаго , рассказал о смоге , который часто окутывает его , загрязняя воздух на мили к западу от города . А еще рассказал , что Большо е Озеро омывает дикий канадский берег. Раса дома не держало ничто . И в шестнадцать лет этот мальчик убежал из дома , отправившись в Сан-Франциско , Сиэтл , Торонто , Бостон , Цинциннати . Никто не знал , чего он хотел и куда сумел добраться, — он так и не вернулся и ни разу не написал. Дочь , которую не слишком сильно любили , вышла замуж за ковбоя с кучей вредных привычек и переехала с ним в Бэггс . Хорм Тинсли махнул рукой на овцеводство и занялся садоводством и производством меда , специализируя сь на консервировании помидоров и арбузов . Приблизительно год спустя он продал лошадь Раса Кликасам с соседнего ранчо. В 1933 году исполнилось пять лет с тех пор , как сын уехал , от него не было ни одной весточки. Мать молилась . « Почему он не пишет ? » — спра шивала она и вспоминала того младенца — в воде , в раздувшемся от ветра платьице , поддерживающем его на поверхности воды . « Кто будет писать такой матери ? » — и она просыпалась по ночам , шла на кухню , где мыла потолок , ножки стола или чистила обувь мужа . Возм ожно , она была убийцей , но никто не посмел бы сказать , что она грязнуля. Джексон Дэнмайр был готов отправиться в дорогу вместе со своими вентиляторами . На ранчо они закончили строить новый круглый загон , скот , нуждавшийся в клеймении , заклеймили , заготовк а сена была невозможна — на выжженных солнцем полях заготовкой никто не занимался . Если в других местах еще можно было найти поля с белыми цветами , то здесь была только ядовитая пыль , носимая ветром , темный горизонт , отсутствие дождя и поднимающаяся снова песчаная буря или растущие облака-стаи кузнечиков . Но Айс говорил , что худшее еще впереди . Чтобы спасти фермеров , правительство покупало у них скот за наличные деньги. Джексон бездельничал , наблюдая за косматоголовым Блиссом , склонившимся к ноге кобылы и и зучающим копыто на предмет трещин. — В прошлом году в Лингле я видел , как мормоны сожрали живьем дикую собаку, — сказал Джексон. — Приблизительно за десять минут. — Господи, — сказал Блисс , который до четырнадцати лет ни разу не пробовал леденцы , а когда п опробовал , то выплюнул , заявив , что в них слишком много вкуса . Ему нравились истории Джексона . Он частенько думал о том , что не против и сам как-нибудь попутешествовать вместе с Джексоном пару недель. — Тут понемногу начинает трескаться, — сказал он , указы вая на копыто. — Почини , спаси лошадь, — отреагировал Джексон. — У нас этих подков еще целая куча . Да , я видел и слышал много странных вещей . Клейт Блей рассказывал мне , что около двадцати лет назад он наткнулся на двух дровосеков тут , в Лэреми . Они сказал и ему , что нашли большой бриллиант на Сьерра-Мадрес , а потом , говорил Клейт , оба они ушли и умерли . Их тела нашли осенью , но , по словам Клейта , они рассказали ему , где спрятали алмаз. — С тобой такого не случится. — Блисс вплотную занялся подковой. — Угу , я не Клейт Блей , со мной такого не будет, — он вытащил сигарету , но не стал закуривать. — Это что за дрянь у тебя на фургоне ? — спросил Блисс , посмотрев во двор. — А , кто-то насыпал на него не то муку , не то штукатурку в Рок-Спрингс . Ублюдки . Каждый раз , к огда я езжу в Рок-Спрингс , они устраивают мне какой-нибудь бардак . У людей плохое настроение — и ни у кого нет денег на охладители . Кстати , тебе стоит посмотреть на их самодельные буровые установки . Там один парень мастерит что-то из старого насоса , провод ов , шелухи и еще чего-то . Стоит два доллара . И этот сукин сын прекрасно работает . Как я могу этому противостоять ? — О господи, — сказал Блисс , заканчивая возиться с кобылой. — Я закончил . Ну , могу найти тебе все эти материалы. Когда он выпрямился , Джексон протянул ему кисет с табаком. — Давай , брат . А я найду ножницы и остригу твои паршивые волосы . Ладно , мне пора. Письмо для семейства Тинсли пришло из Шенектади , штат Нью-Йорк . Человек , приславший его, — методистский священник — писал , что один молодой чел овек , сильно пострадавший в автомобильной аварии , после которой остался немым и изуродованным , каким-то образом сумел объяснить , кто он и назвался Расмуссеном Тинсли , их сыном. « Никто не думал , что он выживет, — писал священник, — это чудо Господнее , что о н уцелел . Я уверен , что кондуктор поможет ему пересесть на другой поезд , в Чикаго . Стоимость лечения оплачена церковью . Он прибудет в Лэреми дневным поездом семнадцатого марта ». Дневной свет был похож по цвету на лимонный сок . Миссис Тинсли , с причудливо у ложенными кудряшками , стояла на платформе и наблюдала за выходящими из поезда пассажирами . Отец был одет в чистую накрахмаленную рубашку . Появился их сын , опираясь на трость . Кондуктор вынес чемодан . Они знали , что это Рас , но не узнавали его . Он был чудо в ищем . Левая часть лица и головы были изуродованы . Голова была сплошь покрыта темно-красными рубцами . В горле зияла дыра , левый глаз вытек . Челюсть деформировалась . Множественные переломы левой ноги плохо срослись , он хромал и подволакивал ногу . Обе руки б ы ли искалечены , не хватало нескольких пальцев . Он не мог говорить , только издавал звуки , которые смог бы разобрать только дьявол. Миссис Тинсли отвернулась . И тут же ощутила чувство вины. Отец неуверенно шагнул вперед . Калека опустил голову . Миссис Тинсли у же забиралась обратно в « форд » . Она дважды открыла и закрыла дверь , ловя пробивающийся солнечный свет . В полумиле от вокзала шел дождь , и влажные валуны вспыхивали на солнце как оловянные миски. — Рас, — отец протянул руку и коснулся тонкой руки сына . Рас отпрянул. — Ну , что ты , Рас . Поехали домой , мы тебя подлатаем . Мама зажарила курицу, — но , глядя на искалеченный рот , провалившийся от нехватки зубов , отец подумал , что , возможно . Рас не сможет ничего пережевывать. Он мог . Он постоянно ел . Зубы на здоровой стороне челюсти перемалывали мясо и с аппетитом жевали пирожные . В приготовлении пищи миссис Тинсли нашла некое облегчение . После неудачи на вокзале Рас больше не пытался говорить , но однажды написал безграмотную записку и передал отцу : Мине нада нимнога погулять И Хорм решил немного покатать его в своем грузовичке . Шины были плохие , поэтому он никогда не ездил далеко . Хорм говорил всю дорогу . По полям прыгали кузнечики . Рас молчал . Он постепенно приходил в себя , силы возвращались к нему , плечи распрямили сь . Он мог даже подтягиваться на руках . Но что он думал о далеких городах и морских кораблях , он , прочно привязанный к дому ? Да и уверенности в том , что он все понимает , не было . Понятно было одно — у парня что-то нарушено . Но когда отец собрался поворачив ать домой , Рас подергал его за рукав , выражая протест. Хорм не мог бросить дела , чтобы возить Раса кататься каждый день . Но каждый день парень писал одно и то же : мине нада нимнога пагулять . Была весна , стояла теплая погода , пел жаворонок . Расу еще не ис полнилось и двадцати пяти. — Ладно , сынок . Мне надо сделать сегодня кое-какую работу . Занят я , не могу кататься. — Он подумал , достаточно ли силен Рас , чтобы кататься верхом . Вспомнил про старого Баки , которому было теперь четырнадцать лет , но он все еще н аходился в прекрасной форме . Тинсли видел его на пастбище Кликаса месяц назад и подумал , что мальчик сможет ездить верхом . А езда по равнине пойдет ему только на пользу . Это пойдет на пользу им всем. Чуть позже тем же утром он отправился к Кликасу. — Ты уж е знаешь , что Рас вернулся в марте, — заговорил Хорм. — Он в неплохой форме , и ему надо гулять . А я не могу проводить с ним все время , да еще и два раза в день катать его . Вот и подумал , не продашь ли ты мне обратно старого Баки . Мальчик , по крайней мере , сможет ездить сам . Я доверяю этой лошади. Несколько минут спустя он привязал жеребца к бамперу и медленно поехал домой . Рас сидел на кухне и пил воду . Увидев жеребца , он поднялся. — Ука, — с нажимом выговорил он. — Правильно . Это Баки . Старый добрый Баки. — Хорм говорил с Расом так , будто тот был маленьким ребенком . Кто мог сказать , понимает ли он то , что ему говорят ? Думал ли он о чем-то , когда сидел тихо и неподвижно ? О деревьях и проезжающих мимо машинах , визге металла или еще о чем-нибудь ? Или же мир ег о был тусклым ? — Думаешь , ты сможешь на нем ездить ? Он смог . И это было милостью господней . Хорму приходилось седлать лошадь , но Рас забирался в седло сам и каждый день после завтрака ездил где-то часами . Его часто видели в прерии на фоне угрюмого неба . А миссис Тинсли с каждым днем все больше боялась , что однажды увидит лошадь без седока , оседланную , но с ослабленной уздечкой. Через две недели после того , как лошадь вернулась , Рас пропадал где-то целый день , и вернулся грязный и уставший. — Где ты был , сын ок ? — спросил Хорм , но Рас только шумно чавкал , жуя картошку и хитро посматривал на него здоровым глазом. И Хорн понял , что что-то произошло. На протяжении месяца Рас пропадал целыми днями и ночами , потом по два-три дня , один черт знает где . Неуловимый , он забирался в горы , скакал долгие мили по сухой и пыльной траве , спал в ивняке и сорняках — полудикий человек , не умеющий говорить и неизвестно о чем думающий. До Тинсли начали доходить слухи . Рас появлялся у Хансонов . Дочери Хансона вешали белье , когда по явился Рас на серой лошади , с опущенной на лицо шляпой, — он показал непристойность и ускакал. Телефонный аппарат звякнул четыре раза , и , когда миссис Тинсли ответила , мужской голос посоветовал ей держать « этого гребаного идиота » дома . Но Рас отсутствовал уже шесть дней . А прежде чем он вернулся , к Тинсли наведался шериф на новом черном « шевроле » с нарисованной на нем белой звездочкой на боку и сказал , что Рас показал свои причиндалы жене фермера в Ти-Сайдинг , в сорока милях от дома. — У него нет ничего так ого , чего она бы не видела раньше , но ей не понравилось представление . И старик ее , конечно , тоже не пришел в восторг . Если вы не хотите , чтобы вашего парня где-нибудь закрыли или еще больше покалечили , держите его лучше дома . У него и так ужасное лицо. Ко гда на следующий день Рас вернулся домой , изможденный и голодный , Хорм расседлал коня и унес седло наверх в спальню. — Извини , Рас , но ты не можешь заниматься тем , чем занимаешься . Хватит. На следующий день Рас и конь исчезли. — Он уехал без седла, — прого ворил Хорм. Они не могли удержать его дома . Теперь маршрут Раса сократился , но он снова катался по окрестностям. На кухне Дэнмайров , на стоящем в углу засаленном кожаном диване , напоминающем старое седло , лежал Айс Дэнмайр . Седые волосы разметались , рот в о сне открылся . На деревянном столе , двенадцати футов в длину , обставленном скамейками , стоял поднос для теста , наполненный вилками и ложками . Металлическая раковина покосилась , из деревянного буфета доносился запах плесени . Посудный шкаф был без дверец , п олки заставлены тяжелыми тарелками . Радио на стене никогда не выключалось , и из него всегда неслись вопящие голоса . За дверью висел причудливой формы телефон . На буфете стояла целая батарея бутылок , помеченных именами и инициалами членов семьи. Варн возилс я у духовки , выпекая бисквиты , а черноволосый кривоногий Марион варил разрезанную пополам картошку . Из кофейника бил коричневый фонтан кофе , стекая по стенкам стеклянной крышки. — Ужин ! — крикнул Варн , кладя бисквиты в кастрюлю и сделав быстрый глоток из м аленького стаканчика виски. — Ужин ! Ужин ! Ужин ! Ешьте или уходите голодными ! Айс потянулся , поднялся , подошел к дверям , закашлялся и сплюнул. Они молча ели мясо , жуя и чавкая . У них не бывало никаких овощей , кроме картошки и иногда капусты. Айс , как всегда , пил кофе из соусника. — Слышал я , был какой-то инцидент в Тай-Сидин. — Да уж , слухи разносятся быстро . Чертов парень Тинслеев заехал к Соейрам и вытащил свое хозяйство перед девушкой . Скоро он поймет , что гораздо приятнее его не просто показывать . Это всего лишь вопрос времени. — С этим обязательно надо что-то делать, — сказа л Джексон , беря еще кусок мяса. — Похоже , будто эта ненормальная миссис Тинсли утопила не того ребенка . Черт побери , Варн , какое вкусное мясо , а я пропускаю такое удовольствие из-за разъездов. — Ну , это не моя проблема . Покупай сам — на Билли-Джиллс-Пиккад илли есть магазин. В один из удушливых , воняющих кузнечиками летних дней , миссис Тинсли услышала во дворе ритмичный рокот мотора . Она выглянула на улицу и увидела фургон , над кабиной которого работал миниатюрный вентилятор . У фургона в пыли кто-то стоял. — Там кто-то приехал, — сказала она. Хорм медленно повернулся . Он только начал выздоравливать от насморка и страдал от головной боли из-за пыли. На улице к нему подошел улыбающийся Джексон Дэнмайр , одетый в коричневый твидовый костюм . Пыль все еще летала н ад дорогой . У его ног прыгали кузнечики. — Мистер Тинсли ? Как поживаете ? Джексон Дэнмайр . Уже два года собирался к вам заехать и предложить « Морнинг Глори » . Возможно , это лучшее , что есть на рынке, — они спасают наше фермерское мясо в эти проклятые пыльные деньки . Да , все собирался и собирался , но был так занят на ранчо , а потом разъездами туда-сюда по торговым делам , что и дома-то почти не был. — Он улыбался так , будто улыбку ему приклеили намертво. — Мой отец , мои братья и я — у нас есть пять этих охладит елей в Рокин-Бокс. — Я не занимаюсь фермерством . Овечий бизнес начинал , но что-то у меня со скотиной не ладится . Я только немного занимаюсь огородом и пчелами . Хочу взять двух голубых лисиц на следующий год . Может быть . Но у нас все в порядке . Не думаю , чт о нам нужен охладитель. — Ну , при такой чертовой засухе , как у нас , его очень удобно использовать . Проведите себе электричество . Сделайте резервуар для воды . Это крутая вещь : можно купаться , ловить рыбу , и от пожаров защитит . А главное — вы ж не знаете — а вдруг ваш дом загорится ? А вокруг так сухо , что дело может дойти и до пожара в прерии. — Не знаю . Сомневаюсь , что мне по карману такие расходы . Эти вещи ужасно дорогие для человека в моем положении . Черт , я даже не могу купить себе новые шины . А они мне о чень нужны . Но дорого. — Ну , уверен , вы говорите правду . Некоторые вещи и правда очень дорогие . Согласен . Но не « Морнинг Глори ». — Джексон Дэнмайр достал сигареты и предложил Хорму. — Я никогда не курил эти штуки. — На дороге показалось облако пыли в четве рти мили от дома Тинсли. Да уж , охладители , подумал Хорм . Он , наверное , проехал мимо мальчика на дороге. Дэнмайр курил , кивал головой и поглядывал вокруг. — Да , небольшой прудик был бы тут очень к месту. Старый Баки — неоседланный , взмыленный и уставший — обогнул угол и вошел во двор . Лицо Раса , восседавшего на нем , было искажено , глаза сияли . Он проехал мимо фургона так близко , что запачкал бок. — Ну , и что это было ? — спросил Джексон Дэнмайр , бросая обсосанную сигарету в пыль и туша ее носком ботинка. — Э то Рас . Мой сын. — Черт побери . Так это же тот самый остряк , который машет своими причиндалами перед женщинами . Слышал об этом ? Кто знает , может он скоро схватит какую-нибудь маленькую девочку да обесчестит ее ? Есть люди , которые отрежут ему эту штуку , что бы не размахивал , где попало . Так что лучше бы его маленько успокоить. — Так в этом все дело , да ? К черту охладитель . Это из-за Раса вы сюда приехали ? Слушайте , он сильно пострадал в автомобильной катастрофе . Он неопасен , он сам — жертва обстоятельств. — Н у , я-то это понимаю . Мне жаль . Но , кажется , именно эта часть тела у него не пострадала , раз уж ему так хочется всем ее показывать. — Почему бы вам не убрать эту гребаную машину из моего двора ? — сказал Хорм Тинсли. — Он изуродован , но он такой же мужчина , как и любой другой. Черт , теперь этот сукин сын и его семеро братьев не отвяжутся. — Да , мне пора . Вы слышали все , что я сказал . Только помните : я продаю охладители , но я не идиот. В загоне Рас чистил Баки щеткой , а конь жадно пил воду . Человек жесткий , с характером , забрал бы у него лошадь . Но Хорм Тинсли колебался . Единственной радостью в жизни мальчика была верховая езда . Он поговорит с ним через день-два , заставит его понять. Но неожиданный ливень уничтожил несколько молодых арбузов , и Хорм несколько д ней был занят , а потом потребовалось время для поливки помидоров . Забот было по горло . Первые арбузы уже созрели , когда на них пришли охотиться койоты , и Хорму пришлось спать на улице . Наконец арбузы — большие и маленькие — были собраны , помидоры почти доз рели , и потребность в воде уменьшилась . Стояло позднее лето , но солнце продолжало все так же нещадно палить. Рас , ссутулившись , сидел в кресле-качалке . В кои-то веки он был дома . Он выглядел несчастным — волосы спутались , руки были грязными. — Рас, — сказал Хорм, — мне надо поговорить с тобой . Слушай меня внимательно . Ты не можешь ездить и делать то , что тебе хочется . Я знаю , Рас , ты молодой человек и в тебе есть мужская сила , но так поступать нельзя . Кроме того , я считаю , что тебе не надо отказыватьс я от надежды жениться — возможно , если мы поищем , то найдем девушку , которая согласится выйти за тебя замуж . Но то , что ты делаешь … Ты их только пугаешь . А эти ковбои — Дэнмайры — могут что-нибудь сделать с тобой . Могут тебе навредить . Они дали слово , что, если ты не перестанешь приставать к девушкам , они тебе кое-что отрежут . Понимаешь , что я имею в виду ? Ты понимаешь , что именно они собираются отрезать ? Что-то было не так . Рас хитро посмотрел на отца здоровым глазом и расхохотался ужасным каркающим смехом , которого Хорм еще никогда не слышал . Он понял , что это был смех , но не мог понять , что послужило его причиной. Той же ночью Тинсли отправился к жене и все ей рассказал , не щадя ее женской чувствительности. — Не знаю , понял ли он то , что я говорил . Думаю, не понял . Он смеялся , опустив голову . Господи , если бы можно было хоть как-то узнать , что происходит у него в голове . Бедный мальчик , у него бушуют гормоны , и ничего нельзя с этим поделать. Воцарилась тишина , только тихонько всхлипывала миссис Тинсли. — Т ы можешь поехать с ним в Лэреми, — неожиданно сказала она. — Ночью . В такой дом. — Ее лицо сверкнуло в темноте. — О , нет, — испуганно отозвался муж, — я не могу заниматься подобными вещами. На следующий день Хорм решил , что Рас все-таки понял его , поскольк у остался дома и сидел , почти не двигаясь , на кухне перед тарелкой хлеба с джемом . Миссис Тинсли осторожно приложила руку к пылающему лбу сына. — У тебя лихорадка, — сказала она и показала пальцем в сторону спальни. Рас , кашляя , поплелся вверх по лестнице. — Он , наверное , подхватил ту же летнюю простуду , что и ты, — сказала она мужу. — Думаю , я следующая на очереди. Чуть позже Рас лежал в постели , а миссис Тинсли смачивала водой его ужасное , изуродованное лицо и руки . Но и через два дня лихорадка не прошла. Только Рас больше не кашлял , а тихо стонал. — Господи , хоть бы ему стало лучше, — сказала миссис Тинсли, — думаю , ему может стать лучше , если его искупать и всего натереть алкоголем . Это снимет жар . Ох уж эта жара , все простыни мокрые . Ненавижу летние про студы . Думаю , от такой процедуры ему станет легче . Он все еще одет в грязную одежду , он насквозь провонял грязью , потом и болезнью . Он просто сгорает . Может , разденешь его и искупаешь ? — деликатно спросила она у мужа. — Будет лучше , если этим займется мужч ина. Хорм Тинсли кивнул . Он знал , что Рас болен , но не думал , что ванная может что-то изменить . Однако понял , что жена имеет в виду , что Рас так воняет , что она просто не может больше находиться рядом с ним. Миссис Тинсли налила в корыто теплой воды , дала белую мочалку , мыло и новое , еще ни разу не использованное полотенце. Хорм пробыл в комнате больного довольно долго . А когда вышел , пнул корыто , бросил полотенце в раковину , сел за стол , уронил голову на руки и начал всхлипывать. — Что такое ? В чем дело ? — спросила жена. — Ему хуже ? — Господи , неудивительно , что он рассмеялся мне в лицо ! — простонал несчастный. — Они уже сделали это . Они сделали с ним это , пользуясь грязным ножом . Он вернулся с гангреной . Она расползлась по всему паху и ногам до самых ступн ей. — Он наклонился вперед , почти касаясь лицом ее лица и глядя прямо в глаза. — Ты ! Почему ты не осмотрела его , когда укладывала в эту чертову кровать ? Утренний свет разливался по краям большого мира , проникая через окна в дома , освещая стены и полы , стел ил свое желтое одеяло на провонявшую кровать , кухонный стол и чашки холодного кофе . На небе не было ни облачка . Тысячи желточерных кузнечиков прыгали у западной стены дома. Это случилось шестьдесят — или даже больше — лет назад . Те тяжелые дни давно закон чились . Дэнмайры уехали из страны , за годы засухи их ранчо развалилось . Тинсли похоронены где-то там . Рогатый скот остался там , где рождаются звезды и луна . А мы шагнули в новое тысячелетие , где столь ужасные вещи уже не случаются. Если вы верите в это , вы способны поверить во что угодно. перевод : В. Михайлюк На обочине мира Край был похож ; на пустые земли — море полыни и клевера , странное небо , маленькие стайки птичек и нечеткий , слабый след , ведущий к красной стене горизонта . На могилах не было подписей , покосившиеся деревянные домики и загоны для скота сожжены старыми походными кострами . Ничего , кроме погоды и расстояний — расстояний от единственной фермы, — и на север , до самой границы. В этом странном районе держала ферму семья Тоухей : ст арый Рэд , девяноста шести лет , его сын Аладдин , жена Аладдина Ванета , их сын Тайлер — единственная надежда Аладдина — и дочери : Шан и бич семьи Отталина. Старый Рэд родился в Ласке в 1902 году . Он — мальчик с узловатыми пальцами и рыжими волосами , разделе нными пробором посередине, — вырос в сиротском приюте , откуда ушел , когда ему исполнилось четырнадцать . Ушел работать . После окончания Первой мировой войны он двинулся на запад , где гонял скот , работал на железной дороге , занимаясь перевозками , расклеивал листовки — сам устраивая свою жизнь . В 1930-м он находился в Нью-Йорке — перебрасывал то , что осталось от « Уолдорф Астории » , на баржу , идущую в Атлантический океан В 1929 году « Асторию » снесли , чтобы освободить место для Эмпайр-Стейт-Билдинг. . Однажды утром , мучаясь от невыносимой ностальгии , Рэд снова подался на запад . По пути он обзавелся женой и , довольно скоро , парочкой чумазых ребятишек . Во время Депрессии он выкармливал коров в Оклахоме и продавал их в рестораны . Когда этих заработков стало недо с таточно , семья переехала в Вайоминг и поселилась в сотне-другой миль от того места , где он когда-то начинал самостоятельную жизнь. Они арендовали ранчо в Рэд-Уолл — бревенчатый дом и несколько загонов для скота , издалека похожих на сломанные палки , воткнут ые в землю . Ранчо стояло посреди прерии . Ветер изолировал их от мира . Идти против такого ветра было невозможно. Жене Рэда пришла как-то в голову идея завести парочку овец . А пять лет спустя они занимались уже почти только овцами . Во время Второй мировой це ны на шерсть подскочили , так что семейство смогло выкупить ранчо. В августе 1946 года из Сиерс-Роебак им прислали первую в их жизни лампочку , и в этот же день жена Рэда родила их последнего ребенка . Его назвали Аладдином. Мирные времена свели на нет рынок овечьей шерсти , и им пришлось переходить на рогатый скот . Жена , чувствуя отвращение к этой коровьей перемене , начала жаловаться на тошноту , уже когда они отгружали первых захудалых телят . Она проболела , не выздоравливая , три или четыре года , пока не умолк л а навеки. Рэд с трудом справлялся со всеми делами , так что из шестерых детей на ранчо остался только Аладдин , выросший упрямым и жестоким , желающим получать все на блюдечке , будь то кусок бифштекса или просто кости. Аладдин вернулся из Вьетнама , где летал на самолете С -123, распылявшем дефолиант. Однажды майским утром в Колорадо , в родном штате невесты , Аладдин женился на Ванете Гипсаг . Длинные волосы Ванеты были уложены в старомодный французский узел . На свадьбе были только ее родители и одиннадцать братье в , которые бросали перед молодыми пшеницу , поскольку риса не было . Во время церемонии отец Ванеты курил сигарету за сигаретой . В тот вечер на ранчо Тоухей , когда Аладдин кувыркнулся с крыльца , геройствуя перед молодой женой , из его штанов выпали застрявши е зерна . Зерна упали на землю и через какое-то время проросли . Пшеница разрасталась каждый год , пока не заняла четверть акра , и Валета пылко ухаживала за ней . Она говорила , что это ее свадебная пшеница , и , если кто-то посмеет ее тронуть , наступит конец све т а. Когда ему исполнилось двадцать шесть , Аладдин разругался с отцом . Однажды утром , когда Аладдин пытался выкопать колодец , стоя по пояс в грязи , к нему подъехал старый Рэд на одноглазой кобыле . Сын бросал влажную грязь лопатой. — Ты не собираешься переко пать все ? — спросил старик. — Не слишком быстро получается , да ? И не слишком умно . Лопатой особенно . Как ты сумел жениться , ума не приложу . Ты , наверное , пистолет на нее направил или загипнотизировал . Не то чтобы она была какой-то особенной , но , наверное , умеет работать со скотиной , да ? Весь в грязи , сын выскочил из ямы и начал забрасывать отца комьями грязи до тех пор , пока тот не кинулся наутек . Но Аладдин преследовал его до самого дома и , продолжая атаковать камнями и поленьями , кинул еще и резак , которы й всегда носил в заднем кармане , и карандаш , всегда торчавший за ухом. Рэд , истекающий кровью , пятясь к крыльцу , сдаваясь , поднял одну руку Ему был семьдесят один год , и он напомнил об этом сыну. — Я создал это ранчо , и я создал тебя ! Его веснушчатая рука легла на промежность , показывая , чем именно он создал . Аладдин поднял карандаш , поднял тесак и отвел в сторону лошадь старика . Потом вернулся к роднику , опустил голову , поднял лопату и копал до тех пор , пока не онемели руки. Ванета перенесла вещи Рэда из б ольшой спальни наверху в комнатенку за кухней , когда-то служившую кладовкой и все еще вонявшую сыростью и протухшей мукой . Клейкая лента скрепляла разбитые стекла окна. — Так вам будет ближе к ванной, — сказала она трубным голосом. Ванета научила двух сво их дочерей относить дедушке пирожок на белой тарелке и целовать его на ночь , пока Тайлер играл с пластмассовыми коровами , не желая ложиться спать . Однажды утром , развесив белье , она вошла в дом и увидела , как четырехлетняя Отталина ерзает на коленях Рэда, пытаясь слезть . Она вырвала ребенка у старика из рук и сказала : — Держи свои грязные лапы подальше от моих девочек , иначе я ошпарю тебя кипятком. — Что ? — переспросил он. — Но я … Я никогда не … — Знаю я старых мужиков, — ответила Ванета. — Горшок ! — крикнула Отталина , но оказалось слишком поздно. Теперь Ванета оберегала дочерей от старика , с ним же разговаривала мрачно , оставляла сидеть в одиночестве на стуле и не помогала ему ходить в туалет . Она пожаловалась на него Аладдину , но тот встал на сторон у отца. — Ванета , что ты хочешь , чтобы я сделал ? — спросил он. — Спустил его в канализацию ? Ему уже и так недолго осталось. — Ты говоришь это уже пять лет , а у него вон второе дыхание открылось, — отреагировала она. Счет времени вели по началу отела , перво й траве , дождям , облакам , визитам скупщика скота , раннему снегу , поздним снежным бурям . Дети росли . Аладдин заполучил маленький самолет — выменял его на пару быков , набор шин для автомобиля , седло и цилиндр от « кольта » 44-го калибра , который нашел в корнях кедра . Волосы Ванеты поседели , и каждые несколько месяцев она подкрашивала их , запираясь в ванной . Только старый Рэд не менялся . И хотя он был гораздо более почтенного возраста , чем некогда изобретенный керосин , он был достаточно крепок , чтобы встретить с толетний юбилей. Шан , младшая дочь , закончила школу и переехала в Лас-Вегас . Она получила работу в отделе проектирования и дизайна упаковок , на фабрике , производящей диски с записями религиозных текстов , быстро ухватила суть работы и придумала картинки — бушующие волны , восход солнца , обозначающий милость Господнюю , белые облака на вершинах гор , дети , смеющиеся сквозь слезы , что символизировало неприятности , которые пройдут благодаря молитвам . Ее задумки оценили , и она стала зарабатывать деньги. Отталина б ыла самой старшей и страдала от физического недостатка — она была похожа на танк . Закончив школу на год раньше сестры , она осталась дома . Отталина заплетала свои розоворыжие волосы в две косы , толщиной в руку . У нее были очень красивые большие голубые глаз а , а когда она говорила , на щеках появлялись две симпатичные ямочки . Но она была огромной . В течение первого года домашней жизни она носила пестрые юбки большого размера и помогала матери по дому . Ее ноги всегда оставались холодными , а еще она страдала от того , что Ванета называла « болезнью менестреля » — неожиданными менструациями , заставлявшими ее бежать в ванную , оставляя за собой кровавые следы разной величины . Однако вскоре она отказалась от юбок и домашней работы и отправилась работать с Аладдином . Теп ерь она носила задубевшие от удобрений ботинки , большие джинсы и футболки , висевшие на ней мешком. — Да , держи ее подальше от дома, — сказала Ванета. — То , что она не разобьет , она потеряет . Что не потеряет , то разобьет . А от ее стряпни подохнут даже свинь и. — Ненавижу стряпать, — сказала Отталина. — Я буду помогать отцу. Это была капитуляция . Ей хотелось оказаться подальше от дома , хотелось носить розовые сандалии на пробковой подошве , сидеть на пассажирском сиденье последней модели пикапа , пить из бутылки . Но когда и кто приедет за ней ? Она была неходовым товаром — в отличие от младшей сестры . Она знала о том , что безобразна , но ничего не могла с этим поделать. Аладдин видел , что ей , в отличие от Тайлера , который визжал , свистел и бегал , как ненормальный , легко работается со скотом. — Не хотел бы я быть женщиной , которая находит общий язык со скотиной, — не преминул ужалить Тайлер. Сам он занимался лошадьми и , по указанию Ванеты , спал в ветхом шалаше с тех пор , как ему исполнилось тринадцать. — Мои братья с пали в шалаше, — заметила Ванета. Единственный сын Тайлер был крупным и достаточно тучным для своих девятнадцати и для того , чтобы напугать кого-нибудь — разве что собственного отца . Парень сновал по округе в грязных джинсах и коричневой шляпе . Неразговорч ивый мечтатель с кошачьими усами и прыщавыми щеками , он частенько делал глупости и легко впадал в отчаяние или ярость . На день рождения Аладдина Тайлер подарил ему уши койота — результат двухнедельного выслеживания зверя . Аладдин развернул подарок , выложил уши на стол и сказал : — Хм , и что прикажешь делать с этими ушами ? — Ради бога ! — закричал Тайлер. — Прицепи одно себе на член и скажи , что он выиграл меховую шапку в церковной лотерее ! Вы все против меня ! — И , бросив уши на пол , он выбежал. — Он вернется, — сказала Валета. — Он вернется грязным и безденежным . Я знаю мужчин. — Я много бродил в молодости, — пробормотал старый Рэд. — Он не вернется . Пойдет по моим стопам . Я был ковбоем , убивал кабанов , я работал с четырнадцати лет . А теперь мне девяносто шест ь . Я никогда не знал отца . Горите вы все в аду , плевать я на вас хотел. Его узловатый палец скользнул по столу . Старик мерзко ухмыльнулся и завозился на кровати , пытаясь прилечь. Растрепанный Аладдин с отрешенным видом повернулся к столу и пробормотал : « О Господи , благослови нашу пищу » . Большие куски говядины , приготовленные с пастернаком и картошкой , таяли на глазах. В этот день Аладдин нашел двух подохших без видимой причины коров . Он подцепил небольшую картофелину и положил в тарелку отцу , не глядя на н его и игнорируя стук вилки старика , но Ванета , наливавшая кофе , нахмурилась и сказала : « Осторожнее , Джон Уэйн ». Джон Уэйн — герой американских вестернов. Перед ней , между ножом и замороженным до синевы пирожным с сахаром , лежал небольшой конверт. — Кое -что пришло от Шан. — Она возвращается ? — Аладдин размял картошку , разбавив ее молоком . Гейм и Фиш обещали платить за убитых гризли или львов . Правда , он не видел льва сто лет , а уж гризли так и подавно. — Я еще не читала, — ответила жена. К короткому и невнятному письму прилагалось несколько фотографий : дочь в черном бикини , стрижка под « ежик » , демонстрирует смазанные жиром мускулы — бицепсы , трицепсы и прочее . Абрикосового цвета глаза широко раскрыты . Она писала : « Я занялась бодибилдингом. Многие девушки увлекаются им ! » — Что она сделала с волосами ! — сказала Ванета. — Это явно ее кто-то уговорил . Я знаю Шан , это не ее идея. Когда Шан уезжала , она была обычной молодой женщиной , блондинкой с неровными кончиками волос , тонкими руками и больши ми блестящими глазами . Когда она разговаривала , то трогательно загибала палец. — Бодибилдинг, — равнодушно сказал Аладдин. Как и большинство фермеров , он всегда готовился к худшему и не верил в счастливые финалы . Он был рад тому , что дочь жива , остальное н е имело значения. Отталина смотрела на свой кофе . Над пустым стулом ее сестры летала моль. Аладдин носил ботинки , большую шляпу и почти не ездил на лошади . Он скучал по своему самолету , который казался ему похожим на лошадь . Кто-то украл его два года наза д : отвинтил крылья и отбуксировал самолет , пока Аладдин спал . Он подозревал мормонов . Теперь он сидел за рулем грузовичка , разъезжая по пыльной земле , и иногда проводил в машине ночи напролет , устроившись на переднем сиденье . Ветровое стекло помутнело от в ремени . Из-за непогоды у него болела голова . За спинкой сиденья он держал бутылку виски . Ванета сунула ему в машину старое одеяло и сказала , чтобы он закрывал окна , когда идет дождь. — Знаю я тебя, — сказала она. — Ты позволяешь погоде доставать себя. Кажд ые десять дней или что-то около того Отталина заговаривала о том , что хочет отправиться в город искать работу . Аладдин не брал ее с собой . Из-за ее веса , говорил он , и так уже повреждено пассажирское кресло . Да и в любом случае работы в городе не было , и о на об этом знала . Так что ей лучше оставаться на ранчо. — Не знаю , почему ты хочешь уехать с ранчо. Она ответила , что он должен позволить ей водить машину. — Я сообщу тебе , когда мне понадобится совет, — сказал он. — Я езжу в своем собственном грузовике . Х очешь водить — купи свой. — У меня нет миллиона долларов, — безнадежно махнула она рукой. — И что ты хочешь , чтобы я сделал ? Ограбил банк ? В любом случае , скоро будем продавать быков . И я дам тебе кое-что , чего ты никогда не забудешь. Что помогало Отталин е в минуты слабости ? Она смотрела на склоны гор цвета индиго в сорока милях к востоку , наблюдала за кувыркающимися облаками , гадала на « любит-не любит » в неверных вспышках рассекающей небо молнии. В то лето лошади были постоянно мокрыми . Дождь шел практиче ски не переставая . Блестящие лошади стояли в прерии , с грив капала вода . Отталина и Аладдин носили непромокаемые плащи весь день , от утреннего кофе и до последнего зевка . Ванета смотрела телевизор и слушала прогноз погоды , пока гладила белье . Старый Рэд н а зывал это « капаньем и соченьем » . Он сидел в своей комнате , жевал табак и читал Зейна Грея , водя узловатым пальцем по каждой строчке . Четвертого июля они все вместе сидели на крыльце , наблюдая за ливнем и представляя , что тонкие изогнутые нити молний и раск аты грома — это салют. Отталина знала и видела практически все , что находилось поблизости , а нового в этих местах ничего не появлялось . Невероятные вещи происходили не в реальности , а в ее фантазиях . Комната , которую она раньше делила с Шан , был фактически комнатой внутри комнаты . В свете луны ее глаза казались масляно-белыми . Небольшой коврик на полу всегда ерзал под ногами , черная рама зеркала врезалась в стену прямоугольной нишей . С кровати она видела поблескивающий в свете луны подъемник для зерна , а п р ямо за ним — огромные загоны со скотом , откуда коровы казались мелкими черными зернышками. В этом будоражащем свете Отталина хотела всего , чего вообще можно хотеть . Томящее одиночество , тягучие дни и тоска заставляли ее сжимать губы . Она металась и била се бя по жирному телу , каталась по кровати , десятки раз подходила к окну , стуча пятками по полу , пока старый Рэд однажды не крикнул из своей кладовки : « Что там происходит ? Ты что , привела мужика ? » Ей казалось , что ее единственный шанс — полуграмотные наемные работники . Например , Хал Блум , с длинными , как палки , ногами , в футболке с надписью : « Агрессивен по натуре , ковбой — по собственному желанию » . Он работал у Аладдина во время недолгих перерывов между родео , как правило , не слезал с лошади (лелеял внешний ви д ковбоя 1870-х из Орегона ). Отталина много раз ездила с ним к ивам , в их гнездышко на влажной земле в зарослях крапивы , где он надевал бледный презерватив на маленький твердый член и медленно входил в нее . Его теплая шея пахла мылом и лошадьми. Но потом , когда Отталина начала много работать , зарабатывая деньги для ранчо , Аладдин уволил Хала Блума. — Угу , все равно это забитое место, — сказал Хал и ушел. На этом все и закончилось. Отталина была безутешна . Они жили слишком далеко от всего . Но ведь кто-то же должен придти за ней . У них даже не было возможности всласть посмотреть телевизор : им владел старый Рэд , который всегда выбирал вестерны , крича киношным лошадям надтреснутым голосом : « Сбрось его к чертовой матери , вышиби ему мозги ! » Отталина уходила в свою комнату и слушала чужие телефонные разговоры. « Баланс вашего счета под номером семь-три-пять-пять-девять составляет минус двести долларов и четыре …» « Да , могу , наверное . Ты уже пьешь пиво ? » — « Ха-ха , да ». « Думаю , он не заметил ». — « В квартире все в порядке . Я вытащила это из сумки и это было — ты это вырежешь ? » — « Только не эту гадость ». « Эй , у вас все еще идет дождь ? » — Эй , у вас все еще идет дождь ? — повторила Отталина. Везде шел дождь . И везде жили люди . Кроме края Рэд-Уолл. — Я похудею , даже если мне придется сдохнуть, — сказала Отталина матери , глядя на фотографию Шан. — Разве ты уже не говорила то же самое ? — отозвалась та. — Я тебя знаю. Отталина несколько дней маршировала вокруг дома , потом расширила маршрут до загонов , кладо вой с инструментами , до ямы , где Аладдин держал вышедшие из строя вещи . Там валялся старый трактор , сквозь кабину которого проросла черемуха , чуть дальше — старый трактор Рэда и наполовину засыпанные гравием останки ободранного « форда » . Девушка проходила м имо , когда услышала тихий , почти неразличимый шепот : — Девушка , милая … Садившееся солнце освещало темную массу облаков — настолько темную , что они казались обуглившимися , прерию , тракторы , ее руку на плаще-дождевике . Во влажном воздухе цвета становились яр че. — Милая, — выдохнул голос. Отталина была одна , в небе не было видно ни одной летающей тарелки . Она застыла на месте . Она страдала с детства — от излишнего веса , от бесчувственных родителей , от того места , где жила . Возможно , она сходит с ума . Брат ее м атери , Мэпстон Гипсаг , пострадав в аварии , повредился мозгами , и болезнь его проходила поэтапно — из обычного депрессирующего фермера он постепенно превратился в хихикающего маньяка. Свет опустился ниже , бросая на машины тени кофейного цвета . Она не слышал а ничего , кроме писка москитов и легкого дуновения ветерка , всегда возникающего в сумерках. Ночью , слушая чужие телефонные разговоры , она подумала , что могла слышать голоса от голода , поэтому пошла на кухню и доела остатки свинины. « Я беспокоюсь за тебя . Н адеюсь , никто не попытается убить тебя ». « Не скучай без меня ». « Здесь льет , как из ведра ». — « Тут тоже ». — « Какой смысл оставаться здесь ? » Шли недели , но ничего не происходило , что было весьма характерно для тех мест . Но однажды Отталина снова пошла к яме с гравием. — Здравствуй , милая . Иди же сюда, — снова заговорил старый зеленый трактор Аладдина. Несколько лет назад эта машина убила фермера , перевернувшись в ирригационную канаву . Его звали , кажется , Морис Рамблвуд . Рамблтри , Брамблфуд , Рамблсит , Тамблфл уд ? Она была тогда ребенком , но он всегда улыбался ей , спрашивал , что она готовит , а в тот роковой день угостил ее конфеткой , растаявшей у него в кармане , и разрешил надеть свои солнцезащитные очки , окрашивавшие мир в оранжевый цвет . А чуть позже он был у ж е мертв . Наверное , это его дух. — Морис ? Это ты ? — Нет , я — не он . Тот парень обратился в прах. — А кто говорит ? — Подойди ближе. Она протянула руку к решетке . В ней свили гнездо осы , и теперь , потревоженные , они пролетели сквозь прутья и напали на обидчик а . Отталина смотрела на укусы. — Это хорошо, — донесся голос из трактора. — Возьми палку и разгони их. Но она отступила. — Я очень боюсь, — сказала она , глядя на небо , венчающее прерию на окраине мира. — Нет-нет , не надо бояться . Этот мир полон чудес , разве ты не знаешь ? Иди сюда , садись в кабину . Сиденья до сих пор в порядке . Представь , что ты едешь по Лос-Анджелесу, — голос был хриплый , протяжный , надтреснутый , похожий на голос гангстера из кинофильма. — Нет, — сказала она. — Мне все это не нравится . У меня и так достаточно проблем , не хочется усугублять их и садиться в кабину трактора , который вот-вот развалится. — Ах , ты думаешь , у тебя проблемы ? Посмотри на меня , милая, — я здесь в жару и в холод , по м не ползают ящерицы , во мне нет бензина , почти ничто не работает , на меня гадят птицы и садится пыль . И даже ты не хочешь побыть со мной немного. — Уже двенадцать минут седьмого, — сказала она и пошла прочь , потирая пальцами брови . У нее были галлюцинации. — Милая ! Девушка , не уходи ! — звал ее голос. Ей хотелось знать побольше о мире , но единственной возможностью услышать хоть что-то был телефон. « .. рога молодых бычков . Я хотел посмотреть ». — « Да ? А мне сказали , что ты ушел раньше трех ». — « Я был там , пере одевался ». — « Знаешь , ты идиот ». « Льет гребаный дождь ». — « Не знаю , что еще сказать . Вау ! Вот это молния ! Вау ! Слушай , мне надо освободить телефон ». « Я хочу быть с тобой , но я реалист и говорю себе : „ Эй , эта женщина трахается со всеми , и какого хрена мне с этим делать ? “». — « Хм , значит , только я виновата , да ? » Отталине становилось плохо , она умирала от зависти к этим склочным голосам. Она снова пошла к яме. — Морис Стамблбам ? Забудь о нем . Выворачивал и никогда не проверял колеса , никогда не менял масло и тормозную жидкость , он никогда не думал обо мне . Он пачкал меня , не вытирал ботинки , а просто запрыгивал на сиденья , и это сводило меня с ума . Ах , не сжимай так кулаки , пойми меня правильно. Она посмотрела вдаль и подумала , что от Рэд-Уолла люди должны дер жаться как можно дальше . Это не то место , куда стоило отправляться . На дальнем шоссе что-то блеснуло — какая-то туристическая машина. — Но я убил его не поэтому. — А почему ? — Из-за тебя, — сказал трактор. — Из-за тебя . Я спас тебя от него . Он хотел тебя. — Если бы я хотела, — сказала она, — я бы сама себя спасла. Во время ужина Ванета распечатала письмо Шан в розовом конверте. — Так я и думала, — сказала она. — Я так и знала , что Тайлер обязательно проявится. Шан писала , что Тайлер живет с ней и ее соседк ой по квартире уже месяц , что он пытался найти работу по объездке диких лошадей , а пока искал , устроился работать в телефонную компанию . Он купил себе компьютер и в дневное время , похоже , занимается изучением электроники — когда она возвращается из тренаже рного зала , стол обычно завален какими-то детальками , проводами и прочим . Она и ее подруга стали вегетарианками , а Тайлер ест креветок и клешни крабов — то , чего он не пробовал до тех пор , пока не попал в Лас-Вегас . Он никак не мог наесться . Шан писала , чт о он потратил шестьдесят пять долларов на четырехфунтовую банку креветок джамбо , приготовил их и съел в один присест. — Ха-ха, — сказала мать , складывая письмо, — он не слишком изменился. После ужина Отталина принялась было мыть посуду и вдруг заплакала . В анета прижалась к ней и обняла за плечи. — Почему ты плачешь ? Никак не худеется ? Пойми ты , что ты так сложена , ты должна быть большой . Моя мать была точно такой же. — Дело не в этом, — ответила Отталина. — У меня есть подозрение , что кто-то смеется надо мн ой. — Кто ? Кто смеется над тобой ? — Не знаю . Кто-то. — Она показала на потолок. — Ну , дорогая моя , позволю себе заметить , что этот Кто-то смеется над всеми . Ему нравится шутить и смеяться . Мне так кажется. — Здесь одиноко. — Не о диноко . Ты много и тяжело работаешь. Отталина пошла наверх и снова прикипела к телефону. « Пожалуйста , введите номер вашего счета . Сожалею , вы неправильно набрали номер счета , мы не можем это принять . Пожалуйста , позвоните позже ». « Почему я должна это делат ь ? » — « Выключи его , выключи ». « Если это все , что ты , мать твою , хотел сказать, — прощай ». Каждый день трактор жаловался дрожащим и торопливым голосом : — Милая , твой отец как репей — сядет и не встает с сиденья по шестнадцать часов . О , иди сюда , я хочу теб е что-то показать . Посмотри налево , да , туда . Что ты видишь ? — Груды ржавого железа. — Правильно . Я не скажу , как они там оказались . Я не люблю рассказывать девушкам плохое об их отцах . Но за все годы , что я работал для твоего отца , только однажды у меня б ы хороший день . Когда тебе исполнилось десять , в день своего рождения ты погладила меня и сказала : « Здравствуйте , мистер Трактор » . Твой отец посадил тебя на сиденье , сказал , что ты первая , кого он туда посадил . Твои маленькие ручки сжимали сиденье , и я над еялся , что такие дни будут повторяться , но ты больше ни разу не пришла и не погладила меня , только костлявый Морис приходил и использовал меня . Но я скажу тебе правду : если бы твой отец стоял там в тот день , я зацепил бы и его — за то , что он сделал с моим и тормозами . Это разбивает мне сердце даже сейчас . Я расскажу тебе кое-что о пиве и о том , что твой отец сделал со мной. — Что ? — Я расскажу , но , боюсь , тебе это не понравится . Я не хочу настраивать тебя против семьи . Я знаю , что тогда ты бросишь меня . Нет , я не буду тебе сейчас ничего рассказывать. — Рассказывай сейчас, — сказала Отталина. — Не юли и не выкручивайся . Ненавижу это. — Хорошо . Ты сама попросила . Стамблбам никогда не проверял меня . Наконец , тормозная жидкость вытекла . А я был с твоим отцом , мы перевозили лошадиный фургон . У него с собой была выпивка , как обычно . Он нажал на тормоз , но я продолжал ехать . Он не мог меня остановить , а я и не хотел останавливаться . Мне было все равно . Я замедлял ход только тогда , когда мы поднимались вверх . Он вып р ыгнул до того , как я перевернулся , зацепившись за камень колесом . И что он сделал ? Он налил пива в цилиндр ! Да , давления хватало , я мог тормозить . Но это сломало меня . Вот почему я здесь . Ты ненавидишь меня теперь ? — Нет , я слышала о преступлениях и похуже . Как , например , убийство. — Ты сердишься ? На следующий день она примчалась к яме. — Заткнись, — сразу же сказала она. — Ты знаешь , что я толстая ? — Мне нравится. — Почему ты не заинтересуешься другим трактором ? Почему я ? Оставь меня в покое ! — Подумай са ма , милая . Тракторы не интересуются тракторами . Тракторы и люди — так должно быть . Каждому трактору нужен человек , правда , как правило , это старый толстый фермер. — Ты заколдован ? В смысле , как в этих дурацких сказках , где девушка позволяет уродливой бород авчатой лягушке спать у себя в ногах , а наутро прекрасный принц уже жарит ей омлет ? — Нет . Я мог бы рассказать тебе о том , что в Дире работал парень , которого уволили за излишнее пристрастие к пикникам и водке , но они ничего не смогли доказать . Все было в компьютерах . Знаешь про машину которая напоминает о том , что надо закрывать дверь ? Вот и ответ . Компьютеры . Этот парень заложил в меня пятнадцать языков . Хочешь , скажу тебе что-нибудь на урду ? Скиваели , скавели … — Ты можешь рассказывать мне все что угодно, но я тебе не верю . Дурацкая история. — Отталине показалось , что трактор пытается преодолеть возникшую недоброжелательность. — Да , я солгал. — Ты довольно забавный, — сказала Отталина. — Разве ты не знаешь , что люди не испытывают к тракторам нежных чувств ? — Ты ошибаешься . Знаменитый фермер из Айовы , Боб Ладерранг велел похоронить его трактор вместе с ним . И происходило подобное не только в Айове . Есть люди , которые сторонятся нас , а есть девушки , которые влюблялись в трактора . Есть даже девушки , которые вы шли замуж за трактор.. — Я ухожу, — сказала она , поворачиваясь к дому. — Я ухожу. Она посмотрела на дом . Золотилась свадебная пшеница ее матери , лицо Рэда в окне казалось голым черепом . « Пожалуйста, — всхлипнула она про себя, — только не трактор или что-то в этом роде ». После ужина , когда она ушла в свою комнату , ей вдруг очень захотелось иметь ружье с прицелом , чтобы убрать с шоссе золотые блики и унылое жужжание машин , доносившееся оттуда . Ей хотелось , чтобы коровы легли и сдохли . Она надеялась , что случи тся торнадо , второе пришествие или появится некий злодей , который направит свою машину на загон со скотом. « Он кажется нормальным , пока не начинаешь с ним разговаривать ». « Думаю , мне стоило позвонить в полицию насчет этого , но я не буду . И вот что я думаю. Я пойду за ним , несмотря на то что мы не так уж долго были женаты . Он заплатит . Он зарабатывает две тысячи в месяц . В любом случае , из-за всего этого у меня каждый день болит голова . Но я в порядке . Просто немного приболела . Не волнуйся , все в порядке ». Аладдин вытащил из кастрюли кусок репы и положил на тарелку Отталины. — Что ты делала там с этими тракторами ? Я тебя искал полчаса, — сказал он. — Размышляла, — ответила Отталина. — И пыталась его починить. В тот день она забралась в кабину и уселась на си денье . Ощущение возникло странное. — Я бы на эту чертову штуку и цента не потратил, — отозвался Аладдин. — Он всегда работал не очень-то хорошо. — Я потрачу на запчасти свои собственные деньги . Может , это и глупая затея , но я хочу попытаться. — У нас с это й машиной с первого дня возникли проблемы . После того , что случилось с чертовым Морисом Гарглгатсом , трактор не много работал . Я возил его к Дигу Янту , тот заменил бензобак и еще кучу деталей , поменял карбюратор . Но потом еще что-то сломалось . Каждый раз, когда чинили одно , ломалось другое . А потом они признались , что это бесполезное дело . Впрочем, — он пожевал кусок мяса. — я могу тебе помочь . Завтра займемся этой штуковиной. — Им, — сказала Отталина. — Займемся им. — Вы его не почините, — сказал старый Рэ д. — Нельзя починить то , что не подлежит починке. — Ну, — сказала Отталина , приближаясь к трактору, — сегодня мы отбуксуем тебя под навес и прооперируем . Мой отец собирается мне помочь , так что во время операции веди себя тихо. — Хочешь знать , что со мной ? Сломано все . Ремни порвались , крыша треснула , мотор заржавел , все грязное , пыльное , поломанное . Заменить надо многое . Я не хочу , чтобы твой отец прикасался ко мне . Он уже когда-то занимался мной , и посмотри , где я оказался. — Сейчас все по-другому . В люб ом случае , тобой в основном буду заниматься я. — Ты ? Но ты ничего не смыслишь в ремонте тракторов . Я не хочу , чтобы ты этим занималась . Я хочу , чтобы вы отвезли меня к Дигу Янту — он разбирается в тракторах . Мужчины должны чинить тракторы , мужчины , а не же нщины. — У тебя нет выбора, — сказала Отталина. — Скажу одно : в школе я учила механику и получила четверку . Так что разберусь. Она принесла с собой бутылку масла и начала смазывать им болты , задвижки и винты. — Если ты сделаешь неверный шаг , я могу навреди ть тебе. — Знаешь что ? Если бы я была на твоем месте , я бы лежала на боку и наслаждалась. Приблизительно так говорил Хал Блум. Дожди прекратились в сентябре , и прерия зазолотилась . Случилось несколько жарких дней , потом стало прохладно , и еще до того , как они успели отремонтировать трактор и заменить ему мотор и трансмиссию , с северо-запада пришел штормовой дождь со снегом. — Надо занести двигатель в дом, — кашляя , сказал Аладдин. В первую ночь штор ма он ночевал в своем пикапе с открытыми окнами , так что снег падал прямо на него . Он проснулся от холода и поехал домой , но поскольку в доме закончился кофе , он выпил стакан холодной воды и сказал Ванете , что не может завтракать. — Чертов кашель, — сказал старый Рэд. — Лучше сразу задохнуться , чем так кашлять. — В моем списке задыхающихся есть еще кое-кто , причем в самой верхней строке, — отреагировала Ванета. — Я так и знала , что это случится . Вот чем заканчиваются ночевки в фургоне. Аспирин , припарки , во да , другие средства — ничто не помогало . Аладдин пылал жаром. — Какой завтра день ? — спросил он , падая раскалывающейся от боли головой на подушку. — Пятница. — Принеси мой календарь. Изучив календарь , он послал за Отталиной. — Она на улице , кормит скотину, — сказала Ванета. — Все так замерзло , что они не могут добраться до травы. — Черт побери, — прошипел он. — Когда она вернется , пришли ее сюда. Его рвало от кашля. Снег падал на Отталину , сидевшую в кабине большого отцовского гидравлического трактора . Сне г валил и валил и , похоже , мог идти вплоть до июня месяца . В полдень она вернулась домой голодная , мечтая поесть макарон с сыром . Трактор она оставила рядом с домом. — Тебя звал отец, — сообщила Ванета , готовившая говядину. Отталина ухватила с тарелки кусо чек мяса и проскользнула в комнату родителей . Она принадлежала к тому типу людей , которые не выносят больных и не знают , куда бросить взгляд — лишь бы не на покрасневшие глаза и искаженное лицо. — Послушай, — сказал Аладдин. — Завтра первая пятница месяца. В восемь должен приехать Амендингер . Если мне не станет лучше, — он снова закашлялся, — решать дела пойдешь ты . Все ему покажешь , а он прикинет и предложит цену. Амендингер , скупщик скота , был мрачным человеком с глубоко посаженными глазами и черными усам и , концы которых свисали до подбородка . Он носил черную рубашку и черную шляпу , быстро принимал решения и четко контролировал ситуацию . Он был лишен чувства юмора , и фермеры за глаза проклинали его. — Папа, — сказала Отталина. — Я боюсь этого человека . Он на мне хорошо заработает . Он предложит низкую цену , а я побоюсь торговаться . Почему не мама ? Ее вряд ли попытаются обмануть. — Потому что ты разбираешься в скотине , а мать — нет . Если бы здесь был Тайлер , было бы другое дело , но его нет . Ты — моя маленькая ковбойка . Тебе не надо ничего говорить . Просто покажи ему скот , выслушай предложение и скажи , что мы с ним свяжемся. Аладдин знал , что Амендингер решает все на месте и что с ним нельзя « связаться ». — Я придумал кое-что получше — я собираюсь купить самолет . Фургон меня не устраивает. — Я могу привести Амендингера сюда , папа. — Никто , кроме членов семьи , не увидит меня валяющимся на кровати, — закашлялся он. Отталина провела ужасную ночь , но наутро проснулась в нормальном настроении . Снегопад стал потише , п одул теплый ветерок . Наверху хрипел и задыхался Аладдин. — Он плохо выглядит, — сказала Ванета. В восемь часов скупщик скота не приехал . Отталина успела съесть два овсяных печенья , кусочек ветчины и выпить стакан молока . Уже перевалило за девять , когда фур гон скупщика въехал во двор . Черная шляпа Амендингера упала , когда он потянулся за бумагами . Он вышел из машины , держа в руке папку и уже прикидывая что-то на калькуляторе . Отталина двинулась ему навстречу. Но оказалось , что приехал не сам скупщик — приеха л его сын , Флайбай Амендингер, — крупный , с большим носом и ямочкой на мелком подбородке — тихий , как поздняя ночь. — Мистер Тоухей дома ? — осведомился он , глядя на свои ботинки. — Я покажу вам скот, — сказала Отталина. — У отца грипп . Или что-то похожее . Мы думали , что вы придете в восемь . То есть не вы , а ваш отец. — Я пропустил поворот , заблудился . А отец уехал в Хойт. — Парень достал из кармана газету и показал девушке написанное там « Амендингер и сын , скупщики ». — Я р аботал с отцом почти девять лет , так что , думаю , я знаю , что делать. — Я не имела в виду , что не знаете, — сказала Отталина. — Я рада , что приехали вы . Усы вашего отца пугают меня. — Я тоже ужасно боялся , когда был маленьким, — молодой человек посмотрел на загоны , дом , свадебную пшеницу , голубой навес. — Ну, — сказала она, — пойдемте ? — Пшеницу надо сжать, — задумчиво сказал он. Она вела машину , а молодой человек смотрел на далекий горизонт , видневшийся за загоном . Они проехали мимо пастбища , и пыль в кабин е фургона постепенно превращалась в искрящийся туман , словно слыша их тайные мысли , которые в любой момент могли перетечь в слова . Флайбай открыл ворота . Отталина поблагодарила его и принялась демонстрировать богатство своего ранчо . Он считал , делал замет к и и в итоге предложил неплохую цену. — Вы умная девушка, — сказал он. — И , черт побери , красивая . Хотите пива ? Все утро они пили пиво из бутылок , а Флайбай , жестикулируя , рассказывал об одинокой жизни сына скупщика скота . Он уехал , когда перевалило за полд ень. Отталина рассказала Аладдину обо всем , стоя в дверном проеме . Он все еще мучился от жара , попивал чай , кивал и наконец сказал , что все в порядке . Ему не требовался калькулятор , чтобы подсчитать деньги . Все было в порядке , и это хорошо. В ту ночь стар ый Рэд проснулся от какого-то странного свиста . Сердце его заколотилось , он поднялся и подошел к окну . Тусклый лунный свет пробивался сквозь облака и отражался от лезвия косы . Однако это была не Смерть , пришедшая за ним , а человек в черной шляпе , который к осил свадебную пшеницу Ванеты и останавливался в конце каждого ряда , чтобы глотнуть из бутылки . Рэд увидел свою внучку Отталину , прислонившуюся к голубому навесу . Она бросала в небо какие-то металлические штучки, — когда одна падала , она бросала следующую. « Я был ковбоем, — думал старик. — Я работал с ранних лет . Занимался коровами и овцами . Я все еще живу , и мой цикл еще не закончился ». Тайлер и Шан были далеко , в поисках лучшего . Но тут была Отталина и ее заготовщик сена . Он не собирался тратить свое драг оценное время на ерунду. В сентябре состоялась свадьба и огромный пикник у Амендингеров . Всё вокруг украсили голубыми и розовыми лентами , во дворе расставили столы , ломившиеся от снеди . Тут было и свиное барбекю , и жареная говядина , и креветки в любимом с оусе Тайлера , и сладкая кукуруза , а также дыни , соленья , пироги , печенья и многое другое . И , конечно же , трехэтажный свадебный пирог , украшенный крошечными фигурками быка и коровы . День был теплым и ясным , на горизонте виднелся Рэд-Уолл . Ванета плакала , н о не из-за свадьбы дочери , а из-за пшеницы . Тайлер осмотрел ранчо и остался недоволен — зачем оно вообще ему нужно ? Сидя на лошади , он говорил с кем-то далеким по мобильному телефону . Ванета сообщила Шан , что собирается как-нибудь наведаться в Лас-Вегас. — Мне нечего сказать по этому поводу, — сказал Аладдин. Отталина заметила на своем платье из искусственного шелка пятнышко от барбекю . Она переоделась в брючный костюм цвета аквамарин и уехала вместе с Флайбаем Амендингером на четырехдневный медовый месяц в мотели Небраски. Там , где когда-то росла пшеница , теперь выстроились в ряд собачьи будки . На дороге стояли два фургона . Старый Рэд , по-прежнему живший в кладовке , желал себе глухоты , слушая скрип кровати в комнате наверху . В остальном все оставалось без и зменений. Аладдин обратился в банк за ссудой , чтобы купить самолет. — С Божьей помощью я его получу, — говорил он. Он мечтал об « Аэронка-седан » 1948 года , с большим салоном. — Машина такая большая , что я смогу посадить туда пару телят и даже — ха-ха — Отта лину. Банк разрешил ему взять ссуду , и однажды тихим серым утром Аладдин завел машину и тронулся было в путь , но остановился и вернулся на кухню . Старый Рэд размачивал в кофе тост. — Домой я прилечу на самолете, — сказал Аладдин. — Ия бы хотел , чтобы все п осмотрели на это . Ты тоже, — обратился он к зятю. — Мне надо посмотреть на коров Трева сегодня утром, — Флайбаю Амендингеру не нравилось жить по указке Аладдина Тоухея . Ночью он жаловался Отталине , что ее отец оказался еще хуже его собственного. — Мой отец и мизинца его не стоит, — шептал он. — Уверена , он стоит моего, — ответила Отталина. — Позвони Треву , скажи , что немного задержишься, — велел Аладдин. — Он не будет возражать . Я хочу , чтобы все махали мне , когда я прилечу . Надо отпраздновать появление самолета в этом гребаном месте . Потом я научу Отталину водить его. Утро было в разгаре , когда они услышали гул мотора. — Ма ! — закричала Отталина. — Он лети т ! Ванета вышла на улицу и встала рядом с Отталиной и Флайбаем , уставившись в небо . Старый Рэд пошел к себе в кладовку . Ветер усилился , стал резким , порывистым , и Ванета побежала в дом за жакетом. Самолет летел в сторону Рэд-Уолл , потом развернулся и полет ел к дому . Он летел очень низко , футах в двадцати от земли . Голову Аладдина почти не было видно из-за дыма из трубы дома , окутавшего кабину . Самолет раскачивало на ветру . Набрав высоту и выровняв машину , Аладдин направил самолет в противоположную сторону. Когда самолет превратился в пятнышко , Аладдин снова развернул его и направил в сторону ранчо , летя все так же низко и по-прежнему раскачиваясь . В какой-то момент самолет вдруг стал похож на рекламный щит. — Он балуется, — сказала Ванета , глядя на самолет. — Думаю , он собирается садиться, — сказал Флайбай. — А может , еще полетает. — Он балуется . Я его знаю . А НУ СПУСКАЙСЯ ! — закричала Ванета. И , словно подчиняясь ей , самолет коснулся земли , подняв облака пыли , потом снова поднялся и пролетел немного , а потом левое колесо зацепилось за брошенный трактор и самолет носом зарылся в землю , на глазах превращаясь в расплющенную груду металла . Они услышали взрыв , но пламени не было . Только поднялся столб пыли. Флайбай оттащил Аладдина в безопасное место . Голова тестя была вывернута под неестественным углом. — Думаю , он умер . Да , умер . У него сломана шея. Ванета завизжала. — Смотри , что ты наделала, — сказала ей Отталина. — Ты убила его. — Я ?! — крикнула мать. — Не я , а скошенная пшеница. — Он сам сделал это, — подал г олос старый Рэд. Он отлично понимал , что происходит . Они похоронят Аладдина . Отталина и Флайбай займутся ранчо . Ванета соберет чемоданы и уедет . И в ту минуту , когда она выйдет за дверь , Рэд снова переедет из кладовки в верхнюю спальню . Самое главное в жиз ни — выдержка . Умение отойти и постоять в сторонке , а потом спокойно занять стул. перевод : В. Михайлюк Шпоры с кометами « Кофейник » « Кофейник » , что к юго-западу от Сигнала , был когда-то славненьким небольшим ранчо , но Кару Скроупу он достался в худые в ремена — в нынешние времена и те , что были чуть раньше . Скототорговцы из других штатов , проливавшие горючие слезы из-за бруцеллеза , который их породистый скот подхватил по дороге от йелстоунских бизонов и лосей , теперь боялись и вайомингских животных , кото рые рыскали в низине рядом с рынком . Сразу видно — философия у них была не та . Чужаки не знали , что местное неписанное правило « Береги себя , черт тебя дери » распространяется и на фауну , и на припасы , и на на них самих . Психоз пустил глубокие корни : по всей стране мужчины , некогда любившие бифштексы с кровью , и женщины , готовившие в воскресенье на обед мясо в горшочках , перешли теперь на соевый творог и на зелень , спасая себя от холестериновых бляшек в артериях , от заразы , которую несут гамбургеры , от неути х ающей лихорадки . Они заслонялись таким образом от слухов о коровьем бешенстве . А кто , интересно , будет выказывать могучий аппетит к мясным продуктам в дни суровой вегетарианской диеты , когда все вокруг так чувствительны к ее нарушению ? Чтобы противостоять антимясным силам , Скроуп даже пожертвовал десять долларов , чтобы установить на дороге плакат : « Ешьте говядину » ; а внизу были приписаны имена семнадцати фермеров , которые заплатили за наглядное изображение этого совета. Зима в тот год выдалась суровая , весн а поздняя : в мае все еще не было зеленой травы . Абсолютно на всех ранчо не хватало сена , а ближайшее место , где им можно было разжиться , находилось в дне пути отсюда , в восточной Небраске , где жили парни крутые , выжимавшие из вайомингцев все соки . До нача л а июня оставалось дней десять , когда вдруг ударила метель , сбрасывавшая молодых телков в ледяные трещины , сносившая кровли домов на покатые своды загонов для скота , тянувшая за собой струю арктического воздуха , от которого заледеневал мокрый снег . Недельк у холод простоял в застекленевшем небе , коровы обжигали вымена о снег ; а потом он растаял за считанные минуты , когда подул горячий чинук. Чинук — название ветра (от одноименного индейского племени ). — Примеч . пер. Талые воды хлынули на замерзшую землю . Трупы погибших животных — а их были целые стада, — запрудили реки , то исчезая под водой , то появляясь над ее поверхностью, — мрачноватая забава для фермеров , проплывающих мимо на моторных лодках . Двор Скроупа затопил о , целая миля хай-вэя на полметра ушла под воду , пока он отправлял на почте письмо , и не успела вода сойти , как с запада пришел другой ураган , который принес град (градины лежали тогда слоем сантиметров в двадцать ), обернувшийся ливнем , потом — опять градо м и в конце концов превратившийся в тридцатисантиметровый слой зернистого снега . Двумя днями позже первое в этом сезон торнадо разметало по земле те небольшие запасы зерна , что хранились на элеваторах. — Никогда не видел , чтобы столько непогоды , бес ее дер и , пришлось на две недели, — сказал Скроуп своему соседу , Ситтону Маддимэну , когда два их залепленных грязью пикапа медленно двигались по дороге , увязая в чавкающей жиже , при этом из выхлопных труб доносился отчаянный грохот . Вдоль дороги по тропкам скакал и туда-сюда псы , огрызаясь друг на друга. — Да уж , прихлопнуло нас что надо, — ответил Маддимэн. — Что меня беспокоит , так это снег в горах . Там его еще много , и коли он начнет таять , тут-то нас и зальет по-настоящему . А что , этот плакат « Ешьте говядину » , он хоть какие-то деньги вам приносит ? — Нет , его и видят-то только те , кто живет на самой верхотуре . А их всего двое . Надо бы перевесить на шоссе , там хоть кто-то ездит. — Он царапнул себя по шее — на щеке осталась белая бороздка. — Черт-те что . Плохие вре мена для бизнеса . Ты умница , что вовремя унес ноги. — Кар, — сказал Маддимэн, — не думай , что мне просто было на это решиться . Я с тех пор места себе не нахожу . Иногда думаю : надо было мне тоже к вам вписаться . Гляди-ка — мороженое Инес потекло в сумке. — Возьми его себе домой, — предложил Скроуп , неуверенно нажимая на газ (педаль за месяцы сносилась ); Маддимэн , с южной стороны от него , забуксовал в непролазной колее. Скроупу было сорок лет от роду , он всю жизнь прожил в « Кофейнике » и начинал тосковать по д ому , когда приходилось отправиться в Сигнал , в лавочку за провизией . Скроуп испытывал к своему ранчо болезненную страсть еще с детства , когда он вообразил , что слышит , как трава , растущая здесь , смеется над ним . Эта способность появилась у него в тот год, когда Трэйн , его старший брат , умер какой-то страшной и необычной смертью в ванной , где его и нашла мать — сути случившегося Скроуп и тогда не понимал , и до сих пор не понял . В то время мальчик не мог взять в толк того , что происходит и как это может повли ять на дальнейшее , потому что родители ничего ему не говорили , а только шептались и плакали , запершись в комнате . Он мог слышать их из кухни , их голоса звучали тихо , будто вода сочилась из крана . Но стоило сыну обнаружить себя скрипом половицы , как они ум о лкали . Имя Трэйна не упоминалось — по крайней мере , сколько он помнил . Позднее родители лгали ему — непоследовательно , путаясь , поминая то названия ядовитых сорняков , то несвежее масло или соус . Еще ему внушали , что мальчику с ранчо нужно побольше учиться, чтобы выбиться люди (потом-то отец признался , что они не так уж и жалели , что Кар не стал банкиром или страховым агентом ) … После похорон отца он прямо , в упор спросил мать : « О чем это вы с палой тогда всё толковали наедине ? Что на самом деле произошло с Т рэйном ? Что с ним случилось-то , в конце концов ? » — Но мать от него отвернулась и стала глядеть в окно — на красные , изъеденные эрозией склоны холмов и на мятое , скомканное небо над ними , и так ничего и не сказала. Ну а трава , наоборот , так и не замолчала — она присвистывала , как , черт его дери , Джон Вренч из старших классов , когда тот на последнем киносеансе предлагал девочкам попробовать поп-корна из его коробочки — а сквозь дно этой коробочки парень просунул свой член , и тот торчал среди сальных зерен . А ведь Джери , бывшая жена Скроупа , попробовала все-таки его поп-корна . « Лучший ушел , худший остался », — шипела трава. « Кофейник » был невелик , но все здесь было устроено очень разумно и толково : восемь участков со смешанным кормом , несколько помостов для сухо го сена (вообще-то этого недостаточно ), право выпаса скота на казенной земле . Ручей Скверной Девчонки орошал ранчо — в низине он впадал в болотце , которое благодаря плотине , построенной бобром , превратилось в три небольших пруда . В восьмидесяти милях к зап аду от ранчо в тени тополя на угольных блоках пристроился домик миссис Фриз . Ряд загонов для скота и заборов вел к пологому холму — а на вершине его Скроуп устроил хлев для телят. Папаша Скроупа выстроил ранчо после Второй мировой , и сын ничего здесь не ме нял : ни скверные пломбы над минеральными источниками , ни ржавые дверные петли , о которые пачкалась цветастая юбка Джери . Ход в дом шел через кухню и сильно смахивал на вход в собачью конуру . Фотография , сделанная на ранчо в 1911 году и висевшая сейчас над столом , изображала предков Скроупа , осклабившихся перед своей землянкой — тень от фотографа касалась их ступней . Фото это было здесь так давно , что Скроуп не замечал его , но был при этом просто уверен , что оно на месте , как был уверен в существовании кисло рода или дневного света — хотя исчезни оно , он бы , наверное , и не обратил внимания. В юго-восточном углу ранчо был холмистый , каменистый участок , где обитали парочка рысей и несколько гремучих змей ; это место можно было легко опознать по высокой балке с из ъеденными эрозией красными склонами , на которых в сильный дождь проступали окаменелости . Однажды там целую неделю скрывался бесшабашный беглец из детской исправительной колонии . Как-то раз , в кровавых рассветных лучах , Кар подстерег мальчишку , когда тот в о ровал засохшую морковь и бычий жир из собачьей миски , пригласил в дом , узнал , что зовут его Бенни Хорн , угостил миской фасоли , а на десерт — леденцами и отпустил под честное слово , велев подбору-поздорову возвращаться в колонию . А по выходе оттуда он пообе щал Бенни у себя на ранчо сезонную работу с неполным днем и гарантированным минимальным заработком. — Я ведь папу твоего знал, — прибавил Скроуп , вспомним этого никчемного крикуна. Когда мальчик ушел , вместе с ним исчезли мелочь , лежавшая горкой на подокон нике , и два непарных носка , висевшие на стуле. Вот уже двадцать лет « Кофейник » сторожила женщина , миссис Фриз , костистая старая карга , которая выглядела как мужчина , одевалась как мужчина , разговаривала как мужчина и бранилась как мужчина , но носила при эт ом бюстгальтер , страшно раздражавший ее : миссис Фриз все казалось , будто ее хотят скрутить им по рукам и ногам . Старый Скроуп нанял эту женщину незадолго до смерти — сперва поговаривали , что он тронулся умом. А каким был нынешний хозяин « Кофейника » ? Массив ная , плотно посаженная голова ; платиново-белые усы , спина , пострадавшая от крученой-верченой (что твое пневматическое сверло ) езды на костлявой , всклокоченной , с мохнатыми ушами лошадке , которую Джон Вренч две недели назад проиграл ему на пари ; ступни , чу т ь не с рождения обутые в узкие ковбойские ботинки ; и обезьяньи руки , которых никогда не касались своими нежными устами ни одни манжеты . Черты лица Кара Скроупа — маленький , словно точеный рот , водянистые глазки — не очень-то производили впечатление , но зат о мускулистые плечи и мощная грудь таили в себе мужскую силу , которая за прошедшие годы привлекла не одну женщину . Его брак , стремительный и бездетный , распался через полгода . С тех пор Кар каждый вечер , как говорится , любовался на луну сквозь горлышко бу т ылки , а затем смотрел порнофильм , ужинал , заедая изрядные порции говядины и свинины вермишелью из пластиковых стаканчиков , от которой по всему телу шла зудящая сыпь , а какашки выходили длинными оранжевыми струйками — будто он съел и переварил лису. « Бараб анный короб » Прямо к югу от « Кофейника » лежало ранчо « Барабанный короб » — обиталище Саттона и Инес Маддимэнов . Саттон Маддимэн , мужчина с крепкими мускулами и масляными черными кудрями , говаривал , что содержать ранчо для развлечения пижонов (а они принима ли там туристов ) — труд тяжелый , а еще тяжелее , что при этом надо всегда оставаться веселым — без малейшей передышки ; и хоть они с Инес не годились для того , чтобы составить городским гостям постоянную компанию , игра стоила свеч : Маддимэны получали на Рожд ество больше открыток , чем могли прочитать . Их дочь Кэрри держала кондитерскую в Орегоне и жила с одним перевоспитавшимся игроком , о котором они предпочли бы вообще не получать никаких вестей . На ранчо у Маддимэнов было около тридцати лошадей , небольшое с т адо овец , вьючные ламы и свора одичавших собак , постоянно озабоченных то скунсами , то дикобразами , а то и рысями , которые все время напоминали им , что в балке творится непорядок. В детстве Инесс была маленькой дикаркой , рыжей и костлявой . Она сама рассказы вала , что буквально выросла в седле . Инесс нравилось заводить городских пижонов в горы , где склоненные головки диких ирисов приносили им эмоциональную разрядку — и небольшую аллергию . В девичестве она была неплохой наездницей и метательницей аркана , и в вы ходные , бывало , даже подрабатывала этим на булавки , но забросила это дело , выйдя замуж за Маддимэна . Когда Инесс слезала с лошади , то казалась неуклюжей и колченогой : она всегда одевалась в джинсы и простую хлопчатобумажную блузку с узким воротом , побурев ш ую от железистой воды . У нее были загрубевшие локти , и над ее аморфным лицом курчавились яркие волосы . Солнечных очков Инес не носила — просто щурилась сквозь длинные ресницы . В ванной , рядом с таблетками от почек , которые принимал Саттон , стояла единствен ная ее губная помада , из-за вечной жары превратившаяся в мел. Три пути связывали « Кофейник » и « Барабанный короб » . Во-первых , мостик через ручей Скверной Девчонки — главная связующая линия, — но чтобы пройти этим путем , надо было открыть и закрыть четырнадц ать ворот . Во-вторых , ручей можно было перейти вброд , но только ранней весной и в конце лета . Ну , и еще можно было пройти пять миль по шоссе — но Скроуп избегал этого пути , поскольку с ним были связаны дурные воспоминания : именно там , на шоссе , на мосту ег о жена чуть не погибла , а сам он сломал столько костей , что сейчас был просто нафарширован десятками стальных штифтов , металлических пластин и шурупов. Выстрел Но Кар Скроуп не сдавался . Еще в гипсе , с телом , сплошь покрытым розовыми шрамами , он посреди ночи позвонил Джери , рикошетом переходя от болезненного гнева к страсти . Разговаривая с ней , он смотрел на голую женщину на телеэкране , которая задрала одну ноту и размахивала предметом , который походил на картофелечистку. — Джери , где твоя смелость ? Ты то лько свистни , слышишь ? Я знаю , ты , мол , думаешь , что все , разделалась с этим засранцем , но ты только свистни ! Ты же меня не бросишь … — Вот , свищу . Доволен ? — У нас могли бы быть дети . Я хочу , чтобы у нас родились дети . Тогда все будет путем , слышишь ? — Кар заметил , что всхлипывает , и отвернулся к даме с картофелечисткой. — С этим покончено, — ответила Джерри. — От тебя и за миллион долларов рожать не стану. — Если не вернешься ко мне и не отзовешь назад этот чертов иск о разводе , я пристрелю тебя , слыши шь ? — Телефон , как дренажная труба , всосал его последние слова. — Кар, — ответила она, — оставь меня в покое. — Слушай , женщина . Ты такого еще не видела , слышишь ? Или я , или никто . Или твоя задница вернется сюда , или ты узнаешь , что такое настоящие неприят ности ! — кричал он , понимая в глубине души , что неприятности-то у него одного. Джери начала плакать — сердито всхлипывать , немного напоказ. — Ты , сукин сын ! Оставь меня В ПОКОЕ ! — Послушай ! — кричал Скроуп в трубку. — Все , что у тебя было с Джоном Вренчем, — забыто ! Я прощаю тебя ! — Он почти ощущал на вкус ее соленые слезы . Потом — он был в этом уверен — жена вдруг перестала плакать и расхохоталась. Она повесила трубку . Он позвонил снова , но телефон был занят . « Лучший ушел ». Скроуп выпил еще немного , взял и з кабинета отцовский дробовик , поехал в Сигнал , к единственному в этом городишке многоквартирному дому , у которого была припаркована ее машина , и прострелил окошко и капот автомобиля , деньги за который он выплачивал два года. — Теперь посмейся, — сказал Ск роуп. Этот акт возмездия вызвал из подсознания былые мстительные мысли , и по пути домой он заглянул на ранчо Вренча . Пикап Джона Вренча , еще теплый , стоял на подъездной дорожке , его искривленный металл блестел под луной . Скроуп разбил стекло , проколол шины , пальнул в боковое окошко — « Вот тебе поп-корн , Джон ! » — и швырнул свою рубашку на переднее сиденье как визитную карточку . Впервые ему захотелось убить их , их обоих , убить кого угодно , но только собственной рукой . На лестнице зажегся свет , и Скроуп отъеха л , голый до пояса , с бутылкой , прижатой ко рту , с каплями виски , стекающими по волосам , которые покрывали его грудь , надеясь , что ему хоть зайчик попадется под колеса. Когда Джери вернулась в Южную Дакоту , он узнал , что тут замешана Инес , эта колченогая ст арая сука , но … они были соседи , и ради Маддимэна он не стал поднимать скандала. Вренч , волчара кудрявый , после того случая на глаза ему не попадался , а Скроупу уже не хватало гнева , чтобы как следует пересчитать тому зубы . В молодости оба поимели десятки д евок — и целочек , и таких , которые еще купались в сперме другого парня , и старых телок , которых хоть сейчас в мусорную корзину кидай , и молоденьких , и Кэйли , сестренку Вренча — туда-сюда , и никаких обид . Но Вренч , который сам-то никогда не был женат , позаб ыл разницу между девками и женой. У них был зуб друг на друга еще с детства , когда мамаша Скроупа присматривала за мальцом Вренчем . Они вместе играли в своем загончике , а Трэйн корчил им рожи через загородку или ложился под стол , так , чтобы они видели , и д урачился со своими пластмассовыми лошадками . Джери была его , Скроуповой , маленькой птичкой из Южной Дакоты , которая немножко здесь почирикала — и улетела обратно ; а вот Джон Вренч возвращался снова и снова , и это будет продолжаться до тех пор , пока один из них не понесет гроб другого. Мастер по изготовлению шпор В Сигнал переселились несколько калифорнийцев — в том числе чудаковатый Харольд Баттс , с залысинами на лбу , которые восполнялись длинными , собранными сзади в хвост волосами , и его жена Соня , котор ая торговала машинами , пока мужчины-торговцы не разорили ее напором и интригами . Живя на побережье , Баттс работал инженером-металлургом в « Пасифик Винге » , пока в один прекрасный день его не выставили на улицу вместе с пятью сотнями других . Он стал интересо ваться пророчествами , признаками приближающегося конца света и тому подобными бреднями и смог внушить Соне , что в преддверии Страшного Суда они должны вести простую жизнь среди простых людей . Баттс подумывал о кузнечном ремесле , повторяя , что хочет быть п о лезным обществу , пока все не кончится ; жизнь кузнеца , неизменная тысячелетиями , хорошо бы для этого подошла . Но в последнюю минуту он вдруг передумал и целый год учился у мастера по изготовлению шпор в Орегоне , по воскресеньям посещая эсхатологическую сек т у , известную как « Последнее диво ». В Сигнале — городе , который Баттс выбрал , ткнув вилкой в карту, — он открыл свою мастерскую . В мастерской он стоял за сверкающим шлифовальным колесом или в дальнем углу , в кузнице , где закалялась сталь , с потным лицом , от ражавшим свет , как хромированная маска , и покрывал металл изображениями свернувшихся кольцами змей и целующихся птиц . Баттс собирал всевозможный мусор на брошенных ранчо : старые ворота , ржавые , кишащие клопами диванные пружины , зубья от борон и всякую вся ч ину . Большинство его изделий было из мягкой или карбонатсодержащей стали , но он экспериментировал и с нестандартными сплавами никеля , хрома , меди и вольфрама , играл с молибденом , ванадием и кобальтом , соединял латунь , бронзу , никель и серебро с неблагород н ыми металлами . Те , кто любил инкрустированные серебром листья и другие растительные орнаменты , находили его работы « слишком модерновыми » . Лучше всего у Баттса получались шпоры , дизайн которых никогда не повторялся : его стиль можно было сразу распознать , и стоили его изделия недешево. Той весной он как раз закончил изготовлять пару шпор с двумя полуопавшими черенками на стволе , синевшими на стали оттенком спелых слив . Узор получился четким и элегантным . Серебристые бутоны , перенасыщенные серебром , резко срез анные шпорные колесики и наконечники — все блестело одинаковым серым блеском , как вода в полдень . Крепления , цеплявшиеся на бедра , украшали изображения серебристых комет , хвосты которых уходили к наконечникам шпор . Мастер внес в свое произведение игривую н оту , прибавив парочку висюлек-колокольчиков , цеплявшихся к колесу шпоры, — их звон был приятен и наезднику , и лошади. — В этом есть какая-то скрытая сила, — сказал он Сониному коту , спавшему на радиоприемнике в мастерской. — Чувствует мое сердце , что все э то не просто так. После этого Баттс отправился домой , считая , сколько ему попадется вдоль дороги мертвых оленей , а на дороге — мертвых койотов и мертвых кроликов , и еще койотов , и еще кроликов , и мертвых гремучих змей , и живых гремучих змей , которые пока н ежатся на солнышке , но скоро будут мертвыми … Как пахнет кровью ! Ого , да это же половина мертвой антилопы ! Ничего особенного Скроуп шел сквозь них — сквозь ветреный день и сквозь хлещущие ивовые ветви в балке. В тот день они с миссис Фриз и двумя подручны ми — Бенни Хорном и Коди Джо Бибби — перегоняли двести животных на север , на ферму , которую Скроуп арендовал . Равнина , поросшая волнистой травой , колыхалась , как шкура зверя , отгоняющего назойливых мух . По пути Бенни Хорн потерял свой жакет и сломал зуб. — Хорошо еще , что яйца у тебя в мошонке, — сказала ему миссис Фриз, — не то бы ты и их потерял. Что-то с самого начала пошло не так : шляпы слетали , пыль разъедала глаза . Джери не встретила их с пивом и сэндвичами в Текучей балке . Скроуп решил , что она , долж но быть , не смогла завести автофургон . В час дня Киль Джонсон и его младший сын Плизант , уютно отрыгивая вареной говядиной и редькой , присоединились к ним в путешествии по угодьям Скроупа , но коровы пугались , когда дорогу переезжал туристический фургончик, боялись моста и звуков , которые издавали на мосту их собственные копыта , и разбегались во все стороны , пересекая свежеасфальтированное шоссе и оставляя на черном желтые подтеки ; эта жидкость пачкала асфальт и неприятно стекала с копыт . Когда они наконец с обрали стадо и двинулись дальше , у Коди Джо начались его обычные судороги , и парень упал с лошади. — Ключицу сломал, — сказала , ощупывая его , миссис Фриз. Джонсон , у которого были дела в городе , сказал , что заодно отвезет и Коди Джо. — Если хочешь, — приба вил он, — можешь оставить скотину до утра . Вызовешь пока подмогу. Скроупу страсть как не хотелось принимать это предложение : лишние траты. А что оставалось ? Возвращаться в « Кофейник » и звонить по телефону ? — Бенни , хватит хныкать, — сказал тогда Скроуп, — дай-ка мне подумать. Ветер дул в уши , теребил конские хвосты . Холодало . За полмили до дома они увидели что-то маленькое и голубое , висящее на проволочной изгороди , развевающееся на ветру . Этот попугайский яркий синий цвет был знаком Скроупу . Он потянулся и снял их с забора — нарядные трусики Джери , у них была из-за этих трусиков целая война : семьдесят пять долларов за клочок шелка . Бенни и миссис Фриз отвернулись , видя его замешательство и щадя его чувства . Скроуп знал , что эту тряпочку не ветром сюда прине сло — он еще не внес плату за вентилятор . По пути домой он перебирал в уме возможные варианты объяснений. Скроуп не очень удивился , увидев у себя во дворе фургон Джона Вренча с открытой кабиной , и , с учетом этого факта , не очень удивился , увидев и хозяина фургона в койке , работающего по-ударному , по-ковбойски . Он услышал , как его жена говорит : « Еще , еще , давай , не останавливайся ! » — а потом она увидела его . Скроуп ничего не сказал , вышел , отправился на кухню и хлебнул виски . При этом он слышал , как за стенк ой всхлипывает Джери , а Джон Вренч одевается и спускается по лестнице . И еще он слышал , как Вренч говорит ему через дверь : « Кар , это не то , что ты подумал ». Скроуп сперва ничего особенного не почувствовал . Это уже потом он , ощущая жгучие приступы обиды , сг латывал жгучую кислоту ревности . Однако Джери , охваченная огненным чувством вины , объявила , что все кончено , и завопила о разводе . Скроуп сказал , что это бред . Через полчаса после того , как он вошел в спальню , он и не думал , что все кончено : так , ухаб на д ороге — миновать его и идти дальше ! Его голубые глаза наполнились слезами . Скроуп хотел сказать жене , что во всем виноват только Джон Вренч . Ничего особенного , хотел сказать он и не мог , я ведь тоже пару раз ходил на сторону . Но что бы это дало ? Скроуп под умал , что ничего не надо менять , еще не зная , что так или иначе боли все равно не избежать ; так ракета-разведчик сама обнаружит радиоактивное ядро. — Давай все обсудим, — говорил он. — Давай отъедем куда-нибудь и все обсудим. — При этом Скроуп быстро и жад но хлебал виски , так что весь ворот его рубашки промок , и в конце концов он все-таки затащил жену в фургон , однако все , что он мог ей сказать , было : « Давай поговорим » , а все , что она могла на это ответить , было : « Давай разведемся » . Дальше этого супруги не продвинулись . А потом они вдруг каким-то образом съехали с автомобильного моста , колеса закрутились в воздухе , и Скроуп с хрустом свалился в какое-то полное боли пространство величиной с гулькин нос , а Джери тщетно звала мужа на помощь. К тому времени , как он вышел из госпиталя и стал способен снова держать ложку , она уже переехала в Сигнал и подготовка к разводу шла полным ходом . Дома не осталось ничего от нее , кроме полупустой коробки с тампонами в ванной и пары зимних ботинок в прихожей. Шпоры с кометам и Саттон Маддимэн сам варил пиво в подвале , и в тот день отправился в город за солодом . Он тащился по обочине , и складка его истинно скотоводческих штанов полоскалась на ветру . Он шел мимо компьютерных магазинов , где красовались коробки с устаревшим прогр аммным обеспечением , мимо юридических контор с голубыми занавесками . Он остановился напротив окна Баттса и поглядел на шпоры , искусно выложенные на витрине : пара седельных шпор без орнамента с широкими проемами для бедер и остриями , закрепленными под угло м в пятнадцать градусов от центра , чистые и функциональные линии ; пара девичьих шпор с орнаментом , напоминающим чулок блудницы викторианских времен , и высоким башмаком ; шпоры с прямыми бронзовыми остриями , отделанными под турецкий шеврон , с колесиками в фо р ме острых маленьких башмачков . « Славная работа », — подумал Маддимэн . И вошел в лавку , прикинул , что можно было бы подарить Инес на день рождения цепочку для ключей , хотя вообще-то он уже дарил ей это два года назад. Соур Харольд Баттс стоял за стойкой , чит ая письмо из Каспера , с пакетиком травяного чая в руке . Маддимэн прошелся вдоль витрины , пропитанной запахами масла , металла , кожи , хибискуса и ванили , и остановился возле шпор с изображением кометы. — Что желаете ? — спросил Баттс. — Можно поглядеть вот эт и ? — Баттс оттопырил губу , положил шпоры с кометами на стойку и начал теребить загрубевшим пальцем кончик своего « конского хвоста ». — Довольно мило, — заметил Маддимэн . Он был не прочь поболтать с хозяином . А что это на них изображено ?. — Это комета Хэйл-Б оппс . Ох , и много же времени я потратил на эти шпоры — просто спал на столе . Холодно было , но зато я просыпался и работал дальше, — и вот эта штука перед вами . Прекрасная . Ужасная . Как известно , положение Земли в космосе начинает меняться . В нашем мире поя вляются силы , которые могут устроить железный водоворот , вызвать цунами высотой в полтораста метров . Мы живем в последние времена — да вы и сам небось это чувствуете, — миллениум , масса знамений , войны , ужасные поветрия , штормы и наводнения . Комета была зн аком . Я использовал новейшее вращающееся сверло, — специально привез из Каспера , чтобы вырезать это. Маддимэн посмотрел на цену . Триста — его глаза не ошибаются ? Он не предполагал тратить больше двадцати долларов на подарок жене ко дню рождения . Так он и с казал хозяину мастерской . И еще добавил , что читал в газете , будто бы кометы битком набиты разнообразными химическими молекулами и что они — никакие не знаки разрушения , а семена жизни , распространяющейся в космосе. — Это они хотят , чтобы вы в это верили, — сказал в ответ Баттс с затаенной ненавистью в голосе , тыча пальцем в газету , где красовалось лицо дамы-политика , известной как своими напыщенными речами , так и своей невообразимой глупостью. — Ну так и не покупайте их . Другие купят. Свет с улицы сочился сквозь широкое окно и падал на отливающую металлом седину мастера . Он уже начал убирать шпоры со стойки. Невозмутимость Баттса раззадорила Маддимэна . Он выписал чек , потратив все деньги , которые они получили после возвращения налогов. И игра почти стоила свеч . Инес сказала мужу : — А теперь представь , что я их надену сегодня ночью в постель ! Она , кстати , так и сделала , но он , наткнувшись на холодную сталь , стянул с жены шпоры и , смеясь , отнес их в дальний угол комнаты. — Хи-хи, — сказал Маддимэн — Ща комета прилетит. Но потом он долго лежал без сна , размышляя , как лучше спрятать счета , чтобы Инес не заметила. В среду , когда солнечный жар согрел замерзшие кости , ветер утих и вдалеке показались молодые побеги зеленой травы , Инес приехала верхом на р анчо к Кару Скроупу Уже не один год она приводила туристов-пижонов в « Кофейник » , где им показывали поддельный загон для скота и угощали блюдом фасоли . Это же она хотела обсудить с соседом и на сей раз . Мимо проехал трактор и развернулся . За рулем была миси с Фриз . На длинной задней площадке стоял Коди Джо Бибби с несколькими пустыми коробками из-под минеральных удобрений . Он приходился Инес двоюродным братом . Когда-то это был славный парень , на которого возлагались немалые надежды , но лет пять назад его моз г и отключились после того , как на головы Коди и его лошади упал четырехсоткилограммовый мешок с зерном . Он был крепкий парень , косая сажень в плечах , как и все у них в роду , но теперь он мог выполнять только самую простую работу . Инес проехала мимо — и брат не узнал ее , на его покрытом рубцами лице ничего не отразилось . Волосы Коди , кое-как подстриженные дома женой , бестолково развевались на ветру . « А ведь в детстве был самый хорошенький мальчик на свете, — подумала она, — жесткие , пшеничного цвета волосы и темно-синие глаза . А посмотрите на него теперь ? » — Впрочем , у Инес не было возможности остановиться , чтобы сделать это. Когда она подъехала поближе , Коди Джо освобождал площадку от пустых коробок , а миссис Фриз рассказывала Скроупу , что на ферме в дальней балке есть один бык , у которого гниет копыто , и лечить животное там бесполезно — надо приехать и забрать его оттуда. Скроуп посмотрел на Инес без всякого выражения. — Как дела , Кар ? — Рыжие волосы у нее были как у ведьмы , а шляпа осталась дома на вешалке. — Помаленьку . А у тебя как ? — Все путем . Саттон просил меня съездить узнать — ничего , если мы приведем пижонов не в пятницу , а в субботу ? В пятницу ему надо посидеть с налоговым инспектором . Они ведь не дают нам выбрать день по собственному усмотрению . Гов орят , что наше ранчо — увеселительное заведение. — Если так и дальше пойдет , то все здешние ранчо можно будет так назвать . Я , например , просто с ума схожу от веселья . Пойдем , кофейку попьем . Привяжи свою лошадь. — Шпоры-то знатные, — заметила миссис Фриз. Инесс подумала , что эта женщина просто рождена для охранной службы : ей было уже под семьдесят , седые волосы коротко подстрижены , руки узловатые , как у старого ковбоя . Кар говорил , что все слова , которые знает старуха , можно записать на бумаге для самокрут к и — и еще останется место для изречения из Библии . Никто сроду не слышал про мистера Фриза — не иначе , как убит и спрятан под ковриком . Было в миссис Фриз нечто такое , чего Инес не любила — ни сейчас , ни прежде . Старуха напоминала ей канат , который все нат ягивают , пока он не порвется. Скроуп , хромая , подошел поближе и потрогал шпору . Он поднял глаза на Инес , открыл было рот , чтобы сказать что-нибудь эдакое , но молча остановился и почесал свою покрытую рубцами шею . В голове был какой-то странный непонятный ш ум — как помехи в радиоприемнике. — Саттон подарил их мне на день рождения , с опозданием где-то на две недели. — Инес спешилась и пошла за хозяином на кухню , где царил беспорядок. — Эти слуги думают , я все стерплю , раз я никогда не поднимаю шума . Да в доми ках для приезжих — куча клопов . Я и говорю Джаней : выведи их — хоть вакуумом , хоть чем . А она давай мне подробно рассказывать — да от этого стошнить может ! — как клопы шастают по дому , и все такое . А гости что могли подумать ? — Конец света , не иначе. Скроу п начал молоть кофейные зерна на старой кофемолке , поднимавшей облако пахучей пыли . Голова его раскалывалась , но он продолжал глядеть на гостью , чувствуя какое-то непонятное возбуждение и позабыв свои обиды на Джери. Инес заметила сковороду наполовину напо лненную топленым беконным салом , на котором явно не один раз что-то жарили . Повсюду валялись какие-то пакеты , пустые и полупустые , с крекерами , с хрустяшками , с треугольными кукурузными чипсами , пустые бутылочки из-под каких-то жидкостей , липкая кожура , о г рызки печенья , пустые баночки из-под пудинга . Кар Скроуп , небось , года два , с тех пор , как ушла Джери , не ел горячей пищи . Дрозд постучал в окошко , желая спрятаться от собственного отражения. — Кар , дай-ка я приведу сюда Джаней Бакс , и пусть она тут прибер ет . Джаней берет за это десять долларов час. Пол был весь в крошках — ну прямо настоящее логово дикого кабана . Инес удивилась : неужто миссис Фриз настолько утратила женскую природу , что даже это ее не беспокоит ? Скроуп натянуто усмехнулся. — Боюсь , что тво я Джаней умрет от ужаса. Он не мог объяснить , какие муки одиночества пробуждал в нем вид чистой кухни . А уж если там готовили что-то из пшеничных хлопьев и солнечные лучи отражались в белой тарелке — тут ему просто выть хотелось. — Ну так что начет субботы ? В полдень у Грязных Вод или у Глинистого омута , договорились ? Там пасется пятьдесят коров , которых надо отогнать , а мы их придерживаем , чтобы не упали цены на рынке . Дела и так шли плохо . А теперь стали еще хуже . Слышал , что основали Общество владельцев коровников Северного плато ? Но я лично сомневаюсь , что от этого будет толк . Да оклей мы хоть всю страну , от Нью-Йорка до Сан-Франциско , плакатами « Ешьте говядину ! », — это любви к мясу людям не прибавит. — Ну так что скажете , миссис Ф .? Насчет субботы ? — С этими словами Кар зачерпнул из мешка горсть чего-то оранжевого , очень похожего на личинки , и стал это жевать . Усы его окрасились таким же цветом. Инес просто не знала , куда девать глаза, — так скверно все обстояло и с комнатой , и с ее обитателями . Она пред почла перевести взгляд на пса , бегавшего по двору за окном. — Грязные Воды лучше . Вид там поинтереснее, — пробормотала миссис Фриз. А Инес подумала , что Кар Скроуп как раз на полпути к полной деградации . Он может закончить так , как тот сумасшедший старикан , которого она в детстве видела во Всенощной Балке . Она каталась тогда верхом с отцом и братьями , и в нескольких милях от дома они заметили среди балки покосившийся домик . Из дома им навстречу вышел заляпанный какой-то жратвой , нетвердо стоящий на ногах п ь янчуга с коростой на глазах , и разило от него за тридцать шагов . Отец начал расспрашивать его , где они находятся , но старик только бормотал : « Э-э ?.. Э-э-э-э », — и вдруг они увидели , как его штаны прямо у них на глазах намокли . Отец отвернулся и повел детей на холм , но этот случай запомнился Инес. « Вы только посмотрите, — сказал тогда ее брат Сэм. — Он ходит по-маленькому прямо себе в штаны . А воняет от него так , будто он ходит туда же и по-большому ». « А ведь был исправный фермер, — заметил отец, — но жена п омерла — и вот , полюбуйтесь , теперь он — старый кабан у себя в логове . Держитесь отсюда подальше ». Инес подумала , что есть в мужчинах такое : до поры до времени всё преодолевают , как будто переходят через ущелья обстоятельств , и вдруг срываются и превращаются в моральные развалины. — Господи, — сказал Скроуп. — У меня голова просто раскалывается. Он потя нулся и начал искать в кухонном шкафчике пузырек аспирина (там оказалось уже четыре таких пустых пузырька ), при этом окунув сигарету в соусницу . Из кофейника вырвалось облако пара : он пролил кипяток на землю . Затем хозяин дома взял с полки кофейные чашки и наполнил их свежим кофе . Голова его отяжелела , Скроупу было жарко , и он испытывал какое-то странное чувство — словно джинн вырвался из носика чайника и залез к нему в ноздрю . Он обхватил спинку стула , как будто та могла ему помочь. Они опять вышли на улиц у и стояли , глядя на растущую траву , прислонившись спинами к теплой дощатой стене сарая . Коди Джо пересек двор с чашкой кофе в руке , высекая шаги , словно переступая через невидимые борозды . Кар пододвинулся поближе к Инес , продолжая что-то болтать о снежн о м завале , остающемся в горах : в ручье Скверной Девчонки , говорил он , уровень воды и так повышен , а если жара не спадет , он выйдет из берегов . Титановые пластины , поддерживавшие его кости , разогрелись. — Что будет , то и будет, — буркнула миссис Фриз , ломая ногтем спичку . Она терпеть не могла пустой болтовни. Кофе был слишком крепкий , горький и обжигающий. — Ай ! — сказала Инес. — Ну и кофе ! — Да разве ж это кофе ! — ответила миссис Фриз , ставя полупустую чашку на опрокинутый ящик. — Настоящий-то кофе прочистит тебя лучше , чем щетка трубочиста. — С этими словами она развернулась и пошла в сторону своего домика. Когда старуха скрылась из виду , Скроуп схватил Инес за руку , прижав ее ладонь к тому , что Джери той памятной ночью назвала дохлой сардиной , сравнивая это (как он понял позднее ) с причиндалом Джона Вренча , но когда он а тот раз спросил жену , что ее не устраивает , она в ответ не упомянула имени этого ублюдка. — Ты меня разожгла, — сказал Скроуп Инес. — Давай , а ? — Господи , Кар ? Что это у тебя на уме ? — Ее ше я и щеки разрумянились , она пыталась вырвать свою руку . Был почти полдень . Их тени распластались на земле , как разлившаяся краска. — Идем , идем, — Скроуп тянул Инес к открытой двери . Мерзкое животное так и лезло из него. — Пошел ты … — Сама пошла. — Скроуп начал лапать ее плоскую грудь , прижимаясь к Инес : воздух свистел у него в ноздрях. — Идем ! Она заехала острым локтем ему в рот , вывернула Скроупу руку , прошмыгнула , присев , под этой рукой и побежала к своей кобыле. — Я не отстану ! — кричал он ей вслед. — Я тебя заполучу ! Я это сделаю ! Стоя в поднятом Инес облаке пыли , Скроуп понял , что катализатором сегодня послужило что-то железное, — это произошло , когда он готовил кофе. Миссис Фриз вернулась из своего домика в рубашке , заправленной в джинсы. — Где Инес ? — сердито спросила она. Скроуп уловил запах свежевыпитого виски. — Ушла. — Он поглядел на юг , и голова у него заболела так сильно , что на его бесцветных глазах выступили слезы . Скроуп почувствовал , как каждый кусок металла в его теле потянулся за ее убегаю щими шпорами. — Может , кофе так не нее подействовал ? — предположила миссис Фриз. — Красивая женщина. — Не в силах сдерживаться , Скроуп начал теребить руками воображаемую грудь. Миссис Фриз поморщилась. — Инес ? Да у стенки сиськи больше , чем у нее. — Но шпо ры-то всяко хороши. — Это да . Шпоры знатные. Волчица С тех пор Кар Скроуп досаждал Инес , преследуя ее по пятам целыми днями и появляясь рядом , стоило только Саттону на минутку исчезнуть . Он регулярно звонил ей по телефону . Он следовал за Инес в город , а раз или два преградил ей путь , когда она ехала с турис т ами на Кроличьи холмы . При этом Кроуп все время с вожделением пялился на нее своими белесыми глазами и издавал страстные вопли. — Не отстанешь — скажу Саттону, — говорила Инес. — Вряд ли это тебе понравится . Ты небось думаешь , что он — рубаха-парень , котор ого ты знаешь годы , но поверь мне : когда Саттон вне себя , это не шутка. — Ничего поделать с собой не могу, — отвечал он. — Инес , когда тебя нет поблизости , я даже не могу сказать , что ты мне особо нравишься , но когда ты рядом — как будто кто-то углей мне в шорты насыпал . У меня просто голова раскалывается , так я тебя хочу . Слушай , отошли этих пижонов куда-нибудь подальше , а мы зайдем за камень и потрахаемся. И он открывал рот и сквозь платиновые усы издавал чмокающие звуки. Это приводило Инесс в ужас. — Да я на тебя аркан накину, — отвечала она, — и так поведу по округе . Вот уж тогда все узнают , каков ты . Может , ты этого и хочешь ? — Чего бы я хотел, — мечтательно говорил Скроуп, — так это как следует , смачно на тебе поскакать . Вставить мою штучку туда , где е й хочется оказаться . Чего бы я хотел — так это дрючить тебя , пока у тебя глаза не повылазят … Чего бы я хотел … Саттону она рассказала обо всем на следующее утро , когда муж пришел домой позавтракать — перерыв , который они позволяли себе рано поутру , пока пиж оны не потянутся к их крыльцу , размахивая руками и вопя , как хорошо пахнет здешний воздух . За окном ветер хлестал увядшую траву . Меньше всего Инес хотелось обсуждать это , но и молчать она тоже не могла. — Мне противно говорить об этом , Саттон , но Кар Скроу п вот уже две недели пристает ко мне со всякими гадостями . Я думала , он успокоится , вот и не говорила тебе , но он все продолжает. Муж положил на стол окровавленный моток шерсти. — Что-то у нас неладно с овцами . Две сдохли , одна совсем плоха , одну кто-то ув олок , еще одна хромает. Саттон поднял чашку кофе , подул на нее и стал медленно посасывать напиток , как будто это был расплавленный металл ; запах шалфея поднимался от его рук. — Ты слышал , что я сказала про Кара Скроупа ? О том , что он ко мне пристает ? Уперс я , как баран. — Думаю , это собаки . Судя по отпечаткам лап , размером с койота. — Я пригрозила Кару , что скажу тебе , а ты ему покажешь , где раки зимуют . А он — хоть бы хны. — Господи , только бы не наши собаки ! Я уже пару дней не видел Пози. — У меня и так жи знь трудная , так не хватало еще соседа — сексуального маньяка , который ко мне пристает . Надеюсь , мой муж сможет за меня постоять. Саттон встал , вышел на крыльцо , потом вернулся к столу. — Ну , это не Пози . Она на крыльце сидит , с больной лапой . Я и забыл . З начит , не она. Собака смотрела на хозяина и зевала , подняв одно ухо и ловя левым глазом солнце , как стеклянный красный шар. — Ты должен пойти к Кару и вставить ему как следует . Надо с ним пожестче — пусть знает … Каково мне , думаешь , когда он целыми днями д рочит на меня свое сморщенное украшеньице ? — Да . Схожу-ка я к Кару , спрошу , не видел ли он чего , не пропадал ли у него теленок … — Ага , сходи, — сказала Инес. — Сходи, — голос ее напоминал крик подстреленного журавля . Она вдруг вспомнила , кто когда-то они б ыли одной шайкой-лейкой, — эта троица : Вренч , Скроуп и Маддимэн, — и у них были тогда веселые денечки , у этих свинтусов поганых. Поздним утром троица нью-йоркских дамочек-юристок заблудилась . Туристки позвонили по сотовому , который Сеттон велел им брать с собой , когда пойдут гулять , или уж по старинке держаться за длинную веревку , привязанную к перилам на крыльце дома , чтобы по этой веревке можно было разыскать отбившегося туриста , который дымком , поджигая траву , сигналит о своем местонахождении. — Инес , м ы потерялись, — сказала дамочка так , как если бы это хозяйка ранчо приказала им разгуливать где ни попадя, — а тут кругом волки . В трубке послышалось учащенное дыхание. Саттон как раз подвел итог в своей записной книжке Великого Вождя. — Это не волки , а койоты . Опишите , что видите вокруг , и мы вас разыщем. В ответ голос в трубке начал рассказывать про оранжевые камни , забор из колючей проволоки и глухое , заброшенное место. — Забор большой или так себе ? — Ну , забор как забор … Послышался сви ст — или это ветер ? На столе лежали брошюры о налогах и счета — месяц работы , а все равно они в долгу как в шелку. — Камни большие . Большие такие камни. — Думаю , они в балке у Кара, — сказала Инес Саттону. — Пойду и выведу их оттуда . Но если он там , придет ся прихватить револьвер. — Возьми машину . Если дамочки действительно там , это в четырех километрах отсюда. — Преподам им урок …. Но она знала , что все будет не так , и сказала Маддимэну , что он сам , если хочет , может ехать туда на фургоне и красоваться на пе реднем сиденье в обществе трех женщин — вот уж он получит удовольствие, — и пусть он завезет их к Кару Скроупу и покажет ему , может , Скроуп положит глаз на одну из них , а от нее отстанет . А лично она предпочитает ехать верхом , и поедет . Инес повертела в ру ках счет за питание и заключила : — Хорошо , что этот налог мы вернули. Туристки клялись , что действительно видели волков . На них были джинсы , спортивные ботинки , жакеты и шейные платки . Ветер превратил их прически бог знает во что. — Я знаю , о чем я говорю, — заявила юрист по фамилии Глаккен. — Я сотни часов наблюдала за волком , когда вела дело человека , который держал волка у себя дома и пытался выдать его за сторожевую собаку . Это дело у нас в картотеке ДНА занимает целый бит . Я-то уж знаю. Мы видели вол ка. — Ладно , ранчо вон там . Видите дымок ? Это затопили камин . Идите к ранчо по дороге , на юг , только закройте за собой калитку . Саттон по дороге вас встретит и подбросит на грузовике . Про калитку не забудьте. Инес ехала вдоль балки . Справа от нее в кустах вдруг появилась большая волчица и уставилась на нее косыми глазами . Мех животного дрожал от страстного желания броситься на жертву . Не раздумывая , Инес достала аркан , затянула петлю и метнула лассо . И тут она потеряла несколько мгновений , возясь с сигналь н ым рожком, — а волчица тем временем взметнулась в воздух , и каурая кобыла заржала . Волчица отскочила и присела на задние лапы , кобыла заржала во второй раз и отступила назад на двух задних ногах , как цирковая лошадь , а затем упала на колени , опустила голов у и яростно брыкнулась ; Инес перелетела через живую изгородь , упала подбородком вперед — и конец : шея сломана , рот открыт , нижние зубы намертво впились в красную глинистую землю . Аркан выпал у нее из рук , а волчица с воем убежала в кусты. Через неделю пос ле похорон Саттон Маддмэн выставил ранчо на продажу и собрался переезжать к дочери в Орегон . Его сестра вместе с мужем приехали из Рок-Спрингс — помочь вдовцу упаковать вещи и отобрать то , что будет отправлено на аукцион. — Как насчет этих ложек , красной п одушки и этих шпор , Сатти ? Они ничего — с кометами … Только грязные. — Они были на Инес , эти чертовы шпоры , когда все приключилось . Они принесли нам несчастье. — Его голос дрогнул , в горле появился комок. — Не хочу их видеть . Пусть тоже пойдут с молотка. Ко гда Саттон возвращался в фургоне , вместе с туристками , он наткнулся на мертвую жену , вгрызшуюся зубами в красную землю штата Вайоминг . Он застрелил кобылу Инес прямо у них на глазах. Местные жители поговаривали , что никакого волка и в помине не было , что у туристок просто случилась обычная для горожан с Восточного побережья истерика ; небось обычный пес убежал из какого-нибудь туристического кемпинга . То-то обрадовался хозяин , увидев на вернувшейся собаке превосходный аркан Инес. Техасские парни Усадьбу Ма ддимэна переименовали . Теперь она назвалась Галактическим ранчо . Франк Фэйн , ее новый владелец , играл роль полководца с планеты Юпитер в телевизионном научно-фантастическом сериале , но в частной жизни предпочитал сюжеты вестернов . Он завез на ранчо табун м еринов и нанял целую команду техасцев во главе с пронырливым колченогим Хаулем Смитом , чье лицо украшала пенистая бородища , по краям отороченная пузырями цвета имбирного пива. Как-то субботним вечером Смит зашел в местный бар с компанией своих техасских ко нюхов , заказал выпивку на дом и сказал , что они хотели бы отлить пульку-другую в бильярд . В результате ребята остались там до закрытия , и оказалось , что как бы они ни разбирались в лошадях — а они в них разбирались неплохо, — в зеленом сукне и бильярдных ш арах они понимали толк ничуть не меньше . У Хауля была такая манера — расхаживать вдоль стола , теребя бороду , наклоняясь , приглядываясь , а потом вдруг нанести мудреный , но эффектный удар , который редко не достигал цели . А если техасец промахивался , он ударя л тыльной стороной кия по полу : « Бам ! » — Вы тут по-ковбойски играете ? — спросил Хауль. — Славная игра . Давайте чуть изменим правила . Играем сто на сто , один победитель , но последний удар — карамболь : шар под кием ударяется о другой шар и отскакивает в указ анную лунку , не задев остальные шары. И в Сигнале началась серьезная игра , а вскоре пошли серьезные разговоры о том , чтобы зимой устроить турнир и назначить какие-нибудь хорошие призы , что-нибудь получше , чем колода карт или упаковка консервов из Копенгагена . Правда , безработные порой отпуска л и угрюмые реплики : дескать , зачем Фрэнк Фэйн привез работников аж из Техаса — вполне можно было нанять их и здесь , в Вайоминге , если не всех , то некоторых. — Мистер Фэйн здесь ни с кем не знаком, — объяснял Смит, — а меня он знал по съемкам в Техасе . Они М арс там снимали . Но если эти ребята, — он указал на свою команду, — разбегутся или уедут домой , мы обязательно заменим их местными . Все наладится. И безработным оставалось только ждать , так ли это будет на самом деле . Пока что-то было не похоже , чтобы кто- то из вкрадчивых , обходительных техасцев скучал по своей южной равнине , донельзя раскатанной ураганами и сепаратистами. Миссис Фриз , красномордая и молчаливая , сидела , прислонясь к стойке бара , посасывала виски и , вытянув ноги , наблюдала за тем , что происх одит за столиком. Хауль несколько раз оглянулся на нее и сказал : — Какие у этой женщины оригинальные шпоры — я таких еще не видывал . Леди , если надумаете продавать — я куплю . Как раз для Галактического ранчо : звезды , кометы и все такое. Миссис Фриз хмыкнул а : — Они уже были на этом ранчо , когда им владел Маддиммэн . Эта фигня не продается. Джон Вренч , невысокий , коренастый , выбритый так тщательно , что его лицо казалось отполированным , произнес своим низким голосом : — Она их на аукционе купила . Аукционист гово рит : сколько дадите за этот ящик со старым арканом ? А внутри , оказывается , лежали эти шпоры . Она говорит : два доллара , и все ей досталось . А что с арканом-то сделали , миссис Ф .? Подушку им набили ? — Задницу тебе набила, — ответила миссис Фриз. Она закинула ногу за ногу и полюбовалась тем , как свет играет на выгравированных кометах . Затем допила виски и ровно в половине одиннадцатого пошла домой , чтобы , как она сказала , славно всхрапнуть. — Ну и штучка ! — заметил Хауль. — Да уж . Кабы не она , « Кофейник » Кара Скроупа уже давно бы ничего не варил. — Суровая тетка . Не хуже мужика. — Сказала девка девке, — мягким голосом начал напевать Джон Вренч , помечая мелком кий и вручая его прыснувшей девице в красных ботиках , туристке, — такие вот слова : « Мой зад не очень то лстый , твой толще раза в два ». — Он посмотрел на шары , лежащие на столе , и прибавил : — Ну и сделали нас эти гребаные техасцы ! — Между прочим, — вставил старик Рэй Спид, — когда я тридцать лет тому назад работал на ранчо « Двойная Восьмерка » — так миссис Фри з была стряпухой . Мы там скот пасли и были так скоры на руку — просто страх . Хозяин однажды говорит ей : верхом ездить умеешь ? Она передник скинула , надела ботинки — и с тех пор ее пешей и не видели. — А мистер Фриз тоже там тогда был ? — Не-а. — А мой , а мо й , стройнее , стройнее и нежнее, — продолжал напевать Джон Вренч , похлопывая Красные Ботики по кармашкам брюк. — Как там поживает жена Кара Скроупа ? Кар , должно быть , уже и подзабыл , что ты сорвал с его дерева это яблочко. — Мы об этом не говорим . Да и ты п омалкивай , если не хочешь , чтобы пришлось новые зубы себе вставлять . Ясно ? А ведь в конце концов Вренч пришел к Скроупу . Кар сказал , что жалеет лишь о том , что Джона не оказалось в машине в ту ночь , когда он так славно ее провентилировал . А Джон сказал , чт о очень хотел бы , чтобы все сделанное можно было вернуть назад . Скроуп с ним согласился , а потом они долго бухали и в конце концов пришли к выводу , что во всем виновата Джери. — Ну ладно , извини меня , к чертовой бабушке . Эй , дайте-ка мне еще стаканчик , а ? Если уж я ввязался в спор , Джон , то без жидкой страховки не обойтись … А Рэй Спид все предавался воспоминаниям. — Ну так вот , миссис Фриз — к ней тогда никто и не пытался подступиться близко . Она здорово управлялась с бычьим хлыстом и стегала им направо и н алево . Дороги она особо не разбирала , но огорчаться ей по этому поводу не приходилось . Однажды у нее случилась лихорадка , что ли , от которой у нее выпали все волосы . Не думаю , что этот мистер Фриз вообще когда-нибудь существовал. — Может , она лишь прикидыв ается такой ? — Нет . Если с виду она и баба , то ведет себя — как мужик . Любит она только коров и лошадей . Она выросла в Дакоте . Семь девочек в семье . И все научились скакать верхом , бросать лассо и ухаживать за скотиной . Все семеро , представляете ? Джон Врен ч с Красными Ботиками отошли в уголок , и разговор переключился на одноногого Дона Клоу , который в своем фургоне темной ночью задом выехал к крутому обрыву , сам того не заметив , пока искал сигнальный огонь , и случайно выстрелил в себя , спускаясь вниз, — мож ет , и хорошо , что у него теперь только одна нога , это хоть убережет его от новых неприятностей . А посмотрите на Кара Скроупа , он ведь теперь весь состоит из металла : тоже сам себе навредил . Словом , тому , кто не знал местной истории , полезно было бы послуш а ть эти разговоры. Миссис Фриз переезжает Они находились в фургоне для скота , сзади ехали один ангуксовский и два херефордских быка . Шпоры на ботинках миссис Фриз елозили по половику . Она , чертыхаясь , вела фургон по колее к верхним пастбищам . Ветер катал по склонам холмов перекати-поле . Два красных хвоста мелькали в горячем воздухе. — И что ты думаешь ? — спросил Скроуп . Он жевал кусок вяленого антилопьего мяса. — Удалось им узнать у этих техасских парней о планах загадочного мистера Фэйна ? Он ведь сам к нам не придет и не скажет , чего хочет . А может , он и своим ребятам лапшу на уши вешает ? Он опустил глаза и поглядел на ноги миссис Фриз. — Живет себе в Калифорни и , сюда приезжает от случая к случаю … А что про Маддимэна слышно ? — Заднюю часть фургона тряхнуло. — Чертовы быки ! — Она внезапно притормозила в кустах и выпустила быков погулять и поразмять ноги : пусть хоть ненадолго позабудут о своем соперничестве и займ утся каждый сам собой . Фургон отъехал вперед. — Как он сейчас-то , пишет ? — Прислал тут и-мейл . Пишет , что надо было ему еще двадцать лет назад переехать в Орегон . Климат прекрасный , соседи хорошие , трава по задницу , женщины красивые — наверняка он на одну из них уже положил глаз . Старуха Инес , должно быть , в гробу ворочается. — Скроуп придвинулся к миссис Фриз , уже прикрыв дверь своим телом. — А ведь ты по ней с ума сходил. — Было дело . Бедная старая колченогая Инес . Признаюсь , я тогда не на шутку распалилс я . Но как она умерла , все как рукой сняло . Я понял , что только мы с тобой и нужны друг другу , в смысле , как мы были всегда вместе , в горе и радости , все эти годы. — Скроуп придвинулся еще ближе и вдруг закинул свою тяжелую волосатую руку ей на плечо. — Я т ут о тебе много думал , миссис Ф., — сказал он , обдавая ее своим влажным дыханием. Миссис Фриз ткнула его локтем под ребра. — Черт тебя подери , пошел вон , ты меня из фургона чуть не выдавил. Скроуп отодвинулся на несколько сантиметров — медленно и неохотно. — Коли так , веди сам, — буркнула миссис Фриз , нажимая на тормоза и перебираясь на пассажирское сиденье. — Не люблю , когда меня толкают , Кар. — Она не сдавалась , пока Скроуп не оказался за баранкой . Когда эти быки попасутся , я уеду верхом . Нам с Коди Джо н адо еще починить забор у балки . Когда приедет мистер Фэйн , надо будет осмотреть весь забор . Техасские парни очень из-за него беспокоятся. — Забор ? Я с тобой поеду, — сказал Скроуп , мгновенно переменив свои планы. — Починка забора — это как раз та работа , к оторая мне нужна . Был бы здесь Бенни , я бы на бумаге все нарисовал , но что-то он последнюю неделю не появлялся. — Его в тюрягу посадили , за кражу со взломом, — пояснила миссис Фриз. — Робин его застукал , у которого сигаретные машины в Хиггинсе. — Она опуст ила боковое стекло , и ветер ворвался в окошко. Они въехали во двор в водовороте пыли . Коди Джо Билли сидел на крылечке , с бечевкой от сноповязалки в руке , глядя куда-то перед собой бессмысленным взглядом. — Вот что я тебе скажу : по-моему , это самый херовый работничек во всем Вайоминге . Ты только посмотри на него … — Да , похоже , парень вряд ли сможет сегодня починить изгородь, — согласилась миссис Фриз. — Отвезу-ка его домой. Она вернулась через сорок минут , на полу фургона валялись две пустые пивные бутыли , а из-под сиденья торчала бутылка виски . День медленно клонился к закату. — Жена говорит , ему хуже. — Давай-ка сделаем все это по-быстрому … вЂ” сказал Скроуп. — Закончим — и назад. — Надо поглядеть … — миссис Фриз взяла в фургоне рулон проволоки , покосилась на небо , в котором ветром нанесло облака. — Погода-то портится … — И что ? — спросил Скроуп. — Надо бы мне принять аспирин. Поднимаясь по красному , изъеденному эрозией склону , Кар Скроуп наклонился слишком низко и ободрал себе руку о колючую проволоку . Аспири н не помогал . Его вены и артерии просто пульсировали. — Эй, — начал он голосом грубым и невнятным, — отчего бы нам … — И замялся. — Чего ? Чего это ты мне сказал ? — Миссис Фриз стояла за изгородью , ее грубое сухое лицо раскраснелось . Ветер играл бахромой ста рого жакета. — Иди сюда, — попросил Скроуп. — Иди сюда , сейчас … — Пшел вон , держись от меня подальше. — Миссис Фриз отпрыгнула ; шпоры с кометами звякнули , и все ее тело , казалось , испустило какие-то угрожающие лучи. — Ко мне ни один парень на этом свете пальцем не притронется . До смерти прибью ! — Она вскочила на лошадь и затянула удила. — Ну … сейчас … — Послушай , не уезжай от меня , миссис Ф .! — закричал Скроуп. — Смотри , а не то задницу тебе подожгу ! Не надо выходить из себя , успокойся … Подожди-ка минутку — Но стоило только звякнуть колокольчикам шпор , как он тут же взревел и , сладострастно потирая обеими руками свои бедра , бросился к женщине , которая уже стояла одной ногой в стремени . Миссис Фриз метнулась в седло и , об ернувшись на этого спятившего сатира с похотливым языком , торчащим между жалких усов , крикнула : — Все , прощай ! — И поскакала к ранчо. — Ты — покойница, — словно в агонии прошептал Скроуп. Вернувшись к себе в домик , миссис Фриз как следует выпила , позвонил а Хаулю Смиту на мобильник и услышала , как воет ветер над Галактическим ранчо. — Эй , миссис Фриз . Вы чем-то разгорячены . Надеюсь , мои лошади не ломанулись на ваш участок ? Вин хотел связаться с вами по поводу этого забора. — Звоню узнать , как там дела . Вы г оворили на той неделе , что , мол , будете брать местных . Я на этой работке уже двадцать лет , черт его дери . Пора бы и честь знать . Может , меня возьмете ? Хауль с сомнением хмыкнул : — Ну , не знаю … Никогда не нанимал женщин. — Вы в Вайоминге недавно . Да тут нын че половину работ делают женщины , а платят им намного меньше , чем мужикам. — Честно говоря , предложить-то я вам особо ничего не могу . И к тому же , вы ведь явно постарше будете , чем большинство моих ребят . И еще я , честно говоря , не знаю , как они к этому от несутся . Что и говорить , слава у вас добрая . Ладно , потолкую с ними. Он помолчал , размышляя. — С другой стороны , мистер Фэйн тут говорил о том , чтобы завести бизонов . Может , это вам подойдет ? Но с вас за это магарыч . Очень уж мне приглянулись ваши шпоры с кометами . Я ходил к тому типу с хвостиком , как у пони , но он говорит , что это единственная пара с кометами , которую он делал . Похоже , ему доставило удовольствие сказать мне « нет » . Он говорит , Маддимэн выложил ему за эти игрушечки три сотни . А вы , я знаю , п олучили их даром , можно сказать . Вот я и прошу : отдайте их мне . А я за это пристрою вас на работу при несуществующем бизоньем стаде мистера Фэйна . Подумайте — и позвоните. — И думать нечего, — ответила миссис Фриз . Она сорвала крышку с бутылки виски и швыр нула ее под стул . « Ну что же , бизоны — тоже неплохо ! А почему бы и нет ? » Кар Скроуп снова , в который уже раз , заглядывал в кабину ее фургона , где были сложены ящики с пожитками . Все внутри у него болело ; он чувствовал , как металлические пластины рвутся ск возь его кожу наружу , выворачивая кости . Он хлопнул дверью фургона. — Миссис Ф ., я сам не знаю . Не понимаю , что меня грызет . Что-то этакое на меня вдруг накатывает . Черт побери , вы же на меня всю жизнь работали , никогда и мыслей таких не возникало , понимае те , о чем я ? Да вы же мне , можно сказать , в бабушки годитесь . Да я скорее съем студень из крыс , чем … Но едва он пододвинулся поближе , миссис Фриз разгадала его уловки , увидев налившуюся кровью шею — как у лося в брачный сезон , и потное , отчаянное лицо . Скр оуп приблизился достаточно , чтобы прыгнуть . Миссис Фриз вырвала короб , который он нес , и схватила лопату , прислоненную к стене домика. — Держись от меня подальше , мать твою , Кар Скроуп. Скроуп осторожно провел пальцами по лбу. — Мои чертовы мозги совсем вы текли … — И потопал к своему дому. Чуть позже миссис Фриз услышала плач и грохот , доносящийся из кухни . Как будто посуда посыпалась на пол … Она прислонила лопату к стене. Потом Скроуп еще раз пришел в домик-трейлер , где уже почти не оставалось жалких пожитк ов миссис Фриз , поднял дробовик и сказал : — Ты больше ничего мне не скажешь . Ни сегодня , ни завтра , ни на следующей неделе … Лопата метнулась вперед , как дротик , ударив Скроупа по плечу и выбив дробовик у него из рук . Миссис Фриз бросилась и схватила дробов ик . Ее палец лежал на предохранителе . Она посмотрела на Скроупа мрачным взглядом. — Не говори мне про головную боль , Кар , не то сейчас разряжу его в тебя . Ты совсем свихнулся . Пошел вон от меня . Уеду — можешь придти и взять свое ружье . Положу его на скамей ку. Скроуп яростным жестом протянул вперед руку и залез в кабину фургона . Там он сидел с открытой дверью , пока миссис Фриз навьючивала свою лошадь. Все его бросили . Джери унесла с собой мягкую утреннюю теплоту , нежный аромат своих бедер , вытянувшихся на простыне , бедер , раскрывавшихся для него , как книга с влажным складчатым корешком , она забрала с собой пурпурно-красные ноготки , легонько царапавшие е го живот от полового органа к соску , и вдобавок ко всему — сверкающую кухню , где в кастрюльке кипят пшеничные хлопья , пахнущие как голодный пес , как истекающая соком громадная штучка Джона Вренча , хлопающая внутри Джери, — а он сам стоит и смотрит на них и з этого проклятого угла . Скроуп не выносил одиночества , но этот дом заявлял на него свои права , и он мог уйти отсюда только тем же путем , каким некогда ушел его брат. — Что ты затеяла из-за пустяка , ты , чертова старая высохшая говенная сука ? Пошла вон с мо ей земли ! — закричал он вслед прицепу старухи , двинувшемуся к югу. Глубокие воды Снег в горах начал стремительно таять в июне , когда температура воздуха подскочила до тридцати с лишним градусов . Хотя Скроуп чувствовал , что в голове его сидит раскаленная железная плита , головная боль после отъезда миссис Фриз испарилась . Он вьшес из домика восемнадцать пустых бутылок из-под виски и подумал , что внизу их , должно быть , тысячи , населенных гремучими змеями . К концу недели вода поднялась над уровнем почвы , руч ь и превратились в реки , и тысячи мутных глинистых потоков перегородили дороги . Именно в этот момент , когда Скроуп отчаянно нуждался в помощи , позвонил Хауль Смит и сказал , что хочет поглядеть , в чем может выразиться его участие в сооружении изгороди . Встре ч у назначили на утро. На Галактическом ранчо миссис Фриз слушала объяснения специалиста по бизонам , приехавшего из университета . Он говорил скучным , слабым голосом (гортань его пострадала в детстве из-за несчастного случая — падение со снегохода ). — Я прав ильно понял , что мистер Фэйн будет по-прежнему держать меринов и одновременно разводить бизонов ? — Так и есть. — Вообще-то это очень плодотворная идея : прибыль двойная , а работы вполовину меньше . Издержки низкие , потому что едят бизоны намного меньше , ска жем , коров . Ищут траву прямо под снегом , приносят чистых два доллара тридцать пять центов прибыли на фунт . Однако . Им нужно место . Много места . Которого у вас нет. Он окинул глазами вытоптанную траву , утрамбованную копытами грязь , прищурился , стараясь полу чше разглядеть открывающееся пространство. Хауль Смит , со своей желтой пенистой бородой , подъехал верхом , на мерине — техасском животном с величественной осанкой. — Миссис Фриз , ничего не хотите передать вашему прежнему хозяину ? Я сегодня собираюсь вместе с ним осматривать изгородь. Мерин дико пританцовывал , и Смит успокаивал его , сверкая шпорами с изображением комет. — Нет. — Она сплюнула. — И видеть его не хочу . Засранец свихнувшийся. — Да нет , по-моему , он ничего . Судя по голосу , вполне нормальный. И тех асец поскакал на север , к пограничным красным склонам. В полдень специалист по бизонам водрузил на свекольное лицо шляпу и согласился выпить чего-нибудь холодного . Они прошли на кухню , где Джаней чистила морковку. — Ужасно жарко для июня, — сказала она. — Хауль с вами ? Кар Скроуп уже раз пять звонил , спрашивал , где он. — Ах , блин ! — ответила миссис Фриз. — Последний раз , как позвонил , он был точно не в себе . Говорил , что согласен бесплатно отремонтировать всю изгородь , если с ним поиграют в одну игру. — Но ведь Хауль поехал к нему в начале десятого, — отозвался специалист по бизонам , отодвигая пустую бутылку. — Далеко этот Скроуп живет ? — Мили четыре , четыре с половиной, — ответила миссис Фриз , прикидывая в уме , какие могли техасцу повстречаться по дороге оп асности . Гремучие змеи , норы сусликов , пугливые лошади , внезапный сердечный приступ , удар молнии , самоубийство , Кар Скроуп. — Думаю , нам лучше взять фургон , вдруг с ним что-то случилось . По какой дороге он поехал — непонятно . Так что придется рыскать по ок руге и искать его , пока не найдем , я так думаю. — Кар сказал , что они договорились встретиться в доме . Из-за этого он места себе не находит . То торчит у изгороди , проверяя не там ли Хауль , а потом возвращается в дом : вдруг Хауль там ? А того нигде нету Бед ный Скроуп совсем извелся. — Я поеду с вами, — сказал специалист по бизонам. — Может , человеку плохо стало — надо поднять его , положить в фургон. Миссис Фриз что-то пробормотала себе под нос. Все в грязи от многочисленных охряных потоков , которые им приходилось пересекать , они наконец добрались до луга . Никаких следов Хауля Смита здесь не было , кроме следа , оставленного его лошадью . След этот вел к ручью Скверной Девчонки , но не к мосту , по ко т орому можно было попасть на ранчо , а к броду. — Он не мог через это перебраться. Они смотрели вниз , на илистые склоны . Ручей Скверной Девчонки превратился в бурный , пенистый , вышедший из берегов поток , пробивающий себе новый путь на равнину . Прибрежные иво вые деревья утопали в воде , некоторые были вырваны с корнем и перегородили ручей от берега до берега спутанными ветками , словно гигантские сита , другие тяжело нависали над проволочной оградой и над местом , где железнодорожная эстакада когда-то обрушилась в воды ручья . Солнце поблескивало сквозь ветки своими золотистыми шпорами. — А земляная дамба Скроупа , должно быть , обвалилась, — заметила миссис Фриз , подразумевая , что после ее ухода из « Кофейника » никто эту дамбу не станет чинить. Специалист по бизонам п рошептал : — Знаете , сорок восемь процентов водных ресурсов штата Вайоминг … Ой , смотрите , что это там висит на том дереве , в воде ? Миссис Фриз хорошо знала , черт его дери , что это было такое . Обезумевший мерин , поводья натянуты , как щупальца насекомого … И н икаких следов Хауля Смита. — Вот вам техасская натура . Никакой нужды парню не было ехать вброд через поток , а он все равно полез в воду. Они обыскали берег , а потом вернулись на ранчо и позвонили в полицию . Когда они вышли во двор , специалист сказал своим тихим голосом : — Не надо вам заводить бизонов , если здесь так обращаются с лошадьми . Даже и пытаться не стоит. — Согласна . Меня уже от всего этого воротит. Хауля Смита обнаружили , когда вода начала спадать : он запутался в ивовых ветках на полмили ниже по течению от того места , где нашли его лошадь . Его обувь и рубашку унесло потоком . Три оставшихся техасца долго рыскали по берегу в поисках обуви , говоря , что шпоры с кометами хорошо бы передать детишкам покойного . Но шпор так и не нашли , потому что тяжелые ботинки обрели пристанище под стальным перекрытием затонувшей эстакады — шпоры искали родственный себе металл. И снова виски К концу лета Фэйн разорился , техасцы уехали , лошади сдохли , а Галактическое ранчо купил какой-то крупный магнат в области пищевой промышленности . Он специализировался на завтраках из натуральных растительных продуктов и заявил , что не хочет ничего , кроме как позволить ранчо « вернуться к естественной природной среде » . Миссис Фриз , у которой не было надежды найти работу , если только о на не хотела опять надеть передник и заняться стряпней , отправилась в « Очаг » и заказала себе виски . Через какое-то время ее окликнул плаксивый голос : — Привет , миссис Фриз. — А , старая тюремная пташка Бенни, — отозвалась она , покосившись на парня. — Скажет е тоже ! Я нынче в порядке . Между прочим , занял ваше место . Сторожу теперь угодья Кара Скроупа . Живу в вашем бывшем домике. Волокнистые зерна ячменя-лисохвоста болтались у Бенни на рукаве. — Господи ты боже мой ! Они смотрели игру в гольф . Звук в телевизоре был выключен . Миссис Фриз допила виски , попросила воды , а потом еще стакан спиртного . Бенни обмакнул палец в свое пиво и облизал его. — Вот что я хочу знать, — поинтересовалась миссис Фриз, — он тебя не очень беспокоит ? — Кто ? Кар ? — Да , этот сукин сын Кар. — Он никого не беспокоит . То есть в каком-то смысле — да … Думаю , вы правы , Кар чокнутый , но на людей не бросается . Сидит целыми днями на берегу реки и ест чипсы . После завтрака приходит и смотрит на старую железнодорожную эстакаду — прихватив с собой пят ь-шесть пакетиков чипсов и пузырек аспирина . Принесет кухонный стул и сидит среди ив . Я приношу ему туда сэндвичи на ужин . А домой приходит уже затемно . Каждый день у него голова от боли просто раскалывается . Если хотите знать мое мнение , у него опухоль в мозгу . Вчера взял походную палатку , которую где-то раздобыл , и пытался поставить ее у ручья — а про опорный шест позабыл. — Да что он там делает , черт его дери ? — Ничего . Говорю вам . Вообще ничего . Конечно , это не наше с Коди Джо дело , но ранчо вылетает в трубу . А Кар все сидит и смотрит на воду . Иногда опускает в нее руку . Иногда голову . Рыбу не ловит , ничего не делает . Так , забавляется . Вот интересно , чем он займ е тся , когда придут холода ? — Ну , на этот вопрос тебе никто не ответит, — буркнула миссис Фриз. Она заказала еще виски . Надо за что-то держаться … Пусть даже придется надеть передник , черт с ним . Все равно это лучше , чем вот так , как Кар Скроуп , сходить с ума , сидя на глинистом берегу. перевод В. И. Шубинского Одинокий берег Видали когда-нибудь дом , горящий ночью где-то очень далеко , черт знает где , на огромной равнине ? Ничего , кроме сплошной черноты , только свет фар вырезает в ней узкий клин , как будто т ы в открытом океане — такой же примерно пейзаж . И в этой сплошной кромешной тьме дрожит язычок пламени величиной с ноготь большого пальца . Можно ехать час и видеть его , пока либо он не угаснет , либо ты не свернешь с дороги , изрешеченный пулями , чтобы закры ть глаза или поднять их к небу . Может , путник и подумает о людях в том горящем доме — как они пытаются спастись по приставной лестнице , но вообще-то , пожалуй , ему нет до них никакого дела . Они слишком далеко , как и все остальное. В тот год я жила в занюхан ном трейлере у ручья Чокнутой , и мне казалось , что Джозанна Скайлз как раз такая — похожа на горящий дом , на который смотришь издали . Она напоминала иссохшую , поросшую колючками равнину , посреди которой иногда вдруг вспыхивает трава . Обычно такие пожары га снут сами по себе , немногие люди вдруг занимаются от них ярким пламенем. У меня тогда и своих неприятностей хватало , взять хотя бы историю с Райли , с мужиком моим , такое не вдруг уладишь . Меня не оставляло ощущение подступающего жара и надвигающегося смерч а . В общем , я была , прямо скажем , не в лучшей форме. Я сняла старенький домик-трейлер . Скорее , это был прицеп , который таскают за машиной , такой тесный , что и кошке « брысь » не скажешь , шерсти не наглотавшись . Бывало , ветер подует — слышу , как от прицепа от валиваются какие-то части и громыхают по земле . Мне сдал его Оукал Рой . Он говорил , что в пятидесятые годы был в полном порядке — работал каскадером в Голливуде . Сейчас Рой спивался . За ним постоянно таскалась какая-то кривобокая псина , и однажды , приехав ночью , я видела , как она , припав к земле , глодала длинную окровавленную коровью кость . Эту собаку следовало бы пристрелить. У меня был диплом колледжа — я считалась специалистом по изготовлению всякой мелкой дребедени : цветов из шелка , макраме , побрякушек, бус . Роспись по ткани и прочая ерунда . Меня , как сороку , тянуло ко всему блестящему . Но на следующий день после окончания колледжа я вышла замуж за Райли , и никогда больше не имела дела с бусинками и пуговичками . Да это мне и не светило , потому что в рад и усе трехсот миль не было ни одного магазинчика , торговавшего такими вещами , а я не собиралась покидать Вайоминг . Я считаю , что уезжать надо только в самом крайнем случае . Так что два вечера в неделю я работала официанткой в « Виг-ваге » — баре , открытом по в ыходным при гостинице « Золотая пряжка » , а остальные вечера сидела у себя в трейлере , решала кроссворды или старалась заснуть и просыпалась всегда в одно и то же время — в это время раньше всегда звонил будильник , чтобы идти на ранчо , и Райли садился в пост ели и тянулся за своей рубашкой , а в окне появлялась суровая маленькая точка Венеры , а под ней — тощее хилое утро. Джозанна Скайлз была поваром в « Виг-ваге » . Она уже семь или восемь месяцев продержалась на этой работе . В основном , все уходили через нескол ько недель . Приходилось учиться готовить суши и какой-то особый клейкий рис . Хозяином бара был Джимми Шимазо . Пятьдесят лет назад , во время Второй мировой , он ребенком попал в лагерь для интернированных в Харт-Маунтин и говорил , что , когда его семья верну л ась в Калифорнию , ко всем этим автомобилям , деньгам и цветастому побережью , он скучал по Вайомингу . Суровая жестокость наших мест оставила на нем свой отпечаток . Джимми вернулся в Вайоминг годы спустя , с деньгами , которых хватило на покупку « Виг-вага » , и , возможно , с какой-то извращенной тоской по вражде , которую здесь и вправду нашел . Больше не вернулся ни один , и кто их за это осудит . Все постояльцы Джимми были японские туристы , они болтались в гостинице , пялясь на старые седла и коровьи черепа , покупая в сувенирных лавках маленькие шестизарядные пистолеты и пластмассовых ковбоев для своих детишек , а еще брелоки для ключей , сплетенные из конского волоса заключенными в городской тюрьме . На Джимми работать было не сахар , он заводился с пол-оборота , но знал, на кого можно орать , а на кого нет : в свое время один техник по ремонту оборудования , бывший рабочий с ранчо « Пятнистая Лошадь » , огрел его штакетиной от забора и оставил лежать полумертвым у мусорного бака . Они с Джозанной ни разу не повздорили : она ведь п рилично готовила эту японскую еду , а здесь у нас всякий знает : к поварихе лучше по мелочам не цепляться. У нее были две подружки — Палма Гратт и Рут Вулф , обе тоже горели синим огнем , может быть , помедленнее , чем Джозанна , но , каждая по-своему , рассыпались на горки пепла . Ночь с пятницы на субботу у них называлась « девочки гуляют » : коктейль « Маргарита » и фирменное блюдо под названием « Крылышки бизона » в « Золотой пряжке » , а также чтение вслух брачных объявлений в местной газете . Потом они направлялись к Сто кману поразвлечься . Иногда Палма брала с собой ребенка . Девочка сидела в уголке и рвала бумажные салфетки . После торта-пралине и кофе они смотрели кино в « Серебряном крыле » , а потом либо шли домой , либо развлекались дальше . Но зато субботняя ночь — это был их звездный час : они влезали в обтягивающие джинсы и в то , что Джозанна называла « майки из мертвых негров » , встречались в « Сыромятной плетке » , или « У Бада » , или в « Выстреле дуплетом » , или в « Золотой пряжке » и уж тогда отрывались по полной. Они думали , что живут на всю катушку : пили , курили , орали что-то дружкам и не столько танцевали , сколько терлись о мужские ляжки и прижимались к своим партнерам . Палма однажды сбросила блузку и показала сиськи , Джозанна набросилась на какого-то пьяницу за то , что он отп у стил шуточку по этому поводу , и отлетела назад , сплевывая свою голубую кровь из разбитой губы , а потом все силилась лягнуть ковбоя , пока ее крепко держали , одновременно подзадоривая , пять-шесть его дружков , которые были в полном восторге от происходящего. Море по колено , можно рискнуть чем угодно ; они , бывало , оценивали мужиков у стойки и выбирали троих лучших , не брезговали любыми наркотиками , которые удавалось добыть на автостоянке , иногда садились на колени какому-нибудь парню в кабине грузовика . Если д а же Джозанна в два еще держалась на ногах , то видок у нее при этом был — будь здоров : тетка среднего возраста с размазанной помадой , некрасивым лицом и уже дряблым телом , уходящая в ночь одна , зевая и жалея себя . Если заявлялся Элк , ей было с кем уйти , и я так понимала , что в этом-то все и дело. Примерно раз в месяц Джозанна отправлялась на ранчо Скайлза , к югу от Санданса , откуда видны Черные холмы . Там у нее был сын — мальчик лет шестнадцати-семнадцати , которого то выпускали из исправительной колонии , то с нова сажали . Вообще их семье несладко пришлось . Джозанна мне рассказывала , что в стаде , которое они держали на своем ранчо , внезапно появился ген карликовости — это произошло еще во времена ее бабушки и дедушки , то есть в сороковые . Два поколения подряд он и старались как-то выправить дело . Забивали весь скот на мясо и начинали все сначала , но почему-то ничего у них не получалось . Вообще-то ген проявился , когда на ранчо хозяйничала ее бабушка , а дед ушел на Вторую мировую . Он служил в рядах Конной с Порохов о й реки , знаменитой 115-й дивизии . Правительство отобрало у них лошадей , пересадило этих лихих всадников на грузовики , за письменные столы или приставило к резервам боевой техники . Потом дед вернулся домой , к своим коротконогим телятам , и старался , как мог. В 1960-м он утонул в реке Белль Фурш , что , сами понимаете , не так-то просто , но , как сказала Джозанна , ее предки легких путей не искали. Она привезла мне банку меда из собственных ульев . На каждом ранчо держат пчел . У нас с Райли , помню , тоже было двадцат ь ульев , и я как-то пожаловалась Джозанне , что скучаю по меду. — Вот, — сказала она, — не много , но хоть что-то . Надо будет съездить на ранчо . Собачья там жизнь . Клейтон хочет свалить оттудова — поговаривает о том , чтобы поехать в Техас , но даже не знаю . О н ведь им там на ранчо нужен . Они не поймут , если он уедет , точно , меня во всем обвинят . Черт , он вообще-то уже большой мальчик , дали бы ему жить , как хочет . Все равно будет искать приключений на свою задницу . Сплошной геморрой с этим парнем. У нас с Райли не было детей , не знаю , почему . Никто из нас и не подумал пойти к врачу , чтобы выяснить , в чем дело . Мы об этом никогда не говорили . Я думала , наверное , это из-за того аборта , который я сделала , когда мы еще не были знакомы . Говорят , аборт может здорово в се подпортить . Райли про аборт не знал , и , должно быть , у него были свои идеи на этот счет. Мой муж совершенно не считал себя виноватым в том , что сделал . « Послушай , мне представился случай — и я им воспользовался », — это я про тот наш разговор в Свитуоте ре , когда Райли пришел наконец домой и сказал свое последнее слово. Кто лучше меня знал про ту родинку у него на теле ? Должно быть , она до нее дотронулась . Если да , то и правда , что он мог поделать ? Райли — кожа да кости , у него худое , злое лицо и рот , как узкая щелка , и слова из него не вытянешь . Но стоит дотронуться до этой родинки — и делай с мужиком что угодно , и ты ложишься с ним в постель , и его губы набухают ; я , бывало , сначала даже отпряну — такие влажные сочные поцелуи , и такое все большое . А если снять с Райли одежду , пахнущую лошадьми , собаками , маслом и землей , если снять одежду , тогда почувствуешь настоящий запах его кожи , так пахнет сердцевина тополиной веточки , когда сломаешь ее и на изломе увидишь коричневую звездочку . Как бы там ни было , у в сех у нас есть свои слабые места , и каждый человек должен знать , чего от себя ждать. За девять лет семейной жизни у нас был только один отпуск — мы ездили в Орегон , к моему брату . Стояли на скалистом берегу и смотрели , как накатывают валы . Холод , туман , и никого , кроме нас . Уже сгустились сумерки , и волны удерживали свет , как будто источник его был под водой . Заикающиеся вспышки предупреждали корабли об опасности . Я сказала Райли : вот что нам надо бы завести в Вайоминге — маяки . Он возразил : нет , лучше — ст ену вокруг всего штата , а на ней вышки с пулеметами. Однажды Джозанна прокатила меня в грузовичке своего брата — тот уехал на не сколько дней покупать какие-то запчасти или насосы . Это была настоящая берлога : парочка брелоков , висевших над передним сиденьем ; цепочка ; видавшая виды шляпа на полу ; потрепанная куртка Кархарт ; штук семь-восемь драных перчаток ; собачья шерсть ; пыль ; пус т ые пивные банки ; пистолет « 30 – 60 » у заднего окна ; на сиденье , между нами, — клубок проволоки и веревок ; куча нераспечатанных почтовых конвертов и еще « Руджер Блэкхоук » 44-го калибра , наполовину торчащий из кобуры . Честно говоря , я в этом грузовике сразу за скучала по дому . Сказала , что , похоже , ее брат вооружен до зубов , а Джозанна засмеялась и ответила , что « Блэкхоук » — ее , собственный , что она раньше держала его у себя в машине , в отделении для перчаток , а недавно пришлось вернуть пистолет в магазин из-за какой-то неполадки с компрессией , которую так и не смогли устранить , а на сиденье она его потом положила , чтобы не забыть взять , когда брат поедет обратно. В тот год было модно завивать длинные волосы мелким бесом и носить распущенными : в этом облаке лица женщин казались узкими и особенно беззащитными . Волосы Палмы были неоново-оранжевые , а брови — выщипаны дугой . Глаза широко расставлены , под глазами круги , кожа как будто воспаленная . Она жила с дочкой — печальной девочкой лет десяти-одиннадцати , со скорб ной мордашкой и прямыми каштановыми волосами , такими , какие были бы у самой Палмы , если бы она их оставила в покое. У второй , Рут , был темный пушок над верхней губой , а летом из подмышек торчала жесткая щетина . Дважды в месяц она платила сорок пять долларо в , чтобы вывести растительность на ногах . И смех у нее был могучий , прямо как у мужика. Джозанна была мускулистой , как все деревенские женщины , и пыталась скрыть это под одеждой с кучей оборочек и узкими вырезами . Волосы у нее были соломенного цвета , грубы е , жесткие , точно наэлектризованные . И еще от нее исходил какой-то прогорклый запах , это у них семейное : у ее брата он тоже был , мускусный и чуть кисловатый , и в грузовике у него так пахло . От Джозанны пахло не сильно , а от ее братца разило — лошадь свалит ь можно . Он был старый холостяк . Его прозвали Палка , Джозанна рассказывала , что как-то , когда ему было лет пять или даже меньше , он с важным видом вышел на кухню голый , продемонстрировав свою детскую эрекцию , а их старик так хохотал , что даже закашлялся , и сказал : « Ну и палка ! » — и прозвище прилипло , да еще и принесло ему славу в округе . Стоит человеку услышать это имечко , как он уже не может удержаться , чтобы не посмотреть понятно куда , а Джозаннин братец только ухмылялся. Все три женщины побывали замужем ; это были суровые браки , с драками , сварами , позором , проклятьями сквозь слезы . Все трое успели узнать , что такое пьющий мужик , который заводится с пол-оборота . Мужчинам из Вайоминга все надо потрогать руками , у них горячая кровь , быстрая реакция , необуз д анные желания . Может быть , оттого , что столько времени проводят с домашними животными , люди здесь любят обмениваться рукопожатиями , похлопывать друг друга по плечу , гладить , ласкать , обнимать . Этот инстинкт не покидает их и в гневе — молниеносная затрещина тыльной стороной ладони , пинок в бедро , от которого теряешь равновесие , захват , залом руки , и , наконец , уже настоящий удар , а потом такой , который и наповал убить может , иногда , кстати , и убивает . С Джозанной дело обстояло так : когда она решила порвать с о своим мужем , то выстрелила в него и ранила спутника жизни в плечо , а уж потом он прыгнул на жену и выхватил у нее пушку . Ее не запугаешь . Такой опасный нрав придавал Джозанне своеобразное обаяние , привлекавшее некоторых мужчин . Последним был Элк Нельсон, которого она нашла по объявлению в газете . Когда они поселились вместе , он собрал все патроны в доме и припрятал их у своей матери , в Вайодаке , как будто Джозанна не могла купить еще . Но свой старый добрый « Блэкхоук » Джозанна перед приходом Элка всегда пря тала. — Помяни мое слово , заимеешь четыре колеса или парня — хватишь с ними горя , это я тебе гарантирую, — сказала Палма как-то в пятницу , когда они в очередной раз оттягивались. Подружки просматривали колонку « одиноких сердец » в газете и зачитывали отрыв ки оттуда вслух . Кто у нас не жил , тот не поймет , как здесь бывает одиноко . Нам нужны эти объявления . Но это не значит , что мы над ними не потешаемся. — Как насчет такого , например : « Рост шесть футов три дюйма , вес двести фунтов , тридцать семь лет , глаза г олубые , играет на ударных , любит церковную музыку » . Прикиньте , как он сбацает на ударных псалмы ! Класс , а ?.. — А вот еще лучше : « Привлекательный ковбой , шесть футов четыре дюйма , сто восемьдесят , без ВП , не подарок для женщин , любит держаться за руки , туши ть пожары , играть на тубе » . Наверное , это значит шумный , тощий , гадкий , до сих пор балуется со спичками . Привлекателен , как куча дерьма. — Как думаете , что означает « не подарок для женщин » ? — Член величиной с земляной орех. Джозанна уже обвела чернилами « с импатичного , атлетически сложенного Медведя , кареглазого , с черными усами , любящего танцы , развлечения , свежий воздух , прогулки при луне и пожить на полную катушку » . Элк Нельсон был , что называется , « летун » : работал на буровой , строителем , шахтером , грузчи ком . Красивый , разговорчивый , ослепительная улыбка . Я-то сразу , как увидела эти поношенные ботинки и жирные волосы , собранные в хвост , подумала , что он тот еще фрукт . Первым делом Элк пристроил свою пушку 30-го калибра в кабине грузовика Джозанны , и она д а же не пикнула . У него были светло-карие глаза , похожие на два крекера из муки грубого помола , и большие усы , из тех , что напоминают крылья черного дрозда . Возраст я не взялась бы определить ; старше Джозанны — лет сорок пять , ну , может , сорок шесть . На рука х — сплошные джунгли , расплывшиеся татуировки : пауки , скалящиеся волки , скорпионы , гремучие змеи . Я-то сразу поняла , что он всякого попробовал , и не по одному разу . У Джозанны просто крыша съехала , сразу же , и от ревности тоже . А ему что , разве не приятно ? Он , казалось , именно по ее ревности судил о том , как она к нему относится , устраивал ей проверки . А когда тебе выть хочется от одиночества , когда ты только и мечтаешь , чтобы кто-нибудь обнял тебя покрепче и сказал , что все хорошо , ну все же хорошо , и теб е вдруг попадется такой Элк Нельсон , так ты у него из рук будешь есть , и язык проглотишь. По выходным я стояла за стойкой в « Золотой пряжке » и наблюдала , как Джозанна горит на медленном огне . Она смеялась над тем , что Элк говорил , слушала , склонялась к нем у , зажигала его чертову сигарету , осматривала царапины у него на руках — он на пару недель нанялся строить изгороди . Она дотрагивалась до его лица , разглаживала пальцами его мятую рубашку , а он говорил : « Кончай меня лапать » . Они часами ошивались в « Пряжке » , Джозанна все выжидала , западет он на какую-нибудь бабу или нет , пока , наконец , Элку не надоедало ее мучить и он не убирался . Казалось , путник нарочно дразнит ее , проверяет , как сильно ее надо достать , чтобы она на стену полезла . Я все думала , когда же д о Джозанны дойдет , что она ему на фиг не нужна. Август выдался жаркий и засушливый : прорва кузнечиков , ручьи пересохли . Говорили , что эта область штата — возможная зона бедствий . Я сама слышала , как это говорили , еще до того , как появились кузнечики . Близил ась субботняя ночь , и воздух был густой , как в кладовке с зимней одеждой . Это ночь родео , а родео всегда привлекает народ . Бар заполнился рано , работники с ранчо заявились еще в три часа , в пропотевших рубашках , с красными , распаренными , грязными лицами , в ытеснив мальчиков-завсегдатаев , которые начали пить с самого утра . Палма появилась в самом начале шестого , одна , свеженькая , намазанная , в красновато-коричневой шелковой блузке , которая переливалась при каждом движении . На руках — серебряные браслеты , они ездили туда-сюда , постукивая один о другой . К половине шестого бар был полон , стояла духотища , люди задевали друг друга потными телами , некоторые дураки даже пытались танцевать — деревенские девчонки ловили свой шанс , отирались около мальчиков , прижимались ; туда , где места хватало на четырех , набивалось восемь , шестеро — у стойки бара , шляпа к шляпе . Нас в тот вечер работало трое — я , Зикс и Джастин , но мы , как ни старались , не успевали . Напитки льются на пол . Все орут . Небо там , снаружи , зелено-черное , по улице проезжают грузовики с горящими фарами , поэтому то и дело все вокруг вспыхивает . Секунд на пятнадцать вырубилось электричество , в баре стало как в пещере , музыкальный автомат заглох , утробно заурчав , толпа издала громкий , пьяный , влюбленный стон вост о рга , который тут же перешел в проклятье , когда свет зажегся снова. Вошел Элк Нельсон в черной рубашке и модной светлой шляпе . Навалился на стойку , зацепил пальцем ремень моих джинсов и притянул меня к себе. — Джозанна уже здесь ? Я отодвинулась и потрясла г оловой. — Отлично . Тогда пошли в уголок , перепихнемся. Я налила ему пива. Рядом с Элком стоял Эш Уитер . Он бы ни за что не разрешил своей жене и носа показать в бар , уж не знаю , почему . Местные шутники говорили , может , он боится , что ее прибьют в потасовке в бильярдной . Они разговаривали о ближайших лошадиных торгах в Термополисе . У Эша-то своего ранчо не было , он работал управляющим у каких-то богатых людей в Пенсильвании , но я слыхала , что якобы половина коров , которых он пас на их траве , на самом деле п р инадлежала ему . А хозяева-то и не подозревали . Меньше знаешь — крепче спишь. — Выпей еще пива , Эш, — по-приятельски предложил Элк. — Не , я домой , на толчок — и спать, — Эш говорил могучим ясным голосом , без всякого выражения . Он не любил Элка. Голос Палмы прорезал ровный гул . Элк поднял голову и , увидев ее на другом конце барной стойки , подозвал. — Пока, — бросил Эш Уитер , ни к кому не обращаясь , надвинул шляпу и стал пробираться к выходу. Элк , идя сквозь толпу , высоко держал сигарету над головой . Я налила ему свежего пива и , подавая , краем уха услышала , как он что-то говорит о Каспере. Так у них было заведено : они начинали гулять в « Пряжке » , потом ехали в Каспер , пятеро или шестеро (он нахо дится в ста тридцати милях отсюда ), там сидели в каком-нибудь другом баре , может , точно таком же , как « Пряжка » , напивались до бесчувствия , а потом заваливались в мотель . Элк рассказывал , что Джозанна однажды так нализалась , что описалась в постели мотеля , и ему пришлось отволочь ее в душ , включить холодную воду и туда же побросать мокрые простыни . Это у них называлось жить на всю катушку . Элк рассказывал это , как самую забавную историю на свете , а она всякий раз опускала глаза и пережидала рассказ с неловк о й улыбкой . А я думала о своей последней ночи на ранчо с Райли , о давящем молчании , когда каждый удар часов — как удар топора , о сводящих с ума каплях воды из протекающего крана . Он никак не хотел чинить его , не хотел , и всё . И кое-что другое тоже починить даже не попытался . Вероятно , Райли думал , что я просто это скушаю. Палма прислонилась к Элку и елозила спиной вверх-вниз по пуговицам его рубашки. — Ну , я не знаю … Подождем Джозанну , посмотрим , чего она захочет. — Джозанна захочет поехать в Каспер . Точно захочет , потому этого хочу я. Он еще что-то сказал , я не расслышала. Палма пожала плечами , и они пошли танцевать . Элк был на фут выше партнерши , кончик его сигареты начал слегка потрескивать в ее волосах , когда он притянул ее поближе . Палма откинула голову назад и одновременно так прижалась к нему лобком — Элк чуть было окурок не проглотил. А потом вдруг вспыхнула молния , жутко громыхнуло , свет снова погас , и голова стала легкой — легкой от сильного запаха озона . На улице выросла стена дождя , раздался оглуш ительный стук градин . Свет зажегся , но какой-то тусклый , бледно-желтый . Из-за барабанной дроби града ничего не было слышно. В комнате запахло радостной истерикой ; одежда развевалась от ветра ; машины на улице , казалось , неслись прямиком в преисподнюю ; потна я толпа , пропахшая лосьоном после бритья , навозом , давно не стиранной одеждой , в момент обсохла ; парфюм , курево , выпивка — деньги на ветер ; музыку заглушали крики и бульканье , хотя басовые ноты ощущались подошвами ; и эта дрожь поднималась вверх по каналам обеих ног к развилке — средоточию всего . В такие вот субботние вечера твоя жизнь на несколько часов вспыхивает факелом , и кажется , что в ней действительно что-то происходит. Иногда мне казалось , что « Пряжка » — самое лучшее место на свете , но потом что-то с двигалось и она превращалась в свалку неудачников с перекошенными лицами : женщины с бровями , изогнутыми , как лапа у гвоздодера ; мужчины , поросшие жесткой рыжей щетиной , и костяшки пальцев у них величиной с молодую картофелину, — генофонд небогатый , а ручьи , которые когда-то питали его , обмелели . Иногда я думаю , что с Джозанной так все обернулось потому , что она однажды таким вот вечером тихо сидела и парилась в баре , глядя на дверь и поджидая Элка , а он все никак не приходил . На самом-то деле он уже побыва л здесь и успел снять девчонку-туристочку в белых шортах , от силы лет двадцати . Да что толку было ей рассказывать это. — Мерзкая дыра, — сказала она. — Боже мой , что за мерзкая дыра ! Дверь открылась , и вошли четыре-пять человек с родео — длинные усы , с пла щей и шляп течет , ботинки в грязи . Они протиснулись сквозь толпу танцующих . Заглянули пропустить по стаканчику перед началом представления . Жарко , влажно , а все при полном параде . Мне было видно , как Элк Нельсон у барной стойки прижимает к себе Палму , обн и мает ее за плечо и большим пальцем сквозь шелковую блузку поглаживает ее правую грудь , теребит набухший сосок. Они все еще играли в эти свои игры , когда дверь снова распахнулась , ворвался ветер и сиганул аж до противоположной стенки , а вслед за ним , отряхи ваясь , влетела Джозанна . С нее ручьями лилась вода , прическа , которая стоила ей стольких трудов , размокла . Персикового цвета рубашка облепила ее , и в тех местах , где просвечивало тело , казалась темней и ярче , напоминая обожженную кожу . Глаза покраснели , т о нкие губы кривились в злобной усмешке. — Налей-ка виски . Отпраздновать этот паршивый день. Джастин налил полный стакан и осторожно пододвинул его Джозанне. — Ты , кажись , промокла, — заметил он. — Полюбуйся-ка лучше на это ! — Она протянула руку , засучив мок рый , хоть выжимай , рукав . Кисть и предплечье были покрыты красными кровоподтеками. — Ч-черт, — сказала она, — мой пикап занесло прямо перед магазином « Каппис » , я зацепила парковочный счетчик и разбила замок капота . В двух кварталах отсюда . Но даже не в том дело . Меня уволили , Джимми Шимазо меня уволил . Это просто как гром среди ясного неба . Так что лучше пусть мне никто не попадается сегодня. — Это уж точно, — ответил Джастин , потеревшись ногой о мою ногу . Кажется , он на что-то рассчитывал , но я его разочар овала . Не знаю , может , мне казалось , что таким образом я сравниваю счет . Никогда мне его не сравнять. — Ну так вот , я собираюсь выпить , а как дождь перестанет , куда-нибудь закатиться , может в Каспер . Пошли они все , пусть поцелуют меня в мою розочку ! — Она опрокинула виски и с такой силой бухнула стакан на стойку , что тот разбился. — Вот видите ! — воскликнула Джозанна. — Все , до чего я дотронусь , разлетается на куски. Элк Нельсон подошел к ней сзади , просунул у нее подмышками свои большие красные ручищи , взя л в ладони ее груди и сжал их . Интересно , видела ли Джозанна , как он щупал Палму ? По-моему , видела . Мне кажется , Элк хотел , чтобы она видела , как он обжимается с ее на все готовой подружкой. — Ну, — сказал он, — ты чего хочешь ? В Каспер поехать , верно ведь ? Иди давай , принеси чего-нибудь пожрать . Я такой голодный , что съел бы даже неподтертую задницу. — Тогда возьми « Крылышки бизона », — посоветовала я, — это то самое и есть. Мы посылали за этим блюдом через улицу , в « Ковбоя Тедди » , и через какой-нибудь час его приносили . Обычно полусырым . Элк помотал головой . Он ласкал Джозанну , засунув руку ей под мокрую рубашку , и при этом поглядывал в зеркало напротив , следил за людьми у себя за спиной . Палма была все еще у другого конца стойки и наблюдала за ним . Подошл а Рут , шлепнула Джозанну по заду , сказала , что слыхала , что вытворил Шимазо , этот педик поганый . Джозанна обняла Рут за талию . Элк отодвинулся , посмотрел на Палму в зеркало и выдал свою широкую желтозубую улыбку . Тут , видимо , шла игра по-крупному. — Рут , де тка , меня тошнит от этой дыры . Как насчет прогуляться в Каспер и оттянуться ? Я собираюсь все послать в жопу , в жопу Джимми Шимазо . Нет , серьезно , слушай , я ему говорю : скажи мне , почему ! Что , я положила слишком много васаби в эти долбаные рыбные шарики ? Д е рьмо ! Он просто выгнал меня и даже не объяснил , за что. Элк обронил наконец свое золотое слово : — Черт , это всего лишь говенная работа . Найди другую. « Как будто так легко найти работу . Нет нигде работы ! » — У меня замок на машине сломан . Если мы намыливаемся в Каспер , надо починить. У Джозанны был новый большой прицеп , места полно для всех . Они всегда ездили на ее машине , и за бензин тоже платила она. — Замотай проволокой. Джастин за кассой шепнул мне то , что успел узнать в баре : Джимми Шимазо выгнал Джозанну , потому что застукал ее среди холодильников для мяса , когда она готовилась нюхнуть « дорожку » . А у него с этим строго , тут он кремень . Теперь Джимми сам готовит и поговаривает о том , чтобы нанять поваром н астоящего япошку из Калифорнии. — Только этого нам здесь и не хватало, — сказал Джастин . Говорят , япошки теперь прибрали к рукам весь юго-запад штата : все питейные заведения , и нефть , и газ. В этот момент кое-что случилось , и в суматохе я не заметила , как они смылись : Джозанна , Элк , Палма , Рут и еще Барри — парень , которого Рут подцепила , пролив на него виски . А может , они свалили еще до шаровой молнии . В « Пряжке » есть такое большое окно , выходящее на улицу , а снаружи — деревянный выступ , достаточно широки й , чтобы поставить на него пивные бутылки . Мистер Томпсон , хозяин бара , держал там свою коллекцию шпор , мотков проволоки и старых башмаков , парочку седел , какие-то старые шерстяные штаны , в которых гнездилось столько моли , что по весне как будто снегопад н ачинался, — в общем , всякий хлам . Это окно было как сцена . И вот теперь на деревянном подоконнике расцвел , рассыпая искры на ветхое ковбойское снаряжение , жуткий , шипящий огненный шар . Все еще шел дождь . Слышно было , как шаровая молния ревет , и на стекле о бразовался налет сажи в форме конуса , в точках дождевых капель . Джастин и еще дюжина мужчин выбежали наружу посмотреть , что это такое . Он попытался сбросить молнию с подоконника , но шар словно прикипел к нему . Джастин прибежал обратно. — Дайте мне кувшин в оды ! Народ смеялся , кое-кто советовал : а ты пописай на него , Джастин . Он вылил на эту гадость три кувшина воды , пока она не отвалилась — почерневший сгусток неизвестно чего , зажженный неизвестно кем . Тут раздался звук , похожий на выстрел , и оконное стекло треснуло снизу доверху . Джастин позже говорил , что это был выстрел , а вовсе не от жара оно треснуло . Разумеется , от жара . Уж выстрел-то я ни с чем не перепутаю. Когда едешь в Каспер ночью с севера , возникает особое чувство . Хотя это бывает не только там , а и в других местах , куда добираешься часами в темноте , разрываемой иногда лишь вспышкой — беглым подмигиванием фар какого-нибудь грузовика . Начинаешь спускаться под гору , и вдруг перед тобой открывается сверкающий город , который будто выбросили сюда из пр ащи , как все западные города , с горбатой горой на заднем плане . Огни уплывают на восток короткими колючими желтыми точками , прожигающими темноту . А кто бывал когда-нибудь на одиноком берегу , тот видел , как скалы там обрываются в черную воду , как светит са м ый дальний огонек . Дальше — только древние валы , что катятся миллионы лет . Вот и у нас ночью бывает так же , только вместо волн — ветер . Но когда-то здесь была вода . Подумать только : море , которое покрывало эту землю сотни миллионов лет тому назад , вдруг по том испарилось , грязь превратилась в камень . Мысли , прямо скажем , невеселые . Ничего еще не окончено , все может расколоться на части . Ничего не окончено . Ловите свой шанс. Может , именно так они и рассуждали , скользя вниз навстречу огням , попивая пиво и пере давая друг другу косячок . Элк рыгал и рулил , и они почти не разговаривали , просто ехали в Каспер . Это Палма потом так рассказывала . А Рут говорит другое . Рут утверждает , что Джозанна с Элком всю дорогу грызлись из-за Палмы . Ну а Барри говорит , что они все были вдрабадан , а сам он — просто пьяный. Мы с Райли намучились с отелом той весной . Огромные салерские быки нашего соседа по ранчо забрели к нам на пастбища и огуляли нескольких наших телок . Мы и знать об этом не знали , пока те не начали телиться , хотя Р айли замечал , что некоторые коровы надувались как шары , и мы ожидали , что будут двойни . Мы все поняли , когда появился первый теленок . Корова была хорошая — мясная , с достаточной мышечной массой , но не чересчур мускулистая , лоснящаяся , женственная — то , что и требуется от племенной коровы, — так ее чуть ли не пополам разорвал самый крупный теленок , какого мы только видели в своей жизни . Это был просто монстр какой-то , всего лишь раза в три меньше матери. — Подлец Коулдпеппер ! Только посмотри на этого теленка . Такие бывают только от его долбаных гигантских быков , они же у него величиной с танк . Они , должно быть , забрели к нам в апреле , и , зуб даю , соседушка об этом знал , но ни слова не сказал . Скоро поймем , сколько же их тогда забрело. Погода тоже стояла мерзк ая : весенние ветры и сплошные осадки — то такие , то сякие . Первые десять дней мы вообще не спали , промокли , замерзли , особенно Пити Фларри , который работал у нас уже девять лет ; бедняга верхом под моросящим ледяным дождем загонял коров в хлев . Чтоб вы знал и , Пити схватил воспаление легких , когда мы больше всего нуждались в нем , и его отвезли в больницу . Его жена послала нам в помощь их пятнадцатилетнюю дочку , и , надо сказать , от нее был толк : девчонка выросла на ранчо , среди скотины , у нее были крепкие , уз к ие и маленькие руки , которые легко пробирались в содрогавшуюся коровью утробу и ловко захватывали уже появившиеся копытца . Мы все смертельно устали. Около полудня я оставила их в хлеву с коровой , которая была совсем плоха , и пошла в дом — урвать хотя бы ча сок сна , но я была слишком утомлена , чтобы заснуть , никак не могла расслабиться и через десять минут встала , поставила кофе , достала из холодильника замороженное тесто для печенья , и скоро были готовы дымящийся кофе и миндальное песочное печенье . Я постав и ла три чашки на картонку , рядом положила печенье в полиэтиленовом пакетике и пошла в хлев. Тихонько толкнула дверь и вошла . Он только что кончил , только что слез с нее и поднялся на ноги . Она лежала на мешке с сеном , раскинув тощие ноги . Я посмотрела на му жа . Девушка села . Свет был тусклый , и Райли очень торопился засунуть свое хозяйство в штаны , но я успела заметить кровь . Кофе жег мне руки сквозь дно картонки , и я поставила его на старую конторку , где лежали инструменты для родовспоможения : веревка , целе б ная мазь и бинты . Я стояла и смотрела , как они торопливо натягивают одежду . Девчонка хлюпала носом . Еще бы , она , конечно , обещала сделаться похотливой сучкой , но ей ведь было всего пятнадцать , и , к тому же , ее папаша работал на мужчину , который только что с ней сделал это. Райли сказал ей : « Пошли , я тебя отвезу домой » , а она ответила : « Нет », — и они вышли . Ничего мне не сказав . Он явился только на следующий день , и сказал свои несколько слов , я сказала свои , и на следующий день уехала . А чертова корова так и издохла с мертвым теленком в брюхе. Чаще всего так и не знаешь , что случилось и как . Даже Палма и Рут , и Барри , которые там были , теперь не могут сказать , как это все вышло . Судя по тому , что они запомнили , и по тому , что писали в газетах , похоже , на ул ице , полной грузовиков и легковушек , Элк попытался обогнать трейлер , груженный телятами . На шоссе вообще не было транспорта , пока они не свернули на Поплар-стрит , а там — пробка до самого светофора , в общем , море машин , грозящее кучей неприятностей . Когда они тронулись и Элк поравнялся с трейлером , откуда ни возьмись , вдруг выскочил голубой пикап , вынудив все машины шарахнуться в сторону . Этот пикап резко обошел трейлер с телятами . Парень за рулем трейлера нажал на тормоза , и Элк стукнулся , причем довольно сильно, — достаточно , сказала Палма , чтобы она в кровь разбила себе нос . Джозанна что-то вопила о своем грузовике , о том , что проволока , которой был замотан замок , ослабла , так что капот теперь то поднимался , то опускался на несколько дюймов , как будто кро кодил , ощутивший неприятный вкус во рту , разевает пасть . Но Элк был в ярости , он и не думал останавливаться , он обошел трейлер с телятами и погнался за голубым пикапом , а тот свернул на двадцатом километре и рванул к западу . Джозанна орала на Элка , а Элк б ыл в такой ярости , рассказывала Рут , что у него чуть глаза не лопнули . Справа опять возник тот трейлер с телятами . Водитель мигал фарами и сигналил , как ненормальный. Элк настиг голубой пикап через восемь миль и загнал его в кювет , а потом встал так , что т ому было не выбраться . Сзади быстро и неумолимо приближались огни скотовоза . Элк выскочил из машины и бросился к голубому пикапу . Водитель был явно обкуренный . Пассажирка , тощая девчонка в светлом платьице , вылезла и верещала дурным голосом , швыряясь камн я ми в грузовик Джозанны . Элк и водитель сцепились и , кряхтя , катались по шоссе , а Барри , Рут и Палма бегали вокруг и пытались их разнять . Потом и водитель скотовоза , Орнелас , заорал из своего трейлера. Орнелас работал в « Натрона Пауэр » по понедельникам и пя тницам , и еще у него была вторая , ночная работа — чинить седла , а в те выходные он как раз решил покопаться на собственном клочке земли , который получил в наследство от матери . Когда Элк прижал его , парень уже две ночи как не спал , только что прикончил вос ьмую банку пива и как раз откупорил девятую . В нашем штате закон не запрещает пить за рулем . Предполагается , что у людей есть какие-то мозги. Потом копы сказали , что это Орнелас подлил масла в огонь , потому что он вывалился из своего грузовика , уже целясь из винтовки в направлении Элка и водителя пикапа Фаунта Слинкарда , и что первый выстрел продырявил Слинкарду заднее стекло . Водитель пикапа заорал своей девчонке , чтобы та принесла ему из машины его револьвер , но она сидела у переднего колеса , скрючившись и обхватив голову руками . Барри крикнул : « Берегись , ковбой ! » — и побежал через дорогу . Машин не было ни одной . То ли у Слинкарда , то ли у его попутчицы все-таки оказался в руках револьвер , но его уронили . Орнелас выстрелил еще раз , и в испуге и гвалте никт о не понял , зачем он это сделал и что было потом . Кто-то подобрал револьвер Слинкарда . Барри валялся пьяный в кювете через дорогу и видеть ничего не мог , но потом говорил , что насчитал , по меньшей мере , семь выстрелов . Какая-то из женщин истошно вопила . К т о-то громко сигналил . Телята мычали и бились о стенки трейлера , один из них поранился , и в воздухе запахло кровью. К тому времени как подоспели копы , Орнеласу уже прострелили горло , и хотя он не умер , но ясно было , что певец из него теперь никакой . Элк был уже мертв , Джозанна тоже , рядом с ней на земле лежал « Блэкхоук ». Знаете , что я думаю ? Как сказал бы Райли , Джозанне представился случай , и она им воспользовалась . Поддаться темному порыву гораздо легче , чем кажется , приятель. перевод В. Л. Капустиной Губернаторы Вайоминга Уэйд Уолс Гроза была сильной , но недолгой . По улице еще струилась вода , когда в серой громаде тучи забрезжили голубоватые прорехи . Из машины никто не выходил . Роуни припарковалась неподалеку от автобусной остановки , рядом с газетным киоском . С неба упали последние капли , распластавшись на капоте . Без двадцати пять , кряхтя и пыхтя , подъехал автобус из Денвера . Из него вышло одиннадцать пассажиров , Уэйд Уолс был последним . Роуни опустила стекло и окликнула его по имени , но он лишь иск о са глянул на них . Они смотрели , как он переходит улицу и открывает двери бара « Рейнджер ». — Это он ? Что он там забыл ? — Ренти продолжала жевать жвачку до тех пор , пока та жалобно не заскрипела у нее во рту. Ренти — невысокая худенькая неопрятная женщина в черных облегающих штанах и грубых мужских сапогах , на руках въевшаяся грязь , а на приветливом лице написано нетерпение . Она глядела на человека , который , переходя улицу , перепрыгнул через ручеек дождевой воды. Ее сестра , Роуни Хамп , пожала плечами . Лоснящи еся от розового масла волосы она собрала в хвост. — Может , ему пива захотелось ? — предположила Ренти , пытаясь настроить радио. — Он не пьет . Наверное , приключений захотелось на свою задницу, — ответила Роуни. Роуни нажала нужную кнопку , и они услышали возз вания радиоведущего местной станции , объявлявшего собственное имя таким тоном , словно парень только что обнаружил у себя в ноздре бриллиант. — А мы должны здесь его дожидаться или зайти в бар ? — Ничего страшного не будет , если мы посидим в машине пару мину т. По радио играли блюз. — Изображает из себя черт знает что . Тоже мне , шпион нашелся. Они наблюдали за людьми , входящими и выходящими из бара . Из динамиков доносилась все та же песня про старую черную шляпу. — Да уж, — вздохнула Роуни. — Не пьет , машину н е водит , зато дамбу подорвать — это всегда пожалуйста . Не могу понять , как он сумел втянуть Шая в свои дела . Это было еще до нашего знакомства . Знаешь , а Шай ведь … В этот момент ручка двери щелкнула , и Уэйд Уолс проскользнул на заднее сиденье . « Только на к ровать не клади …» — надрывалось радио. — Господи , я чуть не умерла со страху, — выдохнула Роуни. — Нельзя же так. Она выключила радио. — Я вышел через задний ход и прошел по аллее, — объяснил он. В машине запахло розовым маслом от его фруктовой жвачки. — Э то моя сестра Ренти, — сказала Роуни. — Приехала на пару недель . Из Таоса , это в Нью-Мексико . Кстати , вы на самом деле полагаете , что вся эта конспирация необходима ? Мы же не в кино . Или вы думаете , за вами следят ? Она выехала на дорогу и пристроилась за п икапом с большим прицепом . Женщины слышали у себя за спиной по-собачьи быстрое дыхание Уолса . Будь они в кино , появление этого персонажа обязательно сопровождалось бы резкими отрывистыми мелодиями , исполняемыми на губной гармошке. — Я этим занимаюсь уже семнадцать лет, — ответил он. — И из дюжины людей , с которыми мы вместе начинали , остался только я . А все потому , что я был осторожен. — А почему в бар-то зашли ? — Из-за воды . Еще в самолете выпил три бутылочки . И еще две в автобусе. О тветить на это было нечего , и дальше ехали в тишине . Пока они не свернули на проселочную дорогу , вид у Уэйда Уолса был такой , словно он впал в кому. — Здесь сухо, — заметил он наконец , пытаясь не показать , что только сейчас очнулся после не особенно приятн ого сна : Уолсу снилось , будто он все еще в автобусе , пересекает границу штата , а вокруг — рекламные щиты , дешевые заправки , табачные лавки и магазины пиротехники . За окном промелькнули пара продуваемых всеми ветрами городишек и бесконечные ранчо , разбросан ные по этим диким местам , как камешки небрежной рукой. — Добро пожаловать в Вайоминг, — не слишком приветливо откликнулась Роуни. — Добро пожаловать в рай. Как же , в рай . Он все знал про это место . Горящие свалки , нефтеперерабатывающие заводы , истощенная п очва , урановые и троновые рудники , угольные шахты , буровые установки , нефтехранилища , вырубленные леса , загрязненные реки , нефтепроводы , заводы по производству метанола , гибельные для природы дамбы , « Американ Ойл Компани » , железные дороги, — и все это скры вается в пустынных на первый взгляд местах . Уэйд Уолс был здесь не в первый раз . И знал , что власти штата предпочитали закрывать на многое глаза , получая федеральные субсидии и налоги . Старые ранчо скупались звездами « кантри » и миллиардерами , вообразившими себя ковбоями , хотя простые люди сплошь и рядом сидели без работы , ютясь в домиках-вагончиках . На этой земле площадью 140 ООО квадратных километров кормились промышленные корпорации и фермеры-республиканцы . Фермеры не понимали , что их песенка спета . Этим людям нужен был хороший урок , и Уолс собирался им его преподать. — Да уж, — согласилась Роуни. — У нас тут настоящая засуха. Сестра молчала. — Засуха, — повторил он , словно услышал это слово впервые , глядя на спутавшиеся волосы и лоснящийся затылок Роуни. — Перед тем как вы приехали , прошел ливень . Но только в городе . Здесь ни капли. Ранчо находилось в тридцати километрах от Слоупа — старики называли эти места « бисквитной землей » из-за невысоких холмиков , причиной возникновения которых стали то ли какие-то древние грызуны , то ли мороз . Год выдался сухим , трава успела пожелтеть от жары , а пыльная земля , казалось , дрожала от стрекота кузнечиков , которые прыгали , отсвечивая красновато-коричневым . Кустовые травы задыхались под натиском сорняков. Роуни еще не усп ела повернуть , но он и так знал , что они поедут окольными путями — оставят за спиной телефонные столбы и выедут на пустынную , засыпанную гравием колею , которую здесь называют Пьяной дорогой. В 1882 году Джунипер Хамп добыл много песчаника и с помощью своих шестерых сыновей построил большой двухэтажный дом на ранчо . Во всех четырех углах дома было по камину , и на мансардной крыше возвышалось четыре трубы . Дом был с большими окнами и высокой верандой . Конюшню и сарай сделали из песчаника , задний двор тоже вы м остили песчаником — все это изрядно истощило запасы небольшой каменоломни . Сыновья шутили , что если бы песчаника хватило , то отец бы и загон для скота из него соорудил . Роуни заменила перегородки и потолки , а еще она ничего не оставила от старой кухни . Не тронула новая хозяйка только гостиную — там остались и стеклянный шкаф тех времен , и обитый зеленым бархатом диван. На кухне Ренти смогла разглядеть Уэйда Уолса получше : лицо немного одутловатое , нижняя губа выпирает , как у окуня . В учтивой улыбке гость об нажил ряд ровных желтоватых зубов . Издалека этого человека с портфелем из кожзаменителя можно было принять за сотрудника какой-нибудь адвокатской конторы . Вблизи же он производил странное впечатление . Ноги все время напряжены , словно перед прыжком , а кост ю м сшит из непонятного грубого материала , причем швы очень неровные. Уэйд Уолс быстро смекнул , что в этом доме сейчас заправляют женщины. — А где же Шай ? Когда этот человек говорил , лицо его оставалось неподвижным , а челюсть двигалась так , будто им управляе т кукольник. — Мне и самой интересно . Еще во вторник рано утром уехал . И не сказал , куда. — Как это понимать ? Они стояли на кухне , не двигаясь , как персонажи мультфильмов , у которых шевелились только губы. — Думаю , он может быть в Монтане . Кажется , Шай что -то говорил о Монтане . Там вроде буйволов забивают. « Лучше бы сказала , что там газоны стригут ». — Это было еще два года назад . Оставшиеся буйволы живы , они в полном порядке . И до зимы с ними ничего не случится. — Ну , тогда не знаю . У Шая вечно куча дел . Он все время твердит про махинации с землей , про сыщиков каких-то . А помимо всех этих ваших глупостей ему ведь еще надо и делом заниматься , он же лошадей страхует , да и у меня свой бизнес . У нас же не гостиница , он не выписывается , когда уезжает . Бывает , и н а неделю уезжает. На последней фразе ее голос слегка дрогнул. — Звучит забавно, — сказала Ренти. Эта женщина с растрепанными волосами скучала по таосским вечерам , даже по столпотворению туристов , ослепленных блеском серебряных украшений . Большинство их сос тавляли пожилые пары , которые приезжали вчетвером на одной машине . Мужчины сидели впереди , откуда было видно все , а женщинам доставалось заднее сиденье , как собакам , и оттуда можно было увидеть разве только ограждение шоссе и сваленный на обочине мусор. Ке м она только ни работала : помощницей в асфальтоукладочной бригаде (Ренти махала флажками , предупреждая водителей о ведущихся работах ), оператором машины по упаковке свечей , продавщицей в маленьких художественных галереях , девочкой на побегушках у мастера п о оргстеклу , рабочей сцены в театре , после чего ее взяли в Галерею Мулшу . Там Ренти наклеивала муслин на обратную сторону пожелтевших карт и чинила старые карты в свитках , а однажды вечером оказалась на столе вместе со своим начальником Пэном , и они занял и сь любовью . Этого оказалось достаточно , чтобы через месяц Пэн , неся ей пару бутылок и тарелку фаршированного перца чили , серьезно призадумался о своих чувствах . Ренти была грубовата , ее нельзя было назвать красивой женщиной , но в длинном облегающем платье с глубоким вырезом она была неотразима . В тридцати километрах от Энджел-Файр они нашли маленькую глиняную хижину , одной из стен которой служил трейлер . Пэт таскал в патио большие оранжевые горшки , а она выращивала разные травы . Они подобрали на улице неме ц кую овчарку . Пес оказался добрым и послушным — такого не страшно посадить на заднее сиденье машины . И все у них было хорошо , но год спустя Ренти собрала вещи и уехала , пообещав вернуться через несколько недель . Она хотела съездить в Вайоминг навестить сест ру . На следующую ночь ей приснился кошмар : будто она стоит перед котлом , в котором варится чихуахуа , и она наливает себе этой похлебки , а сваренное животное скромно интересуется , не могла бы Ренти отвезти его к ветеринару после обеда , если у нее найдется в ремя. В первые дни все было нормально — как-никак родные сестры. — но потом говорить стало не о чем . Ренти рассказала , что Пэн ей поднадоел . Она , на свою беду , не особенно любвеобильна , ей не нужно то , чем она обладает . Роун и в ответ призналась , что Шай тот еще придурок , но зато милый , и хотя без него ей было бы проще , развод затевать не стоит , и к тому же ей не хочется терять такого красавца . Неделю спустя сестры начали ругаться , как в детстве , да и темы были все те же : ког о из них родители любили больше и почему она , Ренти — эдакий гадкий утенок. — Ты похожа на старую потрепанную ворону, — заявляла Роуни. — А все потому , что вечно одеваешься в черное . Ты бы выглядела получше , надевай ты … — Дорогая сестренка , не пытайся меня переделать, — обрывала ее Ренти. На самом деле , они обе были неряшливы . Правда , в случае с Роуни это проявлялось не в ее внешнем виде и не в том , как выглядел ее магазин , но в том , что творилось в доме . При этом ее муж Шай Хамп , как и многие из тех , кто вы рос на ранчо , был помешан на чистоте . Грязные раковины , пыль — всего этого он не выносил . Шай обычно дожидался , пока жена уйдет на работу и , забыв о собственной работе по страхованию лошадей , набрасывался на грязь . Ну а когда дом остался на попечении сесте р , то нож с остатками апельсинового джема использовался для того , чтобы прихлопнуть какое-то страшное насекомое , на краях ванной валялись мертвые мухи , а на окне засохла полоска птичьих испражнений. Ренти хотела познакомиться с Уэйдом Уолсом и представлял а его себе человеком с железными мышцами и суровым взглядом , но он оказался обычным мужчиной с покатыми плечами . Казалось , он явился из ниоткуда и никому не был нужен. — Ничего смешного в этом нет. Он уселся на стул и сложил руки на животе . Кухня была как из журнала — множество жестяных баночек и целая батарея бутылок с разными уксусами , экзотическими эссенциями и маслами. Роуни достала из холодильника полупустую бутылку « Шардоне » и налила немного вина в два бокала. — Шай знает о вашем приезде . Он сегодня в ернется . Может , вечером . Но обязательно вернется . Я не знаю , чем вы занимаетесь , и знать не хочу . Я просто вас подвезла , и все. — Отпив вина , она бросила еще одну фразу : — Вы будете спать в той же комнате , что и в прошлый раз. Гость взял чемодан и поднялся на второй этаж . Комната была украшена коровьими черепами , засаленными лассо , а еще на стене висела репродукция литографии , на которой был изображен человек , клеймящий корову Почти вся мебель здесь была из простого дерева . Да , имелся еще деревянный сундук с инкрустацией в виде коров . Кто-то , видимо , попытался отодрать одну из них , но лишь поцарапал лак. Ренти и Роуни услышали , как в туалете спустили воду. — Похоже , он действительно выпил много воды, — заметила Ренти. Спускаясь по лестнице , Уолс прокашлялся. — Девочки , не хочу вас беспокоить , но нет ли у вас чего-нибудь поесть ? — А в самолете вас разве не кормили ? — Я не ем то , что дают в самолетах. Он усмехнулся , пытаясь скрыть раздражение . Девицы сидели , потягивая вино . Кормить его никто не собирался. — Ес ть томатный суп , яйца , грейпфрутовый сок и хлеб, — предложила Роуни. Она сделала паузу , но потом черт дернул ее добавить : — А еще в морозильнике есть мясо. Это его раззадорит. — Я не ем мясо . И вы это прекрасно знаете . Вы боретесь со скотоводами , но при эт ом едите мясо , тем самым поддерживая их ? — Я не борюсь с ними, — ответила Роуни. — Это вы с Шаем этим занимаетесь. — И повторила : — Мясо в морозильнике. — Если его не съесть , оно испортится. « Да как он смеет называть их „ девочками “ ?! » — Это разве повод ест ь мясо ? — Послушайте , Уэйд . Это не говядина , а мясо буйвола, — убеждала гостя Роуни. — Говядину здесь никто не ест . И потом , содержимое нашего холодильника не имеет никакого отношения к вашим с Шаем делам. — Имеет , и еще какое . Фермерам дают субсидии , они разводят коров , уничтожая общественные пастбища , прибрежную растительность , редкие растения . Коровы все вытаптывают . Если бы не они , на земле не было бы столько метана , который разрушает озоновый слой . К том у же эти вонючие , тупые и вредные животные наносят непоправимый урон заповедникам , принадлежащим народу , то есть всем нам — и ради чего ? Все ради жалких трех процентов роста валового дохода штата . Ради того , чтобы некоторые люди могли жить , как в девятнадца том веке. Он замолчал . Замолчал , обескураженный необходимостью разъяснять такие вещи в этом доме . И опустил глаза . На ногах у девушки были кожаные сапоги . Он учуял исходивший от них запах мяса . Этим запахом был пропитан весь дом . Уолс резко открыл холодиль ник и увидел там две потемневшие морковки , желтеющий кочан брокколи , тоник , вино , пиво , корзинку со сморщенным перцем чили , а в морозильнике лежало мясо , завернутое в запачканную темной кровью бумагу. — Я сегодня за плиту не встану, — заявила Роуни. — Пуст ь каждый сам себе готовит. Пока грелся суп , он пил воду. — А я еще помню те артишоки, — сказал он Роуни почти мягким голосом. — В прошлом году вы готовили на гриле огромные калифорнийские артишоки . Даже не знаю , как они получились у вас такими вкусными . Мы тогда сидели на палубе и ждали восхода луны. Уолс понимал , что она тогда была пьяна . На трезвую голову он никому не нравится. — Да, — безучастно ответила хозяйка. — Но сейчас у нас нет артишоков . К сожалению. Атмосфера на кухне накалялась . Тогда , год наза д , он признался Руони за артишоками , что сам сшил себе коричневый костюм из новозеландской конопли . И что костюм этот ему будет служить вечно . Она выпила тогда так много вина , что костюм ей казался красивым , а Уэйд Уолс — чуть ли не героем . В похмельной тя жести утра он оказался обычным человеком в мятом пиджаке. — Итак, — очень спокойно сказал гость. — Шай снова ест мясо. В свое время , когда Шай Хамп был совсем юнцом , он наставил его на путь истинный . Но это было очень давно. — Шай не « снова ест мясо » . Он н икогда от него и не отказывался , разве только от говядины . А мясо буйвола , говорил он, — это совсем другое дело , его есть можно. — Нельзя, — рявкнул Уолс , даже не пытаясь смягчить тон. — Одомашнивание животных стало самым ужасным преступлением человечества . Все живое на этой планете обречено . И если мы не сможем остановить людей , Земля неизбежно превратится в иссохшую пустыню , усыпанную костьми , и … — Суп кипит , Уэйд, — оборвала его тираду Роуни. Она стояла вполоборота к нему . В нерешительности она плотно сж ала губы , обдумывая слова гостя , но все же сдалась , будто решив , что его речи не хватает стройности . Она налила себе и сестре вина . Взяв бокал , Роуни вышла на веранду , села в шезлонг и закурила . Сквозь открытую дверь было видно , как она выдыхает сигаретны й дым через нос и потягивает красное вино. — Уэйд, — окликнула его Ренти, — вы работаете на какую-то строительную фирму ? — Боже упаси ! Нет , конечно . С чего вы взяли ? — Вы хотите избавиться от коров , ведь так ? Получается , либо коровы , либо стройка . То есть , что будет с ранчо , когда исчезнут коровы ? Их начнут перестраивать , переоборудовать , так ? А как иначе ? Ну и какая у вас в итоге цель ? Она обдавала его презрением , как водой из пожарного шланга. — Я хочу вернуться к истокам, — объяснил он с нарастающим профе ссиональным волнением в голосе. — Я хочу , чтобы все было как раньше , без коров и загонов . Хочу , чтобы здесь снова росли дикие цветы . Хочу , чтобы осушенные ручьи снова бежали по полям , чтобы родники били , а большие реки снова наполнились водой . Хочу , чтобы уровень подземных вод пришел в норму . Хочу , чтобы хозяевами этих мест снова стали антилопы , лоси , бизоны , горные бараны и волки . Хочу , чтобы фермеры , производители и продавцы мясных продуктов отправились прямиком в ад . Если бы я был губернатором , то вышвы р нул бы их всех , отдав землю и ветра в руки Божьи . Пусть здесь не останется ничего. — Ну-ну . Почему бы вам тогда не развернуть кампанию против мяса , а не против фермеров ? И отчего вы не нападаете на фермеров во Флориде ? Уверена , оттуда на рынок идет больше мяса , чем из Вайоминга. И она вышла из комнаты , покачивая бедрами , не дожидаясь его слов о том , что производство мяса на западе страны стало поворотной точкой , что местом битвы должна стать измученная земля , которая принадлежит народу. Неправильное мясо Сестры родились в семье адвокатов , фирма « Слингер и Слингер » , и детство у них было безмятежное . Затем Ренти изучала искусство в Калифорнии , а Роуни — финансовое дело в Университете Вайоминга , где она и познакомилась с Шаем Хампом . Такие люди , как он , были для нее в новинку , а она на свою беду никогда не упускала подвернувшихся возможностей. Роуни знала , что у нее отменный вкус и есть деловая хватка. — Некоторые люди вообще не понимают , как нужно вести бизнес, — сказала она Шаю после того , как владелец хозяй ственного магазина Делонг Телегер попросил ее сходить посмотреть цену набора отверток , который она хотела купить . Роуни в ответ бросила отвертки и вышла вон. — Этот человек возомнил , будто все должны отовариваться у него лишь потому , что другого хозмага в городе нет . А потом плачется , что его клиенты ездят за покупками в Денвер , Биллингс или Солт-Лейк-Сити. — Просто у Делонга нога больная . Готов поспорить , он лишь подумал , что ты дойдешь до полки и уточнишь цену быстрее , чем он . И он уверен , что ты не поеде шь в Денвер ради четырех отверток. — Ему надо было запомнить цену или занести ее в компьютер . Он до сих пор записывает все на бумажку под копирку. — Да ладно тебе , Роуни . Остынь. Потом , когда они оказались в большом торговом центре , девушка купила набор отверток в прозрачной пластиковой упаковке , на которую был наклеен ценник. Роуни хотела показать Шаю , как нужно себя вести . На местных товарах можно было бы неплохо заработать — на ароматических маслах для ванн , мыле из юкки , ароматных семенах канадского водосбора , засушенных цветах и ароматических смесях из кедровых листьев , на которые так клюют туристы , пытающиеся найти в аптеках краску для волос с лавандой . Она бы носила брелоки и браслеты из конского волоса , а еще — что-нибудь из кожи койота . Но главным направлением должно было стать шитье одежды , стилизованной под старину, — саржевые штаны , ковбойские жилетки и целая серия штанов для родео . Она бы наняла двух-трех женщин , чтобы о ни всё это шили . За мизерную зарплату . А еще смеха ради она бы торговала щетками для расчесывания спутавшейся лошадиной гривы , диким бергамотом , которым благоухали любимые лошади индейцев-шайенов , травяной жвачкой — то есть всякими забавными безделушками , которые никому не нужны , но которые бы покупали лишь потому , что они забавные . А сам Шай Хамп был совершенно другим : этот игрушечный ковбой не знал ни запаха лошадиного пота , ни вкуса песка на зубах . Она так любила в нем эту очаровательную медлительность. — Клиенты здесь есть, — жестко заявила Роуни, — но если ты собираешься заниматься ранчо , не рассчитывай , что я буду вести тебе бухгалтерию и кормить животных . У меня есть своя собственная жизнь. Потом ее злость утихла , и она приуныла , вспомнив , как яростно накинулась на Шая. — Даже не знаю , что на меня нашло, — сказала Роуни. — Я тут с ума схожу . Пойми , я не могу … вЂ” Да ничего, — прервал ее Шай . А потом добавил , словно они говорили совсем о другом : — Не бойся , девочка моя , я же всегда возвращаюсь домой. Можн о подумать , он собирался в плаванье к морю Беллинсгаузена. — Иди сюда , глупышка моя, — прошептал он. Но Шай был далеко-далеко от дома . Он мчался вместе с ней на призрачном чистокровном скакуне из прошлого . Он ничего не мог с собой поделать. Шай Хамп не хо тел заниматься фермерством , он мечтал поступить в университет , а вот его шустрый братишка Деннис стал ковбоем , и ему нравилось это занятие . Всех смущало такое положение дел . Ведь это Деннис был умным . Шаю всегда с трудом давались школьные знания , но именн о он хотел учиться дальше. — Да ты , щенок, — кричал на него отец, — и в болото гвоздь не можешь забить ! Ладно , иди поучись всяким бизнесам , но чтобы в один прекрасный день ты вернулся на ранчо ! Родные его не понимали , никогда не понимали . С самого раннего д етства Шай чувствовал разницу между ними и собой ; парня и самого смущало , насколько ему безразличны пастбища и скот. Книги он не проглатывал , скорее с трудом прочитывал , но никогда не бросал на середине . А за полгода до диплома , когда Шай уже был помолвлен с Роуни Слингер , все вдруг закончилось — роковая лавина разрушила все , и ему пришлось окунуться в фермерскую жизнь. После похорон , уже на следующее утро , он выгружал сено из грузовичка . Больше некому было этим заняться . Шай взглянул на небо : судя по облак ам , наверху буйствовали потоки воздуха . Ранчо располагалось на подветренной стороне , и ветер там бушевал весь день . Если бы такая погода была в ту субботу , его родные сидели бы дома , играли в карты и скорее всего остались бы в живых . Ясные деньки принесли погибель , яркий солнечный свет спалил их заживо. После нескольких недель на ранчо , проведенных то в работе , то в печали , Шай отправился в университет — просить вернуть ему предоплату за обучение . Женщина с бородавкой на переносице объяснила ему , что нет ни какой надежды вернуть деньги . Сердце у него сжалось. — Мои родители погибли, — объяснял Шай. — У меня никого не осталось . А на дальнейшую учебу денег нет. — Вы не поверите , как много ребят работают на ранчо , но при этом ходят на занятия и получают хорошие оценки, — ответила чиновница. — И многие потом отправляются прямиком в Гарвард и Йель. — Да уж , действительно не поверю. Он вышел , с силой захлопнув за собой дверь. Шай не хотел возвращаться на ранчо , боясь тишины дома и звука ветра , гоняющего снег по земл е , и потому зашел на лекцию , тема которой звучала вызывающе : « Неправильное мясо » . Заезжим лектором был Уэйд Уолс . Его постоянно прерывали смешками и улюлюканьем. Шай обернулся и сказал человеку , который стоял позади него : — А ведь он в чем-то прав. Человек этот оказался широкоплечим фермером в грязной шляпе , который жевал табак . Он ничего не ответил , а просто встал и вышел , словно опасаясь , что подобные мысли сродни падучей и ими можно заразиться. Шай был единственным , кто после лекции подошел к Уолсу . Он к упил его книгу и пригласил выпить чего-нибудь в баре « Лассо ». — Алкоголь я не употребляю , но от кофе не откажусь, — ответил Уолс . Он был на взводе. Шай выпил две кружки пива , потом перешел на виски . Что-то в уверенном голосе Уолса , в том , как он склонялся к собеседнику , заставило Шая забыть о своей беде. — А я родителей лишился . Третьего февраля . Деннис машину новую купил . День выдался прекрасный . Хол одный , но безветренный . И на небе ни облачка . Лучше дня и не придумаешь . Говорят , километрах в тридцати от ущелья они проехали по склону и из-за этого сошла лавина . Их снесло в осиновую рощу . Снег был плотный , как цемент . Родных у меня больше нет , из унив е рситета выгнали , я ухаживаю за скотом на старом ранчо , денег нет , зато на шее висят сто пятьдесят телок . А помощи ждать неоткуда . Что же мне делать , черт подери ? Что ? — Брось фермерство . Подумай о своих детях, — посоветовал Уолс. — Они ведь когда-нибудь по ймут , что их отец — фермер . Человек , который уничтожает страну . Они тебя осудят. — Я еще даже не женат . А детей и подавно нет . По крайней мере , тех , о которых я знаю. Уэйд Уолс принял вид решительного человека , не ведающего сомнений. — Знаешь , как Эбби отз ывался о коровах ? Он называл их « вонючими , засиженными мухами , измазанными дерьмом тварями , разносящими болезни » . Но важно не то , какие они , а то , что они творят с землей . Коровы уже погубили запад США , и теперь губят весь мир . Посмотри на Аргентину , на Ин дию . Или на берега Амазонки. Уолс еще очень долго обличал коров. — Послушай, — сказал он с напором , пролив при этом кофе. — Когда по-доброму ничего не решить , когда силы убеждения не хватает , приходится действовать огнем и мечом . Эти люди понимают только о дин язык — язык силы . Пойми , ты мог бы присоединиться к нам. Это « к нам » было хитрой аббревиатурой . На самом деле , никакой аббревиатурой там и не пахло — Уолс был одиноким мстителем , и , может , именно поэтому Шая к нему и потянуло. — Я за, — согласился Шай. — Можешь на меня рассчитывать . Мы избавимся от этих гребаных коров. В тот вечер он был очень пьян и едва стоял на ногах. Жизнь Следующим летом он женился на Роуни Слингер. У них была классическая для этих мест свадьба : банкет в « Хитчинг пост мотель » в Ш айенне , шелковое свадебное платье ручной работы , букетик пожухших диких роз в руках у невесты , доходящий жениху до колен шерстяной сюртук . Его двоюродный брат Хьюи тогда сказал : « Ты прям вылитый генерал Шерман , ать-два » . Они пили шампанское из бокалов с вы гравированным сплетением веревок , в котором читались их имена : « Шайленд и Роуни » . Их родственники сели за разные столики и друг с другом не разговаривали . Хьюи и Халс Бирч напились , как свиньи , и набили мусорный пакет ножами и вилками из мотеля , после чего привязали пакет к выхлопной трубе машины. В младших классах Шай дружил с Халсом Бирчем . Летом они выезжали на лошадях к речке Пинхед-Крик , разбивали палатки и проводили там три-четыре дня , питаясь недопеченной картошкой и форелью . Когда им было по одиннад цать лет , они обнаружили в известняке три или четыре пещерки . В одной из них малыши нашли покрытые толстым слоем пыли три седла и уздечки. Кожа на седлах со временем скукожилась и затвердела. — Эти седла небось грабители поездов здесь припрятали, — предпол ожил Халс , мечтавший стать одним из них. — Они хотели украсть лошадей , а потом приехать сюда за седлами , чтобы быстренько скрыться . Зуб даю , они пытались увести наших лошадей , но мой отец или дедушка пристрелил их. Затем ребята осмотрели остальные пещеры в поисках припрятанных денег и слитков золота . Особый интерес у отца Халса вызвало одно седло — фирмы « Меани Шайен » , с надписью « Территория Вайоминга » и инициалами Б . В ., нацарапанными шилом на краю . В магазине « Кинг Роупс » за это седло предлагали хорошие д еньги , но Халс выпросил его у отца . После этого случая они , казалось , только и делали , что рыскали по пещерам , но вскоре Шаю надоело терпеть летучих мышей и запах гуано. На шоссе Интерстэйт -80 пакет разорвался с таким шумом , что Шай даже не сомневался : дви гатель отвалился . У него тогда были большие усы с напомаженными кончиками , и на них остались крошки пирожного . Он стоял на обочине и глядел на рассыпавшиеся по всей дороге столовые приборы . А Роуни показывала пальцем на крошки в усах и смеялась до слез. — На тебя как будто птичка нагадила, — сквозь смех выдавила она. Усы Шай сбрил спустя неделю после свадьбы . Примерно в то же время он перестал кормить коров и принялся их забивать. — Хотя бы будет на что жить, — оправдывался он перед женой. Часть вырученных от продажи мяса денег Шай потратил на то , чтобы доучиться , еще какую-то сумму вложил в магазин Роуни . Закончив университет , он пошел на двухмесячные курсы по страхованию лошадей в Колорадо . На его визитке появились такие слова : ШАЙ В. ХАМП КОМПАНИЯ ПО СТРАХОВАНИЮ ЛОШАДЕЙ « БИГХОРС » ОБСЛУЖИВАЕМ РАНЧО И ФЕРМЫ СЛОУП , ВАЙОМИНГ Когда Шаю звонили и попадали на автоответчик , то клиенты сначала слышали лошадиное ржание , а потом возбужденный голос : « Компания „ Биг Хорс “ с радостью застрахует вашу лоша дь от смерти , бесплодия , пожара в конюшне , землетрясения и удара молнии . Мы поможем защитить вашу лошадь ». — Я продам скот, — говорил он Роуни. — Но никогда не продам ранчо . Наша семья жила здесь семьдесят пять лет . Мы и без коров прекрасно обойдемся . Можн о сдать ранчо в аренду , можно развести овец , но коров здесь не будет . Только оставим пару лошадей . Лошади — это единственное , что мне всегда нравилось в ранчо. Хотя в свое время Шай был членом одной молодежной организации , где во главу угла ставились сильн ые руки , доброе сердце , живой ум и крепкое здоровье , в конце концов главным для него стало другое — разрушение . Раз или два в год приезжал Уэйд Уолс , и они разбойничали там , где , по мнению Уолса , это было нужно. Сдать землю в аренду не составило никакого т руда . Старый проныра Эдмунд Шэнкс не упустил своего шанса . Его философия была проста : зачем покупать что-то в собственность , если можно взять это в аренду , потратив меньше денег , чем на налоги с имущества. Дела со страхованием лошадей шли не особенно бойко . А вот магазин Роуни процветал . Шай поверить не мог , что столько женщин готовы отдавать неплохие деньги за всякие снадобья и жилетки из лошадиной кожи , а ковбоям понадобится столько рубашек за триста долларов . Роуни просто-напросто не справлялась с поток о м заказов на рубашки . Один знаменитый любитель родео заказывал новую каждый месяц . Зато на страхование своих лошадей он не потратил ни пенни. Шай все ждал , когда магазин жены прогорит — тогда бы она стала принимать заказы в его фирме , отвечать на телефонны е звонки , занялась бы бухгалтерией . Но все получилось иначе . Роуни купила пикап , отремонтировала дом и подумывала о бассейне . Он же на страховании лошадей зарабатывал немного . Когда клиенты рассказывали ему о стоимости , родословных , здоровье и удали своих лошадей , он верил им на слово и потому постоянно оказывался в минусе . В мире мошенников и лжецов Шай все еще верил в джентльменские соглашения , хотя и сам всех обманывал , скрывая свои гнусные преступления. — У меня все валится из рук . Вообще все, — признал ся он как-то Роуни. Она ничего не поняла , но попыталась его утешить. Джон Филипс по прозвищу Португалец Некоторые события так сильно западают в душу , что память о них живет до последнего вздоха . Для Шая Хампа таким событием стало путешествие на заднем си денье старенького седана дедушки его одноклассницы Николь Ангермиллер . Он на всю жизнь запомнил ту поездку в мельчайших деталях : потертое велюровое сиденье , пейзаж за окном . Дело было в 1973 году , ему тогда исполнилось двенадцать лет , а Николь Ангермиллер — тринадцать . Однажды им задали написать доклад по истории о некоем Джоне Филипсе , который в 1866 году якобы проскакал от Форт-Керни до Форт-Ларами , чтобы сообщить о бездумной выходке капитана Феттермана , из-за которой все его восемьдесят солдат погибли , с ражаясь против двух тысяч индейцев. — Дедушка говорит , что невозможно проскакать триста тридцать километров за три дня , да еще в пургу . Если только у этого Филипса зад не был железным , а лошадь — волшебной. Николь жила с бабушкой и дедушкой . Ее папа , их ед инственный сын , погиб во Вьетнаме в 1963 году , а мать жила в Остине , штат Техас , с музыкантом , игроком на ситаре , чье имя никто не мог выговорить. — Лошадь погибла . Он загнал ее до смерти . А лошадь была породистая. Шай хотел , чтобы эта история о героическо м путешествии Португальца Филипса оказалась правдой. У Николь Ангермиллер были смуглая кожа , румяные щеки и алые губы ; она была симпатичной девочкой , но ее никто не любил . Девочки-воображалы с тонкими руками и по-мужски большим размером ноги ненавидели кра соту Николь , а местные ребята ее побаивались . Роберт Ангермиллер , ее дедушка , был аптекарем , веселым и общительным человеком . Если бабушка с дедушкой куда-то ехали , они обязательно брали Николь с собой , ее баловали , покупая вещи в Форт-Коллинс и в Денвере. Дедушка сам стриг внучку . Ей разрешали пользоваться бесцветным лаком для ногтей , которые всегда блестели , как вода в озере в солнечный день . Три медных браслета на левом запястье оберегали ее от болезней. — Сынок , ты так быстро растешь , тебе , наверное , го лова уже жмет . Кстати , как твои родители ? — спросил Роберт Ангермиллер. — Я удивлен , что ты не выбрал другую тему для доклада , учитывая , чем у вас дома увешаны стены. Во рту у него сверкнули золотые зубы. — Почему ? Что у нас такого особенного в доме ? — Да у вас же там губернаторы Вайоминга . Фотографии всех губернаторов штата вплоть до времени смерти твоего дедушки . У вас на стене висит настоящее сокровище . Но старик не особенно его ценил. — На самом деле учитель сам раздавал темы . Причем нам досталась одна из двух-трех тем про Вайоминг . Остальным повезло : экспедиции Скотта на Южный полюс , нападения акул на людей . А нам выпал Португалец Филипс. Шай почти не обращал внимания на те фотографии . Дедушка умер , когда ему было лет восемь-девять , а они висели на стен е всегда — эдакие черно-белые обои с изображением мешковатых глаз и тонких губ . Дедушкины вставные зубы до сих пор ждали хозяина в ящике письменного стола , а его пропахшая табаком куртка висела в прихожей . Старик в свое время пичкал Шая с Деннисом рассказа ми о том , как на ранчо убили последнего волка , как соседка отморозила глаза и ослепла , а потом погибла , не сумев выбраться с загоревшегося поля , про рог с порохом , найденный им в речке , про какого-то соседа , уехавшего заниматься фермерством в Бразилию . Ре б ята только и думали , как бы побыстрее от него отделаться. — И эта тема кажется тебе неинтересной потому , что она про историю Вайоминга ? — уточнил дедушка Николь , доставая из внутреннего кармана бутылку и откручивая крышку. — Да , наверное. Вокруг все та же тень , отбрасываемая кустами , вечный ветер и бесконечное заграждение. — Послушай-ка меня , малыш . В этом штате происходили чертовски важные события, — сказал старик и сделал глоток из бутылки. Чтобы доклад получился совсем полным , в воскресенье дедушка Н иколь отвез детей к историческим местам , показав им оба форта . Сначала они посмотрели на памятник лошади в Форт-Ларами , потом на мемориальную доску в честь Португальца Филипса на каменной колонне близ Форт-Керни . Шай взял тогда мамин фотоаппарат и сделал н есколько фотографий . Ни одна не получилась. — По-моему , глупо ставить памятник лошади, — заявила Николь. — Боже мой , да каких только памятников нет в Вайоминге ! — воскликнул дедушка. — Чего только не изображают : трубки мира , ранчо-пансионаты , скалы , угольн ые шахты , солнечные часы , погибших фермеров , самосуд и смертные казни , масонские ложи , индейцев , лесорубов из Дюбуа , пожарников , бани и чирикающих синиц . Даже есть памятник Литтл Бэйб , самой старой лошади в мире . Она умерла в возрасте пятидесяти лет . Ну , и раз уж мы заговорили о лошадиных задницах , в нашем штате поставили памятник первой женщине-губернатору Вайоминга. — Роберт, — возмутилась бабушка , для которой эта колкость предназначалась. Она посещала собрания , посвященные памяти миссис Нелли Тэйлоу Росс , вдовы губернатора , которую саму избрали на этот пост в 1924 году , хотя для бабушки это было и непросто , ведь миссис Росс состояла в Демократической партии. Когда они возвращались домой , солнце было позади них и уже садилось , отсвечивая на затылках бабуш ки и дедушки ярко-желтым канареечным цветом . Они ехали мимо обрывов , вдоль дороги не росло ничего , кроме полыни . На востоке из-за темно-красных облаков неба было не видно . Солнце село , и сумерки размыли очертания всех предметов . Дедушка время от времени п р икладывался к бутылке , от него пахло виски . Потом он протянул бутылку жене , но та отказалась . Шай откинулся на спинку сиденья — день выдался длинный , и он хотел спать . По радио Эрик Клэптон распевал песенку про застреленного шерифа . Вокруг сгущалась тьма. В полудреме он почувствовал тепло ее пальцев , еще не коснувшихся его . Николь положила свою разгоряченную руку ему между ног . Шай и представить себе не мог , что такое возможно . Словно откликаясь на эрекцию , девочка пошевелила пальцами . Движение было едва о щ утимое , но этого хватило , чтобы довести его до первого в жизни оргазма . Руку Николь не убрала , и вскоре он кончил еще раз . Шай не пытался к ней прикоснуться , даже не двигался , искренне веря в невинность и случайность происходящего . Клейкое месиво в штанах, жар ее руки , гул мотора , запах дедушкиных сигарет — заднее сиденье машины превратилось в потайную пещеру . Его переполнило чувство благодарности к Португальцу Филипсу и его скакуну . Оказавшись на ранчо , Шай выскочил из машины и , даже не взглянув на Николь, побежал на свет фонаря к дому , отмахиваясь от мотыльков , врезавшихся в него мягкими пулями. Много лет спустя он задумался , откуда Николь знала , как себя вести . Хотя в возрасте двенадцати лет он и верил в случайность того события , в тридцать семь Шай понял , что невинным тогда был только он . Она совратила его , но кто же научил ее этому ? Ранчо « Скрипка » Ранчо было залито солнцем , миссис Вирч сидела на деревянном стуле , а ее сын Скиппер — уже немолодой , начавший седеть мужчина — нежно расчесывал ее тонкие бе лоснежные волосы , едва не касавшиеся пола . Он поставил расческу ручкой вниз в черную банку и принялся заплетать матери первую косу. — Куда это Халс запропастился ? Она хотела позавтракать , но у них было правило : есть всем вместе. — Он ушел рано утром. — Да уж , непростое это дело , мир спасать. Теперь им придется ждать его . Она заметила какого-то человека у загона , но для Халса он был слишком плотно сложен. — Так Бирчи дела не делали, — завела старушка. — Отец бы в гробу перевернулся , узнай он про ваши дурацки е заборы и про то , как вы тратите время на всех этих чиновников. — Зато есть результат . Там , где мы собрали сено в небольшие кучки. — ведь с тех пор , как тут появились Бирчи , там вообще ничего не росло, — земля стала мягкой , теперь там растет трава . Мама , ты понимаешь , что землю истощили , ручьи осушили ? Ты только глянь на отчеты начала века — здесь столько всего росло , столько воды было . Теперь все изменилось . Земля затвердела , иссохла . Покрылась коркой . Мы с Халсом смотрим в будущее , думаем о том , как со в ременем здесь все зацветет. — Все это хорошо , но поверь , Скиппер , остальные фермеры будут поступать так , как им вздумается . А они твои соседи . И думают они не о будущем . Мысли о будущем — это роскошь , которую не каждый в состоянии себе позволить . Уж можешь мне поверить. — А мы с Халсом чувствуем , что это самое важное . Времена меняются . Ты лучше других знаешь , что работа на ранчо тяжела , а приносит жалкие гроши . Нельзя , чтобы наши пастбища и дальше сокращали . Надо что-то делать . Нам дают меньше земли , а если еще проведут федеральную реформу , то с орошением станет совсем туго . В конечном итоге все это ударит по нашему карману . Не хочу говорить ничего плохого про папу , но все , что мы делаем сейчас с Халсом, — это результат того , что делали они с дедом. — Это Бо нни там ? — Да. Первая коса получилась ровной и крепкой , Скиппер перетянул ее красной резинкой для волос . Он заметил , как Бонни направилась к дому. — Она уже заходит . Чего-нибудь приготовит . По крайней мере , кофе мы получим. — А большего мне и не надо . Разве что черного хлеба еще . А то когда еще Халс вернется. — Думаю , вполне можно позавтракать без него . Халс не обидится. — Зато я обижусь . Мы дождемся его . Халс этого заслуживает. Но они не дождались его . В половине седьмого Скип пер взял кусок ветчины и положил его на хлеб вместе с зажаренным яйцом , добавил немного острого соуса и сел за стол . Перед ним лежала открытая книга — стихи Эдварда Тейлора . Он принялся негромко читать вслух : Тону я , Господи ! И что с того. Что тот поток , в котором я плыву, Пропитан самым нежным ароматом Иль океан , до берегов заполненный водой живою ? Скиппер был в свое время женат , и у него даже было двое сыновей . Но однажды мальчики играли в багажнике новой машины и случайно захлопнули крышку , а родители тем временем относили продукты в дом . Той осенью цены на мясо взлетели , и они купили новенький седан для Сионы. — А где мальчики ? — забеспокоилась мать. Они обежали весь дом , звали малышей , ездили по ранчо и выкрикивали имена мальчиков , которые в тот момен т задыхались в багажнике . День тогда выдался очень жаркий , и Скиппер надеялся , что дети быстро потеряли сознание и поэтому не слышали крики родителей в метре от себя . В один момент что-то — быть может , резкое движение птицы ? — заставило его остановиться и открыть багажник . Там было как в печке — жарко и нечем дышать . В нем лежали обмякшие , посиневшие тела сыновей . Говорят , время лечит . Но это неправда , такое горе остается навсегда , и оно точит изнутри , даже когда в тебе живого места уж не осталось . Сиона пе реехала в Сан-Диего , снова вышла замуж и родила детей , а он остался на ранчо и каждый день видел место , где погибли его сыновья . Пастор дал Скипперу книгу стихов — да , ему , который со школьных времен не читал стихов, — размышления одного метафизика-кальвин иста , жившего в XVII веке в Массачусетсе . В первых же строках был вопрос , который пронзил Скиппера , когда он открыл багажник : О Господи , ведь все свершилось под Твоею дланью : Завял подснежник ранний , и погиб мой Джеймс. Но почему ? Коленопреклоненная трех сотлетняя скорбь , подобная камням под ногами , если и не облегчила его страдания , то хотя бы дала почувствовать , что он не одинок в своих мыслях о единении Бога и Природы . В последующие годы Скиппер часто перечитывал книгу , вынося из нее ощущение божествен н ого порядка в хаосе вселенной . Иначе просто и быть не могло. Старушка Бирч пила кофе , поглядывая на ворота. — А вот и он . Вот и Халс . Бонни , приготовь мужу кофе , он любит погорячее. Халс вошел с охапкой полевых цветов для Бонни и тут же спросил : — Какого черта меня не подождали ? Он снял шляпу , обнажив коротко стриженную голову . Крепкая шея переходила в мощные плечи и руки , накачанные так сильно , что он с трудом мог вытянуть их по швам . Казалось , все лицо Халса ужалось до щек и грубоватой формы носа — это б ыл серьезный человек , который редко улыбался . Враги знали его как мерзкого сукиного сына , который мало чем брезговал. Вслед за ним вошли два ковбоя : Рик Фисслер — новоиспеченный фермер , которому была нужна компания , и Нойс Хайр , у которого пол-лица было об езображено шрамами . Они вымыли руки . Скиппер нанял их , когда они поменяли свои взгляды на ведение хозяйства . Изменения заключались в том , что стадо теперь постоянно перемещалось , не истощая землю и не уничтожая водные запасы , а еще в размере стад : лучше д е лать их меньше , чем загонять весь свой скот в лес . Братьям требовались помощники , но , к их удивлению , найти ковбоя оказалось непросто. — Черт подери ! — воскликнул как-то Скиппер. — Может , нам научить кого-нибудь этому делу ? И он отправился на проходящую в местной школе ярмарку вакансий с табличкой : Стань ковбоем Научись обращаться с лошадьми и лассо на нашем ранчо У нас ты найдешь настоящую работу Необходимо иметь собственное седло Предпочтение кандидатам с опытом работы на ранчо Это объявление вызвало множество смешков , но пробудило любопытство у Рика Фисслера — паренька , уставшего от жизни в трейлере близ шахт. — На лошади ездить умеешь ? — Нет . Я хотел попробовать себя на флоте , но лучше стану … лучше займусь этим, — п оказал он на табличку. — А научиться обращаться с лошадьми можно , только живя на ранчо. Скиппер записал имя паренька и велел прийти в субботу утром , не особенно надеясь увидеть его снова . Фисслер приехал на детском велосипеде , колени торчали в стороны , как ножки кузнечика . К рулю были привязаны разноцветные ленточки . Скиппер пригласил его на завтрак. — Бедняга Рик совсем оголодал, — заметила Бонни , когда Фисслер вышел. — Он все смёл : семь или восемь тостов , три яйца , бекон , жаркое . Молока много выпил . А еще шесть порций картошки умял. — И с лошади упал раз шесть, — ответил Халс. — Не скоро мы из него сделаем нормального работника. Как и многие тысячи фермеров на западе страны , Халс стремился выстоять под напором сил , которые пытались его сломить . Он спешил . Боролся с полузасушливым климатом , неистовствующей погодой , решениями правительства , тупыми банкирами , сорняками , безумными правилами на рынке мяса , нехваткой воды , злобными соседями . Халс не был гибким человеком . У него все могло бы получиться , если бы т о лько все проблемы разрешались сами собой. — Халс , что ты сегодня утром видел ? — спросила его мать. — Орлы опять гнездятся на холме ? — Не знаю , не проверял . Хотя вряд ли , там же овцы пасутся . А еще дым принесло от орегонских пожаров . Я вообще мало чего виде л , кучу времени потратил , слушая Шота Матцке . Его шурин Тай Сидин только что продал свою землю какой-то корпорации за два с половиной миллиона долларов . Это огромные деньги , но его ранчо стоило больше . Чертовы пираты распродают землю небольшими участками, населяя их прирученными лосями . Половина из тех , кто покупает землю , работают дома . Вот тебе и Новый Запад . Они даже не ведут хозяйство . Им это ни к чему , ведь , просто сидя в кресле и глядя на лосей , они зарабатывают столько , сколько нам и не снилось . Шот сказал , в прошлом году у его шурина не раз возникали проблемы с синтетическими полотенцами . Какие-то сволочи бросали их за забор на съедение коровам . Он так семнадцати голов лишился . Не удивлюсь , если этих людей наняла корпорация , чтобы убедить его продат ь ранчо . Господи , налейте-ка мне еще кофейку . Рик , Нойс , вы кофе не хотите ? Нойс попросил грейпфрутовый сок , а Рик — колу со льдом . Мужчины сели за стол вместе. — Смеялся он небось над тобой , этот Шот Матцке . Сам ведь знаешь, — сказала ему мать. — Я уже гот ова поверить в существование какого-то заговора . Наверное , есть могущественная международная организация , целью которой является установить контроль над всеми ранчо и фермами , чтобы потом распоряжаться поставкой пищи во всем мире . В конечном итоге , именно они будут решать , кому жить , а кому умирать. — Ну ты и придумала, — бросила Бонни , передавая свекрови блюдо с только что приготовленным печеньем. — Дети еще спят ? — удивился Халс , заметив три полные тарелки. — Возятся там , наверху, — ответила Бонни , придви нув к нему миску с яйцами. — Эй ! — закричал Халс , задрав голову. — Давайте ноги в руки и быстро вниз . У нас сегодня дел по горло. Скиппер взял себе два печенья и положил на тарелку. — « Хлеб ангелов из небесной муки », — побормотал он очередную строку из кни ги. — Надо было все же пристрелить ту бедную старую олениху . Уши обвислые — наверное , паразиты завелись, — ходит там за тополем. — Да , точно, — отозвался Нойс. — Я видел утром . Она медленно умирает. — Мало того , что фермеру надо заботиться о коровах , ему е ще приходится о дикой природе думать, — сказал Халс. — Главное в нашем деле — держаться до последнего и делать все так , чтобы , когда придет пора отдавать Богу душу , ты мог сказать , что это ранчо твое . Вот как я думаю. Правда , он редко встречал фермеров , которые умирали на своих ранчо ; обычно все продавали землю и уезжали в город , устраивались где-нибудь в Санта-Монике или Таксоне . По нему , так лучше уж быть подстреленным при попытке перелезть через забор. — Аминь, — зак ончила его речь миссис Бирч. На втором этаже послышались смешки. — Чего вы там развеселились ? — прикрикнула Бонни. — Да тут Шерил вырядилась , только погляди. На лестнице показались босые детские ножки. Младшая дочь надела белые кальсоны и нацепила розовый бюстгальтер , который Бонни оставила сушиться в ванной . Вид у малышки в этом одеянии был дурацкий . Рик Фисслер взглянул на Бонни и покраснел. — Не доросла ты еще такое носить, — сказал Халс. — Подожди , пока впору будет . И марш переодеваться , пока я не разоз лился. — Знаешь, — протянул Скиппер , доливая кофе себе и Халсу. — А ведь у нас тоже неспокойно . Полотенцами тут не разбрасываются , зато ворота открывают . Помнишь , как прошлым летом кто-то за ночь открыл десяток ворот ? Это не случайность . А в пригороде Касп ера разрезали сетку . И досюда доберутся. — Это точно . Пожалуй , стоит провести пару ночей под открытым небом , если погода будет хорошая . Возьмем спальные мешки , ружья и переночуем на улице . Спать будем по очереди . Мы справимся . Зимой-то этих подонков не уви дишь. Он поглядел на пар , поднимавшийся от чашки кофе. Миссис Бирч встала из-за стола и принялась искать журнал « Верующие женщины-фермеры сегодня » . Бонни помешивала овсянку , приготовленную для детей , и глядела на папайю , сморщившуюся на подоконнике . И заче м она ее купила ? Ей же не нравились плоды , которые по форме напоминают матку и в которых много семян. Губернаторы Вайоминга Уэйд Уолс сидел на диване и барабанил пальцами по колену , время от времени поднимая взгляд на лица покойных политиков , изображения которых висели на стенах . Политики производили тягостное впечатление . Многие фотографии были подписаны , например : « Моему старому приятелю Монти Хампу » . В гостиной неприятно пахло крашеной кожей и тленом. Роуни принесла тарелку с крекерами и сыром . Ренти о пустила крекер в бокал с вином. — Еда здесь до невозможности безвкусная. — В Слоупе можно найти мексиканскую, — заметила Роуни. — Тебе , наверное , ее не хватает. — Да там все ненастоящее . Нет , я хочу pozole rojo Похлебка из свинины и кукурузы с красным пе рцем (исп .). и салат из свежих плодов кактуса нопали . Хочу окорок индейки с поджаренным перцем . Боже мой , как я всего этого хочу ! В начале десятого вернулся Шай. Уолс никогда еще не видел рубашки , скроенной хуже : намеренно кривые швы , зеленые и оранжевые полосы по диагонали. Ренти , увидев зятя , как всегда опешила : приятный , с длинными ногами , тонкие красивые черты лица , небольшая щетина . Он почти не глядел на нее . Ренти олицетворяла собой все , что ему не нравилось в женщинах. — Где ты пропадал , Шай ? — спр осила Роуни. — Уэйд тебя весь день ждет . Мы за ним в город ездили. — Честно говоря , Роуни , я и рассчитывал , что ты его встретишь . Мне нужно было съездить в Северную Дакоту . Мы протестовали против отстрела луговых собачек . Ты бы видела — тридцать парней стр еляют в собачек , и еще тридцать держат нас. Он соврал . Эти две ночи он провел в резервации Уинд-Ривер с очень юной девочкой из племени шошонов . Жили они в хижине , к которой нужно было идти мимо горных лилий , цветущих у подножья заснеженной горы . Снег таял, и прозрачная вода бежала ручейками по камням и меж ними . Шай пробирался сквозь заросли , сквозь тучи комаров и мошек , растревоженных их появлением . Он весь был в следах комариных укусов . Девочка мало говорила , лишь отмахивалась от насекомых . У Шая с собой была аэрозоль от комаров , которую он носил для Роуни . Он протянул ее девочке . Та отказалась , мотнув головой . Его безудержно тянуло к ней . Сейчас ему было не до гостя . Сначала его охватил стыд , потом захотелось вернуться к девочке. — Как долетел ? — поинтересовался Шай у Уэйда Уолса. — Ничего . Правда , потряхивало . В горах вечная беда с турбулентностью . Полчаса кружили над денверским аэропортом . Это была самая неприятная часть полета. Его глиняное лицо затвердело , слова вылетали из него , как монетки и з таксофона. — Надеюсь , других неудобств у тебя не возникло. Шай зашел на кухню . Роуни как раз доставала из холодильника очередную бутылку вина. — У нас еда какая-нибудь есть ? — спросил он у жены , не глядя на нее. — Томатный суп . Консервированный . И мясо б уйвола в морозильнике . По поводу мяса мы уже поговорили. — С кем ? С Уэйдом ? — С кем же еще ? — Черт . И что ты ему сказала ? Шай взял у нее бутылку , вогнал штопор в пробку и вытащил ее . За эти шестнадцать лет он , наверное , открыл тысячу бутылок для Роуни . Или даже две тысячи. — Я сказала , что ты сказал , что мясо буйвола — это совсем другое дело и далеко не говядина. Наклонившись вперед , Роуни оперлась о барную стойку . Эта поза подчеркивала размеры ее широкого зада . Ногти на руках были покрыты розовым лаком и п одстрижены ровно , на французский манер. — А он ? — Ой , он был непреклонен . Сказал : « Все фермеры едят мясо » , или что-то в этом роде . Прямо как учитель , все время следит за тобой и поправляет . Это последний раз , когда я терплю его в доме . Можешь и дальше зани маться всякими глупостями , но Уэйд будет останавливаться в мотеле . Боже , как я устала. — Мы еще поговорим об этом . Пожалуй , с ним действительно непросто . Разогрей мне немного супа и пару тостов . В общем , что сделаешь , то и съем . Нас сегодня вечером не буде т . Не хочешь виски ? Виски могло бы помочь справиться со всеми этими сложностями. — Нет , я вино пью . Делай что хочешь . Только сам . Я иду спать. Роуни вскинула руки , вытащила из волос заколки и встряхнула головой — в комнате тут же отчетливо запахло розами , даже он почуял этот запах . Она наполнила свой бокал . Она боялась темноты , и потому спала со светом . А вино , объяснила она , помогает заснуть. Проводя ночи с той девочкой , Шай получал удовольствие еще и от глубокой беспробудной темноты , в которой у него разы грывалось воображение , в которой приглушалось предчувствие разоблачения и наказания. Из большой комнаты донесся едва слышный голос Ренти , она разговаривала с кем-то по телефону . Свояченица рассмеялась , хотя ее смех был больше похож на гавканье. — Какое об винение тебе предъявили ? — спросил Уэйд Уолс , когда Шай вошел в гостиную , успев перед этим сменить костюм из грубой ткани на черные брюки и толстовку с капюшоном. — Чего ? — не понял Шай. Он терпеть не мог пить суп из кружки. — Неужели никого не задержали ? И с кем ты туда ездил ? С Лигой по защите луговых собачек ? — Нет . Я вообще в другом месте был . И гребаные луговые собачки тут ни при чем . Это мои личные дела. — Послушай, — попытался было урезонить его Уолс. — Не хочу я об этом говорить . Сказано — это мои л ичные дела. Ему снова было двенадцать , он опять был возбужден , но ничего не делал , просто наблюдал за происходящим . Непросто это . Шай стал ребенком , а девочка — взрослой женщиной . Они терлись друг о друга , и это одновременно отталкивало его и возбуждало. Его дела с Уэйдом Уолсом , о которых Шай никогда особенно не задумывался и которые не считал чем-то особенным , помогали ему уравновесить для себя добро и зло . Он вовсе не разучился вести фермерское хозяйство , он этого просто никогда не умел. План был просто й — открыть ворота и заманить коров на шоссе , разбросав обмазанные патокой листы пластика . Уэйд Уолс вытащил из кармана стопку небольших желтых карточек и тонкий маркер . Он сел за столик в гостиной и принялся писать на них печатными буквами : « ФЕРМЕРЫ , ПРОЧ Ь ОТ ФЕДЕРАЛЬНОЙ КОРМУШКИ ! ПРЕКРАТИТЕ ЗАХВАТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ЗЕМЕЛЬ ! НЕТ КОРОВАМ НА НАШЕЙ ЗЕМЛЕ ! КОВБОИ , ИЩИТЕ СЕБЕ ДРУГОЕ ЗАНЯТИЕ ! » Дописав фразу на очередной карточке , он тут же убирал ее в рюкзак. — Я тут все гляжу на эти фотографии, — сказал Уолс , продолж ая писать. — Каждый раз , когда приезжаю , хочу тебя спросить . Понимаешь , я никогда столько старинных фотографий сразу не видел . Кто это ? — ткнул он пальцем в чье-то лицо над корявой подписью . Рука его отражалась в стекле. — Губернаторы . Губернаторы Вайоминг а . Роуни хотела снять фотографии , когда мы поженились , но они всю жизнь тут висели . Мой дедушка был членом законодательного собрания штата и всю жизнь за ними гонялся , не останавливаясь ни перед чем , как слепая собака в лавке мясника. — Своего рода галерея политиков-жуликов. — Да , пожалуй . Вот Док Озборн , первый губернатор от Демократической партии . В семидесятые годы девятнадцатого века толпа линчевала Джорджа Пэррота по прозвищу Большой Нос . Док нашел труп , содрал с него кожу , выдубил ее и сшил себе сумку для медицинских инструментов , а еще сапоги . Потом надел эти сапоги на инаугурацию . С тех пор демократы изменились. — Боже мой, — ужаснулся Уэйд Уолс. — А это кто ? Из овальной рамки на них высокомерно глядел очередной губернатор . Правда , стекло треснуло , и сказив черты его лица. — Кажется , два законодателя спорили по поводу билля о воде , дело было давным-давно . И один из них разбил фотографию о голову другого со словами « не хочу висеть на одной стене с этим придурком ». Он показал на фотографию бородатого чел овека , на которой были следы от пуль. — А это демократ из Канзаса , назначенный на пост губернатора президентом Кливлендом . Тебе губернатор Мунлайт , наверное , понравился бы — он ненавидел крупные ранчо и злорадствовал , когда зимой тысяча восемьсот восемьдес ят шестого года многие прогорели . Он ратовал за мелкие хозяйства на берегах рек . Эти жалкие сто шестьдесят акров всегда оставались головной болью для уроженцев востока. — Ты только посмотри на этого идиота, — кивнул Уолс. Изображенный на фотографии был зап ечатлен вверх ногами , во время прыжка , а внизу , под ним , человек шестьдесят растягивали большой кусок ткани . Все они были в ковбойских шляпах и стояли с открытыми ртами , задрав головы и глядя на прыгуна . Его черный костюм помялся , а начищенные ботинки бле с тели на солнце. — Как на батуте прыгает, — добавил Уолс. — Это губернатор Эмерсон. — А зачем он это делает ? Или в старом добром Вайоминге голоса избирателей получают только дурачась ? — Да , скорее всего , это избиратели … Я понимаю , что это значит , но объясни ть не могу. — Да ничего это не значит . Человек дурью мается , на все готов , лишь бы его выбрали . Я согласен с Роуни . Выбросить надо эти фотографии. — Ну , не все же они были дураками . Попадались среди них и хорошие люди. Уэйд Уолс фыркнул. — Ладно, — не стал спорить он. — Может , ты лучше расскажешь мне про мясо в морозильнике ? — Не буду я ничего рассказывать . Тебя не касается , что мы едим. А вот это он зря. — Я уже говорил твоей милой женушке : меня это еще как касается . Мы пытаемся закрыть ранчо , на которых д ержат коров . И ты — часть нашего движения . Ты вообще представляешь , какой шум поднимется , если выяснится , что один из наших соратников ест мясо ? — Да брось ты . Давай-ка лучше уточним все детали нашего сегодняшнего дела. Уолс развернул свою нарисованную от руки карту с тщательно вычерченными линиями оград и границ между частными владениями , государственными землями и землями штата . Шаю понадобилась минута , чтобы все понять. — Уэйд, — сказал он. — Но это же совсем близко от меня. — Знаю . Своего рода проверка на прочность . Ты всегда можешь отказаться. — Послушай , я не стану вредить своим соседям , и мне неважно , что у них там — волки или трава. Уэйд Уолс откинулся на спинку стула , ничего не сказав. — И потом , какой смысл резать ограду там , где их владения граничат с общественными землями ? Черт побери , коровы просто окажутся на общественных землях . Или наоборот . Смотря где они будут изначально. — Важна не столько логика действия , сколько сам факт, — спо койно объяснил Уэйд . Вечно ему все приходится разъяснять. — Наверное , я недостаточно умен для всего этого, — ответил Шай. — Но мне не улыбается резать ограду моих соседей. — Ты достаточно умен, — заверил его Уэйд Уолс , натягивая черную куртку. По пояс в т раве В первый раз он увидел брата девочки , когда тот пробирался сквозь заросли овсяницы . Шай ехал в Дюбуа , и путь его лежал через резервацию . Он увидел невысокого индейца , идущего вдоль дороги , хотя и довольно далеко от нее — трава доходила ему до пояса . У индейца были длинные волосы , до плеч , он шел неровной резкой походкой , да к тому же прихрамывал . Шай торопился и проехал мимо на большой скорости , вметнув столб пыли . Затем глянул в зеркало заднего вида — индеец тащился где-то далеко позади . Несколько ча сов спустя , закончив дела , Шай возвращался обратно через резервацию . Отъехав от Форт-Вашаки на пятнадцать километров , он с удивлением заметил того же самого человека . Теперь он был ближе к дороге , и Шай сумел разглядеть его широкое залитое потом лицо , на к отором ничего не было написано . Индейца шатало то влево , то вправо . Шай снова проехал мимо , но что-то заставило его развернуться . Он подъехал к индейцу , который продолжал идти , не останавливаясь . Шай опустил стекло и поехал уже совсем медленно , чтобы срав н яться с ним. — Эй , тебя подвезти ? Небо было выскоблено до наготы , на нем осталось лишь одно пятно — на юго-западе работали нефтеперерабатывающие заводы. Индеец ничего ему не ответил , просто повернулся , открыл дверь машины и забрался внутрь . К аромату травы и листьев примешивался резкий запах грязной одежды. — Куда идешь ? — Никуда . Просто гуляю . Не знаю . Куда-нибудь . А ты ? — Ну , я вообще-то еду в Слоуп , но решил развернуться и подвезти тебя . Я тебя утром видел. — Я тебя тоже заметил . Но мне никуда не надо. М ашина ехала по обочине , медленно удаляясь от Слоупа . Индейцу было никуда не надо . Ситуация вышла неловкая . Неужели он так и будет болтать с индейцем ? — Ну , тогда я лучше развернусь и поеду домой . Если тебе никуда не надо. — Ладно, — ответил индеец , но даже не шелохнулся. — Пожалуй , тут наши пути расходятся. — Нет , еще рано. Индеец смотрел перед собой . Он был крепко сложен , но ничего угрожающего в нем не было , огромные руки спокойно лежали на коленях. — Почему ты остановился ? — спросил он. — Черт подери , я д умал , тебя куда-то подвезти надо . Ты же так долго шел. — Тебе хочется чего-то . Чего ? Что , интересно , тебе от меня нужно ? — Да ни черта мне от тебя не нужно . Просто хотел человека подвезти. Машина остановилась. Шай и оглянуться не успел , как ключи от машины оказались зажаты в руке индейца. — Нет . Тебе хочется чего-то . Ты никогда никому не рассказывал об этом желании . Но тебе хочется этого настолько сильно , что ты приехал сюда и развернулся , хотя направлялся в дру гую сторону . Ты хотел меня попросить о чем-то. И Шай не сдержался . Девочку . Тринадцатилетнюю . Трахнуть . Он заплатит . И ему заплатит , и девочке. Господи , ну почему он не удержал тогда язык за зубами , зачем он вообще родился на белый свет ? Рикошет Ночь выд алась прохладная , светила зеленоватая луна , а облака были похожи на обломки рухнувших колонн . Они долго ехали по неровной дороге под аккомпанемент шуршащего под колесами гравия , в машине пыль стояла столбом — она даже чувствовалась на языке . Проселочные до роги становились все уже , поднимались все выше , на них все чаще встречались ухабины и камни размером с жаровню . В свете фар показался валун , около которого они остановились . Уэйд Уолс включил фонарик и взглянул на карту . Потом сказал : « Это здесь » . Они вышл и из машины и в темноте перекусили проволочную изгородь . Уолс засунул карточки под камни и в изгородь . Сделав свое дело , они направились к следующей цели. В ночной тишине дыхание Уэйда Уолса слышалось особенно отчетливо . Он ликовал , жажда разрушения подгон яла его . В нем проснулся доселе незаметный Уэйд Валациевич , мстительный сын мясника , занимавшегося на мясоперерабатывающем заводе головами — он вставлял нож в ротовую полость коровы и срезал вены с языка , затем раскалывал череп , вынимал мозг и слизистую , п осле чего отсекал рога ; отец умер в сорок втором от какой-то инфекции. Шаю пришлось приложить силу , чтобы перекусить ограду ; сначала она не поддавалась , но потом он услышал легкий звук лопнувшей проволоки . Они занимались этим уже несколько часов , поднимая сь вверх по склону . Чинить изгороди будет кому-то непросто . Забрезжил рассвет. — У нас еще есть полчаса, — сказал Уолс , задыхаясь . Он мог резать изгороди целыми днями или даже неделями. Было еще темно , но очертания предметов уже можно было различить . Было сухо и холодно — верный признак того , что дни становятся все короче , а полуденная жара обманчива. Шай выпрямился . На горизонте делалось все светлее , словно темноту разбавляли водой . Послышался унылый крик какой-то птицы , издалека донесся вой койота . В пред рассветной свежести чувства его обострились . На севере из темноты выступила скала . Он даже заметил очертания пещер . Шорох сухих листьев и шелест полыни под ногами заставили Шая прислушаться . Казалось , когда-то очень давно он , возможно , проезжал через эти м еста. Когда раздался выстрел , Шай успел испытать своего рода удовлетворение : он чувствовал что-то недоброе , и чутье его не обмануло . Пуля попала в скалу и срикошетила . Ему почудилось , будто пуля отлетела от камня одновременно с тем , как у него перехватило дыхание , словно у человека , оказавшегося в ледяной воде . Бедро пронзило острой обжигающей болью . Он упал на землю. Внизу кто-то кричал : — А ну спускайся , сукин сын ! И держи руки так , чтобы я их видел ! Спускайся сейчас же ! И кусачки возьми ! Мы за тобой уже целый час следим ! Спускайся , а то хуже будет ! Голос был резкий и срывающийся от ярости. Уэйд Уолс подполз к товарищу. — Ты ранен . Ранен. — Спускайся давай , сукин сын ! — послышался тот же голос. — Если мне придется за тобой подниматься , то вниз ты пойдешь на поводке из проволоки ! — Ни с места ! — крикнул кто-то другой. Шай чувствовал в руке тяжесть кусачек . Внизу мелькали пятнышки фонариков , свет которых слабел в неумолимо приближающемся рассвете . Нога было словно из картона . Он выронил кусачки и дотронулся до бедра — кровь была липкая и теплая , пуля засела где-то глубоко в суставе . Дотронувшись до раны , Шай испытал невыносимую боль . Его преследователи пробирались сквозь овражек , и их не было видно . Уйэд Уолс куда-то запропастился. В первых солнечных лучах мо тылек на стволе дерева оказался следом от пули. — Уэйд ! — воскликнул он. — Похоже , это просто осколок камня . В меня не попали. Но Уолс в этот момент уже карабкался по склону в сторону леса . Его не было. — Уэйд ! — снова позвал его Шай. Солнечный свет вдруг залил все вокруг . Он ударил по глазам , и у Шая выступили слезы . Он лежал , уткнувшись в куст хризантемы , а свет лился отовсюду . Он словно снова сидел на заднем сиденье того седана . Он мог видеть сквозь крышу , и там , наверху , был губерн а тор Эмерсон , он уже падал вниз в неуклюжей позе . Шай удивился , как все просто : тебя подбросили , ты взлетел , затем завис в воздухе , а внизу люди — одни смеялись , другие хмурились , а потом ты упал на растянутую ткань , и всё. Ты готов улыбнуться избирателям. перевод А. Ю. Степанова Пятьдесят пять миль до заправки Ковбой Крум в сапогах ручной работы и грязной шляпе , выдающей в нем скотовода , с торчащими во все стороны волосами , похожими на закрученные скрипичные струны , этот обладатель горячих рук , быстрон огий танцор по выщербленным дощатым настилам и ступеням , ведущим в винный погреб , со стеллажами , уставленными бутылками странного пива его собственного изготовления : мутного , бродящего , вырывающегося из горлышка струями пены, — так вот этот самый пьяный ко вбой Крум несется в ночи галопом по темной равнине , сворачивает так , чтобы выехать возле края ущелья , спешивается , смотрит вниз на обветренные камни , замирает , потом делает шаг вперед , разрывая воздух последним воплем . Рукава его полощутся на ветру , словн о крылья ветряной мельницы , штанины джинсов прилипают к голенищам сапог , но перед тем как кануть вниз , он взмывает почти к самому краю ущелья , как кусочек пробки в ведре с молоком. Миссис Крум , сидя на крыше , выпиливает лаз на чердак , где стараниями старик а Крума , его запретами и навесными замками , лишь сильнее раззадоривавшими ее любопытство , она не была вот уже двенадцать лет . Женщина обливается потом , меняет пилу на стамеску и молоток , и наконец кусок обветшалой кровли поддается и позволяет ей заглянуть внутрь . Так она и думала : там трупы любовниц мистера Крума . Она узнала их по фотографиям в газете , в рубрике « Пропавшие без вести » . Кто-то уже высох , как вяленое мясо , и стал напоминать его по цвету , кто-то покрылся плесенью в тех местах , где с крыши капал а вода . Им всем пришлось туго : бедняги покрыты темными дегтярными отпечатками ладоней , отметинами от каблуков , некоторые женщины — ярко-голубые от краски , которой они с мужем несколько лет назад красили ставни , а одна от сосков до коленей завернута в газет у. Когда живешь на отшибе , учишься развлекаться по-своему. перевод Н. Л. Кузовлевой Горбатая гора Эннис Дель Мар проснулся , когда не было еще пяти . Трейлер раскачивался от ветра , с шипением просачивавшегося под алюминиевую дверь и сквозь оконные рамы . От сквозняка легонько покачивались рубахи , висевшие на гвозде . Он встал , почесал узкую , покрытую седы м и волосами полоску живота , клином спускавшуюся в пах , шаркая ногами , подошел к газовой горелке , налил вчерашнего кофе в кастрюлю с потрескавшейся эмалью . Когда Эннис поставил ее на огонь , пламя тут же вспыхнуло голубым цветом . Он включил воду и помочился в раковину , затем натянул рубаху , джинсы , потом — стоптанные сапоги , топая ногами , чтобы они поудобнее наделись на ногу . Ветер ударил в покатый бок трейлера , и сквозь его завывание Эннис расслышал шорох мелкого гравия и песка . Да , сейчас на шоссе с трейлеро м для перевозки лошадей пришлось бы не сладко . Он должен собраться и уехать отсюда этим же утром . Ранчо снова выставили на торги , и последних лошадей уже отправили морем . Всех рассчитали еще накануне . Хозяин сказал , бросая ключи Эннису : « Сдай их всех этой акуле риэлтеру , а я поехал » . Может , ему придется еще пожить у своей замужней дочери , пока он не найдет себе другой работы . Несмотря на эти мысли , его лицо заливал счастливый румянец . Он думал о Джеке Твисте. Закипел выдохшийся кофе , но Эннис успел снять е го с огня до того , как он перелился через край кастрюли , и вылить в грязную чашку . Дуя на густую черную жидкость , Эннис не стал противиться воспоминаниям . Если не заострять внимания на деталях , то они вполне могут заполнить весь его день , согреть мыслями о тех давних событиях на холодной горе , когда им принадлежал весь мир и все казалось таким правильным . Ветер обрушился на трейлер , как куча мусора из мусоровоза , потом стих и наконец совсем исчез . Наступило временное затишье. * * * Они выросли на маленьк их бедных ранчо , на противоположных краях штата . Джек Твист — в Лайтенинг-Флэт , на границе Монтаны , Эннис Дель Мар — недалеко от Сэйдж , возле границы с Ютой . Ни одному из мальчиков так и не удалось закончить среднюю школу , потому что обоих сочли бесперспек тивными , рожденными для тяжелой работы и прозябания в бедности . Оба не умели себя вести и были грубыми в поступках и речи , оба привыкли к тяготам жизни . Эннис рос вместе со старшим братом и сестрой — их родители не вписались в единственный поворот на шоссе под названием « Мертвая лошадь » , оставив детей сиротами с двадцатью четырьмя долларами сбережений и дважды заложенным ранчо . Мальчик уже в четырнадцать лет в порядке исключения получил водительские права , что позволило ему самостоятельно добираться от ранч о до средней школы , а дорога туда занимала целый час . Грузовичок был старый , печка отсутствовала , работал только один дворник , да и резина никуда не годилась . Когда полетела трансмиссия , у них не было денег , чтобы ее починить . Эннис хотел учиться дальше , ч увствуя , что это может дать ему хоть какие-то преимущества в этом мире , но поломка грузовичка лишила парня всех шансов , приговорив его к пожизненной работе на ранчо. В 1963 году , когда они познакомились с Джеком Твистом , Эннис уже был помолвлен с Альмой Би рс . И Джек , и Эннис утверждали , что откладывают деньги на небольшое собственное ранчо , только в случае Энниса под накоплениями имелась в виду жестяная банка из-под сигарет , в которой хранились две пятидолларовые купюры . Той весной , отчаянно нуждаясь в раб о те , оба подписали договор с фермерским агентством по найму . В договоре их имена стояли рядом , один из них значился пастухом , а другой — смотрителем лагеря . Их нанимала одна и та же скотоводческая фирма для ухода за овцами . Летнее пастбище располагалось к с еверу от Сигнала , над лесополосой , на территории лесничества , на Горбатой горе . Джек уже во второй раз отправлялся на лето в горы , у Энниса это был первый опыт . Ни од ному из них к тому времени еще не исполнилось двадцати. Стоя перед столом , заваленным листками , исписанными неразборчивым почерком , с бакелитовой пепельницей , забитой окурками , в душном маленьком трейлере , который служил фирме офисом , они ударили по рукам . Треугольник белого света , попавший внутрь трейлера скв о зь неровно висевшие жалюзи , прорезала тень руки бригадира . Джо Агуайер , с вьющимися волосами пепельного цвета , разделенными на прямой пробор , объяснял , чего он от них ждет. — Лесничество выделило нам места под палаточные лагеря для выпасов . Эти лагеря могу т быть разбиты в паре миль от пастбищ , где мы пасем овец . Фирма несет большие потери из-за хищников : некому присматривать за овцами по ночам . Я хочу , чтобы смотритель сидел в основном лагере , в том месте , где разрешит устроить его лесничество , а ПАСТУХ, — он резким взмахом указал на Джека, — поставил свою палатку прямо на пастбище , но так , чтобы его не было видно , и НОЧЕВАЛ там . Ужин и завтрак в лагере , но НОЧЛЕГ С ОВЦАМИ , на все сто процентов . НИКАКИХ КОСТРОВ , не оставлять после себя НИКАКИХ СЛЕДОВ . Палатк у складывать каждое утро , на тот случай , если вдруг лесничие приедут с проверкой . Собаки у тебя будут , ружья тоже дадим , так что спать будешь там . Прошлым летом мы потеряли почти двадцать пять процентов поголовья , будь оно неладно . Больше я этого допускат ь не намерен . ТЕПЕРЬ ТЫ, — сказал он Эннису , одним взглядом подмечая нечесаные волосы , большие в порезах руки , рваные джинсы и рубаху , на которой недоставало пуговиц. — По пятницам ровно в полдень будешь ждать возле моста со списком продуктов на следующую н еделю и с мулами . Туда будет приезжать грузовик с продовольствием. Бригадир даже не спросил , есть ли у Энниса часы , а просто взял из коробки на полке дешевые круглые часы на плетеном шнуре , завел их , выставил время и швырнул пареньку так , будто тот не стои л усилий , чтобы протянуть ему руку. — ЗАВТРА УТРОМ мы доставим вас на место на грузовике. Пара оборванцев , отправляющихся в неизвестность. Они нашли бар и остаток дня просидели за пивом . Джек рассказывал Эннису о жуткой грозе с ураганом , который в прошлом году убил на горе сорок две овцы , о том , как странно они пахли , и как раздулись , и что без виски пастухам тогда было не обойтись . В то лето он подстрелил орла и , рассказывая об этом , повернулся боком , чтобы показать перо , заткнутое за ленту на шляпе . С п е рвого взгляда Джек казался довольно приятным парнем : вьющиеся волосы и добродушный смех . Вот только для мужчины его роста он был немного тяжеловат в бедрах , а улыбка обнажала словно наросшие друг на друга зубы . Речь Джека нельзя было назвать нечленораздел ь ной , но у него заметно хромала дикция . Он бредил родео и всем , что было с ним связано , даже на поясе носил средних размеров пряжку с изображением быка . Но его сапоги были сношены « до колен » , на дыры уже нельзя поставить заплатки , а сам Джек горел желанием отправиться куда угодно , хоть на край света , лишь бы оказаться подальше от Лайтенинг-Флэт. У Энниса были тонкий нос с высокой горбинкой , узкое лицо , шелушащаяся кожа и несколько впалая грудь . Небольшой торс балансировал на длинных , как у циркуля ногах , тел о было мускулистым и гибким , словно созданным для езды верхом и драк . Он обладал редкой реакцией и завидным жизненным опытом , основываясь на котором , не признавал никакого чтения , кроме каталога седельных изделий фирмы « Хэмлис ». Овцы и лошади были выгружен ы из трейлеров возле отправного пункта , и кривоногий баск показал Эннису , как навьючивать мулов : два вьюка и основная поклажа на каждом животном , закрепленные круговым ремнем с двойными ромбовидными узлами и половинным морским. — И никогда не заказывай суп . Эти коробки с супом очень тяжело упаковывать. Трех щенков одной из овчарок усадили во вьючную корзину , а самый маленький путешествовал за пазухой у Джека , полюбившего этого малыша . Эннис выбрал себе крупного гнедого жеребца , которого звали Окурок , а Джек — каурую кобылу , которая , как выяснилось впоследствии , оказалась очень пуглива . В связке запасных лошадей был жеребец мышиной масти , который очень нравился Эннису. Эннис и Джек , а также собаки , лошади , мулы и тысяча овец с ягнятами потекли по тропе , как с ель сквозь лес . Они направились через лесополосу на огромные цветущие луга , открытые бесконечным пронизывающим ветрам. Они разбили огромную палатку на площадке лесничества , обезопасив тем самым ящики с провизией . Первую ночь оба провели в лагере , и Джек уж е вовсю костил Джо Агуайера , отдавшего приказ ночевать с овцами и не разжигать костра . Однако утром он оседлал свою кобылу и отбыл , не проронив ни слова . Рассвет был глянцево-оранжевым , отороченным понизу студенистой полоской бледно-зеленой зелени . Темнею щ ий силуэт горы постепенно бледнел , пока не сравнялся по цвету с дымом от утреннего костра Энниса . Холодный воздух смягчился и стал сладким на вкус , четко очерченные камешки и комья земли отбрасывали причудливые длинные тени , а хвоя высоченных корабельных с осен у подножия горы сливалась в пятна темного малахитового цвета. Днем Эннис поглядывал на огромную равнину и иногда видел Джека , крохотной точкой движущегося по пастбищу , словно насекомое по скатерти . Джек из своего темного лагеря видел костер Энниса — к расную искру на огромном черном теле горы. Однажды Джек припозднился к обеду . Он выпил две полагающихся ему бутылки пива , охлажденных в мокром рюкзаке в тени палатки , съел две миски тушенки , четыре каменных бисквита , приготовленных Эннисом , банку консерви рованных персиков , скатал сигарету и стал смотреть , как садится солнце. — Я трачу на езду взад-вперед по четыре часа ежедневно, — мрачно заявил он. — Приезжаю на завтрак , потом возвращаюсь к овцам , вечером слежу за тем , как они устраиваются на ночлег , еду на ужин , возвращаюсь к овцам и полночи скачу вокруг них , высматривая , нет ли койотов . Я имею полное право ночевать здесь . И пошел этот Агуайер подальше. — Хочешь поменяться ? — спросил Эннис. — Я не против того , чтобы присмотреть за овцами . И согласен перен очевать там , в палатке. — Да не в этом дело . А в том , что мы оба должны ночевать здесь , в лагере . Между прочим , эта чертова палатка воняет кошачьей мочой или еще чем похуже. — Я могу ночевать там. — Да говорю же тебе , ты из-за этих проклятых койотов за ноч ь не меньше дюжины раз вскочишь . Я бы с радостью поменялся , только предупреждаю : готовить я совсем не умею . С консервным ножом вот еще управлюсь. — Ну , значит , хуже меня уже всяко не будете . Конечно , давай поменяемся , я не против. Они еще час просидели под желтым светом керосиновой лампы , и около десяти Эннис оседлал Окурка , хорошего ночного коня , и поехал по мерцающему изморозью полю к овцам . С собой парень прихватил остатки бисквитов , банку джема и термос с кофе . Он сказал , что останется на пастбище до у ж ина , чтобы лишний раз не возвращаться. — В первую же ночь подстрелил койота, — вечером заявил Эннис Джеку , плеская себе в лицо горячей водой , взбивая мыльную пену и надеясь , что лезвие еще может срезать хоть пару волосков . Джек чистил картошку. — Здоровый, сукин сын . Яйца размером с яблоки . Держу пари , задрал не одного ягненка . А выглядел так , будто запросто сожрал бы верблюда . Тебе нужна горячая вода ? Тут ее много. — Она вся в твоем распоряжении. — Ну , тогда я постараюсь вымыть все , до чего дотянусь, — ска зал он , стягивая сапоги и джинсы . Джек заметил , что ни трусов , ни носков на Эннисе не было . Он хлюпал зеленой махровой мочалкой до тех пор , пока огонь не зашипел , поглощая брызги. Ребята устроили шикарный ужин у костра : банка фасоли каждому , жареная картош ка и кварта виски , которую они пили из одной бутылки по очереди . Сидели , опершись спинами о бревно , ощущая жар от подошв сапог и от медных заклепок джинсов , нагревшихся у костра , и передавали друг другу бутылку до тех пор , пока бледно-лиловое небо не стал о бесцветным и на них не опустилась прохлада . Оба пили , курили сигареты , время от времени вставали по нужде . Когда они подбрасывали в костер новые ветки , чтобы еще посидеть и поддержать разговор , искры взмывали вверх , оставляя за собой дугообразный след . О н и беседовали о лошадях и родео , о том , что происходит на рынке сырья ; вспоминали , какие с ними были несчастные случаи и травмы ; говорили о подводной лодке « Трешер » , пропавшей два месяца назад вместе со всем экипажем , и о том , каково было этим людям в после дние минуты , когда они поняли , что обречены ; о собаках , которые были у них лично и у их знакомых ; о призыве в армию ; о ранчо Джека , где остались его мать и отец ; о семейном гнезде Энниса , которое много лет назад разрушила смерть родителей ; о его старшем б р ате , живущем в Сигнале , и замужней сестре , поселившейся в Каспере . Джек рассказывал , что когда-то его отец был довольно известным ковбоем , но все секреты своего мастерства держал при себе , никогда не помогал Джеку советами и ни разу не пришел посмотреть , к ак сын держится на быке , хотя сам посадил его на тренажер , когда тот был еще пацаном . Эннис сказал , что его интересует только та езда , которая длится дольше восьми секунд и обладает маломальским смыслом . Джек ответил , что , по его мнению , в призовых деньга х очень даже есть смысл , с чем Эннис был вынужден согласиться . Они уважали мнения друг друга и благодарили судьбу за то , что она нежданно послала им компаньона . Эннис , возвращаясь в ненадежном хмельном свете назад , к овцам , скакал навстречу ветру и думал о том , что никогда еще ему не было так хорошо . Ему казалось , что он может одним махом достать луну с неба. Лето шло своим чередом : они перегнали отару на новое пастбище , перенесли лагерь на другое место . Расстояние между пастбищем и лагерем стало длиннее , а ночные поездки — дольше . Но Эннису эти поездки давались легко , он спал в седле с открытыми глазами . С каждым днем парень все меньше времени проводил с овцами . Джек наловчился извлекать пронзительные трели из губной гармошки , а Эннис оказался обладателем пр иятного , с хрипотцой голоса . За несколько вечеров им удалось освоить несколько песен . Эннис знал слова непристойной « Клубнички Роун » . Джек попытался исполнить песню Карла Перкинса , истошно горланя : « Скажу вам я-и-й-а-и-й-а ! » Но больше всего ему нравился гр устный гимн « Иисус , ходящий по воде » , который он слышал от матери , верившей в Святую Троицу . Джек пел его в торжественнотраурном темпе , попадая в унисон с далекими завываниями койотов. — Уже поздно ехать к этим чертовым овцам, — сказал однажды Эннис , пьяны й до головокружения , покачиваясь на четвереньках . Ночь выдалась холодная , и , судя по положению луны , был уже третий час ночи . Камни в низине светились бело-зеленым светом , а резкие порывы ветра то прижимали пламя костра к земле , то бросали вверх снопы иск р , похожие на кометы. — У тебя есть лишнее одеяло ? Я тут подремлю минут сорок , а как солнце взойдет , сразу поеду. — Ты тут себе зад отморозишь , когда костер погаснет . Лучше спи в палатке. — Вряд ли я что-нибудь почувствую. Эннис забрался под брезент , стянул сапоги , немного похрапел , а потом разбудил Джека клацаньем челюстей. — Господи ! Хорош шуметь , давай иди сюда . На спальном мешке места хватит, — раздраженно сказал Джек сонным голосом . В мешке оказалось достаточно места и тепла , и очень скоро их отношения стали значительно более близкими . Эннис шел во всем до конца — будь то строительство забора или трата денег . Когда Джек схватил его за руку и положил ее на свой возбужденный член , Эннису это сначала совершенно не понравило сь . Он отдернул руку , будто дотронулся до чего-то горячего , но потом вдруг вскочил на колени , расстегнул пояс , стянул джинсы , рывком поставил Джека на четвереньки и с помощью прозрачных выделений и слюны вошел в него . Раньше Эннис никогда не делал ничего п одобного , но в инструкциях он не нуждался . Все произошло в полном молчании , не считая пары резких вдохов и глухих слов Джека : « Курок на взводе , залп ! » Потом они отстранились друг от друга , легли и уснули. Эннис проснулся на рассвете , когда все вокруг было залито красным светом . Джинсы болтались вокруг колен , голова раскалывалась , и Джек лежал к нему задом . Никто не произнес ни слова , но оба понимали , что это будет теперь происходить все лето . К черту овец ! Так оно и было . Молодые люди никогда не говорили о сексе , а просто позволили событиям идти своим чередом . Сначала они занимались этим только по ночам и в палатке , потом днем , под прямыми солнечными лучами , и вечером , при свете костра . Быстро , жестко , со смехом и фырканьем , шумно , но не произнося запретны х слов . Только однажды Эннис сказал : « Я не педик » . Джек тут же встрял : « Я тоже . Это так , приключение на один раз . Это никого не касается , только нас ». Там , на горе , их было только двое — парящих в упоительном холодном воздухе , рассматривающих спины ястребов и движущиеся огоньки фар проезжавших по низине автомобилей . Они существовали где-то над будничными заботами , вдали от лая овчарок , доносившегося до них по ночам . Они считали себя невидимыми , не зная о том , что Джо Агуайер однажды целых десять минут наблю д ал за своими работниками в мощный бинокль , дождался , пока оба застегнут свои джинсы и Эннис уедет к овцам , и только потом спустился к Джеку с новостью о том , что его дядя Гарольд лежит в больнице с пневмонией и что родня не надеется на благополучный исход. Передавая эту новость Джеку , Агуайер даже не дал себе труда спуститься с лошади и все время не отрывал от парня холодного взгляда. В августе Эннис провел с Джеком в основном лагере всю ночь . Пошел град , и под сильным ветром овцы двинулись на запад и смеша лись с другой отарой . После этого целых пять дней подряд Эннис и пастух-чилиец , не говорящий ни слова по-английски , пытались рассортировать проклятых овец . Это оказалось практически невозможно , потому что разноцветные метки к концу сезона уже выцвели и ст е рлись . В конце концов пастухи восстановили численность своих овец , но Эннис точно знал , что не все они были из его отары . У парня почему-то возникло неприятное чувство , что в его жизни не одни только овцы вдруг оказались не на своем месте. Первый снег выпа л рано , тринадцатого августа . Покров был толщиной в целый фут , но снег сразу же растаял . На следующей неделе Джо Агуайер передал ребятам , чтобы они спускались . С Тихого океана надвигалась еще одна снежная буря , сильнее предыдущей . Они быстро свернули лаге р ь и ушли с горы вместе с овцами . Под их каблуками перекатывались камни , а с запада наползала фиолетовая туча . Запах металла в воздухе , становившийся все сильнее , подгонял их , заставляя ускорять шаги . Гора пульсировала демонической энергией , приглушенно ме р цая сквозь тучу вспышками молний . Ветер пригибал траву , извлекая из полуразрушенных расщелин гулкий , почти звериный вой . Спускаясь по склону , Эннис чувствовал , что медленно , но неотвратимо и беспомощно проваливается в неизвестность. Джо Агуайер заплатил им за работу , оба при этом почти все время молчали . Бригадир с кислым выражением лица посмотрел на беспорядочно толкущихся овец и сказал : — Что-то по ним не заметно , что они провели с вами лето в горах . Да и численность поголовья не оправдала надежд бригадир а . Эти бродяги с ранчо никогда не умели работать. — Ты вернешься сюда следующим летом ? — спросил Джек на улице , уже стоя одной ногой на ступеньке своего зеленого пикапа . Порывы ветра крепчали и становились все холоднее. — Вряд ли. — Ветер поднял столб пыл и , и воздух наполнился мелким песком . Эннис прищурился. — Я ведь говорил , мы с Альмой собираемся пожениться в декабре . Поищу работу на ранчо . А ты приедешь на будущий год ? — Он старался не смотреть на синяк на челюсти Джека , след от сильного удара , которым Эннис наградил его в их последний день на горе. — Если не найду ничего получше . Я тут подумывал вернуться к отцу , помочь старику зимой , а потом , весной , отправиться в Техас . Если в армию не заберут. — Ну , что ж , думаю , еще увидимся. Пустой пакет из-под пр одуктов , кувыркаясь на ветру , несся по улице , пока не зацепился за днище пикапа. — Конечно, — сказал Джек , и они обменялись рукопожатием , потрепали друг друга по плечу , а потом их уже разделяли сорок футов , и ничего больше не оставалось , как каждому идти с воей дорогой. Но , пройдя первую милю , Эннис почувствовал , будто с каждым новым шагом невидимая рука вытягивает из него все внутренности . Он остановился у обочины , и под свежим вихрящимся снегом парня скрутило в бесплодных рвотных позывах . Он никогда еще не чувствовал себя так плохо , и это ощущение не покидало его еще очень долгое время. В декабре Эннис женился на Альме Бирс , и к середине января та уже была беременна . Сначала Эннис делал разную мелкую работу на ранчо , а потом супруги обосновались в местечке под названием Элвуд-Хай-Топ , к северу от Лост-Кабин , в округе Уашаки , где Эннис стал пастухом на ранчо . Он работал на том же месте , когда родилась Альма-младшая , так он назвал свою дочь . Их спальня наполнилась запахами крови , молока и детских пеленок , зв у ками плача и чмокания , сонных стонов Альмы — словом , всем тем , что символизирует продолжение жизни для каждого , кто когда-либо имел дело с домашним скотом. Когда работа на Хай-Топ закончилась , они переехали в Ривертон , в маленькую квартирку над прачечной . Эннис устроился на работу в бригаду дорожных ремонтников , а по выходным подрабатывал на конюшне , в качестве оплаты за содержание там собственных лошадей . Потом родилась вторая девочка , и Альма захотела остаться в городе , чтобы рядом была больница , посколь к у малышка страдала астмой. — Эннис , пожалуйста , давай больше не поедем на эти чертовы дальние ранчо, — попросила она , сидя у мужа на коленях и обнимая его тонкими веснушчатыми руками. — Давай поищем себе жилье здесь , в городе. — Посмотрим, — ответил Эннис, запуская руку под рукав ее блузы и щекоча шелковистые волосы под мышкой . После этого он опустил жену на пол , пробежав пальцами по ребрам до желейной груди , потом — вокруг выпуклого живота , вокруг колена , потом забрался во влажную впадину , к северу или к э кватору , в зависимости от положения наблюдателя . Он не останавливался до тех пор , пока Альма не вздрогнула и не отпрянула , оттолкнув его руку . Тогда Эннис перевернул жену на четвереньки и быстро сделал то , что она ненавидела. Они остались в этой маленькой квартирке , которая нравилась ему за то , что ее можно было бросить в любую минуту. Наступило уже четвертое лето после Горбатой горы , и вот в июне Эннис получил письмо от Джека Твиста . Первый признак жизни , который тот подал за все это время. Друг , я давно должен был написать это письмо . Надеюсь , оно до тебя дойдет . Слышал , что ты сейчас в Ривертоне . 24-го числа я буду в ваших краях , и подумал , что мог бы заехать к тебе и угостить пивом . Черкни мне пару строк , если сможешь . Чтобы я знал , где т ы есть. В обратном адресе значился Чилдресс , штат Техас . Эннис написал в ответе : « Конечно ! » — и указал свой адрес в Ривертоне. Утро выдалось ясное и жаркое , но к полудню с запада набежали тучи , нагнав перед собой зноя и духоты . Эннис в своей лучшей рубашк е , белой в широкую черную полоску , точно не знавший , в какое время приедет Джек , и на всякий случай взявший выходной на весь день , метался взад-вперед и смотрел на бледную от пыли дорогу . Альма сказала что-то насчет того , что можно отвести его друга поужи н ать в « Нож и вилку » , вместо того чтобы готовить дома в такую жару , и что надо бы поискать няню на это время , но Эннис заявил , что они скорее всего пойдут вдвоем с Джеком и просто напьются . Вспомнив о грязных ложках , торчащих из банок с холодной фасолью , о том , как они ели на бревне вместо стола , он сказал , что Джек не из тех людей , что любят ходить по ресторанам. День перевалил за первую половину , и с раскатами грома на улице появился тот же старый помятый пикап , и он увидел , как из него выходит Джек . Эннис а накрыла горячая волна , и вот он уже слетал с лестницы , хлопнув дверью . Джек поднимался через ступеньку . Они схватили друг друга за плечи , крепко обнялись , выдавливая из легких весь воздух и приговаривая : « Сукин сын , сукин сын » . Потом , так же легко и есте ственно , как правильно подобранный ключ поворачивается в тумблере и запускает механизм , их губы вдруг сомкнулись — сильно и жестко, — большие зубы Джека прокусили кожу до крови , его шляпа упала на пол , щетина впилась в кожу , потекла слюна . Открылась дверь, в нее выглянула Альма и несколько секунд , перед тем как ее снова захлопнуть , смотрела на напряженные плечи Энниса . Они все еще стояли , обнявшись , прижавшись друг к другу грудью , животами и бедрами . Даже ноги их переплелись между собой , они наступали друг другу на носки до тех пор , пока рывком не отстранились , чтобы перевести дыхание . И тут Эннис , не большой любитель нежностей , сказал то , что он говорил своим лошадям и дочерям : — Дорогуша. Дверь снова приоткрылась на несколько дюймов , и перед ними в узкой п олоске света показалась Альма. Что он мог сказать ? — Альма , это Джек Твист . Джек , это моя жена Альма. Грудь Энниса ходила ходуном . Он чувствовал запах Джека : этот страшно знакомый запах сигарет , мускусный привкус пота и еще — легкий оттенок чего-то сладког о , похожего на свежую траву , отчего на него вдруг нахлынула пронзительная горная свежесть. — Альма, — сказал Эннис, — мы с Джеком не виделись четыре года. — Можно подумать , это было оправданием . Он был рад тому , что на лестнице было темно , и не стал отвора чиваться от жены. — Понятно, — тихо сказал Альма . Она видела то , что видела . Молния осветила окно за ее спиной , которое сверкнуло белым светом , будто белое полотно . Заплакала малышка. — У тебя есть ребенок ? — спросил Джек . Его трясущаяся рука задела руку Э нниса , и между ними пробежал электрический разряд. — Две девочки, — ответил Эннис. — Альма-младшая и Франсин . Люблю их до смерти. Рот Альмы скривился. — А у меня пацан, — сказал Джек. — Ему восемь месяцев . Знаешь , я в Чилдрессе женился на славной доброй де вахе из Техаса , ее зовут Лорин. — По вибрации , передававшейся по доске , на которой они оба стояли , Эннис понял , какая сильная дрожь сотрясает Джека. — Альма, — обратился он к жене, — мы с Джеком пойдем в бар , выпьем . Скоро нас не жди , мы можем задержаться за выпивкой и разговорами. — Понятно, — ответила Альма , вытаскивая из кармана долларовую купюру . Эннис догадался , что она собирается попросить его принести ей пачку сигарет , чтобы заставить мужа вернуться пораньше. — Был рад познакомиться, — сказал Джек , т рясущийся , словно загнанная лошадь. — Эннис, — начала Альма страдальчески упавшим голосом , но этот призыв не заставил его замедлить шаги по ступеням. Спускаясь , он ответил жене : — Альма , если хочешь курить , то у меня осталась еще пара сигарет в кармане син ей рубашки в спальне. Они уехали в грузовичке Джека , купили бутылку виски и через двадцать минут уже проминали пружины на кровати в мотеле « Сиеста » . В окно пригоршнями бил град , потом пошел дождь , и ветер всю ночь хлопал неплотно закрытой дверью соседнего номера. В комнате воняло спермой и сигаретами , потом и виски , старым ковром и прелым сеном , седельной кожей , дерьмом и дешевым мылом . Эннис лежал , широко раскинув руки , опустошенный и мокрый , глубоко дышащий и немного отекший . Джек выпускал огромные клубы дыма , как кит струи воды . Он сказал : — Боже , все дело в твоей спине . Это из-за нее все получалось так чертовски хорошо . Мы должны все обсудить . Богом клянусь , я не думал , что мы снова будем этим заниматься . Ну , ладно , думал . Поэтому-то я и приехал . Черт в озьми , я все знал с самого начала . Не мог выкинуть из головы всю дорогу , чуть с катушек не слетел , так торопился. — А я и не знал , где тебя черти носят, — отозвался Эннис. — Четыре года . Я уже был готов забыть о тебе . Думал , ты злишься за тот удар в челюст ь. — Дружище, — сказал Джек, — я был в Техасе , занимался родео . Там и познакомился с Лорин . Вон , посмотри на тот стул. На спинке грязного оранжевого стула Эннис заметил блестящую пряжку. — Скачешь на быках ? — Ага . В тот год я заработал , черт побери , три тысячи долларов . Просто с голода пух . Мне пришлось одалживать у ребят все , вплоть до зубной щетки . Гонял грузовики по всему Техасу . А уж сколько времени пролежал под этими чертями , чинил их . В общем , не опускал рук . Почему женился на Лорин ? Там водятся приличные деньги . У ее старика . Он держит серьезное дело — сельскохозяйственная техника . Конечно , денег он дочке не дает , да и меня на дух не переносит , так что сейчас мне еще нельзя расслабиться , но однажды … — Ясн о , ты сможешь отправиться куда глаза глядят . В армию тебя не взяли ? Далеко на востоке загрохотал раскат грома . Гроза уходила в сторону , унося с собой всполохи красного света. — Да на что я им сдался ? У меня ведь раздроблена пара позвонков . Последствия нагр узки , знаешь , где у нас предплечье ? Так вот , когда сидишь на быке , то всегда опираешься на одну руку , как на рычаг , упирая ее в бедро . И каждый раз , когда ты это делаешь , кость слегка трескается . Даже если ты ее хорошенько перетянешь , она все равно будет н адламываться всякий раз , как ты об нее обопрешься , будь она неладна ! И скажу тебе , что болит рука как сволочь . Да еще и ногу сломал . В трех местах . Слетел с быка , а тот здоровый был , зараза , племенной , он меня сбросил за три секунды , а потом стал за мной г оняться . Ну и оказался куда проворнее меня . Мне еще повезло . Моего знакомого на рог , как на шомпол , надели , да только это блюдо оказалось для парня последним . Ну , и еще всякое разное , по мелочи : сломанные ребра , растяжки , боли , порванные связки . Понимаешь, сейчас все не так , как было во времена моего отца . Сейчас ребята с деньгами идут учиться в колледж или тренируются , чтобы стать профессиональными спортсменами . Теперь , чтобы заниматься родео , нужны деньги . А старик Лорин ведь не даст мне ни цента , если я брошу это дело , разве только если я сделаю одну вещь . Я уже достаточно много знаю об этой игре , так что без выигрыша точно не останусь . По разным причинам . Так что я собираюсь все бросить , пока еще могу стоять на своих двоих. Эннис поднес ко рту руку Джека , затянулся сигаретой и выдохнул дым. — Ну , мне-то ты показался в порядке , в полном . Знаешь , я вот тут сидел все это время и пытался понять , не стал ли я ?.. Нет , я же знаю , что нет . То есть , у нас обоих есть жены и дети , правильно ? Мне нравится заниматься этим с женщинами , ну , да , только , черт возьми , такого с ними у меня никогда не получалось . Мне и в голову не приходило заняться этим с другим парнем , но вот , думая о тебе , я шкурку гонял не раз . А ты делаешь это с другими парнями ? Джек ? — Черт , нет , конечн о, — ответил Джек , который не только объезжал быков , но и собственный кулак игнорировал. — И ты прекрасно об этом знаешь . Горбатая гора хорошо нас зацепила и не отпускает до сих пор . Мы , черт возьми , должны решить , что нам теперь со всем этим делать. — Тем летом, — сказал Эннис, — когда мы разбежались , получив зарплату , мне было так плохо , что пришлось даже остановиться , чтобы поблевать . Я тогда подумал , что съел что-то в той забегаловке в Дюбуа . Мне понадобился целый год , чтобы понять , что дело было не в э том . Я просто не должен был упускать тебя из виду . Правда , тогда было уже слишком поздно. — Дружище, — сказал Джек. — Мы попали в хреновую ситуацию . Надо придумать , как из нее выбраться. — Вряд ли мы сможем здесь что-то сделать, — отозвался Эннис. — Я вот что хочу сказать , Джек : за эти годы я наладил свою жизнь . И девчонок своих люблю . Альма ? Нет , она в этом не виновата . У тебя тоже есть пацан и жена , и жилье в Техасе . Мы с тобой и в глаза-то друг другу посмотреть не можем из-за того , что произошло здесь, — он обвел головой номер. — Не говоря уже о том , чтобы в этом разобраться . Надо же , как нас забирает . Если мы сделаем это не в том месте — мы покойники . Нам с этим не справиться . И это пугает меня до мокрых подштанников. — Знаешь , дружище , похоже , что нас к то-то видел тем летом . Я ездил туда в июне , на следующий год , думая снова наняться на работу . Правда , не вышло , и вместо этого я отправился в Техас . Так вот , Джо Агуайер в своем офисе мне и заявил : « А вы , ребята , нашли , как убить время там , на горе » . Я , ко нечно , сделал вид , что не понимаю , но когда выходил , заметил у него за спиной здоровенный бинокль. Джек не стал рассказывать , что начальник откинулся тогда на спинку своего старого скрипучего стула и сказал : « Твист , я платил вам не за то , чтобы за овцами п рисматривали одни овчарки , пока вы там палочку кидали », — и отказал ему в работе . Вместо этого он продолжил : — Да , твой хук тогда меня сильно удивил . Я и не думал , что ты способен сунуть исподтишка. — Я вырос со страшим братом . Его звали Кей И , и он был на три года старше меня . Так вот , он меня мутузил почем зря , причем каждый день . Отцу надоело мое нытье , и , когда мне было шесть лет , он усадил меня перед собой и сказал : « Эннис , если у тебя появилась проблема , ты должен с ней разобраться , иначе она останетс я с тобой до тех пор , пока тебе не исполнится девяносто , а Кею И девяносто три » . Я говорю , мол , он же больше меня . А отец мне : а ты застань брата врасплох , не говори ни слова и дай ему почувствовать боль . Потом беги быстрее и повторяй это до тех пор , пока до него не дойдет . Так я и сделал . Сначала я навешал брату в уборной , потом прыгнул на него с лестницы , а потом навалился на него ночью , когда он спал , и хорошенько его отдубасил . На все ушло два дня . С тех пор у меня ни разу не было стычек с Кеем И. Так ч то мораль такова : помалкивай и быстро делай ноги. В соседней комнате зазвонил телефон и долго надрывался , пока не замолк на половине звонка. — Больше ты меня врасплох не застанешь, — сказал Джек. — Слушай , я тут подумал … Если бы у нас с тобой было маленько е ранчо , корова , там , телята , твои лошади , вот была бы жизнь ! Я и говорю : с родео я завязываю . Наездник из меня неплохой , но ведь все равно не наберется денег , чтобы выбраться из той колеи , в которой я застрял . К тому же у меня нет лишних костей , чтобы их ломать . Я все продумал , Эннис , у меня есть план , как мы можем все сделать , ты и я . Старик Лорин точно даст мне денег , чтобы в один прекрасный день я исчез из их жизни . Он уже на это намекал … — Попридержи лошадей ! Ничего подобного мы делать не будем . Нельзя . Я завязан на том , что у меня есть , в своей петле , и мне оттуда не выбраться . Джек , я не хочу быть таким , как те парни , которых иногда видишь на улице . И помереть раньше времени я тоже не хочу . Жили как-то два мужика вместе , на ранчо , звали их Эрл и Рич. Отец всегда отпускал шуточки , когда видел эту парочку . Да , эти двое служили посмешищем для всех , несмотря на то что крепкие были ребята . Мне было лет девять , когда Эрл а нашли в сточной канаве . Его забили монтировкой , а потом зацепили за член и таскали по дороге до тех пор , пока член не оторвался . Кровавый кусок мяса . Они так уходили беднягу монтировкой , что казалось , будто он был весь покрыт помидорной жижей . И нос оторвался оттого , что его волокли по гравию. — Ты сам это видел ? — Отец позаботился о том , ч тобы я это увидел . Специально меня туда отвел . Меня и Кея И . Вот уж отец тогда посмеялся ! Черт возьми , по-моему , он сам это и сделал ! Если бы тот мужик выжил и заглянул бы к нам в дверь , клянусь , отец вскочил бы и побежал за монтировкой . Чтобы два мужика ж или вместе ? Нет . Единственное , что приходит мне в голову, — так это встречаться время от времени где-нибудь подальше отсюда. — И как часто будет это твое « время от времени » ? — спросил Джек. — Время от времени — это раз в четыре года , черт тебя побери ? — Не т, — возразил Эннис , стараясь не думать о том , кто во всем этом виноват. — Мне , черт побери , очень даже не по себе , что утром ты уедешь восвояси , а я пойду на работу . Но если ты ничего не можешь изменить — терпи, — сказал он. — Черт , я тут шел по улице и с мотрел на людей . Такое с кем-нибудь происходило ? Что они делали ? — В Вайоминге такого не было , а если и было , я все равно не знаю , что люди в таком случае делали . Может , уезжали в Денвер, — сказал Джек , садясь и отворачиваясь от Энниса. — И мне на них плев ать . Сукин ты сын , Эннис , возьми отгул ! Сейчас же . Давай уедем отсюда . Бросай пожитки — ко мне в грузовик , и поехали в горы . На пару дней . Позвони Альме и скажи , что уезжаешь . Брось , Эннис , ты ведь мне только что крылья подрезал , так дай что-нибудь взамен. Мы здесь не шутки шутим . Это серьезно. В соседней комнате снова раздались гулкие звонки , и , словно отвечая на них , Эннис потянулся к трубке и набрал свой собственный номер. В отношениях Энниса и Альмы появилась червоточина . Ничего особенного , просто супр уги стали отдаляться друг от друга . Альма устроилась продавщицей в продуктовый магазин . Она поняла , что зарплаты Энниса не хватает и ей теперь придется всегда работать , чтобы оплачивать счета . Альма попросила мужа пользоваться презервативами , потому что п а нически боялась снова забеременеть . Он отказался , заявив , что с радостью оставит ее в покое , если она не хочет больше от него детей . Тогда Альма чуть слышно произнесла : « Я бы их рожала , если бы ты мог их обеспечить » . А про себя подумала : « Какая разница , вс е равно , от того , что тебе нравится , детей так и так не народится ». Ее обида капля за каплей копилась с каждым годом : подсмотренное объятие , ежегодные , а то и случавшиеся по два раза в год рыбалки с Джеком Твистом , и ни одного дня отпуска , проведенного с н ей и девочками , нежелание вместе развлекаться и отдыхать , непонятная страсть мужа к низкооплачиваемому труду на ранчо , который отнимал у него почти все время , его привычка отворачиваться к стене и засыпать , едва добравшись до кровати , неспособность найти и ли хотя бы поискать приличную постоянную работу в государственных компаниях или на электростанции, — все это медленно и постепенно отталкивало ее от него , и когда Альме-младшей исполнилось девять , а Франсин семь , она задалась вопросом : « Что я делаю рядом с этим человеком ? » , развелась с Эннисом и вышла замуж за местного бакалейщика. Эннис вернулся к своей работе на ранчо , он подрабатывал в разных местах , стараясь не загадывать наперед , радуясь возможности снова оказаться рядом со скотом и наслаждаясь свободо й , позволявшей ему бросать то , чем он не хотел заниматься , или увольняться тогда , когда ему это было нужно , чтобы быстро собраться и уехать в горы . Эннис не озлобился , а только лишь смутно чувствовал , что жизнь его в чем-то обманула . Он старался показать, что у него все в порядке , когда принял приглашение на ужин в День Благодарения от Альмы , детей и , разумеется , от бакалейщика . Эннис сидел между девочками и рассказывал им о лошадях , травил шутки , словом , разыгрывал из себя этакого « веселого папочку » . Когда Эннис доел пирог , Альма позвала его с собой на кухню и , моя тарелки , сказала , что беспокоится за него и что он должен снова жениться . Он заметил , что Альма опять беременна , где-то , по его прикидкам , на четвертом или на пятом месяце. — Знаешь , как говорят , обжегшись на молоке … — сказал он , облокачиваясь на столешницу и ощущая себя слишком большим для тесной кухоньки. — Ты все еще ездишь на рыбалки с этим Джеком Твистом ? — Иногда. — Эннису показалось , что Альма сейчас соскребет узор с тар елки , так тщательно она ее терла. — Знаешь, — сказала она , и по ее тону он догадался , что не услышит ничего приятного. — Я раньше все удивлялась , почему ты ни разу не принес домой ни одной рыбины . Сам-то все время говорил , что якобы наловил уйму форели . Та к что однажды я открыла твою корзину для рыбы , как раз накануне вашей очередной поездки (кстати , не ней все так же болтался ценник , это после пяти-то лет !) — так вот , и привязала я к леске записочку . Мол , здравствуй , Эннис , привези нам домой рыбки , с любов ью , Альма . А потом ты вернулся и сказал , что наловил речной форели и что вы всю ее съели . Помнишь ? Так вот , я тогда снова заглянула в корзину и увидела , что записка была на том же месте , а леска так ни разу и не коснулась воды. — Прозвучавшее слово « вода » будто бы пробудило ото сна свою одомашненную кузину , и Альма открыла кран : на тарелки хлынула струя. — Это еще ничего не значит. — Не лги , не пытайся меня одурачить , Эннис . Я знаю , чт о это значит . Джек Твист , говоришь ? Да он Джек Мерзавец ! Вы с ним … Она переступила черту . Он схватил Альму за запястье : брызнули слезы , упала и разбилась тарелка. — Заткнись, — сказал он. — Не суйся не в свое дело . Ты ничего об этом не знаешь. — Я сейчас закричу и позову Билла. — Кричи , черт тебя дери . Давай , кричи . Он у меня пол жрать будет , да и ты тоже. — Эннис еще раз дернул ее за руку , оставляя на запястье красный горящий браслет , надел шляпу задом наперед и вышел , хлопнув дверью . В тот вечер он отправился в бар « Черно-голубой орел » , напился , ввязался в короткую грязную д раку и ушел . После этого Эннис долго избегал встреч с дочками , рассудив , что они сами его найдут , когда наберутся достаточно ума и опыта , чтобы отлепиться от Альмы. Они оба были уже далеко не юношами , у которых вся жизнь впереди . Джек раздобрел в плечах и ляжках : Эннис остался тощим , как вешалка , и по-прежнему круглый год ходил в стоптанных сапогах , джинсах и рубашках , накидывая сверху холщевую куртку , когда становилось особенно холодно . У него на веке появилась доброкачественная опухоль , и оно теперь выг л ядело обвисшим , а сломанный нос сросся горбинкой. Год за годом они бродили по горным долинам , склонам и побережьям рек , ездили верхом по Биг-Хорн , Медицин-Боу , южной части Галлатин и Абсарока , по Гранит и Оул-Крик , по гряде Бриджер-Тетон , по Солт-ривер , по Уинд-ривер , снова — Сьерра-Мадре , Гросс-Вентур , Вашаки , Ларами , но на Горбатую гору они не возвращались ни разу. В Техасе умер тесть Джека , и Лорин , унаследовавшая семейный агротехнический бизнес , обнаружила талант к управлению и заключению сделок . Джек п олучил какую-то руководящую должность с неясным названием , предписывающую ему ездить по фермерским и промышленным выставкам . У него завелись деньги , и он нашел , на что их можно было потратить во время поездок . В его речи появился техасский акцент : « корова » стала « каровой » , а « жена » — « жной » . Он запломбировал себе передние зубы и спрятал их под коронками . Джек говорил , что это совсем не больно . В качестве завершающего штриха он отрастил густые усы. В мае 1983 года они провели несколько холодных дней на сист еме безымянных , скованных льдом горных озер , а затем вышли оттуда в устье реки Хэйл-Стрю. В начале пути день выдался ясным , но тропу сильно занесло снегом , и она была скользкая по краям . Они сошли с тропы и стали пробираться сквозь вырубку , ведя лошадей че рез перелесок с хрупкой молодой порослью . Джек , в старой шляпе с тем же самым орлиным пером , поднял голову навстречу жаркому полдню , чтобы глубоко вдохнуть воздух , пропитанный ароматами смолистой древесины , высохшей хвои , разогретого камня и терпкого можж е вельника , раздавленного лошадиными копытами . Эннис , большой знаток народных примет , смотрел на запад , в поисках кучевых облаков , которые вполне могли появиться в такой ясный день , однако безоблачная синева была настолько глубока , что Джек сказал , что , вгл я дываясь в нее , можно запросто утонуть. Около трех часов они перебрались по узкому проходу на юго-восточный склон горы , где уже успело побывать яркое весеннее солнце , и снова вернулись на тропу , на которой больше не оставалось снега . До них доносилось журча ние реки , издалека походившее на звуки дождя . Еще через двадцать минут они спугнули бурого медведя , который чуть выше по течению откатывал поваленные деревья в поисках личинок . Лошадь Джека дернулась и стала пятиться назад , в то время как наездник повторя л : « Тихо ! Тихо ! » Гнедой Энниса загарцевал и стал всхрапывать , но держался на месте . Джек потянулся к своему ружью , но в нем не было необходимости . Спугнутый медведь в спешке ретировался в перелесок такой неуклюжей походкой , что им показалось , что он сейчас упадет или развалится на части. Вода в реке из-за талых вод была цвета чая и текла очень быстро , выбрасывая шлейф из пузырьков возле каждого выпуклого камня , около пологих мест и впадин . Ивы резко взмахивали своими ветками цвета охры , с сережками , похожими на желтые отпечатки пальцев . Лошади стали пить из реки . Джек тоже спешился , зачерпнул рукой ледяную воду . Хрустальные капли сочились сквозь его пальцы , заставляя блестеть рот и подбородок. — Так и медвежью болезнь заработать недолго, — заметил Эннис. — Не плохое место, — добавил он , оглядывая скамью на берегу реки , два или три старых кострища , оставшихся от охотничьих привалов . За скамьей виднелся пологий луг , окруженный небольшим перелеском . Сушняка было более чем достаточно . Не тратя времени на разговоры, они разбили лагерь , привязали лошадей на лугу . Джек открыл непочатую бутылку виски , сделал длинный жадный глоток , с силой выдохнул и сказал : — Это одна из двух вещей , которые мне сейчас необходимы. Потом он закрыл бутылку и передал ее Эннису. На третье ут ро появились облака , о которых говорил Эннис , и с запада подул ветер , потом стемнело , и пошел сухой мелкий снег . Через час он превратился в нежный весенний снег , состоявший из крупных влажных хлопьев . К ночи стало холоднее . Джек и Эннис курили одну сигаре т у на двоих , передавая ее друг-другу . Костер горел допоздна . Джек никак не мог найти себе места , ругаясь на холод , вороша огонь палкой и крутя ручку транзистора до тех пор , пока не сели батарейки. Эннис сказал , что подкатывается к одной женщине , которая раб отает неполный день в баре « Волчьи уши » в Сигнале , где он и сам теперь работал в « Фермерских аксессуарах Стаутмайера » , но эти отношения никуда не приведут , потому что ему не нужны чужие проблемы . Джек сказал , что завел романчик с женой одного фермера и пос ледние несколько месяцев постоянно ждет пули либо от своей жены , либо от мужа любовницы . Эннис немного посмеялся и заявил , что Джек это заслужил . Тот ответил , что вообще-то у него все в порядке , но вот только иногда он так скучает по Эннису , что готов даж е делать детей. Из темноты , начинавшейся сразу же за освещенным пятном костра , доносилось ржание лошадей . Эннис обнял Джека , притянул его к себе и сказал , что видится с дочками не чаще раза в месяц . Альма-младшая превратилась в стеснительную семнадцатилетню ю девушку , унаследовавшую от отца высокий рост , а Франсин — настоящий живчик . Джек опустил холодную руку между ног Энниса и стал рассказывать , что беспокоится о своем пацане , который , без всякого сомнения , страдал то ли дислексией , то ли чем-то в этом роде . Он ничего не понимает , парню пятнадцать лет , а он даже читать не может , даже он , Джек, это видит , а чертова Лорин не желает этого признавать . Она упорно делает вид , что все в порядке , и отказывается показать сына кому-нибудь из специалистов . Он никак не может понять причину , ведь у Лорин есть деньги , ей и карты в руки. — Я раньше хотел сына, — сказал Эннис , расстегивая пуговицы, — но у меня рождались только девочки. — А я вообще не хотел детей, — ответил Джек. — Но черта с два у меня что получилось . У ме ня вообще никогда ничего не получалось так , как я хотел. Не вставая , они подбросили в костер сушняка, — вспыхнули и полетели искры , рассыпаясь и затухая , вместе с их искренними признаниями и ложью . Несколько горячих искорок попали им на руки и лица , уже не в первый раз . Они покатились по земле . Одно в их встречах осталось неизменным : яркая неистовость их совокуплений , которая теперь была омрачена ощущением ускользающего времени , которого им никогда не хватало . Никогда не хватало. Через пару дней на стоянке в месте , где начиналась охотничья тропа , они погрузили лошадей на трейлер . Эннис был готов к возвращению в Сигнал , а Джек собрался в Лайтенинг-Флэт , проведать своего старика . Эннис наклонился к окну машины Джека и сказал то , что не решался сказать всю эту неделю . У него теперь не будет свободного времени для встречи раньше ноября , до того момента , как они отправят скот по морю . Да и то он сможет уехать только до перехода на зимнее вскармливание скота. — Как до ноября ? А что случилось с нашими планами на август ? Послушай , но мы ведь договаривались : в августе , на десять дней . Боже , Эннис ! Почему ты об этом раньше не сказал ? У тебя , черт возьми , была целая неделя , чтобы сказать об этом ! И почему наши встреч и всегда должны происходить в такую жуткую холодину ! Нам надо что-то изменить ! Поехать на юг ! Мы должны как-нибудь съездить в Мексику ! — В Мексику ? Джек , ты же меня знаешь ! Я путешествовал-то за всю жизнь не дальше собственного чайника , да и то , все больше вокруг , в поисках ручки ! А в августе я буду работать на подборочном прессе , вот что случилось с планами на август . Не сердись , Джек ! В ноябре мы сможем поохотиться , добудем хорошего лося . Я попробую снова договориться с Доном Ро насчет охотничьего домика. В прошлом году мы неплохо провели там время. — Знаешь что , дружище , мне все это , черт возьми , не нравится . Раньше ты легко снимался с места , а теперь , похоже , проще с папой римским встретиться , чем с тобой. — Джек , но мне ведь надо работать . Раньше-то я пр осто бросал все и ехал . У тебя жена богатая , хорошая работа . Ты уже и забыл , что значит быть все время на мели . Ты когда-нибудь об алиментах слышал ? Я уже много лет их выплачиваю , на детей , и еще долго буду выплачивать . Знаешь , эту работу я бросить не мог у . И отпроситься тоже не могу . И сейчас-то мне уехать было тяжело : поздние тёлки до сих пор не отелились . Их бросать нельзя . Нельзя , и всё тут . Стаутмайер — скандалист , каких еще поискать , и он , между прочим , такой скандал устроил из-за того , что я уехал на целую неделю ! Я его не виню . Он , наверное , ни одной ночи не спал с тех пор , как я в отъезде . Так что какой уж тут август . Ты можешь предложить что-нибудь получше ? — Я однажды предложил. — Это прозвучало резко и обвиняющее. Эннис ничего не ответил , лишь ме дленно выпрямился и потер лоб . Внутри трейлера лошадь стучала копытами . Он пошел к своему грузовичку , положил руку на трейлер и сказал что-то , словно бы обращаясь к лошадям , потом развернулся и медленно пошел обратно. — А ты уже был в Мексике , Джек ? — Знач ит , Мексика . Он кое-что о ней слышал . Эннис решился и теперь входил в опасную зону , где они оба становились мишенями. — Да , черт возьми , был . А что ? — Сколько бы они ни готовились , этот разговор все равно застал их врасплох. — Я скажу тебе это только один раз , Джек , и имей в виду : я не шучу, — сказал Эннис. — Есть вещи , которых я не знаю , но если я их узнаю , ты можешь из-за этого получить пулю. — А теперь ты меня послушай, — вскинулся Джек. — И я тоже скажу это только один раз . Знаешь , мы бы могли с тобой хорошо жить вместе , самой что ни на есть счастливой жизнью , черт ее побери . Но ты не захотел , Эннис , так что у нас теперь осталась только Горбатая гора . На этом все и держится . И кроме нее у нас ничего нет , приятель , совсем ничего , так что я очень надеюсь, что это ты понимаешь , если даже и не знаешь остального . Ты посчитай , сколько времени мы провели вместе за двадцать лет . Измерь длину короткого поводка , на котором ты меня держишь , и уж потом спрашивай про Мексику и говори , что готов убить меня за то , что мне это необходимо , и за то , что я этого никогда не получу ! Да ты , черт возьми , и понятия не имеешь , как мне бывает хреново ! Я не ты . Мне мало пары перепихонов в горах один или два раза в год . Я больше так не могу , Эннис , сукин ты сын ! Хотел бы я знать , к а к мне выбросить тебя из головы ! Они внезапно оказались окружены накопленными за годы , невысказанными раньше и обреченными на то , чтобы так и остаться невысказанными в будущем , признаниями и объяснениями , сожалением , виной и страхом , словно облаками обжигаю щего пара , вырвавшимися зимой из подземных термальных источников . Эннис стоял так , будто получил пулю в сердце : бледный , лицо глубоко прорезано морщинами и искажено мучительной гримасой , глаза крепко зажмурены , кулаки сжаты . Внезапно у него подкосились ко л ени , и он рухнул на землю. — Господи , Эннис ! — крикнул Джек , но еще до того , как он успел выскочить из машины , пытаясь на бегу сообразить , что это было : инфаркт или приступ неконтролируемого гнева , Эннис уже снова был на ногах . Как крючок от вешалки для од ежды может выпрямиться для того , чтобы открыть запертую дверь машины , а потом вернуться в исходное положение , так и они сумели изогнуть реальность до того состояния , каким оно было до этого взрыва . То , что было сказано , ни для одного из них не оказалось н о востью . Ничего не было закончено , ничего не начато , ничего не разрешено. Джек больше всего тосковал (не осознавая этого и не в силах с собой справиться ) по тому ощущению , с которым у него ассоциировалось воспоминание о далеком лете на Горбатой горе . Тогда Эннис подошел к нему сзади , притянул к себе , и это молчаливое объятие насытило взаимный , не имеющий ничего общего с сексом голод. Тогда они долго простояли перед костром , отбрасывающим мечущиеся красноватые блики света . Их тени , слившиеся в единый силуэт, вырисовывались на соседнем камне . Шли минуты , и их движение отсчитывало тиканье круглых часов в кармане Энниса . Огненно-красный цвет поленьев в костре постепенно сменялся пепельно-седым . Звезды мерцали сквозь жаркое марево над костром . Эннис дышал тихо и медленно , что-то напевал , слегка покачиваясь из стороны в сторону . Джек стоял , прислонясь к Эннису , и слушал его ровное сердцебиение , вибрацию тихого голоса , передающуюся ему как слабый разряд электричества , и постепенно погрузился в дремоту , больше похож у ю на транс . Потом Эннис произнес давно забытую , но по-прежнему понятную фразу , знакомую с детства , с того времени , когда еще была жива его мать : « Пора в путь-дорогу , ковбой . Мне надо ехать . Давай , а то ты уже спишь стоя , как лошадь ! » Джек слышал , как позвя кивали шпоры на сапогах Энниса , пока он забирался в седло . Прозвучало « до завтра » , и лошадь , всхрапнув , ударила подковой о камень. Потом , со временем , это единственное объятие заняло в его памяти свое особое место , как воплощение простого , безыскусного и в олшебного счастья в их сложной разрозненной жизни . И ничто не могло омрачить этого воспоминания , даже осознание того , что Эннис никогда бы не обнял его , стой они лицом к лицу , потому что не захотел бы увидеть и признать , что обнимает именно Джека . Иногда е му казалось , что , даже сложись обстоятельства иначе , им вряд ли удалось бы достичь чего-то большего . Ну и пусть . Ну и пусть. Эннис несколько месяцев не знал о несчастном случае , до тех пор , пока не вернулась его открытка , в которой он писал Джеку , что им, похоже , все-таки не удастся свидеться раньше ноября . Поперек открытки стоял штамп : « АДРЕСАТ СКОНЧАЛСЯ » . Эннис позвонил Джеку в Чилдресс , что до этого делал всего лишь один раз , когда от него ушла Альма . Тогда Джек неправильно его понял и напрасно проехал тысячу двести миль . Все в порядке , сейчас ему ответит Джек . Должен ответить . Но не ответил . Трубку взяла Лорин и стала спрашивать : « Кто ? Кто это ? » И когда он снова объяснил ей , зачем звонит , сказала : — Да , Джек подкачивал пробитое колесо на объездной дорог е , когда взорвалась камера . Ниппель оказался поврежденным , и обод взрывом бросило ему в лицо , сломав нос и челюсть . Джек потерял сознание и упал на спину . К тому времени , как подоспела помощь , он захлебнулся в собственной крови. Нет , думал Эннис , это до не го добрались с монтировкой. — Джек рассказывал о вас, — сказала Лорин. — Я знаю , вы его приятель , с которым он вместе ездил на рыбалку и на охоту . Я бы обязательно дала вам знать , если бы знала ваше полное имя и адрес . Джек хранил в памяти почти все имена и адреса своих друзей . Это ужасно . Ему было только тридцать девять лет. На Энниса обрушилась вся тоска северных равнин . Он не знал , как именно это случилось : был ли это несчастный случай , или Джека забили монтировкой . Джек захлебывался собственной кровью , и некому было его перевернуть . Сквозь завывания ветра Эннис услышал , как сталь ударяется о кость , как гулко стучит обод колеса. — Он похоронен в Чилдрессе ? — Эннису хотелось проклясть Лорин за то , что она позволила Джеку умереть на грязной дороге. До него донесся чуть слышный голос с техасским акцентом : — Мы поставили ему камень . Муж как-то говорил , что хочет , чтобы его кремировали , а прах развеяли над Горбатой горой . Но я понятия не имею , что это за место . Джека кремировали , и половину его праха захоронили здесь , а вторую половину отправили родителям . Я думала , что Горбатая гора — это где-то рядом с тем местом , где он вырос . Но , зная Джека , допускала , что этого места могло и вообще не существовать . Разве что в его воображении , где , как говорится , « поют райс кие птицы , да виски ручьем струится ». — Мы как-то летом вместе пасли овец на Горбатой горе, — сказал Эннис . Каждое слово давалось ему с трудом. — Помнится , Джек говорил , что это его любимое место . Я-то думала , что он просто хотел напиться , когда так говори л . Поехать туда и выпить виски . Он много пил. — А его родители все еще живут в Лайтенинг-Флэт ? — Да . И вряд ли уже куда-нибудь переедут . Я ни разу их не видела . Они даже не приехали на похороны . Свяжитесь с ними . Я думаю , старикам будет приятно , если желан ие их сына будет выполнено. Лорин , без сомнения , разговаривала с ним очень вежливо . Но ее чуть слышный голос был холоден , как лед. * * * Дорога на Лайтенинг-Флэт вела мимо заброшенных селений , дюжины пустых ранчо , разбросанных по равнине с интервалами в восемь — десять миль . Дома смотрели на дорогу пустыми глазницами окон , повсюду буйствовал сорняк , ограды загонов были разрушены. На почтово м ящике было написано : « Джон Си Твист » . Ранчо оказалось маленьким и бедным , настоящее раздолье для мясистого молочая . Скотина паслась слишком далеко , чтобы определить ее состояние . Издали можно было различить только породу . Фасад крохотного — всего на четы ре комнаты : две на первом этаже , две на втором — оштукатуренного домика украшал портик. Эннис сидел за кухонным столом напротив отца Джека . Мать Джека , крепкая женщина , двигавшаяся так аккуратно , словно боялась , что у нее разойдутся швы после операции , спр ашивала гостя : — Выпьешь кофе ? Хочешь кусочек вишневого пирога ? — Спасибо , мэм . Я бы с удовольствием выпил кофе , но никакого пирога мне сейчас не хочется. Старик молчал , сложив руки на клеенчатой скатерти и сверля пришельца злым понимающим взглядом . Эннису он показался « крепким орешком » . Эннис смотрел и не узнавал Джека ни в одном из родителей . Он глубоко вздохнул. — Мне ужасно жаль Джека . Даже не передать , как мне его жаль . Я приехал , чтобы сказать , что если вы согласны отправить прах Джека на Горбатую гор у , как , по словам его жены , он сам того хотел , то я с радостью это сделаю. Повисло молчание . Эннис откашлялся , но не произнес больше ни слова . Тогда заговорил старик. — Вот что я тебе скажу . Я знаю , где Горбатая гора . А он сам думал , что слишком хорош , что бы быть похороненным на семейном кладбище. Мать Джека , проигнорировав слова мужа , сказала : — Он приезжал домой каждый год . Даже после того , как женился там , в Техасе . Он приезжал на недельку , чтобы помочь папе на ранчо , починить ворота , покосить , и все так ое . Я сохранила его комнату такой , какой она была в его детстве , и , по-моему , Джек был рад этому . Если хотите , можете туда подняться. — Никто тут мне не помогает, — злобно зашипел старик. — Джек все говорил : « Ах Эннис Дель Мар ! » Вот , мол , однажды привезу е го сюда , и уж мы-то приведем это ранчо в порядок . У него была какая-то дурацкая идея , что вы с ним переедете сюда , построите бревенчатый домик и будете мне помогать . Потом этой весной Джек нашел кого-то другого , кто собирался приехать с ним сюда , чтобы по с троить дом и помогать мне со скотиной . Какой-то там сосед , с ранчо неподалеку , в Техасе . Он собирался разойтись с женой и вернуться сюда . Так он говорил . Но ничего у него не вышло , как и все остальное , что Джек придумывал. Теперь Эннис точно знал , как Джек умер . Это была монтировка . Эннис встал , сказав , что действительно хочет посмотреть комнату , и по дороге туда вспомнил , чт о Джек рассказывал о своем отце . Оказывается , сына , в отличие от отца , подвергли обрезанию , и он обнаружил это анатомическое отличие благодаря неприятному случаю . Джеку тогда было три или четыре года , и ему никак не удавалось вовремя добежать до туалета , успеть расстегнуть пуговицы , опустить сиденье и взобраться на него . Унитаз довольно часто оказывался забрызганным . Старик все время н а это злился , а один раз просто пришел в ярость . « Господи , он напугал меня тогда до смерти . Сшиб на пол в туалете и выдрал своим ремнем . Я думал , он меня убьет . „ Хочешь узнать , каково это , когда вокруг тебя моча ? Я тебе покажу ! “ — проорал он , снял штаны и дал струю , пока я весь не вымок . Потом он швырнул мне полотенце и велел вымыть пол , снять свою одежду и выстирать ее в раковине , вместе с полотенцем . Я все это время ревел как белуга . Но пока отец дул на меня из своего шланга , я заметил , что у него на кон ц е есть кое-что , чего не было у меня . Я понял , что меня обрезали , ну , знаешь , как клеймят скот . С тех пор о том , чтобы наладить с отцом отношения , не было и речи ». Спаленка на втором этаже , куда вела лестница с неповторимым ритмом шага , была тесной и душной . Вечернее солнце заливало ее сквозь выходящее на запад окно , падая прямо на узкую мальчишечью кровать возле стены , освещая письменный стол в чернильных пятнах , деревянный стул и ружье в резном кожухе , висящее над кроватью . Окно выходило на гравийную доро г у , тянущуюся на юг , и Эннису вдруг пришло в голову , что за все годы , проведенные Джеком в этом доме , это была единственная дорога , которую он знал . Возле кровати к стене была приклеена старинная фотография из журнала с изображением какой-то темноволосой к и нозвезды , у которой кожа от времени стала красноватого оттенка . Эннис слышал , как мать Джека внизу включила воду , набрала полный чайник , поставила его на плиту и невнятно задала старику какой-то вопрос. Шкаф представлял собой крохотное углубление с деревян ным шестом вдоль стены , его отделяла от комнаты выцветшая кретоновая занавеска . В шкафу висели две пары джинсов с заутюженными стрелками , аккуратно развешанные на проволочных вешалках , на полу стояла пара грубых ботинок , которые показались Эннису знакомым и . В северном углу крохотное углубление в стене образовывало небольшой тайник , в котором на длинной подвеске на гвозде висела рубашка . Он снял ее с гвоздя . Это оказалась старая рубашка Джека , еще времен Горбатой горы . На рукаве была высохшая кровь , кровь Э н ниса . В тот последний день в горах она фонтаном била у него из носа , когда Джек во время дурашливой борьбы и почти акробатических этюдов сильно ударил Энниса коленом . Джек бросился тогда останавливать кровь , которая спустя мгновение уже покрывала их обоих, рукавом своей рубашки , но это не помогло , потому что Эннис рывком вскочил с земли и одним ударом послал своего ангела милосердия на полянку с дикими цветами , куда тот и приземлился со сложенными крыльями. Рубашка показалась ему непривычно тяжелой , и Эннис увидел , что внутрь нее была вложена еще одна рубашка , с рукавами , аккуратно продетыми один в другой . Оказалось , что это его собственная клетчатая рубашка , которую он считал давно утерянной в одной из прачечных : старая , грязная , с оторванным карманом и не д остающими пуговицами . Так , значит , Джек украл ее , а потом аккуратно вложил в свою собственную , как вторую кожу : одна внутри другой , две в одной . Эннис прижал ткань к лицу и сделал медленный вдох ртом и носом , надеясь почувствовать легкий запах дыма , и гор н ой полыни , и сладко-соленый запах Джека . Но никаких запахов не было , только воспоминания . Воображаемая сила Горбатой горы , от которой осталось только то , что он держал в руках. * * * « Крепкий орешек » все-таки не отдал ему прах Джека. — Вот что я тебе ска жу , парень , у нас есть семейное кладбище , и мой сын будет лежать там. Мать Джека стояла возле стола и чистила яблоки острым зазубренным ножом. — Приезжай еще, — сказала она. Трясясь по разбитой дороге , Эннис проехал сельское кладбище , огражденное провисшей колючей проволокой, — крохотный квадрат , вокруг которого буйствовала степь . На некоторых могилах пестрели пластиковые цветы . Ему не хотелось думать о том , что Джек будет лежать здесь , в этой степи. Несколько недель спустя , в субботу , Эннис забросил все грязные попоны Стаутмайера в грузовой отсек своего трейлера и отвез в срочную химчистку , чтобы их промыли под хорошим напором воды . Когда влажные чистые попоны были уложены на спальное место грузовика, он пошел в магазин подарков Хиггинса и стал рассматривать стойку с открытками. — Эннис , что ты там ищешь ? — спросила его Линда Хиггинс , выбрасывая старый пакетик из-под кофе в мусорное ведро. — Открытку с Горбатой горой. — Это которая в округе Фримонт ? — Нет , к северу отсюда. — Я таких не заказывала . Дай-ка я посмотрю список . Если они есть на складе , я могу тебе привезти сотню . Мне все равно надо заказать еще открыток. — Мне и одной хватит, — сказал Эннис. Когда пришел заказ на тридцать центов , он прикрепи л открытку в своем трейлере , прибив медными гвоздиками в каждом углу . Под открыткой он вбил большой гвоздь , на который повесил вешалку с двумя рубашками . Потом сделал шаг назад и посмотрел на то , что у него получилось , сквозь скупые слезы. — Джек , я клянус ь тебе, — сказал Эннис , хотя Джек никогда не просил у него обещаний , да и сам их никому не давал. Примерно в это же время Джек стал приходить к нему во сне . Таким , каким Эннис увидел его впервые : кудрявым , улыбающимся , с выступающими зубами , говорящим о т ом , как он хочет перестать от него зависеть и начать самому управлять своей жизнью . Еще ему снилась стоящая на бревне банка с фасолью с торчащей из нее ложкой , только краски и формы при этом были такие неестественно яркие и причудливые , что это придавало с нам оттенок комической непристойности . Форма ложки была такой , что ее вполне можно было использовать как монтировку . Эннис просыпался — когда с тоской , когда со старым чувством радости и облегчения . Иногда на влажной подушке , иногда — на мокрой простыне. М ежду тем , что Эннис знал , и тем , во что он старался верить , по-прежнему оставалось много переменных вопросов , но теперь с этим уже ничего нельзя было поделать . А если ничего не можешь изменить — терпи. перевод Н. Л. Кузовлевой

Приложенные файлы

  • rtf 4098269
    Размер файла: 7 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий