Колбов_ланд_план_2008_

Колбовский Е.Ю.
К.60 Ландшафтное планирование : учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / Е.Ю.Колбовский. М. : Издательский центр «Академия», 2008. -336 с.
ISBN 978-5-7695-3855-I
Рассмотрены истоки и традиции экологическою территориального планирования. Охарактеризован алгоритм ландшафтного планирования на различных иерархических уровнях: межрегиональном, региональном, местном. Предложены новые ПОДХОДЫ к видеоэкологии и эстетике ландшафта. Освещены основные рабочие операции ландшафтного планирования в составе генеральных планов городов. Проанализированы методы ландшафтного обустройства туристско-рскреационпых систем и частных владений.
Для студентов высших учебных заведений. Может быть полезно географам, специалистам по территориальному планированию, ландшафтным архитекторам, экологам, работникам системы охраны природы, лесоустроителям, а также широкому кругу читателей, интересующихся проблемами территориального планирования в нашей стране.
УДК 712(075.8) ББК 26.82я73
ВВЕДЕНИЕ
Если исходить из соображений объективной реальности, данное учебное пособие лучше было бы назвать «первым приближением к ландшафтному планированию», указав при этом, что таких приближений должно быть не менее шести-семи. В самом деле, ландшафтное планирование в России не более чем красивое и модное словосочетание, составленное из слов, употребляемых часто, но оттого не ставших более понятными: «ландшафт» и «планирование». Есть опасение, что термин получит распространение и «затрется» or неправильного использования быстрее, чем оформится соответствующая ему сфера деятельности. Собственно, это уже и происходит: о ландшафтном планировании более всего говорят дизайнеры дач, возводящие «эдемы» на месте бывших картофельных нолей и фрезерных торфоразработок, а также городские озеленители, разбивающие дорогостоящие клумбы перед зданиями администраций субъектов Российской Федерации.
Специалисты, в особенности, те, которые занимаются ландшафтами большую часть жизни, как всегда немного запаздывают в силу присущего им понимания необычайной сложности задач, во-первых, и опасения по поводу несовершенства применяемых средств и методов, во-вторых. Риск и в самом деле велик: ландшафтное планирование при условии правильного его использования может стать замечательным инструментом территориального развития для многих регионов российской провинции с их депрессивной экономикой, зарастающими полями, загрязненными реками и редеющими лесными массивами.
Однако следует признать, что реалии эпохи диктуют появление мыльных пузырей и цветастых химер раньше оформления полезной и целесообразной сущности. Ландшафтный дизайн, утвердивший себя в качестве техники расстановки декоративных растений на пространстве в несколько соток, прочно заслонил древнее искусство ландшафтного обустройства и отодвинул на задний план тонкие истины ландшафтной экологии. Между тем, как косметика немыслима на нездоровом лице, так и любое украшательство преждевременно и неуместно в пределах загрязненного, изуродованного ландшафта с грязными почвами, нарушенным дренажом, искаженной пластикой рельефа.
Вообще ландшафтному планированию как разделу конструктивной «экологической географии» в России давно не везет: сначала ландшафт попросту игнорировали даже в тех сферах деятельности, которые были «номинированы» как природоохранные; впоследствии «ландшафтные подходы», были продекларированы в ряде отраслей природопользования (например, лесной), но по большей части так и остались нереализованными ввиду того, что любые
3
инициативы в этой сфере требуют коренной ломки сложившихся представлений и наработанных навыков хозяйствования.
Следует отметить, что сама возможность экологической организации территории подвергалась и подвергается сомнению как практиками: хозяйственниками, администраторами всех уровней (что неудивительно), так и теоретиками-учеными, в том числе и экологами. Последнее обстоятельство представляется важным: оно во многом повлияло на распределение средств и направленность научных исследований в экологии и поэтому требует некоторых пояснений.
Современная экология как наука об окружающей среде возникла в результате распространения теоретических построений экологии биологической (науки о взаимоотношении организма со средой) на всю сферу взаимоотношений человека с миром природы. При этом был упущен из внимания тот очевидный факт, что в рамки биоэкологии, хорошо объясняющей структуру и свойства природных сообществ, человек может быть вписан только как всеядный хищник, «консумент второго порядка». Созданные этим «хищником» реалии: поля и луга, города и деревни, дамбы и плотины биологическая экология традиционно принимает за нечто внешнее, нарушающее биологическое строение экосистем. И если поведение приспособившихся к дикой природе племен с присваивающим типом хозяйства еще как-то может быть объяснено в рамках схем и построений классической экологии, то уже существование этносов, преодолевших начальную стадию развития и перешедших от охоты и собирательства к производящему хозяйству, в эти схемы совершенно не укладывается. Ибо каждый этнос на взрослой стадии своего развития за многие столетия превращает осваиваемый им природный ландшафт в ландшафт культурный. Последний сложнейшими нитями связан с коллективной личностью народа, его национальным характером и традициями и потому воспроизводится из поколения в поколение.
На протяжении тысячелетней истории развития этноса «вмещающий ландшафт» поддерживается и воспроизводится благодаря функционированию многих и пока еще слабо изученных нормативных традиций, определяющих поведение человека в ландшафте. Распашка земель, устройство сенокосов и пастбищ, регулирование стока тысяч малых рек с помощью мельничных плотин, усадебное строительство, «заказ» леса (чтобы «топор, соха и коса не ходили») вот лишь некоторые, отдельные сюжеты масштабного многовекового процесса ландшафтного обустройства России. Именно тонкая пленка культурного ландшафта (городского ли, сельского ли неважно), а не абстрактная окружающая среда является истинной средой обитания современного человека. Следовательно, не пресловутая охрана природы, а сохранение и развитие культурного ландшафта страны составляют главный смысл экологии.
Экологическое понимание культурного ландшафта (КЛ) как антропоэко-логической системы, в рамках которой измененные человеком и вновь им созданные элементы ландшафта принимались бы за равноценные природным, оказалось недоступным для многих экологов (в особенности для биологов с классическим университетским образованием). В этой связи человек и его деятельность редко рассматривались как организующий элемент устойчивости экосистем. Неслучайно взоры экологов в последние годы обращены к биоразнообразию как системному параметру благополучия природы. Однако биораз-
4



















пообазием невозможно управлять: оно оказывается производным от ландшафтной мозаики территории.
Создание национальных сетей живой природы, развитие систем адаптивного ландшафтного земледелия, зеленое благоустройство крупных мегаполисов, организация систем туристического траста, заповедание обширных территорий в виде системы особо охраняемых «диких» земель одним словом. экологическая организация территорий наиболее актуальная задача гармонизации взаимоотношений между Человеком и Природой, стоящая перед многими государствами. В разных странах реализуются различные подходы к экологической организации территории и осуществляются различные модели ландшафтного планирования в зависимости от традиций освоения, землепользования, а также, разумеется, в соответствии с представлением об иерархии стоящих перед обществом задач. В нынешней России работы по экологической организации территории важнее, актуальнее, чем где-бы то ни было: во-первых, в связи с достигшими мифических размеров запустением и необустроенностью территории, во-вторых, из-за своеобразия той исторической эпохи (смена форм собственности, масштабный земельный передел, мощная волна градостроительного освоения), в которой мы находимся.
В странах Запада с устойчивыми традициями землевладения и землепользования культурный ландшафт почти повсеместно ухожен и обустроен, а экологические проблемы это проблемы технологические, т.е. проблемы несовершенства производственных технологий, которые решаются либо посредством внедрения более экологичных цепочек, либо путем выноса производства в страны третьего мира. С легкой руки идеологов Greenpeace и среди отечествен пых экологов укрепилось убеждение в том. что экология это прежде всего загрязнение окружающей среды (радионуклидами, тяжелыми металлами, пестицидами и т.п.). Однако внимательный анализ показывает, что в условиях России многие экологические проблемы вызваны не только технологическими нарушениями, но и обшей неустроенностью ландшафта, разрушением важнейших основ его существования, пренебрежением к структурированию пространства и географической слепотой целого поколения.
Абсолютное и безраздельное господство ведомственного подхода в природопользовании, планировании и проектировании привело к растаскиванию среды обитания па отдельные пласты и фрагменты. Ведомственность завела в теоретический и практический тупик многих участников экологического движения, понимавших природу (но меткому выражению В.Л. Каганского) «как склад ресурсов, частей и тел» и продолжающих организовывать кампании то по охране малых рек, ю реликт флоры, то эндемика фауны.
Не будучи в состоянии упорядочить природопользование через работу с пространством и ландшафтное обустройство, мы полагаем возможным решить любую проблему посредством запрещения или ограничения деятельности прием, весьма адекватный российской социальной действительности. История свидетельствует: наиболее действенные регламентации это народные традиции, являющиеся одновременно и выражением выработанных за века экологических норм, и выражением коллективной (бытовой) этики. К сожалению, традиции не вечны и живут до тех пор, пока сохраняются исторические формы взаимоотношения этноса с природой, которые в нашей стране за последние полтора столетия по меньшей мере трижды под-
5
вергались кардинальной ломке. В постиндустриальном обществе на смену традициям приходят нормы права, однако ландшафт в России до сих пор не стал объектом права.
В Российской Федерации по настоящее время отсутствует правовая база для использования ландшафтного планирования, развития его средств и методов. Ландшафты как реальность не упоминаются в важнейших законах России, в том числе базовом для всего экологического права Федеральном законе «Об охране окружающей среды» от 10.(11.2002 № 7-ФЗ. Мы не найдем также упоминания о ландшафтах в подавляющем большинстве действующих СНиПов и СанПиНов, которые непосредственно определяют порядок важнейших процедур освоения территории и природопользования, формируют комплекс мероприятий по защите природы и реализации прав человека на благоприятную среду обитания. Специалисты, занимающиеся нормотворчеством, также просмотрели ландшафт как инструмент и цель создания здоровой городской среды, поэтому возводимые в наших городах элитные кварталы не радуют глаз.
Между тем нормативное регулирование природопользования тогда конструктивно, когда способствует экологически целесообразной организации территории и находит отражение в проекте деятельности: районной планировке, ландшафтном плане или землеустроительном проекте.
Накопив большой опыт негативных оценок тина «нельзя», «неправильно», «испортили природу», экологи еще только учатся формулировать предложения в стиле «сделайте так и будет лучше». Это закономерно, так как урезанность ведомственных представлений долго не позволяла увидеть первопричины большинства экологических проблем и обратиться к организации территории, обустройству культурного ландшафта как средству и объекту оптимизации среды. Серьезный переход от провозглашения экологического апокалипсиса к реальной экологической деятельности предполагает, прежде всего, признание культурного ландшафта одним из основных объектов внимания и заботы специалистов.
Ландшафтное планирование (ЛП) сфера деятельности, которая находится на стыке географии, районной планировки, градостроительства и землеустройства. Поэтому неудивительно, что продуктивные концепции отечественного ЛП разрабатываются в настоящее время в разных отраслях, что порождает известный терминологический разнобой и затрудняет формирование общепризнанной теоретической базы.
Идея о том, что природная структура территории вомногом детерминирует мозаику культурного ландшафта и, следовательно, должна каким-то образом учитываться в во всех видах природопользования и региональных планах, получила отражение в различных отраслевых концепциях. Очевидно, что, термины «ландшафтное краеустройство», «территориальное экологическое планирование», «экологическая организация территории», «экологическое правовое зонирование», «ландшафтное зонирование», «ландшафтное землеустройство и земледелие» не вполне равнозначны, хотя область взаимного перекрытия отображаемой ими реальности достаточно велика. Следовательно, существует реальный повод попытаться сформулировать некие стартовые положения, которые могли бы быть признаны основаниями будущей базовой кон-цешши культурного ландшафта.
6












Ландшафт феномен культуры, отражающий пространственные реалии жизни социума, с одной стороны, и система, эмерджентные свойства кото- рой позволяют ей выступать в качестве цели и средства (объекта и инструмен тария) экологического планирования.
Экологический кризис территориальный конфликт, отражающий пространственные аспекты деградации культурного ландшафта и пространственную напряженность, порожденную экологическими коллизиями.
Основополагающей идеей ландшафтного планирования является идея экологического каркаса территории как средостабилизирующего природно- антропогенного (природно-техногенного) образования, который должен быть сформирован на разных иерархических уровнях (страна, регион, местность) в целях:

локализации и буферизации опасных очагов воздействия па природу и человека;
сохранения типичных и уникальных природных экосистем;
поддержания природных основ функционирования ландшафтов и есте- ственной связи составляющих его компонентов (почв, вод, биоты);
целесообразного распределения в пространстве фрагментов культурного ландшафта;
создания и поддержания благоприятных сред обитания различного типа (городской, сельской и др.).
Как уже упоминалось, специфика российского варианта ЛП заключается прежде всего в том, что определяющую роль в становлении его теории играет развитие прикладных (отраслевых) аспектов ландшафтного планирования, связанных:
с экологическими разделами территориального планирования;
регулированием градостроительной деятельности и экологическим обустройством городов;
экологической организацией сельского хозяйства;
лесоводством и лесопользованием на ландшафтной основе;
ландшафтным планированием в сфере туризма и рекреации;
ландшафтным планированием и проектированием частных владений;
ландшафтным планированием акваторий (равнинных водохранилищ, озер и рек), в частности с проектированием водоохранных зон рек и обустрой- ством крупных водных объектов.
Вторжение ЛП в эти отрасли требует весьма внимательного отношения к косвенным, но очень важным (для ЛП) возможностям, предоставляемым современной нормативно-правовой базой для оптимального функционировании экологического каркаса, а также для решения проблем синтеза элементов природной и историко-культурных сред. Автор убежден, что косвенное правовое сопровождение процедуры ландшафтного планирования процесс вполне реальный уже и в сегодняшних условиях несмотря на многие досадные лакуны в экологическом и гражданском праве.
Развитие ландшафтного планирования потребовало обобщения и переработки современных представлений об экологических аспектах организации территории регионов, переоценки биоэкологических и географических подходов к экологическому планированию, выявления специфики формированию экологического каркаса в пределах ландшафтов разного типа. В этом смысле
7
можно утверждать, что становление теории ландшафтного планирования весьма конструктивно для развития смежных разделов социальной и физической географии, архитектуры и градостроительства, биогеографии и популяционной экологии.
Ландшафтное планирование на Западе одно из самых модных направлений; ландшафтный планировщик элитная профессия, которую можно получить только в немногих американских, английских, французских или голландских университетах. В последние годы соответствующие специальности открываются и в российских вузах в качестве профиля специализации образовательного направления география».































Глава 1
КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ КАК ЦЕЛЬ И СРЕДСТВО ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРИТОРИИ
1.1. Модель ландшафта в территориальном планировании:
основные свойства
Не секрет, что долгий и непростой путь внедрения ландшафтного планирования в России вомногом обусловлен сложностью и неоднозначностью трактовок самого понятия «ландшафт». Длящаяся десятилетиями борьба различных географических школ за «единственно верное понимание» феномена ландшафта закончилась закономерным признанием права на параллельное существование нескольких трактовок, которые воспринимаются исследователями как познавательные модели, созданные с разными целями и различающиеся по содержанию отобранных признаков, но тем не менее истинные каждая в своих условиях. Модель отображает не сам по себе объект-оригинал, а то, что нас в нем интересует, т.е. то, что соответствует поставленной цели. Цель моделирования диктует, какие стороны оригинала должны быть отражены в модели. Ландшафтные планировщики также имеют дело не столько с натурным ландшафтом, сколько с его моделями, получившими отображение на соответствующих схемах, картах, геоинформационных системах и т.д. Свойства используемой модели должны быть априори продекларированы, иначе корректность (и возможность) самой процедуры экологической организации территории может быть поставлена под сомнение. На наш взгляд, гипотетическая модель ландшафта, используемая для территориального планирования, базируется на следующих предположениях.
Человечество неотделимо от мира природы, не может и не должно рас сматриваться как внешний по отношению к природе фактор прежде всего потому, что человек активный созидатель ландшафта, а его практика по освоению природы системна, так как подавляющее большинство действий, совершаемых человеком по интуиции, на самом деле являются реализацией неосознанных, но объективно существующих (хотя и с трудом формализу- емых) критериев функциональности (пользы), эстетики (красоты и вкуса).
Трактовка ландшафта как системного объекта традиционно привлекала внимание исследователей к процессам вещественною и энергетическою об мена в геосистемах. Однако для культурного ландшафта как открытой систе- мы, в рамках которой человек вступает во взаимодействие с природой, не менее важным оказывается информационный аспект, поскольку достигаемое (благодаря человеческим усилиям) динамическое равновесие направлено в сторону усложнения организации биосферы. Осваивая территории, человек организует ландшафт как в результате прямого воздействия, так и косвенно. С позиций общей теории систем информационная сторона процесса освоения заключается в снятии неопределенности: чак. внесением удобрения в поле снимается (хотя бы частично) неопределенность будущего урожая в зоне не-
9
устойчивого земледелия, строительством плотин неопределенность очередного вешнего паводка, когда девять десятых годового стока проносится через поперечное сечение русел рек бесполезно и небезопасно для расположенных в речной долине селений.
Освоение природы есть раскрытие ее как «вещи в себе» в данность для человека культурный ландшафт. Поэтому словосочетание «природный ландшафт» результат произвольного использования бытового термина, (возникшего в эпоху активнейшего хозяйственного освоения Северной Европы) в современном научном лексиконе. Подобный подход позволяет оставить в стороне казуистический вопрос о границе между природным ландшафтом и культурным ландшафтом. Увиденная природа есть ландшафт; ландшафт, в котором первопроходцы проложили хотя бы одну тропу, это уже КЛ, поскольку места в нем оценены и предуготовлены к освоению.
3. Человек преображал природу, имея в виду цель образ желаемого будущего, т. е. модель состояния ландшафта. Реализация этой модели всегда осуществлялась в рамках определенной исторической эпохи, и это обсто ятельство с неизбежностью делает рукотворный ландшафт феноменом куль туры. В этом смысле КЛ это модель природы, которая воспроизводится и функционирует в культурной (этноисторической) среде (рис. 1.1). Рис. 1.1 изображает культурный ландшафт в рамках модели многоместного отношения между объектом-оригиналом (природой), субъектом (человеком) и моделью (ландшафтом). Историческая эпоха накладывает на природный фон своего рода матрицу, овеществление которой приводит к формированию культурного ландшафта.
Культурный ландшафт освоенное пространство, оно всегда субъективно структурировано. Места в ландшафте основные элементы жизненного пространства; их композиция складывается из той смысловой и эмоциональной нагрузки, которой они номинированы. Будучи вложенным в физическое, ландшафтное пространство непосредственно формирует конфигурацию жизненного «поля» оби тающего в нем человека. Концепция места в ландшафте включает в себя не столько предетаачение об основных ориентирах евклидовой системы координат (вертикаль, горизонталь, справа, слева), сколько представление о центрах и целях, в которых мы выражаем значимые события своего существования [14].
Культурный ландшафт социальное пространство, в котором физически объективированы линии и узлы социального поля. Напряженность этого поля функционирует одновременно и как принцип дифференциации (членения) пространства, и как принцип видения, т.е. как категория восприятия и оценивания (ментальная структура). Исторически всякое освоение предполагает прежде всего присвоение и уже затем структурирование, поэтому, будучи ос военным, ландшафт запечатлевает в себе «немые» реалии социального порядка. И любые элементы КЛ: особняки дворянских усадеб, крестьянские огороды, княжеские зверинцы, охотничьи пушки и заколы на реках служат вещественными доказательствами подобного запечатлевания матрицы социального устройства.
Культурный ландшафт национальный (этнически укорененный) ландшафт, поскольку содержит в себе воплощение признанных этносом ценностей [2] всего того, что делает КЛ вторым домом, или, по замечательному выражению
10












Ф.Разумовского, «ландшафтным продолжением личности народа» [33]. Отсюда сформулированные Л.Н.Гумилевым и его последователями историко-эт-нографические представления о вмещающем ландшафте.
7. Культурный ландшафт историческое пространство, выражающее формы существования различных пространственно-временных отношений так называемых хронотопов (термин введен исследователем древнеримской культуры Г.С.Кнаббе). В рамках разных хронотопов формировались совершенно различные пространственные модели освоения, которые, в свою очередь, вызывали к жизни и разные типы КЛ. Изучение хронотопов и соответствующих им типов КЛ наполняет ландшафтоведение новым содержанием, поскольку позволяет обнаруживать закономерности междисциплинарного порядка. Так, хронотопы тоталитарных эпох в разных странах обнаруживают известную параллель: имперское освоение всегда и повсюду уничтожало этнически укорененные типы КЛ, превращая пространство в территорию некий суб-
11
страт для развертывания сугубо сырьевой деятельности с неизменно негативными экологическими последствиями.
Подобной участи не избежал и русский сельский провинциальный ландшафт, который в начале XX в. был представлен общественному сознанию убогим, отсталым, т.е. был намеренно и осознанно «обнулен», а потом освоен заново как территория (целина), при этом многие исторические его элементы подверглись прямому уничтожению либо были заброшены и разрушены временем. Следовательно, не только различия в природных условиях разных эпох освоения, но и социальные особенности проработки пространства влияют на внутреннюю организацию культурного ландшафта; и в этом обстоятельстве очевидное и бесспорное влияние метафизики ландшафта на его физику структуру, организацию и функционирование.
8. Культурный ландшафт как система функционален, поскольку обеспечивает поддержание всего комплекса условий для жизни человека. Несмотря на достижения технического прогресса по большому счету средой обитания человека по-прежнему остается тончайшая ландшафтная «пленка» биосферы мощностью от верхушек крон самых высоких деревьев до ближайшего к поверхности земли водоносною горизонта.
Функционирование КЛ как системы тесно связано с се открытостью, предполагающей возможность «входа» управляющего воздействия, к каковым могут быть отнесены вес виды хозяйственной активности человека (расчистка от девственного леса и распашка, освоение водных путей и регулирование стока, устройство дорог, поддержание плодородия и др.).
В идеале для выбора управляющего воздействия на систему необходимо предварительно сравнить последствия возможных вмешательств в ход природных процессов, не выполняя их реально, однако в действительности человек постоянно экспериментирует (сознательно или поневоле), неоднократно вызывая региональные (местные) и общие (системные) экологические кризисы. Очевидно, что экологические кризисы, вызванные освоением и (или) изменением природного фона в неблагоприятную по отношению к формируемому КЛ сторону, имели место и в прошлом. Так, уже первый этап земледельческого освоения центра Русской равнины сначала фатьяновцами. а затем и финно-угорскими племенами вызвал системный экологический кризис, который выразился в накоплении долинного аллювия, активизации эоловых процессов и погребении темноцветных окультуренных почв под свежим наилком пойм, песками материковых дюн и делювиальными шлейфами коренных склонов и надпойменных террас.
С этих позиций можно утверждать, что природа для человека сложная система, в модели которой культурном ландшафте как бы все время ощущается недостаток информации для эффективного управления. Осваивая пространство, формируя культурный ландшафт, человек познает законы природы; стремясь к построению более совершенной среды обитания, учится сотворчеству с нею. В этом смысле освоение территории и создание культурного ландшафта это творческий процесс, весьма далекий от завершения и в настоящее время.
9. Культурный ландшафт подвержен изменениям; изменяясь, он трансфор мируется и эволюционирует. Трансформация КЛ детерминирована сменой одного хронотопа другим, вследствие чего прежняя структура перестает соот-
12













ветствовать вновь принятой модели. Тогда для обеспечения новых функций приходится изменять состав и структуру вмещающего ландшафта, перестраивая их частично или полностью.
Похоже, что адаптированность культурных ландшафтов (сформированных в рамках разных исторических эпох), их родство природе принципиально различны. Хронотопы тоталитарных эпох не только античеловечны, но и неэкологичны, гак как построенные в такой культурной среде ландшафты нестабильны. Следовательно, природа, контролируя экологичность рукотворного ландшафта, выступает критерием человечности культурной среды, а также социума в целом. Иными словами, природа «поправляет» человека, выбраковывая те, или иные управляющие воздействия в системе «культурный ландшафт природа».
10. Кризисам, по-видимому, принадлежит важная роль в развитии КЛ: несоответствие новых целей и старой структуры рождает внутри КЛ напряженность отраслевого и, что важнее в контексте ландшафтного планирования, пространственного порядка. В этом случае управляющие воздействия могут быть направлены на формирование более эффективной структуры, причем, если ранее под эффективностью полагали только экономические аспекты, в конце XX в. природа «заставила» нас увидеть прежде всего экологические императивы.
Открытость КЛ как модели позволяет осознанно воздействовать на се структуру и функционирование в этом обстоятельстве заключена возможность (и необходимость) экологической организации территории, в том числе средствами ландшафтного планирования. Еше более важно то обстоятельство, что регулирование напряженности структуры геоэкосистемы может происходить и путем целенаправленной трансформации самих интересов, а это уже задача культуры.
1.2. Освоение территории и формирование структуры культурного
ландшафта
Освоение любой территории сложный и во многом противоречивый процесс, контролируемый как природными, так и социальными факторами. Россия и ее необъятные просторы не составляют в этом смысле исключения: такие масштабные исторические явления, как первичное заселение территории и распашка земель, внутренняя колонизация и становление русской государственности, происходили па фоне непрерывно меняющихся природных условий, которые то благоприятствовали этим явлениям, то, наоборот, тормозили их развитие, иногда поворачивая вспять сам процесс освоения.
С позиций ландшафтного планирования основными результатами воздействия человека на природу можно считать, во-первых, распространение волн влияния человеческой деятельности в «море» дикой природы, во-вторых, постепенное накопление в ландшафте антропогенных черт, сопровождающееся переходом естественных ландшафтов в категорию антропогенно измененных, а зачем и собственно антропогенных ландшафтов.
Анализ исторических данных, материалов писцовых и межевых книг, старых картографических источников позволяет сделать вывод о неровном, волновом характере освоения пространства центра и севера Русской равнины
13
[171. С I тысячелетия до н.э. и на всем протяжении II тысячелетия вплоть до новейшего времени процесс освоения представлял собой непрерывное чередование волн распространения человеческого влияния и внедрения антропогенных ландшафтов (селитебных, земледельческих, пасторальных) в структуру естественной ландшафтной мозаики. За каждой из таких волн, как бы расплескивающих влияние человека на все большее пространство, с неизбежностью следовала эпоха кризиса и спада, т.е. забрасывания и запустения ранее заселенных, распаханных, залуженных и осушенных земель и возврата их в сферу влияния природных ландшафтообразуюших факторов.
До последнего времени развитие социальных кризисов ставили в причинную зависимость от известных исторических событий, остававшихся в народной памяти и получивших отражение в летописях и других исторических свидетельствах (внешние интервенции, междоусобные войны и т.п.), однако на уровне сегодняшних представлений можно утверждать, что своеобразным триггером «спусковым крючком», провоцировавшим кризисную цепь событий, выступали экстраординарные явления природы: засухи, резкие похолодания, устойчивое увеличение количества осадков в вегетационный период, вызывающее повсеместное заболачивание и т.д.
В соответствии с теорией этногенеза Л.Н.Гумилева выраженные фазы природных циклов приводили к взрывообразному pocтy и перемещению этносов так называемым великим переселениям народов. Переселения, в свою очередь, приводили к перераспределению ареалов и фокусов человеческой активности во вмещающем природном пространстве.
Продолжительность каждой последующей исторической волны освоения сокращалась по сравнению с предыдущей. Однако в силу своеобразия и специфики природного фона для каждой волны освоения была характерна своя мозаика соотношения освоенных и девственных участков. Ареалы пика освоения (фазы территориальной экспансии), принадлежащие к разным волнам, не вполне совпадали между собой в пространстве, как не совпадали между собой и съежившиеся ареалы периодов природных катастроф, геополитических кризисов и хозяйственного упадка. Это несовпадение закономерно; оно определяется, во-первых, флуктуациями климата и соответствующей естественной трансформацией ландшафтов, во-вторых, совершенствованием техники (методов орудий и способов) хозяйства, в-третьих (но, не в последних), своеобразием культурной, геополитической и экономической обстановки каждой очередной волны освоения, иными словами, своеобразием хронотопа.
В силу этих же причин каждая последующая волна освоения, с одной стороны, размынала предыдущий рисунок соотношения освоенных и нетронутых участков, с другой стороны, наследовала отдельные, наиболее устойчивые элементы этого рисунка. Так, однажды найденные, нащупанные в ландшафте места уже не выпадали из зоны человеческого внимания, поскольку обладали рядом полезностей, были красивы и (или) удобны. Человеческий глаз, несомненно обладающий системным восприятием, способен выбирать из многих мест лучшие. Неслучайно и нынешние туристы, путешествующие по тропам девственного леса или сплавляющиеся по рекам, тяготеют к обжитым стоянкам, на которых и признаков освоенности (кроме кострища и пожухлой, пожелтевшей под палатками предшественников травы) никаких нет. Это обстоятельство объясняет устойчивость древнеосвоенных локусов в современ-
14










ном ландшафте и их передачу по наследству от одной исторической эпохи к другой.
Например, места селитьбы в культурном ландшафте Русской равнины практически повсеместно были угаданы еще 10 15 веков тому назад. Так, с одной стороны, ополья северо-восточной Руси безлесные равнины, долгое время считавшиеся сугубо природным образованием, на самом деле связаны с «ядерными" районами полевого пашенного земледелия. Неслучайно при раскопках малых городов и сел российской провинции мы обнаруживаем многослойные поселения с остатками материальных свидетельств культур позднего неолита и бронзы (фатьяновцы), железного века (финно-угорские племена). Именно в этих очагах возникали древние русские поселения Москва и Ярославль, Тверь, и Владимир, Углич и Ростов, Переславль-Залесский и Рязань.
С другой стороны, пространства, отнятые у природы в условиях климатического оптимума и занимающие не самое выгодное (маргинальное) положение в КЛ, могли быть заброшены в следующую фазу в условиях избыточного увлажнения и похолодания, поскольку усилия, необходимые для их поддержания в культурном состоянии, превышали наличные возможности сельской общины. На территориях центра и севера России, которые и поныне входят в зону неустойчивого земледелия, в периоды спада хозяйственной активности ландшафтные особенности часто выступали в роли лимитирующего фактора. В условиях общего избытка увлажнения и повсеместного распространения глеевых и глееватых почв чередование нескольких дождливых и прохладных вегетационных периодов подряд могло привести к заболачиванию и выпадению из пахотного клина многих слабодренированных участков. Очевидно (и тому есть доказательства), что распаханная седловина между холмами или залуженное низкое притеррасье речной долины снова и снова возвращались в лоно природы, числясь в залежах и неудобях при очередной переписи.
Таким образом, современная нам структура культурною ландшафта, приблизительно выражаемая мозаикой белых и зеленых контуров листа топографической карты, имеет длительную историю и содержит в себе ряд гетерогенных элементов, унаследованных от разных хронотопов. Рисунок освоения оказывает существенное влияние на современные социально-экономические процессы, когда специфика нового производства вступает в противовес с якобы рудиментарными элементами прежней мозаики территориальной организации жизнедеятельности человека. Из этих противоречий, в частности, выросла российская проблема «неперспективных» деревень, когда многие древние элементы культурного ландшафта сочли не только бесполезными, но и вредными, и повели на них суровое наступление, объединяя пашни в «аэродромные» поля, искореняя кустарники и опушки, корчуя пустоши, осушая поймы. В итоге всех этих односторонних и близоруких преобразований ландшафт становился все более однообразным и, следовательно, незащищенным и скудным, обреченным на деградацию.
Различия внутренней структуры культурных ландшафтов, принадлежащих к разным хронотопам связаны, по-видимому, со спецификой пространственного конфигуратора той или иной исторической эпохи (рис. 1.2).
В ходе развития культурного ландшафта человек постоянно использовал операции пространственного анализа и синтеза, проявлявшиеся соответственно в декомпозиции дикой природы (или ландшафта предшествующей эпохи) на некие элементы и агрегировании их в составе вновь формирующегося культурного ландшафта.















На начальных этапах освоения декомпозиции подверглась ликая природа, в пространстве которой выделялось существенное, и оно (это пространство) как бы членилось на элементы в соответствии с нуждами человека. При этом первостепенное значение в проблеме выбора места играло природное ландшафтное разнообразие. Прежде всего осваивались зоны, включавшие в себя несколько лаидшафтно-контактных участков природных экотонов: площадки террас нал руслом небольших рек (мысы), высокие пойменные гривы, сохранившие останцы широколиственных рощ, камерные луговые долины боковых притоков, дюны речных долин и вершины небольших зандровых холмов вблизи рек, поросшие сосняками, крутые холмы на водоразделе между двумя ручьями с хвойно-широколиственными рощами.
Впоследствии шла постоянная детализация элементов функциональных мест КЛ. Выбранное пространство делилось на место для жилья и место для охоты, затем первое подразделялось на места для срубных построек и хоздворов, огородов и межей, погостов и торговых площадей. Таким образом, за столетия возникло все современное разнообразие мест элементов культурного ландшафта; селитебных, аграрных, транспортных, охотничье-промыс-ловых и заготовительных. В этом смысле освоение представляло собой типично итеративный процесс.
Граница между природой и культурным ландшафтом всегда была постепенной: селитебные места и пашни (антропогенные элементы КЛ), соседствовали с сенокосами и пастбищами (антропогенно измененными элементами), те, в свою очередь, с элементами, лишь слабо затронутыми влиянием человека (например, охотничьими угодьями путиками крестьян и зверинцами феодалов). Так медленно, за многие десятилетия, формировалась структура культурного поляризованного ландшафта [19, 36]. Роль естественных границ между освоенными сельскими мирами-макрокосмам и играли реки, крупные болотные или лесные массивы, причем многим волостным границам было суждено сохраниться до нашего времени в качестве рубежей культурного ландшафта, в настоящее время приобретающих важную роль в композиции экологического каркаса.
Декомпозиция природы осуществлялась вширь (раздвижение границ фрон-тира, освоение новых участков) и вглубь, внутрь, путем детализации-корректировки свойств уже найденных, выделенных элементов ландшафта. Смысл декомпозиции в преодолении сложности и избыточной информативности природы, в приведении хаоса в порядок, в борьбе с энтропией. Принцип простоты и итеративности диктовал первоначальную реализацию простых моделей освоения и последовательное их усложнение. Принцип полноты освоения определил последовательное (итеративное), но конечное в рамках данного хронотопа усложнение внутренней структуры КЛ.
Таким образом, развитие КЛ в пространстве дикой природы шло от простоты к полноте как в смысле охвата участков, обойденных при первоначальном освоении (вторичная колонизация), так и в смысле итеративного познания и использования свойств отдельных элементов. Дальний дремучий лес, который когда-то служил лишь внешней защитой от набегов, становился угодьем для охоты и сбора ягод; небольшое притеррасное болотце осушалось и превращалось в сенокос; родник, раскрывшийся в обрыве террасы, обустраивался и становился источником «живой» воды и т.д.
17
Неэлементарные объекты, ранее не использовавшиеся, подлежали дальнейшей декомпозиции: впервые освобожденное от леса поле, в пределах которого обнаруживался действующий тальвег, могло быть поделено на два с межой вдоль ручья, которая впоследствии зарастала кустарником. Также и лесной массив, попавший в устойчивое промысловое пользование, сначала делился на фрагменты охотничьими пути-ками и тропами, затем на его окраинах начинали выпасать скот, выбирать сухостой приисковыми рубками, а на освободившихся полянах косить траву. Следовательно, осваивая ландшафт, человек осуществлял последовательные действия, в течение десятилетий и даже веков разлагая сложную (и неявную!) природную структуру на фрагменты (более элементарные природные и измененные экосистемы) до тех пор, пока этот «анализ» не прекращался вследствие достигнутой устойчивости полученной модели состава КЛ либо по причине спада очередной волны освоения.
Итеративность декомпозиции ландшафта в ходе освоения придавала самому процессу освоения вариабельность, возможность пользоваться моделями различной детальности, углублять или сворачивать детализацию, когда к этому вынуждали обстоятельства. Отдаленное поле дополнялось временным жильем, легко превращавшимся в постоянное на подъеме волны освоения, или, наоборот, превращалось в пустошь на ее спаде.

В алгоритме декомпозиции освоения содержится (хотя может быть и не явлена наблюдателю) идеальная модель, продиктованная культурной средой данной конкретной эпохи освоения. Примером такой модели являются представления о «худой» и «доброй» земле, которые всегда конкретны, историчны [17] и служат основанием деления при нарезке, т.е. классифицировании, общинных угольев. В этом обстоятельстве и заключена средовая роль культуры: территориальные мозаики освоения различных эпох не совпадают между собой в пространстве.
Другой неотъемлемой стороной процесса освоения, диалектически противоположной декомпозиции, было агрегирование мест в пространстве КЛ установление отношений на заданном множестве элементов. Выделенные в ландшафте элементы не сохраняются и не функционируют в виде отдельных сущностей: поле, оставленное среди леса, быстро зарастает; дорога, ведущая в никуда, никем не используется; жилище, поставленное в невыгодном месте, забрасывается элементы КЛ существуют только в своей неразрывной связи.
К агрегированию можно отнести постепенное укрупнение полей в сельском ландшафте России, где по склонам моренных холмов и песчаных камов в соответствии с гребне килевыми элементами тянулись мелкие, распахиваемые по водостоку «гоны» земли. Хозяйственное чутье земледельца подсказывало нецелесообразность объединения в одном контуре двух или трех участков пашни с резко различными почвенными условиями, поэтому подобная мел-кокон тур н ость, вообще говоря, являлась отражением своеобразной экологической нормы. Лишь по прошествии многих десятилетий, когда под воздействием эксплуатации агроландшафт терял естественную контрастность (моделировался рельеф, запахивались границы между почвенными разностями, делювиальные шлейфы спускались в ложбины между холмами), становилась возможной компоновка отдельных угодий в более крупные контуры агрегирование элементов.
Способы агрегирования элементов КЛ в рамках конкретного хронотопа можно назвать (используя понятия системологии) пространственным конфи-
18




















гуратором. Смена конфигуратора трансформировала структуру КЛ, изменяя такие ее параметры, как дисперсность, иерархию и людность поселений, площадь отдельной хозяйственной единицы, характер внешних и внутренних границ и многое другое.
Так, в пространственном плане апогей земледельческого освоения в центре Русской равнины был достигнут уже в конце XVI в., когда выставление починков и заимок, ведение работ по расчистке леса и образование новых деревень привели к появлению абсолютно максимального за всю историю России числа населенных пунктов. Подъем следующей волны освоения происходил уже в рамках иного хронотопа, характеризовавшегося ростом поместного и вотчинного землевладения, свертыванием крестьянской инициативы, закрепощением крестьян. Соответственно заработал новый пространственный конфигуратор, поэтому начавшееся возобновление захватывало иные урочища, а зарастающий лесом участок пашни мог и вовсе не вернуться в хозяйственный оборот. Например, проведенный по старым межевым картам анализ изменения характера использования ключевой территории Верхней Волги (Рыбная слобода Коприно) по двум историческим периодам (15901595 гг. и 16251660 гг.) доказывает факт заболачивания и вторичного залесения многих уже распаханных участков, появление мельниц на водотоках, отмеченных в предыдущий период как ручьи, общее уменьшение селений с 68 до 38 и соответственно увеличение пустошей с 71 до 124. Этот пример хорошо иллюстрирует действие пространственного конфигуратора, отражающее сложное сочетание природной (общее увеличение увлажнения и возрастание водности рек, похолодание «малый ледниковый период») и социальной обусловленности процесса освоения территории [17].

Агрегирование это, безусловно, творческая сторона освоения и становления КЛ, придающая последнему эмерджентность, так как будучи объединенными, взаимодействующие элементы образуют систему, которая обладает не только внешней целостностью, но и внутренним естественным единством органичностью, каковая бросается в глаза при знакомстве с этнически укорененным культурным ландшафтом любой страны.
1.3. Ландшафт как субъективная цель методологические основания ландшафтного планирования
Предпринятый выше теоретический анализ культурного ландшафта как системы может показаться чрезмерно усложненным и даже избыточным с позиций практики ландшафтного планирования. Однако это не так. Именно сложность классификации и выделения элементов модели состава в КЛ во многом обусловила известную отстраненность ландшафтоведения от экологического планирования в регионах и слабую востребованность ландшафтных подходов в практике отраслевого природопользования [7].
Для экологической организации территории региона и экологического проектирования наиболее важна модель состава КЛ. В культурном ландшафте выделение элементов частей модели состава затруднено по ряду причин: во-первых, разным представлением исследователей об элементарности, во-вторых, целевым характером конкретных моделей и, следовательно, относительностью и условностью расчленения ландшафтной оболочки.
Между тем сложность операции выделения элементов состава системы не означает их отсутствия и уж тем более не доказывает нереальность самой си-





стемы. Одним из наименее измененных компонентов ландшафта является рельеф. Рельеф традиционно признавался каркасным компонентом в природных экосистемах, определяющим их внутреннюю морфологию (модель состава) и, более того, обоснованно рассматривался в качестве важнейшего фактора физи-ко-гео1рафической дифференциации, обусловливающего тренд развития почв, набор местопроизрастаний, местообитаний фауны, местоположений элементарных природно-территориальпых комплексов (ПТК) [25]. Наконец, рельеф считается одним из главных признаков классификации земель, лежащем л основе их кадастровой опенки.
Рельеф не просто каркасный, но и наиболее консервативный элемент ландшафта. В культурном ландшафте рельефу пространственному ресурсу, операционному базису деятельности человека [35| принадлежит особая роль: он хранит для пас параметры первичного местообитания, определившего тренд развития почвенно-растительного покрова в дикой природе. Даже подвергшись изменению (моделированию), рельеф сохраняет память о своем прошлом состоянии, и, в любом случае, этот компонент всегда старше почв и растительности, на нем расположенных. Поэтому в КЛ элементы рельефа (соответствующего уровня анализа) являются элементами модели состава самого КЛ. Освоение природы во многом было связано с первоначальной декомпозицией ландшафта именно по формам рельефа (в качестве элементарных единиц освоения) с последующим агрегированием этих элементов в рамках более целостной системы культурного ландшафта.
Таким образом, в центре внимания методологии ландшафтного планирования модель состава КЛ, позволяющая определить и описать существенные связи между его элементами и использовать эти связи для достижения параметров устойчивого развития. Возможность выявления модели состава культурного ландшафта средствами морфолипамического анализа переводит ландшафтное планирование из категории полуинтуитивных операций в категорию строгих методов, которые могут быть применены к обширным территориям и увязаны с современными геоинформационными системами. Признание ландшафтного планирования в качестве приемлемой рабочей процедуры напрямую связано с появившимися методами формализации и алгоритмизации выявления модели состава культурного ландшафта, которые базируются на морфодинамическом анализе рельефа как каркасного и. консервативного компонента ландшафтной оболочки.
Предпринятый нами экскурс в экологическую историю доказывае'1, что современный нам культурный ландшафт России является продуктом длительного развития, результатом совокупных осознанных и косвенных действий человеческих коллективов на протяжении многих веков. Однако в такой трактовке направленного развития культурного ландшафта под контролем «внешнего управляющего» природы с неизбежностью возникает главный вопрос о целях большой системы и предопределенности развития. Цель КЛ как искусственной системы, с одной стороны, может быть определена как идеальный образ желаемого будущего в представлении субъекта освоения (отсюда, кроме всего прочего, вытекает важность представлений об образе ландшафта). С другой стороны, будущее реальное состояние системы мы представляем себе как ее объективную цель. В этом и состоит обобщение: если КЛ есть результат сотворчества человека и природы, то мы можем рассматривать
20













субъективные цели (которые ставит человек) и объективные цели системы (которые реализует природа) в их единстве.

Интерпретация будущих состояний естественных объектов как целевых состояний имеет длинную историю, выраженную, например, в теории номогенеза направленного развития. Как показывает история, многие системы сначала возникают естественным образом и лишь потом (после осознания человеком факта их существования) выявляются и формулируются их цели. Осознание истинной цели КЛ как системы приходит к нам лишь в настоящее время, спустя почти пять столетий после появления первых живописных пейзажей голландских мастеров, когда, наконец, становится ясно, что ландшафт форма адаптации человеческого общества к природе вторая природа, формирование и развитие которой реализуется по мере изменения социума, культурной среды (хронотопа) и по мере узнавания человеком первой природы (как большой системы). Подобное толкование культурного ландшафта, на наш взгляд, является ноосферным, и как таковое оно шире рамок экологических и социальных систем.
Представления о процессах самоуправления и самоорганизации живой материи и связанном с ними целенаправленном характере изменения природных сообществ, развиваемые, в частности, В.А. Красиловым [21], с неизбежностью приводят нас к понятию цели по отношению к природным системам (хотя этот термин принимается не всеми, взамен, например, предлагается термин «стратегия жизни природы»). Это принципиальное затруднение может быть преодолено, если объединить цели природы и человека в рамках модели, где первый носитель целей как бы не осознает их, а второй сознательно преследует. Исходя из этого комбинацию природных интересов с той частью социальных интересов, которая связана со стремлением людей обитать в здоровой экологической обстановке, можно назвать территориальными интересами. Таким образом, территориальные коллизии с самого начала оказываются в фокусе экологической проблематики, выразившись во множестве явных (или неосознанных) территориальных конфликтов, воспринимаемых как кризисные экологические ситуации. Следовательно, в разрешении этих кризисов важнейшая роль принадлежит пространственным методам организации территории регионов, инструментарием которой является ландшафтное планирование, а результатом культурный ландшафт.
Насколько корректен и продуктивен оптимизационный подход к организации территории регионов? Понятие оптимальности, получившее строгое и точное представление в математических теориях, постепенно входит и в практику экологического проектирования [5, 7, 9, 13]. Однако следует подчеркнуть, что экологическим исследованиям и разработкам в этом плане присущи два недостатка:
максимизация критерия оптимальности часто отождествляется с целью;
не задаются все необходимые ограничения, что чревато возможностью одно временно с максимизацией основного критерия получить непредвиденные и нежела тельные сопутствующие эффекты.
Подобные подходы с не выявленной проблематикой, отсутствием понимания истоков кризиса, пограничных сфер деятельности и необходимости достижения различных целей чреваты пагубными последствиями: невыполнение дополнительных целей может сделать ненужным или даже вредным достижение основной. В этом смысле ландшафтное планирование инструмент, которым следует пользоваться с величайшей осторожностью. К этой мысли мы еще неоднократно будет возвращаться.

Главная трудность выявления цели ландшафтного планирования связана с тем фактом, что цели являются как бы антиподом проблемы. Описанная многократно ситуация экологического кризиса может быть определена на языке общей теории систем как проблемная ситуация. Вслед за Б. И. Кочуровым мы
21










понимаем экологическую проблему как негативное изменение свойств ландшафтов, вызывающих ухудшение условий жизни и здоровья людей: истощение или потерю природных ресурсов и другой ущерб хозяйству, нарушение генофонда и целостности ландшафтов. В свою очередь, экологическая ситуация это территориальное сочетание различных условий и факторов, пространственно-временное сочетание экологических проблем» [201.
Таким образом, в центре данной трактовки ландшафт и признание того обстоятельства, что оптимизация экологической ситуации невозможна без специального ландшафтного планирования.
Выводы
1. Ландшафтное планирование пред- глобальным экологическим кризисам и полагает использование ноосферной региональными его проявлениями; вос- трактовки культурного ландшафта, ко- приятие КЛ как системы, ценности и торая базируется на признании следую- цели предполагает возможность и необ щих положений: ходимость применения оптимизационно-

· освоение с самого начала было не го полхода ландшафтного планирова-
столько вторжением в природу, сколько ния и экологической организации тер-
ее обживанием, «одомашниванием*. ритории регионов.
окультуриванием, попыткой сотрудниче- 3. В рамках общей проблемной ЭКОЛО-
ства с нею: гической ситуации на сегодняшней день
результатом такого освоения всегда сформулировано несколько целей. Ланд- выступал КЛ система «человек куль- шафтное планирование направлено на до- тура природа», размещенная в биосфе- стижение конкретной цели, понимаемой ре как более глобальной системе; как несуществующее, но желаемое ста-
культурный ландшафт, будучи «те- бильное состояние среды экологичес- нью цели на среде» и отражая в себе чер- кий гомеосгаз. Причем действительное ты своего создателя, формировался в достижение основной пели может быть разные эпохи и развивался, претерпевая верифицировано возможностью одновре- изменения в ходе сменяющих друг друга менной реализации других целей, таких хронотопов, при этом природа (биосфе- как повышение производительности аг- ра) выступала как внешняя система. роландшафтов. оптимизация городской контролировавшая адаптированпость и среды, развитие внутреннего туризма И целесообразность возникавших культур- рекреации, увеличение продуктивности ных ландшафтов. охотохозяйств и т.д. Множественность и
2. В последние десятилетия XX в. нос- конформность целевых функций говорит приятие КЛ стало изменяться в связи с об эффективности КЛ как системы.



























Глава 2
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО И ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ КАРКАС: КОЛЬЦА ТЮНЕНА, ЗВЕЗДНЫЕ СЕТИ ГОРОДОВ
И УЗЛОВЫЕ РАЙОНЫ
2.1. Метафизика освоения: простейшие аналогии и модель фон Тюнена
Очевидно, что процедура ландшафтного планирования как составная часть экологической организации территории должна быть согласована с реалиями экономики, в противном случае любое зонирование окажется нежизненным, а принятые законы недейственными и тормозящими социальное развитие. С этих позиций чрезвычайно важно представлять экономические аспекты пространственного развития, изучаемые социальной географией.
Как мы уже могли убедиться, освоение территории с самого начала имело очаговый характер: освоенные локусы представляли собой «острова» и «океане» дикой природы. Однако еще более важно то обстоятельство, что и последующие этапы освоения, распространявшие все новые волны человеческой активности вокруг устойчивых центров имели тот же самый «зонно-волновой характер» (выражение российского географа Б.Б.Родомана), который легко представить, если воспользоваться простыми физическими аналогиями, апеллирующими к повседневному опыту, например к концентрическим кругам, расходящимся от брошенного в воду камня (рис. 2.1). Каждый хотя бы однажды забавлялся, бросая камешки в воду и наблюдая, как волны расходятся по гладкой поверхности концентрическими затухающими кольцами. Так и от единственного освоенного очага расходятся волны антропогенного воздействия на абсолютно одинаковой во всех направлениях (т.е. анизотропной) поверхности. Ближе к центру очага сильнее возмущение (высота поднятой камнем «стоячей» волны), заметнее воздействие па среду, дальше от центра располагаются кольца большего диаметра, но с меньшей высотой волны вплоть до той границы, за которой поверхность останется невозмушенной; в нашей аналогии это пространство дикой, не затронутой ачиянием человека природы.
Попытка обнаружить территориальные закономерности в экономике предпринимались достаточно давно, но первое эффективное объяснение было предложено выдающимся прусским ученым фон Тюненом, который, исследуя город как фокус экономического влияния, определяющий хозяйственную структуру окружающих земель, по сути, первым ввел в экономическую теорию концепцию «экономического пространства».
В теоретической модели фон Тюнена (прообразом которой послужил северо-восток Германии окрестности города Ростока) рассматривалась некоторая абстрактная, однородная, непрерывная, изолированная от внешнего мира равнина с расположенным в ее пределах единственным городом. Основная деятельность жителей равнины различные виды сельскохозяйственного производства, основная функция города производство товаров, необходи-
23


мых для жителей равнины, и торговля. При этом город, изображенный в виде точки (как не имеющий собственной протяженности и структуры), является единственным рынком сбыта сельскохозяйственной продукции для окружающей местности (рис. 2.2).
В центре модели (рис. 2.2, а) городской торговый центр, его окружает внутренний (первый) пояс зона интенсивного сельского хозяйства, включавшая во времена фон Тюнена молочное хозяйство, товарное огородничество и садоводство, так как молоко и овощи являлись скоропортящейся продукцией, стоили дорого и были малотранспортабельны. Следовательно, эта отрасль сельского хозяйства могла платить более высокую цену (ренту) за землю, расположенную близко к городу, и оставаться доходной. Вторая зона лесного хозяйства выращивание товарного леса, широко употреблявшегося в строительстве той эпохи, одновременно игравшего роль основного топлива (дрова). Зона земледелия занимала следующие три зоны в соответствии с планомерно понижающейся интенсивностью технологий. В пределах третьей зоны размеща-
24












лись особенно интенсивные технологии; в четвертой зоне культуры с луговым севооборотом; в пятой зоне экстенсивные культуры с трехпольным севооборотом. Шестая, последняя, зона предназначалась для экстенсивного пастбищного животноводства, для которого требуются большие площади естественных кормовых угодий и которое наименее способно оплачивать высокие рентные ставки за землю вблизи центра. Наконец, седьмое кольцо образуют земли, не используемые из-за удаленности, своего рода резерв, конфигурация которого как раз и представляет для нас наибольший интерес как пространство для размещения блоков регионального экологического каркаса.














На рис. 2.2, б наклонными линиями показано снижение предложения йен на землю в зависимости от вида ее использования. Эта линии имеют разный наклон, так как любой вид использования земельных участков является результатом компромисса между удобством расположения ближе к городскому центр и размерами той суммы, которую необходимо уплатить за аренду земли. Штриховые линии указывают переломные точки, где один вид использования земли как бы перебивает иену у другого, показывая свою способность оплатить более высокие арендные ставки за приближение к центру города. В рамках двумерной модели на плоскости изотропной равнины переломные точки укладываются в кривую, которая образует правильное кольцо вокруг города-центра.
В рамках этой упрощенной модели фон Тюнен, рассматривая фиксированный список технологий и отраслей сельского хозяйства, попытался выявить наиболее оптимальный (экономически эффективный) выбор производственной специализации для каждого участка равнины. Предполагалось, что участки земли используются хозяевами исходя из критерия прибыльности, определявшейся как превышение валового дохода над суммарными издержками производства, причем поскольку последние принимали сугубо транспортный характер, следовательно, прибыльность становилась функцией расстояния.
Таким образом, вся модель фон Тюнена демонстрировала роль фактора расстояния от участка земли до ближайшего городского рынка сбыта, задающего размещение сельскохозяйственных культур и структуризацию пространства освоения в теоретических рамках экономики обмена. Город в зтой модели выступает прежде всего как фокус непрерывного экономического пространства, который формирует на равнине систему концентрических зон с разными вариантами землепользования экономическую структуру зоны влияния города.
2.2. Теория центральных мест и решетка Кристаллера
Более поздние исследователи экономического пространства пришли к выводу, что для приближения модели концентрических колеи Тюнена к реальной действительности необходимо последовательно учесть ряд факторов, а именно:
в экономической пространстве любого региона (страны) одновременно существуют несколько городов фокусов экономической активности, вза имодействующих друг с другом;
реальное пространство освоения всегда неоднородно, поэтому одни на правления развития оказываются в преимущественном положении перед дру гими;
даже при условии одновременного (на стадии первичного освоения тер ритории) возникновения фокусов экономической активности со временем одни города-центры обгоняют в развитии другие и «стягивают» на себя часть общих функций;
в реальном экономическом пространстве выявляются некоторые цент- ральные места, которые не осуществляют всю полноту функций предшеству- ющих уровней, кроме того, обнаруживается определенная функциональная
26



















специализация городов, оказывающая влияние на размеры и конфигурацию зон колец Тюнена;
размерность колец Тюнена зависит от плотности населения, которое мо жет быть весьма редким в сельской местности и весьма плотным в урбанизи- рованных регионах, поэтому зоны одного уровня обслуживания могут суще- ственно различаться по размерам и площади;
поскольку собственный размер города как центра экономической актив- ности соизмерим с размером окружающего ареала, постольку внутренняя струк тура города оказывает существенное влияние на организацию внешних зон влияния, а трансформация этой структуры оказывает влияние на перерожде ние и смену функций внешних «сельскохозяйственных» колец;
только для достаточно ранних периодов экономического развития про странство региона может быть представлено как редко расположенные пер вичные центры с соответствующими им круговыми зонами обслуживания, промежуточное пространство между которыми оказывается исключенным: дальнейшее развитие хозяйства стимулирует возникновение все новых горо- дов-центров и в конце концов вся территория оказывается покрытой круго- выми зонами обслуживания.
Равнозначность первичных центров фокусов экономической деятельности иллюзорна. По мере возникновения собственной экономики и отказа от натурального хозяйства происходит трансформация ткани первичной населенных пунктов: отдельные места оказываются более «центральными», чем другие, и стягивают на себя часть соответствующих функций, появляются центры более высокого (второго) иерархического уровня. Например, если полагать, что для лесной зоны Европы нормальная сеть первичных агрохозяйственных центров (деревень) располагалась а узлах гексагональной решетки со стороной 4 км. то расстояние между центрами второго уровня (селами) должно было составить 12 км. При этом вторичный центр обслуживал шесть ближайших первичных центров, что соответствует представлениям о так называемый гнездовой системе расселения средневековой Руси.

И ходе дальнейшего развития существование центров второго уровня стимулирует создание магистралей, напрямую соединяющих соседние центры, а их функционирование нарушает гипотезу об однородности экономического пространства и равнозначности ведущих из центра путей-дорог. Осознав эту проблему, В.Кристаллер на более поздних этапах анализа попытался усложнить модель, учитывая вытянутые по направлениям транспортных осей зоны влияния городов, т.е. переходя к деформированной решетке, ориентированной на более эффективный вариант транспортной сети. Эти попытки выявили противоречие между территориальной организацией по принципу зон земельной ренты и организацией, диктуемой транспортной сетью (рис. 2.3). Если мы рассмотрим пару пересекающихся колец с достаточно удаленными друг от друга центрами, то увидим, что общая хорда этих двух кругов, соединяющая две точки пересечения, разграничивает реальные зоны влияния центров. Таким образом, соответствующие сегменты выпадают из круговых зон влияния. Рассмотрев для некоторого центра все пересекающиеся с ним круги, мы увидим, что реальная граница его зоны влияния состоит из замкнутой цепочки хорд, ограничивающей правильный шестиугольник. Это обстоятельство и позволило автору теории центральных мест В. Кристаллеру сделать вывод о том, что устойчиво существующая система центров соответ-
27


Коль предложил в качестве модели абстрактную строго иерархическую древовидную систему дорог в виде графа, вершины которого иерархически упорядочены: одна вершина высшего уровня связана с несколькими вершинами второго уровня, каждая из которых, в свою очередь, связана ребрами с несколькими вершинами третьего уровня, и т.д. Разумеется, всегда существуют дороги, связывающие некоторые центры одного иерархического уровня, например соседние районные города или близко расположенные деревни; такие связки выглядят как перекладины буквы «А», нарушающие древовидность графа.
Дальнейшее развитие выявило недостаточность и этих вроде бы усложненных моделей: экономическая реальность национального пространства любой страны оказывается гораздо более сложной. Тем не менее сетевые иерархические концепции дали толчок серии прикладных исследований по конкретным
28


















территориям разного уровня, которые во второй половине XX в. привели к теоретической концепции каркаса городов, обогащенной в последнее время идеями метрополизации и глобализации.
2.3. Каркас городов экономическое пространство современной эпохи
Тематика пространственного моделирования экономических территориальных систем получила дальнейшее развитие в работах А.Лёша, доказавшего, что пространство становится гетерогенным (неоднородным) именно в результате экономической деятельности. Феномен города рассматривается в концепции Лёша как баланс равнодействующих сил технического фактора концентрации (создающей экономию масштаба) и пространственного фактора рассеяния (расстояния, порождающего транспортные издержки). Города характеризуются высокой интенсивностью экономической жизни и соответственно высокой плотностью освоения территории. Поэтому города и связывающие их дороги уподобляют каркасу некоторой решетчатой (рамочной) структуре, на которую «натянута» ткань сельской местности малоинтенсивное пространство, состоящее из совокупности ячеек: сельских поселений, окруженных хозяйственными ареалами и входящих в зону влияния того города, который является их рынком сбыта. При этом размеры «зоны притяжения» большого города определяются радиусом самого крупного рынка сбыта. Наибольшее возможное совпадение секторов, богатых городами, может быть достигнуто при подходящих поворотах вокруг центра зоны этого рынка. Вдоль осей, идущих через такие секторы, проходят пути сообщения, обеспечивающие наименьшие транспортные издержки.
Каркас городов и ткань сельской местности образуют в концепции Лёша пространство экономического района, отображаемое системой шестиугольников разного размера.
Идеи Лёша получили развитие в конце 1950-х начале 1960-х годов во Франции, а термин «каркас городов» оказался жизнеспособным, и хотя однозначного его толкования мы не найдем и по сей день, чаше всего под этим термином понимается просто иерархизированный набор городов некоторой территориальной зоны, рассматриваемой вместе с системой отношений между самими городами, между городами и окружающими их сельскими зонами влияния, а также с внешними связями этих городов (с прочими городами, лежащими вне исходной зоны).
В современных условиях возникает менее жесткая концепция каркаса городов, в которой весьма существенна их взаимодополнительность: звездные сети становятся синергетическими. Расчленение функций позволяет дифференцировать требования к территории, на которой они осуществляются. Поэтому города, обеспечившие свою привлекательность для бизнеса, резко увеличивают диапазон своих связей, вторгаясь тем самым в зоны влияния, примыкающие к весьма отдаленным городам сопоставимого уровня. Эти «длинные» связи и формируют те пучки лучей, которые характеризуют пространственную модель «сети звезд» (рис. 2.4). Длинные лучи обслуживаются пространственными коридорами нового типа, которые, в свою очередь, становятся трассами
29

для возникновения новых городов-спутников. Практически параллельно во всех регионах мира идет формирование более перспективной пространственной формы каркаса городов в виде «сети звезд». В основе этой конструкции узлы (фокусы активности) и лучи, соответствующие потокам товаров, людей и информации. Понимание реальных причин, приведших к формированию подобных структур, необходимо для действительно конструктивного территориального (в том числе ландшафтного) планирования.
Изменилось представление и о связи
города с прилегающими населенными пунктами. В первую очередь речь идет об устойчивых социальных связях с крупным городом жителей пригородной зоны. Такие связи проявляются, прежде всего, в форме так называемых маятниковых миграций, которые являются главным фактором, определяющим фактические гранииы урбанизированной территории реального города. Гигантские мегаполисы редко представляют собой компактную, полностью застроенную урбанизированную территорию: как правило, они являются мини-системами городов с характерными разрывами между достаточно высокоурбанизированными участками; нередко они представлены полицентрическими конурбациями (например, Рандстат в Нидерландах, префектура Осака и Большой Токио в Японии, Силиконовая долина в Калифорнии). Поэтому применительно к реальному городу в урбанистике нередко используют термин «городская агломерация».
2.4. Теория узловых районов и поляризованный ландшафт
Российский географ Б.Б.Родоман предложил рассматривать эволюцию экономического пространства как сочетание двух противоположно направленных, но диалектически взаимосвязанных процессов: дифференциации (разделение на качественно различные и внутренне связанные части) и интеграции (объединение частей в новые системы с сохранением или даже усилением различий между взаимосвязанными элементами). В известной степени эти процессы можно считать социальными аналогами декомпозиции и агрегирования частей состава культурного ландшафта. В ходе такой эволюции пространства увеличивается пространственная дифференциация некогда однородной среды, что проявляется в концентрации (стягивании-собирании) объектов и явлений в группы или массивы и последующей стратификации (расслоении) получившихся агломератов на концентрические зоны. Таким образом, кольца Тюнена можно считать частным случаем «стратифицированного концентрата» 136].
Функционально целостные и организованные вокруг концентрирующего центра ареалы Б. Б. Родоман предложил называть «узловыми нодальными районами» (от nodal узел) экономического пространства. Исследуя на протяжении многих лет свойства узловых районов, Б.Б.Родоман построил оригиналь-
30


















ную теорию, многие положения которой являются весьма важными для территориального планирования, в том числе для экологических его аспектов [36],
Узлы экономического пространства это фокусные места, очаги многих видов деятельности и системы расселения в целом. Крупные города-узлы господствуют над окружающим пространством и выполняют в них главные функции, свойственные нодальным точкам: являясь мощными аттракторами, они притягивают и удерживают, собирают и перерабатывают, распределяют и «излучают» в окружающее пространство энергию и информацию, людей и ресурсы.
При развитии узловых районов они распространяют медленно сдвигающиеся центробежные волны освоения в виде концентрических зон, классическим примером которых можно считать волны дачно-рекреационного освоения, на фронтальной (внешней) стороне которых происходит превращение традиционных сельских поселений в дачные поселки, а на внутренней, обращенной к городу, дальнейшая трансформация этих же дачных поселков в коттеджные. Деградация (угасание) узловых районов порождает обратное перемещение концентрических функциональных зон: они как бы возвращаются к источнику «возмущений*. Сам Б. Б. Родоман сформулировал этот вывод лаконично и точно: «на передовой стороне движущейся зоны волны ее ведущая функция (специализация роль ареала в системе человеческой деятельности) проградирует, а на тыльной стороне деградирует» [36].
С этих позиций ландшафтное планирование это проектирование и формирование новых зон путем расположения различных групп объектов региональных экономических систем вокруг центров или вдоль осевых линий дифференцированного экономического пространства.
Нодальным районам свойственна иерархичность, большие объекты растут за счет меньших: крупные горола за счет средних, средние за счет малых, малые за счет крупных сел, крупные села за счет заброса и запустения десятков мелких деревень. В этом неумолимом процессе, продиктованном принципом «экономии энергии». Б. Б. Родоман первым предложил видеть планировочный позитив: поляризация экономического пространства создаст лакуны освоения, которые могут служить островами заповедной природы: «правильная поляризация позволяет сохранить биосферу» [361-
Особое значение теория Б. Б. Родомана имеет для установления истинной конфигурации освоенного пространства. Анализируя круговую конфигурацию ареалов многих городов и их пригородных зон, Б.Б.Родоман указывает на ее исторический характер, поскольку она продиктована транспортной изотропностью на первых стадиях развития: многие лучи-дороги, ведущие из города, играют примерно одинаковую роль, а городская граница формируется как кольцо, со временем эволюционировавшее в кольцевую автодорогу. Классическая треугольно-шестиугольная или близкая к ней конфигурация освоенного пространства узловых районов формируется при их стихийном развитии и сохраняется при использовании исторически сложившихся элементов культурного ландшафта. Однако в реальных системах расселения кристаллеровская решетка подвергается деформации и перестраивается в секторно-кольцевую, если один из центров усиливается настолько, что подчиняет себе остальные.
Описанная Б. Б. Родоманом «изохронная розетка» лучшее из имеющихся объяснений плановой конфигурации освоенного пространства, поэтому свой-
31

ства этой розетки и способы ее деформации, трансформации и эволюции должны быть в центре внимания территориальных планировщиков (рис. 2.5).
Если говорить о конфигурации освоенного пространства на уровне субъектов областей и регионов, то она определена централизацией коммуникаций, что выражается в преимущественном развитии радиальных центробежно-центростремительных направлений движения перед всеми прочими. Из-за отмирания или относительного ослабления местных дорог, пересекающих районные границы на окраинах узловых районов, формируются зоны пониженной транспортной доступности, практически выпадающие из современного экономического пространства.
Особое значение Б. Б. Родоман придает исторической устойчивости узловых районов. Административно-хозяйственные сетки России претерпели не одну реформу и многократно подвергались трансформации. Однако сравнение сеток дореволюционного и советского административно-территориального деления (АТД) с сеткой конца XX в. свидетельствует об удивительной живучести многих фокусов и организованных вокруг них ареалов: изменчивость узловых районов и подвижность их границ напоминает «колебание вокруг каких-то скрытых, не выявляющихся полностью, но незримо присутствующих структур» [36], заданных ландшафтом. Это качество, кстати, было одновременно замечено и в исследовании геоморфологов, зафиксировавших зависимость мозаики освоения (рисунок белых и зеленых листов среднемасштабной топографической карты) от рельефа территории. В этом обстоятельстве заключена анизотропность реальной географической среды ландшафтной оболочки Земли.
32
Одним из прикладных (постепенно становящимся основным) результатов теории нодальных районов Б.Б.Родомана является открытое признание того обстоятельства, что неумолимая логика развития пространства освоения вынуждает нас строи-]ь экологический каркас в «пустых ячейках» экономической активности. «Звездному каркасу* поселений должна быть противопоставлена пространственная сеть слабоосвоенных, охраняемых или рекреационных природных территорий. Эта идея 30 лет назад была предложена Б.Б.Родоманом в виде концепции экологической организации территории или концепции поляризованного ландшафта (см. рис. 2.5). Основной момент концепции Б.Б.Родомана признание городских и заповедных ландшафтов полярно противоположными и равноценными элементами современной биосферы, которые необходимо разделить промежуточными функциональными зонами для того, чтобы «возникал постепенный щадящий переход от искусственной среды к естественной, от интенсивного хозяйства к экстенсивному, от многолюдных многоэтажных и постоянных поселений к малолюдным, малоэтажным и постоянным, наконец, от густой транспортной сети к бездорожью, необходимому для охраны природы» [36].
2.5. Кольца Тюнена в пространстве российской провинции
Ранее мы рассмотрели в самом общем виде теоретические аспекты пространственной экономики, не принимая во внимания специфики исторических и национальных особенностей развития той или иной страны. Между тем такого рода особенности накладывают свой весьма заметный отпечаток на проявления общих закономерностей, определяя, кроме всего прочего, и возможности экологической организации территории.
С этих позиций современный этап развития регионов российской провинции характеризуется рядом особенностей, которые должны быть учтены при любых попытках реализации «импортных» подходов к ландшафтному планированию, уже зарекомендовавших себя в мировой (европейской или североамериканской) практике.
Следует понимать, что Россия и российское общество переживают в настоящее время очередное социотрясепие: осуществляется, может быть, не очень заметный, но масштабный и стремительный (по историческим меркам) земельный передел, происходит изменение форм собственности, появляются новые типы землепользования, землевладения и природопользования. В российской 1лубинке происходит своеобразная переоценка ценностей, смена ориентиров социального и экономического развития.
В предыдущую советскую эпоху территория регионов была востребована как комплексный ресурс в разных сферах жизни общества (градостроительство, сельское хозяйство, недропользование, лесопользование и т.д.), что позволяло провинции существовать (пусть и не слишком благополучно), но достаточно стабильно. Постепенно, начиная с послевоенного времени и на протяжении последних 20 30 лет, выстраивалась система расселения, отчасти унаследовавшая главные узлы прежней мелкодисперсной сетки, отчасти формирующая новые. В этот период территория любого сельского района осваивалась сельским хозяйством со всеми его отраслями (животноводством,
33
зерновым хозяйством, овощеводством к др.)- Разумеется, освоение было далеко не идеальным: так, в областях Нечерноземья выпали из хозяйственной сетки многие знаменитые прежде села, находившиеся в чрезвычайно выгодных с обще1еографичсской точки зрения локусах древнеоевоенных местах, в окружении живописного ландшафта, в то время как советское сельскохозяйственное производство зачастую перекочевывало в малопривлекательные деревни, оказавшиеся ближе к новым дорогам и в силу этого обстоятельства востребованными.
С конца 1950-х до середины 1970-х годов в результате укрупнения деревень и целенаправленной политики вложения средств подверглись запустению многие тысячи деревень и сел во всех центральных и северных областях России, что явилось результатом описанной выше деформации исторических узловых районов. Но, так или иначе, освоение советской послевоенной эпохи оставляло территорию востребованной, живой, создавало рабочие места, отчасти консервировало и (в «центральных местах») лаже развивало унаследованную сельскую систему расселения. Нельзя не признать, что именно на «пике застоя* (с 1970-хдо середины 1980-х годов) одновременно с забросом многих «неперспективных» деревень возникли и отстроились многие крупные центральные усадьбы совхозов и колхозов, укрепились отделения, возникли новые школы, дома культуры, больницы и комбинаты быта, магазины и библиотеки.
После начала перестройки в середине 1980-х годов ситуация стала коренным образом меняться. Достаточно проанализировать динамику показателей практически любого сельского района российского Нечерноземья, чтобы увидеть общую картину: развалились многие хозяйства, закрылись фермы, поголовье скота упало втрое впятеро по сравнению с так называемой эпохой застоя, заброшены и заросли мелколесьем и кустарником тысячи гектаров пастбищных и сенокосных лугов, сократилось в пять раз число единиц сельскохозяйственной техники, прекращена распашка огромных пространств. Экономический кризис отрасли закономерно привел к распаду системы расселения, ведь сельское хозяйство на протяжении многих веков являлось для российской провинции пространствообразующим (и ландшафтообразующим одновременно!) фактором, в этой связи само понятие землеустройства в его традиционном виде в настоящее время во многом утратило свой смысл.
Сельское хозяйство (наряду с лесоводством и охотой) единственная отрасль, требующая «жизни в ландшафте», глубокого взаимодействия с ним. Закономерно, что пространственным следствием кризиса сельского хозяйства является кризис сельского социума и депопуляция российской провинции село вымирает; в периферийных районах областей центра и севера России за пять лет в земли запаса списываются до 25 бывших деревень, соответственно неизбежно закрываются три пять школ.
На этом фоне практически на всей территории страны быстрыми темпами идет неявное градостроительное и рекреационное реосвоение провинции. Под видом второго жилья или дач на земле, выкупленной за гроши или взятой в аренду, возводятся коттеджи, которые в любой другой стране считались бы капитальными сооружениями и обошлись бы владельцам недешево, причем деньги оставались бы на территории и способствовали ее развитию. Одновременно идет такое же скрытое сырьевое использование местности, с продол-
34
жающейея сплошной рубкой леса целыми делянками, отловом рыбного стада (только Пошехонский берег печально известного Рыбинского «моря» опуты-вается к зиме 500 км сетей), отстрелом промысловой фауны, добычей песка, крупного валунного камня, щебенки и т.д.
Длительное отсутствие официальной частной собственности на землю на фоне наличия жесткого и давно определившегося спроса превратило российскую провинцию в классическую «страну контрастов», где на фоне покосившихся изб ветеранов колхозного строя красуются роскошные дачи жителей ближних и дальних городов. Так незаметно осуществляется сценарий развития, стягивающий все силы и средства (в том числе человеческие ресурсы) в одном направлении от периферии к центру; возникает ситуация -'вторичной колонизации», при которой, казалось бы, потенциально не обделенная ресурсами провинция становится все более обнищавшей на фоне богатеющего центра. Уродливые территориальные диспропорции и достигшая пика миграция в города ставят под угрозу основы расселенческого устройства страны. Новый экономический порядок, все более усиливая различия между центральными и периферийными местами в пространстве, переводит нижние уровни деревни, села, поселки городского типа, малые города в поселения без перспективы, обнуляя экономическое значение соответствующих ареалов. Эта ситуация кризисна в своей основе и пагубна особенно для России и населяющих ее этносов, поскольку национальный характер русских и татар, башкир и мордвы сформировался, в общем-то, а деревне, в усадьбе.
Пространственные выражения подвижек «социально-демографических плит» еще только начинают осознаваться, причем пока на интуитивном уровне, недостаточном для того, чтобы предпринимать некие адекватные складывающейся ситуации шаги. Если 20 25 лет назад для каждого сельского района в отдельности составлялись Схемы районных планировок, в рамках которых просчитывались перспективы экономики, угадывались будущие контуры системы расселения, то в последние десятилетия проблемы разработки стратегии территориального развития представляются администраторам всех уровней далеко ие основными. Между тем не только «социалистическое хозяйство» нуждается в территориальном планировании пионером генерального планирования и районной планировки в XX в, является капиталистическая Британия классический труд Питера Холла «Городское и региональное планирование» [42] может служить прекрасным примером серьезности подхода и уровня аналитики сложнейших проблем регионального развития.
Насколько типичны изменения пространственного поля экономики пост-перестроечкой России? Как и каким образом они могут быть учтены в экологических аспектах территориального планирования?
В постиндустриальную эпоху региональные и локальные сельскохозяйственные системы Европы и Северной Америки подверглись кардинальным изменениям в связи со снижением транспортных издержек и с массовым отводом сельскохозяйственных земель под быстро расползающуюся городскую застройку.
Оригинальная модель фон Тюнена не могла отчетливо проявиться в Советской России в силу планового хозяйства и затушеванности рыночных механизмов (земля была навечно закреплена за колхозами и совхозами, которые именно в пригородах были, как правило, наиболее крупными (3 6 тыс. га). Усилившаяся поляризация экономики привела к тому, что в самое последнее время тюненовские кольца стали ощущаться и в России, причем, по оценкам
35
экономико-географов [12], их выраженность и конфигурация определяются тремя основными факторами: степенью освоенности территории, специализацией сельского хозяйства, величиной города-аттрактора.
На слабо освоенных северных и восточных пространствах России, где контрасты «центр периферия» как правило, очень велики, почти все растениеводство и стойловое животноводство примыкает к городам, оставляя периферии экстенсивное пастбищное хозяйство. Из-за запустения сельской местности к этой же схеме организации все быстрее приближаются и некоторые области Центральной России. На более освоенных, южных территориях Черноземной зоны с интенсивным сельским хозяйством контрасты «центр периферия» в сельской местности выражены несколько слабее.
Среди прочих факторов проявления колец Тюнена в России Г.В.Иоффе и Т.Г.Нефедова [12] выделяют следующие:
исторически укорененное использование маргинальных (худших по плодородию и положению) земель из-за постоянного дефицита продовольствия;
разреженность сети городов фокусов хозяйственной активности (многие сель ские районы в качестве центра имеют крупное село или поселок городского типа);
практика территориального планирования советской эпохи, способствовавшая стягиванию производственных мощностей и внедрению технологических новшеств новых в пригородную зону;
радиально-лучевая топология транспортной сети постсоветского пространства, характеризующаяся наличием, как правило, одного крупного городского центра в каждой области и расходящихся от него транспортных лучей;
традиционный барьерный эффект административных (областных, республикан- ских) границ, усиливавшийся принятой в советскую эпоху политикой максимально возможного самообеспечения регионов.
В совокупности эти факторы создали хотя и не полные, но достаточно явные структурные подобия тюненских изолированных государств. Однако в последнее время наблюдаются и встречные процессы эрозии квазитюненского ландшафта, среди них:
"выдавливание» сельского хозяйства из ближайших пригородов волнами коттедж ного и дачно-рекреационного землепользования;
увеличение удельного веса сильных хозяйств, связанных с городскими перера батывающими предприятиями пищевого комплекса, снабжающих город продоволь ствием;

· сильная депопуляция и сжатие экономического пространства вокруг крупных городов (когда на 5% пригородной территории вокруг Ярославля проживает 17% сельского населения области и производится пятая часть сельскохозяйственной продукции).
Таким образом, в экономическом пространстве России реализуются противоречивые тенденции отчасти она вое производит свои квазитгопенскис структуры с их сложившейся организацией сельского хозяйства областного уровня. Отчасти эти структуры подвергаются сильнейшей эрозии. Осмысление этого феномена экономистами, социологами и географами сильно запаздывает, между тем мы уже должны найти средства его учета в терминах территориального планирования.
Выводы
1. Географическая наука может и дол жна - планирования, к компетенции которого рассматриваться к качестве научно- относится и ландшафтное планирование, методической базы территориального Ландшафтное планирование ориентиро-
36
вано на решение широчайшего круга за- кий рост и социальное единство и ста-
дач, связанного с тремя подсистемами бильность, сохранение этнического сво-
любых территориальных систем: приро- еобразия).
дой, хозяйством, населением, что, в 3. Специфика современной ситуа-
свою очередь, диктует необходимость ции отсутствие четко разработанной
увязки приоритетных целей (экономичес- философии экономического развития ре-
ких. социальных и экологических) в еди- шопов российской провинции. Речь идет
ную концепцию комплексного террито- о стратегии, основанной на тщательном
риального развития. анализе целей, стратегии, учитывающей
2. Ландшафтное планирование не- создавшуюся экономическую и социоде-
сомненно физическое или простран- мографическую ситуацию, традиции
ственнос планирование, так как речь идет природопользования и перспективы нс-
о создании реальной структуры, функ- сырьевого использования ценностей ок-
циональная задача которой определена: ружающей среды. Пока такой философии
это оптимизация экологической ситуа- и стратегии нет (ни для центральною
ции и счет поддержания (или воссозда- региона, ни для всей страны В целом),
ния, реконструкции) средостабилизиру- Мы можем лишь констатировать вслед за
юшей способности ландшафтов в преде- классиком территориального планирова-
лах данного региона. ния Питером Холлом, что не для всех
Профессиональное планирование проблем можно найти простое решение
территориального развития регионов тре- в пространственно-планировочных гер-
бует от участников четкою представле- минах [42].
ния о «граничных областях»: за предела- В любом случае мы должны понимать, ми поставленной задачи неизбежно ос- что истинные сложности возникают на тается ряд проблем социального поряд- этапе увязки экологических задач с че ка, анализом которых занимаются дру- ловеческой деятельностью, точнее, они гие отрасли (знания начиная от эконо- возникают при попытке вписать постро- мической географии и заканчивая соци- енный экологами средостабилизирую- ологией. Важно ощущать эту границу, щий каркас в современные экономичес - представлять посылы и требования, иду- кие реалии пространственного существо- шие от социума в целом (экономичес- вания общества.
Глава 3
ЛАНДШАФТНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРИТОРИИ
3.1. Лакуны действующих подходов к организации территории
В предыдущих главах мы попытались показать, что стихийная экономическая экспансия еще не является залогом процветания страны и социума. Необходима разработка специальной стратегии территориального развития, в рамках которой прорабатываются условия реализации следующих целей:
достижение общественного согласия и формирование здоровых институтов общественных отношений;
рациональное размещение в пространстве регионов различных видов деятельности;
сохранение и развитие культурно-исторического наследия;
поддержание средостабилизирующей способности природных и культурных ландшафтов.
В принципе стратегия территориального развития должна задаваться комплексом посылов, исходящих от различных социальных и общественных институтов, однако одним из наиболее серьезных последствий советской эпохи является то обстоятельство, что в регионах России освоение территории и хозяйственная деятельность во многом остаются привилегией не социума, но ведомств. Поэтому вес перекосы ведомственных подходов ложатся тяжелым грузом на социально-экономическое и экологическое состояние регионов (рис. 3.1).
Ярким примером ведомственного эгоизма стремления преследовать свои ведомственные цели (зачастую в ущерб другим ведомствам и региону в целом) может служить деятельность недропользователей (добыча нефти и газа до сих пор сопровождаются геохимическим загрязнением многих тысяч гектаров, освоение золотых россыпей заканчивается изуродованными долинами таежных рек; даже тривиальная разработка гравийно-песчаного компонента водно-ледниковых холмов в Нечерноземье оставляет после себя сотни нерекультивированных карьеров) либо ле-сохозяйственников, вырубающих якобы перестойные (а на самом деле экологически ценные) леса. Жизнеспособность ведомственного эгоизма подпитывается его псевдоэффективностью в краткосрочном плане возможностью получать гарантированный и быстрый доход, исповедуя старый, как мир, принцип: «после нас хоть потоп...».
Следствием ведомственного эгоизма является борьба за доминирование в де-ятельностном поле регионального развития крупные ведомства, выходя на новый уровень задач, начинают смотреть на регион как на подведомственный ресурс и подменять цели регионального развития собственными целями; в результате отраслевые ориентиры начинают играть определяющую роль в выборе социально-экономических альтернатив, а различного рода отраслевые бизнес-планы и проекты функционально замещают документы территориального планирований. Опасность такого замещения кроется в урезанности ведомственных представлений о территории: сколь бы не
38


изощрялась отраслевая наука, для нее любая территория остается «вещью в себе-, следовательно, предложения, разработанные в ведомственной логике, не могут быть конструктивными для территории в целом, так как эти предложения являются производными от одной плоскости, одного среза и т.д. в этом обстоятельстве основная причина неудачи попыток перехода на ландшафтно-ориентированное отраслевое природпользование (лесопользование, агротехнику и т.д.).
Процедура оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС), заимствованная отечественными экологами с Запада, также не стала тормозом на пути реализации ведомственных проектов. По сложившейся традиции ОВОС в России выполняют обслуживающую функцию, облегчая очередному инвестиционному проекту прохождение государственной экологической экспертизы [43]. Не секрет, что лишь в единичных случаях инженерно-экологические изыскания, соответствующие по содержанию процедуре ОВОС, проводились на предпроектной стадии для выбора оптимального варианта размещения намечаемой деятельности (будь то жилая застройка, промышленный объект или новый трубопровод). Обычно ОВОС выполняется в составе проекта, причем на последнем этапе его подготовки, когда инвесторы "вспоминают» об экологических аспектах предприятия. Соответственно результаты ОВОС оценивались экологической экспертизой в неумолимой логике бинарных оценок типа «да нет», что не предполагает анализа альтернативных вариантов размещения. Таким образом, пространственно-планировочные аспекты оказывались за чертой серьезной аналитической работы, а вся процедура ОВОС так и не стала инструментом соблюдения территориальных интересов регионов и местного самоуправления.
По идее обеспечить сбалансированность процесса освоения территории призван регламентационно-правовой подход посредством разработки и применения различных видов правоустанавливающей документации. В постперестроечный период были пересмотрены или созданы заново кодексы (Градостроительный, Земельный, Водный, Лесной) и другие нормативные акты. Однако и здесь есть, остаются существенные проблемы, заключающиеся в противоречивости отдельных кодексов и ощутимом вакууме по части правовой практики их применения. Особенно сильны противоречия между новым Градостроительным кодексом и Земельным кодексом, а также созданными до Градостроительного кодекса РФ нормативно-правовыми документами, в частности Федеральном законом «Об экологической экспертизе» от 23.11.95 № 174-ФЗ. Сохраняется размытость правовых положений, определяющих различные виды владения землей, общая «подвешенность» вопроса о частной собственности на землю, порядке ее аренды, продажи и наследования. Эти обстоятельства на фоне рекомендательного характера градостроительных проработок, определяющих пространственную стратегию развития общества (территориальные планы, схемы функционального зонирования, генеральные планы городов и населенных пунктов], также ослабляют возможности экологической организации территории.
Следует признать, что почти роковым для ситуации оказался невысокий уровень экологической культуры российского общества в целом. Реконструкция института частной собственности на землю и средства производства вывела на авангардные роли в новых субъектов освоения территории: частных предпринимателей, арендаторов, единичных и коллективных собственников и т.д. Немедленно обнаружилось, что активная деятельность в пространстве ландшафта требует тонкой культуры его «потребления», развитых навыков самоограничения и понимания необходимости согласовывать личные территориальные амбиции с интересами соседей и потребностями общества в целом. Чрезмерные амбиции, неумеренные аппетиты и пространственное невежество новых собственников зачастую обходились стране слишком дорого утраченными ресурсами, экологическими рисками, нездоровой средой и изуродованным ландшафтом.
В этом смысле перед российским социумом стоит задача особенной важности отстоять право личности и общества на жизнь в здоровой окружающей среде. Безус-
40

ловно, зрелое гражданское общество способно скорректировать любые отраслевые перекосы, поставить заслон недобросовестным инвесторам, заставить чиновников принимать не узковедомственные, а действительно перспективные для района, общины, города решения. Однако институты гражданского самоуправления в России проходят самые первые стадии становления, и этот чрезвычайно болезненный процесс затруднен целым рядом обстоятельств, среди которых невысокая степень соци-альной активности городских жителей, низкий образовательный и имущественный уровень сельского населения, усугубляемый кризисной демографической ситуацией в цепом (очень похоже, что через 15 20 лет в сельских муниципальных округах центра и севера России просто некому уже будет «самоуправляться»).
В совокупности все охарактеризованные выше причины приводят к серьезным деформациям пространственной организации жизни общества, которые еще более усугубляются современной практикой землеустройства, во многом прямо противоречащей интересам развития регионов. Крайне невысокое качество работы органов землеустройства неизбежно в ситуации, когда идеология, возникшая в эпоху доминирования сельскохозяйственного использования земель, автоматически перенесена на новую эпоху, в рамках которой колхозы и совхозы далеко не единственные, не главные, а самое важное, не самые перспективные землепользователи по крайней мере в условиях центра и севера Европейской России с ее традиционно неустойчивым земледелием. Землеустроители плодородного российского юга также «не заметили» достижений ландшафтного подхода в агротехнике и планировании.
Разработка ущербных земельных кадастров, в которых никак не учтена ланд-шафтно-экологическаи ценность территории, отвод земель по принципу «участок за участком» на фоне общего доминирования «геодезической технологии» в деятельностном поле землеотвода приводят к пагубным результатам. Роковым обстоятельством послеперестроч ного периода является явное отставание разработок верхнего территориального уровня от изменения ситуации на местах. Иными словами, судьба конкретного земельного участка или фрагмента территории, как правило, решается раньше, чем будет выявлена его роль и значение в общей территориальной мозаике региона. Это обстоятельство на фоне сильнейшего «давления снизу» (сотни тысяч землеотводов за последние годы в любом субъекте Российской Федерации) привело к повсеместному грубейшим нарушениям положений Градостроительного кодекса РФ и норм экологического права. Вот только некоторые наиболее типичные примеры: вторжение в пределы красных линий исторической застройки сел и малых городов, особо охраняемых природных территорий (ООПТ), водоохранных зон, охранных зон памятников истории и культуры. Повсеместно обычным стало возникновение новых социальных границ «новорусское огораживание». Следствием этих обстоятельств явилась утрата ценных ландшафтных элементов провинциальной и этнической сельской среды, утрата раритетов культурного ландшафта, общее снижение пейзажной ценности ландшафтов, сокращение свойства общедоступности мест в ландшафте, свойства традиционно важного для россиян.
«Застройка это объективная реальность, с которой приходится считаться, замечает М.Е.Кулешова [22], но кто сказал, что она должна проходить в таких уродливых формах? К сожалению, органы местного самоуправления, как правило, не
41
намерены и не занимаются разработкой и утверждением соответствующей градостроительной документации, не придавая этому вопросу должного внимания. Дело в том, что Градостроительный кодекс РФ не обязывает принимать эти документы, он только фиксирует область их правоприменения, порядок разработки и утверждения. Отсутствие же таких документов поддерживает состояние правовой неопределенности, а значит, создает условия, благоприятствующие административному волюнтаризму и частной вседозволенности. В результате многие сельские ландшафты непоправимо искажаются неупорядоченной застройкой, ведущейся без учета градостроительных традиций региона».
Возникновение нормального земельного права с возможностями купли-продажи и передачи в наследство земельных участков порождает сонм местных земельных конфликтов, связанных с перекосами постперестроечной земельной политики, некорректным землеустройством и многочисленными огрехами землеустроителей, районных архитекторов и экологов, уже «проигравших» тысячи гектаров земель высокой историко-культурной и экологической (средостабилизирующей) ценности.
Очевидно и другое: по некоторому недоразумению никто из противников и сторонников частной собственности на землю не хочет открыто признать, что речь, по сути, идет о собственности на ландшафт, потому что всякий владелец захочет вместе с куском пашни (не очень-то пока и востребованной, например в Нечерноземье и на всем севере России) получить и участок соснового леса, и сенокос возле ручья, а то и целый кусок террасы над малой рекой и это нормальное и понятное стремление, но именно это и заставляет нас вновь и вновь вспомнить о ландшафтном планировании. Градостроительное освоение (во всех его ипостасях), видимо, станет на ближайшие десятилетия важнейшим фактором развития российской провинции, определяющим и конфигурацию экономического пространства, и потребности в сре-достабилизируюших свойствах ландшафтной мозаики, и способы сохранения и использования раритетов историко-культурного наследия. Не только строительство жилья улучшенного типа (малоэтажного, элитного, коттеджного) в городских пригородах, но и рекреационное благоустройство пригородной зоны, строительство дач и домов в сельской местности, проектирование элементов туристской сети, интенсификация сельскохозяйственного производства все это потребует тщательного анализа территориальной ситуации в целях удержания в приемлемых рамках социально-экономической ситуации, сохранения экологического каркаса, биоразнообразия и просто пейзажных свойств российского ландшафта.
Работы по планированию регионального экологического каркаса, составляющие сердцевину стратагемы ландшафтного планирования, необходимы для того, чтобы зафиксировать самые перспективные для сохранения живой природы территории, способные реально выполнять средостабилизируюшие функции в общерегиональном масштабе, и оставить их по возможности нетронутыми либо тронутыми лишь частично, зарезервировать их для системы туризма и рекреации. Но, чтобы выделить такие территории, надо сначала увидеть земли, где развитие (застройка, освоение) предполагается. Следовательно, необходима предваряющая отработка функционального зонирования и ландшафтного планирования, проведенные на основе эколого-хозяйственной оценки территории.
42
Таким образом, российскому государству и обществу предстоит ясно определить свои территориальные приоритеты амбиции и сформировать внутри многочисленных властных структур еще одну (возможно, взамен многих других), которая бы вплотную занималась проблемами территориального развития.
3.2. Экологические аспекты организации территории регионов
В нормативно-проектной документации организация территории регионов (ОТР) определяется как сфера комплексной конструктивной деятельности органов государственной власти субъекта Российской Федерации и органов местного самоуправления по использованию территории области, построению ее функциональной и пространственной структуры, обеспечивающая эффективное и сбалансированное выполнение территорией основных социально-экономических, экологических и культурных функций [61. Таким образом, ОТР призвана служить разработке единой пространственной концепции развития субъекта Российской Федерации, удовлетворяющей многообразным требованиям (социального, экологического и иного порядка).
Обшей целью ОТР является формирование такой пространственной структуры административной области и ее частей (муниципальных округов), которая в наилучшей мере способна обеспечить эффективное развитие региона с учетом природных предпосылок, демографических, экономических культурных и других жизненно важных условий и требований. Естественно, что генеральная цель ОТР распадается на ряд более частных целей, среди которых важнейшими представляются (рис. 3.2):
социальная создание пространственных предпосылок для развития гра- достроительства и социальной инфраструктуры, обеспечивающей всему насе- лению региона необходимые условия и предоставляющей каждому конкрет ному человеку равные возможности для его физического и духовного разви тия;
экономическая обеспечение пространственных предпосылок для эффек тивного развития производства, инженерно-технической инфраструктуры;












Общая цель организации территории регионов обеспечение пространственных предпосылок


Социальные аспекты
Экономические аспекты
Экологические аспекты

Для развития 1 градостроительства и социальной инфраструктуры

Для развития производства и инженерно-технической инфрас!руктуры

Идя сохранения природных богатств и естественной среды обитания человека, предотвращения экологически вредного воздействия хозяйственной деятельности, сохранении историко-культурною наследия


Рис. 3.2.
Организация территории регионов как внешняя процедура ландшафтного планирования
43

. экологическая создание пространственных предпосылок для сохранения природных богатств и естественной среды обитания человека, возможности долговременного пользования территорией, предотвращения экологически вредного воздействия хозяйственной и иной деятельности, оздоровления и улучшения природной окружающей среды, а также сохранения историко-культурного наследия.
Таким образом, ОТР не в последнюю очередь ориентирована и на решение важнейших экологических проблем. Очевидно, что достижение заявленных целей организации территории неразрывно связано с решением ряда взаимосвязанных задач.
Задачи организации территории регионов:
разработка рациональной пространственной структуры, включающей в себя узлы и оси социально-экономического развития и элементы экологи- ческого каркаса территории в их взаимосвязанности и взаимообусловлен ности;
зонирование территории посредством установления в каждой функцио-нальной зоне соответствующего хозяйственного, градостроительного и эко логического режимов использования территории;

· определение возможностей рационального взаимоувязанною размещения промышленного, сельскохозяйственного, гражданского, транспортного и рек- реационного строительства на основе ожидаемого перспективного развития хозяйства и принятого зонирования;
определение конфигурации перспективной (системы расселения) сети городских и сельских поселений;
определение возможностей перспективного водообеспечения и водоотве- дения энергоснабжения, развития транспортных и инженерных коммуника ций межрайонного значения;
определение возможностей развития крупных ареалов и зон кратковре менного и длительного отдыха, восстановления, лечения и туризма;
разработка принцип hilt ьных предложений по охране природы, восста новлению, сохранению и улучшению природных ландшафтов, памятников истории и культуры.
Содержание процесса организации территории регионов:
анализ, определение проблем и целей развития территории;
прогноз развития региона;
разработка альтернативных вариантов рекомендаций по использованию, формированию функций и пространственной структуры территории;
разработка и реализация конкретных предложений по проведению про- странственно обусловленных мероприятий и размещению всех видов стро- ительства с учетом значимости отдельных объектов в пределах региона.
Инструменты организации территории регионов:
генеральное планирование;
отраслевое территориальное планирование и проектирование;
процедуры принятия решения по тем или иным мероприятиям, связан ным с использованием территории, а также с размещением конкретных на родно-хозяйственных объектов и пространственной структуры территории;

· оценка воздействия плановых и конструктивных мероприятий и их по следствий на окружающую среду.
44
Десятилетия градостроительной практики и генерального планирования позволили выработать основные принципы рациональной организации территории любого региона., впервые сформулированные В.В.Владимировым [5, 6]:
ориентация на интенсивное использование земли с учетом фактора сто имости;
четкое разграничение урбанизированных территорий преимущественно городского развития и открытых природных пространств с выделением при городных зеленых зон городов и агломераций;

· сохранение, восстановление и реставрация памятников истории и культуры, зон ценного ландшафта и историко-культурного наследия;
сохранение и усиление экологических и рекреационных функций межма гистральных территорий «зеленых клиньев»;
резервирование и обустройство рекреационных территорий с учетом по требностей населения региона.
Очевидно, что все перечисленные принципы имеют самое непосредственное отношение к ландшафтному планированию на верхнем региональном уровне.
Таким образом, ландшафтное планирование на верхнем уровне может считаться частью процесса организации территории регионов, более конкретно той ее частью, которая ранее номинировалась как экологические аспекты районной планировки или экологическая организация территории регионов.
Вышедший в 2005 г. новый Градостроительный кодекс РФ задает специальное правовое и понятийное поле для процедуры организации территории. Вводится и закрепляется законодательно новое понятие «территориальное планирование», которое определяется как «планирование развития территорий, в том числе для установления функциональных зон... зон с особыми условиями использования территорий». Однако заложенное в кодексе содержание экологических аспектов территориального планирования оказывается несколько суженным по сравнению с содержанием наработанного опыта ЛП. С одной стороны, это может свидетельствовать о неготовности социума и законодателей понимать задачи, возможности и значение ЛП. С другой стороны, такое понимание функция времени. В связи с вхождением России в правовое поле мирового сообщества и Евросоюза в нормативных документах так или иначе получает отражение императив устойчивого развития территорий, под контролем понимается «обеспечение при осуществлении градостроительной деятельности безопасности и благоприятных условий жизнедеятельности человека, ограничение негативного воздействия хозяйственной и иной деятельности на окружающую среду и обеспечение охраны и рационального использования природных ресурсов в интересах настоящего и будущего поколений». Определить условия корректного решения этой задачи вне процедуры ландшафтного планирования не представляется возможным.
3.3. Территориальное планирование в Схемах районной планировки
Единственными документами, в которых рассматривалась проблематика пространственною развития в регионах, являлись так называемые районные планировки, в рамках которых выполнялось генеральное территориальное
45
планирование: разработка, согласование и утверждение аналитической, плановой и проектной территориально-градостроительной документации. Районные планировки должны были, по сути, определять направления и границы территориального развития, функциональное зонирование, застройку и благоустройство территории, сохранение культурного и природного наследия, рациональное использование природных ресурсов.
Однако выполнявшиеся в последние десятилетия Схемы районных планировок весьма слабо работали на идею экологической организации территории и не были свободны от недостатков. Во-первых, создатели Схем районных планировок, как правило, не сумели преодолеть узких рамок отраслевого подхода, который хоть и приобрел экологическую окраску, но, по сути, остался чисто ведомственным. Материалы для Схем районных планировок предоставлялись отраслевыми организациями и полученная таким образом фактура (объемы текстовых и табличных сведений по лесопользованию, водопользованию и т.д.) явно довлела и на стадии аналитической графики территориальных проработок. Схемы районных планировок фиксировали сложившееся положение дел, которое могло быть (и почти всегда было!) далеким от оптимального. Соответственно ландшафтно-экологическая целесообразность возникшей пространственной мозаики соотношения освоенных и культурных, нарушенных и диких экосистем должным образом не анализировалась, следовательно, не мог быть корректно поставлен вопрос об экологической организации территорий.
Кроме того, районная планировка, будучи одним из звеньев иерархической системы размещения производства и территориального планирования, подчинялась общим принципам этого подхода, установившимся в период господства жесткого вертикального планирования «сверхувниз», и поэтому неизбежно несла в себе явные черты централизации хозяйственной жизни, всех аспектов управления хозяйством.
Немаловажным является и то обстоятельство, что генеральные планы, являвшиеся основными правовыми документами в действовавшей (до января 2004 г.) системе градостроительного планирования, продолжали оставаться закрытыми документами. Отсутствие необходимой информации снижало поток инвестиций в строительство, поскольку трудности в процессе выяснения правового режима объектов недвижимости и отсутствие возможности гибко реагировать на изменение конъюнктуры рынка повышают риск инвестиций в нее.
Наконец, выводы (в том числе по территориальной организации) районных планировок имели рекомендательный характер и не обладали необходимым юридическим статусом, а приводной механизм их реализации на практике отсутствует и поныне. Поэтому Схемы районных планировок не создавали гарантий для выбора стратегически корректного сценария территориального развития того или иного региона.
Таким образом, система централизованного планирования, основным документом которой являлся генеральный план, была направлена на обеспечение общественных интересов в процессе освоения территорий. Но излишняя жесткость таких планов, сложность принятия компромиссных решений, проблемы, связанные с их пересмотром, изменением и дополнением, привели в настоящее время к тому, что даже при наличии утвержденных лет 20 назад генеральных планов наиболее развитые в экономическом отношении регионы
46
и мегаполисы ведут освоение (застройку) уже по совершенно другим правилам. Согласно исследованиям архитекторов реализация генеральных планов в России достигала менее 50%.
В итоге по совокупности укапанных причин районные планировки не стали «воротами* в ландшафтное планирование, хотя, как отмечает А. В.Дроздов [4], именно в России идеология и ряд методов прикладных ландшафтных исследований (в частности, принципы геоэкологического проектирования в со-циофункционального анализа ландшафта) были разработаны достаточно полно и получили воплощение в такой форме регионального экологического анализа, как составление «Территориальных комплексных схем охраны природы».
3.4. Правовые возможности и механизмы внедрения процедуры ландшафтного планирования
3.4.1. Истоки и традиции зонирования
Реалии развития последних полутора-двух десятилетий выявили острые противоречия между территориальными притязаниями различного рода агентов, действующих в экономическом пространстве регионов (инвесторов, градостроителей и природопользователей, землепользователей и арендаторов), и собственными внутренними региональными интересами. Эта ситуация зачастую требовала от региональных властей определения оптимального территориального баланса, а также принятия конкретных и оперативных решений но вопросам стратегии и тактики землепользования, резервирования земель для различных целей. Соответственно возникла острая необходимость в разработке законодательных актов, определяющих основные черты пространственной организации регионов на ближайшую и отдаленную перспективу. Иными словами, российские регионы были вынуждены искать принципиальный правовой механизм для урегулирования вопросов территориального развития. Постепенно подобный механизм стал выкристализовываться из опыта (в том числе весьма болезненного и конфликтного) столичных и экономически активных регионов-доноров в виде процедуры правового функционального зонирования.
Под зонированием территории обычно понимается разграничение участков, отличающихся друг от друга по каким-либо признакам, установление на этой основе границ зон и подзон, а также указание перечней разрешенного использования и допустимых строительных изменений в их пределах градостроительных регламентов. В этом смысле функциональное зонирование правовой механизм фиксации сложившейся дифференциации территории по ряду признаков и свойств, связанных с се предполагаемым использованием.
Как правовой инструмент зонирование впервые появилось за рубежом начиная с первой трети XX в. в условиях, когда застройка стала приобретать массовый индустриальный характер и выяснилось, что собственники земельных участков либо муниципалитеты могут вести застройку, не обеспечивая при этом учета общественных интересов. В российском законодательстве переход к зонированию территории поселений обусловлен совершенно иными политическими, экономическими и правовыми предпосылками, чем аналогичные процессы в экономически развитых странах мира.
47
В качестве образца обратимся к Закону о функциональном зонировании Московской области (проект 1996 г.). В этом законе впервые сделана попытка установления важнейших принципов и средств рациональной организации и функционального использования территории. Среди используемых в законе понятий впервые получили правовое отражение понятия пригородных зеленых зон и межмагистральных территорий (так называемых зеленых клиньев территорий, расположенных между основными радиальными транспортными направлениями, подходящими < городу).
Функциональное зонирование территории разграничение территории области и муниципальных образований по ее назначению с определением для каждой из зон целевого функционального использования и режимов. Среди прочих зон особого градостроительного регулирования закон выделяет и территории так называемого экологического каркаса. Выполнение территорией приоритетных для нее функций (для территорий, входящих в состав экологического каркаса, это средостабилизиру-ющие функции) должно обеспечиваться установлением и соблюдением режима использования территории.
Однако в той части закона, которая непосредственно касается средств конструирования зон особого регулирования, мы сталкиваемся с хорошо знакомыми "мероприятиями по охране окружающей среды»: создается впечатление, что экологический каркас должен как бы сам проявиться в результате наложения друг на друга уже существующих и законодательно оформленных зон специального регулирования-использования, к каковым относятся санитарно-защитные зоны, охранные зоны горных выработок, водоохранные зоны водозаборов, зоны риска всевозможных чрезвычайных ситуаций. Однако было бы наивным ожидать от сложения ведомственных территориальных ограничений (а таковыми являются асе перечисленные земли особого правового режима пользования) формирования полноценного экологического каркаса.
И все-таки авторы закона попытались (и это должно, несомненно, быть поставлено им в заслугу) соединить различные средостабилизирующие компоненты территориальной организации в понятии экологического каркаса, явив тем самым очень важный прецедент давно назревшего правового (нормативного] обоснования одного из центральных терминов современного экологического планирования.
Новый Градостроительный кодекс РФ определяет функциональные зоны как "Зоны, для которых документами территориального планирования определены границы и функциональное назначение". В этом толковании территориальные зоны практически не отличимы от градостроительных зон. В процессе зонирования могут определяться жилые, общественно-деловые, производственные зоны, зоны инженерной и транспортной инфраструктур, зоны сельскохозяйственного использования, зоны рекреационного назначения, зоны особо охраняемых территорий, зоны специального назначения, зоны размещения военных объектов и иные виды зон.
Решения о зонировании территории оформляются специальными документами. К документам зонирования относятся:
а) карты расположения и границ зон и подзон (карты зонирования с указанием кодов зон и подзон);
б) градостроительные регламенты зон и подзон (текстовые материалы). Докумен ты территориального (правового) зонирования разрабатываются с использованием материалов земельного кадастра и градостроительного кадастра, а до их создания данных БТИ (данные о границах отдельных земельных участков существующих райо нов и территориальных зон) и действующей градостроительной документации (гене ральных планов, проектов детальной планировки и иных проектов, утвержденных в установленном порядке в части территориальных границ, характеристик и параметров перспективного развития районов и населенных мест).
Наличие нескольких уровней власти влечет за собой необходимость разделения полномочий, которое может быть закреплено следующим образом:
48
за Российской Федерацией в лице соответствующих федеральных ведомств для размещения и развития промышленных предприятий общегосударственного зна чения, курортов, национальных парков и других рекреационных объектов междуна родного общегосударственного значения;
областью для охраны и рационального использования ценных лесов, сельско хозяйственных угодий, рекреационных зон, объектов туризма природных и историко- культурных комплексов регионального значения;
органами местного самоуправления для обеспечения беспрепятственного тер риториального развития соответствующих населенных мест, а также размещаемых за их пределами общегородских объектов коммунального хозяйства.
Функциональное зонирование всегда болезненный процесс согласования различных интересов, поэтому В.В.Владимиров [6, 34] предлагает руководствоваться следующими принципами участия органов власти разного уровня в организации территории регионов:

· принцип субсидиарное™ каждый объект организации территории должен обладать полным правом на те составляющие территориальной деятельности, за которые он может нести полную интеллектуальную и материальную ответственность;
принцип противотока несовпадающие интересы территорий разных уровней должны бы сбалансированы в процессе нормативно-договорных отношений между субъектами организации территории и градостроительства;
принцип разумных уступок в спорных вопросах предпочтение должно отда ваться территории более низкого уровня;
принцип соблюдения сервитутов (ограничений на ведение хозяйственной де ятельности на территории) и соблюдения требований функционального зонирования территории при изменении форм собственности на землю, продаже или аренде зе мельных участков;
принцип максимального соответствия между установленными режимами исполь зования территории и законными интересами владельцев (арендаторов земельных участков в пределах каждой зоны| при разработке и утверждении проектной доку ментации.
Каким должен быть региональный баланс различных функциональных зон? В.В.Владимиров [34] предполагает, что для сохранения экологического равновесия важно стремиться к определенному соотношению между территориями с интенсивной эксплуатацией (зоны градостроительного и общего назначения), экстенсивным использованием (зоны сельскохозяйственного назначения) и открытыми пространствами (зоны лесохозяйственного и природоохранного назначения); это соотношение должно составить своего рода золотое территориально-экологическое сечение: 1:2:3, или соответственно 17, 33 и 50%.
К сожалению, термин «зонирование» по-прежнему получает различное толкование в законодательстве, в частности существует ощутимая разница в подходах в зонированию использованных в Земельном кодексе РФ и Градостроительном кодексе РФ.
Классификация зон с особым правовым режимом использования согласно Земельному кодексу РФ:
]. Зоны санитарно-защитного и охранного назначения:
. санитарно-защитные зоны объектов промышленности;
охранные и защитные зоны вдоль линейных объектов (железных и авто мобильных дорог, магистральных трубопроводов, линий электропередачи, связи и т.п.);
охранные зоны вокруг аэродромов, космодромов и других объектов;
зоны, устанавливаемые вокруг военных объектов.
49
2. Зоны природоохранного назначения:
заповедники, заказники, национальные парки, запретные и нерестоох- ранные полосы вдоль рек, озер, водохранилищ и других водоемов;
водоохранные зоны, прибрежные полосы;
природные объекты, имеющие особую научную или культурную ценность (редкие или типичные ландшафты, геологические образования, сообщества и виды растений и животных, памятники природы и т.п.).
3. Зоны природно-заповедного назначения:
природные заповедники;
природные национальные и дендрологические парки;
ботанические сады и другие объекты.
4. Зоны оздоровительного назначения:
зоны санитарной охраны курортов;
округа санитарной охраны курортов.
5. Зоны рекреационного назначения:
зоны организованного массового отдыха и туризма населения;
дома отдыха, пансионаты, санатории, кемпинги, турбазы, детские оздо ровительные и спортивные лагеря и т.п.

Пригородные и зеленые зоны городов.
Зоны историко-культурного назначения:

участки, занятые зданиями, сооружениями, комплексами, связанными с историческими событиями;
участки, занятые памятниками градостроительства и архитектуры;
участки, занятые памятниками археологии.
Состав функциональных зон по новому Градостроительному кодексу РФ:
1. Жилая зона:
зоны застройки индивидуальными жилыми домами;
зоны застройки малоэтажными жилыми домами;
зоны застройки среднеэтажными жилыми домами;
зоны застройки многоэтажными жилыми домами.
2. Общественно-деловая зона:
зоны делового, общественного и коммерческого назначения;
зоны размещения объектов социального и коммунально-бытового назна чения;
зоны обслуживания объектов, необходимых для осуществления производ ственной и предпринимательской деятельности;
общественно-деловые зоны иных видов.
3. Производственная зона:
собственно производственные зоны предприятий различных (I, II, III, IV и V) классов опасности;
. санитарно-защитные зоны предприятий различных классов опасности (I 000, 500, 300, 100 и 50 м соответственно).
4. Зона инженерной и транспортной инфраструктуры:
коммунальные зоны;
иные виды производственной инженерной и транспортной инфраструктур.
5. Зона сельскохозяйственного назначения:
зоны сельскохозяйственных угодий;
зоны, занятые объектами сельскохозяйственного назначения.
50
6. Зона рекреационного назначения: скверы;

· парки;
городские сады;
пруды, озера, водохранилища, пляжи.
7. Зона особо охраняемых природных территорий: памятники природы;
заказники;
городские леса.
8. Зона охраны памятников культуры, истории и архитектуры.
Так или иначе зонирование относится к сфере публично-правового регулирования, всегда имеет четко выраженный социальный аспект, поскольку направлено на соблюдение требований охраны окружающей природной среды, в первую очередь охраны ландшафтов, зеленых зон, открытых пространств, памятников истории и культуры в целях создания благоприятных условий проживания населения. Первые практические шаги зонирования в России показывают, что интерес к зонированию преимущественно проявляют города с богатым историческим прошлым, на территории которых размещаются многочисленные памятники истории и культуры. Что же касается экологических целей зонирования, то они декларируются практически в каждом новом нормативном акте о зонировании, но пока еще не ясно, каково будет их практическое применение.
Таким образом, с одной стороны, функциональное зонирование становится широко используемой правовой новеллой на уровне Российской Федерации r ряде субъектов, с другой стороны, зонирование не учитывает в должной мере природную (ландшафтную) структуру территории, не направлено на установление четкого правового режима земельных участков на длительный срок, а ограничения на использование земельных участков в пределах функциональных зон на практике нередко не соблюдаются самими же планировщиками.
Для создания эффективного правового регулирования необходимо разработать систему нормативных правовых актов на уровне Российской Федерации, ее субъектов, органов местного самоуправления, включающую в себя акты о территориальном зонировании, градостроительных регламентах, участии населения в принятии решений о градостроительном развитии территории, в том числе о территориальном зонировании.
Функциональное зонирование процедура, в рамках которой ландшафтному планированию придется существовать в самые ближайшие годы, поскольку выделение зон особо охраняемых территорий, а также других зон с особым правовым режимом использования остаются единственным механизмом, позволяющим привести в соответствие с природной (ландшафтной) структурой территории любые планы и проекты освоения (будь то проекты застройки, проекты размещения хозяйственных объектов или проекты землепользования).
В этом смысле полезно ознакомиться с зарубежным опытом специального функционального зонирования, проводимого в качестве основной процедуры ландшафтного планирования в ФРГ, помня, однако, о том, что в России правовая база для такого зонирования отсутствует и его (опыт) следует изу-
51
чать как желаемую цель, а выделяемые зоны как возможную диверсификацию зоны особо охраняемых природных территорий, единственной ландшафтной зоны, непосредственно поддерживаемой отечественным правом.
3.4.2. Специальное зонирование в рамках «ландшафтной программы» опыт экологической организации территории в ФРГ
Выделение основных функциональных (целевых) зон использования всей территории в рамках процедуры ЛП в ФРГ осуществляется с учетом [4, 24]:
основных целей планирования и прежде всего задачи охраны природы;
природно-пространственной структуры и хозяйственной освоенности тер ритории;
конфликтных ареалов природопользования.
При разработке ландшафтной программы могут быть выделены, например, следующие функциональные зоны.
Зона сохранения ландшафтов повышенного риска (с естественными или близкими к естественным экосистемами, нуждающимися в особой охране и имеющими высокое значение для охраны видов и биоценозов); в этой зоне не рекомендуется никакого (включая экстенсивное) использования, даже если ему ранее гарантировалась высокая прибыльность.
Зона сохранения экстенсивно используемых исторических культурных ландшафтов с высокой долей близких к природным либо экстенсивно используемых культурных экосистем или чередованием территорий с сельскохозяйственным и лесохозяйственным использованием; организуется для сохранения работоспособности компонентов ландшафта, возможно регулируемое развитие приемлемых форм рекреации на свободных площадях; развитие населенных пунктов ограничивается собственными потребностями; расширение инфраструктуры, особенно транспортной, является нежелательным.
Зона реабилитации кризисных ландшафтов, в пределах которых вид и степень использования территории существенно превышают допустимые нагрузки, что создает значительные проблемы, например с охраной грунтовых вод, почв.
Зона санации нарушенных ландшафтов в пределах городов, индустриальных пустырей и бедлендов, свалок и т.д.
Зона оптимизации сельскохозяйственных ландшафтов посредством улучшения культуры ландшафта путем изменения размеров и конфигурации сельскохозяйственных угодий, внедрения лесополос мелкомассивных и островных лесов, корректировки линии опушки, восстановления малых водоемов, вет-лендов, ремизов и стации переживания для фауны.
Зона резервирования ландшафтов свободных пространств на урбанизированных территориях и в пределах населенных пунктов за счет придания статуса свободных от сплошной застройки межмагистральных клиньев и т.д.
Как видно из приведенных примеров выделения функциональных зон, которые были предложены ганноверской ландшафтно-планировочной фирмой «Экология и окружающая среда» при разработке ландшафтной программы для одной из новых восточных федеральных земель ФРГ, содержание и принципы разработки базируются на определении ценности, состояния и степени измененное™ ландшафтов [4, 24].
52
3.5. Экологические аспекты территориального планирования за рубежом: опыт, уроки, национальное своеобразие
Характеристики различных аспектов ландшафтного планировании за рубежом подробно анализируются в руководствах по ландшафтному планированию [4, 24] и труде М. Е.Кулешовой [22]. Приведем лишь самые общие сведения, особо выделяя важный для России «сухой остаток» национальных моделей ЛП.
М. Е. Кулешова справедливо отмечает, что прямое сравнение систем ландшафтного планирования, существующих в разных странах Европы, едва ли возможно и целесообразно, поскольку эти системы весьма различны, что обусловлено рядом причин: историей, особенностями политических систем, культурными традициями, уровнем экономического развития, законодательным устройством и отношениями собственности, а также (не в последнюю очередь) значительными природными различиями. Поэтому в данном подразделе приведем лишь краткий анализ национальных моделей ЛП в зарубежных странах по следующим параметрам:
общая система и иерархические уровни территориального планирования;
законодательная база и спектр используемых организационно-правовых категорий эколого-рекреациоиного каркаса (в том числе особо охраняемых природных территорий);
характер разделения полномочий между государством, социумом и част ными лицами в вопросах ландшафтного планирования;
разделение и делегирование полномочий между центральными и местны ми властями;
. наличие и выраженность внутренних регионарных различий ЛП;
. специфика используемого методического инструментария (средства и способы мониторинга элементов ландшафта, специфика выявления ландшафтной дифференциации и культурно-ландшафтного районирования);
степень использования концепции культурного ландшафта как методоло гической основы для объединения целей сохранения природного и культур ного наследия;
баланс интересов между охраной природы и туризмом и спектр террито рий с особым эколого-рекреаиионным режимом использования;
. способы решения вопросов собственности на объекты наследия и характер участия частного капитала и физических лиц в охране и развитии отдельных элементов культурного ландшафта.
Общая система и уровни территориального планирования. Система ЛП Великобритании ориентирована не на разработку стратегии регионального развития, а на планирование конкретных территорий исходя из принципов паритетного соблюдения фундаментальных общественных интересов и защиты интересов частной собственности. Верхние уровни планирования формирует Министерство окружающей среды, транспорта и регионов. На этом же уровне осуществляется контроль за финансированием и правовыми спорами. Региональный уровень несмотря на введение института региональных бюро не играет в территориальном планировании какой-либо ощутимой роли; на местном уровне в сельской местности функции поделены между районами, которые разрабатывают стратегические планы, и муниципалитетами, составляющими специальные планы землепользования.
53
В Нидерландах сформировалась дифференцированная система территориального планирования, функции которой разделены между тремя министерствами. Существуют три уровня территориального планирования, на каждом из которых обеспечивается интеграция и согласование планировочных предложений. Задачам охраны окружающей среды посвящены разнообразные программы, из которых ландшафтным содержанием пронизан более других «План предотвращения ущерба природе», ориентированный на построение национальной сети биотопов. Национальная программа территориального планирования сводит вместе различные планы и описывает четыре базовых категории планов развития: «зеленый курс» преимущественно природоохранный, «желтый курс» посвящен интенсивному сельскому хозяйству, «голубой курс» соединяет экономические и экологические требования, «коричневый курс» интегрирует сельское хозяйство в другие планы развития. Построение национальной территориальной экологической сети признано главной задачей, с которой увязываются и задачи ландшафтного планирования: увеличение размеров ключевых территорий, снятие их изоляции, интенсификация мер по предотвращению внешнего негативного влияния. Используя данную стратегию, правительство направило усилия на создание пространственно стабильной устойчивой национальной экологической сети.
Система планирования во Франции традиционно сильно централизована: правительство, формулируя ведущие принципы территориального развития, обладает компетенцией и на всех подчиненных уровнях. На региональном уровне составляются региональные планы организации территории и программы развития. На уровне коммун разрабатываются «планы ведущих линий использования" и планы землепользования. Реализация предписаний национального уровня стимулируется финансовой поддержкой государства. Однако территориальное планирование не несет функций общего планирования, преобладают разработки, привязанные к конкретным проектам. Отраслевые планы на национальном и на региональном уровнях остаются мало связанными между собой, Связь между различными планами осуществляется только на уровне коммун при составлении планов землепользования.
Специальной процедуры ЛП в Испании не существует. Территориальное планирование отличается раздробленностью по уровням и регионам. Выполняющиеся на региональном уровне документы территориального планирования используют механизм функционального зонирования с выделением, в том числе, зон риска и уязвимых биотопов. В целом же на локальном уровне до настоящего времени компетенции в планировании не определены. Планы ресурсопользования имеют обязательный характер и обладают первенством по отношению к территориальным и отраслевым планам. Они составляются преимущественно на охраняемые территории, особенно на наиболее крупные из них, в целях поиска приемлемых вариантов сочетания природоохранных и хозяйственных целей (развитие сельского туризма). Тем самым они оказываются средством политического управления региональными финансами.
В США четкой системы ЛП не существует. Она заменяется сложно разветвленным и диверсифицированным по отдельным штатом природоохранным законодательством, в том числе регулирующим создание особо охраняемых природных территорий и территорий с особым правовым статусом. Эта страна выделяется чрезвычайным разнообразием форм территориальной охраны.
В ФРГ процедура ландшафтного планирования представляет собой целостный экологически ориентированный вариант территориального планирования. Верхним уровнем ЛП являются территории субъектов федерации (земли), для которых разрабатываются ландшафтные программы. Для отдельных районов и регионов предусмотрены рамочные ландшафтные планы, а для магистратов ландшафтные планы. Требования и ограничения, устанавливаемые в результате ландшафтного планирования, обязательно учитываются в процессе общего территориального планирования (со-
54
держательным аналогом которому в России выступала районная планировка, а с введением в действие Градостроительного кодекса РФ территориальные комплексные схемы градостроительного развития) Основные отличительные черты ландшафтного планирования в ФРГ обязательность его исполнения и вовлечение всех заинтересованных лиц а процесс принятия решений.
В Польше вопросами территориального управления, включая создание охраняемых природных территорий, занимается Министерство окружающей среды и рационального природопользования, а вопросами культурного наследия Министерство культуры и национального наследия и Управление Генерального хранителя памятников, куда входит Служба охраны памятников. Аналогичные подразделения создаются на уровне воеводств под началом воеводы [22].
Законодательная база. Основой для ЛП в Великобритании является «Закон об окружающей среде» 1995 г., однако режимы землепользования и разрешения на тот или иной вид использования территории устанавливаются не столько на основании единых правил, сколько по обстоятельствам каждого конкретного случая и с учетом интересов конкретного пользователя, что соответствует особенностям британского права. И хотя система в целом является очень гибкой, охрана природы и ландшафтное планирование вне пределов строго охраняемых территорий не рассматриваются как приоритетные цели и играют второстепенную роль.
Задами ландшафтного планирования в Нидерландах распределены между тремя планировочными инструментами и соответствующими законами: территориальным планированием, экологически ориентированным планированием и управлением водными ресурсами. Обобщающего документа, охватывающего все аспекты экологических требований, не существует.
Специального закона о ЛП во Франции нет, поэтому здесь не предусмотрено и всеохватное планирование. Однако использование территории регулируют документы, разрабатываемые на национальном уровне, и другие документы, например «экологические фрахты». Отчасти это регулирование осуществляется и посредством договоров и соглашений. Результаты таких соглашений учитываются другими планами, прежде всего коммунальными планами землепользования.
В США создание некоторых категорий охраняемых территорий регулируют «Закон о национальных парках» 1916 г. и «Закон о древностях» 1906 г., выполняющие функции охраны культурного наследия, а также закон «Об охране памятников истории, имеющих национальное значение» 1966 г., согласно которому основная ответственность за национальное наследие возложена на министра внутренних дел, реализующего свои правомочия через Службу национальных парков.
Основа ЛП в ФРГ Федеральный закон «Об охране природы» и законодательные акты субъектов федерации.
Основополагающим законодательным актом Норвегии, определяющим общее развитие культурного ландшафта как фактора планировочной организации территории, является закон «О планировании и строительстве». Он устанавливает механизмы, согласно которым местные власти (коммуны) организуют свою деятельность по охране наследия и определяют перспективы использования и развития всей своей территории. Территориальные формы охраны природно-культурного наследия закреплены законами «Об охране памятников культуры» и «Об охране природы».
Характер разделения полномочий между государством и социумом. Большое значение для сохранения природного и культурного наследия Великобритании сыграло учреждение общественной организации Национальный траст, которая при прямой поддержке государства по сути организовала работы по конструированию эколого-рекреационного каркаса страны. Другие полугосударственные организации (Английская природа, Комиссия по сельской местности и др.) отвечают на различных уровнях за узкие секторы охраны природы и ландшафтов и не разрабатывают обязательные для исполнения планы.
55
В Нидерландах несмотря на значительную степень децентрализации управления охрана природы и ландшафтное планирование получают основные импульсы развития от государства, тем не менее природоохранные союзы играют здесь значительную роль и на национальном уровне: общественность и все, чьи интересы затрагивает планирование, привлекаются к разработке планов в беспрецедентном для ЕС масштабе. В целом планирование ориентируется на поиск решений, обеспечивающих консенсус.
Существенная черта государственного управления охраняемыми территориями в США установка на сотрудничество и содействие с различным организациями и лицами в деле охраны памятников, включая объекты, не относящиеся к федеральной собственности. Велика роль общественных организаций в деле охраны наследия, в особенности такой организации, как Национальный траст США. В его руководящие органы входят не только известные общественные деятели, но и высокопоставленные государственные чиновники.
Наличие и выраженность региональных различий. В Великобритании подходы к охране наследия имеют существенные региональные отличия, зафиксированные в рамках существующих законодательных систем для Англии, Шотландии и Уэльса.
В Испании уровень и продвинутость региональных разработок значительно различаются. Регион Андалузия, например, разработал свой собственный экологический план, определяющий стратегические цели развития. В компетенции регионов находится планирование использования ресурсов.
В Норвегии разрабатываемые коммунами планы проходят согласование в региональных органах управления. Если эти планы предусматривают действия, угрожающие объектам наследия, или не предусматривают меры по защите таких объектов, они не согласуются региональными властями и не могут быть утверждены. В случае конфликта окончательное решение принимает Министерство окружающей среды.
Разделение полномочий между центром и регионами. В Великобритании роль государственного управления не является определяющей, основное значение имеют общественные организации и местные власти. Территориальная охрана объектов природного и культурного наследия, предусматривающая создание охраняемых территорий, предоставлена местным властям, что имеет большую общественную поддержку.
В Нидерландах в настоящее время наблюдаются тенденции к децентрализации. На региональном уровне составляются план охраны природы и региональный план. Они исполняются соответствующими учреждениями. На локальном уровне проявляется четкое правовое разделение задач планирования, решаемых на территориях населенных пунктов и вне этих территорий. Однако ландшафтные планы могут составляться для территорий обоих типов.
Во Франции между административно-территориальными уровнями страны регионами, департаментами и коммунами существует четкое разделение обязанностей, но нет почти никаких связей.
В ФРГ основные управленческие решения по охране наследия принимаются на уровне отдельных земель (субъектов федерации) и магистратов.
Особенности методического инструментария. В Великобритании в Англии и Шотландии на основе широкомасштабных исследований и оценки основных характерных свойств ландшафтов составлены подробные описания и карты, проведено детальное культурно-ландшафтное районирование территории страны с рекомендациями по использованию и развитию различных в ландшафтном отношении территорий. В Великобритании также ведется государственная регистрация памятников культуры (зданий и сооружений). Для Англии и Шотландии составлены государственные списки исторических парков и садов, проводится регистрация полей сражений. Кроме того, для Шотландии выделена 21 зона природного наследия на основе ландшафтной и биогеографической информации.
56
Задачи ландшафтного планирования во Франции распределены между различными инструментами. Описание и оценка состояния окружающей среды осуществляются многими экологическими программами и программой мониторинга. На национальном уровне разрабатывается экологический план, определяющий целевые концепции в отношении отдельных компонентов природы. Постановку основных задач охраны ландшафта обеспечивает планирование охраняемых территорий. В качестве ландшафтных планов рассматриваются общие государственные планы и планы областных корпораций, которые призваны управлять развитием ландшафтов.
Ландшафтные планы разрабатываются по мере надобности, например при планировании автострады. Благодаря практической направленности эти планы всегда связаны с конкретными обстоятельствами той или иной программы или акции. Поэтому между запланированными v\ осуществленными мероприятиями часто возникают существенные расхождения.
В США методический инструментарий охраны объектов культурного наследия, в частности культурного ландшафта, представлен в серии специальных рекомендаций, подготавливаемых и распространяемых Службой национальных парков. Так, существуют рекомендации по определению границ исторических комплексов, оценке, документации и сохранению сельских ландшафтов, рукотворных ландшафтов, объектов живой традиционной культуры.
В Норвегии практика выявления и оценки культурных ландшафтов включает в себя анализ как культурно-исторических, так и природных его достоинств (например, биоразнообразия), что позволяет адекватно описывать территории, обладающие как этноисторической, так и природной ценностью. В этой стране произведена идентификация и оценка культурных ландшафтов страны, из них 104 отобраны как объекты национального значения, для 5 модельных территорий разрабатываются специальные планы управления [22].
Степень использования концепции культурного ландшафта. Относительно слабая организация государственного экологически ориентированного планирования Великобритании отчасти компенсируется активной деятельностью британских союзов охраны природы и культурного ландшафта. Для британцев ландшафт прежде всего визуально-эстетическая категория, поэтому тактические решения направлены на сохранение исторического культурного ландшафта. Природоохранные цели здесь отходят на второй план, что особенно сказывается при разработке проектов развития сельскохозяйственных поселений.
Во Франции ландшафт также воспринимается как эстетическая категория, пейзаж, поэтому в качестве задач ЛП на передний план выдвигается улучшение пейзажного окружения людей и формирование визуального облика ландшафта.
В США равным образом развиты обе парадигмы ЛЛ: и биоэкологическая, и лан-дшафтно-культурная. Разветвленная система мониторинга позволяет выделять и учитывать территории как природной, так и культурно-исторической или сценической значимости.
В Польше разработаны программы по изучению и оценке ландшафтов с учетом их историко-культурного значения. Составлена оценочная карта культурных ландшафтов, и подготовлено необходимое научно-методическое обеспечение по их идентификации и сохранению в рамках решения задач территориального планирования.
В Норвегии для сохранения культурного ландшафта используются главным образом две взаимодополняющие категории: области охраняемого ландшафта и охраняемая культурная среда, в пределах которой могут выделяться памятники культуры и исторические места, охранные зоны памятников и исторических мест. Система управления культурным ландшафтом допускает и поощряет ведение традиционных форм землепользования, традиционных способов строительства, архитектурного стиля, сохранения иных форм культурного наследия.
57
В Нидерландах государственная политика традиционно фокусируется на историко-культурных структурах, моделях и элементах сельского ландшафта, возникших в результате использования человеком земли и других видов природопользования. Древние староосвоенные дюны, польдеры, обвалованные дамбами из морской глины, известняковые колодцы и пруды-ловушки признаны здесь объектами, заслуживающими самого пристального внимания.
Баланс интересов между охраной природы и туризмом, спектр территорий с особым режимом использования. В Великобритании наряду с национальными парками большую роль в сохранении культурного ландшафта Англии, Уэльса и Северной Ирландии играют территории исключительной природной красоты, в Шотландии национальные парки, территории национального пейзажа (National Scenic Areas), территории природного наследия и региональные парки. Все эти объекты включены в систему территорий так называемого Национального траста, которая одновременно функционирует и как система внутреннего туризма.
Во Франции задачи ландшафтного планирования и устойчивого регионального развития во многом решаются за счет развития природных парков, которые получают хорошее финансирование.
США отличаются чрезвычайным разнообразием форм территориальной охраны: более 35 категорий охраняемых территорий, ряд из которых используется преимущественно для сохранения историко-культурных феноменов. Из наиболее значимых для охраны культурного наследия и в особенности культурного ландшафта следует назвать исторические парки, исторические местности, памятники, мемориалы, поля сражений, военные парки. Статус исторического парка может получить целый город (например, Harpers Ferry), поскольку согласно решению национального отделения 1C0MOS исторический городской ландшафт рассматривается как тип культурного ландшафта. Национальные парки США не относятся к ведущим формам охраны культурного наследия, однако функционально они к этому приспособлены и их проектное обеспечение обязательно включает в себя проработку вопросов управления культурными ценностями.
Система охраняемых территорий ФРГ предназначена в первую очередь для решения природоохранных задач, но некоторые правовые категории представляют несомненный интерес и для охраны культурных достопримечательностей, в особенности культурных ландшафтов. Таковы охраняемые ландшафты, природные парки, отчасти памятники природы и территории охраны природы. Национальные парки не предназначены для решения задач сохранения культурного наследия, часть их имеет статус биосферных резерватов, для которых должна быть значима функция охраны культурных ландшафтов.
Территориальные формы охраны наследия Норвегии включают в себя как природные, так и историко-культурные ландшафтные феномены: среди них фигурируют памятники культуры и исторические места, охранные зоны памятников и исторических мест, охраняемая культурная среда. В ряду охраняемых природных территорий представлены национальные парки, области охраняемого ландшафта, природные резерваты и памятники природы. Для сохранения культурного наследия, а именно культурного ландшафта, используются главным образом две взаимодополняющие категории: области охраняемого ландшафта и охраняемая культурная среда.
В Польше в сфере охраны природного и культурного наследия согласно закону «Об охране культурных ценностей» предусмотрены следующие категории, имеющие большое значение для сохранения национального ландшафта: культурный заповедник, культурный парк, памятник культуры и зона консервационной охраны. В системе охраняемых природных территорий для охраны культурного наследия и культурного ландшафта основное значение имеют национальные парки (управление которыми
58
осуществляет Служба национальных парков), природно-ландшафтные комплексы, ландшафтные парки, территории охраняемого ландшафта и памятники природы все эти формы создаются воеводскими указами и включаются в планы территориального управления и региональные планы воеводства [22].
Право собственности на охраняемые территории и объекты, возможности участия частных лиц. Вопросам собственности на объекты охраняемой природной и культурной среды можно посвятить отдельное исследование. В большинстве стран охраняемые природные территории находятся в собственности государства, в то время как памятники культурной среды могут находится в частных руках, быть предметом аренды и пр. Хороший пример сложности правовых коллизий Национальный траст в Великобритании, крупнейший собственник исторических садов и парков, деревень, поместий, участков относительно девственной природы. Продажа собственности Национального траста возможна только с разрешения британского парламента, передача Национальному трасту частных поместий оставляет право пожизненного проживания в них бывших владельцев (что предотвращает их продажу случайным лицам), а передача земельных угодий предусматривает поддержку исторических форм фермерства.
Подводя итоги этому краткому обзору, можно констатировать, что, так же как и в России, в большинстве стран экологические аспекты организации территории еще не сформированы в виде целостных концепций ландшафтного планирования. Задачи ландшафтного планирования по-разному распределены на иерархических уровнях государственного управления и регионального развития. Тем не менее просматриваются тенденции, которые ведут к усилению позиций ЛП и выделению его в самостоятельную и важную ветвь территориального планирования, среди них:
возросшее понимание важности красивого и здорового ландшафта как жизненной ценности;

· нарастающая популярность местных форм самоуправления;
формирующееся понимание необходимости выработки синтетических подходов к восприятию и управлению ландшафтов как природно-культурно му феномену;
возрастающая популярность любых мер, направленных на сохранение эт нокультурной идентичности, в том числе в виде сохранения культурного лан дшафта;
формирующееся понимание необходимости использования средств ЛП для конструирования национальных, региональных экологических каркасов (сетей живой природы) как своего рода гаранта экологической стабилизации состояния окружаюшей среды;
набирающая силу тенденция вовлечения широких кругов общественности в дело охраны окружающей среды.
3.6. Аспекты целеполагания и потенциальные уровни ландшафтного планирования в России
Любое планирование начинается с определения целей. Иногда создается впечатление, что цели настолько очевидны, что нет необходимости осознанно их формулировать. Но это заблуждение. Проблема многих попыток реализации процедуры ЛП в регионах российской провинции размытость целей и,
59
как следствие, отсутствие представления о том, какими средствами они могут быть достигнуты. В общем случае цель понятна даже школьнику это «хорошая окружающая среда*, но, как уже отмечалось, корректное целеполагание предусматривает не только максимизацию основного критерия, но и попутное достижение комплементарных целей.
Разнообразие проблем в области экологии и природопользования, а также различная профессиональная ориентация занимавшихся этими проблемами специалистов породили чрезвычайный разнобой в трактовке ис-лей ЛП. Существующие затруднения могут быть преодолены, если признать наличие трех аспектов целеполагания (целей, проблем и задач) (табл. 3,1) и нескольких иерархически соподчиненных уровней экологического планирования (табл. 3.2).




Табл ица 3.1


Лели, проблемы и задачи ландшафтного планирования на региональном уровне


Главнейшие иели
Генеральные проблемы
Актуальные задачи



Сохранение жизни
Сохранение и поддер-
Сохранение газового состава



на Земле
жание благоприятного
атмосферы.




экологического баланса
Поддержание общего водного




территория
баланса региона.





Поддержание баланса между





различными тинами естественных





ландшафтов и их антропогенными





модификациями.





Оптимизации регионального





микроклимата



Охрана природы
Охрана и оптимизация
Оптимизация урбанизированных



в целях развития
природной срады
территорий в целях поддержания



общества

достаточного качества городской





среды.





Организация здорового отдыха





населения.





Сохранение и улучшение ландшаф-





тов, пригодныхдля туризма и





рекреации




Управление природными
Охрана, восстановление и правиль-




процессами и рацио-
ное использование природных




нальное использование
ресурсов.




ресурсов
Рационализация использования





водных ресурсов в интересах всех





ведомств.





Изменение практики лесного





хозяйства в целях сохранения лесов





как основного средостабилизиру-





ющего фактора.





Внедрение концепции культурною





ландшафта



1.0




Окончание таол. 3.1

Глакпейшис цели
Генеральные проблемы
Актуальные мдачл

Сохранение природного разнообразия и
Сохранение генофонда б йоты
Сохранение и умножение мест обитания и размножения видов животных и растений

культурного наследия
Сохранение эталонов и фрагментов культурно-исторической среды
Сохранение археологических и архитектурных памятников в их ландшафтном окружении





1 абл и ца 3.2

Уровни ландшафтного планирования и проектирования»


Уровни
Подуровни
Виды документов


Уровень
Верхний
Схемы экологического каркаса


ландшафтного
межрегиональный
федеральных округов.


планирования

Национальные схемы туристического




траста.




Ландшафтные планы мегаполисов и зон




их влияния.




Ландшафтные планы акваторий




крупных равнинных водохранилищ




и водохранных зон крупнейших рек




позер



Макроуровень
Ландшафтные планы правового



региональный
(функционального) зонирования




субъектов Российской Федерации.




Районные планировки краев и областей




Российской Федерации.




Ландшафтные подосновы схем




территориального планирования




крупнейших городов и юродских




округов.




Региональные схемы развития туризма




и рекреации



Мезоуровенъ
Ландшафтные планы в составе схем



внутрирегиональный
территориального планирования




муниципальных образований.




Системы охраняемых природных




территорий региональный эколо-




гический каркас.




Ландшафтные планы средних и малых




городов (в составе работ по террито-




риальному планированию).




Ландшафтные планы водоохоранных




зон средних рек




61

Окончание табл. 3.2

Уровни
Подуровни
Виды документов

Уровень
Локальный (местный)
Ландшафтные планы территорий

ландшафтного

сел 1.с ко го самоуправления и отдельных

проектирования

хозяйств.



Ландшафтные планы национальных и



природных парков и туристско-рекреа-



циоиных местностей.



Ландшафтные планы сельских населен-



ных пунктов в составе территориальных



планов поселений.



Ландшафтные планы городских микро-



районов и кварталов


Топоуровени
Ландшафтные проекты отдельных


ландшафтно -архитект-
туристских комплексов.


урный
Ландшафтные проекты частных владе-



ний.



Ландшафтные проекты придомовых



пространств в городе.



Ландшафтные проекты парков, скверов,



садов

С учетом существующей правовой базы реально можно говорить в настоящее время о трех-четырех уровнях: международном (с ним соизмерим и общероссийский, если исходить из размеров территории), уровне субъекта Российской Федерации, уровне крупного города или сельского района, уровне малого города или территории сельского самоуправления, уровне отдельного объекта (туристско-рекреационного, производственного и т.д.). Каждому уровню ЛП соответствуют свои целевые установки и характер поставленных задач, а также набор, размерность («масштаб*) и компоновка деталей блоков экологического каркаса. Верхние уровни ландшафтного краеустройства ближе по сути к операции территориального планирования, средние ближе к собственно ландшафтному планированию, нижние содержательно совпадают с ландшафтным проектированием и конструированием. Элементы нижнего уровня оказываются как бы иерархически вложенными в «ткань» экологического каркаса верхнего уровня.
По мнению А. В.Дроздова [4], ЛП для федеральных округов укладывается в понятие «ландшафтной программы» (в традиции немецкого территориального планирования). Конструирование экологического каркаса территории на региональном уровне соответствует разработке так называемых рамочных ландшафтных планов, выполняющихся обычно в масштабе 1: 200 000. Более детальное планирование для территорий местных самоуправлений в границах отдельного сельского района и населенных пунктов предполагает проработку в масштабах 1:25 000 и 1: 10 000, что соответствует по терминологии немецких планировщиков собственно «ландшафтному плану».
Решения с помощью ЛП ряда прикладных задач требует еще более круп-ных масштабов (I : 5 000 и даже 1:2 000). соответствующих масштабам так на-
62
зываемых проектов детальных планировок в градостроительстве или планов межеваний в землеустройстве. В целом легко предположить, что в России уровни ландшафтного планирования в конечном итоге должны будут прийти в соответствие с принятыми уровнями землеустройства и градостроительного территориального планирования.
Верхнему уровню ландшафтного планирования соответствует конструирование экологического каркаса административной области, края или автономной республики Российской Федерации. Средний уровень экологического планирования должен быть реализован в отдельных сельских районах муниципальных округах области. Наконец, нижний уровень связан с ландшафтным планированием в рамках отдельных хозяйств будь то крестьянские (либо фермерские) хозяйства или территории коллективных хозяйств.
А.В.Дроздов [4], сравнивая системы административно-территориального ФРГ и России, приходит к выводу, что наиболее действенным в организации процедуры ландшафтного планирования может стать низшее муниципальное образование: район округ, па уровне которого вполне реально ассимилировать два потока интересов: «снизу» и «сверху». Он также указывает на вполне достижимое соответствие иерархий ландшафтного и градостроительного планирования, которые в процессе интеграции могут значительно обогащаться и информационно, и в плане правовой обязательности.
Цели и генеральные проблемы ландшафтного планирования существуют в любом районе, однако их иерархия и очередность решения будут различаться от региона к региону в зависимости от ряда факторов, а именно:
принадлежности данного региона к той или иной природной зоне и (или) физико-географической провинции;
степени и характера освоенности региона;
характера и традиций природопользования;
социально-экономической ситуации (призывы об охране больших масси вов девственного леса будут иметь мало сторонников в регионах с депрессив ной обстановкой и населением, находящимся на грани нищеты).
Для значительно урбанизированных территорий важнейшей будет проблема оздоровления окружающей среды и обеспечения условии для рекреации. Для регионов, полно и интенсивно освоенных сельским хозяйством, на первое место выходит проблема внутренней структуры культурного ландшафта, соотношения полей и лугов, пастбищ и сенокосов, лесополос и участков островного леса (табл. 3.3).
Для малоосвоенных регионов, экономика которых строится на эксплуатации лесных, рыбных и пушных ресурсов, наиболее актуальной является проблема сохранения генофонда биоты. В этом случае на первое место выходят цели, заявляемые особенно активно в последнее время с позиций созобиоло-гии (с гр. соз (и) ос «охрана», биос «жизнь», логос «наука», «изучать»; английский вариант conservatim biology), a именно [30]:
восстановление утраченного биоразнообразия;
поддержание жизнеспособности популяций уязвимых видов;
поддержание естественного течения экологических и эволюционных про цессов.
Задачи ландшафтного планирования могут быть сгруппированы в следующем порядке:
63



Табл и ца.3.3


Уровни экологической организации территории и задачи ландшафтного планирования

Уровни экологический организации территории
Территориальный
ох на г
Основные задачи ландшафтного планирования
Основные блоки конструирования экологического каркаса на данном уровне организации территории

Региональный
Административная
Общий баланс природных и антропогенных
Крупномассивные леса.

(макроуровень)
область
ландшафтов.
Биосферные заповедники.



Регулирование регионального климата.
Долины крупнейших рек



Сохранение генофонда флоры и фауны.




Зашита от экологических катастроф


Провинциаль-
Сельский
Сохранение баланса поверхностного и подземного
Заказники-болота в истоках рек.

ный (мезо-
муниципальный
стока.
Ленточные боры на речных террасах

уровень)
округ
Конструирование системы особо охраняемых
и водоохранные зоны вдоль речных



Природных территорий (ООПТ).
русел.



Регулирование лесопользования и охоты.
Ландшафтные заказники.



Синтез природного и культурного наследия
Памятники природы.



создание условий для развития внутреннего
Фаунистические заказники



туризма


Урбанизиро-
Город имеете с
Формирование зеленого рекреационного пояса
Леса зеленого пояса.

ванная терри-
пригородной зоной
вокруг города.
Городские леса и парки.

тория

Конструирование городского экологического
Элементы водно-зеленого



каркаса
диаметра.




Зеленые клинья межмагистральных




территорий

Местный
Отдельное хозяй-
Формирование стабильного,
Островные и полосные леса,


ство, территория
высокопроизводительного и рекреационно
водоохранные зоны, зашитно-


сельского самоуп-
ценного агроландшафта
кормовые ремизы


равления



общая и прикладная оценка ланлшафтов, и том числе ландшафтного раз нообразия, региональной специфики, емкости и толерантности, эстетиче ской и рекреационной ценности;
оценка ландшафта с позиций исторического природопользования как вмещающего пространства, определение задаваемой ландшафтной структурой историко-культурной специфики регионального природопользования;
оценка характера и степени воздействия на ландшафт существующих и планируемых форм природопользования;
определение желаемых состоянии ландшафта в терминах качества состав ляющих сю природных и культурных экосистем;
координирование в рамках всеобъемлющего и сквозного планирования мер, направленных на охрану природы и сочетание их с требованиями отра слевых планов и нужд природопользователей;
разработка совместных в рамках процедуры общего территориального пла нирования (землеустроительного, градостроительного) концепций развития территории;
установление целей и ориентиров для экологической экспертизы любых проектов освоения.
Переходя к прикладным задачам ландшафтного планирования (опирающимся на правовую базу российского экологического законодательства), мы должны сформулировать те из них, которые прочно связаны с проблематикой конструирования экологического каркаса:
создание системы охраняемых природных территорий;
формирование единой системы зеленых насаждений района (установле ние минимально допустимой лесистости, величины и конфигурации зеленых насаждений, предложения по формированию взаимосвязанных элементов природного каркаса района);
охрана и улучшение ландшафта (сохранение, обогащение и целенаправ ленное формирование облика природных и культурных ландшафтов, рекуль тивация территории, меры по улучшению эстетических качеств ландшафта);
охрана памятников истории и культуры (выявление, систематизация и разработка предложений по использованию и охране архитектурных истори ческих этнографических и других памятников с окружающей их природной средой).
3.7. Международный уровень ландшафтного планирования
Несмотря на усиливающуюся консолидацию усилий ЕС по охране культурных ландшафтов (выделение в 1992 г. номинации но культурным ландшафтам и выработка соответствующих рекомендаций в рамках выполнения Конвенции о Всемирном природном и культурном наследии) международный уровень ландшафтного планирования па сегодняшний день существует в декларациях, благо пожеланиях и определениях намерений, зафиксированных и Европейской ландшафтной конвенции (принята в октябре 2000 г.). Конвенция вступит в силу после того, как десять стран-участниц заявят готовность ратифицировать ее на своей территории. Россия не имеет перспектив войти в их число в ближайшее время, так как ее государственные управленческие струк-
65
туры и законодательство не отвечают установленным конвенцией требованиям. Важное значение для сохранения культурных ландшафтов имеет также программа ЮНЕСКО «МАВ» по биосферным заповедникам, что было зафиксировано в Севильской стратегии для биосферных резерватов (2001 г.) и принятых в ее развитие международных документах.
Цель Европейской ландшафтной конвенции в организации европейского сотрудничества по проблемам ландшафтов, продвижении их «защиты, управления и планирования».
Государства члены Совета Европы подписались в том. что ландшафтам принадлежит важная роль для общества в сферах экологии, культуры, окружающей среды и социальной справедливости, поскольку ландшафт «составляет важный ресурс экономической деятельности, а его зашита, управление и планирование могут вносить вклад в создание новых рабочих мест». Договаривающиеся стороны выразили также веру в то, что «ландшафты являются ключевым элементом индивидуального и социального благосостояния».
Ландшафтная конвенция постулирует связь с документами, существующими на международном уровне в сферах зашиты и управления природным и культурным наследием, регионального и пространственного планирования, местного самоуправления и трансграничного сотрудничества, а именно:
. с Конвенцией но сохранению европейской дикой природы и естественных сред обитания (Берн, 19 сентября 1979 г.);
Конвенцией по защите архитектурного наследия Европы (Гранада, 3 октября 1985 г.);
Европейской конвенцией по зашите археологического наследия (Валлетта, 16 января 1992 г.);
Европейской рамочной конвенцией по трансграничному сотрудничеству между местными (территориальными) сообществами или властями (Мадрид, 21 мая 1980 г.) и ее дополнительными протоколами;
Европейской хартией местного самоуправления (Страсбург, 15 октября 1985 г.);
Конвенцией по биологическому разнообразию (Рио-де-Жанейро, 5 июня 1992 г.);
. Конвенцией по защите мирового культурного и природного наследия (Париж. 16 ноября 1972 г.);
. Конвенцией о доступе к информации, общественном участии в принятии решений и доступности правосудия по вопросам окружающей среды (Ааглиз, 25 июня 1998 г.).
Ст. 1 ландшафтной Конвенции задает понятийную базу, определяя:
ландшафт как воспринимаемую человеком местность, характер которой является совокупным результатом взаимодействия природных и антропогенных факторов;
ценность ландшафта, которая задается в критериях качества, понимаемых как общественные ожидания в отношении свойств и параметров ландшафта;
ландшафтную политику как выражение компетентными общественными властями общих принципов, стратегий и руководств, которые разрешают принятие определенных мер и нацелены на защиту, управление и планирование ландшафтов;
66
защиту ландшафта как действия по сохранению и поддержанию существенных или характерных особенностей ландшафта, оправданные его ценностью как наследия, производной от его естественной конфигурации и (или) человеческой деятельности;
управление ландшафтами как процедуру, ориентированную на перспективы устойчивого развития, гарантирующую регулярное поддержание ландшафта, а также управление и согласование изменений, вызванных социальными, экономическими процессами;
планирование ландшафта как комплекс долгосрочных стратегических мер по увеличению, восстановлению или созданного ландшафта.
Конвенция распространена на дикие и культурные, городские и сельские ландшафты, уникальные и типичные, деградирующие и находящиеся в хорошем состоянии в равной степени.
Далее Конвенция предлагает государствам реализовать очень широкую, но конкретную систему мер по ландшафтному планированию на национальном уровне, среди таковых:
закрепление ландшафтов в законодательстве в качестве необходимого компонента среды обитания, выражения разнообразия культурного и природного наследия, основы национальной идентичности;
формирование и осуществление ландшафтной политики, нацеленной на защиту, управление и планирование ландшафтов путем принятия определен ных мер;
установление процедур для участия широкой общественности, местных и региональных властей и других заинтересованных сторон в определении и выполнении ландшафтной политики;
интеграцию ландшафтов в региональную политику и политику градостро ительства, культурную, сельскохозяйственную, социальную, экономическую и политику окружающей среды |10].
Для реализации этих мер страны Евросоюза добровольно возлагают на себя обязательства:
добиваться понимания ценности ландшафтов в глазах общественности;
организовать обучение по ряду каналов, среди которых обучение специ алистов по экологии ландшафтов, междисциплинарные программы обучения по ландшафтной политике, защите, управлению и планированию для про фессионалов в частном и общественном секторах, школьные и университет ские курсы, корреспондирующие в соответствующих предметных областях с ценностями, определяющими ландшафты, и проблемами, связанными с их защитой, управлением и планированием;
приступить к инвентаризации национальных ландшафтов и провести оценку антропогенных и техногенных изменений ландшафтов по единым методикам при условии широкого обмена последними, что, в свою очередь, предполага ет оказание взаимной технической и научной помощи по ландшафтам путем объединения и обмена опытом и результатами научно-исследовательских ра бот, обмен специалистами и информацией [10].
Как это ни странно, Конвенция мало что предлагает в области собственно международного сотрудничества в ландшафтном планировании, в частности в сфере конструирования принципиально важных для субконтинента Европы блоков экологического каркаса: крупных резерватов, международных запо-
67
ведников, долинно-речных экологических коридоров. Так, ст. 9 Конвенции весьма расплывчато призывает к сотрудничеству в области охраны трансграничных ландшафтов [10].
Выводы
Ландшафтное планирование представляет собой подсистему территориального планирования дальнейшее развитие экологических аспектов организации территории, обладает определенными преимуществами перед други-ми видами природоохранного планирования. Попытаемся охарактеризовать те из этих преимуществ, которые принципиально важны для России.
1. Ландшафтное планирование комплексная процедура, связанная с объектом планирования: поскольку лан дшафт результат взаимодействия мно- жеста различных компонентов, постоль ку его учет требует понимания характера этого взаимодействия и ведет к коррект ной оиенке состояния самих компонен тов. (В этом плане географ-ландшафтонед и ландшафтный эколог ключевые фи гуры природообустройства и территори ального планирования.)
Ландшафтное планирование обес- печивает возможность выстраивания пространственного ноля для координи рования отраслевых планов и выработ ки решений, и том числе стратегичес ких для данного региона. ЛП дает {при условии его действительного, а не дек ларативного использования) реальную основу для обновления любых отрасле вых программ природопользования, в том числе сельского хозяйства (переход на ландшафтные принципы проектиро вания хозяйств), лесопользования (лан дшафтные принципы лесоустройства), водопользования (ландшафтно-ориенти- рованный подход к проектированию во доохранных зон и распределению хозяй- ственной деятельности в пределах реч ных бассейнов).
Ландшафтное планирование пред ставляет окружающую среду не как «аб страктную природу», а как культурный (этнически укорененный) ландшафт, ценности и раритеты которого чрезвы чайно иажны для сохранения националь-
68
ного характера, менталитета и коллективного сознания этноса. Средства и методы ЛП позволяют учесть и включить в современные экономико-социальные реалии фрагменты культурного ландшафта, иллюстрирующие «живую» историю этноса: монастырские комплексы и дворянские усадьбы, архитектурно-исторические центры городов, села и деревни в их природном окружении и т.д.
Ландшафтное планирование позво ляет выявлять пространственную конфи гурацию экологических конфликтов и повышать эффективность природоохран ных мер за счет их корректной адреса ции и целевой направленности.
Ландшафтное планирование дает ре альные средства для оздоровления окру жающей среды и в пределах весьма ин тенсивно освоенных участков нашего оби тания от заводских санитарно-защит- ных зон до густо населенных городских кварталов. Простая попытка «озеленять», предпринятая без понимания ландшафт ных закономерностей, как правило, об речена на неудачу. В этом смысле ЛП дол жно стать осевой программой экологичес- кого обустройства наших городов и сел.
Ландшафтное планирование способ но содействовать усилению позиций ме стного самоуправления и отстаиванию интересов местного сообщества перед притязаниями центра и других мощных внешних факторов (инвесторов различ ного толка, транзитных потребителей пространства вроде продукте проводов и магистралей и т.д.). В настоящее время жители сельской местности на деле практически никогда не могут повлиять на решение судьбы того или иного уча- стка территориальный ресурс (на фоне отсутствия утвержденных документов территориального планирования) расхо дуется по воле и желанию горожан и агентов хозяйст венной деятельности. Ин туитивное противление селян многим действительно небезопасным для приро-
ды и социума проектам может быть услышано, если оно будет опираться на разработанные ландшафтные планы.
7. Ландшафтный план может служить основой для координации «желаний и воль» разных сообщи остей, субъектов хозяйственной деятельности и агентов освоения. Пожалуй, ото единственный способ избежать получающей все большее распространение ситуации, когда в результате сложения жизненных усилий многих людей получается нечто такое, чего не хотел никто из них по отдельности,
8. Ландшафтное планирование является инструментом развития и формирования экологического сознания населения, инвесторов и властей. Занимаясь природоохранной деятельностью в рамках процедуры ЛП, население приучается лучше понимать сложные взаимосвязи между компонентами ландшафта по вертикали и различными местами в ландшафте по горизонтали, кроме того, ландшафт предстает перед человеком как уязвимый и чрезвычайно ценный ресурс.
Глава 4
ФОРМИРОВАНИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО КАРКАСА ТЕРРИТОРИИ: ВАЖНЕЙШИЕ ПРИНЦИПЫ И КРИТЕРИИ
4.1. Экологический каркас в системе ландшафтного планирования: понятие, структура, функции
В центре политики по экологической организации территории, осуществляемой в настоящее время разными странами, находится некая пространственная система, получившая различные наименования: Национальная экологическая сеть (Нидерланды), Национальный траст (Великобритания), сеть Развития природы (Франция), се*ть Диких земель (США) и, наконец, Экологический каркас (Россия).
Термину «экологический каркас» (ЭК) свойственна известная нестрогость, ведь, если исходить из представлений о «каркасной» функции экономики, «звездных сетях городов» и метафоры «каркас-ткань», то средоста-билизирующая совокупность экосистем должна, скорее, претендовать на роль и функции «ткани». Однако уровень освоенности многих территорий на сегодняшний день настолько высок, что и природные, и малоизмененные экосистемы выглядят островами в море промышленных зон, высокоэтажной жилой застройки, транспортных магистралей, парниковых хозяйств и т.д. Скрупулезное внимание экологов к пространственной мозаике таких «островов» и «зеленых окон», свободных от застройки площадок и незакрытых акваторий, и породило концепцию экологического каркаса минимального по площади формирования, способного обеспечить приемлемые условия обитания человеку и сохранить природу хотя бы в виде изолированных «резерватов».
Под экологическим каркасом следует понимать полярно дистанцированную от центров и осей хозяйственной деятельности композицию природных (диких) и культурных экосистем, построенную на основе крупных резерватов, соединенных экологическими коридорами, обеспечивающую экологическую стабильность (относительный гомеостаз) вмещающего пространства соответствующего уровня (региона, хозяйства, территории сельского самоуправления, городского округа). Функции экологического каркаса могут быть сформулированы следующим образом:
воспроизводство основных компонентов природной среды, обеспечива ющее необходимый баланс в межрегиональных потоках вещества и энергии;
соответствие силы антропогенного давления уровню биохимической ак тивности и физической устойчивости природной среды, в том числе наличие условий для достаточно высоких темпов загрязнений, их биологической пере работки, стабилизации воздействия на ландшафт транспортных, инженерных и рекреационных нагрузок;
баланс биологической массы в ненарушенных или слабо нарушенных хо зяйственной деятельностью основных ландшафтах региона;
70
максимально возможные в данных условиях разнообразие и сложность входящих в регион экологических систем.
Что же может быть признано общей научно-методологической основой конструирования экологического каркаса? В гл. 2 была рассмотрена теория поляризованного ландшафта, предложенная Б. Б. Родоманом в качестве концепции организации территории, создающей пространственные условия для гармоничного сосуществования человека и природы [36]. Однако нынешние реалии природопользования и практика градостроительства с трудом могут быть уложены в пространственные закономерности, задаваемые поляризованным ландшафтом.
Индустриализация страны происходила в условиях, когда промышленные зоны во многих городах возводились в непосредственной близости от старого центра, а новая жилая застройка «хрущевок», в свою очередь, вплотную примыкала к промышленным зонам, что в итоге не оставило возможности для конструирования на местности каких-либо реальных санитарно-защитных зон. Да и более поздний рост городов в 1980-х, 1990-х годах сопровождался распространением «ударной волны» субурбанизации, поэтому города наши окружены по большей части не лесопарками, а гаражными кооперативами, свалками, карьерами и садоводческими товариществами. Все это позволило обвинить сторонников идеи культурного поляризованного ландшафта в «ландшафтном идеализме».
Такие упреки небеспочвенны, ибо на практике территориальное планирование приходится осуществлять не на белом листе, а в реальном пространстве, основные композиционные узлы и оси которого уже заданы. Это города с пригородами и промышленными зонами, крупнейшие транспортные узлы и магистрали, площади сельскохозяйственных угодий и массивы лесов, речная сеть, источники и ареалы загрязнений, межобластные транзитные потоки загрязнений и т.д. В соответствии с этими конкретными условиями и должен собираться средостабилизирующий ЭК территории. Основными блоками (деталями) такого каркаса выступают лесные массивы различной размерности, речная сеть, болота (несущие функцию гидрографических узлов), заповедники и национальные парки, а также разнообразные памятники природы.
В пределах лесной зоны Евразии основными деталями экологического каркаса должны стать ландшафтные резерваты лесные массивы разновозрастных и разнопородных лесов. Роль леса в жизни человека вообще трудно переоценить. В последние годы много внимания обращают на рекреационную и эстетическую ценность леса. Однако для огромного бореального пояса России особенно важны средостабилизирующие возможности лесов, выявленные на сегодняшний день достаточно полно [6, 32, 34]:
климатообразующая и климаторегулирующая функция, которая заключает ся в создании и поддержании лесом оптимального для региона гидротерми ческого режима и газового состава воздуха;
водоохранная функция поддержание равномерности годового стока, со хранение баланса стока воды и наносов в реках, поддержание высокого деби та и органолептических свойств грунтовых вод;
почвоохранная функция перевод поверхностного стока в грунтовый, ста билизация почвенного смыва и эрозии, фильтрация токсических веществ, поддержание водно-воздушного и теплового режима почв;
71
санитарно-гигиеническая функция подавление бактериальной флоры фитонцидами, поглощение пыли, газов и шума;
биологическая функция воспроизводство и функционирование биоты, сохранение генофонда.
Определяющая роль лесных массивов в составе экологического каркаса регионов в лесной зоне Российской Федерации не подлежит сомнению. Большие лесные массивы, ориентированные в широтном направлении, способствуют торможению арктического воздуха; леса, вытянутые с севера на юг, оказывают влияние на региональную атмосферную циркуляцию, встречая циклоны. Вообще любые крупные леса единственный барьер на пути трансобластных переносов загрязнений; именно они принимают первый удар воздушных масс, насыщенных серной и азотной кислотой, смягчают разрушающую силу ветра. Важно понимать, что такие леса были и остаются единственной защитой от крупных экологических катастроф (в первые месяцы после аварии Чернобыльской АЭС древесным ярусом леса в зоне аварии было задержано 60 90% радиоактивных выпадений).
Именно рациональное расположение крупных лесных массивов (к ним относят леса, имеющие 15 20 или даже 30 50 км в направлении наибольшего протяжения), позволяет решать общерегиональные экологические проблемы.
Казалось бы, это обстоятельство выводит на соответствующий уровень планирования и проектирования стратегию и практику лесопользования: ст. 70 «Государственные программы использования, охраны, защиты лесного фонда и воспроизводства лесов» действующего Лесного кодекса РФ прямо говорит о необходимости разработки территориальных программ лесопользования.
Однако такого рода территориальные программы до сих пор не разрабатываются и было бы преувеличением утверждать, что организации, причастные к их разработке, имеют полную ясность в постановке этого довольно сложного вопроса и готовы приступить к его решению. Заинтересованность лесохозяйственных органов на местах в разработке документов отраслевого территориального планирования при нынешнем уровне материально-финансового обеспечения отрасли, мягко говоря, невысока.
Стратегия ландшафтного планирования задает свои параметры лесопользования, которые в общем виде были удачно сформулированы В.В.Владимировым [6]:
разнообразие породного, видового, возрастного и функционального составов насаждений, способствующее повышению продуктивности лесов и эффективности выполнения ими экологических функций;
непрерывность сети лесных экосистем региона, а также наличие связи с лесами смежных регионов для беспрепятственной миграции диких животных;
соответствие лесопользования ландшафтным условиям;
сохранение возможности формирования эстетически ценных ландшафтов в ле сопарковой части насаждений региона;
возможность перспективной реконструкции сети лесных экосистем путем расши рения номенклатуры зеленых насаждений и облесения площадей вырубок, промыш ленных бедлендов и сельскохозяйственных пустошей.
Большая часть этих требований выстрадана практикой природопользования и охраны природы последних десятилетий. Так, существовавшая в послевоенные годы традиция создания одновозрастных рядовых посадок сосны в пригородах крупных городов центра и севера России привела к тому, что в настоящее время эти высокоценные насаждения под влиянием ряда факторов (рекреационная нагрузка, подкис-ление) практически повсеместно поражены корневой губкой и раком серянкой и обречены на гибель. Поэтому разновозрастность и разнопородность не просто смена моды в лесоводстве, но и важнейшее экологическое требование!
Итак, основным блоками регионального экокаркаса являются крупномассивные леса, расположенные на пути потенциально опасных трансрегиональ-
72
ных переносов, полосные леса в долинах крупнейших рек. Лесные резерваты, а также крупные (биосферного ранга) заповедники позволяют решать вопросы сохранения генофонда флоры и фауны. Современная биоэкология представляет планировщикам необходимые рекомендации относительного того, как территория должна быть организована для наиболее успешного поддержания биоразнообразия и естественного хода экологических и эволюционных процессов [1, 30].
Наиболее очевидные объекты первоочередного внимания для региональной стратегии восстановления дикой природы крупные или нуждающиеся в обширных кормовых участках млекопитающие копытные и хищники (медведи, олени, лоси). Поддержание жизнеспособности популяций таких видов требует формирования ЭК как сети живой (дикой) природы, в узлах которой крупные резерваты, расположенные в малодоступных углах (например, на границах между областями) и захватывающие местообитания большей площади. Резерваты должны быть соединены коридорами, которые сохраняют условия для миграций животных и способствуют объединению отдельных популяций в метапопуляцию, условие, необходимое для выживания большинства видов на длительную перспективу [30].
Реальный опыт ЛП в субъектах Российской Федерации показывает, что формирование экологического каркаса макроуровня сложная задача, решение которой требует предварительного выявления функциональных блоков более низкого иерархического уровня.
4.2. Региональные сети ООПТ стартовая конфигурация экологического каркаса
Итак, какой уровень следует на сегодняшний день признать базовым для начала работ по формированию экологического каркаса административной области? Если говорить о минимальном территориальном уровне, обеспечивающем сохранение экологического равновесия, то это, конечно, мезотерри-ториальный уровень уровень территориального планирования сельского района (или среднего города с пригородной зоной), так как только в границах весьма обширного района площадью не менее 400 1000 км2 природные ландшафты способны:
воспроизводить значительную часть основных природных компонентов;
разлагать и выводить за свои пределы различного рода загрязнения;
обеспечивать достаточную разнообразие и сложность экосистем и, следо вательно, создавать разнообразие местообитаний для флоры и фауны.
Отдельный сельский район муниципальный округ не всегда является объектом природопользования. Например, лесокомбинаты, являющиеся основными природопользователями во многих областях провинциальной России, охватывают своей деятельностью не один, а два или даже три сельских района. Кроме того, как правило, мезорегиональный масштаб соизмерим с эколого-географическими выделами среднего масштаба ландшафтными подзонами и провинциями, геоботаническими округами. Следовательно, крупный сельский район с городским центром-аттрактором либо набор из двух-трех районов, скорее всего, является идеальной единицей, удобной для ЛП.
73
Для ландшафтного планирования важно установить соотношение понятия экологического каркаса с понятием сети особо охраняемых природных территорий, поскольку последняя выступает в Земельном и Градостроительном кодексах как правовая (территориально-планировочная) зона.
В. В. Владимиров соавтор идеи ЭК в ее первоначальном виде полагает [32], что ООПТ центральная, «ядерная часть» экологического каркаса, «система наиболее активных в экологическом отношении территориальных элементов природной среды, которые вместе с другими объектами живой и неживой природы, озелененными коридорами, необходимыми для защиты буферными зонами и другими элементами могут выполнять средозащитные, компенсирующие и санирующие функции» [6, с. 146].
Признаками развитой сети ООПТ являются прежде всего благоприятные условия лесовозобновления, разнообразие биогеоценозов, повышенная мозаичность ландшафта, обеспечение условий миграции животных, т.е. именно те признаки, которые обычно приводят в качестве неотъемлемой характеристики «национальных экологических сетей», «сетей живой природы» и т.п.
Соотношение между понятиями «сеть ООПТ» и «экологический каркас» сложнее, чем просто включение части в целое, поскольку существующие в настоящее время в регионах Российской Федерации совокупности охраняемых территорий всего лишь наборы объектов, которые еще предстоит достроить до уровня «живых сетей», а затем и до уровня самодостаточных средостабилизирующих систем, т. е. до уровня в полноценного регионального экологического каркаса.
С чего начать ландшафтное планирование? Какие территории, природные комплексы, уникальные природные объекты или экосистемы могут служить основой, начальным плацдармом, зацепкой для планировщиков? Опыт показывает, что такого рода плацдармы имеются это формирующиеся начиная с конца 1960-х годов сети особо охраняемых природных территорий. К концу 1970-х началу 1980-х годов в соответствии с традиционной концепцией охраны природы на территории краев и областей Российской Федерации были выделены десятки объектов ООПТ. Среди них абсолютно преобладали памятники природы: парки и лесопарки, геологические обнажения, озера, фрагменты речных долин и т.д. Выделение объектов и присвоение им статуса ООПТ производилось частично по инициативе общественных организаций (районных отделов Всероссийского общества охраны природы), частично административно-командным способом, однако в целом достаточно стихийно [17].
В результате в регионах были набраны совокупности разрозненных объектов, реальная защищенность которых весьма низка, так как эти объекты, являясь по существу экосистемами различных рангов (или их фрагментами), оказались связанными вещественно-энергетическими потоками со смежными экосистемами, испытывающими значительный антропогенный пресс.
Многие из объектов ООПТ подвергаются значительной рекреационной нагрузке, другие объекты находятся в тесном соседстве с территориями интенсивного освоения.
Эффективность средостабилизирующей функции набранных таким образом совокупностей ООПТ оказалась весьма незначительной, поскольку их вза-
74
иморасположение в пространстве никем специально не анализировалось, а принципы конструирования сетей живой природы в то время еще только обсуждались в научной литературе. В итоге возник весьма ощутимый диссонанс между благими устремлениями создателей набора ООПТ и реальными последствиями.
Возникшее несоответствие породило известные сомнения в необходимости проведения подобной работы вообще, как у представителей общественности, так и у специалистов [17].
Было бы ошибкой полагать, что подобная участь постигла экологический каркас лишь в нашей стране. Неполноценность и функциональная неэффективность дисперсно набранных территорий живой природы неоднократно отмечалась и зарубежными исследователями [10. 11, 30]. Именно недовольство существующим положением вещей стимулировало начавшуюся в последние десятилетия XX в. серьезную разработку нового подхода к охране природы подхода, базирующегося на экологических принципах.
Этому предшествовало, во-первых, признание того факта, что большинство существующих охраняемых природных территорий не являются полноценными экосистемами. Это обстоятельство навело исследователей на мысль о необходимости увеличения размеров и создания особой буферной зоны щадящего, грамотного использования на периферии ООПТ. Во-вторых, биогеографы обосновали и выдвинули на суд специалистов и широких общественных кругов требование целостности и взаимоувязанное™ любых систем охраняемых территорий. Возникла и оформилась идея единого территориального образования, способного поддерживать природные процессы и сохранять естественное биоразнообразие в течение долгого времени [1, 30]. Был сформулирован ряд принципов, восходящих к современным теориям ландшафтной географии, популяиионной и эволюционной экологии и биогеографии. Эти принципы не утратили своей актуальности до сих пор и должны войти в методологию ландшафтного планирования.
4.3. Географические принципы планирования экологического каркаса
I
В отечественной литературе принципы конструирования экологического каркаса впервые были сформулированы П.П. Каваляускасом [13], а затем дополнены в более поздних исследованиях другими авторами J5, 7. 9, 24, 28, 31, 32, 34, 37]. Перечислим те принципы, которые получили общее признание.
Принцип территориальной целостности (взаимосвязанность, неразрыв ность) элементов ЭК, которые должны быть увязаны в единую сеть с мини мальным числом разрывов для обеспечения непрерывности «ткани» живой природы.
Принцип геоэкологической репрезентативности включение в состав ЭК всего разнообразия природных экосистем и культурных ландшафтов.
Принцип относительной простоты устройства ~ все многообразие объек тов ООПТ и иных территорий с особыми правовым режимом использования должно быть сведено к ограниченному числу функциональных групп, кото-
75
рые служили бы операционным инвариантом на всех стадиях формирования экологического каркаса.
Принцип технологичности ЭК соответствие конфигурации ЭК про странственным реалиям (зонам, ареалам, линейным элементам и локусам) экологических коллизий для изоляции очагов «напряженности экологиче ского поля».
Принцип функциональной развитости ЭК должен включать в себя все функциональные и организационно правовые типы объектов, необходимые для решения поставленных задач (консервация, резервация, сохранение су ществующих типов природопользования, реабилитация, рекультивация и др.).
Принцип выбора оптимальной организационно-правовой формы объекта ЭК вытекает из предыдущего принципа и фиксирует необходимость поиска наи лучшего соответствия между функцией объекта и организационно-правовым статусом.
Принцип координации и согласования взаиморасположения и взаимоотноше ния объектов ЭК различных организационно правовых форм и режимов. На пример, в границах заповедника нецелесообразно размещать памятники при роды; национальный парк может включать в себя заказник (и даже не один), но не наоборот. В общем случае объект с менее строгими ограничениями ис пользования может включать в себя меньший по площади объект с более стро гими ограничениями использования.
Принцип открытости ЭК возможность поэтапного формирования и постоянного совершенствования усложнения и разветвления структуры эко логического каркаса района.
Принцип иерархического соответствия ориентация ЭК нижнего уровня планирования на решение задач общерегионального экологического каркаса (принцип иерархической соподчиненности сетей различного уровня). Регио нальный ЭК следует строить по принципу вложенных друг в друга блоков различного уровня. Это означает, что местные системы природных резерватов должны быть связаны вместе в региональные системы, которые, в свою оче редь, соединяются межрегиональными коридорами.
10. Принцип трансграничности ЭК отражает то обстоятельство, что экологи ческая сеть не должна останавливаться у границ административного района (или области), ландшафтное планирование требует согласования, тесного сотрудничества и координации, например, во всем, что касается экологиче ского состояния рек и долинно-речных ландшафтов.
Анализ существующих наборов ООПТ любой из административных областей России позволяет убедиться, что они не соответствуют в достаточной мере ни одному из указанных принципов конструирования ЭК. В индустриальных районах, примыкающих к территориям крупных городов, сеть ООПТ, как правило, дисперсна, набрана из памятников природы, безъядерна и практически не содержит крупных площадных объектов. В районах сельскохозяйственного освоения сеть ООПТ представлена лишь заказниками (в основном фаунистического профиля), памятники природы единичны. В итоге возникла абсурдное положение, когда районы с высоким удельным весом ландшафтов, находящихся в кризисном состоянии, практически не содержат в составе ООПТ крупных средостабилизирующих и средообразующих объектов ландшафтных заказников, заповедников.
76
4.4. Биогеографические принципы планирования экологического каркаса
В последнее время в связи с быстрым развитием экологической биогеографии (созобиологии) к изложенным ранее принципам добавился ряд постулатов, основанных на популяционной экологии и ориентированных на сохранение биоразнообразия параметра, выдвигаемого на генеральные позиции в стратегии охраны природы в течение минувшего десятилетия [1, 4, 11, 21, 30, 31, 38].
Биоразнообразие важнейшая стратегическая цель, заявленная практически в любых международных программах, меморандумах и документах. Однако по мере накопления результатов исследований усложнилось и само понятие: у него появляются новые планы (популяционный, генетический) и трактовки. Кроме того, оказалось, что биоразнообразие безусловная (хотя и непростая) функция от ландшафтного разнообразия, признание этого обстоятельства привело к выдвижению следующих основных принципов, которые должны быть учтены в методологии конструирования регионального ЭК:
принцип ландшафтного разнообразия необходимость представления в пространстве ЭК всего разнообразия природных экосистем, в том числе эко- тонов переходов между экосистемами;
принцип жизнеспособности необходимость поддержания жизнеспособ ных популяций всех аборигенных видов в естественном соотношении числен ности и в естественных границах;
принцип поддержания природных (экологических и эволюционных) процессов периодических естественных событий, приводящих к сукцессиям разного типа;
принцип устойчивости необходимость планирования и организации та ких экосистем, которые сохраняли бы устойчивость к кратковременным и долговременным изменениям условий окружающей среды и были бы способ ны поддерживать эволюционный потенциал организмов на протяжении мно гих поколений.
Рассмотрим эти принципы более подробно.
Принцип ландшафтного разнообразия. Очевидно, что лучшим способом представить различные экосистемы является поддержание в резерватах полного набора всех физических условий местообитаний и их переходных типов, т. е. наиболее полного набора геотопов (физиотопов), а также поддержание разнообразия всех стадий сукцессии растительности и обеспечения режимов естественных нарушений, что, в свою очередь, требует увеличения площади резерватов до весьма значительных размеров.
Следует отметить, что предшествующая деятельность по выделению ООПТ соответствовала не столько критерию «представленности», сколько критерию «представительности» (representiveness), согласно которому для сохранения следует выбирать лучшие или типичные образцы различных сообществ. Последняя концепция является типологической и статичной; ее результатом часто является музеефикация природы изоляция «музейных экспонатов» (образчиков природы), не обладающих реальной средостабилизирующей способностью и не защищенных от негативных воздействий антропогенной деятельности.
77
Таким образом, использование принципа «представленное™» (representation) предполагает не только охрану характерных типов сообществ, но и поддержание полного спектра разнообразия сообществ по всем градиентам условий [30].
Принцип жизнеспособности. Принцип сохранения видового разнообразия подразумевает не просто наличие определенных видов в резервате, а создание условий для самоподдержания жизнеспособных популяций каждого вида на длительный период. Жизнеспособность популяции признак видоспецифи-чный, хотя в общем принято считать жизнеспособными популяции, имеющие численность порядка нескольких тысяч особей и высокую вероятность существования в течение долгого времени (например, 100 1 000 лет). Анализ жизнеспособности популяции сложен, для него используют оценки ключевых параметров популяций, таких как плотность популяции, уровни рождаемости и смертности.
По идее забота о поддержании жизнеспособности популяций в регионах должна быть направлена на виды! испытывающие наибольший риск вымирания, таковыми обычно бывают виды с ограниченным или точечным распространением, или с низкой плотностью распределения, большими кормовыми участками, слабой способностью к расселению, низким репродуктивным потенциалом, а также объекты охоты и промысла или виды, зависящие от редких или находящихся под угрозой уничтожения местообитаний.
Поскольку причины редкости вида могут быть весьма разнообразны, следовательно, столь же разнообразной и гибкой должна быть практика их спасения. Во всяком случае априори принято, что для региональной стратегии восстановления дикой природы крупные животные или нуждающиеся в обширных кормовых участках хищники: медведь, волк, лось, олень наиболее очевидные объекты первоочередного внимания.
В рамках принципа жизнеспособности специалисты по биогеографии и со-зобиологии сформулировали пять критериев, которые можно воспринимать как необходимые условия формирования системы ООПТ, продиктованные «от имени биоты» [1, 30]:
критерий сплошности {связности) местообитаний (вымирание видов, рав номерно распространенных на протяжении своих ареалов, менее вероятно по сравнению с видами, имеющими разорванные ареалы с дискретно располо женными местообитаниями);
критерий «максимы» территории (для охраны по возможности следует вы бирать местообитания большей площади, содержащие популяции большей численности);
критерий близкого соседства (предпочтительнее выбирать группы место обитаний, располагающиеся вплотную друг к другу, чем рассредоточенные на больших расстояниях);
критерий устройства связок коридоров или переходов (коридоры или пе реходы функционируют лучше, когда условия внутри них похожи на условия местообитаний охраняемых видов);
критерий недоступности (отражение свойств поляризованного ланд шафта группы местообитаний, расположенных в местах, не доступных для людей, предпочтительнее, чем расположенные в районах с высокой плотно стью дорог и (или) в легко досягаемых местах).
78
Принцип поддержания природных процессов. Очевидно, что для формирования полноценного экологического каркаса в рамках процедуры ЛГГ объектный подход (сохранение избранных видов, сообществ, отдельных участков и других физических объектов) должен быть дополнен функциональным (поддержание хода экологических и эволюционных процессов, обеспечивающих существование этих объектов). При создании ООПТ мы, как правило, говорим о сохранении объектов экосистем, ландшафтов и их компонентов, отдельных природных тел (вроде валунов), но забываем о сохранении процессов, причем не только природных (эрозия отложение, восходящие-нисходящие движения подземных вод, конкуренция), но и процессов, обеспечивающих многие столетия сезонный уход за ландшафтом (выпас, сенокошение, огораживание, уход за руслами рек, берегами и т.д.).
Фундаментальными процессами, критическими для природных систем, являются все процессы функционирования ландшафта, традиционно изучавшиеся в рамках представлений о ландшафтной динамике: потоки вещества и энергии, режимы естественных нарушений, восстановительные процессы (сукцессии), гидрологические циклы, атмосферные явления и эрозия, разложение, поедание копытными трав, деятельность хищников, опыление, рассеяние семян и многое другое.
Стратегия, направленная на сохранение процессов ландшафтной динамики на Западе получила название Nature development (Развитие природы) и рассматривается как успешный инструмент охраны природы для создания или воссоздания вновь экологически ценных экосистем в рамках таких управляемых человеком территорий [30]. Сущность управления в данном понимании состоит в признании того обстоятельства, что человек может поддерживать или изменять стартовые абиотические условия (влажность, режим грунтовых вод), на фоне которых развиваются те или иные ценные экосистемы; более того, он веками именно этим и занимался. Так, снятие режима сенокошения с участка речной поймы приведет к полному зарастанию ивовыми и ольхой, вследствие чего произойдет смена травостоя, а потом и фауны, поэтому при желании сохранить этот полурукотворный биогеоценоз режим сенокошения придется поддерживать. Напротив, вторичное заболачивание некогда осушенного и частично выработанного торфяника можно рассматривать как возвращение ландшафта в исходное состояние с формированием мохового болота и заселением его типичными обитателями и посетителями верховых болот птицами, змеями, лосями.
Принцип устойчивости. Отрицательная черта многих планов охраны дикой природы состоит в неспособности отражать ландшафтную динамику и естественные изменения экосистем природные сообщества рассматриваются в этих стратегиях как застывшие во времени мгновенные «снимки» природы. На самом деле локальные объекты следует воспринимать как часть глобального биоразнообразия для больших периодов времени, в этом смысле термин «сохранение дикой природы» (conservation) следует пересмотреть.
Кратковременные (измеряемые годами и веками) экологические изменения возникают как следствие естественного режима нарушений и затем восстановительных сукцессии. Так, хорошо известно, что среднемноголетние колебания влажности и суровости зим на территории Русской равнины неоднократно приводили к заметным смещениям зональных и подзональных
79
границ. Только большие резерваты способны без потери разнообразия адаптироваться к циклам такого рода, а именно последние являются мощным фактором, определившим эволюцию многих видов. Сохранение всех физических условий местообитаний (типов почв, склонов различной экспозиции и т.д.) и всего диапазона условий окружающей среды с помощью «зеленых коридоров» и других видов территорий, связывающих местообитания, расположенные по всему ландшафту, является, видимо, наилучшим способом учесть естественные тенденции (например, климатические колебания) в развитии экосистемы без сокращения биоразнообразия.
В какой мере существующие в субъектах Российской Федерации наборы ООПТ соответствуют изложенным географическим и биоэкологическим принципам? Изложенные подходы должны дополнять друг друга, но на практике они чаще всего конкурируют. «Чистые» биологи увлекаются выделением участков по редким видам или по сообществам методика, которая хорошо работает для растений и животных, обитающих на небольших территориях, но неприемлема для защиты животных с большими кормовыми участками. Подобный подход не может использоваться для сохранения разнообразия видов на популяционном уровне.
С одной стороны, наблюдения показывают, что мелкие резерваты, выбранные участок за участком, легко разрушаются внешними воздействиями и часто теряют те самые качества, из-за которых они, собственно, и были созданы. С другой стороны, многие так называемые экосистемные или ландшафтные подходы испытывают недостаток в научной строгости и объективности; они потеряли направленность на те элементы биоразнообразия, которые действительно подвержены большей угрозе. Специалисты по экологии ландшафта сломали много копий в терминологических спорах вокруг проблемы устойчивости (резистентности, толерантности). В настоящее время стало очевидным, что попытки использовать понятие «устойчивость» как парадигму управления экосистемами грешили антропоцентричностью, связанной с потребительскими представлениями о ландшафте.
Ландшафтное планирование должно в равной степени учитывать как достижения ландшафтной экологии, так и подходы, основанные на представлениях биоэкологов о сетях живой природы. Это позволит сочетать ландшафтно-экологический анализ с принципами популяционной экологии и биогеографии в процессе конструирования полноценного региональных ЭК.
4.5. Общая характеристика важнейших блоков экологического каркаса
Итак, основная задача формирования ЭК в рамках процедуры ландшафтного планирования обеспечить экологическую стабильность, ограниченную в настоящее время главным образом потому, что территории высокой экологической ценности разобщены, малы по площади и весьма чувствительны к внешним воздействиям. Усилия, следовательно, должны быть направлены на то, чтобы устранить слабые места наиболее эффективным способом: увеличением размеров резервных территорий, затем снятием их изоляции и, наконец, интенсификацией мер по предотвращению внешнего негативно-
80
го влияния. Последнее достигается прежде всего путем компоновки блоков и деталей ЭК.
При всем различии исследовательских подходов и своеобразии региональных (и национальных сетей охраны природы) считается общепризнанным, что ЭК любой страны включает в себя площадные (крупноареальные), линейные и точечные элементы [1, 4, 6, 7, 11, 13, 19, 28, 30, 31].
Крупноареальные (базовые) элементы. Другие названия core areas, сердцевинные территории, базовые резерваты. В России к базовым крупным блокам ЭК ареалам экологической активности могут относиться следующие типы территорий:
заповедники;
заказники;
национальные и природные парки;
леса первой и второй групп (в том числе используемые в рекреационных целях);
крупные по площади памятники природы;
другие значительные территории с особым режимом использования.
В терминологии экологической биогеографии крупноареальные элементы называют базовыми резерватами, что отражает основную функциональную нагрузку, ложащуюся на эти крупные территории: сохранение природных комплексов, поддержание необходимого уровня разнообразия местообитаний и видов, создание условий для рекреации [30].
Линейные элементы (ecological corridors). К линейным элементам, экологическим коридорам, являющимся по сути осями экологической активности, могут быть отнесены [17]:
русла и поймы крупных рек;
долины малых рек и водотоков;
полосные леса на водоразделах (и особенно водораздельные леса);
озелененные коридоры транспортной и инженерно-технической инфра структуры;
защитные лесопосадки.
Задачи линейных элементов каркаса («коридоров» в терминологии созоби-ологов) очевидны: поддержание целостности каркаса за счет связывания разрозненных резерватов, обеспечение перемещения подвижных компонентов природы, защита речных русел и пойм «вен и артерий» ландшафта, изоляция линейно выраженных зон антропогенной активности: автострад, железных дорог.
Точечные (локальные, местные) элементы. Узлы экологической активности наиболее многочисленная группа в составе сетей живой природы, объединяющая самые разнообразные объекты [17]:
небольшие памятники природы различного профиля;
зеленые зоны небольших населенных пунктов;
охраняемые объекты неживой природы;
памятники истории и культуры.
Общим для всех локальных объектов является то обстоятельство, что они не столько работают на средостабилизирующие функции экологического каркаса, сколько сами нуждаются в его «покровительстве». Задача местных элементов экологической сети охрана отдельных уникальных
81
объектов природы и материальной культуры, выполнение хозяйственных (главным образом защитных и ресурсосберегающих) эстетических и социальных функций.
Буферные зоны. Кроме крупноареальных, линейных и точечных элементов в сетях живой природы (а также среди земель с особым режимом использования) существуют и специальные элементы, более всего подпадающие под определение «зоны». К таковым в нашей стране могут быть отнесены некоторые зоны специального регулирования [17]:
водоохранные зоны;
охранные зоны особо охраняемых территорий;
курортные зоны;
зоны охраны бальнеологических объектов и др.;
санитарно-защитные;
шумовые зоны и другие зоны дискомфорта;
охранные зоны горных выработок;
охранные зоны водозаборов;
зоны всевозможных чрезвычайных ситуаций (например, потенциальные зоны затопления нижних бьефов водохранилищ).
Созобиологи также широко используют понятие «буферные зоны», под которым понимают охранные зоны резерватов, призванные нивелировать экологический эффект «опушки» [1, 30]. Иными словами, «буферная политика», направленная на предотвращение либо минимизацию внешних влияний на национальную экологическую сеть, обеспечивает дополнительную устойчивость самой сети.
Территории рекультивации и восстановления природы (nature development areas). Это территории оптимизации, реабилитации, восстановления геосистем. Данный элемент экологического каркаса получил широкое распространение лишь в странах с действительно высоким уровнем экологической культуры, например, в Нидерландах [11, 17]. В состав территорий ЭК включают и земли, которые еще не утратили окончательно и бесповоротно свою экологическую ценность и могут быть восстановлены либо за счет возобновления определенных способов ухода за ландшафтом (например, сенокошения на заброшенных и закустаренных участках пойм), либо за счет снятия некоторых аспектов антропогенного воздействия (прекращение выпаса в пределах ценного лесного массива).
Очевидно, что взятые в совокупности все названные типы элементов (блоков) ЭК должны занимать немалую площадь в пространстве региона. Какую? Ответить на этот вопрос непросто: размеры сети зависят от множества факторов, однако в последнее время специалисты едины во мнении о том, что общая площадь экологического каркаса отдельно взятого региона (или страны) должна составлять не менее 25 % территории.
4.6. Крупноареальные элементы каркаса базовые резерваты
Базовые резерваты это территории, чья региональная или межрегиональная экологическая ценность очевидна. Размер таких участков не менее 500 га. Считается, например, что массивы хвойных лесов северного полушария,
82
включенные в ЭК как базовые резерваты, должны иметь не менее 1 000 га именно такая площадь гарантирует выживание «видов-зонтиков» крупных копытных и хищников, причем в пределы резервата должны попасть как собственно местообитания, так и кормовые участки таких видов.
Пространственная стратегия конструирования ЭК рассматривает эти земли как резервы для усиления средостабилизирующих и самовосстановительных сил природы, следовательно, базовые резерваты должны включать в себя полный набор сообществ, экосистем, абиотических условий, их переходные варианты (например, сукцессионные смены). Методы выделения и принципы управления базовыми резерватами в каждом конкретном регионе требуют тщательного исследования местной специфики.
Базовые территории имеют немалые размеры, поэтому естественно, что выделение базовых территорий всегда болезненный процесс для отраслевых пользователей (сельского хозяйства, лесоводства, охотохозяйства). Специалисты-экологи обычно исходят из принципа «выделения по максимуму» с последующим итеративным уточнением границ, которые проводятся в диалоге со специалистами-отраслевиками. На сельскохозяйственных территориях первоначально определяемая площадь базовых территорий дважды перекрывает окончательно определенные площади. Это делается для того, чтобы обеспечить относительную свободу действий (вариативность) при принятии конкретных местных планов землеустройства. При разработке таких планов и определении статуса тех или иных участков агрохозяиственная ценность участков должна быть тщательным образом соизмерена с их потенциальной экологической или пейзажной ценностью. Задача системы управления в данном случае минимизировать временной лаг между предварительным и окончательным этапом конструирования системы регионального экологического каркаса.
Особые подходы к определению величины базовых резерватов предложены созо-биологом Р. Носсом, который, отвечая на вопрос: «Какого размера должен быть резерват для стабильного поддержания его биоразнообразия?», приводит несколько объяснений, почему большие резерваты намного лучше малых [30, с. 24]:
они дешевле на единицу площади и требуют меньше усилий по поддержанию их естественных качеств, нежели небольшие резерваты;
соотношение «число видов площадь» и анализ возможных факторов, вли яющие на него, подтверждают, что в одной и тйй же биогеографической провинции более крупные резерваты могут сохранить относительно большее число видов;
согласно теории островной биогеографии крупные острова или природные ре зерваты содержат больше видов, так как они имеют более высокую скорость заселе ния и более низкую скорость исчезновения видов, чем мелкие острова;
в больших популяциях выше жизнеспособность популяций и разнообразие ме стообитаний (если учитывать возможные изменения окружающей среды).
Качество местообитания, социальная структура популяции и другие факторы определяют, как оценка минимальной численности популяции переводится в оценку размеров резервата. Резерваты от 10 000 до 100 000 га могли бы поддерживать жизнеспособные популяции мелких травоядных или всеядных животных, но крупные хищники и копытные требуют резерватов порядка от 1 до 10 млн га. Поскольку такие огромные территории не могут составить один резерват, они должны быть соединены в региональные и межрегиональные системы охраняемых территорий, связанные широкими коридорами, которые необходимы для поддержания жизнеспособных и сохранивших естественную структуру популяций наиболее крупных «видов-зонтиков».
83
Какие территории могут быть использованы для создания базовых резерватов в пределах регионов российской провинции? Логично предположить, что на эту роль прежде всего могут претендовать массивы крупных старовозрастных лесов в пределах лесов I группы. Однако опыт показывает, что попытки выделения таких массивов в качестве базовых резерватов встречают сопротивление лесохозяйственников. Поскольку согласно существующей практики такие леса относят к перестойным, происходящие в них процессы естественный динамики трактуются как болезнь леса, а сами леса назначаются в сплошную рубку, которая обыкновенно производится до того, как процессы самоомоложения леса становятся хорошо различимыми.
Естественная динамика лесных ландшафтов связана с парцеллярной структурой лесных массивов, развивающихся без ощутимых воздействий со стороны человека. Размерность парцелл может изменяться от нескольких десятков до нескольких сотен квадратных метров, но, гак или иначе, любой более или менее крупный массив естественного леса состоит из сотен и тысяч подобных участков, находящихся на различной стадии жизненного цикла и развивающихся по своей временной схеме. Возраст парцелл связан с фазами жизненного цикла древостоя доминант первого яруса, причем основным событием, запускающим новый цикл, является гибель дерева, которая может наступать от различных факторов, имеющих случайный характер (пожары, вспышки численности насекомых-вредителей, ветровалы, болезни, экстремальные погодные условия, естественная гибель старых деревьев). Возникающие «окна» обеспечивают доступ света под полог древостоя и дают возможность молодым деревьям развиться и занять место в верхнем ярусе древостоя. Вследствие вывала отдельных старых деревьев в разное время и в разных местах лесного массива с годами формируется абсолютно разновозрастный древостой, в котором присутствуют деревья всех возрастных групп, а возрастной спектр древесных пород соответствует возрастному спектру устойчивой популяции с преобладанием по количеству особей более молодых возрастов и постепенным снижением количества особей старших возрастов.
Основным регулятором продолжительности жизни деревьев в лесах с оконной динамикой являются дереворазрушающие грибы, снижающие механическую прочность древесины старых деревьев и часто приводящие к вываливанию или слому ветром еще живых экземпляров. Определяя продолжительность жизни деревьев, дереворазрушающие грибы оказывают существенное косвенное влияние на скорость оборота поколений деревьев, размер отдельных «окон», а также способствуют образованию крупных ветровальных или буреломных участков под воздействием ураганных ветров. Именно это обстоятельство обычно выдается лесохозяйственниками за «неопровержимое доказательство» скорой гибели леса и служит поводом для сплошной рубки массива.
К сожалению, вследствие реалий лесопользования последнего столетия такие леса с естественной динамикой представляют скорее исключение из правил, поскольку куда большее распространение имеют массивы, возобновившиеся одновременно на больших площадях после сплошных рубок или пожаров. В таких лесах, выровненных по структуре, образующиеся «окна» (буреломы) часто имеют довольно большие размеры за счет единовременного вываливания шквальным ветром больших групп сходных по возрасту деревьев, это обстоятельство позволяет лесохозяйствен-никам относить их к перестойным и назначать в рубку.
Поиск старовозрастных лесных массивов специальная задача, которая должна быть поставлена и решена в рамках процедуры ЛП. Известную помощь могут оказать материалы лесоустройства, выполняющиеся один раз в десять лет для каждого лесокомбината. Поиск следует вести прежде всего на межграничных территориях вдали от
84
дорог с твердым покрытием и надежных грунтовых дорог. Опыт поиска таких массивов в областях центра и севера Европейской России показывает, что, к сожалению, предельным сроком для большей части лесов явилась середина XX в.: беспощадные лесозаготовки, оправдываемые Великой Отечественной войной и нуждами восстановления хозяйства, прошли в период с начала 1940-х по начало 1950-х годов, при этом обезлесению подверглись и многие «глухие углы», для чего специально строились узкоколейные железные дороги. Другим способом транспорта был молевой сплав по руслам малых и средних рек, многие запани места сволакивания бревен до начала половодья были разобраны только в середине 1980-х годов.
Вследствие этих обстоятельств старовозрастные леса имели шансы сохраниться лишь на заболоченных водоразделах, незатронутых осушением и торфоразработкой, именно в таких местоположениях их и следует искать.
Локализация крупномассивых участков леса определяет и их ландшафтную типологию. В центре Европейской части страны это, как правило, заболоченные сосновые леса с большей или меньшей примесью березы и ели. Безусловной ценностью обладают любые ландшафтные инварианты, ни разу не вырубавшихся на памяти человека темнохвойных лесов на водораздельных склонах условно-коренных ельников или собственно таежных лесов (в восточной части Европейской равнины с примесью пихты). Поскольку переход от заболоченных лесов к собственно болотам не всегда может быть разграничен, в роли резерватов могут выступать и собственно крупные болотные массивы.
Безусловно, типология базовых резерватов определяется не в последнюю очередь ландшафтной структурой региона. Например, в пределах тектонически обусловленной низменности, прорезанной руслами многих рек, в этой роли могут быть и заболоченные экосистемы низменных пойм, и мелколиственные сырые леса террас.
Какие правовые категории могут быть использованы для сохранения базовых резерватов? Безусловно, для многих действительно крупных массивов условно-коренных лесов наилучшим образом подходит правовая категория «заповедник», поскольку заповедники согласно федеральному законодательству выведены из любых видов хозяйственного использования. Однако устройство нескольких заповедников в пределах административной области, края или республики Российской Федерации мечта, далекая от реальности. В существующих сетях ООПТ крупные лесные и болотные массивы обычно имеют категорию «памятник природы», что, возможно, не слишком корректно, если говорить о размерности «уникальных объектов природы», но дает надежду на эффективность, «строгость» заповедания. Эффективно могут быть использованы и ООПТ другой правовой категории заказники, среди которых различают заказники фаунистические, созданные для восстановления численности редких и ценных видов (в том числе промысловых), заказники-болота (охрана мест формирования поверхностного и грунтового стока) и ландшафтные заказники (предназначены для сохранения уникальных или, напротив, типичных ландшафтов). Последняя организационно-правовая форма (ОПФ) представляется наиболее подходящей для сохранения базовых резерватов, так как, будучи достаточно гибкой, позволяет адаптировать в составе ЭК отдельные лесные экосистемы и целые комплексы экосистем: леса на заболоченных водоразделах, массивы холмистых морен, камовых полей, зандров и высоких террас.
Как добиться того, чтобы в региональном ЭК появились действительно крупные базовые резерваты? Современный опыт природоохранного проектирования предлагает несколько способов достижения этой цели [30].
85
Расширение (до целесообразных пределов) границ уже существующих круп ных региональных объектов системы ООПТ (например, памятников природы, заказников) за счет присоединения рядом расположенных участков старовозра стных лесов, бездорожных областей и других экологически ценных территорий.
Поиск новых территорий, перспективных в плане организации резерватов среди следующих объектов:

участки старовозрастных лесов;
крупные участки других естественных и нетронутых ландшафтов вет- ленды пойм и террас, слабодренированные понижения водоразделов, круп ные болотные массивы;
. местообитания редких видов животных, птиц;
области, долгое время находившиеся в запретном для проникновения людей, режиме.
Так, в связи с расформированием многих воинских частей (в особенности ракетных стратегического назначения, зенитно-ракетных противовоздушной обороны и радиотехнических), мы получили уникальную возможность использовать в качестве резерватов их «запретные зоны», которые достигали порой значительных размеров.
Проверка сложившейся сети резерватов на предмет ее соответствия требованию репрезентативности и представительности предполагает анализ наличия в ее составе следующих элементов:
представительные примеры всех типичных естественных экосистем для региона, стадий их развития и сукцессии;
центры видового богатства и эндемизма;
центры популяций крупных животных, использующих большие кормовые участки (особенно крупных хищников);
популяции других редких видов;
полный набор окружающих условий (все физические типы местообитаний).
Управление базовыми резерватами и разработка регламентов природопользования зависят от выбранной организационно-правовой формы, однако некоторые общие рекомендации могут быть учтены. Базовые резерваты должны представлять собой нетронутые бездорожные участки. По отношению к ним как нельзя более справедливым является высказывание, приписываемое известному этологу Конраду Лоренцу: «Хорошие дороги обладают способностью с неизбежностью создавать вокруг себя пустоту».
В большинстве случаев управление резерватами заключается в восстановлении естественных условий. Это особенно актуально, когда резерват содержит нетронутые участки, окруженные нарушенными человеком местообитаниями. Восстановительные мероприятия могут включать в себя:
реинтродукцию уничтоженных прежде коренных видов (например, круп ных хищников);
подсадки коренных видов-эдификаторов для восстановления разнообра зия структуры и видового состава лесов;
закрытие (в случае необходимости сезонное) дорог или регулирование проезда;
контроль (где возможно), удаление чуждых видов (включая домашний скот);
снятие или смягчение рекреационного пресса на территории.
86
4,7. Экологические коридоры связующие линейные элементы
каркаса
Наличие линейных элементов, связующих базовые резерваты, одно из основных условий функциональности экологического каркаса. Поскольку фрагментация местообитания: разбиение больших пространств природных местообитаний на меньшие изолированные участки одна из серьезнейших угроз для биоразнообразия, понятно, что связанность резерватов становится основным принципом проектирования регионального ЭК. Система резерватов, соединенных экологическими коридорами, это своеобразная метаэко-система.
С позиций биогеографои, которые, собственно, и ввели этот термин, экологические коридоры состоят из участков, которые призваны обеспечить возможность для миграции и свободного перемещения из одних территорий сети живой природы в другие. Поэтому для того, чтобы планировать коридоры, следует детально прелстаачять требования биологии вида к пространству. Основные функции экологических коридоров могут быть сформулированы следующим образом [1. 30, 31]:
обеспечение увеличения обитаемой площади за счет связывания резерва тов;
обеспечение сезонных передвижений диких животных (например, мигра ций лосей);
обеспечение расселения и естественного обмена особями между базовыми резерватами;
обеспечение возможности широтной и высотной смены границ ареалов при изменении климата.
Экокоридоры могут быть предложены также для снятия барьеров внутри границ одного местообитания, например барьера между местом размножения и кормовым участком или между нерестилищем и нагульными площадями различных видов рыб.
Коридоры для сезонных перемещений необходимы для обеспечения передвижения животных между резерватами. Для животных с большими кормовыми участками небольшой базовый резерват не может обеспечить «дом круглый год». Некоторые крупные хищники покрывают за год по 1 000 км и более, лоси и олени также могут перемещаться на расстояние более чем 1 000 км между летними и зимними пастбищами. Известно, что лось стремится перемещаться по территориям, покрытым лесом. Так, в областях Верхней Волги численность стада лосей значительно изменяется в зависимости от условий миграции, которые были сильно были нарушены в результате рубок. Медведи также избегают перехода через открытые пространства. Поддержание возможности безопасного передвижения для этих видов означает их защиту от прямого истребления человеком.
Размеры экологических коридоров варьируют от коротких связок в несколько десятков метров ширины до региональных коридоров, имеющих сотни километров в длину и несколько километров в ширину. Коридоры не должны пересекаться С дорогами, как и с другими искусственными барьерами, поэтому необходимо проектировать коридоры через местности с невысокой плотностью дорог). В местах пересечения коридора с дорогой должны быть сооружены искусственные устройства-пропускники, устроены подземные переходы, виадуки, позволяющие диким животным безопасно пересекать дороги.
87
Иерархия коридоров должна соответствовать иерархии резерватов (мелкие базовые резерваты внутри блоков связываются коридорами в масштабе ландшафта, а крупные резерваты или блоки резерватов большими коридорами в масштабах региона). Ширина коридоров должна по меньшей мере в три раза превышать максимальное расстояние, в пределах которого ощутимо влияние краевых эффектов (например, если краевые эффекты заходят, проникают на 100 м, коридор должен быть не менее 300 м ширины, чтобы включать 100-метровую полосу в качестве нетронутого местообитания). Коридоры регионального уровня (больше, чем 10 км длины, должны быть и достаточно широкими (в среднем не менее 1 км ширины с локальными «перехватами» не уже 0,25 0,5 км).
Естественными экологическими коридорами, распространенными практически повсеместно, могли бы служить водоохранные зоны рек при том условии, что землепользование в их пределах регламентируется согласно существующим нормативным актам. Однако сплошь и рядом долины наших рек распаханы и застроены, подвергаются выпасу и жесткому рекреационному прессу, пересечены трассами, виадуками и мостовыми сооружениями. В идеале 500-метровая полоса с обеих сторон русла крупной реки с запретом на распашку и застройку готовый коридор, связующий крупное болото-резерват в истоках реки с сохранившимся лесным массивом в средней части бассейна. К тому же в долинах многих рек фрагментарно сохранились полосные леса в виде террасовых сосновых боров, березовых и дубовых (черноольховых, осокоревых и иных) рощ, обычно относимые к особо защитным участкам леса (водоохранные леса) и потому не вырубавшиеся.
На пространствах обширных водоразделов в качестве коридоров могут рассматриваться леса, вытянутые вдоль линейных технических сооружений: трасс продуктопроводов с их зонами отчуждения.
Как оказалось, коридорная связующая функция свойственна и искусственно обезлесенным линейным объектам, например просекам ЛЭП или железных дорог, по которым при возникновении соответствующих условий виды проникают на многие сотни километров к северу (или югу). Так, в последнее время появились данные о проникновении видов чешуекрылых, характерных для лесостепной и степной зоны России, в пространство южной тайги именно по трассам газопроводов. Значение подобных элементов ландшафта часто недооценивается.
4.8. Буферные зоны
Очевидно, что в большинстве регионов охраняемые территории со строгим режимом не займут в ближайшее время той площади, которой было бы достаточно для соответствия стратегическим целям ландшафтного планирования. Поэтому особое значение приобретают буферные зоны земли многоцелевого использования, расположенные вокруг резерватов, которые должны «работать» как убежище для уязвимых видов, отделяющие резерваты от интенсивно используемых земель. Такой резерват, отграниченный от интенсивно используемых земель одной или несколькими буферными зонами, является функционально полноценным.
Насколько буферные зоны будут грамотно управляться, настолько эффективно базовые резерваты будут поддерживать жизнеспособность популяций, а
88
ландшафты регионов будут богаче местными видами. Основные задачи буферных зон могут быть сформулированы следующим образом.
Ослабление краевых эффектов. Абиотический и биотический краевой эффекты могут быть серьезной проблемой для небольших резерватов с высоким отношением периметра к площади. Чтобы устранить краевые эффекты в этих ситуациях, могут быть рекомендованы буферные зоны. Так, влияние ветра распространяется, как минимум, на расстояние в две высоты дерева в глубь участка леса. Некоторые виды внешних воздействий, такие как проникновение сорных видов, ощущаются и на расстоянии до 5 км и более в глубь леса. Сорняки, чужеродные виды растений и животных часто обильны в сообществах, нарушенных влиянием человека. Буферные зоны могут помочь экранировать резерваты от их проникновения.
Защита базовых резерватов от браконьерства и другой вредоносной деятельности человека. Браконьерство и другая вредоносная деятельности в противном случае была бы достаточно интенсивна около границ резерватов.
Защита индустриальных центров от забредания крупных животных. К примеру, в городах центра и севера России лоси зачастую попадают на городские окраины, откуда их приходится эвакуировать силами охотников, милиции и
мчс.
Защита от пожаров. Внешние зоны растительности, устойчивые к сильным пожарам (например, луга), дополненные противопожарными полосами по периметру, могут защитить леса и поселения от пожаров, начинающихся в базовых резерватах.
Сохранение «упадочных» местообитаний коренных видов. Хотя приоритетными являются выявление и охрана базовых местообитаний (где ежегодное воспроизводство превышает смертность), большая часть популяций видов может находиться в упадочных местообитаниях, эти области могут увеличить время выживания метапопуляции как целого. Буферная зона, расположенная в экстремальных по качеству местообитаниях, даже если она определена как упадочная, может сократить смертность и внести вклад в выживание метапопуляции.
Внутренними буферными зонами могут стать охранные зоны различных категорий ООПТ от заповедников до заказников. Такие зоны предусмотрены типовыми положениями; они достигают, как правило, не менее 50 м (что составляет примерно две высоты взрослого дерева).
В России на роль внешних буферных зон могут претендовать участки экстенсивного сельского хозяйства, лесопользования и земли управляемой рекреации, поэтому здесь сложно говорить о конкретных организационно-правовых формах. По сути, весь сохранившийся национальный ландшафт должен стать буфером между дикой природой и современным мегаполисом, однако для этого он должен быть соответствующим образом организован.
Внешние буферные зоны могут иметь более высокую плотность дорог, их использование может включать более интенсивное рекреацию (но без машин для езды по бездорожью типа джипов и стационарных лагерей), а также лесоводство по новым технологиям (щадящие избирательные рубки) и др.
Таким образом, региональная сеть охраняемых природных территорий, состоящая из базовых резерватов, связывающих их коридоров и буферных зон, выглядит как система поляризованного ландшафта с ячейками освоения
89
полюсами, спрятанными внутри расходящихся волнами зон уменьшения воздействия человека до абсолютно неосвоенных районов.
4.9. Местные (локальные) объекты в системе экологического
каркаса
В современной мировой практике конструирования сетей живой природы особое значение уделяется локальным объектам, которые дополняют экологический каркас, выполняя две взаимосвязанные функции: во-первых, включают в него элементы культурного ландшафта, во-вторых, позволяют отразить историческое (национальное) своеобразие [2, 7, 19, 22, 31]. Политика отбора объектов ООПТ, связанных с природно-культурным наследием, должна фокусироваться также и на историко-культурных элементах сельского ландшафта, возникших в результате использования человеком земли и других видов природопользования в прошлом. Для оценки объектов культурного наследия в ЭК территории могут быть использованы такие критерии, как уникальность в национальном и наднациональном смысле: принадлежность рассматриваемого объекта наследия вмещающему ландшафту, пейзажная ценность, геологическая или геоморфологическая типичность (уникальность).
В этой связи в пределах староосвоенных территорий разных стран приоритет придается защите таких типов ландшафтов и урочищ, как общинные леса, древнейшие мелиорированные луга, регулируемые участки русел с остатками мельничных плотин, мелиорированные речные террасы, примеры древних измененных дюнных участков, глубокие польдеры, нетронутые части старых поселений (включая их полевые системы), старинные усадьбы и парки (в том числе монастырские), территории с характерными старыми рукотворными признаками (такими, как обвалования вокруг полей, известняковые колодцы, ловушки для уток и т.д.).
В отечественных наборах ООПТ (особенно на территории равнинных регионов) формы рельефа вообще редко рассматриваются как объект, достойный защиты. Неслучайно в центре России практически нет в настоящее время хорошо выраженных форм ледникового или водно-ледникового рельефа, таких как озы, камы или звонцы: большая их часть была безжалостно уничтожена карьерами, разрабатывавшими песчано-гравийную смесь для дорожного строительства. Между тем в сетях природы многих стран Европы памятники формы рельефа и уникальные геологические структуры распространены весьма широко.
В европейских и северо-американских планах развития сетей живой природы особая роль отводится сохранению «сценической» пейзажной эстетической ценности [22, 24, 29, 31]. Эстетическая ценность связана с визуальными аспектами ландшафта и субъективным восприятием феномена экологической ценности. Однако именно этот аспект, более чем какой-либо другой, предоставляет мотивы для вовлечения людей в активную деятельность по поддержке природоохранного движения. Это также одни из важнейших факторов, определяющих развитие туризма и рекреационной деятельности на данной территории. В нашей стране ландшафт также становится все более однообразным и унылым,
90
а пространственные модели менее выраженными, поэтому заслуживают сохранения территории, чей традиционный мелкоконтурный масштаб освоения сохранен как модель многовекового взаимодействия этноса с ландшафтом.
4.10. Учет рисунка освоения в ландшафтном планировании
Опыт проектирования экологического каркаса в разных регионах России показывает, что его конфигурация во многом определяется рисунком освоения, который формируется в ходе многовекового воздействия человека на ландшафты. Анализ всей предшествующей истории освоения позволяет утверждать, что современная нам пространственная дифференциация (на природу и «неприроду») сложилась под влиянием сложного взаимодействия ряда факторов, как природных, так и социальных.
Так, замечено, что свежесть или, напротив, невысокая сохранность ледникового рельефа определила четкость или расплывчатость форм, меньшую или большую пестроту морфологической структуры ландшафта и структуры почвенного покрова, а в итоге массивность или мелкоконтурность очертаний основных выделов. Внутри этих геоморфологических разделов мозаика освоения определялась сложным сочетанием различных гипсометрических уровней с условиями увлажнения, развитием комплексности и пятнистости почв. Уже и природная структура ландшафтов региона значительно зависела от вторжения сосновых массивов по блокам водно-ледниковых плато в поля моренных холмов (отсюда диффузная структура подзональных границ), антропогенное освоение лишь подчеркнуло, акцентировало эту зависимость в рисунке «белых» и «зеленых» полей листа топографической карты.
Современный рисунок освоения суммарно отражает весь ход исторического процесса антропогенизации ландшафта; при этом наиболее крупные черты этого рисунка (проявляющиеся на мелкомасштабной карте 1: 200 000) имеют соответственно наиболее древнее происхождение, а мелкие (видимые на крупномасштабных 1:25 000) сравнительно недавнее.
Рисунок освоения в сильнейшей степени обусловливает распределение узлов и линий напряженности экологических коллизий и, следовательно, конфигурацию формируемого экологического каркаса. Другим (не менее важным) экологическими следствием пространственной модели освоения является размерность и конфигурация природных элементов «поляризованного ландшафта» лесных массивов, выступающих в роли конструктивных блоков экологического каркаса.
Величина лесных массивов имеет определяющее значение для использования лесов в экологическом каркасе территории. С одной стороны, сохранность самих лесов значительно связана с их массивностью, поскольку история существования небольших лесных массивов, перемежающихся с хозяйственными угодьями, сопряжена с интенсивным антропогенным воздействием (рубка спелого леса, выборка сушняка и собирание хвороста, пастьба скота и сенокошение, сбор грибов и ягод). В больших лесных массивах лесопользование носит эпизодический характер и лишь в последние 150 лет могли иметь место сплошные рубки леса. С другой стороны, размер лесного массива непосредственно определяет его средостабилизирующий потенциал: чем больше массив, тем в большей степени он способен влиять на фильтрацию воз-
91
душных масс, регулирование поверхностного и подземного стока, предотвращение химической денудации с водосборов и т.д. Исходя из этих обстоятельств для экологической организации территории и проектирования экологического каркаса целесообразно различать леса по их величине и массивности:
сплошномассивные протяженностью более 200 км;
крупномассивные протяженностью 20 200 км;
среднемассивные протяженностью 5 20 км;
мелкомассивные протяженностью 0,1 5 км;
островные и полосные протяженностью 0,1 км.
Таким образом, величина и конфигурация лесного массива как природного (или полуприродного) элемента в составе КЛ имеет значение для проявления лесом его средостабилизирующих функций. Это обстоятельство должно приниматься во внимание в ходе конструирования природных сетей. Лесные массивы разной величины и формы входят в состав экологического каркаса в качестве важнейших элементов: базовых резерватов, экологических коридоров, лесополос и защитно-кормовых ремизов.
Территориальная специфика эколого-хозяйственной ситуации конкретного района проявляется в присущей ей той или иной исторически сложившейся модели (сочетанию рисунков) освоения.
В принципе все существующие пространственные модели освоения центра и севера России могут быть сведены к ограниченному числу типов: очаговому, линейному, мозаичному, древовидному, фоновому, приозерному и пригородному (рис. 4.1).
Очаговый тип пространственной модели характеризуется очаговым, замкнутым характером контуров освоения на фоне лесопокрытых территорий; представляется целесообразным выделение двух подтипов:
крупноочагового опольного с наличием крупных массивов дренирован ных и плодородных земель;
мелкоочагового (точечного), выделяющегося пестротой почв, разнообра зием условий плодородия и дренированности и, как следствие, существова нием мелких контуров обрабатываемых земель среди разделяющих небольших участков леса (подтип, нашедший наиболее яркое выражение на некоторых моренных грядах Русской равнины: мелкие массивы освоенных земель при урочены к моренным холмам, а заболоченные леса к межхолмовым депрес сиям и западинам).
Линейный (приречной) тип освоения получил распространение на поверхности плоских слабодренированных моренных плато и заболоченных озерно-ледниковых равнин центра России: освоенные территории прочно связаны с долинами рек, как правило, в силу лучшей дренированности последних. Освоение этих земель прочно связано с речными долинами с их плодородными лугами пойм, обеспечивавшими товарное животноводство, а также с высокоразвитыми рыбной ловлей и речным судостроением.
Древовидный тип освоения модель, которая может быть представлена как смешанная, несущая признаки линейного (долинного) и очагового распространения антропогенных элементов КЛ; получила развитие в зонах конечно-моренных гряд, расчлененных речной сетью (последняя, как правило, имеет выраженный древовидный или перистый рисунок).
92

Мозаичный тип освоения сочетание лесных и безлесных территорий, характеризующееся примерным равенством распаханных и лесопокрытых участков, присущ пологоволнистым моренным и водно-ледниковым геоморфологическим поверхностям.
93
Фоновый тип освоения может рассматриваться как кризисный, связанный с переосвоением, в результате которого леса остаются только в пределах речных долин, получил развитие в пределах высоких моренных плато с плодородными серыми почвами на карбонатных лессовидных суглинках (переславское и владимирское ополье).
Пригородный (субурбанистический) тип освоения также, безусловно, кризисный (с экологических позиций), присущ ареалам, в центре которых крупный город (Москва, Санкт-Петербург, Ярославль, Тверь, Череповец, Вологда); характеризуется остаточной лесистостью и практически полной освоенностью территории под интенсивное сельское хозяйство и элементы пригородной инфраструктуры.
Приозерный тип освоения может рассматриваться как сочетание крупноочагового и пригородного либо как частная модель, в которой пространственный рисунок природопользования тесно связан с очертаниями крупного озера и его котловины (плодородные староосвоенные земли вокруг исторических центров Ростова, Переславля).
Очевидно, что модели освоения играют важную роль в смысле возможностей оптимальной организации территории и конструирования экологического каркаса в регионах российской провинции. Так, мелкоочаговый тип изначально характеризуется вписанностью центров хозяйственной активности в природную ткань ландшафта и, следовательно, нуждается лишь в небольшой корректировке. Пригородный тип освоения потребует практически полной реконструкции экологического каркаса, а крупно-очаговый добавления отдельных недостающих блоков, например ленточных лесов речных долин.
4.11. Алгоритм планирования экологического каркаса
Учитывая зародышевый характер сетей ООПТ большинства регионов нашей страны, находящихся на самых начальных этапах осознанного формирования ЭК, представляется целесообразным обсуждение алгоритма и основных рабочих шагов (операций) проектирования сетей живой природы. К таким относятся:
эколого-хозяйственная оценка района в целях выявления основных про блем природопользования и экологии;
оценка конфигурации поля экологической напряженности с выявлением ареалов, зон и узлов экологических конфликтов;
оценка биоразнообразия территории района и выборка редких видов;
характеристика сети ООПТ, оценка уязвимости сети ООПТ и ее элемен тов;
оценка соответствия существующей сети ООПТ пространственному вы ражению региональных экологических коллизий;
формулировка целей и задач проектирования ЭК;
анализ состояния и роли лесов в планируемом экологическом каркасе района;
поиск ареалов перспективного размещения объектов ЭК, связанных с поддержанием биоразнообразия;
94
подбор ведущих функций и организационных формы и ранга норма тивный прогноз, выбор подходящего режима регламентации для объектов ЭК;
отбор перспективных типов и конкретных объектов ЭК, связанных с про блематикой сохранения культурного наследия и развития туризма и рекре ации;
проектные предложения вариантов развития ЭК;
составление кадастра и электронной карты «Экологический каркас района»;
анализ состава и очередности мероприятий по реализации проектных пред ложений;
обсуждение проектных предложений со специалистами государственного комитета по экологии и муниципальными властями;
выработка совместных решений и принятие соответствующих постанов лений по ЭК муниципального образования;
поиск эффективных средств поддержания и пропаганды системы ООПТ.
4.12. Эколого-хозяйственная оценка района в целях выявления основных проблем природопользования
Исследования путей формирования ЭК показывают первостепенное значение целенаправленной географической оценки территории, включающей в себя уже более подробный, чем на областном уровне, анализ антропогенного нарушения структуры ландшафтов и сложившейся структуры землепользования с выходом на карту ландшафтно-хозяйственного районирования. Такого рода оценка требует развертывания серьезной работы по геоэкологическому картографированию [20], содержание которой выходит за рамки данного учебного пособия (приблизительный алгоритм такой работы приведен в табл. 4.1).
Однако отметим следующее обстоятельство: ландшафтный планировщик, как правило, вынужден приступать к работе, имея в своем распоряжении лишь те материалы, которые формируются в ходе оформления стандартных ведомственных отчетов. Попытка предварить операцию ландшафтного планирования комплексной эколого-картографической оценкой обычно обречена на провал по причинам финансового порядка, так как совокупная стоимость такой работы всегда, как показывает опыт, превышает стоимость собственно планировочных усилий. Тем большее значение приобретают некоторые прикладные (целеориентированные) методики, на которых коротко остановимся.
В настоящее время разработаны и используются различные показатели и оценки эколого-хозяйственного состояния территории, которые условно могут быть подразделены на две группы:
показатели, характеризующие суммарные или интегральные нагрузки от различных воздействий;
показатели индикаторы состояния ландшафта в целом, характеризу ющие общесистемные свойства ландшафта.
Сложность использования показателей первой группой, характеризующей интегральные нагрузки от различных источников, заключается в том, что до сих пор отсутствуют общепринятые способы приведения показателей этих нагрузок к единой мере. Как правило, исследователи прибегают к операции «взешивания» (нормализации) покомпонентных показателей, среди которых:
95
Алгоритм интегрального анализа для районной планировки (в идеологии ландшафтного планирования)

Раздел анализа
Инвентаризационный этап сбор и репрезентация первичного материала
Аналитический этап обработка первичной информации и выбор оценочных критериев
Концептуальный этап зонирование (типология, районирование по выбранным критериям)
Уровень планировочных предложений

Инженерно-геологический блок (отраслевые подблоки)

Анализ геоморфологических условий
Оцифровка рельефа (по гридфайлу данных дистанционного зондирования или специальной обработкой матрицы высот), построение 32)-модели территории
Морфодинамический анализ с фиксацией основных типов поверхностей и разделяющих их границ различной конфигурации
Дифференциация рельефа как компонента ландшафтов, типология по благоприятности для реализации отраслевых функций
Определение мероприятий по рекультивации рельефа и инженерной подготовке территории

Анализ геологических условий
Фиксация распространения основных пластов коренных и четвертичных пород, оказывающих влияние на условия градостроительного освоения территории и эксплуатации отраслевых объектов и сооружений
Инженерно-геологический анализ свойств морфолитосистем, выявление типов и плановой конфигурации основных морфолитосистем
Дифференциация морфолитосистем как компонента ландшафтов, типология морфолитосистем по благоприятности для реализации отраслевых функций (оценка вклада в общую матрицу)
Определение мероприятий по инженерной подготовке территорий, разработка предложений по защите зон повышенного риска и отдаленных объектов

Анализ гидрогеологических условий
Фиксация распределения основных водоносных горизонтов, оцифровка «рельефа» кровли основных водоносных горизонтов по матрице глубин залегания ОВГ
Эколого-гидродинами-ческий анализ: выявление основных типов гидродинамических связей и взаимодействий водоносных горизонтов
Зонирование территории по обеспеченности грунтовыми водами и оценке защищенности и уязвимости грунтовых вод от загрязнения для реализации отраслевых функций
Обоснование комплекса водоохранных мероприятий, оптимизация условий водоснабжения и очистки воды

Анализ русловых и эрозионных процессов
Выявление и репрезентация на картографической основе основных ти-
Оценка характера и направленности русловых и эрозионных процессов
Зонирование территории для реализации отраслевых функций по интенсив-
Обоснование предложений по оптимизации режима попусков и стаби-


пов русловых и эрозион-
(плановые перемеще-
ности эрозионных процес-
лизации рельефа речных


ных процессов по данным
ния, разрушение бере-
сов, определение уязви-
долин, определение ряда


полевых исследований и
гов); определение харак-
мости долинных ландшаф-
параметров водоохран-


материалам дистанцион-
тера дифференциации
тов
ных зон


ного зондирования
долинных ландшафтов



Комплексный
Ретроспективный анализ
Оценка вклада отдель-
Зонирование территории
Обоснование предложе-

инженерно-гео-
неблагоприятной экзоген-
ных факторов и разра-
по степени сложности
ний по первоочередной

логический
ной геодинамики по
ботка интегрированной
инженерно-геологических
реализации мер

анализ
материалам дистанцион-
оценочной шкалы
условий и подвержен-
инженерной защиты


ного зондирования

ности неблагоприятным
территории


(за 15 20 лет, средне-

процессам экзогенной



масштабные снимки)

геодинамики


Инженерно-экологический блок (отраслевые подблоки)

Анализ клима-
Выявление основных
Вычленение
Зонирование территории
Оценка мезоклимата как

тических
параметров мезокяимата
мезоклиматических
по климатическим
фактора комфортности

условий
(температурный и
ареалов территории
параметрам и
проживания


ветровой режим, осадки)

предрасположенности к



и их репрезентация в

неблагоприятным



картографической форме

погодным проявлениям


Анализ состоя-
Анализ фонового загрязне-
Выявление ареалов
Зонирование территории
Разработка проектных

ния воздушного
ния атмосферного воздуха,
сверхнормативных загряз-
для реализации комплекса
предложений по

бассейна
выявление источников
нений, образующихся
отраслевых функций по
оптимизации состояния


трансграничного переноса,
от наложения полей
суммарным
воздушного бассейна,


выявление основных источ-
различных источников
гигиеническим критериям
проектные предложения


ников загрязнения, форми-
загрязнения
загрязнения воздуха
по композиции


рующих поля сверхнорма-


экологического каркаса


тивного загрязнения


района

Анализ поверх-
Выявление и
Отбор параметров стока
Зонирование территории
Разработка проектных

ностных вод
репрезентация водно-
и состояния поверхност-
по уровню и качеству
предложений по меро-

и состояния
бассейновой системы,
ных вод, отбор характе-
водоснабжения, а также
приятиям по оптимиза-

водных
основных параметров
ристик хозяйственного
по доступности вод как
ции водопользования

объектов
стока и состояния
водопотребления
рекреационного ресурса
и размерности водоох-


поверхностных вод
и рекреационного

ранных зон на основных



водопользования

реках региона

Продолжение табл. 4.1

Раздел анализа
Инвентаризационный этап сбор и репрезентация первичного материала
Аналитический этап обработка первичной информации и выбор оценочных критериев
Концептуальный этап зонирование (типология, районирование по выбранным критериям)
Уровень планировочных предложений

Анализ почв
Выявление и репрезен-
Отбор параметров состо-
Зонирование территории
Разработка проектных

и их состояния
тация основных типов
яния почвенного покро-
для реализации
предложений по рацио-


комбинаций почвенного
ва (эродированность,
отраслевых функций по
нальному использованию


покрова
плодородие, степень
качественным признакам
почвенного фонда и меро-



утраты признаков
и состоянию почвенного
приятиям по сохранению



окультуривания на
покрова
признаков окультурен-



заброшенных угодьях)
-
ности почвенного покрова

Анализ
Выявление и репрезен-
Отбор параметров
Зонирование территории
Проектные предложения

загрязнения
тация загрязнения
загрязнения основных
по степени загрязнения
по регламентации дея-

депонирующих
основных природных
депонирующих сред
основных депонирующих
тельности в соответствии

природных сред
депонентов (снеговой

сред
с конфигурацией «поля


покров, почвы, илы,


напряженности» средне-


водная среда)


многолетнего геохими-





ческого воздействия





на среду, проектные





предложения по компо-





зиции экологического





каркаса района

Анализ
Выявление и репрезен-
Отбор параметров
Зонирование территории
Проектные предложения

воздействия
тация основных источ-
оценки физических
по интенсивности и
по регламентации дея-

физических
ников физических воз-
воздействий
характеру воздействия
тельности в соответствии

факторов
действий (шумовое,

физических факторов
с конфигурацией «поля


электромагнитное излу-


напряженности» физи-


чение различных частот,


ческого воздействия на


вибрация)


среду

Ландшафтно-экологический блок

Анализ состоя-
Выявление пространствен-
Отбор параметров
Зонирование территории
Разработка проектных

ния и средо-
ного распределения раз-
состояния и уязвимости
для реализации лесами
предложений по измене-

стабилизирую-
личных типов лесов
лесных биогеоценозов,
средостабилизирующей
нию категорий лесных

щей способно-
(возраст, породный
определение соотноше-
функции по качественным
массивов и выделению

сти лесов и лес-
состав)
ния лесов различной
признакам
лесных резерватов как

ных ландшафтов

размерности и плановой

основных блоков ЭК



конфигурации

территории

Анализ состоя-
Выявление
Отбор параметров
Зонирование территории
Разработка проектных

ния и экологи-
пространственного
состояния и уязвимости
по состоянию луговых
предложений по сохра-

ческой роли
распределения различных
луговых биогеоценозов
биогеоценозов
нению ценных ареалов

луговых (водо-
типов луговых
(как культурных, гак и

луговой растительности

раздельных
биогеоценозов
естественных)



и долинных)





ландшафтов





Анализ состоя-
Выявление пространст-
Отбор параметров состоя-
Зонирование территории
Разработка проектных

ния и экологи-
венного распределения
ния и уязвимости болот-
по состояния болотных
предложений по выделе-

ческой роли
различных типов болотных
ных биогеоценозов
биогеоценозов и
нию болотных массивов

болотных ланд-
биогеоценозов
и ветлендов, оценка
ветлендов
как основных блоков ЭК

шафтов и вет-

процессов самовосста-

территории, разработка

лендов

новления нарушенных

мероприятий по рекуль-



биогеоценозов

тивации массивов, нару-





шенных торфоразработкой

Анализ ланд-
Объективизация отрасле-
Оценка и тенденции
Зонирование территории
Разработка проектных

шафтной дина-
вых данных и фондовых
трансформации реаль-
по направленности и
предложений по измене-

мики по косми-
материалов (лесо-
ной картины изменения
скорости протекания
нию принципиального

ческим средне-
устройства и землеуст-
землепользования (за-
современных процессов
землеустройства в связи

масштабным
ройства)
растание территории,
трансформации
с процессами трансфор-

снимкам

утрата сельскохозяй-
ландшафтов
мации ландшафтов

разных лет

ственных земель, ареалы

и конструированием

(с четырех-,

несанкционированной

регионального ЭК

пятилетним

застройки)



интервалом)





Окончание табл. 4.1

Раздел анализа
Инвентаризационный этап сбор и репрезентация первичного материала
Аналитический этап обработка первичной информации и выбор оценочных критериев
Концептуальный этап зонирование (типология, районирование по выбранным критериям)
Уровень планировочных предложений

Комплексный ландшафтный анализ территории
Выявление и репрезентация основных типов ландшафтов территории
Отбор параметров уязвимости и чувствительности ландшафтов
Зонирование территории по интегральному вмещающему потенциалу ландшафтов
Разработка проектных предложений по изменению принципиального землеустройства

Анализ биоресурсов территории
Выявление, типология и репрезентация основных ареалов сосредоточения биоресурсов
Отбор параметров продуктивности (промысловые, рыбное стадо, ягоды, грибы), анализ роли заказников
Зонирование территории по потенциалу биоресурсов
Обоснование предложений по сохранению и развитию биоресурсного потенциала и оптимизации сети заказников

Анализ экологических конфликтов
Выявление и репрезентация плановой конфигурации и экологических ситуаций
Отбор параметров типологии и остроты экологических конфликтов
Зонирование территории по характеру и степени выраженности экологических ситуаций
Обоснование проектных предложений по снижению напряженности экологических конфликтов на территории

Анализ особо охраняемых природных территорий
Инвентаризация и картирование ООПТ
Отбор параметров оценки состояния и средо-стабилизирующих возможностей ООПТ
Зонирование территории по типологии и средоста-билизирующей способности ООПТ
Обоснование проектных предложений по конструированию экологического каркаса


Блок оценки
санитарно-экологического состояния территории


Анализ пространственного распределения заболеваемости
Картирование и репрезентация заболеваемости (по различных нозологиям)
Отбор параметров медико-географической оценки территории
Зонирование территории по комфортности проживания и заболеваемости
Мероприятия по расселению и санации среды

Анализ пространственного распространения очаговой заболеваемости
Картирование и репрезентация распространения энцефалита
Отбор параметров оценки территории по особым заболеваниям населения
Зонирование территории по особым заболеваниям
Мероприятия по обработке очагов

TiJiinfi i.i' (i i
Блок оценки туристско-рекреационного потенциала


Анализ склады-
Выявление аттрактивности
Оценка состояния и
Оценка и определение
Проектные предложения

вающейся
ареалов самодеятельной
рекреационной
перспективных ареалов и
по развитию

туристско-
рекреации, выявление
дигрессии ареалов
характеристика
региональной туристско-

рекреационной
ареалов сосредоточения
отдыха и туризма на
инфраструктурного фона
рекреационной системы

системы
памятников истории и
фоне вмещающей




архитектуры
способности





ландшафтов



Блок оценки перспективного рисунка освоения территории

Система
Сбор данных по людности
Определение показа-
Выявление перспективных
Планировочные пред-

расселения и
поселений и взаимодей-
телей депопуляции и
узловых структур системы
ложения по конфигура-

рисунок
ствию с элементами
типология ткани
расселения
ции экологического

освоения
инфраструктуры, диффе-
ареалов, расселенческой

каркаса территории в

территории
ренциация поселений с
ткани в связи с перспек-

связи с перспективами


аграрными, рекреацион-
тивным рисунком

сохранения системы


ными и смешанными
освоения территории

расселения и развитием


функциями


пространства экономи-





ческой деятельности



Интегральный блок


Интегральная
ГИС-анализ оверлея слоев
Агрегирование
Выявление отраслевых
Выявление интегральных

оценка
различных блоков
отраслевых оценок
целей развития
целей развития терри-




территории
тории в терминах





ландшафтного





планирования

выбросы загрязняющих веществ в атмосферу;
поступление веществ со сточными водами;
распаханность территории;
объемы внесения удобрений;
поголовье скота;
объемы коммунально-бытовых отходов;
автотранспортная нагрузка; ч
удельный вес осушенных земель;
количество отдыхающих и др.
В качестве параметров второй группы интегрального универсального показателя антропогенных нагрузок, позволяющего в математически приемлемой форме рассчитывать и сопоставлять антропогенные нагрузки на территории при разнообразных формах их проявления, может быть принят предложенный Б. М.Дыскиным [9] индекс антропогенных нагрузок на ландшафты, учитывающий основные формы таких нагрузок, выраженных в безразмерных количественных показателях.
Н индекс нагрузок (для заповедников он равен нулю).
Do относительная плотность населения рассматриваемой территории. Рассчитывается по формуле
D0 = Ds/0,05-10-2,
где Ds плотность населения рассматриваемой территории, чел./км2; 0,05 плотность, допустимая для заказников и заповедников, чел./км2.
K-i коэффициент, учитывающий нагрузки от производственных выбросов и стоков:
К, = I//0.001
· 10"5,
где V приведенный объем производственных выбросов стоков, включая отвалы горнодобывающей промышленности и неутилизуемые отходы животноводческих комплексов, тыс. т/га
· км2; 0,001 допустимый фоновый объем загрязнений для ООПТ, тыс. т/га -км2.
К2 коэффициент, учитывающий нагрузки от сельскохозяйственного производства:
К2 = 100/(100-П),
где П относительная площадь пашни рассматриваемой территории, %.
К3 коэффициент, учитывающий интенсивность эксплуатации водных ресурсов:
К3 = 100/Ов,
где Ов отношение водоотведения к водопотреблению в границах рассматриваемой территории, %.
/С4 коэффициент, учитывающий экологическое влияние естественных экосистем (лесных, луговых, болотных, водных):
К4 = 100/Р„,
где Рп относительная площадь естественных экосистем рассматриваемой территории, %.
В принятой методике в качестве интегрального показателя определяющего потенциальную устойчивость ландшафта к антропогенным нагрузкам принят удельный вес естественных экосистем (представленных в условиях лесной зоны Евразии преимущественно растительными сообществами). До определенной степени универсальным показателем антропогенных нагрузок может служить плотность населения. Однако репрезентативность данного показателя относительна, неравнозначна для объектов различных территориальных уровней и с уменьшением размером последних, как пра-
102
вило, снижается (на мезоуровне этого показателя уже недостаточно). Поэтому в состав показателей вводятся также коэффициенты, учитывающие нагрузки от промышленности, сельского хозяйства и водохозяйственной деятельности.
Из показателей второй группы, достаточно репрезентативно характеризующих состояние системных механизмов ландшафта, выделяют разнообразие и продуктивность растительного покрова. Разнообразные системы устойчивые системы. Очевидно, что средостабилизирующая способность ландшафтов района определяется соотношением природных (отличаются наибольшей способностью к самовосстановлению и средостабилизации), антропогенных (объединены отсутствием способности к самовосстановлению, а кроме того, необходимостью специальных энергетических и иных затрат на поддержание их в современном состоянии) и экотонизированных (экотоны саморазвивающиеся экосистемы, граничащие с каким-либо из антропогенных элементов ландшафта и испытывающие его влияние) элементов. Используемые в настоящее время показатели так или иначе характеризуют соотношение этих трех элементов в общей ландшафтной мозаике района (табл. 4.2).
Таблица 4.2
Показатели, характеризующие биоразнообразие в условиях данного района и ландшафтной структуры (по Н.А.Соболеву)

Показатель
Индекс
Физическая сущность показателя

Площадь природных
Sn
Сумма площадей земель, относимых к катего-

территории

риям: леса, кустарники, болота под водой,



а также сенокосы, пастбища (исключая куль-



турные и улучшенные пастбища и сенокосы,



а также деградированные пастбища)

Площадь территорий
Sw
Сумма площадей земель, относимых к катего-

дикой природы

рии: леса, кустарники, болота под водой (сено-



косы и пастбища не включены в данный пока-



затель, поскольку их эксплуатация связана



с ежегодным отчуждением эдификаторного



яруса растительности

Доля природных террито-
Рп
Отношение площади природных территорий

рии

к площади региона Sn/S

Размер сплошного при-
Su
Площадь единого территориально непрерыв-

родного массива

ного массива природные территорий

Плотность населения
Ds
Генерализованная экспресс-оценка антропо-



генной нагрузки на ландшафт: соотношение



численности населения (или отдельных его



групп) к площади региона

Общее воздействие на
Sh
Отношение численности населения региона

природу

к площади природных территорий Sn

Общее сезонное воздей-
Ss
Отношение суммарной численности населения

ствие на природу

района к населению садово-дачных поселков

Непосредственное воз-
Si
Отношение суммарной численности сельского

действие на природу

населения и населения садово-дачных посел-



ков к площади природных территорий Sn

Сельскохозяйственное
Sa
Отношение численности сельского населения

воздействие на природу

к площади природных территорий Sn

103
Как правило, показатели биоразнообразия сильнее коррелируют с Sn, чем с Sw, что говорит о важности учета луговых угодий, пастбищ и сенокосов в качестве элемента структуры ландшафта, необходимого для поддержания высокого уровня биоразнообразия. Наиболее велики отрицательные коэффициенты корреляции между индексами разнообразия и Sa, а также Si связь между размещением садово-дачных поселков и уничтожением природных объектов весьма заметна.
Продемонстрированные подходы свидетельствуют о существенной зависимости антропогенных нагрузок от соотношения различных видов землепользования на конкретной анализируемой территории, поэтому наиболее универсальной (наиболее полно учитывающей специфику российского землепользования) методикой оценки является методика, предложенная Б.И.Кочуро-вым [20].
Для определения экологической нагрузки территории используются следующие характеристики:
распределение земель по их видам и категориям;
площадь природоохранных территорий;
площадь земель по видам и степени антропогенной нагрузки;
напряженность эколого-хозяйственного состояния (ЭХС) территории;
интегральная антропогенная нагрузка;
естественная защищенность территории;
экологический фонд территории.
Так как управление природными и, в том числе, земельными ресурсами осуществляется в рамках административных единиц и отдельных его подразделений (землепользовании), то они рассматриваются в качестве объекта изучения (эколого-хозяй-ственных систем). Такой подход облегчает сбор информации и практическую реализацию результатов исследований.
Анализ структуры землепользования проводится на основе классификационных единиц земельного кадастра (форма статистической отчетности № 22). Для определения степени антропогенной преобразованности (АП) земель вводятся экспертные балльные оценки. Каждый вид земель с учетом его экологического состояния получает соответствующий балл, после чего земли объединяются в однородные группы; от АП, минимальной на землях естественных урочищ и фаций, до максимальной АП на землях, занятых промышленностью, транспортом (табл. 4.3).
Таблица 4.3
Классификация земель по степени антропогенной преобразованности, находящихся в нормативном состоянии

Степень АП
Балл
Виды и категории земель

Высшая
6
Земли промышленности, транспорта, городов, поселков, инфраструктуры; нарушенные земли

Очень высокая
5
Орошаемые и осушаемые земли

Высокая
4
Пахотные земли; ареалы интенсивных рубок; пастбища и сенокосы, используемые нерационально

Средняя
3
Многолетние насаждения, рекреационные земли

Низкая
2
Сенокосы; леса, используемые ограниченно

Очень низкая
1
Природоохранные и неиспользуемые земли

104
Группировка земель по степени АП позволяет оценить антропогенную преобразо-ванность территории в сопоставимых показателях. Ими являются коэффициенты абсолютной (Ка) и относительной (Ко) напряженности ЭХС территории, т.е. отношения площади земель с высокой АП к площади с более низкой АП.
Коэффициент Ка показывает отношение площади сильно нарушенных горными разработками, промышленностью, транспортом земель к площади малозатронутых или нетронутых территорий. Это соотношение крайних по своему значению величин должно привлекать к себе особое внимание в целях уравновешивания сильных антропогенных воздействий с потенциалом восстановления ландшафта и поддержания на соответствующем уровне необходимой площади заповедников, заказников и других природоохранных территорий. Чем больше их, тем ниже коэффициент Ка и благополучнее складывается состояние окружающей среды.
В целом эколого-хозяйственное состояние территории в наибольшей степени характеризуется коэффициентом Ко, так как при этом охватывается вся рассматриваемая территория. Снижение напряженности ситуации уменьшает значение коэффициентов, а при Ко, равном или близком 1,0, напряженность ЭХС территории оказывается сбалансированной по степени АП и потенциалу устойчивости природы.
Каждому антропогенному воздействию или их совокупности соответствует свой предел устойчивости природных и природно-антропогенных ландшафтов. Чем разнообразнее ландшафт, тем он более устойчив. Выражается это прежде всего большим количеством и равномерным распределением естественных биогеоценозов, урочищ, природоохранных зон и особо охраняемых территорий, совокупная площадь которых составляет экологический фонд (Рэф) территории. Чем он больше, тем выше естественная защищенность (ЕЗ) территории и устойчивость ландшафта.
Вместе с тем уровень ЕЗ территории также зависит от распределения земель по степени АП. Земли, характеризующиеся высокой степенью антропогенной нагрузки, как правило, имеют низкую естественную защищенность. Если принять земли, входящие в экологический фонд с минимальной АП, за Р-, (то площади земель с условной оценкой степени АП в 2, 3, 4 балла будут составлять 0,8Р2; 0,6Р3; 0,4Р4 (земли с самым высоким баллом АП в расчет не принимаются). Таким образом, появляется возможность получить суммарную площадь земель со средо- и ресурсостабилизиру-ющими функциями (с.ф) по следующей формуле:
Рс.ф = Pi + 0,8Р2 + 0,6Р3 + 0,4Р4.
Если соотнести площадь земель Рсф к общей площади исследуемой территории (Ро): Рс.ф/ро> то получим коэффициент естественной защищенности территории (Кез). В пределах Московской области он изменяется от 0,42 до 0,75. Кез менее 0,5 свидетельствует о критическом уровне защищенности территории. В отличие от таких показателей, как лесистость, распаханность, /Сез носит интегральный характер и может быть использован для комплексной оценки территории.
Таким образом, от структуры землепользования зависит, как происходит распределение и перераспределение антропогенных нагрузок по территории и в конечном счете устойчивость ландшафтов. В этом случае соответствие структуры землепользования (хозяйственной специализации) и структуры ландшафтов имеет важное научно-практическое значение. Оно может быть достигнуто на основе оценки ЭХС территории, а затем правильной ее организации (землеустройства) с учетом эколого-хозяй-ственного баланса (ЭХБ).
Важным представляется установление предельных величин соотношений различных земель и угодий для различных регионов
Данная методика экспресс-оценка антропогенных нагрузок через структуру землепользования по данным земельного кадастра базируется на характеристиках эколого-хозяйственного состояния территории и позволяет судить о благоприятном состоянии территории для дальнейшей интенсификации ее использования или о не-
105
гативных экологических последствиях, вызванных антропогенными нагрузками (АН), что потребует разработки комплекса мероприятий по рационализации землепользования [20].
В последнее время появляются методики, предлагающие проведение экспресс-оценок ландшафтно-экологической ситуации территорий [4, 24]. В их основе составление элементарных матриц состояния отдельных компонентов (почвы, поверхностные и подземные воды, атмосфера, биота) с последующим выходом на сложносоставные интегральные матрицы. Состояние отдельных компонентов, как правило, оценивается в терминах качественной шкалы с 4 5 ступениями-градациями (нормальное, удовлетворительное, неудовлетворительное, кризисное). Использование несложных качественных покомпонентных шкал позволяет применять ГИС-технологию и сравнительно быстро получать интегральные оценки, точность которых, правда, довольно относительна. При составлении подобных шкал следует ориентироваться на те свойства компонентов, которые параметризированы в документах соответствующей отчетности. Так, в почвенных картах, составленных еще в советские времена для каждого сельского района, как правило, указываются два параметра, которые могут быть легко формализованы и использованы как основания для шкалы: плодородие (процент гумуса) и степень эродированно-сти (слабо-, средне- и сильносмытые почвы).
Безусловно, для разработки регионального инварианта ЭК необходим тщательный анализ состояния и роли лесов, для чего могут быть использованы данные последнего по времени лесоустройства (по существующим правилам бонитировка лесов проводится один раз в десять лет). Результатом подобного анализ должны быть ответы на следующие вопросы:
каков процент залесенности (лесистости) ландшафтных выделов района;
какова доля зрелых и перестойных лесов в общей лесопокрытой площади;
какова доля условно-коренных лесов в общей лесопокрытой площади;
соответствует ли принятая схема деления лесов по категориям задачам конструирования экологического каркаса;
каково общее состояние лесов района;
как распределены в пространстве района леса различного породного со става;
как распределены в пространстве района леса различного возраста;
каков удельный вес монокультурных (культивируемых) насаждений в общей площади естественных зональных лесов;
каковы перспективы развития лесного хозяйства в районе;
какие основные проблемы леса (болезни и пр.);
в каком соотношении на территории сохранились леса различной массив ности (размерности)?
Прикладная оценка речной сети может быть проведена с использованием модуля стока с отдельного ландшафта в период глубокой летней межени, т.е. в период истощения запасов почвенно-грунтовых вод и наибольшего обострения экологической обстановки на реках.
Особую проблему составляет оценка антропогенного геохимического пресса. При наличии данных снего- или почвенно-геохимической съемки сложностей не возникает: изолинии поэлементных концентраций накладываются на
106
ландшафтную карту с соответствующей интерпретацией все в тех же терминах качественной шкалы (условно чистые ландшафты кризисные ландшафты). При отсутствии материалов специальных съемок эффективным оказывается использование космоснимков, сделанных в конце зимнего периода и отражающих общую запыленность снежного покрова.
Важно отметить, что большая часть современных экологических коллизий получают выражение и могут быть разрешены только на мезоуровне ландшафтного планирования. На мезоуровне краеустройства отчетливо проявляется провинциальность содержания понятия «экологический каркас». Например, ландшафтно-экологическая структура Верхневолжья диктует следующую компоновку ЭК. Торфяники сводовых частей моренных возвышенностей должны быть объявлены ландшафтно-гидрологическими заказниками (основная функция регулирование поверхностного и подземного стока, сохранение баланса между твердым и жидким стоком рек). В ландшафтном обустройстве ' долин малых и средних рек важнейшими деталями экокаркаса являются ленточные боры надпойменных террас, т. е. полосные леса, отделяющие низкие террасы долины и русло от водоразделов. Таким путем можно защитить реки от химической денудации с водосборов, осуществить перевод части поверхностного стока с распаханных пространств в подземный, оградить русло от попадания огромного количества смытого материала. Без этих лесов концепция так называемых водоохранных зон остается ущербной попыткой спасти реки исключительно запретительными мерами. Обширные луга речных пойм, с одной стороны, должны быть освобождены от любых грубых проявлений антропогенного пресса (распашка, строительство и др.), с другой стороны не должны подвергаться забросу. Идеальным режимом для их использования является заготовка кормов, сенокошение. Для пойменных земель древней долины Волги особое значение имеют сырые и заболоченные луга, которые посещаются огромным количеством перелетных й гнездящихся птиц.
4.13. Оценка биоразнообразия и чувствительности биотопов
региона
Одна из основных задач ЭК по поддержанию биологического разнообразия состоит в сохранении качественно полноценной биоты, следовательно, оценка биоразнообразия становится важной составной частью процедуры ландшафтного планирования.
Общепризнанно, что показателем способности экосистем к самовосстановлению может служить нативность (естественность) биологического разнообразия видовое богатство аборигенных видов живых организмов. Особую роль для оценки нативности биоразнообразия играют так называемые редкие виды, т. е. виды, в первую очередь исчезающие из экосистем при нарушениях и, следовательно, характеризующие своим присутствием наиболее сохранившиеся природные сообщества. Таким образом, неблагополучное состояние редких видов может быть использовано для ранней диагностики нарушения экологического баланса.
Для видов индикаторов нативности биоразнообразия Н.А.Соболев [31] предлагает использовать два индекса: R редкость вида (указывает на современное со-
107
стояние вида в регионе); S размерный класс территории, необходимой для существования жизнеспособной популяции вида (указывает на требовательность вида к площади местообитаний, т.е. фактически к пространственной структуре ландшафта). Виды с R > 2 могут условно быть названы редкими, виды с R > 3 уязвимыми, виды с S > 3 крупными, виды с R > 2, S > 2 чувствительными к фрагментации местообитаний. Оценивая состояния биоты по наличию в ее составе редких видов, мы должны принимать во внимание аборигенные виды сR>3 (табл. 4.4).
Согласно данным Н.А.Соболева, коэффициент корреляции между уровнем биологического разнообразия и размером сплошного природного массива составляет для территории центра России 0,834.
Именно наличие видов с S < 4 указывает на конкретные урочища, заслуживающие наибольшего внимания в пределах крупного природного или природно-антропогенно-го массива с полноценной в целом биотой.
Наряду с индексами «R» и «S» необходимо учитывать разнообразие экологических ниш, занимаемых видами одного размерного класса, приуроченность их различным биотопам и разную трофическую специализацию.
Наличие редких видов характеризует сохранность биоты на территории масштаба их размерного класса. Крупные редкие виды служат показателями сохранения дикой природы примерно в масштабах административного района или его части. При этом в масштабе отдельных урочищ и тем более отдельных его хозяйственных или природных выделов сохранность дикой природы может быть различной. Показателем этого будет распределение мест обитания редких видов меньших размерных классов (S = 3, S = 2, S = 1). Как показывает практика, в пределах территории, где обитают крупные редкие виды животных, всегда находятся отдельные урочища, населенные видами меньших размерных классов. Поэтому наиболее простым и емким экспресс-показателем сохранности живой природы в пределах крупных природных массивов ока-
Таблица 4.4
Значение индекса Я, характеризующего современное состояние вида в регионе (по Н.А.Соболеву)

Встречаемость вида
Динамика численности вида
Степень испытываемого антропогенного пресса

Вид обычен
Численность стабильна или растет
Отсутствуют факторы, оказывающие на популяцию существенное отрицательное воздействие



Численность стабильна или уменьшается незначительно
Имеются факторы, оказывающие на популяцию существенное отрицательное воздействие



Численность сокращается
Ощутимо воздействие неблагоприятных факторов

Редкий вид
Численность стабильно низкая
Воздействие неблагоприятных факторов имеет постоянный характер



Численность сокращается
Сильное и все возрастающее воздействие неблагоприятных факторов

Исчезающий вид
Находится на грани исчезновения
Находится под влиянием совокупности неблагоприятных факторов

108
зывается уровень биологического разнообразия, который соответствует максимальному размерному классу сохранившихся редких охраняемых видов и повышается на единицу при наличии видов с R = 3 (табл. 4.5).
Таблица 4.5
Значение индекса S (размерный класс территории, необходимой для существования жизнеспособной популяции вида), характеризующего требовательность вида к пространственной структуре ландшафта



Размеры территории,

Экологические группы, среди


g
необходимые для
Примеры экологических
которых целесообразно вести



существования жизнеспо-
групп
поиск редких видов в первую оче-



собной популяции вида

редь (при натурном исследовании)


1
Достаточно территории
Все грибы, наземные
Растения и грибы, в старовоз-



масштаба одного гео-
растения и многие
растных лесах насекомые



экологического выдела
насекомые
разрушители отмершей древе-



(соответствующего

сины, в луговых стациях



фациям в ландшафто-

насекомые, чувствительные



ведении)

к сенокошению и выпасу скота


2
Необходима территория
Насекомые с биото-
Насекомые с биотопически



масштаба нескольких
пически разделенны-
разделенными фазами жиз-



выделов, нередко нали-
ми фазами жизнен-
ненного цикла (бабочки анто-



чие определенного их
ного цикла - земно-
филы, гусеницы которых пита-



сочетания в пределах
водные и пресмыка-
ются листвой древесных



одного биогеоценоза
ющиеся
растений), земноводные и



или на экотоне

пресмыкающиеся


3
Необходима территория
Водные макрофиты,
Мелкие птицы, в том числе



"масштаба целого био-
небольшие птицы,
насекомоядные, при наличии



геоценоза
и млекопитающие
водоемов водные макрофи-





ты, полуводные млекопи-





тающие


4
Необходимо несколько
Преобладают сред-
Хищные и млекопитающие



однородных местооби-
ние по размерам
консументы второго и выше



таний, каждое из кото-
птицы водно-болот-
порядков, а также крупные



рых имеет масштабы
ного комплекса и
травоядные млекопитающие



целого биогеоценоза
(или) консументы





второго и выше по-





рядков; обычно об-





разуют локальные





популяции, объеди-





ненные в метапопу-





ляции



5
Требуется территория
Крупные птицы и мле-
Крупные хищные птицы



масштаба физико-гео-
копитающие в наи-
и млекопитающие



графического района
большей степени




и выше
чувствительны к





сокращению площа-





дей местообитаний,





находятся в регионе





на грани исчезнове-





ния


109
Используя редкие виды в качестве индикаторов нативности биоразнообразия, не следует пренебрегать и данными о наличии охраняемых видов с R < 3, т.е. обычных видов. С одной стороны, их наличие свидетельствует о несущественности или кратковременности воздействия негативных факторов, с другой стороны обитание охраняемого вида является аргументом в пользу специального внимания к территории.
Данный подход может использоваться для поиска ценных природных территорий в составе процедуры ЛП. Для этого необходимо (на основе имеющихся сведений о распространении редких видов) определить минимальный размер сплошного природного массива, которому в исследуемом регионе соответствует максимальный уровень биологического разнообразия. Тогда все природные массивы такого или большего размера следует считать ценными природными территориями, заслуживающими специального обследования.
4.14. Оценка состояния и определение размеров охранных зон отдельных объектов экологического каркаса
На заключительных этапах регионального ландшафтного планирования должен быть осуществлен выбор организационно-правовой формы для новых и старых объектов ЭК. Ранее в практике создания региональных сетей ООПТ такой выбор производился по административному шаблону почти всем объектам с настойчивостью, заслуживающей лучшего применения, присваивали правой статус «памятник природы» или реже «заказник».
Между тем организационно-правовая форма включения объекта в ЭК территории должна определяться такими факторами, как уязвимость объекта и его перспективная функциональная роль.
Особое значение имеет оценка уязвимости объектов ЭК по отношению к ряду условий, сгруппированных М. Е. Кулешовой [22] в две группы: внешние и внутренние.
К внутренним условиям относятся:
нарушенность объекта охраны (определяется экспертными методами);
активность энерго-, массообмена (величина продукции и биомассы);
уникальность объекта (насыщенность объекта уникальными редкими ви дами);
сложность внутренней дифференциации (расчлененность рельефа, разно образие геотопов и плотность экотонов на единицу площади);
автономность и функциональная целостность объекта (соответствие гра ниц основным функциональным связям, например полночленность долинно- водораздельного профиля);
пространственные параметры (площадь и конфигурация). В качестве внешних условий должны быть проанализированы:
загрязнение среды обитания (объемы, токсичность, ПДК предельно допустимые концентрации);
механическое уничтожение почвенно-растительного покрова (пастбищ ная и рекреационная нагрузка);
механическое отчуждение части биомассы (изъятие особей от численно сти популяции);
110 изменение физических параметров среды обитания (изменение микро климата, содержания кислорода в воде и т.д.);
изменение межвидовых связей;
создание препятствий;
проявление фактора беспокойства (уровень техногенного шума и антро погенного беспокойства);
расселенческие (плотность населения на сопредельных территориях, плот ность расселения внутри);
рассеченность осями планировочного каркаса (инженерные сети, доро ги);
доступность (положение в ландшафте относительно урбанизированных территорий, защищенность буферными системами).
Таким образом, в идеале выбор организационно-правовой формы и вытекающий из этого выбора способ правового регулирования природопользования (градостроительное регулирование, ограничения сельскохозяйственной, охотничье-промысловой и заготовительной деятельности) должен проводиться на основе детального анализа эколого-хозяйственной ситуации.
Эколого-хозяйственная ситуация может быть изучена для каждого конкретного объекта средствами морфодинамического анализа и геохимического картографирования с учетом основных источников выбросов и экологических возмущений (шума, электромагнитных полей и т.д.). Эта операция позволит соотнести существующие источники воздействия с реальными потоками вещества и энергии, а в итоге установить границы защитной зоны таким образом, чтобы минимизировать возможные негативные воздействия. Однако такая процедура потребует значительных средств для своего осуществления и, по-видимому, станет реальной лишь в отдаленном будущем.
Планирование ЭК должно сопровождаться определением размеров охранных зон для любых включенных в его состав объектов. Поэтому в первом приближении может быть принята нормативная (расчетная) схема установления размера охранной зоны в соответствии с которой размер (ширина) защитной зоны составляет:
30 50 м для локальных (точечных) объектов площадью менее 5 га;
200 300 м для среднеареальных объектов площадью от 5 до 100 га;
300 500 м для объектов площадью бол'ее 100 га.
Защитные зоны вокруг объектов ЭК всего лишь минимальная превентивная мера для снятия существующего антропогенного пресса. Следует, однако, избавиться от иллюзии решить таким образом вопрос окончательно и бесповоротно. Не говоря уже о том, что транзитные межрегиональные переносы могут оказывать значительное влияние на состояние объекта, для ряда специфических объектов ЭК губительными оказываются местные воздействия, лежащие за пределами как самих объектов, так и выделенных буферных зон, сколь бы велики последние ни были. Так, например, для геологического обнажения, расположенного в обрыве коренного берега реки, могут оказаться «летальными» работы по корректировке фарватера или добыче русловых песков, проводимые на расстоянии нескольких километров выше по течению. Изменения в балансе живого и твердого стока неизбежно вызовут серию эро-зионно-аккумулятивных осцилляции с размывом вогнутых сторон излучин и намывом свежих пляжей на выпуклых сторонах, со временем эти нарушения
111
дойдут до обрыва с обнажением, вызовут его размыв и разрушение. В этой связи следует, видимо, предусмотреть юридическую возможность регламентации деятельности субъектов хозяйствования в том случае, если она производится вне пределов объекта ООПТ и его защитной зоны, но по оценкам экспертов наносит ему ощутимый урон.
4.15. Поиск перспективных объектов для развития экологического каркаса
Простейшая сеть ООПТ районного уровня это совокупность эталонных, средообразующих, ресурсоохранных и рекреационных памятников природы. Такая сеть инвариантна, она может быть организована в любом административном районе при любом типе природопользования, но при условии слабого воздействия на окружающую среду. По мере усиления антропогенного воздействия на среду районов становится очевидной недостаточная природоохранная мощность, точнее средостабилизирующая способность сети из памятников природы, поскольку размеры последних не превышают нескольких гектаров и режим охраны, как правило, неадекватен. Возникает потребность в более крупных объектах (заказниках, заповедниках, природных и природно-ис-торических парках), включение которых способно достроить сеть ООПТ до экологического каркаса.
Идеология развития экологического каркаса района сложнейшая проблема, связанная с многоцелевым характером ЛП. Применение подходов (активно развиваемых во всем мире), связанных с ориентацией на биоразнообразие, в нашей стране наталкивается на крайне низкую изученность территорий в биогеографическом плане и отсутствие стремления соответствующих служб менять что-либо в сложившейся практике учета (скажем, промысловой фауны) и хозяйствования. В странах Европы и Северной Америки базовой операцией для выделения новых ООПТ служит использование ГИС, ГЭП-анализа из Службы рыбы и дичи по нарушенным ландшафтам и центрам видового богатства в конкретном регионе [30]. В России такого рода работу обычно начинают с нуля.
Это обстоятельство не может не осложнять задачу, однако, заметим, что предлагаемая система управления и мониторинга ЭК оставляет любую районную схему открытой для внесения новых изменений и дополнений, что дает шанс в перспективе набрать необходимое число (и качество!) территорий, связанных с местообитаниями, коридорами миграций, местами размножения и зимовки различных видов фауны.
По-прежнему нерешенным и главным остается вопрос: как в рамках региональной программы охраны ландшафтов достичь главной цели представления всех экосистем, поддержания жизнеспособных популяций, хода природных процессов и возможности компенсировать изменения?
Для этого в рамках процедуры ЛП необходимо провести предварительную оценку и отбор перспективных территорий (акваторий), которые удовлетворяют хотя бы одному из трех условий [1, 30]:
представляют собой уникальные природные экосистемы;
имеют необычайно полные наборы видов;
112
содержат в большом количестве редкие и эндемичные виды. Алгоритм поиска подобных участков на уровне сельского района выгладит в первом приближении следующим образом.
Поиск нетронутых земель (на основе полевой рекогносцировки, интер претации общетопографических карт масштаба 1:25 000, дистанционных ис следований) и определение их правового и хозяйственного статуса (формы собственности).
Поиск территорий, перспективных в плане создания буферных к базо вым резерватам зон и связующих коридоров между ними (ландшафты с не большим количеством дорог, относительно промышленно неразвитые и вос становимые, особенно если они лежат рядом с бездорожными областями). Добавление таких областей важно для увеличения размера базовых резерватов и для соединения бездорожных районов в большие сети).
Составление карты распределения редких видов и типов сообществ на основе использования базы данных государственных программ природного наследия. Выделение на этой карте участков скоплений редких видов и (или) приоритетных типов сообществ.
Более точное определение границ и добавление коридоров, которые вос становили бы систему естественных связей, а затем окружение спроектиро ванной сети буферными зонами. На этом этапе особое значение придается использованию детальных карт дорог, карт землепользования (1:50 000), ин формации о пастбищах домашнего скота.
Разработка предложений по выбору оптимальных организационно-пра вовых форм объектов, согласование конкретных форм с местными властями и общественностью.
Отдельной задачей в рамках конструирования ЭК является отбор перспективных типов и конкретных объектов ООПТ, связанных с проблематикой сохранения культурного наследия и развития туризма и рекреации. Необходимо проанализировать состояние внутреннего туризма и рекреации в районе и оценить роль системы ООПТ в становлении этой отрасли. Подобные анализ и оценка потребуют применения нового специального вида картирования природного и культурного наследия.
В организационном плане для реализации этого этапа представляется целесообразным создание рабочего органа (Совета) при Департаменте природопользования для обсуждения текущих вопросов (выбор ОПФ, изменение статуса и границ объектов системы ООПТ, изменение режима регламентации и др.).
Выводы
Экологический каркас центральное понятие комплекса мероприятий по экологической организации и ландшафтному планированию полярно дистанцированная от центров и осей хозяйственной деятельности композиция природных (диких) и культурных экосистем, построенная на основе крупных резерватов, соединенных экологическими ко-
ридорами, и дополненная локальными объектами высокой уникальности, обеспечивающая экологическую стабильность территории соответствующего уровня (региона, хозяйства, территории сельского самоуправления, городского округа).
Методологическая основа планирования экологического каркаса теория поляризованного ландшафта Б. Б. Родома-
113
на, с одной стороны, и современные представления о сетях живой природы с другой.
В составе экологического каркаса различают основные функциональные блоки-элементы: базовые резерваты территории высокой экологической активности, расположенные в малодоступных районах и захватывающие местообитания большей площади, экологические коридоры линейные элементы, обеспечивающие возможность миграций и перемещений животных и растений, буферные зоны, призванные погасить краевые экологические эффекты и экранировать неблагоприятные воздействия и локальные объекты, сохраняющие уникальные образцы живой и косной природы.
Стартовыми плацдармами ландшафтного планирования в регионах можно считать сети особо охраняемых природных территорий, которые должны быть достроены до средостабилизирующего экологического каркаса в соответствии с биогеографическими и ландшафтно-экологическими принципами.



Глава 5
ЛАНДШАФТНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ
РЕЗЕРВИРОВАНИЯ ТЕРРИТОРИЙ ДЛЯ РАЗВИТИЯ
ТУРИЗМА И РЕКРЕАЦИИ
5.1. Содержание и алгоритм процедуры ландшафтного планирования для развития региональных туристе ко-рекреационных
систем
Внутренний туризм и рекреация в России постепенно выходят из длительной стагнации, на наших глазах возрождается (или точнее реабилитируется) и формируется специфический отечественный турпродукт, создается инфраструктура, разрабатываются новые маршруты, осваиваются новые зоны отдыха. Однако это, безусловно, позитивное поступательное движение обнаружило ряд проблем, которые могут быть разрешены только в процессе разработки и реализации специальной стратегии территориального развития регионов российской провинции, механизмом осуществления которого должна стать процедура ландшафтного планирования.
5.1.1. Потребность в ландшафтном планировании рекреационнепривлекательных территорий
Необходимость ландшафтного планирования в туристско-рекреационной сфере определяется следующими причинами.
1. Территориальные притязания туристско-рекреационной сферы в настоящее время весьма слабо отражены (и, следовательно, защищены) по сравнению с прочими агентами освоения территории российской провинции) в действующем законодательстве.
Ст. 13 «Туристские ресурсы РФ» гл. VI Федерального закона «Об основах туристской деятельности» повествует о туристских ресурсах весьма неопределенно, причем авторы как будто специально избегали терминов «территория», «зона», «район», «местность», «акватория», «ландшафт», надеясь, по всей вероятности, на то, что ценные в туристском отношении земли выделятся сами собой в процессе развития туризма и рекреации, а также в ходе правоприменения уже существующих законов и нормативов. Однако, как мы уже могли убедиться, разворачивающееся в настоящее время градостроительное освоение и всегда существовавшее весьма жесткое отраслевое природопользование навряд ли оставят подобный шанс.
Единственным законодательным положением, в какой-то мере работающим на туристско-рекреационную сферу, является Федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях», который определяет несколько категорий ООПТ, предназначенных (среди прочих целей) для туризма и рекреации: это национальные и природные парки.
Однако, с одной стороны, совершенно очевидно, что земель, получивших подобный правовой статус в регионах России, явно недостаточно для развития полноценной туристско-рекреационной системы. С другой стороны, многие туристско-рекре-ационные комплексы создаются на средства частных инвесторов, которые, если и
115
претендуют поначалу на земли высокой экологический ценности (зачастую имеющие особый природоохранный статус), столкнувшись с реальными трудностями организационно-правового порядка, предпочитают в дальнейшем свободные территории, пусть и явно уступающие первым по качеству. Единичные (пока) случаи аренды частными инвесторами земель национальных парков для создания туристско-рекреаци-онных комплексов приводили к взаимным разочарованием обеих вовлеченных сторон (и инвесторов, и администрации ООПТ).
2. Потенциальные возможности размещения в пространстве регионов Российской Федерации композиционных элементов туристско-рекреационной системы постоянно снижаются вследствие слабо контролируемого захвата земель в ходе неявного градостроительного и ресурсно-сырьевого освоения территории.
В принципе Градостроительный кодекс РФ на всех уровнях территориального планирования (генеральные схемы расселения субъектов Российской Федерации, генеральные планы городов, сельских районов и населенных пунктов) содержит прямые указания на необходимость выделения рекреационных зон, однако вопрос об их правовом статусе остается открытым, следовательно, сама процедура выделения приобретает не более чем рекомендательный характер. Весьма слабо разработан и основной инструмент градостроительного регулирования, работающий в пределах фукциональных зон: правила застройки, поэтому часто остается неясным, какие именно виды основного (или разрешенного) использования земель должны иметь место в пределах рекреационной зоны. Наконец, опыт выделения последних в пределах сельских районов пока еще весьма недостаточен (в сравнении с территориями городов).
В результате наиболее выгодные для размещения туристско-рекреационных комплексов места к рубежу II III тысячелетия оказались отданы под частную застройку и, по большому счету, утрачены для социума в целом.
Это обстоятельство выяснилось в последние годы, когда в провинциальных сельских районах появились настоящие инвесторы в лице фирм и компаний, заинтересованных в развитии инфраструктуры туристско-рекреационной сферы. В отличие от дачников реальные инвесторы, располагающие действительно значительными средствами, способны построить туристские базы отдыха, создать рабочие места для местных жителей, подвести электроэнергию, отремонтировать участок дороги, соорудить очистные сооружения и т.п. Местные администрации, многие годы попустительствовавшие земельному произволу, вдруг обнаружили, что желанного инвестора уже «некуда принять»: земля роздана в предыдущую, первую, волну постперестроечного дачно-коттеджного освоения. Стоит заглянуть на земли любого сельского района, находящегося в пределах четырехчасовой автомобильной доступности от Москвы (например, Осташковского района Тверской области или Переславского района Ярославской области), чтобы убедиться в справедливости этого утверждения. Собственные кольца дачно-коттеджного освоения с радиусом 1,5 2,0 ч автомобильный езды сформировали и другие областные центры России.
Безусловно, в более отдаленных районах ситуация не столь безнадежна, однако есть все основания предполагать, что и эти районы с последовательностью, достойной лучшего применения, осуществляют все тот же бесперспективный и убыточный сценарий регионального развития, бездарно, почти за бесценок, раздавая свой главный ресурс землю и ландшафт.
116
5.1.2. Функционально-планировочные элементы региональных туристско- рекреационных систем
В основе процедуры ландшафтного планирования для развития туристско-рекреационной сферы лежит операция соотнесения ландшафтной структуры территории с композиционными элементами складывающейся туристско-рек-реационной системы (ТРС) и анализом адекватности существующего правового режима земле- и природопользования. Состав элементов туристско-рек-реационной системы в принципе хорошо известен и обоснован в работах специалистов по районной планировке [2, 6, 19, 29] (табл. 5.1).
Таблица 5.1
Композиционные (функционально-планировочные) элементы региональных туристско-рекреационных систем

Составные части

Блоки туристско-

композиции региональных туристско-рекреацион-
Иерархические формы функционально-планировочных элементов
рекреационных систем (города и фрагменты городской среды, рекреационные зоны, блоки

ных систем

экологического каркаса и фрагменты сельской среды)

Ареалы районы
Туристская область крупная
Города с рекреационными

сосредоточения
территориально-планировочная
зонами ближайшей,

туристско-рекреаци-
система отдыха и туризма,
средней и дальней

онных (природных,
включающая в себя значитель-
доступности

культурно-историче-
ные по площади районы, зоны


ских и санаторно-
и центры длительного отдыха и


курортных) ресурсов
санаторно-курортного лечения,



объединенные в единую систе-



му туристскими трассами в



пределах одного или несколь-



ких смежных субъектов РФ



Туристский район совокуп-
Зоны сохранения истори-


ность рекреационных зон и ту-
чески ценного культурного


ристских комплексов, сформи-
ландшафта, насыщенные


ровавшихся вокруг общего
памятниками историко-


центра в пределах одного или
архитектурного наследия


нескольких смежных админи-



стративных районов



Туристская местность
Крупные ареалы самодея-


небольшая по площади
тельного рекреационного


территория с традиционными
освоения в буферных час-


видами отдыха и туризма,
тях регионального экологи-


включающая в себя одну или
ческого каркаса; места,


несколько близко расположен-
связанные с отдыхом у во-


ных рекреационных зон и
доемов, сбором грибов


учреждений отдыха и специа-
и ягод, охотой и рыболов-


лизирующаяся на реализации
ством в наиболее посещае-


определенного туристско-
мых лесах


рекреационного модуля




Окончание табл. 5.1




Блоки туристско-


Составные части композиции региональных
Иерархические формы функционально-планировочных
рекреационных систем (города и фрагменты городской среды, рекреационные зоны, блоки


туристско-рекреацион-
элементов
экологического каркаса и


ных систем

фрагменты сельской среды)


Ядра функцио-
Центр области опорный
Центральные части круп-


нальные центры
центр региональной туристской
ных урбанизированных


ареалов различной
системы
территорий с градострои-


иерархии

тельной средой высокой




архитектурно-историче-




ской и эстетической цен-




ности



Центр района монопрофиль-
Исторические центры



ные малые и'средние города,
малых городов России



насыщенные памятниками




истории и архитектуры




Центр местности малые
Исторические центры



города и крупные села,
старинных сел и поселков



сюжетные центры маршрутных




сценариев, административные




и хозяйственные центры




рекреационных зон



Оси ландшафтно-
Транзитные оси туристские
Речные круизы на теплохо-


маршрутные кори-
трассы общероссийского зна-
дах, автомобильные марш-


доры, связывающие
чения: круизные (речные),
руты «Золотое кольцо Рос-


между собой ареалы
автомобильные
сии», туристские поезда


и ядра в единый
Основные региональные оси
Маршруты водного туриз-


территориальный
туристские маршруты област-
ма (байдарочные, яхтен-


каркас ТРС
ного (краевого) значения
ные, др.) протяженностью




свыше 150 200 км,




трассы велотуризма (протя-




женностью свыше 200 км),




многодневные маршруты




конного туризма



Местные оси маршруты
Водные маршруты неболь-



местного значения
шого протяжения, марш-




руты пешеходного туризма


Локусы объекты
Учреждения отдыха
Туристско-рекреационные


туристско-рекреаци-
и туризма организованные
комплексы, дома отдыха,


онной сферы
объекты туристско-
санатории, профилакто-



рекреационной сферы
рии, дома охотника и




рыболова, туристские




приюты



Зоны самодеятельного туризма
Палаточные лагеря, стоян-




ки на маршрутах, сюжет-




ные узлы маршрутного




сценария (места остановок




на маршрутах и экскурсиях)


Процедура целевого ландшафтного планирования должна начинаться с выявления основных композиционных элементов складывающейся туристско-рекреационной системы и нанесения их на картографическую основу. Мы сознательно не употребляем в данном случае термин «картографирование», поскольку он подразумевает необходимость фиксации точных границ наносимых объектов, в то время как операция выявления элементов ТРС ближе по своей сути к зонированию территории, а по технике выполнения к эскизному плану (проекту). Дадим краткую характеристику основным элементам туристско-рекреационной системы.
Ядра центры ТРС различного ранга. Крупные центры ТРС концентрируют в своих пределах не только большую часть объектов туристской индустрии, но и соответствующие инфраструктурные возможности: гостиницы, отели, кафе, рестораны, автостоянки и т.д. К ядрам направлены основные туристские потоки, которые «тормозятся» в их пределах на какой-либо срок. Ядра могут занимать транзитное положение на оси ТРС более высокого уровня (республиканского) либо функционировать как тупики в боковых ответвлениях (лучах) ТРС. В этом случае ядра могут служить районообразующими центрами для ареалов более низкого ранга.
Потоки туристов и рекреантов, доставленных в региональное ядро по оси республиканского ранга, могут затем радиально рассредоточиваться по региональным трассам-осям для посещения местных туристских достопримечательностей. Так, туристы, приехавшие, скажем, в Ярославль по трассе «Золотое кольцо России», могут останавливаться в городе на несколько суток для совершения челночных поездок в Углич, Ростов, Мышкин или Пошехонье. В свою очередь, Ростов также может играть ядерную роль для ареалов ТРС местного ранга, поскольку, добравшись до этого замечательного города, безусловно, стоит задержаться в нем на несколько дней, чтобы совершить экскурсии по живописным окрестностям. Таким.образом, при проектировании ТРС в пределах административной области или края следует предусматривать возможность формирования ядерных центров, как минимум, трех иерархических уровней.
Оси туристско-рекреационной системы. Оси выявляются как сеть функционирующих туристских маршрутов. Следует, вероятно, различать транспортные участки доставки туристов от маршрутных, нагруженных соответствующей семантикой (т.е., как минимум, сопровождающихся комментариями) и сюжетами (остановками у отдельных придорожных объектов: источников, старинных усадеб, геологических памятников и пр.). Отметим, что в принципе любые дороги потенциально способны служить трассами пассажироперевозок в туристской сфере, однако далеко не все маршруты совпадают с элементами транспортной сети. Так, известно, что велотуристы, как правило, избегают загруженных федеральных трасс, предпочитая обходить их по более безопасным (и живописным) областным дорогам с твердым покрытием.
Туристские маршруты должны быть классифицированы и нанесены на картографическую основу в соответствии со своей значимостью (транзитные, областные, местные) и типом (автомобильные, водные, пешие, конные, др.). Часто маршруты разного типа укладываются в пределы единого маршрутного коридора, который так же должен быть показан специальными условными знаками. Такая ситуация может, к примеру, возникать на оп-
119
ределенном участке речной долины, где коридор формируется за счет переплетения трасс пешего и конного (вдоль реки), водного (байдарочники) и, возможно, даже велосипедного (если вдоль долины проложена дорога) видов туризма.
Локусы туристско-рекреационной системы. Локусы отчетливо распадаются на две группы: места, связанные с учреждениями организованного отдыха, и места, приуроченные к наиболее аттрактивным ареалам в ландшафте, привлекающие самодеятельных туристов.
Картографирование учреждений организованного отдыха может быть осуществлено на основе районных карт землепользования, где, как правило показаны рекреационные учреждения (как ведомственные, так и муниципальные).
Значительно сложнее получить достоверные материалы о локусах самодеятельного туризма. Места, используемые для отдыха и туризма, только на первый взгляд представляются аналогичными и не стоящими внимания. На самом деле опыт специальных исследований показывает, что потребительские предпочтения наших сограждан весьма разнообразны.
Классическими могут считаться локусы, образуемые многодневными стоянками «пришлых» рекреантов в виде палаточных лагерей, устанавливаемых из года в год на одном и том же месте. В центре и на севере России такие палаточные лагеря часто приурочены к устьевым отрезкам речных долин малых водотоков, впадающих в крупные реки, участкам надпойменных террас и высоких пойм малых рек, озерным побережьям. Спросом пользуются экотонные участки с переходом типа «опушка леса на террасе пойменный луг русловая пляжевая отмель».
В противовес распространенному мнению поведение рекреантов таких лагерей, как правило, достаточно экологично, поскольку за многие годы сформировалась своеобразная экологическая этика: сооружаются ямы для мусора, устраивается фиксированная туалетная зона и т.д.
Локусы местных рекреантов, как правило, привязаны к аналогичным, хотя и более закрытым и менее известным участкам в ландшафте. Вместимость таких локусов меньше, да и сроки отдыха здесь составляют от нескольких часов до одного-двух дней.
Локусы местных рекреантов могут использоваться в качестве стоянок транзитным туристами, например туристами-водниками, когда проходящая по реке группа, выбирая место для очередного ночлега, зачастую ориентируется на удобные костровища, оставленные рекреантами-аборигенами (часто используются даже пастушьи костры).
Наконец, наиболее многочисленную и дисперсно распыленную в пространстве ландшафта категорию составляют локусы отдыха местного населения: от пастушеских «дневок», рыбацких и охотничьих привальных костров до традиционных мест выхода на «зеленую», т. е. на природу.
Заметим, что описанным трем категориям зон самодеятельного отдыха соответствуют и свои категории рекреантов, каждая из которых обычно ревностно охраняет собственные территориальные предпочтения.
Надежным (но весьма дорогостоящим) способом сбора достоверной информации о локусах самодеятельного туризма служит авиаучет отдыхающих с воздуха (с вертолета подобно тому, как учитывают крупных копытных охо-
120
товеды), проводимый в погожий июльский выходной день и дополненный интервьюированием местного населения сельских районов. В последнее время появилась возможность эффективно использовать для этой же цели крупномасштабные космические снимки оптико-электронного сканирования.
Объекты природного и культурного наследия в ТРС. Определение перспективной конфигурации ТРС напрямую связано с выявлением элементов исто-рико-архитектурного и природного наследия региона. Поскольку национальный туристский продукт России находится в стадии формирования, участие в нем ценных элементов этнически укорененной среды можно оценить пока как эфемерное, т.е. далеко не соответствующее действительной ценности культурно-исторического, архитектурно-средового и природного наследия. По нашим наблюдениям, менеджеры туристских фирм, занимающиеся разработкой новых маршрутов, пока еще имеют весьма слабое представление о возможностях использования природного и историко-культурного потенциала провинции. Между тем практически любой объект природно-культурного наследия может быть включен в турпродукт в разных функциональных ипостасях:
как элемент видового плана, деталь пейзажного фона;
объект демонстрации и показа на транзитном маршруте (без специальной остановки);
объект показа и посещения туристами со специальной остановкой;
объект сюжетный центр маршрутного сценария (место длительного пребывания).
Безусловно, включение элементов природно-культурного наследия в состав турпродукта требует реализации особой общенациональной стратегии, подобной программе Национальный траст Великобритании, которая, в частности, предполагает:
устранение диссонансной активности, угрожающей характерным моде лям освоения местности;
консервацию структурных элементов ландшафта, особенно тех, которые пространственно или функционально связаны с окружающим культурным ландшафтом (например, исторических дамб или старинных усадеб);
внимание к сценическому образу местности (так, в Нидерландах суще ствует закон об охране исторической линии горизонта!);
разработку и раскручивание специальных туристских мифов.
Картографирование элементов природного и культурного наследия помогает планировщикам и работникам туристской сферы увидеть перспективные очертания региональной ТРС, в частности определить акупунктурные точки и жизнеспособные ареалы для приложения усилий и привлечений инвестиций.
5.1.3. Выявление специализации и структуры ареалов туристско-рекреационных систем
Выявление ареалов ТРС различного иерархического уровня и туристской специализации наиболее сложная задача. Само понятие ареала не столь однозначно, как могло бы показаться. Несколько палаток на берегу речки уже
121




Таблица 5.2


Структура и специализация формирующихся ареалов ТРС


Специализация ареала
Ядро ареала
Периферия ареала
Оси ареала
Примеры

Отдых в учрежде-
Туристские мотели, дома
Рассеянные
Дороги, в том числе
Дома отдыха и базы на

ниях организован-
отдыха, пансионаты
палаточные лагеря
связующие соседние
озерном побережье

ной рекреации


учреждения
(Селигер) в окружении





рассеянных по ареалу





небольших платочных





лагерей

Самодеятел ьная
Сосредоточение палаточ-
Природный и культур-
Тропы; пешеходные,
Крупные палаточные

рекреация в
ных лагерей
ный ландшафт
автомобильные,
лагеря или скопление

стихийно склады-


велосипедные и
небольших стоянок

вающихся рекреа-


водные трассы
туристов в устьевых

ционных зонах



створах малых и средних





рек

Экскурсионный
Сосредоточение объектов
Культурный ландшафт
Автомобильные
Монастыри в окружении

туризм
культурно-исторического

дороги
этнически укорененного


наследия или отдельные


ландшафта


значимые объекты




Спортивный туризм
Сосредоточение объектов
Природный ландшафт
Трассы спортивного
Перекатный участок на


аттракторов или отдельные

туризма
равнинной реке, интере-


значимые объекты (горная


сный для байдарочников


вершина, порожистый


и каякеров, с палаточны-


участок реки)


ми лагерями вдоль русла

формируют мини-ареал, состоящий из используемого для отдыха у воды участка пляжа, пойменного луга, на котором расположился лагерь, и ближайшей пронизанной тропами опушки леса.
Однако в масштабе ТРС сельского района такой ареал будет выглядеть ло-кусом и при среднемасштабном анализе (1: 100 000, 1:200 000) именно так он и должен трактоваться.
В то же время полоса палаточных лагерей, протянувшаяся на несколько километров вдоль берега озера или водохранилища, уже образует ареал или, по крайней мере, часть такового.
Перспективные ареалы туристско-рекреационных систем должны включать в себя:
центральное ядро (в роли которого может выступать исторический малый город или одно или несколько учреждений отдыха и рекреации);
один транзитный маршрутный коридор, принадлежащий ареалу более высокого (областного, краевого, республиканского) ранга;
несколько местных маршрутных коридоров, отходящих от ядра ареала в разные стороны;
одну или несколько зон самодеятельной рекреации.
Очевидно, что набор составляющих композиционных элементов может варьировать от района к району в зависимости от характера и уровня туристско-рекреационной освоенности.
В этой связи, вероятно, имеет смысл говорить о специализации ареалов ТРС регионального уровня, которая определяется характером преобладающего турпродукта, во-первых, и соотношением различных композиционных элементов, во-вторых.
Так, для центра и севера России можно легко представить ареалы ТРС, специализированные следующим образом (табл. 5.2).
Разумеется, для ландшафтного планирования все выявленные ареалы различной специализации, а также их элементы должны быть нанесены на картографическую основу.
5.1.4. Оценка соответствия картины землепользования целям развития туризма и рекреации
Оценка адекватности картины землепользования целям развития туризма и рекреации предполагает фиксацию сложившегося землепользования и анализ соответствия характера освоения задачам развития туризма и рекреации, во-первых, и ландшафтной структуре территории, во-вторых. Это самый сложный раздел целевого ландшафтного планирования, поскольку его задача выявление противоречий, просчетов и промахов.
Выявление и картографирование ландшафтной структуры территории работа, которая, безусловно, должна быть выполнена специалистами. Однако опыт показывает, что и для специалистов бывает непросто учесть прикладную составляющую ландшафтной оценки, которая раскладывается на ряд специальных оценок:
оценка рекреационной привлекательности ландшафтов;
оценка визуальной (эстетической) аттрактивное™ ландшафтов;
123
оценка рекреационной емкости ландшафтов и (более подробно) устойчи вости отдельных экосистем;
оценка породного и возрастного состава лесов территории;
оценка речной сети.
Анализ характера сложившегося землепользования проводится по соответствующим районным картам (масштаба 1:50 000) и предполагает предварительное выделение всех более или менее значительных землепользователей региона, к которым относятся:
земли сельскохозяйственных предприятий;
земли лесного фонда;
земли поселений и городские земли;
зеленые зоны городов и населенных пунктов;
земли, находящиеся в собственности или аренде крупных недропользова телей (карьерное хозяйство, различного рода выработки и т.д.);
земли особо охраняемых природных территорий (заказников фаунисти- ческих и ландшафтных, крупных по площади памятников природы);
. водоохранные зоны малых и средних рек.
Анализируя существующую картину землепользования на предмет возможностей развития внутреннего туризма и рекреации, планировщики должны ответить на ряд вопросов, среди которых важнейшими представляются следующие:
в какой стадии находится процесс становления туристско-рекреационной системы региона, какие композиционные элементы входят в ее состав и ка ковы очертания основных ареалов;
в какой степени культурно-историческое и природное наследие региона включено в формирующийся турпродукт и какие новые ареалы могут образо ваться при условии более полного использования объектов наследия в возни кающей региональной системе туризма;
в какой степени формирующаяся ТРС региона соответствует ландшафтно му потенциалу территории, насколько равномерно освоены рекреацией наи более аттрактивные ландшафты, какова степень туристской «дигрессии» наи более часто посещаемых рекреантами мест;
в какой мере существующая система особо охраняемых природных терри торий работает на задачи развития туризма и рекреации?
Ответы на эти (и многие другие попутно возникающие) вопросы позволяют:
обнаружить наиболее перспективные точки роста и узкие звенья форми рующейся туристско-рекреационной системы;
выявить основные противоречия между существующим правовым стату сом отдельных земель и перспективами их использования в системе туризма и рекреации;
осознать региональные территориальные интересы и соотнести их с при тязаниями местного социума;
сформулировать основные положения (или принципы) территориальной политики региона;
запустить операцию правового зонирования территории в целях защиты перспективных территорий и акваторий формируемой рекреационной зоны [17].
124
5.2. Экологический каркас и система ООПТ как основа для сохранения туристско-рекреационного потенциала территории
До тех пор, пока ландшафтный план не стал обязательной и общепринятой подосновой территориального планирования в регионах российской провинции, для конструирования полноценного эколого-рекреационного каркаса должны использоваться любые правовые механизмы и, не в последнюю очередь, легитимная операция выявления рекреационной зоны.
Дело в том, что экологический каркас в действительности является эколо-го-рекреационным каркасом. Во-первых, туризм и рекреация остаются в настоящее время единственными сферами экономики, которые действительно заинтересованы в сохранении экологически здоровой среды в регионах провинциальной России. Во-вторых, экономическая ценность экологического каркаса выявляется не только через введение механизма платного природопользования, но и посредством развития туристско-рекреационной инфраструктуры.
Система особо охраняемых природных территорий России играет двоякую роль в сфере развития туризма и рекреации, что связано с выделением в 1970 1980-х годах множества природных объектов как памятников природы, заказников и т.д. С одной стороны, в качестве памятников природы практически повсеместно выделяли живописные угодья, участки речных долин и озерных побережий, пригородные рощи и лесопарки, традиционно известные как места отдыха населения и рекреационные узлы. С другой стороны, сама операция выделения была призвана создать для этих объектов некий щадящий режим, не слишком согласующийся с массовым привлечением туристов.
Это противоречие влечет за собой необходимость специальной разработки режимов и регламентации использования элементов системы ООПТ в туристско-рекреационной сфере, базирующейся на уже выработанных в экологии подходах к охраняемым природным территориям, включающим в себя преставления о размерах объекта, его типе, средостабилизирующих способностях и др.
Существующие в настоящее время в пределах России блоки экологического каркаса заданы Федеральным законом «Об особо охраняемых природных территориях». Однако категории ООПТ, предлагаемые Федеральным законом, «работают» не слишком хорошо, поскольку задаваемый им для большинства объектов («памятников природы») консервационный режим контрпродуктивен для ряда объектов, особенно попавших в сферу использования. Отсюда необходимость разработки набора специальных региональных правовых категорий ООПТ.
Природно-культурное наследие регионов в туристско-рекреационной системе:
1. Базовые элементы экологического каркаса:
кварталы высокобонитетных старовозрастных лесов;
ландшафтные заказники;
фаунистические (комплексные и видовые) заказники;
заказники-болота области речных истоков, убежища редких видов фло ры и фауны;
природные парки;
национальные парки.
125
геологические обнажения, в том числе с тафоценозами (как памятники природы 1,0 га);
. отдельные старые деревья редких пород, крупного размера и (или) весьма старые (как памятники природы 0,05 га);
аллеи редких хвойных или широколиственных пород (как памятники при роды 1,0 га);
. усадебные парки и их отдельные сохранившиеся фрагменты пруды, аллеи (как памятники природы 2,0 га);
. старые сельские парки парки отдыха, больничные парки, пришкольные парки и т.д. (как памятники природы 1,0 га);
отдельные пруды, как правило, копаные (как памятники природы 0,05 га);
обводненные карьеры на месте бывших вскрыш (как памятники природы 25 га);
естественные озера (как памятники природы 30,0 га);
небольшие болота переходные и низинные в поймах озер и рек (как памятники природы 10 га);
крупные болотные массивы в истоках рек (как заказники 500 га);
участки пригородных лесов высокой рекреационной значимости (как па мятники природы 100 га);
участки лесных массивов вблизи крупных деревень и сел (как памятники природы 35 га);
лиственные рощи вблизи сельских населенных пунктов (как памятники природы 25 га);
леса вдоль крупнейших рек (Волги и притоки) и водоохранные леса на террасах других более или менее значительных рек;
условно-коренные леса на водоразделах (как заказники 50 га);
отдельные урочища и фрагменты ландшафтов (как памятники природы 75 га).
5.3. Регионализация правовых форм особо охраняемых природных территорий
Очевидно, что экономическая ситуация, природные и исторические особенности любого региона, а главное специфика современного градостроительного и туристско-рекреационного освоения диктуют региональную специфику типологии особо охраняемых природных территорий. Более того, даже в одном и том же районе по мере развития экономической и градостроительной ситуаций потребность в ООПТ разного типа будет изменяться.
В целом набор региональных типов ООПТ можно считать действенным инструментом управления экологическими аспектами территориального развития, инструментом, временно замещающим и предваряющим нормальное ландшафтное планирование, которое не скоро еще станет обязательным для регионов нашей страны.
Однако для того, чтобы этот инструмент реально работал, необходимо предварительно узаконить местные (областные, краевые) правовые формы-ООПТ в рамках положения или закона, утверждаемого органом представительной вла-
128
сти (областной думой, например). Именно поэтому в Федеральном законе «Об особо охраняемых природных территориях» четко указано, что администрации областей и органы местного самоуправления могут устанавливать иные (не прописанные в Федеральном законе) категории ООПТ, а также образовывать ООПТ иных категорий на основании Лесного, Водного, Земельного кодексов и других законодательных документов Российской Федерации.
Среди региональных типов ООПТ особенно важны те, которые позволяют сочетать цели охраны природы с целями развития туризма и рекреации:
туристско-рекреационные местности;
природные (природно-исторические) ландшафты;
лечебно-оздоровительные местности;
природные парки;
охраняемые водные (речные, озерные) системы.
Использование этих организационно-правовых форм ООПТ позволяет, во-первых, зарезервировать территорию для развития туризма и рекреации, во-вторых, предоставить возможность (важную для инвесторов!) целевой реконструкции (объектов, ландшафта, территории).
Туристско-рекреационная местность. Строительство и ландшафтное обустройство крупных туристско-рекреационных комплексов, как правило, требует применения правового статуса. Туристско-рекреационной местностью регионального значения могут быть признаны зоны отдыха населения и туризма, в том числе территории природных и культурных ландшафтов с туристскими маршрутами и зонами самодеятельной рекреации, лесопарковые зоны лесов, места расположения турбаз, детских лагерей отдыха, пляжи и т.д. Любая хозяйственная деятельность на территории туристско-рекреационных зон и их обустройство возможны в соответствии в градостроительной документацией и только при условии предварительной разработки специальных ландшафтных планов, прошедших государственную экспертизу. Размеры и границы туристско-рекреационных местностей и природоохранный режим устанавливаются при разработке градостроительной документации.
Попытка выделения туристско-рекреационных местностей в составе особо охраняемых природных территорий обычно вызывает множество возражений. Не противоречат ли целям охраны природы цели развития туризма и рекреации? Как и каким образом будут регулироваться рекреационные потоки? Кто будет проводить обустройство туристско-рекреационных местностей? Наконец, кто будет контролировать правильность использования этих территорий и нести ответственность за их состояние? Ответить на эти вопросы не просто. Важно понимать, что выделение туристско-рекреационной местности лишь первый шаг в краеустройстве, дальнейшее развитие туризма и рекреации требует уже крупномасштабного ландшафтного планирования в пределах конкретной местности.
Природные (природно-исторические) ландшафты. Охраняемые природные (природно-исторические) ландшафты создаются для поддержания традиционного неистощительного природопользования и исторически сложившегося соотношения природных и культурных элементов ландшафта в целях обеспечения стабильного развития природных процессов. Эта категория идеально подходит для рекреационно привлекательных сельских территорий с сохранившимся экстенсивным характером хозяйствования и богатым набором па-
129
мятников истории, архитектуры, культуры на фоне естественной природы. Возможны два вида территорий: с преобладанием культурно-исторической, т. е. этнографической, составляющей (природно-исторические ландшафты) и с преобладанием природной составляющей (природные ландшафты). Таким образом, в одном случае мы акцентируем внимание на ценностях культурного ландшафта, в другом природного.
Основными целями объявления природных комплексов охраняемыми природными (природно-историческими) ландшафтами являются:
поддержание традиционно сложившейся структуры природопользования и соотношения природных и культурных элементов ландшафта;
сохранение исторически сложившегося неистощительного природополь зования и благоприятной среды жизни людей;
сохранение биологического разнообразия, сформировавшегося в услови ях традиционного природопользования и способствующего стабильному раз витию природных процессов;
сохранение ценных природных территорий и отдельных ценных природ ных и историко-культурных объектов в пределах охраняемого природного (при- родно-исторического) ландшафта.
Объявление природного массива охраняемым природным (природно-исто-рическим) ландшафтом областного значения производится администрацией области по представлению специально уполномоченных государственных органов в области охраны окружающей среды без изъятия земельных участков у их пользователей, владельцев, собственников. Охраняемые природные (природно-исторические) ландшафты местного значения могут находиться в ведении органов местного самоуправления.
Природные парки. Природные парки (областного значения) создаются для сохранения природных комплексов и объектов, имеющих значительную экологическую и эстетическую ценность для использования их в природоохран- > ных, просветительских и рекреационных целях. При этом природные парки являются и природоохранными, и рекреационными учреждениями юридическими лицами, осуществляющими свою финансово-хозяйственную деятельность на некоммерческой основе.
Обеспечение туризма и других видов обслуживания посетителей на территории природного парка осуществляется в соответствии с проектами, утвержденными на основании разрешения на осуществление деятельности по обеспечению регулируемого туризма. Безусловно, данная категория воспринимается неоднозначно, поскольку вроде бы дублирует национальные парки и содержит в себе некоторые противоречия между заявленной рекреационной и природоохранной функциями.
Однако следует иметь в виду, что другой возможности выделить ценный и целостный участок территории на уровне области и сельского муниципального округа, не нарушая при этом федерального законодательства, в настоящее время нет. С одной стороны, выделять национальный парк областного значения как-то некорректно, ибо это должна быть уникальная территория выдающихся, действительно общенациональных достоинств с туристским потенциалом общероссийского значения. Таких в центральной России осталось не так уж много. С другой стороны, практически любой слабо- или среднеосво-енный сельский район располагает относительно крупными территориями,
130
где на фоне дикой (или дичающей за период запустения) природы сохранены элементы культурного ландшафта, церкви, памятники истории, села и деревни с традиционной планировкой и т.д.
На территории природного парка должна быть запрещена деятельность, влекущая за собой изменение исторически сложившегося природного и (или) культурного ландшафта, снижение или уничтожение режима содержания памятников истории и культуры. Поэтому с администрациями соответствующих природных парков согласовываются вопросы природопользования и использования территории в пределах природных парков и их охранных зон, в том числе вопросы социально-экономической деятельности юридических и частных лиц, проекты развития населенных пунктов и т.п.
Объявление территорий охраняемыми туристско-рекреационными местностями, природными парками, природно-историческими ландшафтами, лечебно-оздоровительными местностями является основанием для корректировки текущих и перспективных планов и проектов лесохозяйственной и иной деятельности в границах этих особо охраняемых природных территорий с учетом установленных регламентов. Поэтому освоение и (или) использование территорий данных ООПТ в туристско-рекреационных целях может осуществляться только при условии предварительной разработки соответствующей градостроительной документации (районных планировок, генпланов населенных пунктов, схем развития туризма, схем охранных зон), согласованной с соответствующими государственными органами в области охраны окружающей среды и (или) органами местного самоуправления.
5.4. Проблема синтеза природного и культурного наследия в процедуре ландшафтного планирования
5.4.1. Культурный ландшафт как объект планирования
Культурные ландшафты, согласно М. Е. Кулешовой, это «целостные историко-культурные и природные территориальные комплексы, включающие в себя отдельные памятники и их ансамбли; исторически характерные типы застройки и объекты ландшафтной архитектуры; разнообразные формы инженерного обустройства территории; природно-технические системы; биоценозы, адаптированные к традиционному природопользованию; другие объекты, демонстрирующие взаимодействие и взаимообусловленность природных и культурных объектов, явлений и феноменов» [22].
Культурный ландшафт это уязвимый объект, сохранение качеств которого требует поддержания определенных видов деятельности. На его нынешнем состоянии негативно отразились прерывание преемственности культурных традиций между поколениями; излишняя увлеченность руководства парков природоохранными запретами и ограничениями, распространяемыми и на культурный ландшафт; отсутствие в нормативных документах понятия о культурном ландшафте, его значимости как природно-культурного феномена; неразработанность механизмов его охраны.
Специфика управления культурными ландшафтами заключается в том, что их невозможно подвергнуть музеефикации: ландшафт мертв без людей и их
131
деятельности, которая прямо или косвенно поддерживает желаемое его состояние.
Это обстоятельство плохо понимается менеджерами туристско-рекреаци-онной сферы: красивый пейзаж так или иначе входит в турпродукт, что подразумевает включение наследства, оставленного нам прошлыми поколениями: красивый луг у речки, звонкий прореженный сосняк на террасе, чистый мельничный пруд, деревянные лавы, провешенные низко над рекой, детский «схрон» в кроне старого дуба, свежие срубы колодцев все это реалии, требующие незаметного, но постоянного труда. Уход крестьянина и ремесленника означает не только депопуляцию, но и разрушение культурного ландшафта: превращается в рухляк сруб колодца, разрушаются деревянные плотины, заиливаются запруды, зарастают кустарником луга...
Можно лишь согласиться с выводом М. Е. Кулешовой о том, что «некоторые формы хозяйственной и социокультурной активности и репрезентативные этнокультурные группы населения также должны стать объектами охраны» [22].
Действия по охране природного и культурного наследия в России до последнего времени представляли собой два параллельных вектора усилий, и было похоже, что они никогда не пересекутся. Такому положению во многом способствовала ведомственная разобщенность, поделившая единую историческую среду обитания нации на две якобы отдельные половины: природную и культурную. Всю советскую эпоху два мощных министерства (культуры и природных ресурсов) старательно делали вид, что занимаются совершенно разными объектами. Охраной культурного наследия занимались в России Министерство культуры и его региональные подразделения при администрациях субъектов Российской Федерации (комитеты, управления, департаменты), Федеральная инспекция охраны недвижимых памятников истории и культуры при Министерстве культуры, региональные управления (комитеты, центры, инспекции) государственного контроля, учета, охраны и использования памятников истории и культуры при администрациях субъектов Российской Федерации. Охраной природного наследия ведало Министерство природных ресурсов и его региональные подразделения. Это обстоятельство ослабляло позиции и природоохранников, и радетелей сохранения отечественной культуры. К сожалению, оно не преодолено до сих пор. Между тем, как замечает М. Е. Кулешова, «любой недвижимый памятник создавался в определенной исторической и природной среде и в своем конкретном месте, значит, его ценность и сохранность определяются не только его физическим состоянием, но и сохранностью окружающего природно-исторического фона» [22]. Многочисленные и разнообразные объекты градостроительной и сельской среды, входящие в так называемые Своды памятников, составлявшиеся по линии Министерства культуры, до сих пор охраняются как выхваченные из природного контекста сооружения. И в самых последних разработках и методиках Госстроя РФ мы не найдем подходов, позволяющих учитывать памятник градостроительного искусства как архитектурно-ландшафтный комплекс. Поэтому одна из задач ландшафтного планирования регионов российской провинции заключается в сознательном использовании существующей правовой базы двух линий охраны среды (природной и культурной) таким образом, чтобы защитить и дать шанс для развития наиболее ценным фрагментам культурного ландшафта.
Важно понимать, что такого рода задача не может быть решена только в рамках процедур территориального планирования, поскольку требует реализации следующих принципов, сформулированных М.Е.Кулешовой [22]:
132




1 аоли ца j.j


Классификация культурных ландшафтов


Типы
Характеристика
Историческая функция
Типы культуры (культурных сред)
Примеры

Рукотворные
Наличие планировочной
Селитебные.
Усадебная.
Ландшафты этнически

ландшафты
композиции с одним или
Рекреационные
Крестьянская.
укорененных сел и


несколькими центрами, оби-

Городская.
деревень, парковые и


лие рукотворных элементов,

Монастырская
усадебные ландшафты


заменивших природные




Эволюционировав-
Сложный комплекс из
Сельскохозя йстве иные.
Сельская.
Территории экстенсивного

шие устойчиво
природных, природных
Промысловые
Промысловая
сельскохозяйственного

развивающиеся
адаптированных и трансфор-


ландшафта

ландшафты
мированных элементов


(поддерживаемые)

Эволюционировав-
Комплекс природных и
Сельскохозяйственные.
Сельская.
Заброшенные

шие реликтовые
природно-технических
Индустриальные.
Фабричная.
сельскохозя йстве н ные

ландшафты
элементов, не адаптирован-
Транспортные
Ремесленная.
угодья и старые


ных к современным усло-

Купеческая
производственные и


виям, часто руинизирован-


технические комплексы в


ных


ландшафте

Ассоциативные
Природные, а также освоен-
Сакральные.

Памятные и сакральные

ландшафты
ные ландшафты, в которых
Мемориальные

места, места битв, места


культурная составляющая


первичного освоения,


часто представлена не в


мемориальные места


материальной, а в менталь-





ной форме




признание неразрывности и целостности культурного ландшафта, учета всего многообразия смешанных форм наследия, сочетающих в себе природ ные и культурные ценности;
приоритет культурного ландшафта в сфере управления историко-культур ным наследием, подчинения тактики работы с его отдельными фрагментами и структурами (включая отдельные памятники культуры) целям его комплек сного сохранения;
признание коренного местного населения в качестве неотъемлемой со ставляющей историко-культурной среды, а его участия в воссоздании и вос производстве культурных ценностей территории обязательным условием политики управления;
дифференцированный подход к различным типам культурного наследия, специфика и особенности которых определяют выбор стратегии действий и меры охраны.
Для, реализации этих принципов в рамках процедуры ландшафтного планирования необходимо очень хорошо представлять правовое поле, очерченное действующим законодательством: именно оно задает необходимые классификаторы, в соответствии с которыми должна проводиться инвентаризация и картографирование объектов наследия.
Памятник может представлять собой как единичное сооружение или участок, так и ансамбль, а также комплекс сооружений. М. Е. Кулешова [22] предлагает различать ансамбль, элементы которого создавались по единому плану и замыслу как архитектурное и функциональное целое, и комплекс сооружений, части которого оформились в единое целое в ходе градостроительного развития.
К наиболее важным характеристикам культурного ландшафта относятся его исторические функции и тип культуры, определяющие облик ландшафта. Каждая такая характеристика ключ к пониманию устройства ландшафта и, следовательно, управлению им (табл. 5.3).
Историческая функция ландшафтов также важна, поскольку она указывает на процессы и типы действий, необходимые для поддержания их в живом состоянии.
Необходимость включения объектов культуры в состав охраняемого ландшафта заставляет нас внимательно присмотреться к критериям, которые практикуются с этих позиций (табл. 5.4).
Таблица 5.4

Критерии отбора объектов культуры и включения их в состав охраняемого ландшафта

Свойства
Неотъемлемые параметры

Репрезентативность
Объект должен представлять собой шедевр творчества, обладать исключительной репрезентативностью в отношении той или иной культуры

Ассоциативность
Объект должен обладать исключительным ассоциативным смыслом в отношении особо выдающихся личностей, событий, традиций, идей

Аутотентичность
Объект должен иметь ключевое значение для развития того или иного культурного явления, служить выдающимся свидетельством культурной традиции или типа культуры, иллюстрировать собой важный этап истории народов

В соответствии с действующими правовыми актами в процедуру ландшафтного планирования могут быть включены только те ценные историко-культурные объекты, ансамбли или комплексы, которые поставлены на учет или выявлены государственными органами охраны объектов культурного наследия согласно соответствующей процедуре, которая лежит в основе всей системы охраны памятников истории и культуры. Для объектов, включенных в государственные Списки памятников истории и культуры федерального или регионального (местного) значения, а также в Списки вновь выявленных памятников, предусматривается составление паспорта, в котором фиксируются имущественный состав памятника, его основные технические данные, предметная ценность и режим содержания, разработка проекта зон охраны (в составе охранной зоны, зоны регулирования застройки и зоны охраняемого природного ландшафта), а также охранных обязательств пользователей памятников.
Процедура разработки проекта зон охраны как раз и открывает реальные возможности для подключения к работе специалиста по ландшафтному планированию. В реальной жизни зоны охраны не спроектированы для многих памятников федерального значения знаменитых архитектурных ансамблей, парковых комплексов и т.д. До последнего времени представлялось достаточным указание номинальной охранной зоны («50 м от забора» буквально так!), однако начавшийся земельный передел и участившиеся правовые конфликты заставляют весьма внимательно относится к этой проблеме. В настоящее время объект без спроектированной (с участием ландшафтоведа-эколога) охранной зоны фактически незащищенный объект!
Особое положение занимают в этой связи памятники археологии, как замечает М.Е.Кулешова, «систематически прослеживаются конфликты, спровоцированные недостаточностью реальных механизмов защиты памятников археологии. Обыкновенные застройка и распашка земель приводят к их уничтожению, в то время как ландшафт сохранял их столетия и'тысячелетия, и их исследование служит источником уникальной информации. Во многих случаях землепользователь и застройщик просто не знают о существовании археологического объекта или не воспринимают его в собственной системе ценностных ориентиров» [22].
5.4.2. Культурно-ландшафтная дифференциация и идентификация
территории
Основными правовыми актами, регулирующими вопросы охраны и использования недвижимого культурного наследия (памятников истории и культуры), является Закон РСФСР «Об охране и использовании памятников истории и культуры» от 1978 г. (1979) и «Положение об охране и использовании памятников истории и культуры» (1982). Правовые нормы этих документов, актуальность которых не исчерпала себя, сводятся к запрещению угрожающей памятникам хозяйственной или иной деятельности и к обременению их владельцев соблюдать установленные режимы пользования и ограничения.
Включение элементов культурного ландшафта в территориальное планирование требует на первом этапе инвентаризации по ряду параметров, которые лишь отчасти аналогичны параметрам историко-культурной недвижимости (табл. 5.5).
Инвентаризация элементов культурного ландшафта может быть проведена сравнительно быстро с использованием Списков памятников археоло-
135
Таблица 5.5
Инвентаризационные параметры для недвижимых объектов культуры и вмещающих их ландшафтов

Для недвижимых памятников истории и культуры
Для культурных ландшафтов

Исходная предметная ценность согласно избранным критериям
Предметная ценность согласно избранным критериям

Значение (федеральное или общенациональное, местное или региональное)
Наличие правовых предписаний, регламентирующих режимы охраны и использования (в том числе устанавливаемых для отдельных компонентов ландшафта памятников истории и культуры и их зон охраны)

Наличие статуса (объект имеет статус памятника, относится к вновь выявленным памятникам или вообще не учтен)
Компонентный состав

Компонентный состав (для ансамблей и комплексов)
Планировочная структура

Техническое состояние и инженерная оценка, степень разрушений (если они есть) и возможность восстановления первоначального облика
Перечень нарушений аутентичности

Утраченные компоненты и детали
Перечень утрат ключевых элементов

Прошлое и современное использование
Прошлое и современное использование

Принадлежность (имущественная, правовая)
Принадлежность недвижимости, земель, ресурсов

Наличие и содержание охранных обязательств
Наличие видов деятельности и субъектов деятельности, поддерживающих аутентичность ландшафта

Наличие зон охраны
Наличие правовых категорий

Структура землевладений на территории памятника и в зонах его охраны
Структура землевладений на территории ландшафта

Наличие проектной документации по памятнику и ее достаточность
Наличие ландшафтной карты

Сведения о проведенной реставрации, реконструкции, консервации, имитации
Сведения об исследованиях по экологии ландшафтов

гии, истории и культуры, природы. В таких списках (которые во всех регионах были составлены на период второй половины 1980-х годов) значатся все усадьбы, монастыри, отдельные церкви и храмовые комплексы, сельские часовни, сельские парки, памятники археологии, памятники раннепромыш-ленной культуры и техники и другие объекты. С использованием списков могут быть составлены карты природного и культурного наследия. Однако такие карты лишь первый этап дифференциации культурного ландшафта в рамках операции ландшафтного планирования, связанный с фиксацией отдельных локусов в пространстве российской провинции. На втором этапе
136
важно попытаться выделить наиболее ценные ареалы (местности), в пределах которых найденные элементы сохранили функциональную и визуальную взаимосвязь друг с другом и окружающим пространством. Эта процедура выводит нас на задачи фиксации культурно-ландшафтных ареалов. Внутри ареалов могут быть выделены культурно-ландшафтные комплексы, которые М.Е.Кулешова определяет как «территории архаичных сельских обществ, исторически сформировавшиеся в результате гармоничного взаимодействия природы и культуры, включающие отдельные сельские поселения или их группу, а также систему прилегающих угодий преимущественно открытого типа (озера, поля, луга), сакральные места, здания и сооружения (церкви, часовни, святые или заветные рощи, кресты), участки прилегающих лесных промысловых и хозяйственных угодий» [22].
По всей вероятности, ареалы могут быть классифицированы по организующему культурно-ландшафтному комплексу, поэтому есть смысл продумать содержание ареалов (монастырский, мельничный, усадебно-парковый, сельский с центром в виде села, деревенский обычный).
М.Е. Кулешова предлагает выделять культурно-ландшафтные комплексы аналогично перечисленным выше типам культурного ландшафта вместе с культурно-семантическими центрами: монастырями, усадьбами, историческими сельскими и городскими поселениями. В составе монастырских и усадебных культурно-ландшафтных комплексов предлагается рассматривать не только собственно монастырские территории или отдельные помещичьи усадьбы, но и обслуживавшие их или взаимосвязанные с ними в прошлом поселения и угодья поемные озера, поля, леса [22] (табл. 5.6).



Таблица 5.6

Объекты и элементы
культурного сельского ландшафта
(на примере Верхней Волги)


Измененные человеком плановые


Природно-культурные комплексы
элементы ландшафтов и отдельные компоненты вертикального профиля (растительность, рельеф,
Рукотворные сооружение в ландшафте


гидрография)


Селитебный
Сады. Сельские парки. Огороды
Культовые постройки:


и капустники. Деревья и кустар-
церкви, часовни. Некро-


ники по фасадам домов. Цвет-
поли: погосты, сельские


ники
кладбища. Хозяйственно-



бытовые строения русской



деревни: деревянные избы,



амбары, колодцы, лабазы,



скотные дворы, птичники,



конюшни. Сельские доро-



ги в обрамлении аллей

Агрохозяйственный
Участки полей, разделенные
Дрены по контуру поля.


лесополосами, кустарником и
Мелиоративные дрены и


ремизами. Сенокосы водораз-
каналы. Насыпи моренных


дельные. Сенокосы на месте
валунов


осушенных болот


Продолжение табл. 5.6


Измененные человеком плановые


Природно-культурные комплексы
элементы ландшафтов и отдельные компоненты вертикального профиля (растительность, рельеф,
Рукотворные сооружение в ландшафте


гидрография)


Пасторальный
Пастбища и выгоны, места для
Домики и навесы пастухов.


дневки скота. Водопои и ремизы
Ограждения пастбищ


(небольшие рощицы для отдыха



скота в тени деревьев). Обору-



дованные убежища для пастухов



в местах дневок. Отдаленные



выгоны для лошадей


Лесохозяйственный,
Делянки. Ямы углежогов. Лесо-
Временные убежища для

лесопромысловый
возные дороги. Сенокосные
лесорубов


участки на опушке леса и на



полянах


Лесопромысловый
Ягодники в лесу и на лесных
Оборудованные места


полянах. Борти для добычи
отдыха и убежища: ска-


дикого меда. Охотничьи путики
мейки, шалаши, навесы,


с орудиями самолова. Грибные
кострища


места


Усадебный
Массивы насаждений. Куртины
Усадебные строения:


деревьев. Аллеи. Композиции
усадебный дом, летний


из деревьев. Отдельные деревья-
флигель, беседки и


солитеры. Усадебные пруды
веранды, формы малой


(в том числе барочной формы).
архитектуры. Садовая


Насыпные формы рельефа
скульптура


(искусственные холмы). Искус-



ственные террасы. Подъездные



дороги в обрамлении аллей.



Партерные цветники. Кустар-



никовые шпалеры


М онастырский
Монастырские сады. Хозяй-
Архитектурные комплексы


ственная часть (капустники, ле-
монастырей: крепостные


карские огороды). Монастыр-
стены, башни, церкви и


ские пруды. Аллеи. Компози-
храмы, хозяйственные


ции из деревьев (типа «13 апо-
постройки, кельи, амбары,


столов»). Окружающий ландшафт
склады

Долинно-речной
Углубленные и спрямленные
Броды насыпные плаще -

(мельничное
русловые протоки. Искусствен-
образные перекаты, выло-

хозяйство, проводка
ные бочаги и купальни. Мель-
женные валунами. Лавы

судов, рыбная
ничные запруды. Укрепленные
(низкие мосты на кольях,

ловля, скрытая
пойменные и террасовые бровки
вбитых в дно реки). Под-

рекреация)
с уступами-ступеньками.
весные (высокие) мосты.


Прибровочные берегоукрепляю-
Плотины, в том числе


щие насаждения из ивовых
остатки створных механиз-


(ветлы), дуба, вяза, липы,
мов. Каналы, регулирую-


березы. Сенокосные участки
щие расход между русло-


пойм. Осушенные межгривные
выми протоками. Каналы


понижения. Поддерживаемые
осушающие пойменные.



Окончание табл. 5.6



Измененные человеком плановые



Природно-культурные комплексы
элементы ландшафтов и отдельные компоненты вертикального профиля (растительность, рельеф,
Рукотворные сооружение в ландшафте



гидрография)




обводненные (зарыбленные)
Заколы для ловли рыбы



старицы. Затоны с лодочными
и разграничения уловных



стоянками. Углубленные при-
участков русла. Причалы



террасные речки («волушки»).
для лодок. Мостки для



Парковые рощи широколист-
полоскания белья. Детские



венных пород на пойме.
качели и «тарзанки» над



Ленточные боры на террасах.
плесами



Березовые рощи на террасах



Заводской
Пруды и системы проточных
Производственные здания



прудов. Парковые насаждения
и сооружения. Здания



и аллеи. Старые подъездные
цехов. Домики управляю-



дороги в обрамлении аллей
щих. Старые водонапорные




башни. Створные сооруже-




ния на плотинах


Военно-мемориаль-
Остатки старинных редутов и
Блиндажи. Командные


ный
валов. Траншеи. Одиночные
пункты. Долговременные



окопы. Воронки от снарядов
огневые точки (руины)


Арехологический
Площадки городищ и селищ на
Набросы каменного мате-



стрелках, мысах, бровках террас
риала. Рисунки. Первобыт-



и других характерных элементах
ные кухни с остеологи-



рельефа. Курганы. Грунтовые
ческим материалом



могильники. Пещеры



5.4.3. Использование правового механизма Земельного кодекса РФ для защиты культурного ландшафта
Сохранение облика культурных ландшафтов российской провинции требует широкомасштабной работы по переводу наиболее ценных в историко-культурном отношении участков в земли природоохранного назначения (рис. 5.1), земли историко-культурного назначения в особо ценные земли, что предусмотрено ст. 97, 99, 100 действующего Земельного кодекса РФ (2001), а также в соответствующие зоны на землях поселений, если речь идет об участках в границах черты поселений (ст. 85). Такая процедура не означает изъятия земель из действующих форм использования, но она может предусматривать существенные режимные ограничения.
Перевод участков земель сельскохозяйственного назначения, участков в черте поселений, водных и околоводных пространств в категорию земель природоохранного назначения будет способствовать сохранению не только собственно ценных природных объектов, но и культурных ландшафтов. То же самое относится и к переводу отдельных участков в земли историко-культурного назначения и особо ценные земли для введения необходимых правовых ограничений. Как отмечает М.Е.Кулешова, «к   " L l C   " J нсожалению, госорганы охраны объектов культурного наследия практически не используют земельное законодательство для своих прямых целей, даже в границах тер-
139




риторий памятников культуры» [22]. Как правило, ценные историко-культурные территории включают в себя земли поселений, муниципальных образований, поэтому перспектива присвоения таким землям статуса историко-культурных не вызывает особого энтузиазма у их владельцев. Работа с органами местного самоуправления в данном случае имеет определяющее значение.
Категории особо ценных земель новая категория, введенная Земельным кодексом РФ 2001 г. «для сохранения объектов природного и культурного наследия, представляющих научную или историко-культурную ценность». При перечислении объектов, земельные участки которых могут быть отнесены к особо ценным, названы в числе другие культурные ландшафты и «земельные участки, предназначенные для осуществления деятельности научно-исследовательских организаций».
Ландшафтные планировщики должны четко понимать, что зоны охраны историко-культурных объектов и зоны охраны памятников культуры это два разных типа территориальной охраны, установленные разными по профилю законами.
Зоны охраны памятников проектируются и утверждаются в порядке, установленном законодательством о памятниках истории и культуры, что является весьма сложной процедурой, и поэтому очень малая часть историко-культурных объектов, наделенная правовым статусом памятников, имеет зоны охраны. Типовой режим зон охраны памятников истории и культуры установлен Инструкцией по организации зон охраны недвижимых памятников истории и культуры от 24 января 1986 г.
Согласно ст. 19 Федерального закона «Об охране и использовании памятников истории и культуры» и СНиП 2.07.01.-89 в целях обеспечения охраны памятников истории археологии, градостроительства и архитектуры, монументального искусства устанавливаются охранные зоны, зоны регулирования застройки и зоны охраняемого природного ландшафта. В пределах указанных зон запрещается производство земляных, строительных и других работ, а также хозяйственная деятельность без разрешения соответствующих органов охраны памятников.
Систему зон охраны как отдельно стоящих памятников, так и градостроительных комплексов составляют (табл. 5.7):
территория памятника;
охранная зона памятников;
зона регулирования застройки;
зона охраняемого ландшафта.
На территории зон охраны памятников устанавливается режим содержания и использования с определенными ограничениями нового строительства и функционального использования в целях создания условий, способствующих сохранению памятника как градоформирующего фактора, включения его в новую градостроительную среду. Обычно режим регламентация тех или иных земель с особым правовым статусом содержит различного рода запрещения, ограничения и допущения тех или иных видов деятельности. Отличием режима зоны охраны культурных ландшафтов является включение в состав режимных мер (наряду с традиционными запретами, ограничениями и допущениями) также особых статей поддержки и даже организации определенных видов деятельности, обеспечивающих воспроизводство основных структур и элементов культурного ландшафта. Так, в частности, организуется и поддерживается:
восстановление традиционных крестьянских дворов и исторической застройки поселений;
ведение традиционной сельскохозяйственной деятельности в пределах истори чески сложившихся границ сельхозугодий;
поддержание существующих и возрождение утраченных промыслов и ремесел;
проведение рубок ухода за лесом и реконструкция лесных биогеоценозов для восстановления планировочной и ценотическои структуры ландшафта и обеспечения потребностей местных жителей и подразделений парка в топливе и строительных материалах;
142



Таблица 5.7

Регламентация деятельности в пределах системы зон охраны памятников
культуры (по М.Е.Кулешовой [22])

Зона
Определение границ (фиксация)
Назначение
Регламентация деятельности

Территория
Территория памятника определяется
Территория памятника не под-
На территории могут производиться

памятника
в границах домовладения; в некото-
лежит застройке, изменению,
археологические исследования, воссоз-


рых случаях меньше, вплоть до раз-
прокладке коммуникаций, не
дание утраченных частей памятника


меров самого памятника
относящихся к памятнику,




дорог, устройству автостоянок


Охранная зона
Границы охранной зоны опреде-
Территория, непосредственно
Режим использования охранной зоны

памятника
ляются на основании ландшафтного
окружающая памятник, пред-
подразумевает сохранение планировоч-


анализа (зона наилучшей види-
назначена для обеспечения
ной структуры, ландшафта и историче-


мости) с привязкой к планировоч-
сохранности памятника и бли-
ской среды. На участках непосредствен-


ным и природным элементам
жайшей к нему среды и благо-
ного окружения наиболее ценных памят-


местности. Расстояние определяет-
приятного зрительного вос-
ников проводятся рубки формирования


ся от 200 до 350 м от памятника
приятия. В охранной зоне
ландшафтов и ландшафтные посадки


в зависимости от качества и види-
и на территории памятника
в целях воссоздания пейзажа конкретных


мости всех его деталей, а конфигу-
сберегается историческая
исторических эпох; работы, связанные


рация зоны определяется в основ-
ценная система планировки,
с сохранением и восстановлением пла-


ном эмпирически на месте и зави-
резервируются возможности
нировки зданий, сооружений и благо-


сит от характера рельефа, планиро-
для восстановления ранее
устройством территории, формирующих


вки и окружающей застройки.
утраченных элементов и
историческую среду и окружение памят-


Дисгармонические здания и соору-
параметров, убирается поздняя
ников. Устройство дорог и дорожек,


жения подлежат смещению. Охран-
диссонирующая застройка,
в отдельных случаях небольших авто-


ная зона должна иметь достаточную
сохраняются соответствующая
стоянок, наружного освещения; озеле-


глубину для охраны памятника от
памятнику среда и ландшафт,
нение и благоустройство; установка


вибрации и физических воздействий
обеспечиваются благоприят-
стендов и витрин, относящихся к памят-



ные условия его обзора
никам, но не нарушающих исторически




ценную градостроительную среду




и природный ландшат

Зона регули-
Территория, окружающая охранную
Сохраняется система истори-
Новое строительство в зоне регулирова-

рования
зону памятника, необходимая для
ческой планировки, сохранив-
ния застройки регламентируется по

застройки
сохранения или восстановления
шиеся ее фрагменты и ценные
функциональному назначению, приемам


характера исторической планировки,
элементы ландшафта. Закреп-
застройки по высоте, протяженности

Окончание табл. 5.7

Зона
Определение границ (фиксация)
Назначение
Регламентация деятельности


пространственной структуры, свое-
ляется или восстанавливается
и масштабности зданий, характеру озе-


образия архитектурного облика
градоформирующее значение
ленения, приемам благоустройства и


населенного пункта, для закрепления
памятников в архитектурно-
другим показателям. Не разрешается


значения памятников в застройке
пространственной организа-
размещать промышленные предприятия,


или ландшафте, для обеспечения
ции населенного пункта.
транспортно-складские и другие соору-


архитектурного единства новых
Обеспечиваются благоприят-
жения, создающие грузопотоки, загряз-


построек с исторически сложив-
ные условия их зрительного
няющие воздушный и водный бассейны,


шейся средой. Застройка регули-
восприятия; предусматри-
опасные в пожарном отношении, взры-


руется: по высоте, габаритам,
вается устранение диссонан-
воопасные. В зоне регулирования


характеру архитектуры, материалу
сов, нарушающих восприятие
застройки не допускается строительство


стен, принципу размещения (по гра-
памятников, цельность компо-
транспортных магистралей и развилок,


ницам красных линий, по домовла-
зиции, охраняемых архитек-
эстакад, мостов и других инженерных


дениям, усадебная застройка).
турных комплексов или
сооружений, нарушающих исторический


В пределах этих зон сохраняются
ландшафта
облик населенного пункта


красные линии исторической плани-




ровочной структуры, ограничивается




дорожно-транспортное строи-




тельство, запрещается расширение




существующих и размещение новых




промышленных предприятий




и складских помещений



Зона
Устанавливается на территории,
Мероприятия по охране
На территории зоны охраняемого ланд-

охраняемого
не вошедшей в состав охранных зон
ландшафта должны быть
шафта допускается хозяйственная дея-

ландшафта
и зон регулирования застройки, для
направлены на сохранение
тельность, если эта деятельность не


сохранения ценного ландшафта:
исторически ценного рельефа,
наносит ущерба и искажения ландшафту,


водоемов, рельефа, определивших
водоемов; восстановление
не требует возведения новых капиталь-


местоположение господствующих
исторического вида ланд-
ных построек. В соответствии с условиями


в композиции зданий и сооружений,
шафта и связей с окружающей
режима на определенных участках зон


влияющих на целостность истори-
природой; устранение зданий,
охраняемого ландшафта возможны сено-


ческого облика населенного пункта
сооружений, насаждений, ис-
косные работы, выпас скота, полевые и


или памятника, расположенного
кажающих ландшафт; сохра-
огородные работы и т.п. В подзоне охра-


в населенном пункте или вне его,
нение и восстановление рас-
няемых агроландшафтов предусматрива-


в природном окружении. Границы
тительности; установление зон
ются следующие меры:


активного влияния ландшафта опре-
естественного восстановления
сохраняется историческая ценная сис-


деляются бассейном видимости,
леса; защиту луговых, бере-
тема планировки угодий и селитебных


который устанавливается при про-
говых и других территорий
земель;


ведении ландшафтного анализа
от оползней, размыва; укреп-
предусматриваются возможности вос-



ление склонов, оврагов, их
становления ранее утраченных элемен-



озеленение; проведение необ-
тов и параметров ландшафта;



ходимых природоохранитель-
закрепляется или восстанавливается



ных мероприятий и т.п.
градоформирующее значение памятни-




ков в архитектурно-пространственной




организации населенных пунктов;




ликвидируется или дезавуируется




поздняя диссонирующая застройка;




проводится расчистка от древесно-




кустарниковой растительности компози-




ционно значимых для пейзажа луговых




и полевых угодий;




обеспечиваются благоприятные усло-




вия зрительного восприятия памятников




и восстанавливаются визуальные связи




памятников между собой и между




памятниками и поселениями




Таблица 5.8

Целевое
назначение и типология охранных режимов регламентации


(по М.Е.Кулешовой [22])


Тип режима
Сущность регламентирования
Меры охраны
Объекты наследия

Консерва-
Недопущение вме-
Создание инженерно-
Памятники исто-

ционный
шательства или
технических и экологи-
рии и культуры,

(заповедный)
воздействия, веду-
ческих условий, обес-
в особенности


щего к изменению
печивающих стабиль-
памятники архео-


состояния объекта
ность объекта охраны
логии


охраны



Регулятивный
Установление балан-
Разработка диверси-
Обычно приме-

(заказной)
са различных частных
фицированной систе-
няется к различ-


запретов и ограни-
мы ограничений и
ным категориям


чений пользования
обременении, согла-
ООПТ, втом


для достижений
сование отраслевых
числе к культурно-


оптимального со-
требований
историческим


стояния объекта

ландшафтам, при-


охраны

родным паркам

Реставрацион-
Приспособление
Создание соответст-
Территории с

ный
территории к неко-
вующей инфраструк-
рекреационными


торым целевым
туры, способствующей
и просветитель-


видам пользования,
восприятию объекта
скими функциями


таким как рекреа-
наследия и одновре-



ция, лечебно-профи-
менно защищающей



лактическая деятель-
его от деградации в



ность, образование,
процессе использо-



воспитание и др.
вания


Оптимиза-
Реализация приори-
Создание условий
Национальные

ционный
тета охраны природ-
устойчивого развития
парки и био-


ного и культурного
территорий; разработ-
сферные заповед-


наследия в их соот-
ка мер по урегулиро-
ники, а также


ношении с социаль-
ванию, снятию
иные территории,


но-экономическими
конфликтов между
в отношении кото-


ориентирами разви-
различными целевыми
рых стоит задача


тия
установками в случае
охраны культур-



полифункциональной
ного ландшафта



структуры территории


ведение консервационных и реставрационных работ на памятниках истории и культуры, их содержание и благоустройство прилегающей к ним территории;
восстановление исторических путей, средств передвижения (гужевой транспорт, традиционные виды водного транспорта) и специальное оборудование восстановлен ных трасс;
проведение научных исследований, направленных на выработку практических рекомендаций по комплексному ведению хозяйства при его традиционно многоуклад ной форме;
восстановление иных нарушенных элементов культурного ландшафта.
Общее представление о типологии и целевом назначении вводимых режимов регламентации дает табл. 5.8.
146
Выводы
На мезоуровне ландшафтного пла нирования осуществляется важнейшая работа по сохранению исторического культурного ландшафта. Именно этот тер риториальный охват внушает людям, населяющим регион, чувство малой ро дины, стабильности и защищенности. Именно на этом уровне должна быть выявлена и сохранена уникальность каж дого из многочисленных уголков русской провинции. Экологический каркас на уровне сельской провинции это диф фузное проникновение фрагментов ди кой природы в исторический культурный ландшафт, возникший в ходе векового взаимодействия этноса с «приданной ему природой». В рамках процедуры ландшаф тного планирования сельских районов должны быть поставлены и решены важ нейшие прикладные задачи организации территории: сопровождение системы ту ризма и рекреации, т. е. создание и ланд шафтное обустройство туристских узлов, зон рекреационного притяжения.
Развитию рекреации в российской провинции предшествует утрата сельско хозяйственных и (или) других производ ственных функций. В этом смысле рекре ацию и туризм можно рассматривать как формы поддержания освоенности терри тории страны на достигнутом уровне. На данном этапе развития регионов россий ской провинции рекреация и туризм могут, выступать в роли факторов орга низации пространства и рационализации природопользования, вызванных к жиз ни социально-экологическим кризисом предшествовавшего периода интенсивно го сельскохозяйственного и ресурсного
освоения территории. Именно туристско-рекреационная сфера может стать в недалеком будущем надежным источником доходов для ныне депрессивных сельских районов. Реализация этой перспективы безусловно требует осуществления осознанной территориальной политики, одним из инструментов каковой и является ландшафтное планирование.
Управление ресурсами в туристско- рекреационной сфере должно опираться на предваряющую процедуру ландшафт ного планирования, подразумевающую наложение композиционных элементов складывающейся туристско-рекреацион- ной системы на структуру сознательно формируемого экологического каркаса региона. Ввиду отсутствия собственного правового статуса рекреационно-аттрак- тивных земель ландшафтное планирова ние должно сопровождаться разработкой режимов использования объектов реги ональной сети ООПТ, а также правовым закреплением дополнительных регио нальных категорий особо охраняемых природных территорий.
Сохранение облика культурных лан дшафтов российской провинции требу ет широкомасштабной работы по пере воду наиболее ценных в историко-куль турном отношении участков в земли при родоохранного назначения, земли исто рико-культурного назначения в особо ценные земли. Включение элементов культурного ландшафта в территориаль ное планирование требует на первом эта пе их инвентаризации с последующей фиксацией культурно-ландшафтных аре алов.
Глава 6 ЛАНДШАФТНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ И ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВО
6.1. Проблематика теоретической базы землеустройства
Новое время ставит перед землеустроителями новые задачи, поскольку ориентация землеустройства на решение социально-экономических и экологических проблем муниципального образования представляется принципиально отличной от задач социалистического землеустройства.
Земельные отношения как триада отношений: хозяйственных, правовых и территориальных не могут восприниматься раздельно, поэтому, с одной стороны, землеустройство в системе управления землепользованием должно выступать механизмом управления с функциями подготовки вариантов управленческих решений и их реализации. С другой стороны, очевидной является неготовность землеустроителей к подобной миссии, объясняющаяся отсутствием теоретической основы содержания землеустройства, стагнацией теории землеустройства, повлекшей за собой и развал федеральной землеустроительной службы. Как констатирует Б.И.Кочуров, теоретические положения «социалистического землеустройства» отброшены логикой эволюции цивилизованного землепользования, а новые основы теории землепользования еще не созданы [20]. В то же время ландшафтоведение уже готово заняться планированием и проектированием сельскохозяйственных территорий, более того, в связи с развитием ландшафтного подхода агроландшафтные системы земледелия уже получили широкое развитие в разных регионах страны.
Возможности ландшафтного планирования в сфере сельскохозяйственного землеустройства определены двумя законодательными актами федерального уровня: Земельным кодексом РФ и Федеральным законом «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Земельный кодекс РФ определяет земельные отношения как отношения по использованию и охране земель, ставя понятия использования и охраны земель в положение равенства во всех статьях кодекса. Гл. II «Охрана земель» Земельного кодекса РФ представляет собой перечень законодательных установлений норм, не поддающихся реализации и выраженных в условно-желательной форме [20].
Между тем применение методов ландшафтного планирования в землеустройстве дает возможность корректно оценить потенциал земель и провести их функциональное зонирование, разграничив земли различного назначения с учетом оценки качества, чувствительности к антропогенным нагрузкам, современного использования и определения целевых функций дальнейшего развития. В этой логике правовой режим земель определяется исходя из их принадлежности к той или иной категории и разрешенного использования в соответствии с зонированием территорий. Далее рассмотрим некоторые пози-
148
ции ландшафтной экологии, которые имеют непосредственное отношение к практическому землеустройству и могут быть использованы в ландшафтном планировании на местном уровне уровне отдельного взятого хозяйства или сельского региона.
6.2. Землеустройство и деформации современной структуры
агроландшафта
Культурный ландшафт любой страны формировался прежде всего как сельский ландшафт, тесно связанный с организацией территории для ведения сельскохозяйственного производства. Интенсификация последнего в XX в. обусловила высокую степень техногенной нагрузки на все компоненты природы, в результате чего претерпели значительные изменения веками складывающиеся экологические связи между природными и культурными элементами сельского ландшафта. Сельскохозяйственное производство (как и вся сфера жизни) на селе оказалось стянутым к центральным местам, периферийные пространства подверглись забросу и запустению, а традиции ухода за ландшафтом были в значительной степени утрачены.
Ландшафтное планирование на местном топоуровне неразрывно связано с землеустройством, так как в процессе землеустройства устанавливается определенный порядок на земле, соотношение элементов агроландшафта и их взаимозависимость, определяется характер использования земельных ресурсов. Следовательно, ландшафтный план на местном уровне должен выступать в качестве экологического аспекта землеустройства: посредством формирования средостабилизирующего экологического каркаса осуществляется учет экологических взаимосвязей между преобразованными компонентами природы и элементами агроландшафта и реализуется целенаправленное их регулирование [13, 15, 18].
Анализ традиционно практикуемых методов сельскохозяйственного землеустройства позволяет сделать вывод о том, что в современных агроландшафтах нет гарантии сохранения экологического равновесия. Система землеустроительных мероприятий, определяющая структуру агроландшафта, многие десятилетия разрабатывалась без необходимой экологической оценки, что привело к отрицательным экологическим последствиям как непосредственным (сокращение площади сельскохозяйственных угодий, развитие эрозионных процессов, снижение урожайности), так и косвенным (деградация почв, растительного покрова, загрязнение воды и воздуха, оскудение фауны птиц и животных). Все это в конечном итоге по законам обратной связи в экологических системах сказалось на количестве и качестве сельскохозяйственной продукции [15, 27].
В культурном ландшафте задача организации территории установления оптимального соотношения между полем и лесом, лугом и болотом ложится на человека. Очевидно, что в разных типах ландшафтов соотношение между различными видами сельскохозяйственных угодий и занимаемыми ими площадями также должны быть различным. Для хозяйства, полностью расположенного в пределах крупной речной долины, лесистость в 12% нормальна; для хозяйства, расположенного на возвышенности среди песчано-гравийных холмов конечной морены, катастрофически мала.
149
Однако в существующих в настоящее время планах землеустройства это обстоятельство учитывается весьма мало. При устройстве агроландшафтов должны быть установлены экологически и экономически обоснованные структура и соотношение размеров и площадей пашни, лугов, леса и вод для каждого определенного типа ландшафтов в границах каждого хозяйства.
Так, например, хорошо известно, что ландшафты центра и севера Русской равнины характеризуются разнообразием физиотопов. Разнообразие и чрезвычайная сложность формы и ориентации склонов моренных холмов и гряд, звонцов, озов и камов, материковых дюн и речных террас, пойменных грив и межгривных понижений рождает такое же разнообразие ландшафтно-гидрологических, почвенных и микроклиматических условий. Существующие методики землеустройства пока, к сожалению, почти не учитывают эти факторы, а ведь даже в пределах одного поля в зависимости от крутизны и экспозиции склона различия по продолжительности безморозного периода могут достигать 20 дней, а различия в сумме активных температур нескольких сотен градусов, разница в запасах продуктивной влаги десятков миллиметров.
Десятилетиями претворявшиеся в действительность проекты землеустройства советских хозяйств имели ряд типичных дефектов, серьезно деформировавших природосообразную структуру агроландшафта, а именно (рис. 6.1):
создание рабочих участков всех видов без учета топологии ландшафта и соотношения в пространстве его каркасных гребнекилевых элементов;
закладка прямолинейных границ пашен, пастбищ и сенокосов, не соот ветствующих пластике рельефа;
несоблюдение принципа дифференцированного подхода к интенсивно сти использования земель;
объединение в едином пахотном клине участков с разными типами почв вплоть до крайних членов ряда гидроморфной катены (от подзолистых почв элювиальных физиотопов до иллювиально-глеевых намытых почв аккумуля тивных физиотопов);
пересечение границами полей (или рабочих участков) форм додолинной гидрографической сети и перехват стока с образованием новых и активизаци ей старых эрозионных микро- и мезоформ.
Все это за какие-нибудь 40 50 лет привело к деградации складывавшегося веками культурного ландшафта центра и севера Европейской России, выразившейся в обеднении пространственногочи видового разнообразия среды, нарушении оптимальной структуры и соотношения элементов культурного ландшафта, нарушении совместимости (комплиментарное™) природных и антропогенных элементов ландшафта.
Ландшафтное планирование на местном уровне это приспособление сельскохозяйственного производства, туризма и рекреации к природной среде; приспособление, которое к конечном счете может быть сведено к созданию заново (или реконструкции) природосообразной гетерогенной ландшафтной структуры, проявляющейся в оптимальном соотношении между полем, лугом, лесом, гидрографической сетью и другими элементами ландшафта. Осознанное формирование экологического каркаса позволяет решать эти задачи и сохранить провинциальный ландшафт как целостную природно-культурную систему.
В этом смысле концепция экологического каркаса служит как бы мостом между практически реализуемыми принципами землеустройства и современ-
150

ными представлениями об экологической организации территории на топологическом уровне. Решить данную задачу значит научиться управлять процессами обмена веществ, энергией между природными и антропогенными элементами в составе культурного ландшафта, добиться оптимального подхода к решению экономических и экологических задач сельского хозяйства.
151
6.3. Пластика рельефа и геотопология ландшафта как основа ландшафтного планирования для землеустройства
Современные границы пахотных земель с пересеченным рельефом исторически сформировались под воздействием прямолинейного способа обработки. Вниз по склону холмов разгоняли свою пашню среднерусские крестьяне, но пока эти прямоугольные лоскуты имели небольшие размеры, плоскостной смыв и линейная эрозия не принимали угрожающих размеров. Лишь в XX в. в условиях социалистического хозяйствования в процессе объединения мелких контуров в единый пахотный клин, когда требование прямолинейности границ в землеустройстве приобрело силу «машинного диктата», маховик эрозии был запущен в полную силу.
Существующая крупноконтурная организация агроландшафта с прямыми линейными элементами рубежами полей и рабочих участков, линиями обработки не органична природе холмистых и слабоволнистых равнин центра и севера России и требует изменения.
Основой экологичной системы земледелия в условиях сложного рельефа является контурная организация территории, которая заключается в создании экологически однородных рабочих участков и размещении постоянных и временных линейных элементов (рубежи и рабочие проходы агрегатов), а значит, и элементов экологического каркаса территории в соответствии с пластикой рельефа.
Очевидно, что такая организация должна учитывать природную структуру ландшафта, расчленять элементами ЭК эрозионно-опасную площадь в целях ослабления лавинообразного эффекта нарастания отрицательных явлений, разрушающих почву. Таким образом, экологически однородные рабочие участки и элементы ЭК увязываются в единую систему, учитывающую структуру ландшафта и хозяйственную деятельность.
Организация территории агроландшафта в условиях волнистых и холмистых равнин во многом сводится к проектированию ЭК и устройству земель на склонах комплексному и согласованному размещению основных элементов КЛ: рабочих участков (полей), базисных рубежей, лесов экокаркаса, простейших линейных гидротехнических сооружений, полевых дорог (рис. 6.2). Другими словами, контуры рабочего участка на склоне должны ограничиваться сверху и снизу линиями выпуклых и вогнутых перегибов (уступами и подножьями склонов, тыловыми швами пойм и надпойменных террас), а с боков тальвегами гидрографической сети: ложбинами, лощинами, оврагами и т.д.
Безусловно, в процедуре ЛП для землеустройства должны быть учтены производственные требования к размещению рабочих участков, а именно:
в состав участка должны входить земли с равными морфологическими и почвенным условиями, однородные по степени проявления эрозионных про цессов, потенциального плодородия и энергозатрат на обработку;
границы рабочих участков должны размещаться поперек основного на правления векторов стока, т.е. параллельно горизонталям топографической карты и линиям выпукло-вогнутых перегибов с таким расчетом, чтобы после дние по возможности могли стать местами расположения блоков экологиче ского каркаса (лесных полос, буферных полос из трав), а также могли слу жить направляющими линиями обработки;
152


направляющие линии, по которым осуществляется обработка склона, не должны попадать на элементы верхних звеньев речной сети: ложбин, лощин, долин ручьев и речных истоков;
ширина рабочих участков должна определяться расстоянием между эле ментами двух комплементарных сетей на склонах: ложбинно-лощинной сети тальвегов и сети ребер местных водоразделов другими словами, рабочий участок не должен выходить за пределы границы элементарной ячейки стока.
В реальных условиях любого агрохозяйства экологический каркас приходится проектировать на уже существующем пространстве с «аэродромными» полями. В этом случае ориентиром для проектирования является дифференцированное использование земель в зависимости от пораженности их эрозией, что в свою очередь требует проведения внутриполевой организации территории, когда поля приходится дробить на несколько рабочих участков и заново вводить более густую сеть линейных блоков ЭК, а также устраивать на появившихся в результате разделения поля рабочих участках большее число севооборотов.
Каковы оптимальные размеры полей? Этот вопрос должен решаться конкретно для каждого типа ландшафта. В общем случае требования сельскохозяйственной технологии таковы, что участки с длиной гона менее 300 м не производительны (возникают потери из-за поворотов и заездов), а участки площадью более 30 40 га не только экологически не допустимы, но и экономически не оправданны, поскольку в этом случае даже в условиях равнинного рельефа не удается выдержать основные требования.
Изложим основные принципы экологической организации территории на уровне хозяйства в пространстве агроландшафта.
1. Лесные полосы основные блоки экологического каркаса на местном уровне, ветрозащитное и водорегулирующее влияние которых в настоящее время доказано в работах П.Каваляускаса и Ю.Бучаса [13], А.Н.Каштанова, А.П.Щербакова и Г.И.Швебса [15], М.И.Лопырева [27], Г.Б.Паулюкявичу- са [32]. В условиях холмистых ландшафтов линейные блоки ЭК должны зани мать все свободное от полей и рабочих участков пространство, располагаясь как бы комплементарно к производственным элементам агроландшафта: по лям, дорогам, рабочим участкам.
Куртины и островки лесов должны окаймлять верховья ложбин и лощин, а полосные леса оконтуривать все характеристические линии рельефа: лощины долины ручьев и малых рек, уступы и подошвы склонов, а также систему местных водоразделов гребни (ребра) склонов и т.п.
Лесные полосы как элементы ЭК. Ограничивая рабочие участки, они должны задавать направляющие линии обработки.
В условиях невыраженного рельефа в пространстве озерно-ледниковых плато, на плоских водораздельных участках и пологих склонах основным фактором размещения элементов ЭК является направление господствующих ветров: полезащитные лесные полосы могут размещаться по двум взаимно-перпендикулярным осям (поперек направлению ветра) по границам полей и внутри них если площади большие.
2. В ходе дробления единого пахотного массива на однородные рабочие уча стки последние должны соответствовать следующим требованиям:
длинная сторона рабочего участка должна закладываться поперек склона (вдоль линий перегибов склона уступов и подошвы);
154
поля не должны иметь чересчур сложный контур и неправильную форму (иначе не будет обеспечена работа техники), необходима также достаточная длина гона; ширина полей определяется расстоянием между элементами ЭК, занимающими гребнекилевые участки склона;
территория полей и отдельных рабочих участков должна быть надежно дистанцирована от ложбин, лощин и других звеньев гидрологической сети.

Границы полей по возможности должны совмещаться не с полевыми дорогами (что удобно с точки зрения использования техники), а с лесными полосами; в этом случае местные полосы способны нести дополнительную, но очень важную функцию: служить защитно-кормовыми ремизами для диких животных, подкармливающихся на сельскохозяйственных угодьях.
Дороги и другие элементы транспортной системы в культурном сельском ландшафте должны проходить параллельно лесным полосам, ни в коем случае не ограничивая сельскохозяйственные угодья по замкнутому контуру, так как это препятствует перемещению дикой фауны под кров защитно-кормовых ремизов во время уборочных работ.
Если дорога проектируется вдоль склона, то целесообразно разместить ее вдоль гребня (ребра) склона, но не вдоль линии стока, как это рекомендуют в отраслевых наставлениях. При крутизне 3 5° вообще не следует закладывать дороги вдоль склона. Дорога, проектируемая поперек склона, должна находиться ниже (по склону) лесной полосы, чтобы обеспечить более свободный вход стока в лесную полосу по всей длине опушки; относительно господствующих метелевых ветров (или преобладающих ветров вегетационного периода) дорога должна находиться с наветренной стороны от лесополосы.
Поля (или рабочие участки дробленного массива) должны иметь удоб ную связь при одновременном выполнении условия минимального числа раз рывов в ткани ЭК, что достигается компактным расположением полей таким образом, чтобы элементы ЭК выглядели не полосами и островами леса, а, наоборот, сплошной структурой («живой тканью»), внутри которой находят ся ячейки полей и полосы дорог.
Многие принципы экологической организации территории агроландшаф- та, выявленные полтора-два десятилетия тому назад, не нашли реализации на практике в связи с отсутствием проверенных методов закладки контурных элементов. Экологичное землеустройство становится невозможным при ис пользовании устаревших схем нарезки прямолинейных, секущих рельеф смеж ных границ рабочих участков и последующей их прямолинейной обработки. Это обстоятельство заставляет особенно внимательно отнестись к проектиро ванию и закладке контурных элементов рубежей и рабочих проходов агрега тов в пространстве агроландшафта:

центры контурных границ рубежей между участками не должны при ходиться на выпуклые или вогнутые перегибы склона, особенно в области местного водораздела ребра склона;
линейные элементы (рубежи и рабочие проходы агрегатов) должны раз мещаться поперек движения стока или с допустимым отклонением от гори зонталей;
элементы ЭК должны быть комплиментарны линейным элементам сель скохозяйственных угодий рубежам между участками и направлениям рабо чих проходов агрегата.
155
Для обеспечения контурной обработки в середине участков со сложным рельефом необходимо дополнительно размещать кулисы или контурные одно рядные лесополосы в качестве направляющих линий обработки. Таким образом, линейные элементы ЭК каркаса могут выполнять роль направляющей базисной линии прямолинейной обработки или контурной там, где это требуется.
Хорошо известно, что одним из способов повышения экологической устойчивости агроландшафта является полосное размещение культур, одна ко следует иметь в виду, что проектирование полос на разных типах склонов имеет свои особенности. На круговых и дугообразных рассеивающих склонах холмов и гряд полосы с травосмесями (полосы залужения) должны проходить по гребню (ребру) склона. На круговых и дугообразных концентрирующих склонах полоса залужения проходит вдоль линии вогнутого перегиба (подно жья).
Традиционно одним из элементов этнически укорененного сельского ландшафта любой страны являются огораживающие элементы, необходимые для устройства и организации территории пастбищных участков таким обра зом, чтобы выпас не являлся фактором развития эрозионных процессов. Для этого следует предусмотреть огораживание бровок оврагов и скотопрогонов, загонов очередного стравливания.
10. Самые начальные звенья гидрографической сети крупные ложбины на пашне играют важнейшую роль в нормальном функционировании агро ландшафта, осуществляя концентрацию стока (первоначальный сбор талой и дождевой воды), нуждаются в особенно внимательном отношении. В совре менном агроландшафте «аэродромных» полей они подверглись повсеместной распашке. При дроблении пахотных массивов их целесообразно залужать и содержать в задернованном состоянии, причем при распашке полей такие ложбины не трогают, проводя почвообрабатывающие орудия через залужен ные ложбины только в транспортном положении.
6.4. Конструктивные элементы землеустройства: полосные леса и ремизы в составе агроландшафта
6.4.1. Полезащитные полосы
Полезащитные лесные полосы первоначально создавались для улучшения микроклимата сельскохозяйственных угодий в лесостепной и степной зонах отсюда и название «лесная полоса». Большую роль в развитие теории и практики лесомелиорации агроландшафта внесли работы В.Н.Сукачева, С.С.Соболева, А. В. Альбенского, А. С. Козменко и многих других ученых. Однако лишь в последние десятилетия было выявлено важное средостабилизирующее значение островных и полосных лесов в пределах лесной зоны северной Евразии [13, 15, 28, 32].
Следует отметить, что представления о приуроченности засухи и суховеев только к степным областям России ошибочны: в условиях летних антициклонов вихревые потоки воздуха своеобразные микросмерчи, приводящие к сильной дефляции почвы на пашне, регулярно наблюдаются на полях средней и даже северной России.
156






Таблица 6.1

Характеристика
полосных лесов элементов ландшафтного планирования агрохозяйств


Конструкция лесных полос
Характеристика профиля лесных полос
Особенности взаимодействия с ветром
Величина общей зоны снижения скорости ветра
Величина
максимального снижения скорости
Основное воздействие
Характер укладки выдуваемого материала (снега, частиц почвы)

Плотные
Без просветов по
Увеличение турбулент-
До 20 Н
Непосред-
Улавливание
Накопление


всему профилю
ности и горизонталь-

ственно
перемеща-
наносов в лес-



ных скоростей ветра,

у опушки
ющихся
ной полосе и



формирование зоны


почвенных
непосредственно



выдувания на


частиц
у опушки в виде



расстоянии 5 SH



вала



деревьев





Ажурные
Среднее коли-
Значительную часть
25-30 Н
3-5Я
Ослабление
Накопление с


чество просветов
воздушного потока


ветра, созда-
заветренной


по всему про-
пропускают через


ние благо-
стороны в виде


филю
себя, разбивая


приятного
полосы



ветровой поток на


микроклимата




мелкие струи, скорость







которых за препят-







ствием резко умень-







шается





Продуваемые
Много просветов
Разделяет воздушный
3040 Н
1 И
Способствуют
Накопление


между стволами
поток на две части,


накоплению
наносов в виде


и нет просветов
одна из которых пере-


снега на
длинного поло-


в кронах
валивает через полосу,


полях
гого шлейфа



другая проходит







через крупные просве-







ты в нижней части







полосы





Поскольку эффективность выполнения полосными лесами основной функции оптимизации микроклимата и защиты угодий непосредственно не зависит от ширины полос, а определяется густотой посадки деревьев, приходящихся на единицу длины полосы (при одинаковой форме и густоте крон), их принято классифицировать по параметру ветропроницаемости на плотные (не-продуваемые), умеренно-ажурные, ажурные, продуваемые, ажурно-продуваемые.
Максимальной полезащитной эффективностью обладают полосы с максимальным уменьшением ветропроницаемости с такой высотой, чтобы общая проницаемость полосы составляла 30 %. Следует учитывать также, что защищаемая от эрозии площадь имеет максимальные размеры при перпендикулярном расположении по отношению к господствующему ветру, в связи с этим лесополосы закладывают по возможности под прямым углом к господствующему ветру. Наконец, влияние лесной полосы на снижение скорости ветра в значительной степени определяется видом древесных пород: продуваемость лесополос, составленных из листопадных древесных пород, значительно меняется в течение года, ибо дальность защитного действия полос при сбрасывании листьев уменьшается в 1,31,8 раза.
Все средостабилизирующие свойства лесных полос возрастают при условии объединения их в полноценный экологический каркас территории связную сеть водо- и ветрорегулирующих лесных полос. Выполняя средостабилизирующие функции, полосные леса одновременно играют роль базисных рубежей, определяющих направление обработки почвы и посевов сельскохозяйственных культур, размещение рабочих участков, полосных посевов, буферных полос и всех других элементов устройства сельского культурного ландшафта. Через систему лесных полос осуществляется связь между формированием ландшафтов, технологией обработки почвы и системой земледелия.
Внедрение принципов ландшафтного планирования в агрохозяйства России было затруднено отсутствием практики сочетания лесомелиоративных приемов с агротехническими, недостатком широкого опыта закладки полезащитных лесополос по границам рабочего участка севооборота землепользования или внутри рабочего участка.
Если в условиях степной зоны России лесополосы подразделяют на основные: продольные, размещаемые перпендикулярно к ветру, и поперечные дополнительные, то в условиях холмистых моренных и водно-ледниковых равнин южнотаежной зоны главным фактором размещения элементов ЭК становится пластика рельефа, а главная функция регуляция перемещения поверхностных и грунтовых воды, литодинамических потоков, геохимического латерального переноса (табл. 6.1).
6.4.2. Размещение контурных лесных полос на склонах
На более или менее выровненных в плане склонах как прямых, так и слабо выпуклых, или слабовогнутых, лесные полосы проектируются прямолинейно; при этом чем круче склон, тем меньше должны быть расстояние между соседними полосами.
На сложных склонах (рассеивающих и концентрирующих) возникает необходимость контурной организации территории, при которой лесные поло-
158
сы являются базисными рубежами и проектируются в тесной увязке с технологией обработки и всеми линейными мероприятиями противоэрозионной мелиорации:
на прямых (что бывает довольно редко) или выпуклых (что типично для моренного рельефа) рассеивающих склонах холмов лесные полосы должны формироваться как дуги концентрических окружностей с разными (увеличи вающимися вниз по склону) радиусами; если подобный склон содержит вы раженную гребневую линию, то такое поле лучше разделить на обособленные части, что может быть осуществлено прокладыванием дороги, лесной поло сы, границы поля или рабочего участка;
на рассеивающих выпуклых склонах вдоль ярко выраженного ребра греб невой линии склона может также быть заложена дорога или лесополоса, при этом полосы соседних участков закладываются независимо друг от друга и могут не пересекаться у дороги или другого линейного элемента;
на рассеивающих вогнутых склонах полосные элементы каркаса должны окаймлять линию уступа водораздела, а также закладываться вдоль линии вог нутого перегиба, отделяя вышележащую крутую часть склона от нижележа щей субгоризонтальной;
мысовидная часть водораздела холмов и гряд нижняя ступень привер шинной плоскости, от выступа которой начинается идущий вниз по склону гребень, должна окаймляться лесополосой в том случае, если кривизна краевой части «мыса» меньше критической, его плоскость делится на два уча стка лесополосой;
на концентрирующих выпуклых (или прямых) склонах лесополосы закла дываются в виде дуг с уменьшающимся вниз по склону радиусом, причем последняя дуга должна охватывать верховья начинающейся здесь ложбины;
на концентрирующих вогнутых склонах, которые непосредственно откры ваются в гидрографическую сеть, являясь третьими склонами ячеек элементар ных водосборов, могут быть подвергнуты обработке лишь самые верхние участ ки, которые следует отделять как от водоразделов (лесополосой), так и от соб ственно желоба нижележащих ложбин и лощин посевами многолетних трав;
особенности размещения лесных полос по видам продольного профиля заключаются в том, что на нижних частях вогнутых склонов нередко может быть допущен больший угол отклонения проектируемых лесных полос от го ризонталей, чем на прямых и выпуклых (так как в прогибах вогнутых склонов смыв почвы резко сокращается и нередко наблюдается даже обратный про цесс аккумуляция твердого стока с образованием шлейфов делювия и на мытых почв).
6.4.3. Экологический каркас и охрана фауны на местном уровне
Установлено, что популяции диких животных наибольшей численности встречаются в местах с большим количеством опушек или частым чередованием различных типов местообитаний. Поэтому почвозащитное полосное размещение сельскохозяйственных культур обеспечивает убежище и гнездовья для животных. На полосных посевах может обитать вдвое больше птиц, чем на полях с одной культурой.
159
Наибольше число животных гибнет во время механизированных сельскохозяйственных работ, причем роковую роль в этом играет врожденный поведенческий механизм, в соответствии с которым животное сначала затаивается, затем стремится перейти в укрытие. Этот механизм срабатывает, если таковое укрытие существует. У каждого вида имеются свои лазы на другое поле или на опушку леса, к ручью или ложбине. И здесь куртины и рощицы, полосные леса играют важнейшую роль защитно-кормовых ремизов.
Таким образом, культура ландшафта в лесной зоне также подразумевает особую мозаику сочетания полей с островными и полосными лесами. Здесь поселяются насекомые опылители растений, находят приют певчие птицы, являющиеся действенным средством биологической защиты сельскохозяйственных угодий от вредителей. Небольшие рощицы и полосы кустарников у водоемов служат местом отдыха перелетных птиц и, конечно, имеют непреходящее значение для представителей охотничьей фауны. Таким образом, охрана животных также тесно связана с культурой земли. Коростель, стрекочущий в ивняке на краю сенокосного пойменного луга, или жаворонок, заливающийся над полем, это не просто опоэтизированные символы русской природы, но и свидетельство здоровья местности, признак работы экологического каркаса.

Выводы
Реализация (на протяжении десят ков лет) традиционных проектов земле устройства, созданных без учета требова ний ландшафтной экологии, привела к деформации природосообразной структу ры агроландшафта, признаками которой являются нарушение топологии рельефа и уничтожение естественной дренажной сети, повсеместный смыв и падение пло дородия почв, ухудшение микроклимата сельскохозяйственных угодий, уничтоже ние ремизов (стации переживания диких животных и птиц), а также общее визу альное оскуднение сельского ландшафта.
Применение методов ландшафтно го планирования в землеустройстве дает возможность корректно оценить потен циал земель и провести их дифференци ацию, разграничив земли различного назначения с учетом оценки качества, чувствительности к антропогенным на грузкам, современной эксплуатации и определения целевых функций дальней шего использования.
Организация территории хозяйств заключается в проектировании средоста- билизирующего экологического каркаса и согласованном размещении основных элементов агроландшафта: рабочих уча стков (полей), базисных рубежей, лесов
экокаркаса, простейших линейных гидротехнических сооружений, полевых дорог. При этом контуры рабочих участков на склонах должны ограничиваться характеристическими линиями рельефа, линиями, выявляемыми методами мор-фодинамического анализа: вогнутыми и выпуклыми перегибами, тальвегами и водоразделами (ребрами) дренажной-гидрографической сети.
Лесные полосы основные блоки экологического каркаса в ландшафтном планировании агрохозяйств. В условиях равнинных и холмистых ландшафтов ле сополосы как линейные блоки экологи ческого каркаса должны занимать все свободное от полей и рабочих участков пространство, располагаясь комплемен тарно к производственным элементам агроландшафта: полям, дорогам, рабо чим участкам.
Ландшафтный план в составе про цедуры землеустройства посредством формирования средостабилизирующего экологического каркаса позволяет кор ректно учитывать экологические взаимо связи между преобразованными компо нентами природы и элементами агролан дшафта и реализовывать целенаправлен ное их регулирование.

































Глава 8
ЛАНДШАФТНЫЙ ПЛАН В СОСТАВЕ СХЕМЫ ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ ГОРОДА
8.1. Градостроительное зонирование как инструмент экологической организации урбанизированных территорий
Термин «функциональное зонирование» используется в действующем законодательстве при регулировании планирования развития территории горо-з,а. Точного определения функционального зонирования не существует, ско-эее, можно согласиться с тем, что смысл и содержание следуют из контекста нормативных правовых актов, в которых используется этот термин. В соответствии с ними под функциональным зонированием понимается разделение герритории города на части, функционально взаимосвязанные между собой, з пределах которых устанавливаются единообразное целевое использование вемель и общие основы правового режима земельных участков. Здесь «функционирование» понимается как процесс, а «функциональное зонирование» <ак организация процесса функционирования. Функциональное зонирование !вляется утверждаемой частью генерального плана города, или в новой терминологии схемы территориального планирования.
8.1.1. Функциональное зонирование в практике градостроительства
Следует отметить, что и раньше (в соответствии с Земельным кодексом РФ, а гакже Градостроительным кодексом РФ в его старой редакции) вопросы разделения герритории городов по видам использования решались в рамках функционального зонирования. Необходимость разработки нормативного правового акта о зонировании территории в наиболее благоприятный для инвестиций в строительство период на рубеже тысячелетий была настолько очевидна, что в ряде городов работа над пи-ютными проектами в области территориального зонирования земель городов нача-шсь еще до принятия нового Градостроительного кодекса РФ.
Можно утверждать, что все города (Москва, Новгород, Тверь, Иркутск, Казань, Самара), разрабатывающие законодательство о зонировании, относятся к историческим центрам, в которых сохранились многочисленные памятники истории и культу-эы. И это обстоятельство раскрывает специфику российского зонирования, которое эассматривается как эффективный правовой инструмент, позволяющий, с одной сто-эоны, защитить памятники истории, культуры, архитектуры, с другой стороны, сформировать благоприятную для проживания городскую среду. Прежде всего механизмом функционального зонирования регулируются коллизии, характерные для градостроительной ситуации старых русских городов: например, в жилых зонах запрещается строить промышленные предприятия. Общей чертой зонирования в исторических городах является выделение самостоятельной, так называемой центральной чсторической части с вычленением в ее пределах подзон с разным функциональным назначением и определенным использованием земельных участков в виде перечней эазрешаемых видов деятельности и ограничений различного рода (этажность, плотность застройки и т.д.). Однако такое зонирование всегда имело планировочный ха-
195
рактер, не было направлено на установление четкого правового режима земельных участков на длительный срок, к тому же ограничения на использование земельных участков в пределах функциональных зон на практике нередко не соблюдались самими же планировщиками.
Основы правового регулирования зонирования территории закреплены новым Градостроительным кодексом РФ. Ст. 37 Градостроительного кодекса РФ определяет цель зонирования, территории и зоны, в которых устанавливаются ограничения на осуществление градостроительной деятельности. В число таких зон включены зоны охраны памятников истории и культуры, историко-культурных комплексов и объектов, заповедных зон; зоны особо охраняемых природных территорий, водоохранные зоны, территории, подверженные воздействию чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера; зоны чрезвычайных экологических ситуаций и экологического бедствия и ряд других зон.
Для ландшафтного планирования особый интерес представляют те из перечисленных зон, которые работают на сохранение баланса интенсивно используемых и природных (или полуприродных) территорий. Это прежде всего зоны рекреационного назначения и зоны особо охраняемых территорий. В состав зон рекреационного назначения «могут включаться зоны в границах территорий, занятых городскими лесами, скверами, парками, городскими садами, прудами, озерами, водохранилищами, пляжами, а также в границах иных территорий, используемых и предназначенных для отдыха, туризма, занятий физической культурой и спортом». В зоны особо охраняемых территорий могут включаться «земельные участки, имеющие особое природоохранное, научное, историко-культурное, эстетическое, рекреационное, оздоровительное и иное особо ценное значение».
8.1.2. Ландшафтное зонирование в составе функционального (градостроительного) зонирования
Каким образом ландшафтное планирование в городах может быть увязано с общей практикой территориального планирования, определенной Градостроительным кодексом РФ?
К сожалению, мы должны констатировать, что как старый, так и новый (еще в меньшей степени) Градостроительный кодекс РФ не задают непосредственных рамок и направлений экологической организации урбанизированных территорий современных городских поселений. В этом смысле ландшафтное планирование так или иначе вынуждено укладываться в практику (и логику) градостроительного зонирования процедуры, предусмотренной законодательством Российской Федерации. Поскольку, с одной стороны, положения кодекса расплывчаты и не определенны, с другой стороны, экономический пресс на городские земли очень велик, постольку градостроительное зонирование по мере осознания сути конфликтов и развития методик обрастает дополнительными подзаконными актами, среди которых особый интерес для ландшафтных планировщиков представляет опыт некоторых крупных городов России и прежде всего Москвы. Можно утверждать, что этот опыт
196
конкретизирует и развивает понятийную базу функционального зонирования в рамках определяемой новым Градостроительным кодексом РФ процедуры территориального планирования городов.
В московской трактовке понятие функционального зонирования получает более соответствующее действительности содержательное наполнение и позволяет характеризовать любой участок городской территорий как реальный трехмерный объект со своим ландшафтом, зданиями и сооружениями. Соответственно сама операция зонирования распадается на следующие:
функциональном зонирование установление функционального назначе ния посредством указания разрешенного использованием земельных участков и расположенных на них объектов недвижимости;
строительное зонирование установление строительного назначения гра достроительных районов, кварталов и участков территории (квартала, участка территории) посредством указания типа застройки, характеризуемого пока зателями плотности застройки и высоты зданий и сооружений в пределах ука занной территории;
ландшафтное зонирование установление ландшафтного назначения гра достроительных районов, кварталов и участков территории города посред ством указания типа организации поверхности земли, характеризуемого соот ношением площадей застроенной поверхности, поверхности с растительным покровом, незастроенной поверхности с искусственным покрытием в преде лах указанной территории.
Таким образом, законодатели г. Москвы обеспечили планировщиков инструментом, позволяющим одновременно устанавливать функциональное (общее), строительное и ландшафтное назначение планировочного участка. Независимость типологий функционального, строительного и ландшафтного назначения позволяет при ограниченном количестве типологических элементов каждой из трех групп регламентируемых характеристик, используя возможную комбинаторику их сочетаний, закрепить в зонировании своеобразие каждого фрагмента городской территории. Важно понимать, что несмотря на методы получения отдельных схем зонирования (функциональной, строительной, ландшафтной) правовой смысл и правовую нагрузку может нести только общая интегральная схема градостроительного функционального зонирования, в пределах которой любая планировочная единица (район, квартал или участок территории) нагружена всеми тремя сущностями. Подобная схема зонирования это ориентир будущим проектировщикам и инвесторам.
Минимальным по площади объектом установления регламентов зонирования является участок территории. Это может быть часть земельного участка, ограниченная линией градостроительного регулирования, земельный участок в установленных или предлагаемых к установлению границах, группа расположенных внутри квартала и возможных к формированию сопредельных земельных участков, для которых установлено одинаковое разрешенное использование. Регламенты отдельных участков устанавливаются в Планах градостроительного зонирования территории районов и отдельных реконструируемых или вновь строящихся частей города. На планах показываются границы установленных земельных участков или нормативных участков зданий и сооружений и виды их функционального, строительного и ландшафтного назначения.
Итак, каждый конкретный участок (планировочная единица территории города) может быть представлен как совокупность трех взаимодополняющих характеристик: функциональной, строительной, ландшафтной. Важно, что характеристики могут быть представлены в качественных и количественных показателях и оценках. Путем состав-
197
ления обычной классификационной матрицы могут быть выведены более дробные типы функционального зонирования территории (для Москвы это 14 типов функционального зонирования, несколько типов строительного зонирования и до 12 типов ландшафтного зонирования).
Если типология типов и видов назначения участков предусматривает только преимущественное использование земель, то в состав типов назначения кварталов и их групп входят как регламенты преимущественного, так и смешанного использования территории, причем последние представляют все возможные комбинации состава участков преимущественного типа и составляют не меньше половины общего перечня устанавливаемых типов назначения территории: для функционального зонирования 10 из 14, для строительного зонирования 9 из 18, для ландшафтного 6 из 12.
Общая процедура зонирования в соответствии с принятой логикой распадается на три отдельных акта, каждый из актов зонирования с последовательно возрастающей точностью устанавливает содержание и характер планировочных единиц (мы имеем дело с типологическими ареалами, а не зонами).
Собственно функциональное зонирование устанавливает для каждой планировочной единицы города предельные доли территории, занятой общественными, жилыми и природными объектами. Планировщики исходили из того обстоятельства, что возможны (и реально существуют) следующие типы функционального назначения участков территории:
природные (А), в том числе природоохранные (А1) и природно-рекреационные (А2);
общественные (Б), в том числе административно-деловые (Б1), учебно-образо вательные (Б2), торгово-бытовые (БЗ), культурно-просветительные (Б4), спортивно- рекреационные (Б5), лечебно-оздоровительные (Б6), учебно-воспитательные (Б7);
жилые (В), в том числе многоквартирных жилых домов (В1) и индивидуальных* жилых домов (В2);
производственные (Г), в том числе промышленные (П), коммунально-складские (Г2), жилищно-коммунальные (ГЗ) и специального назначения (Г4).
Поскольку однородные по типу использования планировочные единицы встречаются редко, то укрупненное зонирование описывается 14 типами функциональных зон, охватывающих территорию не менее одного планировочного района:
природные (А);
общественные (Б);
жилые (В);
производственные (Г);
общественно-жилые (БВ);
общественно-производственные (БГ);
производственно-жилые (ГВ);
природно-общественные (АБ);
природно-жилые (АВ);
природно-производственные (АГ);
природно-общественно-жилые (АБВ);
природно-общественно-производственные (АБГ);
природно-производственно-жилые (АГВ);
общественно-производственно-жилые (БГВ).
Квартал, планировочный район относятся к одному из указанных выше типов функционального назначения, если более 25% его площади занимают участки каждого из обозначенных в скобках типов функционального назначения участков территории, а участки каждого из остальных типов занимают менее 25% площади района.
Для каждого типа функционального назначения квартала, планировочного района устанавливаются следующие непрофильные типы функционального назначения участков территории, обозначения которых даны в квадратных скобках:
природные (А) [П и Г2];
общественные (Б) [П и Г4];
жилые (В) [П, Г2 и Г4];
производственные (Г) [Б6 и Б7];
общественно-жилые (БВ) [П и Г4];
общественно-производственные (БГ) [В2 и Б7];
производственно-жилые (ГВ) [Бб];
природно-общественные (АБ) [Г1 и Г2];
природно-жилые (АВ) [Г1 и Г2];
природно-производственные (АГ) [Б6 и Б7];
природно-общественно-жилые (АБВ) [Г1];
природно-общественно-производственные (АБГ) [Б7];
природно-производственно-жилые (АГВ) [Г2 и Б5];
общественно-производственно-жилые (БГВ) [B2J.
Наличие в границах квартала, планировочного района участков непрофильных типов допускается, если все участки непрофильных типов занимают в сумме менее 10% площади квартала, планировочного района.
Смысл общего зонирования заключается не только в том, чтобы зафиксировать сложившуюся картину, но и в том, чтобы предложить тенденции её изменения.
Строительное зонирование устанавливает тип застройки, характеризуемый показателями плотности застройки и высоты зданий и сооружений в пределах указанной территории.
Так, для Москвы в соответствии с классификатором укрупненное строительное зонирование описывается 18 типами строительных зон застройки преимущественной этажности и 9 типами застройки смешанной этажности.
Плотность застройки определяется как отношение общей площади поэтажных планов зданий, сооружений, расположенных на участке территории, к площади участка.
Устанавливаются следующие типы строительного назначения участков территории по плотности застройки и их обозначения:
низкоплотной застройки (I) с допустимой плотностью застройки не более 0,3;
среднеплотной застройки (II) с допустимой плотностью застройки более 0,3 и не более 0,6;
высокоплотной застройки (III) с плотностью застройки более 0,6.
Высота застройки участка определяется высотой основного объема наиболее высокого здания или сооружения, расположенного на участке, а в случае, когда основной объем указанного здания или сооружения не выявлен, его максимальной высотой.
Устанавливаются следующие типы строительного назначения'участков территории по высоте застройки и их обозначения:
застройка с высотой не более 15 м (А);
застройка с высотой не более 35 м (Б);
застройка с высотой более 35 м (В).
Номенклатура реальных типов застройки может быть получена в ячейках матрицы. Квартал, планировочный район относятся к одному из указанных выше типов:
если плотность застройки территории квартала, планировочного района соот ветствует показателям типов низкоплотной (I), среднеплотной (II), высокоплотной (III) застройки;
более одной трети площади всех застраиваемых участков территории в границах квартала, планировочного района занимают участки каждого из типов высоты заст ройки, обозначенных буквами в скобках, а участки каждого из остальных типов-высо ты застройки занимают менее одной трети площади всех застраиваемых участков территории в границах квартала, планировочного района (табл. 8.1).
199
Таблица 8.1 Матрица зонирования: морфотипы застройки

Типы застройки
Типы застройки по плотности

по этажности
Низкоплотная (I)
Среднеплотная (II)
Высокоплотная (III)

Высотой не более 15 м (А)
С высотой застройки не более 15 м (IA)
С высотой застройки не более 15 м (МА)
С высотой застройки не более 15 м (ПА)

Пониженной высотности (АБ)
С пониженной высотностью застройки (1АБ)
С пониженной высотностью застройки (ИАБ)
С пониженной высотностью застройки (ШАБ)

Высотой не более 35 м (Б)
С высотой застройки не более 35 м (1Б)
С высотой застройки не более 35 м (НБ)
С высотой застройки не более 35 м (ШБ)

Повышенной высотности(БВ)
С повышенной высотностью застройки (1БВ)
С повышенной высотностью застройки (ИБВ)
С повышенной высотностью застройки (ШБВ)

Высотой более 35 м (В)
С высотой застройки более 35 м (IB)
С высотой застройки более 35 м (ИВ)
С высотой застройки более 35 м (IIIB)

Контрастной высотности(АВ)
С контрастной высотностью застройки (IAB)
С контрастной высотностью застройки (ПАВ)
С контрастной высотностью застройки (IIIAB)

Наконец, важное для ландшафтного плана ландшафтное зонирование регламентирует для каждой планировочной единицы «установленный тип организации поверхности земли, характеризуемый соотношением площадей застроенной поверхности, поверхности с растительным покровом, незастроенной поверхности с искусственным покрытием».
Однако разработка ландшафтного планирования (в отличие от разделов строительного зонирования, предметные области которых достаточно традиционны) потребовала решения ряда прикладных и методических задач в контексте общих принципов, задаваемых Градостроительным кодексом РФ.
К предметной области ландшафтного зонирования отнесено решение двух задач: регламентация соотношения открытых и застроенных пространств, а также природных и урбанизированных территорий. Первая задача ведет нас к установлению ландшафтного назначения (содержания, оформления) планировочных единиц, занятых застройкой различного типа. Вторая задача выводит на сознательное целенаправленное конструирование городского экологического каркаса, задача, которая в появившихся в последнее время специальных других законодательных актах (например, генплане Москвы) и определена как поддержание и защита природного комплекса города. Средства (и экологические основы) решения второй задачи рассмотрим далее. Пока же обратимся к первой задаче ландшафтному зонированию.
Укрупненное ландшафтное зонирование обеспечивается введением ландшафтных зон преимущественного и смешанного назначения. Реальная ситуация в наших городах такова, что основой экологического каркаса (а следовательно, и специальных ландшафтных зон) выступают уже установленные охранные зоны и другие зоны со специальными режимами использования: охраняемые природные территории, зоны охраны памятников культуры, водо-
200
охранные зоны. Для обеспечения легитимности, т. е. правовой значимости результатов ландшафтного зонирования градостроительное зонирование в этой части учитывает и дополняет (но не заменяет) градостроительную документацию, устанавливающую границы и содержание особых режимов использования территории: территории и охранные зоны памятников природы, истории и культуры, санитарно-защитные, водоохранные зоны и т.п. Задача планировщика проанализировать складывающуюся «сетку» и сделать вывод о ее достаточности либо о необходимости дополнения. В последнем случае должны быть разработаны предложения по укрупненном ландшафтному зонированию, базирующиеся на основании комплексного учета природно1экологического, историко-культурного, визуально-пространственного и транспортно-функци-онального потенциалов территории.
Основной тенденцией ландшафтного планирования в городах должно стать сбалансированное увеличение доли природных и озелененных территорий, с одной стороны, и реконструкция и благоустройство застроенных участков, с другой стороны. Общая тенденция развития смешанных частично застроенных и частично урбанизированных ландшафтов отражает процесс реорганизации планировочной структуры городов, в ходе которого формируется специфический буферный пояс полуоткрытых пространств, снижающий техногенное воздействие на элементы природного комплекса (табл. 8.2).


Матрица
Таблица 8.2 легенды) ландшафтного зонирования

Степень
Плотность застройки
Степень и характер озеленения и сохранности ландшафта

и характер урбанизированное™


Ландшафтные зоны преимущественного назначения
Ландшафтные зоны смешанного

территории


Слабоозелененные
Озелененные
назначения

Урбанизированные
Застроенные
Застроенные слабоозелененные (А)
Застроенные озелененные (Б)
Застроенные смешанные (АБ)

Переходные
Частично застроенные
Частично застроенные слабоозелененные (АВ)
Частично застроенные озелененные (БГ)
Урбанизированные смешанные (А + Б, В + Г).
Контрастно смешанные (А + Б,
Д + Е)



Незастроенные
Незастроенные слабоозелененные (В)
Незастроенные озелененные (Г)
Незастроенные смешанные (В + Г).
Частично урбанизированные смешанные (В + Г, Д + Е)

Неурбанизированные
Открытые
Озелененные (Д)
Природные (Е)
Неурбанизированные смешанные (ДЕ)

от

201

202

Устанавливаются следующие типы ландшафтного назначения участков территории, их обозначения и соответствующие им допустимые значения использования поверхностей земли поверхностей под подошвами зданий, поверхностей с искусственным покрытием, поверхностей с растительным покровом и водных поверхностей в процентах от площади участка, %:
Застроенные слабоозелененные (А) 10100, 0 90, 0 30
Застроенные озелененные (Б) 10 70, 0 60, 30 70
Незастроенные слабоозелененные (В) 010, 60100, 0 30
Незастроенные озелененные (Г) 010, 20 70, 30 70
Озелененные (Д) 030, 0 30, 70 90
Природные (Е) 0-10, 0-10, 90-100
Итак, функциональное (территориальное) зонирование территории города устанавливает рамочные условия использования городской территории, обязательные для всех участников градостроительной деятельности, указывая требования к функциональному использованию застройке ландшафтной организации территории (рис. 8.1).
8.2. Общие подходы к оценке ландшафтов и проектированию системы озеленения города
Экологии городских ландшафтов в период с конца 1970-х до конца 1990-х годов в градостроительстве практически не уделялось внимания. На первом месте при проектировании городских территорий стояли инженерно-технические и санитарно-гигиенические нормативы, определявшие те или иные параметры объектов в пределах различных функциональных зон: промышленных, селитебных, транспортных и т.д. В результате реализации проектного подхода к городу как набору разрозненных участков в настоящее время планировочная структура наших городов не отвечает требованиям устойчивого развития. В последние годы в России сформулированы основные принципы и подходы к созданию пространственно целостной системы городского экологического каркаса, сделаны попытки создания подобных систем в крупных городах, таких как Москва, однако до настоящего времени они не привели к ощутимому результату, который выражался бы в стабилизации и улучшении качества городской среды [23, 44].
Причины этому, очевидно, следует искать в отсутствии интеграции между экологическими, градостроительными, экономическими и административными подходами к территориальному планированию. Поэтому актуальным для российских городов является поиск экологически обоснованных методов создания и реконструкции городских территориальных и функциональных структур, которые базировались бы на понимании ведущей роли ланд-шафтообразующих процессов в формировании любых открытых территориальных систем. В этой связи перед планировщиками, участвующими в разработке экологического раздела генеральных планов, должны быть поставлены следующие задачи:
выявление факторов трансформации и определение трендов среднемно-голетней динамики городских ландшафтов;
203
анализ средстабилизирующей роли различных элементов природного ком плекса города и оценка возможностей формирования полноценного экологи ческого каркаса;
анализ рекреационного потенциала ландшафтов и экосистем и констру ирование целостной рекреационной системы города;
определение возможностей и условий интеграции городского экологиче ского каркаса с сопредельными ландшафтами пригорода.
Городские экосистемы, природные комплексы городов, природно-антро-погенные комплексы, урбоэкосистемы это тот терминологический ряд, который используется для определения ландшафтно-территориальных систем, в границы которых включены сохранившиеся и функционирующие в природном режиме незастроенные участки, отличающиеся природной ритмичностью и естественным характером взаимодействия между отдельными компонентами ландшафта.
Разумеется, экосистемы города сложно считать ландшафтами в чистом виде. С одной стороны, на урбанизированных территориях существуют все те же компоненты геосистем, что и в природе: литогенная основа (почвообразу-ющие породы) с выраженным рельефом, почвенные горизонты, растительный покров с различными ярусами, подземные и поверхностные воды и фауна (хотя и достаточно своеобразная). С другой стороны, эти компоненты существенно изменены (каждый в отдельности и все вместе): выровнена, смоделирована или значительно изменена природная пластика рельефа, неоднократно перевернуты-перекопаны и удобрены (либо, наоборот, смыты) почвы, засыпаны и заключены в трубы водотоки, сведен полностью либо значительно изменен растительный покров; наконец, в городе возникает множество искусственных асфальтобетонных покрытий и крупных рельефоподобных объектов зданий и сооружений (рельефоидов), которые существенно меняют тепловой и ветровой режим местности. Кроме того, в городе значительно нарушена и трансформирована связь между отдельными компонентами ландшафта, наблюдающаяся повсюду в природе: например, доминирующий в ярусе зрелого древостоя вид в городах практически не дает информации об остальных ярусах растительности и характере местообитания в целом. Следовательно, не распространяется на урбанизированные территории и ставшее уже классическим замечание В.В.Докучаева о том, что по почвенному профилю можно теоретически предсказать ландшафт, равно как и наоборот: внимательное изучение ландшафта ведет к представлению об определенном профиле.
И все же в какой-то степени природа и в городе «берет свое»: существуя в пределах ячеек своеобразной урбанизированной матрицы геотопов, компоненты ландшафта (пусть даже и искусственного происхождения или сильно измененные) взаимодействуют, «пропитываясь» свойствами друг друга. Такому взаимодействию способствуют потоки вещества и энергии, пронизывающие ландшафт в вертикальном (по профилю) и горизонтальном (латеральном) направлениях. Толщи насыпного и привлеченного грунта слеживаются, приобретая более-менее естественную структуру, пронизываются корнями деревьев и корешками трав, под растительностью формируются дерн и гумусовый горизонт, атмосферные осадки перемещаются вниз по профилю, захватывая с собой частички грунта и химических соединений. Поверхность покрывается снежным покровом, который тает по весне, и талая вода, фильтру-
204
ясь по поровым ходам (микрофибриллам) грунта, проносит с собой химические соединения, выпадавшие в течение зимы на заснеженную поверхность. Следовательно, и компоненты искусственного или полуискусственного происхождения, взаимодействуя, создают определенные условия для существования один другому и все вместе друг другу, в результате возникают при-родно-техногенные образования, которые можно, в принципе, называть ур-богеосистемами (урбоэкосистемами).
Логика освоения человеком природной территории такова, что он традиционно использует различные ее части, предварительно выделив их из структуры естественного ландшафта. Будучи освоенными, эти части впоследствии изменяются сходным образом в соответствии с характером деятельности (сельскохозяйственные угодья, застройка различного типа). Таким образом, городские урбогеосистемы возникают, как правило, на месте одной естественной геосистемы или нескольких смежных, на одном элементе рельефа (надпойменная терраса, пойма, моренный холм и т.д.), для них характерна общая история антропогенного освоения, сходство современных антропогенных воздействий по всему ареалу, а часто и принадлежность к одной функциональной зоне внутри городской территории. Городские урбогеосистемы развиваются и функционируют на одном типе поверхностных отложений со сходными условиями дренажа. В их пределах почвенный покров претерпел морфологические нарушения сходной направленности под определенной растительной группировкой сходного состава. Принципиальное значение при характеристике городских урбогеосистем имеет фактор однородности их внутренней структуры, определяемый соотношением (в проекции на площадь основания) открытых почвогрунтов, занятых и незанятых растительностью, промышленными и жилыми сооружениями, искусственными покрытиями.
Безусловно, города России весьма значительно различаются по степени и характеру урбанизированности, типологии городской ткани, насыщенности элементами инженерной инфрастуктуры (дорогами, подземными коммуникациями, сетями). Поэтому следует отдавать себе отчет в том, что возможности и содержание процедуры ландшафтного планирования также весьма различны для городов, находящихся на разной стадии градостроительного развития и в разных условиях инвестиционного освоения.
Подавляющее большинство городов провинциальной России, в особенности районных центров, пребывает в стадии территориальной стагнации. Градообразующие предприятия в них разорены или утратили свои социальные функции, в этой связи, как правило, далек от процветания сектор городского хозяйства. В таких городах находятся в аварийном состоянии инженерные сети, отсутствует нормальное канализирование и очистка, неудовлетворительно поставлен вывоз и переработка твердых бытовых и промышленных отходов, нет надлежащего ухода за городскими ландшафтами: стареют и распадаются парковые насаждения, зарастают некогда живописные пойменные луга, замусориваются и деградируют пригородные леса. Зачастую деградация культурных ландшафтов обусловлена старением и заилением мелиоративных систем, в том числе дренировавших низкие прибрежные (приречные, приозерные) земли. Бросаются в глаза распадающиеся при магистральные насаждения на дорогах всех уровней от междугородних шоссе до городских бульваров. В межмагистральных клиньях застройки последней четверти XX в. сохраняются
205
обширные участки частного сектора, переживающие также не лучшие времена: дичают плодовые насаждения, распадаются самосевные рощи, заиливаются и мелеют многочисленные пруды. Вообще следует отметить что вектор ухоженности в городах России имеет отчетливое направление от центров города к их окраинам и от общественно-деловых ядер отдельных районов к их периферии. Поэтому многие элементы системы озеленения, появившиеся в послевоенное время как культурные, в настоящий период по ряду причин находятся в состоянии одичания, распада насаждений или, в лучшем случае, зарослевого зарастания.
На другом конце «линейки» российских городов немногие развивающиеся мегаполисы, крупные областные центры. Здесь активно осуществляется застройка всех свободных пространств (часто межмагистральных клиньев), идет интенсивная реконструкция старых кварталов, осваивается частный сектор. Все эти тенденции сопровождаются значительной (по масштабу) перестройкой городских ландшафтов, трансформацией их вертикальной и горизонтальной структуры в направлении подчинения искусственно созданной планировочной матрице города. При таком активном воздействии на городскую среду сетка адресного плана с красными линиями домом, членениями кварталов, линиями улиц и «линеаментами» подземных магистралей навязывает природному комплексу структуру, стремясь (в предельном случае) полностью забрать на себя функции транзита вещества, энергии, информации.
В крупных городах вертикальные связи между компонентами ландшафта перестраиваются под воздействием ряда факторов, среди которых:
широкое распространение асфальтобетонных покрытий, бронирующих почвогрунты на значительной площади города;
уплотнение, возникающее вследствие нагрузки от здания и сооружений;
перехват части естественного стока ливневой канализацией;
перемещение воды и газов по восходящей и нисходящей траектории по стенам домов и блокам фундаментов, вертикальным колодцам канализации и телефонной сети, а также по суффозионным пустотам, неизбежно возника ющим возле этих инженерных элементов благодаря водопотерям из коммуни каций;
искусственное нагревание рельефоидов-зданий и толщ почвогрунта вдоль теплотрасс;
искусственный подбор видов-эдификаторов яруса зрелого древостоя, за данная ярусность насаждений и отсутствие характерных биоценотических свя зей между травянистым, кустарниковым и древесным ярусом.
Горизонтальные связи между элементами ландшафта также претерпевают значительные изменения вследствие:
искусственно заданных пространственных габаритов объектов (например, придомовых пространств);
вновь возникающих и функционирующих связей между различно удален ными друг от друга ареалами городов по линейным элементам инженерной инфраструктуры;
измененной структуры водосборных бассейнов и характера функциони рования поверхностной (ложбинно-лощинной) и погребенной дренажной сети.
206
Все перечисленные обстоятельства, вместе взятые, обусловливают значительное влияние городской пространственной матрицы (адресного плана) на структуру и функционирования уброгеосистем. Поэтому типологическая классификация городских ландшафтов должна быть основана на различии их мор-фотипов, под которыми понимаются характерные сочетания городской ткани: застройки определенного типа (этажности, плотности, конфигурации) со свободными пространствами различного функционального назначения и фрагментами сохранившегося ландшафта. Такой подход дает возможность выстроить градостроительные нормативы баланса территории различного функционального назначения, т. е. определить реальное участие собственно ландшафта в формировании городского пространства [23, 44].
Исходя из изложенного принципы ландшафтного планирования урбанизированных территорий могут быть сформулированы следующим образом.
Функциональное зонирование города а также структура землепользова ния должны учитывать необходимость сохранения композиции природного комплекса: соотношение основных морфолитосистем, мозаику природных и культурных насаждений, бассейновую иерархию территории.
Конфигурация экологического каркаса города определяется степенью урбанизированности территории, характером создаваемых искусственных струк тур, неповторимым (для каждого города) сочетанием фокусов и осей эконо мической активности с ареалами дикой природы и фрагментами культурного ландшафта.
В городах, вошедших в современный этап урбанизации, конфигурация экологического каркаса определяется степенью расчлененности поверхно сти и плановой конфигурацией основных членений адресного плана а также сеткой элементов инженерной инфраструктуры. В городах, сохранивших ес тественные ландшафты на значительной площади, экологический каркас должен развиваться в направлении сохранения и развития самых важных с точки зрения средостабилизирующей способности экосистем природного комплекса.
Выделение и сохранение основных ландшафтных структур должно про водиться в границах всего экологического следа города с учетом современно го состояния и перспектив развития пригородной зоны.
Стратегическая задача ландшафтного планирования городов сбалан сированное увеличение доли природных и озелененных территорий, с одной стороны, и реконструкция и благоустройство застроенных участков, с другой стороны. Общая тенденция развития смешанных частично застроенных и ча стично урбанизированных ландшафтов отражает процесс реорганизации пла нировочной структуры городов, в ходе которого формируется специфический буферный пояс полуоткрытых пространств, снижающий техногенное воздей ствие на элементы природного комплекса.
Таким образом, в основу ландшафтного плана должна быть положена не формальная архитектурная композиционно-планировочная идея, а требование обеспечения устойчивости развития города, что подразумевает поиск сбалансированности между параметрами социального, экологического и экономического характера при формировании и проведении градостроительной политики.
207
С экологических позиций ведущей тенденцией территориально-отраслевого развития городов в XXI в. должен стать переход от экстенсивного развития неуправляемого территориального роста к структурной реорганизации, что проявляется в системе задач функционально-планировочного и архитектурно-пространственного развития города. Города не могут и дальше разрастаться вширь, наступая на собственные пригороды и поглощая ценные рекреационные и сельскохозяйственные земли. Это особенно важно для городов России с их периферийными бедлендами карьеров и гаражных кооперативов, непомерно раздутыми промышленными зонами (часть которых давно превратилась в промышленные пустыри), инженерно необустроенными межмагистральными клиньями частного сектора (зачастую лишенными как водопровода, так и канализации).
Поэтому важнейшим содержательным моментом разработки документов территориального планирования должен стать приоритет экологических требований к развитию города. Соответственно в основу вновь подготавливаемых схем территориального развития'должен быть положен ландшафтный план, понимаемый как рамочный документ, анализирующий природную структуру городской территории в связи со складывающимся функциональным зонированием, композиционной структурой города, санитарно-гигиеническими нормативами и требованиями к развитию рекреационного кольца.
Разработка ландшафтного плана города базируется на необходимости сохранения и развития экологического каркаса планировочной структуры города, выполняющего средообразующие, природоохранные, рекреационные и оздоровительные функции и обеспечивающего тем самым улучшение состояния окружающей среды и создание благоприятных условий для отдыха горожан. Эти положения определяют алгоритм анализа городской территории для ландшафтного планирования, которое включает в себя следующие обязательные позиции:
геоморфологический анализ территории города с фиксацией границ основ ных морфолитосистем, характеризующихся преобладанием различных экзо- генно-динамических процессов и их сочетаний как физического набора усло вий существований экологического каркаса;
историко-ландшафтный анализ объектов природного комплекса с определе нием их генезиса и основных свойств, состояния и средостабилизирующей способности;
функциональный анализ фрагментов городского ландшафта и составляющих его природных урочищ и искусственных объектов озеленения как блоков вновь конструируемого экологического каркаса;
определение организационно-правовых форм поддержания и развития эколо гического каркаса с детерминацией режимов использования городского ланд шафта;
разработка рекреационной системы города как системы специализирован ных парков, мест сезонного отдыха, туризма и рекреации;
определение состояния и перспектив развития буферной пригородной зоны, а также установление правоотношений между городом и пригородом.
Содержание и средства решения первой задачи приведены в гл. 9, рассматривающей прикладные аспекты ландшафтного планирования. Прочие позиции охарактеризованы в следующих подразделах.
208
8.3. Ландшафтный анализ объектов природного комплекса города
8.3.1. Исследование генезиса объектов природного комплекса города в рамках процедуры ландшафтного планирования
В рамках градостроительного подхода традиционно принято разделение природного комплекса города на следующие типы территорий таксономические единицы планирования:
природные территории лесные и лесопарковые массивы, незастроенные долины рек и ручьев, протекающих преимущественно в открытых руслах и естественных берегах;
озелененные территории общего пользования парки, сады, скверы, буль вары, включая водные объекты;
озелененные территории ограниченного пользования территории рекре ационных, лечебных и лечебно-оздоровительных, научных, учебных, адми нистративных учреждений;
озелененные территории специального назначения кладбища, защитные зоны инженерно-технических коммуникаций (линий электропередачи, тру бопроводов и др.);
резервные территории территории, в том числе застроенные и нарушенные хозяйственной деятельностью, сельскохозяйственные угодья, а также участки на сопредельных с лесными массивами территориях, в долинах рек и участки, выделяемые для создания объектов озеленения общего пользования в районах реконструкции жилых кварталов и промышленно-коммунальных зон.
Очевидно, что в данной классификации в качестве основания деления объема понятий («элементы природного комплекса города»), с одной стороны, использованы одновременно функциональные и генетические параметры, что не вполне корректно. С другой стороны, для ландшафтного планирования важно иметь как можно более определенное представление о происхождении городских урбогеосистем, поскольку генезис ландшафтов определяет их средоста-билизирующий потенциал, основные параметры современного состояния и потенциальную роль в ЭК города.
Современный ландшафт российского города продукт многовекового развития, включающий в себя фрагменты, различные по возрасту и происхождению, месту в городской системе озеленения, рекреационным функциям и роли в городском экологическом каркасе. Если попытаться классифицировать фрагменты культурного ландшафта с позиций истории их возникновения, то, например, для городов центра и севера России можно получить приблизительно следующий ряд:
фрагменты древних монастырских и кремлевских садов (некоторые из них были заложены еще в XIIIXV в.);
фрагменты русских регулярных провинциальных парков, как правило, созданных при мануфактурном производстве в петровские времена;
набережные рек и озер (так, набережные приволжских городов создавались в первой половине XIX в.);
поймы рек притоков крупной (основной) реки в пределах городского центра, отчасти окультуренные, отчасти занятые самосевными насаждениями;
209
городские скверы фрагменты культурных насаждений конца XIXначала XX в., состоящие из очень старых (но по-прежнему живописных и величественных) древо- стоев широколиственных пород;
фрагменты парков и культурных насаждений, представляющие собой остатки владельческих (барских, купеческих) дач на бывших городских окраинах, ныне вклю ченные в ткань городской среды;
парки, в том числе крупные парковые комплексы и небольшие скверы в цент ральных районах городов, связанные своим происхождением с эпохой индустриали зации и «сталинской волной» озеленения;
сравнительно молодые парки, созданные в более поздний период для обустрой ства микрорайонов «хрущевок» и более позднего времени (1970-е годы);
самосевные насаждения городских окраин и межселенных территорий, возни кавшие на пустырях или обойденных освоением межмагистральных пространствах между жилыми и промышленными строениями;
фрагменты зональных лесов, оказавшиеся в пределах городской черты по мере расползания городов в 19701980-е годы в эпоху «развитого социализма» и пред ставляющие собой ценнейший рекреационный фонд города.
Кластеры подобной исторической классификации городских экосистем будут, безусловно, меняться от региона к региону в зависимости от характера освоения территории и местных особенностей. Так, существуют в городах России и самосевные массивы, разросшиеся на месте покинутых и заброшенных расположений воинских частей, или массивы одичавших плодовых садов бывших колхозов, оказавшиеся в черте города, зеленые насаждения различного рода полос отчуждения (например, водозаборов) и охранные зоны инженерных объектов, также заросшие самосевом за 25 30 лет.
Анализ ландшафтной дифференциации территории современного города и фиксация границ урбоэкосистем требует помимо традиционных полевых исследований использования данных дешифровки дистанционных материалов, в частности космических снимков оптико-электронного сканирования с достаточным разрешением.
Для иллюстрации проведем пример ландшафтной дифференциации современного города, характерной для городов Верхневолжья. I. Культурные и техногенные ландшафты.
1. Фрагменты исторических городских ландшафтов:
широколиственные насаждения волжской набережной;
старые парки на высоком берегу Волги со смешанными насаждениями и каскадными прудами;
старейшие парки, в том числе при производственных комплексах и ману фактурах;
парки советской эпохи со смешанным древостоем из широколиственных и быстрорастущих пород;
открытые пространства старых парков, газонные участки, а также окна рекреационной дигрессии;
бульвары с древостоем широколиственных пород (липы, вязы);
скверы с ухоженным травостоем и куртинами широколиственных пород и декоративных кустарников;
школьные парки, стадионы и пришкольные участки, больничные парки.
2. Фрагменты исторических ландшафтов предместий, слобод и усадебной застройки:
рощи и широколиственные насаждения частного сектора;
210
межселенные пустыри и зарастающие неиспользуемые угодья (выпасы, сенокосы) частного сектора;
неухоженные лиственные насаждения на уступе и склонах высокого ко ренного берега Волги вблизи частной застройки;
разросшиеся (одичавшие) массивы лиственных насаждений межмагист ральных и межселенных пространств;
озелененные дачные участки и усадебная застройка на волжской пойме;
озелененная усадебная застройка и дачные участки на террасах;
усадебная застройка и частный сектор на склонах водораздела.
3. Фрагменты техногенных ландшафтов промышленных зон транспортных путей и складских площадок:
мелколиственный самосев промышленных площадок и санитарно-защит- ных зон;
бедленды, зарастающие карьеры, золоотвалы, шламонакопители и карты намыва;
межмагистральные клинья, зоны отвода и открытые пространства инфра структуры железных дорог;
насаждения железнодорожных путей;
примагистральные хвойные насаждения;
·
примагистральные лиственные насаждения.
4. Фрагменты аграрных и вторичных ландшафтов городских окраин и пред- местьев:
открытые пространства сельскохозяйственных угодий пашни, пастбища кормовые, в том числе заброшенных мелиоративных систем;
крупные межмагистральные самосевные пространства с угодьями частно го сектора и островными ареалами зарастания;
зарастающие сельскохозяйственные угодья (экосистемы зарослевых сооб ществ кустарников и мелколиственных рощ);
окраины (околицы) подгородских сел и деревень с огородами, самосев ными насаждениями лиственных пород;
прогалины и поляны самосевных массивов, в том числе зарастающие. II. Природные ландшафты.
1. Экосистемы водоразделов:
елово-мелколиственные с примесью сосны водораздельные леса;
мелколиственные (осиновые с примесью тополя и березы) водораздель ные леса;
куртинные самосевные лиственные насаждения водораздела;
опушки и краевые части мелколиственных лесов с участием ивовых кур тин и разнотравья;
заболоченные экосистемы водоразделов, в том числе с искусственно зат рудненным стоком.
2. Долинно-речные экосистемы:
элементы ложбинно-лощинной сети (ложбины, долины ручьев);
заросшие склоны и днища овражно-балочных водотоков высокого корен ного берега Волги;
поймы малых рек, луговые с зарослями ив и куртинами лиственных по род;
ивово-ольховые и мелколиственные заросли низкой поймы;
211
лиственные (береза, ветла, тополь, осина) самосевные рощи с сезонным подтоплением;
широколиственные (дуб, липа, клен, вяз) сухие реликтовые рощи ре чных пойм;
луга пойм сырые влажнотравно-бобово-осоковые со старицами и заболо ченными депрессиями;
луга пойм сухие разнотравно-злаковые с кустарниками и куртинами ли ственных пород;
. сосняки сырые (сфагновые, разнотравные и долгомошные) в понижениях волжской поймы;
заболоченные сосново-березовые леса в межгривных понижениях волж ской поймы;
прогалины и открытые пространства сырых пойменных лесов;
экосистемы^ макрофитов и ивняковых зарослей на месте выработанных карьеров;
сосняки сухие (лишайниковые и черничники) волжских пойменных грив и дюн.
3. Экосистемы высоких террас:
луговые экосистемы первой надпойменной террасы с зарослями и курти нами;
сосняки чернично-разнотравные на гривах первой надпойменной террасы;
сосново-мелколиственные леса на поверхности высоких надпойменных террас;
сосняки разнотравно-сфагновые с примесью березы и ели высоких над пойменных террас;
вырубки, прогалины и открытые поляны террасовых сосновых лесов;
осиново-березовые опушечные части, а также островные смешанные пе релески террас.
3. Ветленды:
верховые макрофитные экосистемы торфяных выработок;
низинные вторично заболоченные экосистемы выработок с зарослями ивы, ольхи, березы.
Ландшафты любого современного российского города формировались на протяжении двух последних столетий (если исходить из приблизительного срока время жизни самых старых деревьев) в процессе разрастания городской ткани, изменения характера застройки, уменьшения степени вовлеченности горожан в агрохозяйственные занятия, появления инженерных систем в черте города и на его окраинах, возникновения и оформления экосистем с явно преобладающими рекреационными функциями. С этих позиций наиболее значимыми событиями являются следующие:
устройство первых элементов культурного ландшафта в виде набережных, парков и скверов в XIX в.;
формирование промышленных зон эпохи индустриализации (середина XX в.) с большими открытыми пространствами, занятыми под коммунально -складскую инфраструктуру;
попытка формирования городских рекреационных систем в середине XX в. путем заложения новой сети парков, скверов и других насаждений общего пользования;
212
разрастание городской ткани «хрущевок» и «брежневок» на территории бывших городских предместий с их частным характером усадебной застройки (1960-1970-е годы);
появление линейных инженерных коммуникаций и попытка озеленения сопровождающих их зон отчуждений (озеленение примагистральных про странств автодорог и зон отчуждения железных дорог);
проведение масштабных работ по инженерной подготовке районов ново строек, сопровождающихся выравниванием рельефа, выторфовкой естествен ных заболоченных понижений, погребением естественной дренажной сети и закладкой более или менее работоспособных систем дренажа и ливневой ка нализации;
создание обширных лесопарковых зон с неявно рекреационными функ циями в пригородах;
формирование крупных пригородных ареалов агрорекреации в виде да чных и садово-огородных участков;
сохранение неосвоенных межмагистральных клиньев частной застройки в пределах городской черты.
Таким образом, можно утверждать, что системы озеленения большинства российских городов, за исключением обеих столиц, в целом сложились в 1970 1980-е годы вместе с окончательным оформлением композиции городов эпохи социалистической индустриализации (распределение центров социально-культурной и общественной деловой активности, локализация промышленных зон, закладка основных магистралей, формирование дачных ареалов и зон рекреационного самодеятельного освоения).
Плановая структура городских зеленых насаждений, характер композиции и параметры вписывания в ткань городской застройки во многом определялись эпохой, принятыми нормативами и традициями строительства. Так, озеленение улиц и магистралей достижение 1970-х годов, однако в то же время из городского ландшафта практически исчезает такой элемент, как озеленение придомовых пространств. Если в довоенном паркостроении преобладают небольшие скверы и парки замкнутой формы (с регулярной нарезкой дорожек, диагональными аллеями, центральной площадкой вокруг разбитых клумб или фонтана), то культурные насаждения послевоенной эпохи это, как правило, более крупные зеленые массивы, часто без правильной планировки, открытые на водные пространства или проезжую часть.
8.3.2. Основные тренды трансформации урбоэкосистем
Среднемноголетняя динамика урбогеосистем определяется длительностью периода их пребывания в городских условиях, характером и интенсивностью техногенного пресса и сохранностью внутренних структурообразующих процессов, способствующих трансформации (ослаблению или усилению) антропогенного воздействия. Перекрытие природного комплекса города жесткой матрицей адресного плана не может не нарушить баланса процессов динамики ландшафта в сторону подавления процессов естественного функционирования [23, 44]. Поэтому городские ландшафты представляют собой экосистемы, для поддержания которых в надлежащем (оптимальном, желаемом для
213
обитателей города) состоянии требуется постоянный привнос вещества и энергии. Формами подобного привноса являются мероприятия по уходу за зелеными насаждениями города, осуществляемые соответствующими городскими службами.
Основными компонентами, определяющими качество ландшафта в условиях города, становятся растительный и почвенный покровы, так как по их состоянию можно судить об эффективности построения ландшафтной структуры в целом. Существует градостроительная иллюзия, что эти компоненты ландшафта поддаются прямому проектированию, т.е. возникают и существуют в строгом соответствии с проектом. Однако на самом деле многие свойства современных городских экосистем возникают в результате косвенных воздействий на территории (в качестве примера можно привести применение антигололедных реагентов, погребение в почвах строительных включений, вандализм по отношению к молодым посадкам, подтопление, неоднократные педотурбации при застройке и реконструкции и т.д.). Вообще процессы формирования городской растительности протекают в условиях сложного сочетания осознанных действий человека по посадке и уходу за растениями и стихийных процессов саморегуляции урбоэкосистем, контролируемых сложными взаимосвязями, возникающими во вновь строящихся системах. Примером сложности этих процессов (ведущих порой к весьма неожиданным результатам) может служить быстрое и повсеместное распространение в городских дворах центральной России гречихи манчжурской, а вдоль магистралей другого экзота из зонтичных борщевика Сосновского, образующего гигантские заросли по кюветам автомобильных дорог.
Среди общих тенденций трансформаций городских экосистем, значимых для процедуры ландшафтного планирования, следует отметить следующие [17, 19].
Процесс становления флоры городских ландшафтов происходил стихийно и диктовался в значительной мере не экологической необходимостью, а эстети ческими вкусами и (в неменьшей мере) возможностями озеленителей, что в итоге привело к повышению в удельном весе городской флоры видов более южных регионов (степных, средиземноморских) армяно-курдской, индо- гималайской, японско-китайской и др. Так прижились на улицах Москвы и Санкт-Петербурга, Вологды и Ярославля, Иванова и Твери представители более южных мест: клены, ясени, дубы и даже каштаны. Однако в целом в древостоях культурных и самосевных насаждений господствуют быстрорасту щие (и потому излюбленный озеленителями советской эпохи) тополь, липа, ясень, береза, различные виды ивовых. В кустарниковом ярусе можно встре тить различные виды сирени, акаций, жимолости, кизильника, боярышни ка, калины.
Общее старение, изменение возрастной структуры средообразующих древе сных насаждений характерно для почти всех элементов культурного ландшаф та. Очевидно, что древостой широколиственных декоративных пород: липы, вяза, ясеня, клена, дуба, формирующий пейзажный ряд наших городов (особенно в архитектурно-исторических центрах), пребывает в стадии распа да по естественным причинам. Возраст насаждений является лимитирующим фактором оптимизации ландшафта для насаждений второй половины XX в., поскольку в их составе преобладают недолго живущие виды с быстро развива ющимися болезнями деревьев (тополя, ясени, клены). Средний возраст дере вьев превышает 70 лет (при оптимальном возрасте 40 60 лет). Это приведет к
214
тому, что в ближайшие 5 10 лет мы будем сталкиваться с эффектами существенного сокращения количества деревьев (до 10 15 на 1 га насаждений). Более старые насаждения предыдущих эпох садово-паркового строительства: липы, вязы, дубы, клены существуют на периферии или за пределами своего естественного ареала произрастания, ограниченного январской изотермой -11 °С. Ценнейший древостой широколиственных пород, возраст которого приближается к концу второго века своего существования, поражен морозобойными трещинами, стволовыми гнилями, дуплами, а также отмечен другими признаками угнетения: суховершинностью, галльской болезнью и т.д. В этом смысле можно утверждать, что мы до сих пор эксплуатируем зеленый фонд, созданный усилиями предыдущих поколений.
Жесткий техногенный пресс, которому подвергаются культурные и само севные насаждения в условиях города, является наиболее значимым факто ром, на фоне которого функционируют элементы городского ЭК. Существо вание в городской среде предъявляет серьезные требования к растению: высо кая вероятность механических повреждений, загрязненная атмосфера, уплот ненные почвы. Исследованиями выявлено, что растения улавливают загрязне ния (цементную и иную пыль, металлическую окалину, частицы сажи) не посредственно из воздуха, осаждая их на поверхности листовых пластинок, хвои, ветвей и коры. Ослабленное дерево становится легкой добычей насеко мых-вредителей, и тогда к признакам механического повреждения добавля ются признаки повреждения биологического. Короеды и точильщики, почко еды и златки, щитовки и тли часто положительно реагируют на испытыва емый растением стресс. Физиологические нарушения или болезни у древесных растений следуют за инфекцией и последующим развитием огромного числа разнообразных микроорганизмов (вироиды, вирумы, бактерии, грибы, нема тоды). Атмосферные примеси способствуют развитию патогенных грибов, ко торые вызывают ржавчину у тополя, мучнистую росу у дуба, коричневую пят нистость хвои у сосны. Особенно чувствительны к загрязнению ель и сосна. Поэтому без ухода культурные насаждения недолго сохраняют свой эстети ческий облик и не могут в необходимой мере выполнять свои экологические функции.
Существующие традиции ухода за насаждениями, практикуемые соответ ствующими городскими службами (горзеленхозами), зачастую некорректны и порой просто небезвредны для растений. К таковым можно отнести нелепую традицию побелки стволов, а также способы формирования и обрезки крон, приводящие только к сокращению срока жизни деревьев.
Значительно усиливающийся пресс со стороны автотранспорта как еще один фактор (и при том все более мощный), лимитирующий возможности развития городского природного комплекса. Экспоненциальный рост автомо бильного парка наших городов привел к тому, что автомобилисты использу ют для несанкционированных парковок все свободные участки, в роли кото рых, как правило, выступают газоны или куртины самосевных насаждений.
Необустроенность водоохранных зон в городах России и разрушение бере гов рек и террасовых уступов, сопровождающееся образованием промоин, суффозионных полуцирков, обвально-осыпных склонов, приводит к прямо му разрушению исторически ценных фрагментов культурного ландшафта: на бережных, городских дач, усадебных комплексов.
215
Заболачивание водоразделов вследствие сплошной застройки участков со сложной гидрогеологической ситуацией, сопровождающейся сведением меж магистральных самосевных рощ и уничтожением элементов естественной дре нажной сети.
Уничтожение ряда ценных экосистем в предместьях и на городских окра- иных вследствие возведения дачных и коттеджных поселков без должных опе раций планирования и предварительной инженерной подготовки террито рии.
Интенсивная перестройка структуры дворовых территорий в связи с изме нением их функций: в городах повсеместно наблюдается автомобильно-га ражная экспансия, сопровождающаяся изъятием свободных участков под ис кусственные покрытия (от 10 до 40 % площади дворов во всех крупных городах занято гаражами и автомобилями).
10. Интенсивная деградация городских почв за счет интенсивного загрязне ния почвогрунтов и нарушения круговорота органического вещества (в разме ре ежегодного опада), приводящего к их истощению (содержание гумуса в по чвах городских экосистем в среднем составляет 1 1,5 % при норме 3 4 %).
Упрощение внутренней структуры насаждений вследствие преобладающих способов ухода за территорией. Так, например, отвалы снега, занимающие около 10 % площади дворов и улиц, задерживают срок освобождения поверх ности от снегового покрова на 10 15 дней, что является очень существенным для периода начала вегетации. В результате страдает травяной покров, наруша ется развитие «парцелл» городского ландшафта.
Устойчивое ослабление позиций зональных и интразональных типов расти тельности (лесной, луговой, болотной, прибрежно-водной), которые в своем естественном состоянии присутствуют лишь в труднодоступных местообита ниях, обойденных застройками и волнами освоения разных эпох: в поймах рек, на берегах отработанных карьеров, на заброшенных пустошах частного сектора, в межмагистральных клиньях городских окраин.
Сокращение объема, содержания и снижение качества мероприятий по ухо ду за зелеными насаждениями в направлении от центральной части к окраин ным городским районам, где какой-либо уход зачастую просто отсутствует. Разумеется, этот вектор изменений хорошо согласуется с традиционной по литикой вложения средств, которая, в свою очередь, является отражением советской пространственной парадигмы с ее четким различением центра и периферии.
Весьма показательны в этом плане закономерности формирования травяного покрова на территории любого российского города. Если в центральной части значительные поверхности заняты сеянными газонами, клумбами (видовой состав которых практически полностью контролируется человеком и включает в себя интродуциро-ванные газонные почвопокровные и декоративные растения), то на окраинах доминируют пионеры зарастания, где рудеральная растительность (крапива, мальва, лопух, марь белая, лебеда, горчица полевая, ярутка полевая, пастушья сумка) осваивает оголенные пространства новостроек, пустоши промышленно-транспортных и селитебных зон. На более зрелых стабилизированных участках новообразованных городских ландшафтов господство в наземном покрове однозначно переходит к сообществам стравливаемых местообитаний это буквально вездесущие горец птичий, мятлик луговой, ежа сборная, тысячелистник обыкновенный, подорожник ланцетоли-стный, лапчатка гусиная, лютик ползучий.
216
8.3.3. Оценка существующей системы озеленения города с позиций современного ландшафтного планирования
Что общего в состоянии охарактеризованных элементов городского ландшафта и как оценить их перспективную роль в формировании экологического каркаса урбанизированных территорий? Для ответа на эти вопросы необходимо проведение специальных исследований уровня обеспеченности зелеными насаждениями разных районов и микрорайонов города. Реконструкция городских экосистем требует привлечения материалов дешифровки дистанционных материалов и полевых исследований в целях выявления наиболее полной картины ландшафтной мозаики города, поскольку для операции ландшафтного планирования представляют ценность и те объекты, которые официально не состоят на учете у городских коммунальных служб и не подвергаются тем или иным видами ухода. Для объективной оценки соответствия системы озеленения складывающейся экологической ситуации следует принимать во внимание как учтенные, так и дикие (самосевные) насаждения.
Представление о различиях в обеспеченности зелеными насаждениями дает использование ряда специальных параметров:
TV численность постоянного населения города, чел.;
»Sg площадь учетных зеленых насаждений, находящихся на балансе гор-зеленхоза и управления лесного хозяйства, м2 или га;
Sg/N площадь учетных зеленых насаждений в расчете на одного жителя, м2/чел. или га/чел.;
Sg/Sr озелененность района, % (отношение площади учетных насажде ний к общей площади района);
Sr площадь административного района;
Sland общая площадь природных и полуприродных ландшафтных про странств (пустыри, неучтенные массивы самосева, поймы рек и акватории прудов и карьеров, садово-огородные участки) в пределах городской черты;
Sland/Sr коэффициент общей средостабилизирующей способности, отношение площади природных и культурных ландшафтов к общей площади района. В современной ландшафтной экологии принято считать, что любая осваиваемая территория должна содержать в своем составе не менее 20 25 % природных и слабоизмененных ландшафтов. К числу последних можно приба вить любые земли, свободные от жестких видов техногенной нагрузки (про мышленности, капитальной застройки, недропользования и т.д.), т.е. в этот показатель можно включать пустыри межселенных пространств, заросли са мосева, участки садоводческих кооперативов и товариществ, луговые про странства долин мелких речек и собственно акватории: пруды, обводненные карьеры и озера. Опыт показывает, что этот параметр позволяет весьма реаль но и независимо от ведомственных «учетных мод» оценить экологическую си туацию и средостабилизирующую способность территории;
Sg/Sland степень обустроенности и ухоженности ландшафтов, % (отно шение площади окультуренных зеленых насаждений к общей площади потен циально экологически ценных пространств). Этот параметр показывает, на сколько городские службы используют природную фактуру территории и сло жившуюся планировочную структуру для оптимизации экологической ситу ации.
217
Совокупность приведенных параметров позволяет хотя бы в первом приближении, но достаточно объективно оценить состояние системы озеленения любого города. Как правило, административные районы города достаточно значительно различаются, в том числе и по площади, ибо в каждом районе сложился свой производственный комплекс, характеризующийся различной конфигурацией промышленных, коммунально-складских и транспортных зон. Кроме того, в каждом административном районе возникло своеобразное сочетание жилых массивов разной планировки и плотности.
Особую задачу формирования полноценной системы озеленения представляет создание рекреационных зон, отвечающих современным требованиям. Рекреационная обеспеченность зелеными насаждениями тесно связана с приведенными показателями. Исследованиями разных авторов установлено, что максимальная плотность посещения в пересчете на 1 га различных типов зеленых насаждений составляет, чел./га:
Городские леса 5 (обеспеченность не менее 6,0 м2 /чел.)
Городские лесопарки , 10 (обеспеченность не менее 5,0 м2/чел.)
Парки общего назначения 100 (обеспеченность не менее 10 м2/чел.)
Сады жилых районов 200 (обеспеченность не менее 5 м2/чел.)
Детские парки 50 (обеспеченность не менее 0,5 м2/чел.)
Скверы, бульвары 300 (обеспеченность не менее 1 м2/чел.)
Уличные насаждения 400 (обеспеченность не менее 0,8 м2/чел.)
Для расчетов принимается также, что в лесопарках в жаркие выходные дни отдыхает до 5% всего населения, парках общего назначения до 10 %, детских парках 5%, садах жилых районов (озеленение жилых районов) до 10%, скверах и бульварах до 25%. Данный подход позволяет относительно корректно определить обеспеченность жителей административных районов города рекреационными насаждениями различного типа и назначения (табл. 8.3).

Таб л и ца 8.3
Матрица для оценки площади насаждений различного типа в пределах рекреационной зоны города по административным районам, га

Район города
Городские леса
Городские лесопарки
Парки общего назначения
Сады жилых районов
Детские парки
Скверы, бульвары
Уличные насаждения

Район А








Район Б








Район В

















Город в целом








8.4. Конструирование эколого-рекреационного каркаса города
8.4.1. Городской экологический каркас: структура и алгоритм
планирования
Экологи-планировщики, работавшие в разных странах мира, убедительно продемонстрировали, что сознательное формирование городского ландшафта позволяет добиться улучшения условий существования горожан на протяже-
218
нии жизни одного поколения в среднем за 20 25 лет. Другие теоретически возможные средства улучшения экологии городов (закрытие вредных предприятий, отведение земель вокруг них под санитарно-защитные зоны, уменьшение плотности населения и характера пребывания людей в загрязненных зонах и др.), как показывает практика, трудно реализуемы и чреваты социальными конфликтами [5, 8, 19, 40, 44].
В городах России зеленые насаждения представляет собой случайную совокупность небольших сохраняемых парковых, бульварных, рядовых и других зеленых насаждений, в малой степени ориентированных на формирование благоприятной экологической обстановки. Наиболее существенные недостатки такой системы, мешающие ей в полной мере выполнять функции природного каркаса, ее неразвитость в центральных районах городов, большая автономность наиболее значительных ее элементов и оторванность от загородных открытых пространств, в том числе и от основных структур природного каркаса района. Поэтому развитие экологического каркаса города в условиях сложившейся застройки чрезвычайно сложная задача, хотя минимальные возможности для этого существуют повсеместно (массовое озеленение «ничейных» земель вдоль транспортных магистралей, ликвидация чрезмерно разросшихся коммунально-складских зон, рекультивация промышленных бедлен-дов и др.).
Проблема заключается в том, что стратегия работ городского озеленения (если вообще возможно сегодня говорить о существовании таковой в наших городах) ориентирована не на оптимизацию экологической ситуации, а на решение традиционных «цеховых» задач озеленителей в соответствии с пониманием последними своих функций. В основном это задачи дизайна (точнее, украшательства городской среды), а именно: элементарный уход за насаждениями, находящимися на балансе, выращивание цветников и устройство парадных клумб, стрижка сеянных газонов и обрезка кустарника на центральных улицах и площадях городов.
Нынешняя экологическая ситуация все настойчивее диктует необходимость разработки целостной системы обустройства городского ландшафта, а не только озеленения, поскольку эффективная работа с зелеными насаждениями невозможна без конструирования остальных «подстилающих» компонентов городского ландшафта.
Теоретической осью подобной системы обустройства может стать концепция городского экологического каркаса.
Экологический каркас города это средостабилизирующая территориальная система, целенаправленно формируемая для улучшения экологической ситуации урбанизированных территорий посредством:
изоляции наиболее опасных очагов техногенного воздействия; . сохранения исторических элементов культурного ландшафта;
реконструкции ценных фрагментов природных экосистем;
улучшения комфортности жилой среды.
Экологический каркас города должен собираться из различных элементов культурного ландшафта (парки, скверы, бульвары и набережные) и фрагментов уцелевшей природы (пригородные леса, парки, пойменные лесолуговые пространства). Экологический каркас включает в себя блоки различной размерности (крупные межмагистральные клинья и пятна растительности придомовых пространств) и функционального назначения (озеленительные, рекреационные, санитарно-защитные и инженерно-защитные). Наконец, и это самое важное, экологический каркас характеризуется целостностью все его
219


детали и блоки должны быть пространственно связаны в единую живую сеть из ядер (ареальных блоков ЭК) и коридоров (линейных блоков ЭК).
С позиций правового зонирования ЭК реализует природоохранную и рекреационную функции территории города, формируя особые правовые зоны: рекреационную, особо охраняемых природных территорий, охраны памятников истории и культуры вместе с вмещающими их ландшафтными ареалами (рис. 8.2). Развитие ЭК предусматривает воссоздание его природных элементов, формирование новых зеленых пространств, восстанавливающих непрерывность природно-ландшафтной структуры города, сохранение, выявление, зрительное раскрытие и акцентирование исторически характерных ландшафтных панорам, садово-парковых комплексов и силуэта города.
К ЭК города относятся: природные территории (лесные и лесопарковые массивы, естественные незастроенные долины рек и ручьев); озелененные территории (парки, сады, бульвары и скверы, памятники садово-паркового искусства и ландшафтной архитектуры, а также озелененные территории жилых зон (кварталов), объектов общественного, производственного и коммунального назначения). В принципе любые незанятые искусственными покрытиями и строениями участки могут также считаться потенциально резервными территориями ЭК, в том числе пустыри, охранные зоны различного назначения с ограниченным доступом и т.п.
В практике градостроительного планирования приняты также другие термины весьма близкого содержания. Так, в генплане Москвы фигурирует «природный комплекс», который определяется как «природно-ландшафтный каркас города» своего рода пространственный антипод урбанизированного каркаса. Под последним понимается каркас экономической активности, который характеризуется наиболее высокой интенсивностью деятельности и использования территории и формируется ядром исторического центра, транспортными магистралями, главными улицами, площадями, градостроительными узлами и примагистральными территориями. Таким образом, для конструирования ЭК урбанизированных территорий необходима предваряющая операция вычленения узлов и осей экономической активности.
Основу природного комплекса Москвы составляют природные территории (66%), большая часть которых (около 70 %) уже имеет статус особо охраняемых. Утверждены перечень территорий Природного комплекса (за исключением особо охраняемых природных территорий), их категории, границы и режимы регулирования градостроительной деятельности на них. В перспективе этот статус должны получить все природные территории, сохранившиеся в черте города и являющиеся природным наследием столицы: после завершения работ по установлению границ территорий природного комплекса Москвы и их утверждения площадь природного комплекса Москвы определена в 34,8 тыс. га.
В состав природного комплекса Москвы включены свыше 110 сохранившихся в городе лесных и лесопарковых массивов, а также небольших по площади обособленных лесных участков, долины и участки долин более чем 50 протекающих в открытых руслах рек и ручьев, фрагменты суходольных лугов и другие природные сообщества, озелененные территории общего пользования (парки, сады, скверы, бульвары), хорошо озелененные территории ограниченного пользования и специального назначения (рекреационные и лечебно-оздоровительные учреждения, техзоны инженерных коммуникаций, санитарно-защитные зоны, кладбища и др.), а также резервные территории (значительно нарушенные хозяйственной деятельностью и занятые некапитальной застройкой территории, долины рек, забранных в коллекторы, бывшие сельскохозяйственные угодья и другие земли, предназначенные для развития природного комплекса и завершения его формирования как непрерывной целостной системы, являющейся природно-экологическим каркасом города) [23, 44].
221
Ландшафт города характеризуется высокой степенью расчленения, разорванностью отдельных ареалов природного комплекса: природная ткань города состоит из участков зелени, разделенных крупными пространствами построек, пятнами и полосами асфальта. Часто нарушена взаимосвязь между элементами городских и загородных озелененных территорий, особенно важная с экологической точки зрения. Необходимо, чтобы животные, насекомые и птицы могли свободно перемещаться внутри живой зеленой сети. Восстановление пространственной непрерывности природных и полуприродных фрагментов ЭК города осуществляется путем формирования разветвленной системы зеле-


Экологический каркас
города: содержание,

Основные категории


Блоки

экосистем экологического
Экологические, функции
Рекреационные функции
экологической композиции

каркаса города


каркаса

Особо охраняемые
Сохранение, консер-
Ограниченная
Крупные ареалы,

природные терри-
вация и развитие
рекреация,
экокоридоры, а

тории
наиболее ценных
экопросвещение
также отдельные


элементов и блоков ЭК
и экотуризм
уникальные при-




родные объекты

Акватории вод-
Формирование
Ограниченная
Крупные ареалы,

ные пространства
мезоклимата
рекреация,
экокоридоры, а

речных русел, озер,

отдых у воды
также уникаль-

прудов, искусствен-


ные природные

ных обводненных


объекты

карьеров




Фрагменты куль-
Поддержание элемен-
Интенсивная
Средние ареалы

турного ланд-
тов исторического
рекреация в пре-


шафта озеленен-
культурного ландшаф-
делах дистанции


ная территория
та, в том числе в ком-
ближайшей


экологического
плексе с памятниками
и средней


каркаса
истории и архитектуры
доступности


Территории регули-
Поддержание
Отдых и реаби-
Придомовые

рования градо-
необходимого качества
литация в пре-
насаждения и

строительной
среды в пределах
делах придомо-
небольшие ареа-

деятельности
урбанизированного
вых пространств
лы («острова»)


каркаса

природы

Резервная терри-
Сохранение возмож-
Развитие
Межмагистраль-

тория экологиче-
ностей для простран-
туристско-
ные клинья и

ского каркаса
ственного развития ЭК
ре креационных
экокоридоры


и осуществление связи
местностей



с природой сельской




местности



Буферная (контакт-
Изоляция активных
Зоны нового
Полосные

ная) территория
очагов индустриаль-
рекреационного
(линейные)

экологического
ного каркаса и реаби-
освоения
элементы

каркаса
литация бедлендов

защитных зон

ных связок, объединяющих отдельные территории природного комплекса, предусматривает:
формирование системы особо охраняемых природных территорий посредством определения наиболее ценных, типичных и уникальных экосистем, ландшаф тов (или их фрагментов) как природного, так и культурного происхождения;
сохранение существующих и реабилитацию утраченных ландшафтов до лин крупных и малых рек в качестве экологических коридоров;
выделение и сохранение в каждом секторе-лепестке изохронной розетки города свободных межмагистральных клиньев, территорий-связок, включающих



Таблица 8.4

направления развития и реконструкции



Средства


Типичные природные, культурные
конструирования


и антропогенные ландшафты
целесообразные
Направления развития

в составе блоков
организационно-



правовые формы


Городские (водораздельные)
Заказники ланд-
Формирование системы

леса, леса надпойменных
шафтные, памят-
ООПТ города, выявление

террас, пойменные рощи,
ники природы,
и включение в состав

пойменные луга и ветленды
природные парки
территорий ЭК ценных



природных объектов

Русла крупных и средних рек,
Особо охраняемые
Реабилитация рек (речных

акватории озер и водохранилищ
водные объекты,
русел) и долинно-речных


прибрежные части
ландшафтов, освобождение


водоохранных зон
от старой застройки и


крупных и средних
элементов инфраструктуры


рек


Городские парки, скверы,
Городские зеленые
Сохранение и создание

набережные, бульвары
насаждения, памят-
новых озелененных терри-


ники природы
торий общего пользования



(бульваров, скверов)

Придомовые пространства
Внутриквартальное
Сохранение озеленения

(дворы) и внутриквартальное
озеление, насажде-
старой застройки и разра-

озеленение
ния придомовых
ботка схем зонирования


пространств
придомовых пространств



новой высокоэтажной



застройки

Лесопарки, участки хозяйствен-
Особо защитные
Выявление и сохранение

ного использования, частный
участки леса, земли
межмагистральных клиньев

сектор, старые дачные поселки,
запаса
как набора территорий

массивы разросшегося само-

различных организацион-

сева, некрополи

но-правовых форм

Насаждения вдоль линейных
Земли
Сохранение и создание

инженерных коммуникаций и
рекультивации
новых озелененных

магистралей, пустыри, карьеры,

территорий специального

бедленды (золоотвалы, шламо-

назначения

накопители, старые свалки)



в себя существующие и резервные территории ЭК и обеспечивающих связь основных его территорий между собой и с загородными природными ландшафтами;
реабилитацию и создание новых крупных городских парков (как площадных ареалов экологического каркаса внутри города) взамен стареющих и утрачен- ных; особенно в районах новой застройки;
формирование в контактных зонах ЭК и урбанизированных территорий буферных зон малозастроенных и высокоозелененных территорий, способству ющих снижению нагрузок на природный комплекс;
развитие системы внутриквартального озеленения и озеленения пешеход ных зон, улиц, технических зон, инженерных коммуникаций;
сохранение и создание новых озелененных территорий общего пользования (бульваров, скверов) и специального назначения (защитных полос вдоль желез нодорожных путей, инженерно-технических зон и коммуникаций);
рекультивацию и реабилитацию бедлендов, промышленных и коммуналь но-складских пустырей, охранных зон различного назначения, отработанных карт намыва, отстойников, шламонакопителей, золоотвалов и хвостохрани- лищ.
Попытаемся сформулировать алгоритм планирования полноценного экологического каркаса (табл. 8.4).
Инвентаризация существующих и поиск резервных территорий ЭК.
Восстановление территориальной связи ЭК с природно-аграрными лан дшафтами пригорода.
Формирование городской системы особо охраняемых природных терри торий разных организационно-правовых категорий.
Формирование системы рекреационных зон (центров) городского и рай онного значения.
Реорганизация промышленно-коммунальных зон за счет реабилитации бедлендов, расчистки речных долин и озеленения пустырей.
Правовое сопровождение создание нормативных правовых докумен тов, регламентирующих использование территорий ЭК и закрепление при оритета общегородских экологических (средозащитных, средоформирующих, оздоровительных, природоохранных) функций территорий ЭК при всех ви дах их использования.
Установление границ территорий ЭК и их закрепление в градостроитель ной документации линиями градостроительного регулирования.
Установление для территорий ЭК особых режимов регулирования градо строительной деятельности.
8.4.2. Зеленое пригородное кольцо
Зеленое кольцо города составляют территории городских предместий, занятые лесами, лесопарками и другими зелеными насаждениями. В идеале (недостижимом, разумеется) леса зеленого кольца должны окружать город со всех сторон, однако на самом деле наличие пригородных лесов и конфигурация сохранившихся массивов определяются множеством факторов, среди которых: рисунок транспортных магистралей, расползание вдоль них новой кот-
224
теджной застройки, масштабы дачно-рекреационного пояса, уровень развития товарного сельхозпроизводства (парниковые хозяйства, питомники), компактность (или, напротив, размазанность) объектов инфраструктуры.
Пригородные зеленые зоны представляют собой территории, выделенные (отграниченные) за пределами городской черты городов и поселковой черты промышленных поселков как занятые лесами, лесопарковыми защитными поясами и другими зелеными насаждениями, выполняющими средозащитные (средообразующие, экологические), санитарно-гигиенические, рекреационно-оздоровительные, природоохранительные функции, функции агрозоны, природного регулятора, застройки.
По ГОСТ 17.5.3.0178 зеленые зоны для городов с численностью населения более 1 млн человек выделяются по индивидуальным проектам. Выделение зон предусмотрено за пределами черты городов, промышленных поселков в проектах (схемах) планировки, землеустроительных прогнозах и иной документации. Размеры зон определяются характером лесорастительной зоны (таежная, смешанных лесов, широколиственных лесов, лесостепная и степная) и лесистостью (отношение лесопокрытой территории к общей территории района, области, края, республики).
В зеленых зонах запрещается хозяйственная деятельность, отрицательно влияющая на выполнение ими экологических, санитарно-гигиенических и рекреационных функций.
Изъятие земель пригородных и зеленых зон, земель, занятых лесами первой группы, для государственных и общественных нужд допускается только в исключительных случаях, указанных в ст. 24 Земельного кодекса РФ, связанных с выполнением международных обязательств, разработкой месторождений ценных полезных ископаемых и т.п., при отсутствии других вариантов возможного удовлетворения этих нужд. Изъятие особо ценных для данного региона земель особо охраняемых территорий (по установленным перечням) не допускается. Леса и лесопарки зеленых зон вокруг городов и других населенных пунктов относятся к первой группе лесов. Система рубок в лесах зеленых зон должна предусматривать в лесопарковой части рубки, направленные на формирование ландшафта, и санитарные рубки в лесохозяйственной части (рубки ухода за лесом, санитарные рубки, лесовосстановительные, реконструкции малоценных лесных насаждений), а в частях, предназначенных для расширения лесопарковой части, рубки, направленные на формирование ландшафта.
В зоне смешанных лесов для города с населением свыше 500 тыс. человек при лесистости свыше 25 % размер зеленой зоны определен 200 га на каждую тысячу человек. Леса таких зон подразделяются на лесопарковую часть с эстетически ценными ландшафтами и лесохозяйственную. Кроме того, территориальная организация зеленой зоны согласно стандарту должна предусматривать выделение мест для отдыха населения, особо охраняемую природную территорию, где исключается всякая хозяйственная деятельность.
Земли пригородных зеленых зон по земельному законодательству относятся к землям реакреационного назначения. Выделение этих земель производится по решению краевых, областных органов власти, в республиках в составе Российской Федерации в порядке, установленном их законодательством. Порядок использования земель рекреационного назначения и определение их границ устанавливаются федеральным и республиканским законодательствами.
Во второй половине XX в. в связи с урбанизацией и ростом городов многие близлежащие массивы лесов перешли из разряда диких в категорию пригородных, а затем и внутригородских лесов. При этом они претерпели несколько этапов рекреационного освоения, поскольку из лесов кратковременного посещения и отдыха они превратились в угодья ежедневного пребывания горожан с плотностью, достигающей десятки человек на гектар. Из практики
ведения лесного хозяйства известно, что такого рода изменения должны сопровождаться изменением правового статуса объектов и режима ухода за лесами [39].
Лесной режим (свободное пребывание граждан в лесу для отдыха, сбора ягод, грибов, орехов, самодеятельного туризма и отдыха) соответствует плотности рекреации не более 2 3 чел./га; в этом случае предполагается достаточность способности лесных экосистем к самовосстановлению. Но уже лесопарковый режим с плотностью посещения до 10 чел./га предусматривает проведение на территории инженерного благоустройства, устройство тропиночно-дорожной сети, установку малых форм архитектуры, контейнеров для мусора, устройство экологических троп, оборудование площадок отдыха. Когда же плотность рекреации (на стадии перехода лесного массива на положение внутригородского) достигает 100 чел./га, следует констатировать установление паркового режима, рассчитанного на продолжительное пребывание рекреантов (в том числе активно отдыхающих), и требующего (во имя сохранности самого массива) полного инженерного оборудования территории (дорожки, площадки, освещение, водоснабжение, канализация, телефонизация). Характерно, что подобные изменения почти всегда негативно воспринимаются аборигенным населением (например, старожилами соседних кварталов), но альтернативы им нет.
Уже на стадии пригородных лесопарков леса должны переходить под надзор специальных городских служб. Обычные рубки ухода заменяются на ландшафтно-сани-тарные рубки, основная задача которых формирование эстетического облика насаждений и постоянный уход за деревьями. К этому добавляется функциональное зонирование лесопарка, имеющее целью выделение и ландшафтно-архитектурное обустройство зон различного назначения. Основная задача обустройства разведение потоков рекреантов с разными потребительскими предпочтениями, что достигается специальной трассировкой дорожек, оформлением мест отдыха, расстановкой форм малой архитектуры, лесной мебели, строительством фиксированных спортивных площадок и т.д. Целесообразно выделение трех функциональных зон: зоны про-гулочно-маршрутного отдыха (70% площади территории), зоны активного спортивно-игрового отдыха и зоны эпизодического посещения
К сожалению, за исключением лесопарковой зоны обеих столиц в провинциальных городах соответствующее обустройство до сих пор не проведено, поэтому городские леса города могут служить прекрасным полигоном для изучения различных стадий деградации лесных экосистем. Сначала происходит увеличение освещенности под пологом и образование световых окон в древесном пологе, дробление целостного массива тропами и отдельными вытоптанными пятнами-сбоями, уменьшение мощности подстилки вследствие вытаптывания. Затем нарушается сплошность мохового покрова, начинается внедрение луговых и рудеральных видов, площадь троп возрастает до 30%. В подросте начинают преобладать тонкомерные стволы, а в древостое первого яруса появляется большое количество больных и усыхающих деревьев более половины древостоя. Посещая одни и те же участки из года в год, мы видим, как прогалины расширяются до полян, на которых лесная подстилка вытаптывается, разрушается. В таком лесу естественное возобновление уже невозможно.
Большая часть городских лесов не обладает территориальной целостностью (они разорваны на несколько участков) и непосредственно контактируют с элементами жилой и промышленной застройки. Леса активно используются в течение всего года как парковая рекреационная зона (спортивные игры, соревнования, массовый отдых, прогулки с собаками). Даже отдаленные участки подвержены менее активному, но достаточно постоянному антропогенному стрессу (сбор ягод и грибов, транзитные потоки пешеходов и проезд автомобилей).
Все природные территории крупных городов Европы прежде всего ориентированы на привлечение посетителей и создание разнообразных форм работы с ними.
226
Главная задача городских ООПТ просветительская и образовательная. Сохранение территорий и поддержка охранных режимов осуществляется путем пропаганды и информирования населения об ограничениях и правилах поведения и возможных последствиях при его нарушениях. Опыт Лесной комиссии Великобритании показывает, что создание рекреационного объекта в пределах той или иной зоны гораздо лучший и намного более конструктивный метод регулирования доступа, чем использование знаков «Вход воспрещен». Вполне реально, обеспечив удобный подход, установив соответствующие указатели и знаки, построив рекреационные сооружения, сосредоточить большинство людей в определенных местах и тем самым естественным путем минимизировать поток посетителей в заповедные зоны с более строгим природоохранным режимом [23].
Следует понимать, что в предместьях города и на городских окраинах мы оказываемся перед фактом существования противоречий между городом и пригородным сельским районом: на территории пригородных зон сталкиваются интересы городских и районных администраций, а также различных при-родопользователей. Возникает конфликт между мерами, направленными на расселение, повышение продуктивности земель, обеспечение рекреационной активности, с одной стороны, и действиями по поддержанию устоявшегося ландшафта пригородов с другой. Вероятно, для пригородной зоны должны разрабатываться специальные ландшафтные планы, предусматривающие регулирование рекреационного воздействия на пригороды, защиту природных комплексов и повышение их средостабилизирующего потенциала, а также комплекс мер по восстановлению нарушенных ландшафтов. Ландшафтный план должен предусматривать сохранение и восстановление единой системы природных и открытых озелененных, в том числе сельских территорий, предотвращение сращивания в непрерывные массивы урбанизированных территорий города и его региона.
Очевидно, что реализация такого плана потребует осознанного компромисса и понимания с обеих сторон, каждая из которых должна будет принести в жертву общей цели часть своих интересов ради создания полноценной контактной зоны. Город должен пожертвовать соображениями доходности высокоэтажных кварталов и пойти на формирование зон с пониженной плотностью застройки и с преобладанием открытых озелененных пространств, обеспечивающих «диффузное» взаимопроникновение урбанизированных и природных ландшафтов. В свою очередь, сельскому району придется отказаться от непосредственного примыкания высокоинтенсивных агропромышленных комплексов к городской черте. Кроме того, практика урбанизации убедительно свидетельствует, что в ходе очередной волны градостроительного освоения леса зеленого пояса рано или поздно превращаются в городские насаждения с новыми функциями. Поэтому заблаговременная передача кварталов районного лесхоза на баланс городского хозяйства обеспечит им лучший уход в условиях нарастающего рекреационного пресса.
Есть и другие опасности для современного этапа развития пригородной зоны: это перевод в пригородную зону не престижных стадий производства, предприятий наиболее экологически неблагополучных отраслей, загрязнение атмосферы потоками транспорта, идущего в обход города, возлагаемая на пригороды функция захоронения отходов жизнедеятельности больших городов, усиливаемая процессами децентрализации, перебазирование мусорных свалок предприятий, баз и др.
227
Особая проблема ландшафтного планирования определение действительных размеров пригородных зон. В практике разработки градостроительных схем к таковым относят зону четко прослеживающихся трудовых миграций с радиусом менее 50 км. Однако в настоящее время все более значимыми становятся рекреационная и средостабилизирующая функции пригородных территорий. Анализ рекреационной нагрузки крупнейших городов показывает, что число рекреантов, выезжающих на отдых в пригородную зону, постоянно растет и зависит от численности населения города. Для городов с населением 100 тыс. человек рекреанты составляют 50 %, 200 тыс. человек 55 %, 1 млн человек 56 %, а для Парижа 74% [22]. В Москве же число отдыхающих за городом в воскресный день превышает численность постоянного сельского населения, причем особенно популярно западное направление.
Поддержание территориальной связи ЭК города с природно-аграрными ландшафтами примыкающего сельского района требует особенного внимания к развитию широких (тыльных) сторон межмагистральных клиньев, посколь ку всегда очень велик соблазн завершить их очередной хордой новой кольце вой дороги. ,
8.4.3. Межмагистральные клинья
Межмагистральные клинья (ММК) пустоты застройки, естественным образом возникающие по мере роста и развития изохронной розетки сег-ментно-лучевой планировки города. Межмагистральные клинья с трудом поддаются типологии: их характеристика, размеры и состояние зависят от конкретной градостроительной ситуации. Земли межмагистральных клиньев, как правило, находятся в сложном чересполосном пользовании и по крайней мере частично заняты старой деревянной застройкой (которая была обойдена при градостроительном освоении советской эпохи ввиду отсутствия коммуникаций), а также объектами транспортной, промышленной или коммунально-складской инфраструктуры автотранспортными предприятиями, складскими территориями, пустырями и бедлендами. Средостабилизирующая ценность межмагистральных клиньев в составе ЭК города определяется:
структурой землепользования (соотношение площади частной застройки с участками садов и огородов, выпасов и сенокосов, карьеров и гаражей и пр.);
степенью изоляции и характером связи с окружающими пригородными территориями (изоляция внешней части ММК кольцевой трассой значитель но снижает его ценность);
характером землепользования находящихся в зоне контакта с тыльной (внешней) стороной клина пригородных участков (леса и луга, а также заро сли самосевных насаждений предпочтительнее распаханных полей или пар никовых хозяйств);
ландшафтным разнообразием (наличие фрагментов зональных лесов, са мосевных рощ, лугопарков, остатков старинных парков, питомников горзе- ленстроя);
наличием или отсутствием акваторий (открытые неканализированные речки и ручьи, озера) и городских ветлендов (заболоченные поймы, фрагменты небольших верховых торфяников);
характером боковых (кулисных) границ клина, в роли которых могут вы ступать полосы отчуждения вдоль железных дорог или продуктопроводов, ря-
228
довые посадки вдоль автомагистралей; диффузным проникновением частной застройки и т.д.
Вероятно, в планировании следует различать клинья различных иерархических уровней. Крупнейшие ММК существуют как обойденные первоначальным освоением крупные незастроенные земли между различными административными районами крупного города. Они заключены в углах-лучах подходящих к городу крупнейших магистралях, трансформирующихся внутри города в проспекты. Однако опыт показывает, что существуют и межмагистральные клинья низшего порядка, формируемые двумя смежными расходящимися под углам фрагментами городской застройки с прямоугольными сетками улиц. Такие клинья как бы компенсируют прямоугольность сеток. Физически они обычно более узкие и относительно более длинные, чем крупные клинья. Так, в городах на Волге часто сохраняются незастроенными участки вдоль межгривных понижений, выклинивающиеся вдоль притеррасных речек. В ряде случаев клин может быть сохранен на долгие годы вторжением старой дачной зоны в ткань новой высокоэтажной застройки и т.д.
В отношении межмагистральных клиньев представляется целесообразной реализация следующего алгоритма планирования:
уточнение границ владений, землепользователей и арендаторов разного рода (дачи, поля агропредприятий, питомники и т.д.) для выявления реаль ных размеров и очертаний территорий, свободных от застройки, распашки, выпаса и любого другого вида интенсивного использования;
оценка состояния и ландшафтная характеристика межмагистральных тер риторий в целях фиксации ценных экосистем (ветленды, небольшие болотца, долины ручьев, отдельные рощи широколиственных и зрелых мелколиствен ных деревьев, участки хвойных лесов);
оценка фаунистического и флористического биоразнообразия территории ММК на популяционном уровне;
определение функциональной роли отдельных фрагментов в складыва ющемся экологическом и рекреационном каркасе города с проработкой вари антов правового статуса для наиболее ценных территорий;
определение ареалов и точек первоначального ландшафтного обустрой ства и реконструкции (подсадка, окультуривание и т.д.);
выявление конфликтных зон (в том числе занятых самопроизвольно: не санкционированные гаражи, огороды, выпасы и т.д.);
выявление перспективных зон внешней пригородной части клина, дол женствующей стать предметом правоотношений между городом и пригород ным сельским районом.
8.4.4. Экологические коридоры
Термин «экологический коридор» сложно считать строгим, так как он несет на себе отпечаток бытового образа («коридор»), тем не менее функции экологических коридоров на урбанизированных территориях особенно важны. Логика градостроительного развития старых русских городов была такова, что, с одной стороны, реки служили композиционной осью, вдоль которой выстраивалась сеть улиц и набережных, с другой стороны, сложные для освоения долинные
229
ландшафты часто оставались в полуприродном состоянии. Многие города возникали на стрелках в узлах слияния крупной и малой (средней реки), изобилующих свободными излучинами, старицами, дюнами и пойменными островами. Масштабное зарегулирование стока и устройство искусственных набережных лишь отчасти изменили эту ситуацию, речные долины и поныне сохранили элементы природных или полуприродных ландшафтов. Среди них:
собственно речные русла с акваторией рек и бечевниками;
пойменные острова с лугами, зарослями самосева, фрагментами старин ных рощ (дубовых, черноольховых, осокоревых);
поверхности пойм с озеленными откосами в центральной части и с куль турными рядовыми насаждениями;
гривы крупных сегментов макроизлучин с рощами широколиственных пород;
перевеянные гривы или настоящие дюны с чрезвычайно живописными сухими (лишайниковыми) сосновыми борами;
межгривные понижения с фрагментами незасыпанных русел старичных речек (в приволжских городах так называемые волушки и сопровождающие их сырые луга ценнейшие городские ветленды);
старичные пойменные озера;
поверхности и уступы низких надпойменных террас с фрагментами со сновых боров и березовых рощ (особенно в малых и средних городах центра и севера России);
поверхности высоких надпойменных террас и уступы высоких коренных берегов, иногда с сохранившимися фрагментами усадебных комплексов, в которых для создания искусственной гидросистемы использовались мелкие боковые притоки овражного типа;
долины «притоков притока» в устьевых створах и также все овражно-ба- лочные формы и лощино-ложбинная осложняющая берега большой реки сеть.
Для совокупности этих элементов в практике градостроительного проектирования иногда используют термин «водно-зеленый диаметр», однако, на наш взгляд, этот термин заключает в себе еще более искажающую смысл бытовую унаследованную нагрузку. На самом деле при корректном ландшафтном планировании экологический коридор принимает полосную форму с центральной линией русла и водоохранными зонами, внешняя граница которых, отклоняясь от параллели, втягивается в устьевые участки боковых притоков и элементов овражно-балочной или ложбинно-лощинной сети.
В этом смысле задача сохранения экологических коридоров напрямую выводит нас на проблему корректного планирования водоохранных зон. Однако с речными долинами часто связаны и кварталы лесов I категории (водоохранных или рекреационных), имеющие выраженную полосную конфигурацию. Как показывает опыт, защита таких полосных массивов зачастую требует применения дополнительного статуса «памятник природы», «туристеко-рекре-ационная местность» или любого другого, соответствующего складывающейся градостроительной ситуации. То же самое можно сказать и об островах. Значительнее сложнее защитить те части экокоридоров, которые связаны с ценными луговыми или болотными участками долин, хотя именно эти экосистемы являются местообитаниями ценных видов флоры и фауны и обеспечивают биоразнообразие. Во многих городах сырые луга и переходные болота, а также
230
лиственные рощи, сохраняющиеся возле тальвегов притеррасных речек, а также вдоль протяженных межгривных понижений, беспощадно уничтожаются, поскольку воспринимаются агентами новой волны освоения и градостроительства как неудоби, которые должны быть ликвидированы в ходе инженерной подготовки территории (которая обычно заключается в выторфовке и изъятии грунта на глубину до 3 м и последующей засыпке). Здесь единственным инструментом в руках ландшафтного планировщика может стать использование правовых категорий ООПТ, в том числе дополнительных, определяемых местными подзаконными актами. Так, в регионах Российской Федерации есть опыт применения для этой цели таких ОПФ, как лугопарк, природно-историче-ский ландшафт, ландшафтный резерват, охраняемая водная экосистема и др.
8.4.5. Особо охраняемые природные территории в городе
Особо охраняемые природные территории в городе предмет особой заботы. В ходе создания ООПТ в их состав могли попасть самые различные объекты, причем в большинстве городов России к ним применялась практически единственная организационно-правовая форма консервационного назначения «памятник природы». В этом статусе и пребывают по сей день многие городские парки (разных размеров, генезиса, возраста и породного состава), скверы, фрагменты городских лесов, геологические (обнажения с фауной, отдельные валуны, гроты, скалы) и геоморфологические (холмы, курганы, карьеры) объекты, фрагменты уникальных естественных ландшафтов, отдельно стоящие деревья, гидрологические объекты (отрезки рек и речных долин, озера, родники, источники минеральных вод).
Жесткость организационно-правовой формы «памятник природы» в условиях города себя отчасти оправдывает, поскольку, как показывает опыт градостроительного освоения, при менее строгих формах ограничений элементы ландшафта становятся ареной для размещения различного рода объектов «четвертичного сектора»: в обычных городских парках пристраиваются кафе и рестораны, в лесопарках и городских лесах рядом со старыми грунтовыми полянами для футбола и волейбола вырастают аквапарки и платные теннисные корты, в зеленой зоне в самом центре города вдруг устраивается платная автостоянка и т. д. В этом смысле планировщики должны соизмерять предлагаемую организационно-правовую форму с реальным существующим и потенциальным (т.е. могущим возникнуть) экономическим прессом на землю. Памятники природы наряду со специально спроектированными водоохранными зонами городов должны составить жесткий правовой остов ЭК города.
И все же памятник природы штучная планировочная единица (в этом ее сила и слабость), которая может быть использована для сохранения последнего пятачка ценной среды, если все другие инструменты недостаточны или не могут быть оперативно применены, а именно:
для консервации старых парковых объектов (монастырские сады и парки, парки мануфактур и старинных производств, старые парки районов) в том случае, если инвестиции для их срочной реабилитации не найдены, а кольцо новой застройки неумолимо смыкается;
231
реабилитации насаждений, составляющих пейзажный фон памятников архитектуры, истории и культуры (ландшафты, вмещающие архитектурные комплексы и ансамбли, памятники раннепромышленной архитектуры, тех нические сооружения и т.д.);
спасения отдельных объектов природы (одиноко стоящие старые деревья, крупные эрратические валуны и др.);
сохранения редких и (или) типичных, но исчезающих экосистем (неболь шие болотца, фрагмент зонального векового леса, березовая роща) и отдель ных геотопов, местообитаний;
включения в ЭК вновь возникающих интересных объектов городской сре ды (внезапно раскрывшееся при работах нулевого цикла геологическое обна жение, обводненные карьеры с гнездовьями околоводных птиц, вновь обна руженные заброшенные городские дачи или усадьбы).
Процедура ландшафтного планирования предполагает завершение формирования городской системы особо охраняемых природных территорий посредством:
учреждения на территории наиболее ценных элементов природного ком плекса города новых особо охраняемых природных территорий, в том числе региональных организационно-правовых форм;
приведения существующих категорий особо охраняемых природных и ис торико-культурных территорий в соответствие их природным характеристи кам, состоянию и экологической или историко-культурной ценности;
выявления старовозрастных и других примечательных деревьев с поста новкой их на учет и государственную охрану в качестве памятников природы или особо ценных дендрологических объектов, резервируемых для присво ения им в перспективе статуса памятника природы;
выявления и постановки на учет и особую охрану мест произрастания и обитания редких, уязвимых и находящихся под угрозой исчезновения видов растений и животных, занесенных в региональную Красную книгу в целях обеспечения их сохранности при осуществлении градостроительной, хозяй ственной и иной деятельности на особо охраняемых и других территориях ЭК и поддержания биологического разнообразия на территории города.
Порядок проектирования и установления границ ООПТ особая проблема, с большим трудом решаемая в городах России. Сторонники охраны природы обыкновенно полагают достаточным установление правового статуса для некой ценной в их представлении территории (скажем, одной из ключевых орнитологических территории региона). На этом экологи-разработчики разнообразных грантов полагают свою функцию выполненной. Однако в условиях города этого явно недостаточно. Территория может считаться реально защищенной только с момента проектирования и вынесения в «натуру» ее границ. Реально этому результату предшествуют следующие обязательные стадии.
Разработка и утверждение регионального подзаконного акта, дополня ющего Федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях» от 14.03.95 № 33-ФЗ (принимается региональной Думой, утверждается главой исполнительной власти региона).
Постановление исполнительной власти об образовании конкретного ООПТ.
Составление паспорта на ООПТ.
232
Включение ООПТ в утвержденный реестр (либо кадастр) охраняемых территорий региона.
Установление линий градостроительного регулирования ООПТ.
Разработка проектных предложений по границам ООПТ в составе про екта планировки ООПТ.
Согласование этих границ со всеми заинтересованными сторонами, в том числе хозяйствующими субъектами.
Установление режимов их использования.
Установление охранных зон вокруг ООПТ, границ и режимов их ис пользования.
Инвентаризация землепользования на ООПТ в утвержденных границах.
11. Корректировка землепользования и приведение его в соответствие с утвержденным режимом (проверка договоров аренды, внесение требования и ограничений по использованию земельных участков в соответствии с режи мом).
Отметим, что установление границ важный и больной вопрос, поэтому к его решению следует подходить с особой тщательностью и скрупулезностью.
8.5. Планирование рекреационных функций городского экологического каркаса
Городской экологический каркас одновременно рекреационный каркас. В условиях города эти два понятия практически смыкаются, поскольку здесь трудно рассчитывать на создание заповедных недоступных для посещения и рекреационного использования элементов ЭК (разве что в пределах ботанических садов и охраняемых частных территорий, а также территорий со специальными режимами посещения). Поэтому организация ЭК предполагает одновременное обустройство рекреационных зон; парк самый главный объект городской рекреации. Для города особенно важны крупные парки размером более 5 га, сохранившие сложную ярусность биоты (наземный, несколько кустарниковых, ярус низкого древостоя, подроста и взрослых пород различных высоты). Именно такие парки отличаются наибольшим биоразнообразием и способны регулировать и формировать микроклимат.
Парки и культурные насаждения города это, разумеется, главный резерв живой природы на любой урбанизированной территории с комплексом экологических ниш. Их видовое разнообразие зависит от возраста и ярусности насаждений, частоты скашивания, характера почвы и внесения удобрений, интенсивности вытаптывания, наличия водоемов. Эти факторы, в свою очередь, определяют количество мест для гнездования, укрытий для птиц, гнездящихся в дуплах и на ветвях деревьев. Парки являются рефугиями для исчезающих местных видов, а также археофитов и неофитов, кроме того, это острова существования в городе лишайников. В парках встречаются и опушечные сообщества, и сообщества стравливаемых местообитаний, местами сохраняются близкие к природным заросли кустарников.
Летом на открытых пространствах любого парка преобладают так называемые визитеры, добывающие корма: сизый голубь и обыкновенный скворец,
233
домовой воробей. Зимой доминируют галки, воробьи, голуби и синицы. Кроме этих видов в парках можно встретить дроздов, зеленушку, зяблика, лазоревку, горлицу, серую мухоловку, славку-завирушку, садовую горихвостку, поползня, большого пестрого дятла, щегла, пеночек пищуху, снегиря. Каждый из этих видов имеет свои предпочтения. Так, замечено, что снегири в наших городах держатся исключительно ясеней, на которых кормятся, поскольку «летучки» семена этого дерева висят на ветвях всю зиму. Синицы более «беспринципны», их часто привлекает человеческое жилье, они с удовольствием посещают зимние кормушки, вывешенные за окна квартир, где склевывают приготовленные для них семена подсолнуха или кусочки сала.
Городские парки являются ярким примером островного местообитания, испытывающего значительное антропогенное воздействие (беспокойство рек-реантами и собаками, автомобильные выхлопные газы, хлориды, пыль, пестициды, механические нарушения, измененные микроклиматические параметры). Как всякий остров, любой парк в зависимости от своих размеров и конфигурации состоит из внутренней ядерной части и краевой зоны. Краевая зона испытывает особенно сильное антропогенное воздействие. Чем меньше парк, тем больше относительная площадь краевой зоны, когда влияние окружающей городской территории распространяется на весь остров и центральная зона исчезает, после чего функционального зонирование теряет смысл [1].
Специалисты полагают, что реальный оптимум для городского парка как островного местообитания должен составлять ареал площадью 5 га. На меньшей площади многие виды птиц просто не смогут уместить ареал своей популяции (табл. 8.5).
Разумеется, на мелких парковых территориях в центре города (скверах) высокая плотность также может достигаться за счет видов-визитеров как во время гнездования, так и зимой. Но в целом видовой состав орнитофауны парков определяется площадью парка, наличием в нем заповедных ядерных частей, возрастом и видовым составом насаждений и их ярусным составом (табл. 8.6). Газоны имеют большое значение для питания таких видов, как черный и певчий дрозд, галка, грач, скворец, зеленый дятел.
Одна из основных проблем ухода за парками и их реконструкции определение необходимой и достаточной степени окультуривания, поскольку вмешательство архитектора, как правило, заканчивается заменой грунта сначала


Таблица 8.5 Минимальные гнездовые территории некоторых птиц

Минимальная территория, га

Виды

20

Зеленый дятел, пеночка-трещотка

5

Большой пестрый дятел

2

Зеленая пересмешка, славка-черноголовка, болотная камышевка, европейский поползень

1

Зарянка, зяблик

0,5

Славка-завирушка, серая славка


Таблица 8.6

Особенности зеленых насаждений,
облегчающие гнездование для птиц

Растения, которые могут использоваться
Растения, которые практические

как места гнездования
не используются для гнездования

Хвойные деревья, клен, липа, рябина,
Тополя, сирень

можжевельник


Кустарник высотой 2 3 м
Кустарник высотой не более 1 м

Кустарники, расположенные в несколько
Одиночные ряды кустарников

рядов


Оставшиеся нетронутыми старые деревья
Деревья, подвергшиеся обрезке кроны

и кустарники


на битый кирпич, затем на асфальтобетон (в лучшем случае мощение плитками). Истинный смысл паркостроения: «имитировать природу, а не подменять ее», до сих пор не доступен большинству ландшафтных дизайнеров и парковых архитекторов.
Другая проблема российских парков имеет социальные корни. Представление о парке как о месте для отдыха немного устарело. Ландшафтный план должен предложить горожанам систему парков различного функционального назначения, способных в совокупности составить целостный рекреационный пояс (рис. 8.3). Современные требования к отдыху населения предполагают разведение рекреационных потоков в соответствии с потребительскими ожиданиями, а для этого необходимо формирование парковых территорий различного функционального назначения. Планировщикам эколого-рекреацион-ного каркаса следует видеть свою задачу в том, чтобы предложить городу достаточный набор рекреационных территорий, способных удовлетворить вкусам различных возрастных и социальных слоев населения. Среди таких территорий: крупные парки культуры и отдыха отдельных административных рай-; онов, городские леса, специализированные спортивные парки (в том числе для молодежи и поклонников активных видов отдыха), выставочные парки и технопарки, гидропарки в поймах рек, на островах и акваториях. Безусловно, паркостроение в предложенных масштабах не может быть осуществлено моментально, однако градостроителям, архитекторам и просто горожанам важно представлять потенциальную роль современных и будущих мест отдыха и рекреации, чтобы старые города России не превратились в джунгли из стекла и бетона.
Для создания технологичной и функциональной рекреационно-парковой системы озеленения В.С.Теодоронский и О. И.Боговая [40] предлагают использовать следующую классификацию ее элементов (табл. 8.7).
Полифункциональные парки крупные зеленые массивы, обеспечивающие возможность организации широкого спектра видов активного и пассивного отдыха, рассчитанные на продолжительное (в течение дня) пребывание посетителей с разнообразными потребительскими предпочтениями и располагающие, как правило, полным инженерным благоустройством (развитая до-рожно-тропиночная сеть, площадки различного назначения, освещение, во-доподводящие сети и канализация, электросети, малые формы архитектуры и т.д.).
235








Таблица 8.7

Функциональная типология объектов рекреационного каркаса города

Общественные озелененные территории
Территории ограниченного использования

Городские парки
Загородные парки
Малые озелененные
Специального назначения

Пол ифункциональ-
Специализированные:
Полифункциональ-
Набережные.
Детский парк.

ные:
спортивный парк
ные:
Бульвар.
Школьный участок и стадион.

ПКиО городской
мемориальный парк
центр летнего
Сквер городской.
Больничный парк.

ПЬСиО районный
этнографический парк
отдыха в приго-
Сквер жилого
Парк при промышленном

городской лес
технопарк
роде
района.
предприятии.


гидропарк
лесопарк
Сад жилого района
Парк на нарушенной


сад при памятнике
природный парк

территории.


архитектуры


Парк некрополя.


лугопарк


Парк.


гидропарк


Зоопарк

Территория полифункционального парка, как правило, зонируется с выделением детской, спортивной зон, зон культурно-развлекательных учреждений, зоны тихого (прогулочного) отдыха, хозяйственной зоны, зоны охраняемых природных объектов.
Городские и районные парки культуры и отдыха предоставляют собой возможность для всех возможных видов отдыха и широкий спектр возможностей проведения досуга различных демографических групп населения. Как правило, являются крупными элементами природного комплекса города.
Специализированные парки связаны со специализацией территории на выполнение той или иной функции, как правило, организуются для определенного контингента рекреантов.
Парки специального назначения создаются для удовлетворения ограниченного круга посетителей с узконаправленными потребительскими ожиданиями. Очевидно, что посетители некрополя ожидают возможности побывать в тишине и уединении вне всяких внешних помех и без ненужных контактов со случайными встречными.
Детские парки предназначаются для отдыха и развлечения детей с использованием специальных сооружений, форм малой архитектуры и оборудования. Архитектурно-планировочная организация территории должна обеспечивать возможности для отдыха детей разных возрастных групп.
Однако в последнее время в связи с изменениями образа городского образа жизни возникла насущная потребность создания условий для отдыха и развлечения подростков 1315 лет и молодежи чуть старше, склонных к активному отдыху, в том числе в экстремальных его формах (таковыми можно считать катание на роликовых коньках и досках, катание и трюки на велосипедах, лазание по искусственным скальным стенкам, увлечение гонками на самых разных технических средствах от карта до мотоцикла). В этой связи во всем мире становятся все более популярными спортивные парки, в пределах которых не только организуются площадки для игр (волейбольные, баскетбольные, футбольные и т.д.), но и прокладываются гоночные трассы, полосы препятствий, устраиваются разного рода искусственные приспособления для скайтинга, маунтбайкеров, баулдеристов и пр.). Существует весьма интересный и (полезный для России) опыт создания спортивных парков на месте промышленных бедлендов: карьеров, пустырей, хвостохранилищ, золоотвалов, искусственные формы рельефа которых часто предоставляют дополнительные возможности для организации горок, террас, стенок и т.д.
Выставочные парки озелененные территории, предназначенные для организации выставок различного рода, на территории которых могут находиться один или несколько павильонов различной конструкции; крупные объекты могут экспонироваться и под открытым небом или под пологом временных навесов.
Близки к предыдущей категории этнографические парки, на территории которых собраны объекты культурно-исторического наследия (образцы этнических жилищ, деревянные церкви и часовни, ветряные мельницы, макеты или детали водяных мельниц, кузницы, риги и т.п.). Весьма привлекательной представляется идея создания этнографических парков по типу ожившей ремесленной слободы с работающими в определенное время для посетителей
239
гончарами, кузнецами, резчиками по дереву, специалистами по художественному литью, камнетесами и др.
Сады и парки при памятниках архитектуры категория, включающая в себя очень разнообразные объекты, поскольку в зеленом обрамлении сохранились до нашего времени и усадебные комплексы, и дворцовые ансамбли, и монастыри, и отдельные храмы, а также здания и сооружения старинных мануфактур, заводов, технические сооружения (вроде старинных водокачек или заводских плотин).
Мемориальные парки обычно посвящены какому-либо историческому событию или лицу. Типология их разработана слабо, поскольку в известном смысле мемориальными могут считаться и парки дворянских усадеб известных родов (например, усадьба А.Н.Некрасова «Карабиха»), и ландшафты на месте известных сражений, и насаждения, окружающие курган Славы или памятник Неизвестному солдату.
Интересной представляется идея гидропарка, который может быть организован в любом пространстве, включающем в себя привлекательную акваторию в обрамлении береговой линии: карьер с островом-останцем посередине; группа пойменных островов, разделенных многорукавным руслом, излучина реки.
Скверы озелененные территории общего пользования от 0,5 га и выше в пределах красной линии застройки, предназначенные для кратковременного отдыха и пешеходного транзитного движения. Выделяют парадные скверы, оформляющие территории перед городским зданием; скверы, оформляющие городские площади и скверы на улицах районного и местного значения.
Бульвар озелененная территория общего пользования в пределах красных линий, выполняющая те же функции, что и сквер, отличие в плановой конфигурации: если скверы обычно имеют компактную (близкую к прямоугольной) форму, то бульвары насаждения, вытянутые вдоль улиц и, как правило, разделяющие встречные полосы движения.
Озелененная полоса вдоль магистрали шириной менее 10 м, не имеющая продольных пешеходных дорожек, образует уличное озеленение.
8.6. Управление экологическим каркасом
В современном городе любые фрагменты ЭК каркаса должны быть окружены постоянным вниманием как проектировщиков, так и самих жителей. Помимо профессиональных планировочных задач (рис. 8.4) существует некоторые общие заботы, которые так или иначе должны быть восприняты широкой общественностью как важные и значимые. К профессиональным можно отнести следующие задачи [23, 44]:
разработка общей стратегии развития ЭК и индивидуальных планов раз вития составляющих его блоков;
инвентаризация состояния компонентов экосистем;
картирование;
оценка допустимых рекреационных нагрузок;
определение уникальности каждой территории и определение тематиче ского направления развития каждой ООПТ;
240

Рис. 8.4. Стратегия развития городского экологического каркаса
разработка плана развития и бизнес-плана объектов ЭК;
разработка проекта ландшафтно-архитектурного проекта отдельных объек тов ЭК;
определение механизмов поддержания системы зонирования и различных охранных режимов;
разработка необходимых законодательных актов, направленных на охрану природы и регулирование деятельности в пределах объектов ЭК;
развитие инфраструктуры, подготовка инфраструктуры территории в со ответствии с целями и задачами каждой функциональной зоны природной территории.
В идеальном варианте местный социум должен взять своего рода шефство над ценным фрагментом ЭК, приняв на себя следующие заботы [23, 44]:
разработка простейшей системы информационных щитов, указателей, информационных листовок с правилами поведения, планом территории, пла ном экологических троп и мест отдыха;
разработка системы экологических и прогулочных троп, оформление мест массового отдыха, проведения спортивных мероприятий и т.п.;
создание группы добровольных помощников инспекторов;
241
создание системы рекреационной и познавательной инфраструктуры (ин формационные центры, кафетерии, магазины) в соответствующих зонах, способной играть роль естественного фильтра и минимизировать поток посе тителей в заповедные участки;
подготовка инфраструктуры для проведения наблюдений за птицами, раз работка системы организации мониторинга (оборудование площадок, разра ботка методологии);
создание обучающих, информационных, тренинговых центров экологи ческого образования и экологического туризма;
разработка специальных программ экологического просвещения и эколо гического туризма, в том числе образовательных программ для родителей и детей, специальных программ для учителей, организация школы гидов интерпретаторов природы;
внедрение программ «народного мониторинга» системы слежения за рекреационным состоянием территории и состоянием отдельных компонен тов экосистем. Например, создание сети наблюдателей за птицами (самый распространенный вид активного отдыха за рубежом);
создание программ экологического туризма, включающих в себя несколь ко ООПТ города и его предместий, разработка туров выходного дня с элемен тами активного отдыха и экологических экскурсий;
повышение информированности граждан об особенностях, состоянии и значении ООПТ города, разработка стратегии вовлечения населения в прак тическую деятельность для поддержки ООПТ.
Выполнение перечисленных задач требует создания системы добровольной помощи и шефства над отдельными ООПТ для осуществления необходимых природоохранных мероприятий. Очевидно, что частью такой системы может стать курирование местными школами определенных участков в пределах природного комплекса или ООПТ (включая бульвары, скверы и т.п.), ведение школьниками постоянных наблюдений за их состоянием по единой методике.
Безусловную пользу в реализации обеих групп задач принесет информационная поддержка, выражающаяся:
в издании иллюстрированной книги, фотоальбома и атласа об экологи ческом каркасе города, его наиболее ценных природных объектах и террито риях;
издании буклетов по отдельным ООПТ, путеводителей, программ регу лярных мероприятий каждой ООПТ, открыток с видами природных ланд шафтов и т. п.;
создании сайта в Интернете с информацией об ООПТ города, возможно стях для экологического туризма, экологического образования и отдыха.
Особую проблему представляет экономическая поддержка развития ЭК, в частности разработка механизмов привлечения внебюджетных средств.
Правильно организованная деятельность ООПТ со временем может приносить существенный доход от собственной деятельности и покрывать часть расходов, необходимых для содержания ООПТ. Среди форм получения дополнительных доходов можно выделить получение дохода в виде платы за пользование автостоянкой, оплаты участия в некоторых специальных программах экологического туризма и просвещения, доходы от продажи сувениров, буклетов, учебных пособий, аренда и продажа спортинвентаря. Возможно, одним
242
из современных механизмов привлечения дополнительных средств является создание в городах и регионах Трастового фонда поддержки особо охраняемых природных территорий [23, 44].
8.7. Ландшафтное благоустройство жилых территорий города
В ходе исторического развития городов определенные фрагменты природной фактуры служили как бы ареной освоения и застройки различных эпох, занимались теми или иными частями городской селитьбы. В результате городской ландшафт оказался тесно связанным с различными типами городской среды, сформировавшимися в разные исторические эпохи и различающимися плотностью и высотой застройки, стилистикой и архитектурой строений, характером открытых и природных пространств, внутренним членением. Такие фрагменты городской среды характеризуются следующими параметрами:
доля открытых зеленых площадей без искусственного покрытия (газоны и пустыри, небольшие рощи и группы деревьев);
доля асфальтированных или бетонированных и мощенных пространств;
плотность или разреженность зеленых массивов и островков зелени;
конфигурация насаждений, их возраст и вертикальная ярусность;
соотношение площади застройки с озелененными пространствами внут ри кварталов;
плотность и вертикальная развитость застройки (т.е. ее этажность).
Из обзора градостроительных структур, разнокачественных участков городской ткани, приведенного в табл. 8.8, становится ясно, что основным параметром, определяющим возможности ландшафтного обустройства жилых территорий, является плотность застройки. Плотность застройки обусловливает интенсивность использования территории, соотношение застроенных и незастроенных пространств, возможности функционального зонирования и формы ландшафтного оформления придомовых пространств. Поэтому первоочередные средства и методы такого обустройства будут различными для участков разной плотности.
Для жилых территорий высокой плотности (810 тыс. м2Да):
функциональное зонирование в пределах микрорайонов с выделением рекреационных зон местного значения для разных категорий населения, в первую очередь детских;
вынос автостоянок за пределы внутренней (ядерной) части микрорайо нов, ограничение транзитного проезда автотранспорта;
реабилитация придомовых пространств с поиском оптимальной простран ственной дифференциации дворов для разных типов застройки: разомкнутой, строчной, замкнутой, с точечными домами, образующими сквозные участки;
рекультивация и создание новых насаждений по принципу зеленых пятен в пространстве дворов и микрорайонов, обустройство пустырей и буферных территорий.
Для жилых территорий средней плотности (4 5 тыс. м2Да):
введение предельного норматива плотности застройки для вновь реконст руируемых кварталов в целях сохранения потенциальных площадей для зеле-
243



Таблица 8.8


Характеристика некоторых типичных соседств ландшафтно-градостроительных структур

Типы соседств
Особенности планировк и интенсивность использования территории (ИИТ)
Ландшафт и внутреннее обустройство придомовых пространств
Оптимальное направление реконструкции (реабилитации)

Историческая
Линейное расположение домов
Свободное от хозяйственных
Сохранение частного характера

деревянная
фасадами вдоль улицы. Частная
простроек пространство участка
освоения индивидуальная

усадебная
усадьба (35 соток). ИИТ очень
занято огородами и плодовыми
застройка с укрупнением размеров

застройка
низкая (около 85 % площади
садами
домовладений


открытый грунт и зеленые




насаждения)



Двухэтажная
Слободской тип с прямолинейно-
Хорошо озелененные дворы с
Сохранение сложившегося масштаба

деревянная
перпендикулярной планировкой
палисадниками и старыми
освоения, возведение малоэтажной

застройка жилых
(ряды и линии домов). Двор из
деревьями ценных
элитной застройки с консервацией

заводских посел-
двух противоположно поставлен-
широколиственных пород,
наиболее ценных элементов

ков 1930-х годов<