Федор Ф Корочкин — Эстетические проекции картин..


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования «Российский государственный
педагогический университет имени А.
Герцена»
правах рукописи
орочкин
Федор Федорович
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ПРОЕКЦИИ КАРТИНЫ МИРА НА МАТЕРИАЛЕ
ИСТОРИЧЕСКОЙ КАРТОГРАФИИ
Специальность 09.00.0
эстетика
Диссертация на соискание ученой степени
кандидата философских наук
Научный руководитель
доктор
философских наук, профессор
Исупов Константин Глебович
Санкт
Петербург
��2 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА
. Пространственное мышление и истоки картографии
1.1 Эстетические и антропологические основания возникновения картографии
1.2 От
Orbis
Terrae
к морскому портолану:
центр карты и центр мира в
европейском и арабском средневековье
ГЛАВА
. Предметное поле карты
2.1 Картография, предмет геополитики
и карнавализация
географического образа
2.2. Познание мира: вымышленные карты
от Гипербореи
до компьютерных игр
2.3 Città ideale: ценностная топография Петербурга
ГЛА
ВА
. Эстетический субъект в пространстве карты
3.1 Пространственный поворот в науке:
субъект в структуре
геоинформационных
систем
3.2 Конструирование образа мира:
пространственное мировосприятие
в детской картографии
3.3 Историческое пространство как образовательный ресурс
(Концепция выездного историко
культурного практикума)
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ЛИТЕРАТУ
��3 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;ВВЕДЕНИЕ
Предлагаемое исследование посвящено эстетическому анализу
картины мира
и пространственных представлений, отраженных в географических картах
Понимание эстетики как
философской науки о структурных закономерностях бытия,
выраженных в форме, позволяет предельно точно определить эстетический статус
карты, которая оказывается, в этом случае, формой выражения пространственного
мировосприятия.
Философско
эстетическая оптика
исследования позволяет
проследить изменения в структуре и содержании этих моделей, с одной стороны,
в зависимости от картины мира той или иной историко
культурной эпохи, а с другой,
ориентационных потребностей человека, сущностная характеристика котор
вечное «стремление к горизонтам Бытия» (С. С. Хоружий).
Под картиной мира понимается система «наиболее фундаментальных научных
принципов, [которая] позволяет объединить различные области знания о реальном
мире (или об определенной области этого мира)
в единое целое, т.е. образовать из
этих отдельных областей общую картину»
Совокупность всех актуальных
для
эпох
знаний, установок и ценностей формируют национальную и социальную
идентичность субъектов, принадлежащих к этой картине мира.
Образом мира
означается индивидуальная система накопленного опыта, а также ценностных
ориентиров и личностных смыслов человека. Иными словами, носителем
индивидуального образа мира является каждый субъект, в то время как картина мира
объединяет различные социальные гру
ппы и общности.
Актуальность
исследования
обусловлена социокультурной ситуацией
современности, а также состоянием философско
эстетической теории,
потребностями образовательной политики и практики.
Необходим
оказывается
переоценка понятий центра, границы, национальной картины мира и ценностных
Цит. по Валицкая А. П. Теория образования в контексте современности. СПб, 2014. С. 92.

��4 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;оснований аксиосферы. Указанные положения делают особенно важной установку
на осмысление образования как непрерывного процесса расширения образа мира,
целью
и результат
которого является формирование способности субъекта к
ориентации (в противовес адаптации) в современном мире вообще и
информационном пространстве в частности.
Идея философского осмысления географической проблематики носит
классический характер. Так, Имм
ануил Кант усматривает необходимость
всестороннего гуманитарного анализа географии в недостаточности каждого из
современных ему подходов к изучению предмета: «Землю рассматривают
преимущественно с трех точек зрения. С математической точки зрения Земля
пред
стает как почти шарообразное, свободное от существ небесное тело, коего
величину, форму и мысленно нанесенные на нем окружности она оценивает.
Политическое исследование дает сведения о народностях, об общении между
людьми, определяемом формой правления, то
рговлей и взаимными интересами, а
также о религии, обычаях и т. д.; физическая география принимает во внимание
только естественные свойства земного шара, а также то, что на нем находится: моря,
сушу, горы, реки, атмосферу, человека,
животных, растения и ми
нералы»
Уже в своем «Плане лекций по физической географии» Кант указывает на
возможную методологию философского анализа материала географической науки:
«Я излагаю все это сначала в порядке обычной классификации, а в заключение
рассматриваю все страны с г
еографической точки зрения, дабы описать склонности
людей, обусловленные климатом, в котором они живут, многообразие их
предрассудков и образа мыслей, поскольку все это может послужить более близкому
знакомству человека с самим собой, а также дать общее пр
едставление об искусстве,
торговле и науке, повествование об упомянутых уже выше продуктах Земли в
надлежащих местах, свойствах воздуха и т. д.
одним словом, все, что относитс
я к
Кант И. План лекций по физической географии и уведомление о них // И. Кант. Сочинения. В 8
ми т. Т. 1. М., 1994. С. 360.

��5 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;физическому описанию Земли»
В «многообразие предрассудков и образе мыслей»
людей легко усматривается то, что сегодня м
ы обозначаем как картину мира.
В 2014 году Нобелевскую премию в области физиологии и медицины
разделили американец Джон О'Киф и норвежцы Эдвард и Мей
Бритт Мозер.
Признание научного сообщества американско
норвежс
кая группа ученых снискала
«за открытие клеток, составляющих систему позиционирования в головном мозге»
В прессе это открытие моментально прозвали «встроенным
GPS
навигатором», что,
во многом, соответствует действительности. Оказалось, что в головном моз
ге
присутствуют так называемые
Grid
нейроны
(возможный перевод
координатные
нейроны), отвечающие за позиционирование в пространстве. Все перемещения
человека регистрируются «срабатыванием» разной комбинации этих нейронов.
Таким образом, на биохимическом
уровне, мозг человека постоянно выстраивает в
сознании
карту окружающего пространства
Непрерывное создание подобной
когнитивной карты подтверждает тезис о необходимом возникновении картографии
и ее развитии
, протекающим в условиях
прямо
пропорци
и относи
тельно
расширения
образа мира.
Иными словами, «встроенный
GPS
» является психолого
физиологическим основанием пространственного
мышления, образ
мира.
Оглядывание, озирание вокруг себя первобытного человека, увеличение его
«диаметра сознания» (Ю. Н. Тынянов)
привели к необходимости структурировать и
фиксировать окружающее пространство. Подобно тому, как литература возникает в
качестве формы мнемонической записи, карта возникает для запоминания себя в
пространстве и пространства в своем сознании. Разница в ори
ентации с картой и без
нее
продемонстрирована Виктором Гюго в «Отверженных». Жан Вальжан,
блуждающий по подземельям Парижа, не имеет карты и не знает, где находится.
Там же. С. 367.
Нобелевская премия [Офиц
айт].
http
://
nobelprize
org
nobel
prizes
medicine
laureates
/2014/
(дата обращения: 08.12.2014).
Moser M
B., Moser E. I. Crystals of the brain // EMBO Molecular M
edicine. Heidelberg
3(2).

��6 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;«Воображаемый маршрут, рисуемый Гюго на карте, пожалуй, только запутывает
читателя, особен
но плохо знакомого с Парижем. При этом Гюго полностью отдает
себе отчет в возникающей разобщенности авторского знания и незнания
персонажа»
Наложение современной читателю карты Парижа на историческую
времен Жана Вальжана
иллюстрирует «собирание» карт
ографического
палимпсеста в сознании субъекта. Единство культурного и исторического
пространства становится ценностным стержнем, объединяющим карты по вертикали
во времени.
В этой связи
основной целью
данной работы является исследование
особенностей
простр
анственного
мышления
в его графической фиксации в
карт
ографии.
Для достижения поставленной цели сформулированы следующие
исследовательские задачи:
проанализировать процесс формирования и развития пространственного
мировосприятия в его связи с картой;
опред
елить эстетические границы понятий «центр»
«граница»
«проекция»
обозначить роль карты в генезисе
и эволюции эстетической
картины мира,
ее манипулятивный и идеологический потенциал;
исследовать карт
в аспекте ее художественности;
рассмотреть проблемати
восприятия
городского ландшафта как
результата эстетического проектирования пространства с помощью карты;
обозначить предметно
семантическое
поле понятий «карта» и
«геоинформационная система» в современной социо
культурной ситуации;
определить место
карты в образовательном процессе и конструировании
образа мира.
Ямпольский М. Демон и лабиринт (Диаграммы, деформации, мимесис). М., 1996. С. 87.

��7 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Последовательное решение поставленных задач определяет структуру
диссертации.
Объектом
исследования является материал исторической картографии как
эстетическ
феномен
Предмет
исследования
эстетические проекции картины мира.
Под проекцией в современной картографической науке понимается результат
геометрического переноса геоида (Земного шара) на плоскую поверхность или в
виртуальное пространство. Таким образом, под проекцией
(математическо
й или
географической)
понимается, в первую очередь, проекция земной поверхности.
Эстетическая проекция
, в свою очередь,
фиксирует на карте не ландшафтные
особенности, а актуальную картину мира. Карта оказывается исследовательским
ресурсом не только географ
ическим (в значении естественнонаучным), а еще и
философским, то есть гуманитарным.
Методология и методы исследования
Исследование карты как
формы фиксации пространственных представлений и
эст
етической проекции картины мира
затрагивает целый комплекс про
блем
гуманитарного цикла, связанных как с предметом исторической картографии, так и
понятиями картины мира и образа мира. Многообразие предмета исследования и
необходимость его всестороннего анализа для решения поставленных задач требует
применения
комплек
сно
системного анализа
в качестве методологического
инструмента
Исследование генезиса картографии в ее связи с развитием пространственного
мышления, а также в соответствии со становлением картины мира
делает
необходимым
применени
философско
антропологиче
ского
историко
��8 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;философского
методов. Анализ карт как текста культуры осуществляется при
помощи
семиотического
герменевтического
подходов. Применение
компаративистского
метода позволяет выявить специфику эстетического образа
карты во всех формах ее исто
рического и культурного бытийствования.
Степень разработанности проблемы
Философские исследования географии в целом не относятся к числу наиболее
разработанных тем в современной отечественной науке. При этом анализ
картографии с позиций гуманитаристики в
принципе не встречается как
самостоятельный предмет для исследования. Вопросами культурной и
гуманитарной географии занимаются В.
Каганский, В.
Калуцков,
Новиков, В.
Стрелецкий, Н.
Замятина, И.
Митин, Ю.
Гладкий,
Максаковский
и ряд других исследователей. Отдельного упоминания стоят
работы Д.
Замятина, в особенности, монография «Культура и пространство»
(Москва, 2006), посвященная понятию географического образа и его трансформации
в истории культуры и ситуации современной Ро
ссии.
Иначе выглядит ситуация в пространстве европейской и американской науки.
Вопросам социо
гуманитарного исследования картографии посвящены целые
научные школы, что обуславливает значительное количество западных работ,
используемых в качестве теоретичес
кой базы предлагаемого диссертационного
исследования.
Историко
антропологическая проблематика становится центральной темой в
фундаментальной работе Л.
Багрова «История картографии», исследованиях А.
Робинсона, Д.
Вудворда и Дж.
Харли, а также трудах И.
Крачковского,
Коноваловой, Л.
Чекина, А.
Щетникова, Л.
Брауна,
L.
Gordon
Moffet
и других историков и географов.
��9 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Пространственному восприятию в его философской связи с картографией
посвящены публикации
Henrikson
Sullivan
Unger
. Особняком стоит
монография австралийско
го ученого
Петы Митчелл (
World
Picture
) датского исследователя Якоба Уомберга (
Jacob
Wamberg
), а также публикациях
Cosgrove
Blake
Gualtieri
Картина м
ира и образ мира исследуются Мартином Хайдеггером,
Кондаковым, В.
Топоровым, П.
Дышлевым, Л.
Яценко и многими
��10 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;другими. В контексте образования понятия картины и образа мира становятся
центральными для работ А.
Валицкой, Дж.
Голда, А.
еонтьева,
Robinson
Patisson
Источниковедческой базой исследования являются монографии и статьи,
связанные с проблематикой истории картографии, пространственного
мировосприятия, понятий картины мира и образа мира, философии образования, а
также
материал исторической картографии.
Научная новизна
исследования состоит в том, что:
карта впервые в отечественной гуманитаристике рассматривается как
эстетический феномен;
проблема графической фиксации пространственного мировосприятия
определена в предмет
ном поле эстетики;
выявлены эстетические и антропологические предпосылки
возникновения картографии;
карта рассмотрена как цель и средство конструирования образа мира;
современные геоинформационные системы впервые рассмотрены как
ресурс для комплексного гум
анитарного исследования.
Теоретическая значимость
исследования обусловлена уникальностью
рассмотрения материала исторической картографии с точки зрения эстетики.
Введенное понятие эстетической проекции является емким методологическим
ресурсом для изучения
картины мира не только на материале карт, но и иных форм
текста культуры. Сформулированные выводы могут послужить для развития
проблематики карты и географии в предметном поле гуманитаристики. Достигнутые
результаты могут лечь в основу дальнейшего эстетич
еского анализа картографии.
��11 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Практическая значимость
работы непосредственно связана с вопросами
поиска новых образовательных стратегий, направленных на формирование
независимо мыслящего субъекта (
independent
thinker
). Результаты исследования
являются прямы
м обоснованием возможности использования карт как элемента
образовательной модели, выстроенной в логике культуры и логике субъекта, по
принципу «расширяющейся ойкумены». Материалы диссертации могут быть
использованы в научно
исследовательской работе в разл
ичных областях
гуманитарного знания. Результаты исследования, связанные с анализом
современных геоинформационных систем, могут быть востребованы специалистами
в области технологий новых медиа и теории коммуникации. Пр
едложенная
концепция выездного
историко
культурного практикума может использоваться как
комплементарная часть образовательного процесса как в рамках реализации
культуротворческой модели (А. П. Валицкая), так и в качестве самодостаточного
инструмента изучения языков культуры.
Материалы работы мо
гут быть
использованы в чтении курсов и спецкурсов по истории эстетики, культурологии,
философской антропологии, исторической географии, а также в психологических
практикумах по проблемам восприятия и ориентации.
Положени
, выносимые на защиту
Карта
возникает как необходимая форма графической фиксации
пространственного мировосприятия, как способ
фиксации и
запоминания
себя в пространстве.
Карта является эстетической проекцией картины мира. Она содержит
сведения не только о географическом положе
нии объ
ектов и их форме, но
выступает формой сохранения, передачи и «трансляции» актуальной
картины мира.
��12 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;3. Опосредованность чтения карты системой символов и неизбежным
искажением изображаемого на карте мира делает ее идеологическим
инструментом, который может бы
ть использован для манипулирования
сознанием.
Карта выступает формой раскрытия художественного образа. В искусстве
карта становится не иллюстративным материалом, а метафорой. В
видеоиграх карта является
образом
рритории
Города по
способу
возникновения подразделяются на «естественные» и
«искусственные». «Искусственные» города (такие как Санкт
Петербург)
возникают как реализация изначально предзаданного плана. Город
оказывается реализацией географического и картографического
замысла и
вымыс
ла.
Современная карта трансформируется в геоинформационную систему
(ГИС)
Многоуровневая структура ГИС
позволяет ей
синтез
ировать
все
аспект
гуманитарного знания.
Картография является емким образовательным ресурсом, позволяющим
конструировать образ мира в
соответствии с логикой развития культуры
целеполаганием образовательных стратегий
. Способность к ориентации в
географическом пространстве аксиологически связана со способностью
ориентации в информационном пространстве
и с механизмами накопления
и переда
чи культурного опыта
Степень достоверности и апробация результатов
Основные положения и результаты диссертационного исследования отражены
в публикациях автора, вышедших в специализированных изданиях и сборниках
материалов научных конференций, в числе ко
торых статьи в изданиях,
��13 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;рекомендованных ВАК при Минобрнауки РФ для публикации результатов
диссертационных исследований.
По теме диссертации были сделаны доклады на научно
практических
конференциях:
Всероссийская конференция с элементами научной школы для
молодежи (Белгород, 2010);
«Гуманитарное образование в России: сегодня и завтра» (Санкт
Петербург, 2010);
Гуманитаристика, гуманитарное знание, гуманитарное образование:
проблемы и перспективы (Санкт
Петербург, 2010);
XIX Международная конференция «Ребенок
в современном мире. Дети
и Родина» (Санкт
Петербург, 2012 год);
VI Российский философский конгресс (Нижний Новгород, 2012);
Аксиосфера русской культуры (Санкт
Петербург, 2013).
В рамках исследовательской работы над диссертацией реализовано два
научных про
екта в Католическом университете Айхштетта
Ингольштадта,
Германия (Katholische Universität Eichstätt
Ingolstadt):
Европейская картина мира в немецкой исторической картографии
(октябрь
ноябрь, 2012);
Смена типов урбанистической картографии как отражение
изменения
социокультурного статуса города (апрель
май, 2013).
Указанные проекты успешно прошли защиту на кафедре философии и теории
образования Католического университета Айхштетта
Ингольштадта, а также
обуждение на кафедре эстетики и этики РГПУ
им.
Герцена.
Результаты диссертационного исследования обсуждались на теоретических
семинарах и заседаниях кафедры эстетики и этики РГПУ
им.
Герцена.
��14 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;ГЛАВА
. Пространственное мышление и истоки картографии
1.1 Эстетические и антропологические
основания возникновения картографии
Человеческое сознание нуждается в целостном, доступном индивидуальному
сознанию образе мира. Географическая карта в различных своих модификациях
от эскизных мнемонических рисунков первобытного человека до
специализиро
ванных карт для служебного пользования, от карты
схемы эвакуации
при чрезвычайной ситуации до карты звездного неба
удовлетворяет базовой
потребности человека в осознании своего реального пространственного окружения,
превращается в инструмент постижения о
кружающей действительности,
систематизации культурного опыта. Именно на плоскости карты происходит
графически выраженное совмещение таких ключевых понятий, как «мироздание» и
«мировоззрение», ценностный характер которого и становится основной целью
рассмот
рения в предлагаемом диссертационном исследовании.
Чувственное познание, определяем
А. Г.
Баумгартеном как предмет
эстетики, для человека начинается по времени прежде рационального. Говорить о
его возникновении справедливо, вероятно, с появлением прямохо
ждения. В этом
смысле
homo
aestheticus
оказывается
старше
homo
sapiens
то есть ровесником
homo
erectus
. П
одтверждение этому находим у М.
Элиаде в рассуждениях о
возникновении сознания.
С переходом к прямохождению
человек как вид приобрел принципиально
новую точку обзора, коренным образом изменился его кругозор, что принципиально
предопределило качественные изменения в его мировоззрении, что, в свою очередь,
не могло не повлиять на все формы его дальнейшего развития
, усложнения и
трансформации. Это стало важной частью цивилизационного процесса.
«Непослушное дитя биосферы» (В. Дольник) приобрело самостоятельность своего
позиционирования как культурного вида. С изменением точки обзора
«пространство
��15 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;приобрело структуру,
недоступную для антропоидов: четыре горизонтальных
вектора, отходящих от центральной вертикальной оси. Иначе говоря, пространство
выстроилось вперед, назад, направо, налево, вверх и вниз от человеческого тела. Из
нового и порождающего опыта
ощущения себ
я
ввергнутым
в необозримую,
неведомую и угрожающую беспредельность
развились разные способы
orientatio
потому что нельзя сколько
нибудь долго прожить посреди хаотического
коловращения, без всяких точек отсчета»
Эстетическое восприятие выступает
форм
ой, организующей этот пространственный хаос. Структурные законы бытия
начинаются с формы, с которой начинается и эстетическое пространство.
В своем сочинении «О первом основании различия сторон в пространстве»
Кант говорит о трех измерениях человеческо
го тела (налево
направо, вперед
назад и вверх
вниз), которые оказываются универсальной системой отсчета
координат для ориентации в пространстве: «Познаваемые нами соотношения на небе
и земле независимо от этого основного понятия суть только положения предм
етов
относительно друг друга. И как бы хорошо я ни знал расположение отдельных частей
горизонта, но стороны я могу определить, только зная, по какую руку они находятся.
Точнейшая карта неба, как бы ясно я ни представлял ее в уме, не дала бы мне
возможности
, исходя из известного мне направления, например севера, узнать, на
какой стороне горизонта мне следовало бы искать восход Солнца, если бы кроме
положения звезд в отношении друг друга не было определено и направление
положением чертежа относительно моих ру
Говоря о зарождении ориентационных чувств, мы должны также иметь в виду
и то, что чем более широким оказыв
ается «диаметр сознания» (Ю.
ынянов), тем
более необходимым становится не только воспринимать пространство сквозь
призму его ритмической орга
низации, но и фиксировать это восприятие в том или
ином виде. Следовательно, структурная организация пространства возможна только
Элиаде М. История веры и религиозных идей. М., 2012. Т.
. С. 10.
Кант И. О первом основании различия сторон в пространстве // И. Кант. Сочинения. М., 1994. Т.
. C. 271.

��16 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;при наличии его смыслового центра. Первично эта модель является
антропоцентричной в буквальном смысле слова, затем центральную
позицию
начинают занимать некие онтологические и аксиологические константы картины
мира, в которой существует человек.
Именно необходимость наличия центрального элемента обуславливает
появление характерного для традиционных религий понятия
axis
mundi
(лат.
ось
мира)
. Очень часто в качестве
axis
mundi
выступает тот или иной элемент
естественного ландшафта, будь то Мировое древо в древнескандинавской и
некоторых других мифологиях или Священная гора в Древней Греции, Месопотамии
и других культурах. Одна
ко на рассмотрении способов организации пространства в
системе сакральных ландшафтов мы остановимся позднее
необходимость
графической фиксации пространства и коммуникации посредством такой фиксации
появляется у человека хоть и вследствие естественного м
фологического отношения
к миру
но все же прежде возникновения устойчивой мифологической модели мира
как таковой.
Различия в окружающем ландшафте, разделение труда, демографические и
иные условия привели к формированию топологически обусловленных групп, г
каждая группа в целом как бы специализировалась на какой
то определенной
добыче, на производстве уникальных для себя орудий, украшений и пр. Таким
образом, производимое одной группой, но недоступное для другой могло получать
статус тотемного, то есть тщ
ательно охраняемого
Тотем становится в ценностном
смысле центром обитаемого мира древнего человека, и так появляются понятия
границы, «своего»
и «
чужого»
Картирование мира в этом случае выступает как наглядный способ определить
границы «своего» не толь
ко для самого себя, но и для своих соплеменников. Иными
Здесь и далее при разговоре о мифологии в значении «естественной религии» имеется в виду
понятие, введенное Шеллингом. Подробнее об этом см. Киреев
ский И. В. Речь Шеллинга //
Шеллинг: pro et contra. СПб, 2005. С. 218.
См. Бернал Дж. Наука в истории общества, М., 1956. С. 49.

��17 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;словами, наглядная определенность «своего», чужого и границ между ними для
картографа становится доступной окружающим его людям, что оказывается для них
основанием для формирования единой картины мира
. «Когда все остальные методы
общения ничего не дают, на помощь приходит универсальный яз
ык примитивной
карты или схемы»
Наиболее древние достоверно идентифицируемые как картографические
наскальные изображения датируются приблизительно 15000 годом до н.э
. Открытие
и описание этих рисунков принадлежат целой группе ученых из разных стран, среди
которых особенный вклад внесли Филип Стук из университета Западного Онтарио в
Канаде, описавший изображения лунного рельефа в наскальной живописи одной из
Ирландских
пещер
и Михаэль Раппенглюк из Мюнхенского университета,
обнаруживший и реконструировавший
карты созвездий в пещере Ласко
Данные
находки подтверждают тезис о том, что «изготовление карт
возможно,
древнейшая разновидность примитивного искусства, поскол
ьку с самого начала у
этого искусства была цель. Это искусство столь же старо, как первые линии,
проведенные человеком на песке или на стене пещеры»
Крайне трудно предположить, что обнаружив, например, источник воды,
древний человек мог не поделиться
этим знанием с соплеменниками или что кочевые
племена могли, пересекать степи и пустыни, не фиксируя для себя расположение
оазисов. Возможность коллективной охоты или войны также сомнительна в
отсутствии хорошей ориентации в пространстве и возможности ее р
епрезентации.
Кроме того, в наскальных рисунках 30
9 тысячелетий до н.э. обнаруживается
высокая степень сходства, что отмечает М. Элиаде, ссылаясь на работу французского
Браун Л. А. История географических карт. Земля обретает форму. М., 2006. С. 54.
. Stooke, Philip J. The International A
tlas of Lunar Exploration. Cambridge, 2007.
. Rappenglueck, Michael A. Eine Himmelskarte aus der Eiszeit? Bern
, 1999
Браун Л. А. История географических карт. Земля обретает форму. М., 2006. С. 54.
Однако сам вопрос о сходстве природы искусства и к
артографии остается предметом для
дискуссии. См
например
: Fairbairn D. Rejecting Illusionism: Transforming Space into Maps and into
Art // Cartography and Art. Lecture Notes in Geoinformation and Cartography. Berlin

��18 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;археолога и палеолога Андре Леруа
Гурана (1911
1986): «По мнению Леруа
Гурана,
речь ид
ет о распространении через контакты единой идеологической системы, а
именно
системы, знаменующей собой «пещерную религию»
Разговор о религии, даже «пещерной», сохраняющейся на протяжении
тысячелетий, невозможен без существования способа ретрансляции з
наний о мире,
пространстве и положении человека в нем, то есть без карты. Интересным примером
такой карты является обнаруженное в начале прошлого столетия в итальянской
пещере Капо ди Понте наскальное изображение деревни, датируемое
приблизительно середино
й второго тысячелетия до нашей эры
(Рис. 1.1.1). Однако
сама способность древнего человека схематически
изобразить пространство не
всегда вела к изготовлению собственно карты.
В ходе исследований среди современных примитивных племен было
выявлено
, что отсутствие карт, выполненных на физических носителях может
говорить о высокой степени топографической ориентации человека: «When a traveler
asks for directions to reach
this
that
place
many
Indians
South
America
Negro
tribes
Siberian
natives
Australians
rapidly

��19 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;своей «
Истории картографии» он настаивает на том, что карты могли изготавливать
только те цивилизации, которым была не чужда математическая наука и астрономия.
Вавилонские карты местности 6
2 тысячелетий до нашей эры, согласно Багрову,
имели куда более прагматиче
ские функции: «…
maps
served
specific
purposes
and
were
thus
functional
thematic
character
military
maps
cadastral
plans
land
registration
route
maps
merchants
and
(«…карты служили конкретным целям и носили
функциональный или тематический характер: военные карты, кадастровые планы
для регистрации земель, карты маршрутов для продавцов и так далее»). Впрочем, до
наших дней дошло недостаточное количество как самих вави
лонских карт, так и
упоминаний о них, чтобы однозначно утверждать, что функциональные карты
преобладали над символическими.
Рис. 1.1.1 Наскальное изображение деревне в пещере Капо ди Понте (Италия)
Bagrow L. History of Cartography. New
Jersey
, 2009.

��20 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Помимо примеров карт местности, сохранилась известная
вавилонская карта
мира на глиняной табличке (Рис. 1.1.2), датируемая Багровым примерно 500 г. до
н.э.
Отметим, что при окончательно неустановленном исходном назначении карты,
а также многих неточностях в самом схематическом изображении, центром карты,
есть мира
оказывается Вавилон.
Иными словами, справедливо утверждение о том, что сущностной
характеристикой
пространственной картины мира
является представление «своего»
географического пространства
в качестве центрального и даже «мирообразующего»,
то е
сть «свое» оказывается отправной точкой в процессе конструирования образов
мира.
Рис. 1.1.2 Вавилонская карта мира (ок. 500 г. до н. э.)
Заметим, что датировки в книге относятся к первому ее изданию в 1944 году и не изменены
редактором в переиздании. Более поздние исследования, нежели оригинальный текст Багрова, на
основании особенностей написания топонимов датируют карту и
наче
в промежутке между
VIII
вв. до н.э. См. например:
Horowitz
The
Babylonian
the
World
Iraq
London,
. 50. P. 147

��21 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Наблюдение восхода солнца на востоке через ритмически закономерные
промежутки времени с необходимостью ведет к
формированию восприятия этой
стороны света, во
первых, как сакрального пространства, где живут боги и
происходя
т события предначальной истории
а во
вторых, к появлению еще одной
точки отсчета в пространстве, и следовательно, в мире вообще. Восток станови
тся
универсальным
ориентиром,
что закрепилось во многих языках в корне
orient
Это
сформировало представление об оси
восток
запад
как передней и задней сторонах
света, а
север
как правой и левой соответственно, что частично сохраняется в
традициях нек
оторых культур
вплоть до наших дней.
Закономерным оказывается деление мира именно на четыре части
большинство исследователей склоняется к объяснению этого естественной
симметрией человеческог
о тела
Западное и северное в этом случае наделяются
потусторонними, «античеловеческими» характеристиками. Не случайно, царство
Аида располагалось именно «на крайнем западе, за рекой Океан, омывающей
землю»
племена богини Дану в тексте «Битвы при Маг Туирег» пр
иплыли именно
с севера, где постигали «премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны,
покуда не превзошли
искусных людей со всего света»
в то же самое время в «Саге
об Инглингах» Асгард позиционируется как восток относительно реки Танаи
«В
ревнем Вавилоне земля, сообразно своей принадлежности к небу, была разделена
на четыре области: над Аккадией, т. е. южным Вавилоном, бодрствовал Юпитер, над
например
The Pyramid Texts, utterances 571
575 // The Pyramid Texts. Translation
Samuel
Merce
. New York, 1952.
К примеру, в современном валлийском и, частично, ирландском языке в обозначениях левой и
правой рук сохраняются корни «север» и «юг» соответственно.
Например
, Gordon B. L. Sacred Directions, Orientation, and the Top of
the Map // History of
Religions. Chicago
, 1971.
Vol
. 211
Гомер. Одиссея. 10, 508.
Битва при Маг Туиред // Похищение быка из Куальнге.
, 1985. С. 351.
Стурулсон С. Сага об Инглингах // Стурулсон С. Круг Земной [Электронный ресурс]
http
://
norse
ulver
com
src
heimskringla
ynglinga
html
(дата обращения: 11.11.2014).

��22 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Амурру, западом,
Марс; области Субарту и Элам, север и восток, подчинялись
Плеядам и Перс
ею»
и восток становятся отражениями всего, что связано с жизнью
земной
или небесной, юг приносит тепло, восток
солнечный свет, в то время как север
связан с холодом, запад
с заходом солнца, то есть с неблагоприятными условиями
для земледелия, а также с
разнообразными опасностями; таким образом, за «левой
стороной»
западом и севером закрепляется значение смертельного или, по
крайней мере, таинственного. Иными словами, по правую руку оказывается «с
вое»,
а по левую
«чужое» (Рис
1.1.3).
Рис. 1.1.3 Значение сторон света в некоторых мифологических моделях мира
Подобное значение сохраняется и в средневековых
мистериях: «В отделениях
расположены
справа рай, <...> в крайнем отделении слева находился ад
двухэтажная башня с входом в виде раскрытой пасти дракона»
Сходный
символизм встречается во многих канонических и священных текстах различных
Свасьян К. А. Философия символических форм Э. Кассирера. Ереван, 1989. С. 132.
История западноевропейского театра. М
. 1. C. 72.
ВОСТОК
ЗАПАД
СЕВЕР
ЧУЖОЕ
(левое)
демоническое
,
внебытийное,
смертельное
СВОЕ
(правое)
человеческое,
божественное,
плодородное

��23 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;религий. Напри
мер, в Брихадаранька
Упанишаде правое и левое не наделяются
однозначно характеристиками хорошего или плохого, однако в тексте находим
многократное упоминание именно правой стороны как соотносящейся с истиной в
противовес левой. В качестве другого примера м
ожно привести суру 56 из Корана:
«Те, которым будут вручены Книги записи их деяний в правую руку, будут на
возвышенном поч
тном месте. И какая это прекрасная степень для них! А те,
которым будет вручена Книга записи их деяний в левую руку, будут на самом низком
презренном месте» (56:8
9). Апокрифическое гностическое Евангелие от Филиппа
также отождествляет правое со Светом и Ж
изнью, а левое
с Тьмой и Смертью.
Аксиологический смысл сторон света закреплен также в планировке храма.
Интерьер христианского храма является проекцией всего мира, в котором алтарь
(рай) преимущественно располагается в восточной оконечности
в строгом
соответствии с символикой этой стороны света в средневековой Европе. Так,
готическая и романская архитектура храмов располагает сцены Страшного суда в
западной части храмов, в то время как с восточной стороны возводится апсида.
В иудаизме и мусульманстве
восток не является универсальным ориентиром.
Так, в синагоге ковчег, чаще всего, оказывается расположенным таким образом,
чтобы глядя в его сторону, прихожанин был обращен в сторону Иерусалима, в то
время как михраб в мечети всегда ориентирован на Мекку.
Тем не менее
расположение большинства синагог западнее Иерусалима конституирует
планировку как раз с запада на восток. Аналогичным образом чаще всего
расположены могилы на старых еврейских кладбищах. Мусульман обычно хоронят
на правом боку, лицом в сторону
Мекки
Первобытные и архаические представления о символике сторон света во
многом предопределили векторы развития не только культурного ландшафта, но и
истории картографии на несколько тысячелетий вперед. Восточная или южная
Gordon B. L. Sacred Directions, Orientation, and the Top of the Map // History of Religions. Chicago
Vol

��24 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;ориентация карт остается норм
ативной вплоть до XV века, когда каноны построения
навигационных карт (по преимуществу ориентированных на север) окончательно
вытесняют иные картографические проекции.
Центральной точкой в пространственной модели мира может выступать как
наблюдатель, так и
нечто, выполняющее функции Оси Мира,
axis
mundi
или
universalis
columna
. Предложенное функциональное толкование сторон света в
архаических мифологических моделях мира не является универсальным и не должно
быть воспринято в буквальном смысле. Неодномерност
ь центральной точки
подразумевает ситуацию, при которой, например, древо Иггдрасиль в скандинавской
мифологии одновременно растет на востоке и при том занимает центральную
позицию в мироздании.
Анализ древних карт подтверждает понимание механизма развития
образов
мира по принципу расширяющейся ойкумены
. «На самых ранних картах
изображение родного городка можно с тем же успехом рассматривать как карту
мира, ибо человек, нарисовавший карту, изобразил на ней именно это: свой мир
плоскую поверхность, центр к
оторой, или точку наблюдения, можно обозначить как
X и пределы которой ограничены кругом горизонта, видимого из этой точки. Круг
горизонта и круг мира расширялись в прямой пропорци
и к росту мобильности
человека»
В этом смысле процессы развития пространст
венного мышления и
картирования мира первобытного и древнего человека оказываются крайне близки
аналогичным процессам у ребенка, что подробнее будет рассмотрено в третьей главе
данного исследования. Очевидно, что именно расширение «круга мира», о котором
ишет Браун, увеличение диаметра человеческого сознания, а иными словами
развитие и усложнение образа мира
повлекло за собой необходимое становление
первичных мифологических моделей мира.
Подробнее об этом см. Валицкая А. П. Новая школа России: культуротворческая модель. СПб,
Браун Л. А. История географических карт. Земля обретает форму. М., 2006. С. 55.

��25 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Категорию модели мира применительно к мифопоэтическому сознанию
первые выделяет В.
Топоров: «В самом общем виде модель мира определяется
как сокращенное и упрощенное отображение всей суммы представлений о мире
внутри данной традиции, взятых в их системном и операционном аспектах»
В ходе
своей практической деятельн
ости люди имеют дело не непосредственно с
окружающим их миром, а с репрезентациями мира, с когнитивными картинами и
моделями. Исследователь философии культуры И. В. Кондаков пишет: «Отношения
хаоса и порядка
не абсолютные, а относительные категории, а зн
ачит, касаются
они скорее эпистемологии, нежели онтологии мироздания. В конечном счете
преобладание порядка над хаосом или хаоса над порядком означает лишь состояние
картины мира, временно складывающейся в той или иной культуре, в том или ином
обществе»
Иначе говоря, порядок, устанавливаемый человеком в картине мире
представляет собой реализацию принципа, согласно которому культура есть
эстетический способ существования человека в природе. Порядок, о котором пишет
Кондаков, привносится в мир культурой, чт
о отражает ее актуальное состояние и
внутренние тенденции. Хаос и порядок выступают как феноменальные категории, а
культура, в свою очередь, осуществляет саморефлексию, констатируя либо свою
предельную дезорганизованность и бессистемность, либо, напротив,
свою
осмысленную цельность и собранность.
Само понятие «мир», модель которого описывается или картина которого
создается, целесообразно понимать как систему взаимодействия человека и
окружающей среды; в этом смысле «мир есть результат переработки информац
ии о
среде и о са
мом человеке»
Природа оказывается результатом «…вторичной
Топоров В. Н. Модель мира // Мифы народов мира. Энцикл
опедия. М., 1980. Т. 2. С. 161.
Кондаков И. В. Между «хаосом» и «порядком» (О типологии пограничных эпох в истории
мировой культуры) // Кануны и рубежи. Типы пограничных эпох
типы пограничного сознания.
М., 2002. Ч. 1.
Топоров В. Н. Модель мир
а (мифопоэтическая) // Мифы народов мира: Энциклопедия.
М.,
1980. Т. 2. С. 163.

��26 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;перекодировки первичных данных с помощью знаковых систем»
, иными словами
теоретическое осмысление картины мира как феномена является включенным в
предметное поле философии посред
ством эстетического анализа ее проекций. Такой
системой выступают мифы, которые по существу «не только составные части жизни,
они
части каждого человека в отдельности. Отнять у него рассказ
это значит
отнять у него жизнь. Мифу здесь присущи производств
енные и социальные
функции, и это н
е частное явление, это
закон»
Иными словами, становление
мифологической модели мира не означает, что пространство перестает измеряться
антропоцентрически. Топоров пишет: «Мифопоэтическая модель мира часто
предполагает
тождество или, по крайней мере, особую связанность, зависимость
макрокосма и микрокосма, природы и человека… Это тождество объясняет
многочисленные примеры антропоморфного моделирования не только
космического пространства и земли в целом, но и бытовых сфе
жилища, утвари,
посуды, одежды»
Миф не «отбирает» у человека точку отсчета, так как выступает
единственно возможной естественной формой его отношения к миру. Позиция
наблюдателя, таким образом, оказывается коррелятивна позиции центра
мироздания. Обр
азы мира не калибруются в соотношении Я с Другим, а диктуются
замкнутым пространством мифологической картины мира в рамках оппозиции
«своего» и «чужого».
Эстетические и антропологические основания поиска человеком своего места
в мире оказываются непосредст
венно связанными с вопросами этимологии и
генезиса пространственного мировосприятия. Ключевые составляющие такого
восприятия (такие, например, как представления о «центре» и «границе», «верхнем»
и «нижнем», «правом» и «левом») в процессе своего становления
обогащаются
Там же.
Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. М., 2000. С. 312.
Топоров В. Н. Модель мира (мифопоэтическая) // Мифы народов мира: Энциклопедия.

��27 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;архетипическим содержанием, влияние которого на некоторых этапах развития
картографии может быть не слишком заметным, но при этом и не ослабевающим.
Дихотомия «свое»
«чужое», выступающая важнейшей архетипической и
аксиологической константой,
по сей день является во многом определяющей
социальную и духовную жизнь человека. Современная карта государства по своим
ценностным основаниям мало чем отличается от полной неточностей схемы общины
и близлежащих территорий, поскольку уже эта примитивная с
хема представляет
собой одновременно проекцию единства обжитого общиной пространства и
единства к
артины мира членов этой общины.
Карта как универсальный способ изображения актуальной картины мира
всегда сохраняет концентрический принцип строения
от буква
льного
изображения мира вокруг некоего центра до построения системы координат,
отсчитываемой от наиболее важной точки. Пространство неизменно
структурируется от центра: первобытный человек поднялся с земли на высоту
собственного роста и обнаружил мир, прос
тирающийся во все стороны от него. В
этом смысле человек как наблюдатель изначально и является центром карты, вечной
экзистенциальной точкой обзора, от которой первоначально выстраивается система
координат. Постепенно центр перемещается к значимым ценностн
ым константам,
происходящим из актуального культурного контекста или выраженным на языке
соответствующей мифологической модели мира, однако сущностно эта точка всегда
остается незыблемой и структурообразующей.
��28 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;1.2 От
Orbis
Terrae
к морскому портолану:
центр карты и центр мира в европейском и арабском средневековье
С наступлением Средневековья и становлением христианства в качестве
ключевого конструкта картины мира, понятия центра карты и центра мира
приобретают особенно выраженную ценностную окраску. В
центр карты
перемещается Иерусалим, а сама карта становится не только топологическим,
хронологическим, но и аксиологическим путеводителем по миру. Понимание
содержательного
палимпсеста
средневековых
mappaemundi
оказывается
принципиально возможным только в
логике субъекта, «собирающего» все
смысловые слои карты воедино через полагание центра карты как центра мира.
Различие понятий «карта», «план» и «схема» сегодня заключается, прежде
всего, в способах измерения
картой называется любое изображение местност
и,
подчиненное тому или иному объявленному масштабу, в то время как план и схема,
в первую очередь, отражают принципиальное положение объектов друг
относительно друга.
Тем не менее, вплоть до начала
XVI
столетия родового
понятия «карта» не
существовало
Этим словом обозначались исключительно схематические
изображения мира вообще, в то время как городские карты и портоланы (как раз
масштабирующие
местность) в число «карт» не входили вовсе. Доантичные и
средневековые карты мира служили в куда большей мере
цели отображения
актуальной картины мира, нежели отвечали научным требованиям географического
мироописания.
Подход к развитию истории картографии как к линейному процессу трудно
счесть обоснованным. Помимо более чем значительных региональных различий,
важе
н также еще и тот факт, что достижения античной географической науки
Mitchell P. Cartographic strategies of Postmodernity. London, 2008. P. 37.

��29 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;оказались утерянными на несколько столетий, что, с одной стороны, затормозило
развитие самой картографии, а с другой, сделало возможным становление целой
традиции средневековой символичес
кой картографии, навсегда изменившей
профиль картографических проекций мира. В этом смысле целесообразно
рассматривать историю картографии не как историю развития картографических
техник, а как историю изменений аксиологически наиболее значимых точек в
кар
тине мира того или иного народа той или иной эпохи.
Наиболее известной из дошедших до наших дней древних карт мира (а если
точнее,
карт универсума
) является Вавилонская карта мира. Мир на этой карте
изображен в виде круга, с отходящими от него остроконечн
ыми лучами. Существует
несколько наиболее распространенных трактовок графического содержания карты.
Ряд ученых полагает
что лучи представляют собой более и менее отдаленные от
Вавилона горы,
согласно же другой точке зрения
это изображения «далеких
земе
ль» из Эпоса о Гильгамеше. Также до
статочно распространена позиция
что на
карте изображены семь мифологических островов, на которых в соответствии с
зодиакальным циклом живут «разделенные боги».
В наши задачи не входит
исследовать правдивость данных пре
дположений
так или иначе, на карте
изображен мир, центральное положение в котором, само собой, занимает Вавилон, а
семь лучей, вне зависимости от их конкретного назначения, функционально служат
принципиально значимыми векторами существования универсума в
соотношении с
его центром (Рис 1.2.1).
Lewy H., Lewy J. The Origin of the Week and the Oldest. West Asiatic Calendar // The Hebrew
Union College Annual. 1942
. XVII. P. 1
Cartographia. New York
, 2007. P. 10.
Unger E. From the Cosmos Picture to the World Map // Imago Mundi.
1937.
Vol

��30 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис. 1.2.1 Современная реконструкция изображения на Вавилонской карте мира
(Рис 1.1.2)
Примечательно, что по своей форме Вавилонская карта оказывается крайне
сходной с изображением Вселенной, обнаруженным на фре
ске в Тулайят аль
Гасуль
(Рис. 1.2.2
, кроме того, усматривают
сходство карты с изображением на
Моордорфском Золотом диске и даже Трундхольмском диске (Рис 1.2.
).
Следовательно, справедливо утверждение, что Вавилонская карта мира не только
представля
ет собой одну из первых известных осознанных попыток фиксации
конкретного географического пространства в соотношении с остальным
универсумом, но и на примере солярной конфигурации наглядно демонстрирует
Ibid
. P. 6.

��31 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;характерный для всей истории картирования мира принци
п отождествляемости
универсума с различными космическими,
природными и другими объектами
Рис. 1.2.2
А.
Фреска в Тулайят
Гасуль (фрагмент)
Моордорфский диск
Вавилонская карта ориентирована на север, что характерно практически для
всей древней восточной и азиатской картографии
именно египетским влиянием
объясняется верхнее положение севера в античных картах мира от карты
Анаксимандра до карты Птолемея. Осново
полагающим понятием для античной
географической науки является
ойкумена
или обитаемый мир. С выходом человека
за рамки синкретичной мифологической модели мира, окружающая вселенная
моментально поделилась на мир обитаемый и необитаемый, и именно обитаемый
ир впервые попытался изобразить Анаксимандр, а затем Гекатей Милетский в
своих картах. Среди историков картографии не существует согласия по вопросу
точной конфигурации карты Анаксимандра и ее отличий (если они были) от карты
Речь, в данном случае, может идти о распространенных в
XVI
вв. картах в форме сердца,
предметов одежды и пр.

��32 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Гекатея. До нас дошли лишь мно
гочисленные реконструкции этих изображений,
основанные на существующих отрывках сочинений древних ученых (Рис. 1.2.3).
Земля в трудах обоих милетцев со всех сторон омывается океаном и является
окружностью, что органично вписывается в античные представления
о сфере как
идеальной геометрической форме. В представлении Гекатея, обитаемый мир
делился на три континента
Европу, Азию и Ливию, наибольшие вопросы
возникают в отношении такого деления у Анаксимандра. Существуют
реконструкции, на которых по версии Ана
ксимандра изображается лишь два
континента
Европа и Азия, а Ливия является частью азиатского континента,
однако большинство современных исследователей сходится на том, что уточнения,
внесенные Гекатеем, касаются лишь размеров и очертаний континентов, а д
еление
обитаемого мира именно на три части принадлежит самому Анаксимандру. Иногда
об этих картах и вовсе говорят как об одном и том же.
Рис. 1.2.3
Карта мира Анаксимандра
Гекатея (современная реконструкция)
Как бы то ни было, деление мира именно на три части обнаруживает
абсолютное большинство средневековых карт. В силу того, что впечатляющие
научные достижения позднеантичной географии, среди которых, работы Птолемея
и Страбона, долго оставались недоступными
европейцам, наиболее уместно
��33 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;рассматривать в связке с древн
ейш
ими образцами средневековую, а не
позднеантичную картографию. Более того, милетская карта, вероятно,
предвосхитила развитие «Т
О принципа» (
Orbis terrae
) построения карты,
присущего огромному числу средневековых карт. Буквой «О» обозначается
окружность, в форме которой предстает мир вообще, а буква «Т» схематически
изображает течение мировых рек или иные явления и объекты, разделяющие мир на
те самые анак
симандровы три части.
Но если во времена Анаксимандра
трудно было даже помыслить более
научное графическое изображение всего мира сразу, то создатели средневековых
mappamundi
осознанно ставили перед собой задачи, принципиально отличные от тех,
что были ак
туальны для античного периода развития картографической науки.
Важность обрело не научно выверенное изображение обитаемого мира, а
отображение мироустройства как такового.
«The functions of medieval
mappaemundi
can thus be regarded as being on a different
plane from those of the portolan charts or estate
maps of the same period. As teaching rather than locational devices, they relied on mystical,
symbolic, and allegorical imagery to a remarkable extent. The spiritual history of the
Christian world, from its
Creation to the Last Judgment, with a sequence of divinely
planned events in between, such as the Salvation by Jesus Christ, are all carefully portrayed
in more or less detail
the
mappaemundi
(«Функции средневековой
mappaemundi
можно рассматрив
ать в другой плоскости,
нежели функции
портолан
или карт недвижимости того же периода. В качестве просветительского,
а не географического инструмента, они основывались на мистических,
символических и аллегорических образах в поразительной степени. Духовн
ая
история христианского мира, с момента его создания до Страшного Суда, с
запланированной божественно последовательностью событий между ними, такими
как спасение через Иисуса Христа,
вся тщательно изображалась
более или
Woodward D., Reality, Symbolism, Time and Space in Medieval World Maps // Annals of the
Association of American Geographers.
Vol

��34 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;менее подробно
на
mappaemundi
»),
указывает американский исследователь
исторической картографии Дэвид Вудворд. Средневековая картография во многом
вернулась к древнейшим образцам картографической фиксации универсума. Мир,
как и в представлениях Анаксимандра
Гекатея, чаще оказывался п
оделенным на три
части.
Принципиальным отличием средневековых «Т
О карт» от карты
Анаксимандра
Гекатея является частое четкое обозначение центральной точки мира,
которой стал Иерусалим в прямом соответствии с библейским «Так говорит Господь
Бог: это Иерус
алим! Я поставил его среди народов, и вокруг него
земли»
(Иезекииль, 5
5). Также каждый континент обрел очевидную смысловую нагрузку,
которой просто не могло быть в древнегреческой редакции: Европа являет место
обитания потомков Иафета, Азия
наследнико
в Сима, Африка
Хама. При этом
изображение реки или моря, разделяющего континенты
оценивается некоторыми
исследователями
как тау
крест; это утверждение можно полагать обоснованным,
принимая во внимания упоминавшийся выше принцип отождествляемости карт.
Историки картографии подразделяют эти карты по принципу отражения в них тех
или иных рек или гор, выраженности береговой линии ил
и номенклатурной
принадлежности
Подобная типология может быть полезной при изучении
сакральных ландшафтов того периода, однак
о оказывается мало полезной для
анализа картины мира.
Ярким примером Т
О картирования является знаменитая Псалтырная карта
(Рис. 1.2.4), сохранившаяся копия которой датируется приблизительно 1265 годом.
Карта, подобно большинству средневековых образцов
иентирована на Восток, где
располагается Эдемский сад. Псалтырная карта разворачивает изображение мира не
только в топологическом, но и в хронологическом ракурсе, что в целом
Ibid
. 516.
См. Чекин Л. С. Картография христианского средневековья.
VIII
XIII
вв. Тексты, пер
евод,
комментарий. М

��35 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;соответствует тенденции того времени
география мыслилась в неразрывной связи
историей
Рис. 1.2.4 Псалтырная карта (ок. 1265 г.)
На карте сосуществует сразу несколько смысловых слоев. Нетрудно отыскать
изображение Адама и Евы, Ноева ковчега на горе Арарат, пути израильтян через
Красное море и другие символы ветхозаветного канона. В свою очередь, Новый
Woodward D., Reality, Symbolism, Time and Space in Medieval World Maps // Annals of the
Association of American Geographers. 1985. Vol. 75, No. 4. P. 519.

��36 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;завет изображается на карте как
раз не через символы, а через систему топосов
Вифлеем, Галилейское море, Средиземное море, через которое Слово Божие
пошло в мир, и др.
Карта содержит также изображения Античного мира
греческие полисы, Рим
и Македонию. Средневековое происхождение карт
ы подчеркивается повышенным
вниманием к деталям Нормандских и особенно Британских земель, включая
Вестминстер, согласно библиографическому описанию в каталоге Библиотеки
Британского музея, считающийся местом происхождения карты.
Псалтырная карта не имеет п
рямых указаний на представления ее автора о
плоскости или сферичности Земли, что справедливо и для других
mappaemundi
Вопрос о форме остается полемическим для всей истории средневековой
картографии, и одна из причин тому
нестрогость научного аппарата, к
оторым
пользовались картографы и землеописатели того периода. Так например, Исидор
Севильский хоть и не изображал Землю как шар, а также явным образом принимал
концепт плоской Земли, несколько раз упоминает слово «глобус» и использует
древнегреческий подхо
д и терминологию при описании климатических зон
Эту же
тенденцию можно проследить и во взглядах Беата Лиебанского. В этой связи
однозначно утверждать, воспринималась ли тем или иным картографом Земля как
шар или нет, нельзя, что, разумеется, никак не опр
овергает тезис об абсолютном
доминировании представлений о плоскости Земли в эту эпоху.
В одном ряду с Псалтырной картой справедливо рассматривать также сразу
несколько других карт мира, выделяемых историком Чекиным в отдельн
ый
«Эбсторфко
Херефордский тип»
На некоторых из этих карт, включая собственно
Херефордскую (Рис. 1.2.5), принцип Т
О прослеживается четко, на других, например
Brehaut, Ernest. An encyclopedist of the Dark Ages: Isidore of Sevil
le. New
York
Чекин Л. С. Картография христианского средневековья.
VIII
XIII
вв. Тексты, перевод,
комментарий. М., 1999.

��37 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Сен-Викторской, ввиду стремления авторов к большей правдоподобности при
изображении береговой линии, деление на три части изоб
ражается более условно.
Рис. 1.2.5 Херефордская карта мира (ок. 1300)
Однако центральной точкой, собирающей воедино все смысловые слои и
одновременно маркирующей центр мира, на них также неизменно является
Иерусалим. Если, например, русские символисты
видели
противопоставление
praescriptione
haereticorum
, 7. Цит. по: Аверинцев С. С. Единство общечеловеческого
культурного предания как те
ма поэзии и мысли Вяч. Иванова. // Вячеслав Иванов
Петербург
мировая культура. М., 2003. С. 6.

��38 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Афин и Иерусалима, как языческого и монотеистического, то изнутри христианской
картины мира само по себе существование Иерусалима уже является достаточным
для снятия этого противопоставления, что находит свое непосредственное
ражение в картографии. Именно абсолютная доминанта христианской картины
мира обусловила то, что «в течение многих веков лучшие представители
человеческого духа гнали от себя все попытки противупоставления Афин
Иерусалиму, всегда страстно поддерживали "и" и
упорно погашали "или".
Иерусалим с Афинами, религия с разумной философией мирно сосуществовали, и в
этом мире люди видели залог своих заветных, осуществленных и неосуществленных
мечтаний»
. Иными словами, Иерусалим оказывается хронологической,
топологичес
кой и, вместе с тем, мировоззренческой константой, фиксирующей и
фокусирующей все изменения в мире.
Иерусалим также оказывается в центре
карт, содержащих
terra
habitabilis
как
например Хайдельбергские карты Исидора Севильского или некоторые из
иллюстраций
к трудам Гильома Коншского. В зонированных по такому принципу
картах Иерусалим располагается в центре обитаемого мира, в чем можно
усматривать отголоски античного представления о географии и картографии.
Современная ориентация карт на север, равно как и н
аложение координатной
сетки на карту
впервые в европейской традиции появляется в трудах Клавдия
Птолемея, однако остается надолго забытой, что фактически отбрасывает развитие
картографии на много веков назад.
Наиболее цитируемым из сохранившихся фрагменто
в «Географии» Птолемея
является его обоснование разделения географии (картографии) и хорографии,
приведенное в первой же главе трактата.
Дело географии
изображение всей
известной земли: «География изображает известную нам землю единой и
непрерывной, пока
зывает ее природу и положение в виде самых общих очертаний,
отмечая заливы, большие города, народы, реки и остальное, наиболее
Шестов Л. Афины и Иерусалим // Л. Шестов. Сочинения в двух томах. М., 1993. Т.
. С. 317.

��39 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;достопримечательное в каждом роде»
Иными словами, карте мира совершенно не
требуется быть точной
зато обязательно отражать «наиболее
достопримечательное в каждом роде», то есть ее задача
собрать воедино знания о
мире, выделив самое значимое для каждого региона, закрепить графически
акт
уальную картину мира. Для этой цели использование координатной сетки и
других математических основ оказывается комплементарным. Тем не менее,
несмотря на то что до нас не дошло птолемеевской карты мира (не
реконструированной, а составленной им самим), одно
значно можно утверждать, что
математические основы использовались им не только для региональной картографии
(хорографии).
Беспрецедентное развитие научного мышления древних греков позволяет
утверждать, что несмотря на то, что в этот период еще нельзя было
поставить знак
равенства между понятиями картины мира и [прото]научной картины мира, к
моменту написания «Географии» значение научного аппарата как
мировоззренческой константы было уже достаточно высоким для того, чтобы
координатная сетка «попала» на как
бы не стремящуюся к точнос
ти карту мира.
Сетка координат
является
картографической
квинтэссенцией научных знаний
древних греков о мире; весь текст «Географии»
указания к тому, как именно
нужно измерять мир и фиксировать результаты этих измерений, чтобы с
оставить ту
самую «неточную» карту мира.
Несмотря на то, что собственно картографическое наследие Птолемея
утрачено, древнегреческий ученый как никто другой в истории повлиял на будущие
очерт
ания картографической науки, распре
делив карты мира и карты регио
нов в
разные отрасли знания, а также резюмировав математические подходы к
составлению карт.
Птолемей. Руководство по географии // Античная география. Сост.
М. С. Боднарский. М.,
С. 286.

��40 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;В то время как карты мира европейского средневековья представляли собой в
значительной степени переизобретение картографии вообще, структурно
напоминая
древние кар
ты универсума, достижения Птолемея и всей античной географической
науки получили с
вое развитие в арабской науке.
Географию, а вместе с ней и
картографию, на закате античности постигла та же участь, что и многие другие
дисциплины
уцелевшая часть наследия
древнегреческой науки оказалась
сохраненной лишь в арабских копиях. В отношении картографии арабские авторы,
однако, сделали несколько больше, нежели простое копирование и сохранение
информации. И пока средневековые монахи проецировали представления о мир
е, его
центре и границах на карты Orbis Terrae, арабские ученые исследовали
климатические зоны и укрепили заложенный Птолемеем фундамент развития
математических основ картографии.
Достижения арабской географической науки представляют собой более чем
обширн
ый корпус текстов и документов, охватывающий более 18 столетий. Однако
особенный интерес для анализа эстетических проекций картины мира представля
один из первых арабских географических трактатов
«Книга картины Земли» Абу
Абдуллаха Мухаммада ибн Муса а
Хорезми (ок. 783
ок. 850), а
также
«Книга
Рожера» Мухаммеда аш
Шериф ал
Идриси (1100
1165). Работа аль
Хорезми
окончательно закрепила преемственность арабскими учеными идей Клавдия
Птолемея. Фактически «Книга картины Земли» представляет собой списки
оординат для береговых линий, гор, городов или стран согласно тому, как они
приводились в птолемеевском «Руководстве по географии» (II в. н. э.). Именно
представления Птолемея о мире, предмете и методах географии, а заодно и
допущенные им ошибки справедлив
о полагать наиболее сильно повлиявшими на
всю историю географии и картографии.
Если основной заслугой аль
Хорезми можно считать только уточнение
греческой науки, то наследие аль
Идриси представляется по истине емким ресурсом
для исследования исторической к
артографии как таковой. Наиболее интересны две
��41 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;карты авторства аль
Идриси. Первая из них открывала «Атлас мусульманского
мира», который подробнее будет рассмотрен ниже,
это так называемая «Круглая
карта мира» (Рис. 1.1.6).
Рис. 1.2.6 Круглая карта
мира Мухаммеда аль
Идриси («Книга Рожера», 1154 г.)
На первый взгляд содержание карты мало отличается от современных ей
европейских аналогов. Однако нельзя не отметить наличие разделения на
климатические пояса, а также
на тот момент
недоступную или малова
жную
для
европейц
точность отображения береговой линии. Карта датируется 1154 годом,
��42 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;когда вышла книга «Развлечение истомленного в странствии по областям»
(наиболее известная как «Книга Рожера», по имени сицилийского короля Рожера
финансировавшего и
сследования). Трактат представляет собой комментарий к
серебряной планисфере с изображением карты мира, известной как «Большая карта
климатов» (Рис. 1.2.7).
Рис. 1.2.7 Большая карта климатов Мухаммеда аль
Идриси («Книга Рожера», 1154 г.)
Всего в
«Книге Рожера» указывается почти 6000 топонимов, расположенных
на 70 секторах (7 климатических широтных зон с юга на север и 10
с востока на
запад). Среди топонимов различимы такие как ар
Русиййа
(Русь) в районе
нынешней Керчи, а также Эстляндия и ее ст
олица Колуван
(Таллин).
Энциклопедический
по своей сути
труд аль
Идриси оценивается историками
картографии противоречиво. И.
Крачковский отмечает значительные недостатки
его работы, подчеркивая, тем не менее, ее огромное значение:
«Третий и последни
Название приводится в переводе И.
Крачковского, другой вариант перевода
«Отрада
страстно желающего пересечь мир» (И.
Коновалова).
Коновалова И. Г. Ал
Идриси о странах и народах Восточной Европы. М., 2006. С. 117, 127.
Там же. С. 126.

��43 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;период арабской картографии, связанный с именем ал
Идриси, является ее апогеем
и в то же время говорит об упадке, несмотря на значительное усовершенствование
формы рисунка
понимание значения географической широты и долготы на
карте совершенно исчезло
климаты превращаются в зоны одинаковой широты
с полной утратой воспоминания о первоначальном астрономическом принципе их
деления. Дробление их механически на десять частей представляет дальнейшее
ухудшение карты
На известный регресс указывает
еще
то обстоятельство, что
оценка отдельных деталей ал
Идриси значительно труднее, чем у ал
Хоризми,
представляющего начало птолемеевской традиции у арабов в такой же мере, как ал
Идриси представляет ее завершение. Несмотря на такой, в общем отрицательный
выв
од науки, все же атлас ал
Идриси надо признать важнейшим памятником
арабской картографии, быть может, важнейши
ми картами всего средневековья»
Такая полярность в оценке неслучайна. Действительно, к концу своей
трехсотлетней истории арабская картография ут
ратила точность в определении
широты и долготы, возможно также, что аль
Идриси и вовсе опирался лишь на
результаты работы Птолемея, а не на соб
ственные исследования, упрощая тем
самым
свою задачу. Тем не менее, именно труды аль
Идриси (выполненные,
напомни
м, при сицилийском дворе) позже лягут в основу работу итальянца Фра
Мауро, а прежде положат начало традиции морских портоланов, с которых и
начинается картография в современном ее понимании.
Две карты аль
Идриси
Круглая карта мира и Большая карта климато
являются ярким примером того, насколько различным в средние века было
понимание назначения карты мира и функциональной карты. Круглая карта мира
систематизирует знания о мироустройстве вообще, в то время как большая карта
климатов фокусирует внимание н
а географических аспектах этого знания. Такое
разделение арабы,
вероятно
, унаследовали от Птолемея.
Крачковский И. Ю. Арабская географическая литература. М., 1957. Т.
. С. 294.

��44 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Арабская картография, в отличие от Птолемея
ориентирует карты не на север,
а на юг. Справедливо утверждать, что европейские портоланы представляют собой
и что иное, как западное развитие арабских картографических достижений, однако
большинство даже самых ранних портоланов ориентированы не на юг, а на север.
Возвращение севера на верхнюю позицию связано с исследованием земного
магнетизма. Появление компаса
буквально переворачивает картографию на «правый
бок»
север вновь перемещается слева наверх. Однако на протяжении еще как
минимум двух столетий продолжают появляться разнообразные mappae mundi.
Такое положение вещей позволяет утверждать, что в средневеков
ой картине мира
между научным познанием и истинными представлениями об устройстве
мироздания стоял отнюдь не знак равенства.
Так, можно сравнить карту мира Ранульфа Хигдена из его «Полихроникона»
(Рис. 1.2.8) примерно 1350 года и Каталонский атлас (Рис.
1.2.9), составленный в
1375 году. В то время как Каталонский атлас представляет собой полноценный
навигационный ресурс, работа бенедектинца Хигдена изображает картину, но не
карту мира. Сосуществование двух принципиально разных традиций картирования
мира п
родиктовано неослабевающим влиянием христианской доктрины.
Неоспоримо центральное положение Иерусалима в средневековой картине мира не
позволяет единовременно перечеркнуть соответствующие эстетические проекции в
картографии.
Двойственность в понимании назн
ачения и содержания картографии
отразилась также на целях путешественников. В то время как мореплаватели
старались отыскать наиболее точные методы навигации, паломники продолжали
свои путешествия в центр мира и центр карты
Иерусалим. Активные
перемещения
паломников через всю Европу способствовали появлению
значительного количества географических и картографических описаний.
��45 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис. 1.2.8 Карта мира Рудольфа Хигдена («Полихроникон», 1350)
Рис. 1.2.9 Европа в Каталонском атласе (1375 г.)
��46 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;При этом с точки
зрения эстетических проекций картины мира в картографии,
особенно интересным в паломничестве оказываются не только и не столько
собственно географические свидетельства. Путь паломника далеко не всегда
пролегал оптимальным, кратчайшим и безопаснейшим маршр
утом, но с
необходимостью затрагивал определенные топографические, архитектурные и
природные объекты. Такое
осмысленное
прохождение по маршруту значительно
отличается от обыкновенного путешествия
турист не постулирует центром мира
промежуточные и конечны
е точки своего маршрута, в то время как конечная точка
«центральный» в картине мира паломника Иерусалим
не имеет смысла без
посещения, например, Галейского моря или других топосов. Таким образом, в
каждый момент времени пилигрим сам оказывается централ
ьной точкой
собственной ментальной карты, «создание» которой актуализирует всю полноту
христианского мировосприятия через путешествие.
Особенный статус средневекового путешественника и путешествия как
такового отмечает Ю. М. Лотман: «В средневековой
системе мышления сама
категория земной жизни оценочна
она противостоит жизни небесной. Поэтому
земля как географическое понятие одновременно воспринимается как место земной
жизни (входит в оппозицию «земля/небо») и, следовательно, получает не
свойственно
е современным географическим понятиям религиозно
моральное
значение. Эти же представления переносятся на географические понятия вообще: те
или иные земли воспринимаются как земли праведные или грешные. Движение в
географическом пространстве становится пере
мещением по вертикальной шкале
религиозно
нравственных ценностей, верхняя ступень которой находится на небе, а
нижняя
в аду»
Сами дневниковые записи паломников в значительной степени разнятся как по
форме, так и по содержанию: путь может измеряться в
милях или в часах,
Лотман Ю. М. О понятии географического пространства в русских средневековых текстах // Ю.
М. Лотман. Семиосфера

��47 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;окружающий мир
впечатлениями или изменениями ландшафта, собственное
состояние
эмоциями или действиями. От текста к тексту меняется также
субъективная смысловая нагруженность природных объектов
гора может
восприниматься одними как п
репятствие для продвижения и взора, в то время как
другие обязательно старались покорить ее, дабы получить возможность посмотреть
на мир вокруг.
Любопытным примером паломнических записок является путешествие
женщины Егерии, совершенное около 380 г. в Сина
йский регион. Поднявшись
Нево
Егерия
обнаружила
церковь
также
великолепный
вид
: «From the door
of the church we saw the place where the Jordan flows into the Dead Sea… . We next saw
in the distance not only Livias, which was on this side of the
Jordan, but Jericho as well,
which was on the other side
The greater part of Palestine
can be seen from
there
To the left we saw all the lands of the Sodomites
Next we approached
from the right side of the church, but outside, and from there two cities were shown to us
in the distance» («
Через
двери
церкви
увидели
место
Иордан
впадает
Мертвое
море
...
Затем мы увидели вдали не только Ливию на этом б
ерегу
Иордана, но и Иерихон на другом
Отсюда видно б
льшую часть Палестины
…&#x-200;
Слева видны все содомские земли
. ..
Если обойти церковь с правой стороны,
с дальнего расстояния откр
ывается вид еще на два города»)
Точка, с которой
Господь показывает Моисею всю Землю обетованную, оказывается центральной как
для библейского пространства, так и для паломнического посещения.
Маршрут паломника становится ментальной картой духовных центров и в
этом смысле, если и не сна
бжает нас принципиально новыми знаниями о
религиозной картине мира, то совершенно определенно уточняет способы
постижения образов мира пилигримов. Иначе говоря, «средневековый человек
рассматривал и географическое путешествие как перемещение по «карте»
Цит
Blake Leyerle. Landscape as Cartography in Early Christian Pilgrimage Narratives // Journal
of the American Acade
my of Religion. Oxford
, 1996.
Vol
. 119

��48 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;рел
игиозно
моральных систем: те или иные страны мыслились как еретические,
поганые или святые. Общественные идеалы, как и все общественные системы,
которые могло вообразить себе сознание той поры, мыслились как реализованные в
каком
либо географически приуроч
енном пункте. География и географическая
литература были утопическими по существу, а всякое путешествие прио
бретало
характер паломничества»
В Средние века путешествие приобретает ценностную окраску, оно более не
может служить одной только цели познания н
ового, гносеология и аксиология
отныне становятся неразрывными в акте преодоления пути. Изменяясь, эта
специфика сохраняет свое сущностное постоянство вплоть до современности, в
разное время то выдвигаясь на первый план
то приобретая второстепенное
значе
ние. В этой связи, средневековая карта буквально «живет» человеком.
Mappa
mundi
может казаться неточной или наивной только с позиций космоцентризма, в то
время как центральное расположение Иерусалима оказывается в корне
антропоцентричным.
Такое положение
вещей вполне соответствует общему принципу
гуманитарного исследования Средневековья: «Мы ничего не поймем в
средневековой культуре, если ограничимся соображением, что в ту эпоху царили
невежество и мракобесие, поскольку все верили в бога,
ведь без этой
гипотезы”,
являвшейся для средневекового человека вовсе не гипотезой, а постулатом,
настоятельнейшей потребностью всего его видения мира и нравственного сознания,
он был неспособен объяснить мир и ориентироваться в нем. Ошибочное с нашей
точки зрения не бы
ло ошибочным для людей средневековья, это была высшая
Лотман Ю. М. О понятии географического пространства в русских средневековых текстах // Ю.
М. Лотман. Семиосфера. СПб, 2000. С. 298.
См. напр. анализ гоголевского открывка «Рим» у К. Г. Исупова (И
супов. К. Г. Универсализм
эстетического опыта // Кафедра эстетики и этики РГПУ им. А. И. Герцена [Офиц. сайт].
http
://
aesthetics
herzen
narod
Isupov
uni
, дата обращения: 30.11.11)

��49 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;истина, вокруг которой группировались все их представления и идеи, с которой были
соотнесены все их культурные и общ
ественные ценности»
В Средние века карта сохраняет оппозицию человек
мир, характер
ную для
древнейших карт универсума, однако их ценностная составляющая оказывается в
разы приумноженной религиозным подтекстом. Средневековая карта не отмеряет
для путешественника километры, а расставляет ценностные приоритеты в его
путешествии, структуриру
я пространство с опорой на Священное Писание. В этом
смысле каждая
mappa
mundi
сама собой представляет подтверждение эстетической
потребности человека в создании ценностно обусловленного образа физического
мира.
Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1984. С. 7.

��50 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;ГЛАВА
. Предметное поле карты
2.1 Картография, предмет геополитики
и карнавализация географического образа
век, отмеченный двумя мировыми войнами, сформировал ранее
незнакомое человечеству осознание
географического
единства Земли и ее
обитателей. Взаимовлияни
е общественных, эконом
ических и,
наконец,
политических процессов указала на неразрывную связь даже самых отдаленных
уголков планеты. «Земное пространство
пропиталось
общественными
отношениями полностью, будучи при этом практически полностью охвачено сетями
общественных коммун
икаций»
Географическое
пространство, пространственное
мышление и, следовательно, картография, стали предметами политических
отношений, заложив понятие геополитики в фундамент новой картины мира.
В 20
е годы, на полпути между мировыми войнами, словно в
качестве ответа
на мировоззренческие вызовы эпохи, выпускник Баварской военной академии Карл
Хаусхофер становится основателем Немецкого института геополитики и журнала
Geopolitik, переименованного затем в Zeitschift fur Geopolitik. Геополитика
становится «
когнитивной реакцией на потребность общества самоопределиться в
земном пространстве, самоосознать себя в нем»
Место политики в картине мира
окончательно связывается с понятиями центра, границ, своего и чужого. В
категориальный аппарат такого единства пол
итического и географического
включаются и картографические проекции, а следовательно, весь инструментальный
потенциал карты. Сама «геополитика в своем концептуальном развитии опирается,
Замятин Д. Н. Культура и пространство: Моделирование географических образов. М
Там

��51 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;прежде всего, на классическую географическую карту в том виде, в котор
ом она
сложилась в Европе Нового времени»
Карта сама по себе уже является емким символом государства. Узнаваемый
силуэт страны может служить символом национального единства и независимости.
Так например, на современном флаге Бразилии изображена карта зве
здного неба
в точности так, как звезды были видны наблюдателю в Рио
Жанейро утром 15
ноября 1889 года, в день провозглашения независимой республики Бразилии.
Соответствующая символика закреплена в государственном декрете. Использование
карты в качеств
е национального символа уходит корнями к атласам
века, одним
из первых таких изданий стал атлас, созданный по указу Елизаветы
в Британской
Империи. Волна образования новых независимых государств после Второй мировой
войны также сопровождалась создани
ем национальных карт и атласов
Всякий картографический силуэт, использующийся в качестве официального
или неофициального символа государства, неизбежно связан с проблемой
определенности границ. Фактически любой такой силуэт и есть изображение границ
госу
дарства. Внешняя демаркация становится краеугольным камнем не только в
вопросе территориальной целостности страны, но и содержательных границ
национальной картины мира. Актуальным вопросом остается соотношение
«органических» и «неогранических» границ
Спр
аведливо полагать, что
решающим фактором при определении «естественности» границ становится не
единство языка, культурного опыта, ландшафта или иных параметров, взятых по
отдельности, а единство аксиосферы людей, проживающих на рассматриваемой
территории.
Общность и
различие аксиосферы населяющих спорную территорию
людей обуславливает «органичность» или «
неорганичность
» ее включенности в
границы того или иного государства.
Там
Monmonier M. How to lie with maps. Chicago, London, 1984. P. 90.
. Friedrich Ratzel. La géographie politique. Les concepts fondamentaux // Сhoix de textes et trad.
par François Ewald. Paris
, 1987. Р. 59.

��52 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;При этом
границы государства или региона на ментальной карте не всегда
оказываются
тождественными границам на реальной карте. Так, понятие Евразии в
ачении географического образа весьма
отлич
от фактических контуров
материка на физической карте
так как границы ментальной
карты оказываются
обусловлены
внутренним единством аксиосферы
, в то время как реальная граница
может включать или не включать территории, не отвечающие критерию единства
ценностной системы координат.
Различие ценностных установок наделяет границу функцией демаркатора,
разделяющего свое и чужое. Создание национальных
атласов и значительный скачок
в развитии региональной картографии после Великих географических открытий
объясняется стремлением к декларированию
своих
территорий в эпоху активного
передела мира, обусловленного появлением целой
россыпи
новых земель на карт
Было бы ошибочным полагать, что в вопросе фиксации границ государства
карта носит лишь демонстративно
символический характер. Истории известен
целый ряд случаев, когда именно картографические проекции границ становились
причиной значительных изменений г
раниц реальных. Так, картографические
ошибки сыграли большую рол
ь в формировании территории США
В то же самое время изображение карты мира также выступает одним из
оснований процесса формирования национальной картины мира. Понятия центра
карты и центра м
ира продолжают функционировать в неразрывной связи.
Подтверждение этому находим в многочисленных примерах современных карт
мира, центрированных относительно региона происхождения (Рис. 2.1.1). В
подобном китае
, австрало
, америкоцентризме усматривается ар
хаическая
тенденция к отождествлению центра мира (следовательно, центра карты) и
Подробнее об этом см. Замятин Д. Н. Культура
и пространство: Моделирование
географических образов. М
Примеры
влияния
карт
границы
реальных
территорий
рассмотрены
статье
Dunbabin
D. Red lines on maps: The impact of cartographical errors on the border between the
United Sta
tes and British North America, 1782
1842 // Imago Mundi: The International Journal for the
History of Cartography. 1998. 50:1. P. 105

��53 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;собственного местоположения картографа.
Карта, ориентированная таким
непривычным образом, оказывается упрощенной проекций современного крайнего
сближения семантических полей п
онятий «центр» и «власть»
. Пространство
собирается вокруг ядра социума, государственный аппарат приобретает
аксиологические функции Оси Мира.
Рис. 2.1.1 Австралийская карта мира
Австралийская карта и иные подобные примеры представляют собой
буквальное воплощение принципа концентрического построения пространственной
картины миры. Однако любое картографическое изображение само по себе
упрощает и в этом смысле приукрашивает физически
й мир. Двумерная
картографическая проекция даже в самом точном масштабе не позволит при расчете
расстояний учесть, например, дополнительное расстояние, затрачиваемое на
подъемы и спуски при перемещении по холмистой местности. Таким образом,
картограф и пол
ьзователь карты заключают своего рода договор о доверии
карта
искажает действительность, но только в силу необходимости.
«The map maker asks
Дорский
Эстетика
власти
, 2013.

��54 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;the map reader to believe that a mosaic of points, lines, and areas on a flat sheet of paper is
equivalent to a m
ultidimensional world in space and time. To "read" a map, one needs
imagination. Map symbols and their interrelationships are, in themselves, meaningless,
except possibly for their esthetic appeal»
(«Картограф просит читающего карту
поверить, что эта моз
аика из точек, линий и областей на плоском листе бумаге
эквивалентна многомерному миру в пространстве и времени. Для
чтения
карты
требуется воображение. Картографические символы и их взаимосвязь сама по себе
бессмысленны кроме как в эстетическом измерени
и».
Тем не менее именно неизбежность искажения оставляет пространство для
незаметного манипулирования с помощью карты. Подобные технологии вплоть до
конца
века активно использовались в гражданских (для трансляции идеологии)
и военных целях.
Карта
своеобразный синтез науки, техники и искусства. Не
случайно подготовленная к изданию карта называется картографическим
произведением. <…
История преднамеренного искажения карт есть документ
эпохи развитого социализма. Закрытыми тогда оказались даже откр
ытые карты
прошлых лет издания. Закрыт был 2
й том Большого Советского Атласа мира,
выпущенный в 1937 году, закрыт продававшийся в 1934 году Атлас Московской
области. Закрыты были даже дореволюционные топографические карты. В
спецкартфонде Библиотеки им. Л
енина хранилась, например, Географическая карта
Московской провинции 1774 года издания
интересный исторический документ с
описанием городов Подмосковья. Выдавалась она только для служебного
пользования»
Политические убеждения часто затрагивают вопросы
территориальной
целостности страны и ее территориальных претензий, вопрос
о границах,
стратегических позициях, сферах влияния и т.п. Все эти параметры отражаются на
Muehrcke P. C., Muehrcke J. O. Maps in Literature // Geographical Review. 1974. Vol. 64, No. 3.
Голубчиков Ю. Н. Неогеографический Ренессанс краеведения // Туризм и рекреация:
фундаментальные и прикладные исследования.
М, 2009.
712 с.
С. 1

��55 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;картах и могут быть искажены в целях идеологической пропаганды. Подобная
манипуляция оказ
ывается особенно эффективной, так как доверие к карте по
умолчанию выше, нежели доверие к печатному слову.
«A map maker must strive for
accuracy, not originality. Thus a map, even more than the printed word, impresses people
as being authoritative and tend
s to be
accepted without qualification»
Картограф
должен стремиться к точности, а не оригинальности. Таким образом, карта, даже в
большей мере, чем печатное слово, впечатляет людей как авторитетный источник и,
как правило, принимается
безоговорочно
Глядя на хорошо знакомую со школьной скамьи картографическую проекцию
Земли нетрудно заключить, что территория Гренландии сравнима по площади с
Африкой (Рис. 2.1.2).
Рис 2.1.2 Карта Африки в сравнении с контуром Гренландии (ГИС «Яндекс.Карты»)
Недоумени
е при этом могут вызвать цифры: площадь Африки составляет 30
221 532 км², Гренландии
всего лишь 2 130 800 км². Сравним картографические
проекции Африки и России (Рис. 2.1.3).
Ibid
. 326.

��56 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ; &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;Рис. 2.1.2 Карта Африки в сравнении с контуром России (ГИС «Яндекс.Карты»)
Несомненным кажется превосходство России по площади, однако на деле она
составляет 17 098 242 км², что почти вдвое меньше площади Африки. Причина
такого несовпадения видимого и реального связана с используемой в картографии с
века (!) равноугольной цил
индрической проекции Герарда Меркатора (Рис.
2.1.3). Такой тип проекции носит название равноугольной, так как в основе ее лежит
принцип равенства угла на местности углу на карте. Считается, что карты на основе
равноугольной проекции получили широкую популя
рность благодаря удобству их
использования в морской навигации. Однако следует иметь в виду также и тип
искажения, характерный для таких карт.
При использовании равноугольной проекции Северная Америка, Европа и
Азия выглядят ощутимо больше своих реальных р
азмеров. Картина мира,
отображаемая подобной картой, автоматически расставляет акценты в полярности
мира, разрушая симметрию мирового пространства в пользу «развитых» стран.
��57 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис. 2.1.3 Карта мира Герарда Меркатора (1569 г.)
Исторически указанная тенден
ция уходит корнями к первой научной
картографической проекции
карте мира Птолемея. Эратосфен в
веке до н.э.
рассчитал
что длина окружности Земли составляет около 30 тыс. км, однако
известный обитаемый мир был значительно меньше. Так на карте появля
ется
разграничение между ойкуменой и миром антиподов
«The Ptolemaic oikumene
stretched from the "Fortunatae" (presumably the Canary Islands plus Madeira) to "Serica,"
literally "Silk Land" (China). Relying on the calculations of Poseidonius, Ptolemy was
certain that the territories of Europe, Africa, and Asi
a spanned fully half the globe»
Птолемеева ойкумена простиралась от "Фортунате" (вероятно, Канарских
островов и Мадейры) до Серики, буквально "Шелковый Край" (Китай). Опираясь на
расчеты Посидония,
Птолемей был уверен, что территории Европы, Африки и Азии
полностью охватили половину земного шара») (Рис. 2.1.4).
Щетников А. И. Сферическая земля от древних греков до эпохи великих географических
открытий // ΣΧΟΛΗ.
2012.
Vol
Henrikson A. K. All the World's a Map // The Wilson Quarterly 1979. Vol. 3, No. 2. P. 166.
Ibid. P.
168.

��58 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ; &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;Рис. 2.1.4. Площадь ойкумены на земном шаре согласно
представлениям
Клавдия
Птолеме
«Упаковка» обитаемого мира в северное полушарие
легла в основу
пространственной картины мира значительно раньше работ Герарда Меркатора,
однако именно дисбаланс равноугольной проекции стал причиной популярности,
которую в последние годы стала набирать проекция Голла
Питерса (Рис. 2.1.5),
основанная на р
еальном отображении площади континентов. Использование этой
проекции активно поддерживается ЮНЕСКО, а также используется в британско
системе школьного образования
Компромиссным вариантом является также широко используемая для
топографических карт проек
ция Гаусса
Крюгера, оказывающаяся мало удобной для
неспецифического рассмотрения территорий, неоспоримым математическим
преимуществом проекции является сочетание корректно отображаемой площади и
координатной сетки. Кроме того, существует целый ряд так назы
ваемых
Ibid. P. 167
Higgins, Hannah B. The Grid Book. Cambridge

��59 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;псевдоцилиндрических проекций, как, например, равновеликая проекция Мольвейде
(Рис. 2.1.6), также направленных на точное отображение площади земной
поверхности. Недостатком такой проекции оказывается неудобство ее применения
для крупномасштабных кар
т, однако именно проекцию Мольвейде часто
используют для изображения физической карты мира.
Рис. 2.1.5 Карта мира на основе проекции Голла
Питерса
Рис. 2.1.6 Равновеликая псевдоцилиндрическая проекция Мольвейде
��60 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Искажение проекции, наравне с разной центровкой карты можно полагать
манипулятивным актом лишь в ограниченном смысле. Как уже упоминалось,
проекция Меркатора является удобной в морском деле, а размещение, к примеру,
Китая в центре карты может быть полезным
для изучения географии самими
китайцами. Интерес представляют более очевидные искажения
изображения
территорий неправильной формы или изменение их политической принадлежности
на карте. «На улице, в снегу, пачками лежат карты СССР, которые торговцы
предл
агают прохожим. Мейерхольд использует карту в спектакле
Даешь Европу
Запад изображен на ней как сложная система маленьких полуостровов,
относящихся к России. Географическая карта так же близка к тому, чтобы стать
центром нового русского визуального кул
ьта, как и портрет Ленина»
шутливые
карты, подобные описанной в этом отрывке Вальтером Беньямином, стали активно
появляться в интернете после присоединения Крыма Россией
в марте 2014 года
Картография
XIX
века в целом столкнулась с необходимостью трансляции
того, что исследователь гуманитарных проблем географии Дмитрий Замятин
называет термином «политико
географический образ». «Реальная географическая
карта, таким образом, может выступать как самый эффекти
вный культурно
географический или политико
географический образ, который представит
квинтэссенцию
континента, страны или района, даже если сама она запечатлела
совсем другие территории»
На древних и средневековых картах частым является
изображение флор
ы, фауны, обрядов или других характерных для территории
эстетических образов, однако к концу
XVIII
столетия в картографии начинает
происходить «карнавализация» (М.
Бахтин), ведущая к упрощению
изображаемых политико
географических образов до простейших а
ллегорий.
Одним из первых примеров аллегорической (карикатурной) картографии
является
Geographical
Atlas
Уильяма Харви, опубликованный в Лондоне
Беньямин В. Московский дневник. М., 2012. С. 82.
Замятин Д. Н. Культура и пространство: Моделирование геогр
афических образов. М., 2006.

��61 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;предположительно в 1868 году. Атлас хранится в Библиотеке Конгресса США. В
предисловии к изданию сказано, ч
то работа носит образовательный характер и
призвана, в первую очередь, повысить интерес детей к изучению географии.
Россия в
Geographical
Atlas
представлена в образе медведя
зооморфные
образы являются одними из наиболее популярных в аллегорической к
артографии
наряду с антропоморфными. Так, на немецкой Комической карте Крымской войны
1854 года без труда вновь находим медведя, а также орла и других представителей
животного мира (Рис. 2.1.
Рис. 2.1.7 Аллегорическая карта Европы во время Крымской в
ойны (1854 г.)
Широко известны также аллегорические изображения Европы во время
Первой мировой войны и другие карты. Аллегорические карты парадоксальным
образом оказываются вовсе не картографичными и предельно картографичными
одновременно. С одной стороны
, присущий карте с древнейших времен глубокий
��62 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;символический ряд редуцируется до знаков, но с другой, сатирические карты
остаются картами по своей цели. Они отражают актуальную картину мира,
транслируя ее через графическую фиксацию пространственного мировос
приятия.
Обособлено от аллегорической картографии следует рассматривать
художественное переосмысление карт. Сегодня хорошо известна серия картин
современного испанского художника Фернандо Висенте, использующего карту в
качестве фактуры для своих изображени
й (Рис. 2.1.8).
В сходной стилистке работает
художник Леонид Василевский (Рис. 2.1.9).
Однако если Висенте и Василевский используют географический образ в
качестве формы для передачи художественного, то аллегорическая картография
использует сугубо
инструментальный функционал картографии
наглядную
передачу заданной информации.
Рис. 2.1.8 Слон, вписанный в карту Аргентины (Фернандо Висенте
��63 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Подобная «упаковка» информации в наглядно
образном виде свойственна для
инфографики. При создании
инфографики присущая картографическим проекциям
схематизация часто используется как инструмент для создания, например, фоновых
картограмм. Наиболее важными здесь оказываются не реальные масштабы
территорий или отображение рельефа земной поверхности, а соот
ветствие формы
заложенному информационному месседжу.
Рис. 2.1.9 Карта мира (Леонид Василевский, 2000
Наравне с аллегорическими картами, используемая в политических целях
инфографика на основе карты ставит своей целью формирование определенной
картин
ы мира. Например, катастрофа АПЛ «Курск» в 2000 году повлекла за собой
волну публикаций в западных СМИ, связанных с глобальностью российских
(советских) геополитических амбиций. Емким иллюстративным материалам к
��64 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;подобным публикациям стала карта мест крушен
ий российских и советских
подлодок.
Аллегорическую картографию можно назвать
эстетической предтечей
картографической инфографики. Несмотря на принципиально разный способ
передачи информации,
при
использован
для
передач
геополитической мысли,
как аллегор
ическая картография, так и картографическая инфографика, претендуют
на роль эстетических проекций картины мира
вне зависимости от того,
используются они как иллюстративный материал к статье или
в образовательных
целях.
«Классическая геополитическая мы
сль буквально
привязана
географической карте, она мыслит ей, и сама, фактически, есть максимально
упрощенная в политически
проектном смысле географическая карта. По сути,
геополитические тексты часто играют роль картушей и/или рисунков и надписей на
старинных картах
в тех ча
стях, где локализуются Terra Incognita, или просто
белые пятна. Они являются некоторым когнитивным эквивалентом изображений
фантастических людей, животных и растений, которыми уснащались многие
географические карты как средневековья, так, до определен
ного
момента, и Нового
времени»
На средневековых картах неведомые земли на краю обитаемого мира
обозначились латинским выражением Hic sunt leones («тут водятся львы»), часто
вместо фразы на карте просто рисовали страшных фантастических существ,
наглядно демон
стрирующих, почему путешественникам стоит остерегаться этих
земель. К
XIX
веку на карте мира практически не осталось неизвестных земель,
однако в картине мира осталось предостаточно белых пятен
мест,
мировосприятие
обитателей
которых оставалось непонятны
м или просто не
Замятин Д. Н. Культура и пр
остранство: Моделирование географических образов. М., 2006. С.

��65 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;принималось в других местах. Аллегорическая картография при всей упрощенности
своей формы наглядно демонстрирует лакуны такого непонимания.
Картография пространств, известная миру до Нового времени, уступила место
картографии заселения
сле эпохи Великих географических открытий Земля
впервые стала целой с точки зрения географии, но для становления целостной
географической картины мира потребовались несколько столетий мощных
геополитических катаклизмов, указавших на неразрывное единство да
вно открытого
обитаемого мира.
��66 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;2.2. Познание мира: вымышленные карты
от Гипербореи до компьютерных игр
Формирование картины мира, содержащей представления о всей Земле,
фактически вошедшее в свою финальную стадию после эпохи Великих
географических откр
ытий, окончательно завершилось в последней четверти
века, когда спутниковые снимки планеты бесповоротно расставили все точки над
вопросах о существовании неизведанных земель. Закрылась многовековая страница
в истории географии и картографии
прос
о существовании Гипербореи
Кокани
Царства Пресвитера Иоанна
Китежграда
Беловодья
а также Города
Солнца
и других фантастических мест был окончательно решен. Лишь
Terra
Australis
Incognita
из теоретических построений древних греков в
XIX
веке
пре
вратилась в реальные Антарктиду и Австралию. (Рис. 2.2.1)
Карта Гипербореи попала в третью часть знаменитого атласа Герарда
Меркатора, опубликованную в 1595 году. Сам Меркатор скончался годом ранее,
поэтому окончательной ясности о принадлежности карты севе
рного континента (др.
греч.
περβορεία
«за Бореем», «за северным ветром») руке известного географа
нет. Сомнения вызывает ненаучность изображения континента
ему присуща
чрезмерная геометричность и пропорциональность, кроме того, из одного бассейна
выте
кает четыре реки в разных направлениях. В пользу версии об авторстве
Гекатей Абдерский. О гипербореях / Пер. и комм. А.В. Подосинова // Труды кафедры древних
языков. М., 2012. Вып. III. С. 145
Михайлов А. Д. Старофранцузская городская повесть фаблио и вопросы специфики
средневековой пародии и сатиры. М., 2006. С 212
Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства. Легенда о «государстве пресвитера Иоанна».
М., 2003.
Легенда о граде Китеже /
Подг. текста, пер. и комм. Н. В. Понырко // Библиотека литературы
Древней Руси / Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.,
1997. Т. 5: XIII век.
Селезнев Н. Н. Старообрядцы XVIII в. и «асирские христиане» Японии // В
олшебная Гора:
Традиция, религия, культура, М., 2006. Вып. XII. С. 181
Кампанелла Т. Город Солнца // Утопический роман XVII
XVIII вв. М

��67 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Меркатора говорит факт, что географу при жизни также было свойственно делать
выводы о существовании земель, основываясь на предположениях, а не фактах
Рис. 2.2.1 Гиперборея в Атласе
Герарда Меркатора (1595 г.)
Последней волной интереса к неизведанным территориям стала Земля
Санникова. О существовании острова
призрака впервые сообщил Яков Санников в
1811 году, подтверждением возможного существование земли служили также
наблюдения за п
ерелетными птицами. Поиски таинственного острова завершились
только с появлением аркти
ческой авиации
Конструирование образа мира через вписывание вымышленных земель в
существующую картину мира получило отдельное развитие в искусстве и, позднее,
например
. Zuber M. A. The Armchair Discovery of the Unknown SouthernContinent: Gerardus
Mercator, P
hilosophical Pretensions and a Competitive Trade // Early Science and Medicine.
2011. 16.
Обручев В. Плутония. Земля Санникова. Киев

��68 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;настольных и компьютерных играх. Цели читателя / игрока (равно как и
протагониста книги или игры) в этом случае можно подразделить на две группы
созидатель (открыватель) и исследователь, что в целом соответствует логике
развития культуры и истории геогра
фии. Рассмотрим эстетические проекции
картины мира на материале карт вымышленных земель в некоторых литературных
произведениях и компьютерных играх.
В литературе карты чаще всего появляются в приключенческих романах и
фэнтези. При этом период перехода вымы
шленной картографии с (псведо)научного
на художественный уровень отмечен пиком научно
популярной картографии в
произведениях Жюля Верна (Рис. 2.2.2).
«The complexity and originality of this play of
word and image represent one of the signal achievements of
Verne and his publishers.
Taken as a whole, the Voyages Extraordinaires are among the most accomplished and

��69 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;привержены к использованию карт, поскольку хорошо знакомы с ограничениями
письменной коммуникации в вопросах форм, процессов и отношений в
пространственно
временном ко
нтинууме»).
Рис. 2.2.2 Карта из романа Жюля Верна «Приключения капитана Гаттераса»
Британская писательница Джоан Роулинг составила карту двух основных
локусов, упоминающихся в серии книг о волшебнике Гарри Поттере (Рис. 2.2.3).
Несмотря на то, что мир
Поттерианы существенно шире представленного на карте,
Роулинг изображает на «Карте Волшебного мира Гарри Поттера» только волшебный
район Лондона
Косую аллею
и местность школы волшебства Хогвардс.
��70 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис. 2.2.3 «Карта волшебного мира Гарри Поттера» из с
ерии романов Джоан Роулинг
Два региона разделены на карте символической полоской леса и холмов, а
также контуром железной дороги, с помощью которой герои попадают с вокзала
Кингс Кросс в Лондоне в деревню волшебников Хогсмид. Остальной как
волшебный, так
и обыкновенный мир остается за границами карты
выбор
территорий для картирования однозначно обозначает приоритетные места в
вымышленном мире писательницы.
Несмотря на все неточности, которые такая карта имеет по существу, она
продолжает отображать мир (и
ли избранную его часть) максимально возможно
точно, хоть и не служит
способом воспроизведения реальности, а скорее
способом
очарования художественным миром. Использование карты оказывается созвучным
самому сознанию читателя способом трансляции картины ми
ра. Именно поэтому
словом «карта» обозначаются не только
mappae
mundi
, порт
ланы, схемы городов и
т.п., но и структурно выстроенные ментальные образы, основанные на четком
следовании принципам центра и границ, а также связей между ними.
«Maps appeal
in a n
atural and logical way to our visual sense and to our need for conceptualization»
Muehrcke P. C., Muehrcke J. O. Maps in Literature // Geographical Review.
Vol

��71 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;(«Карты обращаются к нашему визуальному чувству и необходимости в
концептуализации самым естественным и логичным образом»).
Как нами было установлено в предыдущем параграф
е, даже самая точная карта
неизбежно упрощает отображаемую действительность, расставляя акценты на
наиболее важных аспектах реальности. И если в случае с политической, военной или
рекламной картографией подобное свойство карты окрашено скорее негативно, та
как может служить целям трансляции идеологии и манипулированию сознанием, то
в случае с художественными произведениями это упрощение позволяет автору
переместить на передний план наиболее важные детали сложного и запутанного (и
не всегда детально продума
нного) вымышленного мира. Карта, таким образом,
выступает как
метафора
реального мира.
Для фэнтезийных романов характерно двойственно использование карты.
Часто к книге прилагается подробная карта земель, где разворачиваются события,
при этом сами герои
произведения тоже пользуются картами, порой менее
подробными, чем те, которые дозволено видеть читателю на форзаце или в
приложении. Так, Фродо Бэгг
инса в трилогии Дж. Р. Р. Толки
на «Властелин колец»
на путешествие побудило во многом желание узнать, что на
ходится за пределами
карты его родного Шира: «Покоя уже не было; старые, милые и такие знакомые
тропинки наскучили Фродо. Он теперь часами просиживал над картами и все гадал:
что там, за границами, что таят эти сплошные белые пятна? Все чаще и все дальше
ходил он один, вызывая у Мерри и остальных друзей нешуточное беспокойство».
В мире Толки
на народ хоббитов крайне не любит приключения, а
следовательно, не любит и путешествия. Главные герои «Хоббита» и «Властелина
колец» Бильбо и Фродо подчеркнуто отличаю
тся в этом от своих соро
дичей. Причем
это отличие Толки
н передает и через упоминание о любви к картам, которое находим
еще в самом начале «Хоббита»: «Он обожал всякие карты, у него у самого в
��72 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;прихожей висела большая карта Окрестностей, где его любимые доро
жки для
прогулок были помечены красными чернилами»
Пример Фродо иллюстрирует важный принцип, лежащий в основе всей
вымышленной картографии: одинаково важным оказывается как нанесенное на
карту, так и оставшееся за ее пределами. Это сомнение во всеохватно
сти карты
побуждало
настоящих
путешественников на рискованные странствия, а
настоящих
картографов вроде Меркатора
на фантастические дополнения к своим атласам.
Использование картографических изображений в литературе подчеркивает,
что всякая карта одновре
менно меньше и больше самой себя
она, с одной
стороны, с необходимостью упрощает, схематизирует реальность, а с другой, будучи
развернутой метафорой и эстетической проекцией картины мира, формирует
представление как о изображенных на ней территориях, так
и о том, что остается за
ее пределами.
«The dual character of a map, which may be a workable tool in the real
world and at the same time much more than a tool, accounts for much of its magnetism.
People are drawn to maps because each person sees what he w
ants to see in them. The
same
thing
true
map
makers
(«Магнетизм карты объясняется ее двойственным
характером: она может быть как рабочим инструментом в реальном мире, так и быть
куда больше, чем просто инструментом. Люди тянутся к картам, потому
что каждый
человек видит то, что хочет видеть в них. То же самое верно для самих
картографов»).
Карта всегда побуждает к действию. Этим действием может быть не только
непосредственно путешествие, как в случае с Фродо из «Властелина колец».
Любопытным приме
ром в этом контексте является скорее Бильбо из «Хоббит, или
Туда и Обратно». Отмеченные красным любимые места на карте демонстрируют
свойство сознания маркировать графически зафиксированную пространственную
Толкин Дж. Р. Р. Хоб
бит, или Туда и Обратно // Дж. Р. Р. Толкин. Хоббит, или Туда и Обратно.
Властелин Колец. СПб, 2002. С. 21.
Muehrcke
Muehrcke
Maps
Literature
//
Geographical
Review
1974. Vol. 64, No. 3.

��73 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;картину мира в соответстви
и с собственным опытом,
то есть
в соответствии с
полнотой образа мира субъекта.
Именно интерактивный, вовлекающий в действие потенциал карты лег в
основу ее неизменной применимости в компьютерных играх. Пространственное
мышление лежит в основе освоения игровой механики, а картог
рафия
в основе
развития сюжета. Игрок отправляется в вымышленную экспедицию, и само его
путешествие создает историю. Карты и ландшафты предзаданы как набор
возможностей, из них действительностью становятся только некоторые, в
зависимости от того иного сю
жетного выбора игрока.
«[It is possible to speak] of
spatial stories as performative acts in which the traveler becomes the story
maker. This is
a highly important notion when trying to understand mapping and spatial progress in
�.8.;&#x..00;...
any digital game»
(«[Справедливо говорить] о пространственных историях как о
перформативных актах, в которых путешественник сам становится создателем
истории. Это очень важное замечание для понимания картирования и
пространственного прогресса в
...&#x-3.5;&#x...-;.20;
любой
видео
игре»).
Проц
есс изменения картины
мира, который неизбежно влечет за собой
изменения в картографии, лишь подразумевается при чтении карты. Карта, взятая
«здесь и сейчас» подразумевает фиксированный взгляд сверху, состояние мира и
картины мира на карте как бы заморажива
ется. Процесс изменения, уточнения и
развития картографии в компьютерных играх сжимает процесс влияния субъекта до
предельно коротких сроков, как нельзя лучше демонстрируя тем самым, присущую
карте динамичность содержания. В этом смысле обыкновенная геог
фическая
карта представляет
собой снимок пространства в определенный момент времени,
время на такой карте остается за пределами, только подразумевается, но не
описывается символами. Карта в игре, наоборот, отражает не только пространство,
Lammes S. Terra incognita: Computer games, cartography and spatial stories // Digital Material.
Tracing New Media in Everyday Life and Technology. Amsterdam, 2009. P. 224.

��74 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;но и время, нагля
дно демонстрируя каждое изменение, произошедшее в игровом
мире в режиме реального времени.
Наиболее показательными в этом смысле являются игры в жанре стратегии, а
также ролевые игры. Действие некоторых из них развивается в так называемом
открытом мире. Иг
року предоставляется довольно обширная игровая область, по
которой он может более или менее свободно перемещаться, открывая новые детали
мира. Его пространственный прогресс превращает картинку с изображением
некоторой вымышленной страны в систему городов,
поселений и иных локаций,
связанных между собой ментальной метакартой в сознании игрока и сюжете самой
игры (Рис 2.2.4).
Рис. 2.2.4 Фрагмент карты из
видео
игры
Oblivion
Другой тип игрового повествования подразумевает исследование мира по
областям.
Здесь игрок не имеет возможности свободного перемещения по всей
карте. Карта мира (Рис. 2.2.5) служит указателем доступных по мере прохождения
игры для исследования мест, которым соответствуют свои локальные карты.
��75 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;В одной из наиболее известных серий игр
в жанре стратегия, Sid Meier's
Civilization (1991
н. в.) практически вся игровая механика привязана к карте. Игрок
создает свое собственное государство, занимается вопросами его внутренней и
внешней политики, при этом наблюдение за игровым процессом осуще
ствляется с
позиции читающего карту (Рис. 2.2.6).
Рис. 2.2.5 Фрагмент карты из
видео
игры
Dragon
Age
Origins
Рис. 2.2.6 Фрагмент карты из
видео
игры
Sid
Meier
Civilization
��76 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Компьютерная игра по способу повествования в значительной мере отличается
от книги, следовательно, отличаются и функции карты. Если для писателя карта
служит средством художественной выразительности в предзаданном читателю мире,
то в компьютерной игре карт
а служит еще и способом исследования,
познания
преобразования
мира. Сюжет компьютерной игры, разворачивающийся на карте и
через карту, показывает взаимосвязь образа мира субъекта, актуальной картины
мира и ее эстетических проекций.
В обоих случаях создан
ию пространства предшествует создание карты,
соответствующее генеральному замыслу автора. Примечательно, что подобная
схема встречается не только в литературе, компьютерных играх или других видах
искусства, ярким примером пространства, созданного через реа
лизацию
картографической идеи, является Санкт
Петербург
город, возведению которого
предшествовали четкий замысел и картографическое планирование. Так в
«искусственном» городе встречаются картография реального и вымышленного.
��77 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;2.3 Città ideale: ценностна
я топография Петербурга
По своей природе города можно поделить на «естественные» и
«искусственные». Первые образуются в условиях
относительно
благоприятного
ландшафта, вокруг культурно и духовно значимых доминант
церквей, крепостей
или усадеб. «Корни та
ких городов уходят в глубь, до которой не докопаться лопате
историка, в глубь, обвеянную таинственными мифами, смысл которых не всегда ясен
исследователям»
Вторые возникают по социальной или политической воле, из
за
стратегической или экономической необходимости. Петербург как раз
«принадлежит к типу тех городов, что создавались в обстановке уже развитой и
сложной культуры, вызванные к бытию общегосударствен
ными потребностями,
подобные парку с правильными аллеями, на устройстве которых лежит печать
соз
нательного творчества человека»
Двойственную природу города наглядно иллюстрирует египетский иероглиф,
обозначающий слово «город» (Рис 2.3.1). Перекрестье мож
но трактовать равно как
перекресток геометрически регулярных улиц, так и как обозначение смыслового
центра, к которому и от которого идут все пути. Круг в обоих случаях обозначает
границу
Рис 2.3.1 Древнеегипетский иероглиф «Город»
В основе замысла «искусственных» городов часто лежит представление об
идеальном городе, получившее отражение в реальных планировках в эпоху
Анциферов Н. П. Душа Петербурга. СПб
Там
Whittick A. Encycl
opedia of Urban Planning. Florida

��78 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Возрождения. Так, соответствующий принципам симметрии
Città ideale
воплотился
в венецианской крепости Пальманова у п
одножия Альп (Рис. 2.3.2). К началу
XVIII
столетия принцип идеального плана в основе города не утратил своей актуальности.
Близким к возрожденческому идеалу оказывается, например, схематичный план
немецкого Карлсруэ (Рис. 2.3.3).
Идеальные планы, воплощен
ные в идеально спланированных городах,
представляют интерес как уникальный синтез реальной и вымышленной
картографии. Говоря о географической карте, обычно мы имеем в виду некую
проекцию реального мира на бумаге, глобусе или мониторе компьютера. В случае
е с «искусственными» городами, карта сначала отражает вымышленный мир, но в
отличие от Гипербореи или Китежграда
это не плод мечтаний географов,
путешественников или летописцев, а конкретный план по созданию реально
осязаемого пространства.
«Искусственно
му» городу предстоит мечта о нем и потребность в нем.
Инструментом реализации этой мечты становится картография вымышленного,
которое превращается в реальное. Подобно художественному произведению целые
несуществующие города через карту встраиваются в сущес
твующую картину мира,
разрешая ту или иную ее недостаточность. Таким образом, картография
«искусственных» городов сама по себе становится эстетической проекцией
национальной картины мира. «
”Посредником”
между стихией географической
среды и высшими ценностя
ми человека оказывается прежде всего город»
Знаковым в этом смысле для Российской империи стало основание Санкт
Петербурга. «Среди проектов «идеального Города», воплощением которого должна
явиться новая столица, известен и отвергнутый план Ж.
П. Леблона
(1717), в
котором угадываются черты исторического центра Москвы. Со временем над всеми
Пигров К. С. Город и «организаторы большого стиля» (Санкт
Петербург и С. П. Дягилев
П. Королев) // Материалы секционных заседаний и дискуссий VIII Международных
Лихачевских научных чтений. СПб, 2008.
С. 352.

��79 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;включениями в пространственные объемы Петербурга ренеcсансного классицизма,
ампира, готики и барокко встал принцип паноптикума
сквозной обозримости,
топологической одн
ородности и геометрической непрерывности, т. е. имперский
принцип единодержавного контроля и управления всеми сегментами
государственной реальности из любой ее точки. Петербург осуществляется как
идеальная Модель Империи и как ее градостроительная парадигм
а»
Рис. 2.3.2 Коммуна Пальманова, Италия (спутниковая съемка)
Рис 2.3.3 Схема центра города Карлсруэ, Германия
Исупов К. Г. Urbi et Orbi, или Почему в Петербурге человек становится умнее? // Universum:
Вестник Герценовского университета. 2012. №3. С. 168

��80 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Вся городская планировка Петербурга говорит о стремлении Петра построить
макет всей империи, физическую и метафизическую матрицу государства.
Следование этой цели остается с Петербургом и после смерти Петра. К середине
XIX
века в конце каждой из улиц Невск
ого трезубцы появляется по вокзалу
таким
образом, от военного центра столицы, Адмиралтейства, дороги ведут во все концы
Империи. Планомерное развитие Петербурга в соответствии с идеальным замыслом
(пусть и с корректировками) прослеживается в динамике ист
орических карт города
(см. Приложения). Регулярность в облике городской планировки начала зримо
оформляться к концу первой четверти
XVIII
столетия (Рис. 2.3.4)
Рис. 2.3.4 План Санкт
Петербурга в 1725 году
��81 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Развитие города оказывается центростремительны
Петербург разрастается
за пределами Петропавловской крепости на правом берегу, от центральной водной
площади между крепостью и стрелкой Васильевского острова
на левом, а также
от самой стрелки Васильевского острова. Центром Северной Венеции оказывает
ся
не Петропавловская крепость, Адмиралтейство или стрелка Васильевского острова,
а водная площадь на пересечении Невы с ее рукавами
«Умышленность» и
«врожденная» картографичность Петербурга выстраивает городское пространство в
зависимости не только от це
нтральной точки, но и от смысловой оси координат,
которой выступает Пулковский меридиан.
До принятия на Международной меридианной конференции 1884 года
решения о единой системе отсчета времени по Гринвичу «столичный» меридиан в
некоторых случаях являлся
точкой отсчета не только национального пространства,
но и времени
При этом и городское пространство в своем развитии часто
оказывалось подчиненным центральной оси нулевого меридиана. Так, Пулковский
меридиан, до начала
века использовавшийся в качестве
нулевого в Российской
империи, оказал существенное влияние на структуру городского ландшафта Санкт
Петербурга.
30.326053
й меридиан восточной долготы проходит через центр Круглого зала
Пулковской обсерватории. Пулковское шоссе, Московский проспект, Дом Зи
нгера,
северная оконечность Троицкого моста, Троицкая площадь, Мраморный дворец,
местоположение дворца царевича Алексея (ныне здесь располагается здание
факультета философии человека РГПУ
им.
Герцена)
Ботанический сад
Петра Великого и другие бесспо
рно значимые и знаковые для Петербурга места,
пусть и с незначительными (до 500 метров) отклонениями, также оказываются
«нанизанными» на ось единой долготы. Пулковский меридиан становится
axis
mundi
, который не пронзает Петербург в одной точке подобно арха
ической
См. Хауз Д. Гринвичское время и открытие долготы. М, 1983.
Анциферов Н. П. Быль и миф Петербу
рга. Пг, 1922. С. 39.

��82 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;universalis
columna
, а как индуктор концентрически собирает вокруг себя
пространство всего города. Картографическое понятие меридиана становится
основой картины мира, заложенной в городской топографии.
Нетрудно усмотреть имперские амбиции компании
«Зингер», возводящей свой
небоскреб с глобусом на крыше точно на Пулковском меридиане. Однако более
интересным является анализ карты города несколько севернее по меридиану.
Петербургская сторона или Городской остров
колыбель города, место,
откуда начался
Петербург
лежит в непосредственной близости от линии
Пулковского меридиана (Рис. 2.3.5).
Рис. 2.3.5 План Санкт
Петербурга в 1705 году с приблизительным обозначением линии
пролегания Пулковского меридиана (обозначение
Ф.К.)
��83 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;В самой системе топосов (актуальных и исторических) этого района отчетлива
видна логика развития первого Петербурга. За современными названиями улиц
Куйбышева и Мичуринской скрываются Большая и Малая Дворянские, следом за
ними на карте
Малая и Большая По
садские, Большая Ружейная (ныне улица
Мира) и Малая Ружейная (застроена в последней четверти
XIX
века), Монетные,
Пушкарские, Зеленины и Разночинные. Карта Петроградской стороны становится
идеальной топонимической проекцией картины мира, а также мироустрой
ства
Петербурга
XVIII
века. При этом в исторической динамике топография «начального
города» (Анциферов) на протяжении долгого времени сохраняет свое ценностное
единство.
Уникальная внутренняя структура города, основанная во многом на
мифологических предста
влениях о пространстве, объясняет повышенное внимание
к Петербургу как предмету метафизического анализа на протяжении более чем двух
столетий отечественной и западной философской мысли.
Наиболее отчетливо мифологические законы работают в пространстве
метат
екста
в исторической системе именований топосов Петербурга. Существует
целая плеяда «петербургов»: в один ряд встает промышленный и морской
Петербург, гоголевский Петербург и Петербург Достоевского
и т.д
. Все они суть
самостоятельные продукты мифогенного
сознания, самост
оятельные
мифологические пласты
Восприятие же Петербурга как единого пространства становится возможным
в творческом акте конструирования мифологической системы, где миф как
«развернутое магическое имя» (А. Ф. Лосев) выступает диалектиче
ским феноменом:
наречение именем с одной стороны делает нареченное уникальным, а с другой
собирает и заключает в нем атрибуты родовой общности
См. Лотман Ю. М., Успенский Б. А. Миф
имя
культура // Ю. М. Лотман. Семиосфера.
СПб, 2000, С.
Подробнее о диалектике имени в мифе см. напр. Шеллинг Ф. В. Й. Введение в философию
мифологии. // Ф. В. Й. Шеллинг. Сочинен
ия в 2 т. М., 1989. Т. 2. С.159

��84 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Топонимическая политика
XVIII
XIX
вв. едва ли была обусловлена единой
концептуальной целью. Ряд наименований
стал результатом фиксации
функциональной нагруженности топоса (Литейный проспект
от литейного
завода), а ряд
носил ярко выраженную эстетическую окраску.
Так, во второй
половине
XIX
века улицам Санкт
Петербурга стали присваивать названия,
связанные с и
менами различных городов Российской империи. Выборгская часть
получала наименования, связанные с Финляндией, Московская
с Московской
губернией, Нарвская
с городами Прибалтики. Так город, улицы которого носили
названия других городов, содержал в себе об
раз всей
Империи
, был настоящим
сердцем государства. Глядя на карту, можно было провести линии, связывавшие
определ
нную часть города с соответствующим регионом.
Вероятно, впервые практически ориентированное осознание топонимии как
полноценно
й части культу
рного наследия, а
следовательно, и как инструмента
воздействия на пространство, как способ его конструирования, пришло с первой
волной большевистских переименований. Следствием этого стало, например,
приравнивание деятелей Октябрьской революции к ведущим д
еятелям культуры:
равновеликими стали имена Дзержинского
и Чайковского
, Володарского и Росси.
Однако к концу Великой Отечественной войны стала окончательно ясна
неудача «конъюнктурного» подхода к присвоению названий. Одни названия звучали
нелепо (например,
такие точки на карте как перекресток проспекта 25 октября и
улицы 3 июля), а другие
попросту не приживались (так Красноармейская улица в
Выборге по
прежнему отмечалась партизанами на планах как улица Черных
братьев). Уточнение подобного «просвечивания»
культурной памяти в городском
металандшафте позволяет не воспринимать принятое в 1944 году решение
Ленгорисполкома о возвращении исторических названий как неожиданное и
несвоевременное. Война стала отправной точкой в процессе культурной реставрации
но(у)ме
нального облика Петербурга. С карты города (да и всей страны) начали
пропадать артефакты
значимые идеологически, но второстепенные для
��85 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;культурного мифологического пространства имена. Особняком стоит
переименование (а не возвращение старого названия!) про
спекта Ленина в
Пискаревский. Назрела потребность в аксиологическом смещении: идеологически
(и политически) значимые топонимы уступили место другим
отсылающим к
культурному наследию.
Ценностная конвертация всей многоуровневой истории Петербурга
становит
ся возможной только при наложении мифогенного сознания субъекта на
дискретные по своей структуре мифологические слои городского пространства
Диалог города и субъекта предстает как процесс формирования сознанием
последнего индивидуальной ментальной карты
города. Опорой для этого процесса
являются в том числе и топонимические координаты, образующие культурные
сцепки.
«Петербург
город повышенной знаковости (гиперсемиотичности). В своей
внешней предметной выразительности он оказывается (в глазах воспринима
ющего)
еще и изображением,
картинкой
, т. е. приобретает вид художественного текста или
живого организма с чертами самосознания (
души
). Двойная знаковая фактура
Петербурга (когда город оказывается знаком самого себя) решительно противостоит
естественно
языку Москвы, не порождающему знаков второго порядка»
Картина мира, имеющая проекцию в топонимической системе, оказывает
непосредственное влияние на личностные смыслы, содержащиеся в
индивидуальном образе мира каждого субъекта. Взаимодействие же субъ
ектов
приводит к изменениям в картине мира, которые в свою очередь зачастую приводят
к изменениям прежних топонимов и появлению новых.
Анциферов пишет о необходимости посмотреть на город с высоты птичьего
полета, то есть
так, как он выглядит на карте
, чтобы понять его структуру: «Все
См. Исупов К. Г. Историческая мистика Петербурга // Метафизика Петербурга. СПб, 1993.
Вып. 1. С. 63
Исупов К. Г. Urbi et Orbi, или Почему в Петербурге человек становится умнее? // Universum:
Вестник Герценовског
о университета. 2012. №3. С. 169.

��86 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;представляется плоским, неровности города стираются, перед нами едва
намеченный барельеф, приближающийся к плану. Но созерцающий получает
возможность увидеть город в рамке окружающей его природы, а без этого его образ
не
получит завершенности и, следовательно, не сможет быть воспринят как
органическое целое. Мы почувствуем здесь воздух местности, которым дышит
город»
Города, обозначенные нами в начале параграфа как «искусственные»,
представляют собой воплотившийся вымысе
л, ожившую карту, которую
одухотворяет присутствие человека. Субъект, собирая воедино все смысловые и
идейные пласты городского бытия, сам становится ключом к тому, что Анциферов
называет душой Петербурга. В пространстве города образ мира и картина мира
ступают как единая взаимосвязанная система.
Анциферов Н. П. Душа Петербурга. Л
., 1990.

��87 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;ГЛАВА
III
. Эстетический с
убъект в пространстве карты
3.1 Пространственный поворот в науке:
субъект в структуре геоинформационных систем
В последние годы в западной гуманитаристике активно используется понятие
Volunteered
Geographic
Information
(волонтерская [добровольная]
географическая информация). Термином
VGI
обозначается весь спектр так
называемого пользовательского контента (
user
generated
content
) в электронных
картах. Фактически
занял место среди наиболее важных концептов
современной географии, картографии, а также философии места
Вовлеченность вопроса о пользовательском контенте в проблематику
картографии свидетельств
ует о системном изменении в структуре географического
знания. Субъект, ранее участв
овавш
ий в созидании карты лишь метафорически
художественном произведении или компьютерной игре, индивидуально
в акте
пути, либо метафизически
в познавательной деятел
ьности, стал теперь
полноценным соучастником процесса картирования мира.
«The rapid growth of VGI
in the past few years is one more step in a lengthy process that began almost two decades
ago, and will likely continue for some time to come. It is one part
of a fundamental
transition as society redefines its vision of the role of public information in the e
arly years
of the 21st century»
(«Стремительный рост
в последние несколько лет
еще
один шаг в длительном процессе, который начался почти два десят
илетия назад, и,
скорее всего, продолжится в течение некоторого времени в будущем. Это часть
напр
Elwood S. Volunteered geographgic information: key questions, concepts and methods to
guide emerging research and practice // GeoJournal. 2009. Vol. 72, No. 3
/4. P.
напр
. Cresswell T. Place: encountering geography as philosophy // Geography. 2008. Vol. 93,
No. 3. P. 132
Goodchild M. F. Commentary: whither VGI? // GeoJournal. 2008. 72, P. 239.

��88 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;фундаментального перехода в видении роли общественной информации в первые
века»).
Участие пользователя в формировании картографического содержани
стало
езультатом развития геоинформационных систем (ГИС). В научное обращение
понятие геоинформационной системы в конце 60
х годов
столетия
ввел британец
Роджер Томильсон
хотя по существу карта стала превращаться в ГИС еще в 50
е
годы, с применением первых
вычислительных машин в географии. По замыслу, ГИС
представляет собой систему хранения, обработки, анализа и представления всего
спектра географической и пространственной информации. На деле же цель ГИС
обеспечить пользовательский инструментарий для всех
функций карты
как
навигационных, так и эстетических. Наиболее крупными современными ГИС
являются сервисы «Карты
Google
», «Яндекс Карты», «2ГИС» и др.
С развитием интернета сетевое воплощение получили и ГИС, что повлекло за
собой неизбежность вовлечения п
ользовательского сообщества в процесс
картирования мира. Карта, приходящая в пространство коммуникаций, сама с
необходимостью становится объектом и территорией для коммуникации.
Результатом этого процесса стал феномен
народной карты
community
map
карты, составляемой самими пользователями (Рис. 3.1.1). Причем на карту могут
наносится как районы, улицы или дома, так и различные учреждения, культурные и
природные объекты. Именно для обозначения информации, концентрирующейся на
народной карте, испо
льзуется термин «волонтерская (добровольная) географическая
информация» или
VGI
Особняком стоит вопрос о подлинности предоставляемых пользователем
географических данных.
«Maps give visual representation to many of the social
determinants of clinical probl
ems in ways that words on a page cannot.
...&#x.-5.;.-1;&#x.-5.;
A bank of
community maps at the national or international level would serve as both a teaching and
Tomlinson R. F. Аn Introduction to the Geo
Information System of the Canada Land Inventory.
Ottawa, 1967.

��89 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;planning resource. This would require standardization and better met
hods for verifying data
points»
(«Карты
дают визуальное отображение многих социальных детерминант
ключевых проблем таким образом, каким этого невозможно достичь при помощи
печатного слова.
...&#x.-5.;.-1;&#x.-5.;
Собрание народных карт на национальном или
международном уровне должно служить как образовательный ре
сурс и ресурс для
планирования. Это потребует стандартизации и лучших методов верификации
данных»
. Наиболее часто для проверки истинности информации использует
принцип доверенности пользователя
изменения, которые вносят новички, сначала
проверяются опыт
ными пользователями народных карт, а лишь затем попадают в
общий доступ.
Рис. 3.1.1 Народная карта Яндекса (фрагмент)
Lefer T. B., Matthew R. Using Google Earth as an Innovative Tool for Community Mapping // Public
Health Reports. 2008. Vol. 123, No. 4. P. 479.

��90 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Изменение роли субъекта в процессе взаимодействия с картой подтолкнуло
существенные изменения в понимании функции картографических
проекций. Один
из крупнейших современных теоретиков географии Майкл Франк Гудчайлд из
Кембриджского университета определил эти изменения как п
ространственный
поворот в науке
Следовательно, верным будет также утверждение о
пространственном повороте в карт
ине мира. Графическая фиксация
пространственного мировосприятия исторически выполняет функцию организации
образа мира в соответствии с ценностными установками актуальной картины мира.
Карта первоначально служила лишь проекцией (эстетической и топографическ
ой)
картины мира, однако в эпоху новых медиа сама карта (а если точнее, ГИС)
приобретает черты полноценной
модели мира.
К современным ГИС уже нельзя
применить опреде
ление «научной карикатуры» мира
карта стала полноценным
пространством теоретико
познавате
льной и преобразовательной деятельности.
Более того, на базе принципа
VGI
работает сразу несколько научных ГИС,
объединяющих междисциплинарные исследования в области философии,
антропологии, культурологии, географии, истории и др. отраслей знания (Рис. 3.1
.2)
Отметим, что процесс создания и передачи
VGI
не всегда является вполне
самостоятельной целенаправленной активностью пользователя. Количество
обращения к картам при помощи мобильных устройств (смартфонов, планшетных
компьютеров и т.п.) постоянно растет.
В то же самое время эти же устройства часто
используются в качестве фотоаппаратов, а отснятые кадры в режиме реального
времени отправляются в интернет. Большинство таких мобильных устройств
поддерживает технологию определения геопозиции на основе спутнико
вых данных
ГЛОНАСС или
GPS
. Следовательно, в интернет
попадает
просто
фотография,
примеру,
достопримечательности, а фотография
с
oodchild M. F., Janelle D. G. Toward critical spatial thinking in the social sciences and Humanities
// GeoJournal. 2010. 75(1). P. 4.
Muehrcke P. C., Muehrcke J. O. Maps in Literature // Geographical Review. 1974. Vol. 64, No. 3.

��91 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;автоматической привязкой к карте. При согласии пользователя такой снимок может
моментально оказаться доступным на народной
карте. Таким образом, в своей
повседневной деятельности человек оказывается не только активным пользователем
карты, но и ее создателем.
«These technologies and practices are dramatically altering
the contexts of geospatial data creation and sharing, the i
ndividuals and institutions who
act as data producers and users, and perhaps most strikingly, geospatial data
themselves»
(«Эти технологии и практики резко
изменяют
контекст
производства
использования геопространственных данных,
индивидуумы и организац
ии, действующие как производители и пользователи
данных, сами становятся геоданными»).
Рис. 3.1.2 Часть проекта «Атлас морского буддизма» под эгидой
Electronic
Cultural
Atlas
Initiative
ECAI
) на базе технологий ГИС «Карты
Google
Elwood S. Vol
unteered geographgic information: key questions, concepts and methods to guide
emerging research and practice // GeoJournal. 2008. Vol. 72, No. 3/4. P. 133.

��92 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Пользовательские фотографии активно дополняют собственный,
«ненародный» контент ГИС сервиса
Google

��93 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Таким образом, задумавшиеся как аналитические научные базы геоданных
ГИС в начале
столетия стали полноценными атласами одновременно
культурного наследия и актуальной навигационной информации. Субъект,
одновременно использующ
ий и предоставляющий геоданные, стал ключевым
элементом в структуре работы ГИС. «
Maps
should
arouse
some
emotional
reaction
from
the
observer
. («Карты должны вызывать некоторую эмоциональную реакцию от
наблюдателя»).
Рис. 3.1.3 Перекресток улиц Людвигштрассе и Шеллингштрассе в Мюнхене,
интерактивная панорама сервиса
Google
Street
View
(часть ГИС «Карты
Google
Без участия субъекта Карты
Google
, «Яндекс.Карты» и другие сервисы
оставались бы лишь многомерными копиями р
еального мира в виртуальном. При
этом сообщество, создающее карты, состоит из представителей разных стран,
возрастных и социальных групп. Этот факт позволяет утверждать, что география
заселения, пришедшая на смену географии пространств
, постепенно начинае
Klinghoffer, Arthur Jay. The Power of Projections: How Maps Reflect Global Politics and History.
Praeger Publishers, 2006, p. 2
настоящего
исс
ледования

��94 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;уступать место географии глобальных коммуникаций (geography of contacts,
interactions and exchanges)
. Многомерность информации, собираемой вокруг точки
на карте в ГИС, свидетельствует о том, что геоинформационные системы постепенно
эволюционируют в
культурно
исторические информационные системы
Рис. 3.1.4 Остров Галля в Баренцевом море, интерактивная панорама сервиса
«Яндекс.Панорамы» (часть ГИС «Яндекс.Карты»)
Рис. 3.1.5 Зал Третьяковской галереи, интерактивная панорама сервиса
Google
Art
Proje
(часть ГИС «Карты
Google
Polonia A., Barros A, Nogueira M. Now and Then, Here and There &#x-1..;&#x.000;... on Business: Mapping
Social/Trade Networks on First Global Age // Mapping Different Geographies. Berlin, 2010. P. 105.
напр
. Schobesberger D. User
Centred Design of a W
Based Cartographic Information System
for Cultural History // Mapping Different Geographies. Berlin

��95 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;На протяжении тысячелетий своего развития карта оставалась проекцией
реального или вымышленного пространства. В начале
XXI
века она сама получает
характеристики полноценного виртуального пространства
динамичного и
многомерно
го. Грань между картографом и пользователем карты становится
призрачной: способом создания карты становится ее чтение и наоборот. Картограф
больше не является проводником фиксированной проекции картины мира, он лишь
предоставляет субъекту возможности созда
вать такие проекции на основании
собственного образа мира. При этом традиционные для картографии
века
проблемы начинают отходить на второй план. Спорные территории по
разному
отображаются на электронных картах, в зависимости от того, в каком регионе
нах
одится компьютер пользователя. Так, по состоянию на январь 2015 года, Крым
отображается как регион Российской Федерации при использовании сервиса
«Яндекс.Карты» в доменах .
(Россия) и .
COM
(международный), а при обращении
к карте через домен .
(Украина
) полуостров обозначается территорией этого
государства (Рис. 3.1.6).
Рис. 3.1.6 Сравнение фрагментов карт Европы ГИС «Яндекс.Карты» в представлении для
украинского домена (слева) и международного домена (справа)
��96 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;В пресс
релизе компании «Яндекс» различи
е в способе отображения
полуострова объясняется желанием предоставить «объективную информацию».
Более того, возможность смены представления вместе со сменой домена
приравнивается к возможности сменить картину мира: «[Для каждой страны] мы
разрабатываем сво
и сервисы таким образом, чтобы они решали местные, локальные
задачи, соответствовали миру вокруг наших пользователей.
..�.8.;&#x.-4.;.00;.
[Пользователи],
зашедшие на www.yandex.ru, увидят российский Яндекс, а на www.yandex.ua
украинский. Кроме того, у них всегда есть
право выбора
они могут переключить
домен и выбрать ту или иную картину мира»
Возможность «переключения картины мира», а также непосредственного
участия в конструировании народных карт, вовлеченность в процессы географии
глобальных коммуникаций подчеркивает актуальность вопроса о выборе
ценностных ориентиров при использовании соврем
енных картографических
сервисов в частности и новых медиа в целом, формировании способности субъекта
ориентироваться
в информационном потоке, а не адаптироваться к готовым
схемам.
Запись «Изменения на сервисах Яндекса» от 21.03.2014 // ООО «Яндекс» [Офиц. блог].
URL
http://blog.yandex.ru/post/77678/
(дата обращения: 08.12.2014).

��97 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;3.2 Конструирование образа мира:
пространственное мировосприятие в детско
й картографии
Понимание образования не только в институциональном аспекте (то есть как
системы подготовки от дошкольного до университетского уровня), а в широком,
затрагивающем всю жизнь человека, смысле, предписывает определять его как
непрерывный процес
расширения образа мира личности
Расширение образа мира происходит в логике развития культуры и
национальной картины мира. Образ мира, «будучи предельно субъективен, включает
в себя естественнонаучные и социогуманитарные знания, организует их
представле
ниями о пространстве и времени, детерминирован особенностями
определенной национальной культуры, оперирует ее языком, символами, мифам
и и
открыт в пространство мира»
Под образом мира при этом понимается
индивидуальная система накопленного опыта, а также
ценностных ориентиров и
личностных смыслов человека.
Картиной мира является система «наиболее фундаментальных научных
принципов, [которая] позволяет объединить различные области знания о реальном
мире (или об определенной области этого мира) в единое цело
е, т.е. образовать из
этих отдельных областей общую картину»
Совокупность всех актуальных эпохе
знаний, установок и ценностей формируют национальную и социальную
идентичность субъектов, принадлежащих к этой картине мира. Иными словами,
носителем индивиду
ального образа мира является каждый субъект, в то время как
картина мира объединяет различные социальные группы и общности.
Валицкая А. П. Теория образования в контексте современности. СПб, 2014. С.
Там же. С. 93.
Дышлевый П. С., Яценко Л. В. Научная картина
мира и мир культуры. Научная картина мира:
логико
гносеологический аспект. С. 23.

��98 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Образованным человеком может считаться не тот, кто обучен технологиям
работы в определенной сфере, а человек, обладающий целостным о
бразом мира.
Образованность и профессиональная компетентность не являются равнозначными
понятиями. «Картина мира характеризующая свою эпоху, определяется состоянием
знаний о природе, культуре, обществе и человеке: именно она составляет (в
пределе!) содержа
ние образования. Однако каждый человек в позиции познающего
субъекта отражает эту картину по
своему, в зависимости от особенностей сознания,
типа мышления, тезауруса, национального менталитета и т.п. И тогда есть интерес и
смысл различать сод
ержание поняти
й “
картина мира
образ мира
, говорить об
образовании как процессе формирования индивидуального
образа мира
, который
и определяет уровень, меру, качество образованности человека»
В современной ситуации ежечасного многократного увеличения количества
информации об окружающем мире становится особенно актуальным вопрос о
поиске ценностных ориентиров в этом многообразии. С точки зрения картографии
вызовом
века можно полагать замещен
ие карт многофункциональными
географическими информационными системами, претендующими на интеграцию
всех возможных данных
математических, физических, биологических,
собственно географических, а также исторических и культурных. Использование
ГИС связано с
теми же рисками, что и использование карт (отсутствие прозрачных
общедоступных механизмов верификации, как следствие
случайные и
преднамеренные ошибки в геоданных), однако они приумножены в несколько раз в
виду вовлеченности субъекта в формирование само
й карты.
В этой связи ключевой способностью образованной личности следует
признать умение ориентироваться в информационном пространстве, а не
адаптироваться к нему
принимать решения на основании собственных
ценностных установок, а не исполнять навязанные шаблоны
действия. В этом
контексте для обозначения свободно мыслящей личности современная
Валицкая А. П. Теория образования в контексте современности. СПб

��99 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;эпистемология использует термин
independent
thinker
(буквально
независимый
мыслитель). Становление такой личности оказывается принципиально возможным
только при наличии нав
ыка анализа и структурирования окружающей
действительности.
«Independent thinker is one who exercises a controlling intelligence
over the input she receives from the normal sources of information whether their basis be
individual or communal»
Свободно
мыслящей личностью являет тот, кто
осуществляет интеллектуальный контроль всей информации, получаемой из
обычных источников, как индивидуальных, так и коллективных»).
В связи
с этим
задачей образования в его институциональном аспекте
становится организация
непрерывного процесса обучения, формирование
способности личности к ориентации в информационном пространстве и построению
процедурального, а не декларативного знания
в соответствии с логикой
становления образов мира, соотнесенных с собственными возможн
остями
становления личности.
Возможность ориентироваться как в информационном, так и в географическом
пространстве связана с априорной способностью сознания человека к непрерывному
позиционированию себя в окружающем мире, к четкому осознанию центра и грани
ц,
разделению пространства на «свое» и «чужое»
В то же самое время, сам процесс
становления образов мира оказывается непосредственно соотнесенным с процессом
формирования картины мира.
«И если в нашем случае цель
найти пути оптимизации образовательного
процесса, построить его в логике становления личнос
ти,
то в этой ситуации
оптимальный результат дает применение системно
комплексного подхода с учетом
живой изменчивости,
процессуальности
обоих компонентов»
В единстве
Coady, C. A. J. Testimony, Observation, and 'Autonomous Knowledge' // Knowing From Words:
Westem and Indian Philosophical Analysis of Understanding and Testimony. 2004. P. 248.
Emily Robertson. The Epistemic Aims of Education // The Oxford Handbook of Philosophy of
Education. Oxford
, 2009.
См. главу
настоящего исследования.
Вали
цкая А. П. Теория образования в контексте современности. СПб, 2014. С.

��100 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;процессов онтогенеза и филогенеза
усматривается возможность обнаружения
ключевых принципов формирования образа мира и картины мира, а также
функционирования структур сознания, ответственных за ориентацию в окружающем
мире. «Процессуальность становления личности в процедурах образования
ватывается идеей соотнесенности фило
и онтогенеза: основных этапов
культурно
исторического движения человечества и последовательной смены
образа
мира и человека в нем, которую можно проследить по возрастным ступеням, в
зависимости от возрастных особеннос
тей мировосприятия»
Исторически карта наравне с очевидным навигационным смыслом ставит
перед собой цель, в первую очередь, графически зафиксировать ценностные
ориентиры в картине мира. Создание карт (как человечеством в древние времена, так
и каждым отд
ельно взятым человеком в детстве) является неотъемлемой частью
процесса формирования восприятия мира как структурированной системы, которая
поддается целостному познанию.
Образовательный процесс, построенный в логике развития личности и логике
культуры, ко
нструируется по принципу «расширяющейся ойкумены»
от дома
к миру. Человек сначала познает пространство вокруг себя, постепенно расширяя
границы познанного.
Этот принцип оказался наглядно подтвержден в эксперименте, который
провела группа британских пси
хологов и географов в одной из школ города
Ковентри
в Англии
Группе, состоящей из 11
летних учеников было
предложено нарисовать карты центра города, в котором они живут (Рис 3.2.1).
Там же.
Валицкая А. П. Новая школа России: культуротворческая модель в контексте задач духовно
нравственного воспитания // Вестник Герценовского университета.
2010. №2.
Matthews M. H. The Mental Maps of Children: Images of Coventry's city centre // Geography. 1980.
Vol. 65, No. 3. P. 169

��101 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис 3.2.1 Центр Ковентри в ГИС «Карты
Google
» (север наверху)
зультаты типологизировали в соответствии с предложенными
американским урбанистом Кевином Линчем
пятью параметрами
пространственного восприятия, формирующими ментальную карту:
пути (улицы, тротуары, тропинки и т.п.);
воспринимаемые границы (стены, здания,
береговая линия и т.п.);
районы;
координационные узлы (знаковые места, локальные центры);
достопримечательности.
На карты маленьких детей попала лишь ограниченная часть городского
ландшафта, и чем старше участники эксперимента, тем большая часть города
оказывалась изображена как его центр. При этом все возрастные группы оказались
приблизительно единогласны в определении центральной точки, от которой
отсчитывается пространство (Рис. 3.2.2).
подробнее
Lynch K. The Image of the City. Cambridge

��102 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ; &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;Рис. 3.2.2 Границы центра Ковентри на картах детей 11
18 лет
Конструирование образа мира психолог Алексей Леонтьев определил как
процесс его «вычерпывания» из объективной реальности:
«Процесс восприятия и
есть процесс, средство этого «вычерпывания», причем главное состоит не в том, как,
��103 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;с помощью каких средств прот
екает этот процесс, а в том, что получается в
результате этого процесса. Я отвечаю: образ объективного мира, объективной
реальности»
Принципиально важной характеристикой этого процесса является
постепенно накопление ценностно окрашенных эмпирических данных о мире. Чем
шире образ мира, тем большим количеством личностных смыслов он наполнен.
Применительно к пространственному мировосприят
ию принцип «вычерпывания»
демонстрирует схематичное представление теории Пиаже, которое приводит Джон
Голд в своей работе «Психология и география»
(Рис 3.2.3).
Рис. 3.2.3 Теория Пиаже, раскрывающая развитие представлений о внешнем мире
точки
зрения психологии
Результаты эксперимента в английском Ковентри подтвердили, что между
детьми разных возрастов существуют заметные различия в восприятии
Леонтьев А. Н. Образ мира. // Избр. психолог. произведения, М., 1983.
Голд Дж. Психология и география: Основы поведенческой географии. М., 1990. С. 89.

��104 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;пространства. Проекции младших учеников составлены из разрозненных зданий,
которые не связаны
с остальными частями города (Рис. 3.2.4).
Рис 3.2.4 Центр Ковентри на карте 11
летнего ребенка (юг наверху)
На карту одного из 11
летних участников эксперимента попали некоторые
магазины и бары, а также автомобильные парковки. Наиболее детализовано из
ображен
крупный торговый центр
Precinct
в центре Ковентри, а также декоративная шахматная
доска на пешеходной улице Смитфорд
уэй. Сознание ребенка оказалось
сориентированным на координационные узлы в виде магазинов и
достопримечательность
шахматную доску
на брусчатке. Авторы эксперимента не
проводили опроса детей о причинах выбора тех или иных объектов для отображения
на карте, однако справедливо предположить, что образ шахматной доски заметно
контрастирует с привычным дорожным покрытием, поэтому фиксируе
тся в
пространственном восприятии ребенка как системообразующая точка. Внимание к
торговому комплексу в центре города (его как центральную точку обозначили
��105 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;большинство участников эксперимента всех возрастных групп), вероятно, обусловлено
личностными смысла
ми
Precinct
действительно расположен в центре, является
местом проведения досуга и шопинга для большинства жителей Ковентри.
Карты, нарисованные участниками старшей возрастной группы, отражают
четкое понимание внутренних связей городского пространства, с
ами проекции
оказываются более детальными и близкими к реальной карте города (Рис 3.2.5).
Рис. 3.2.5 Центр Ковентри на карте 17
летнего ребенка (юг наверху)
На картах, составленных старшеклассниками, отчетливо прослеживается
внимание к социально и кул
ьтурно значимым точкам: транспортной системе,
библиотеке, театру, бассейну, а также общеизвестным кафе и магазинам.
Прослеживается также полное осознание внутренних границ, составляющих
городской ландшафт
изображенный профиль дорог на карте может содержа
ть
серьезные отличия от реального, однако общая структура уличной сети отражена
верно. «Пространственные знания наслаиваются на существующие когнитивные
структуры в силу выраженной зависимости процесса познания от накопленного
прошлого опыта… со временем в
представлениях ребенка о пространстве
��106 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;происходят качественные и количественные изменения, когда на смену простым
приходят все более сложные структуры»
«Взрослая» проекция отражает ситуацию вненаходимости, используя
возможности и законы картографии, пыт
ается передать реальный мир максимально
точно, в то время как детская карта строится исходя из ощущения присутствия
человека на изображаемой местности. Разрозненность объектов на карте
объясняется не хаотичностью восприятия, а вниманию к наиболее редким, а
следовательно, более значимым для навигации объектам
таким, как шахматная
доска. Этим объясняется большая любовь детей к сюжетам пиратских карт
по
сути, графических маршрутных листов, подробно отражающих то, что человек мог
бы увидеть воочию, оказавш
ись на вымышленном острове. Детская
картографическая проекция, с одной стороны, предельно схематична и упрощена, с
другой
является целостным художественным образом.
Другой группой британских исследователей под руководством Марка Блейдса
были изучены спо
собности детей 4
5 лет читать и воспринимать карты без
предварительной подготовки
Ученым удалось доказать гипотезу, что мышление
и действия, связанные с чтением карт, являются когнитивными и культурными
универсалиями, то есть присущи детям любых культур
с раннего возраста
Дошкольникам в английском Йорке, южно
африканском Дурбане, а также
Тегеране, Мехико и американском Эванстоне предложили определить, чем является
аэросъемка местности
фотографией, картинкой и т.п., затем на этой картинке
просили найти
дома, дороги, продемонстрировать навыки навигации. В результате
выяснилось, что подавляющее большинство детей, вне зависимости от
происхождения, национальности и места проживания, способны выделять карту как
Голд Дж. Психология и география: Основы поведенческой географии. М., 1990. С. 89.
Подробные результаты и методология эксперимента группы Блейдса см.
Mark
Blades
and
Others
A Cross
Cultural Study of Young Children's Mapping Abilities // Transactions of the Institute of
British Geographers, New Series.
1998.
Vol
. 269
Ibid.
. 271.

��107 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;самостоятельный вид изображения, ассоциировать
вид сверху с реальными домами
и дорогами, а также прокладывать простейшие маршруты из точки А в точку Б.
Ожидаемо проблематичным для детей дошкольного возраста оказалось восприятие
масштаба и перспективы
на связанные с этими параметрами вопросы
большинст
во участников эксперимента дали неправильные ответы.
Процесс ориентации в пространстве
географическом, информационном и
ценностном
оказывается принципиально невозможным без картографии, будь то
карта на бумаге или ментально структурированное по картогр
афическому принципу
декларативное и процедуральное знание о мире.
Карта выступает способом хранения и упорядочивания знания, претендует на
всеохватность, является одновременно источником и целью процесса познания
мира. В этом смысле естественное для челове
ка восприятие пространства через
призму картографической проекции и картины мира
через призму эстетической
проекции делает карту универсальным образовательным инструментом,
позволяющим выстраивать образовательный процесс в логике культуры и логике
субъек
та
по принципу расширяющейся ойкумены.
Карта оказывается универсальным инструментом конструирования образа
мира в соответствии с ценностными константами национальной картины мира. «В
восприятии представителей определенных культур те или иные места и терр
итории
сами по себе являются символами»
Механизмы пространственного
мировосприятия, заложенные во взаимоотношениях субъекта, ландшафта и карты
легко представить в виде семиотического треугольника. При этом место символа в
традиционном треугольнике заним
ает карта, а референтом выступает территория
(Рис. 3.2.6).
Голд Дж. Психология и география: Основы поведенческой географии. М
., 1990.
Pattison W.D. Territory, Learner, and Map // The Elementary School Journal. 1966. Vol. 67, No.3. P.

��108 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис. 3.2.6 Семиотический треугольник применительно к образовательным технологиям с
использованием карт
Субъект может взаимодействовать одновременно и с картой, и с территорией,
получая данные как опосредованно в символическом поле, так и непосредственно.
При этом карта и территория выступают как взаимодополняющие и функционально
частично взаимозаменяемые па
раметры. Указанная эквивалентность карты и
территории оказывается особенно актуальной установкой в контексте развития
геоинформационных систем и участия пользователя в накоплении
начиная с
раннего возраста. Из этого следует, вероятно, самый очевидный
способ
использования карты в образовательных целях: данные о территории могут быть
получены из карты, а также нанесены на нее. Таким образом, относительно
информации, «скачиваемой» с карты, или «загружаемой» на нее, даже самая простая
бумажная карта в обра
зовательной деятельности получает черты
геоинформационной системы.
Тем не менее, существует ряд фундаментальных различий между
отношениями субъект
среда (территория) и субъект
карта. Так, в отношениях
субъекта и среды решаются вопросы направления движе
ния, расстояния до цели,
Volunteered Geographic Information.
подробн
. 3.1
настоящего
исследования

��109 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;позиционирования и идентификации объекта
Отношения субъекта и карты (или
ГИС) описываются следующими параметрами:
ориентация в пространстве, определения его центра и границ;
графическое масштабирование окружающего мира и ценностн
картины мира;
точность и верифицируемость проекции
как собственно
картографической, так и эстетической;
чтение и воспроизведение символического слоя карты.
Моделирование этих отношений на конкретном социо
культурном материале
(например, в городско
м ландшафте) представляется емким ресурсом для обучения
ребенка чтению языков культуры. Кроме того, навык анализа пространства через
призму как чтения, так и составления карт, формирует, во
первых, способность
структурировать географическое пространство в
соответствии с сущностными
характеристиками карты как модели мира, а во
вторых, способность
ориентироваться в информационном пространстве, структурируя его как
ментальную карту.
Изучение детской картографии показывает сущностное единство в процессе
простра
нственного освоения мира человечеством в истории культуры и конкретным
человеком
в его собственной биографии. Карта как эстетический инструмент
пространственного познания мира демонстрирует принципиальное сходство
принципов конституирования картины мира
и образов мира.
Pattison W.D. Territory, Learner, and Map // The Elementary School Journal.
Vol

��110 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;3.3 Историческое пространство как образовательный ресурс
(Концепция выездного историко
культурного практикума)
В последнее десятилетие в России на общественном и политическом уровне
активно обсуждаются стратегии развития патриотического воспитания и
образования. Повышенное внимание к проблеме аксиосферы современной
молодежи обуславливает актуальность поиска техноло
гий наиболее оптимального
включения
информации, способствующей росту заинтересованности учащихся в
родной истории и культуре,
в образовательный процесс, выстроенный в логике
культуры.
Сам по себе вопрос о выделении патриотического воспитания из системы
азования уже оказывается поводом для дискуссий. В самом деле, имея в виду
образование не только как социальный институт, но и как весь комплекс
человеческой деятельности, представляющий собой формирование способности к
ориентации (в противопоставление адап
тации) субъекта в мире, мы имеем дело не с
чем иным, как с процессом становления образа мира человека, определенным, в том
числе его национальной картиной мира. В этом смысле образовательный процесс,
построенный в логике культуры, по своей сути не может не
содержать всего
комплекса элементов, формирующих патриотическое сознание и гражданскую
ответственность.
Однако даже в современной ситуации искусственного выделения
патриотического воспитания из общего образовательного дискурса невозможно
представить себе
полноценный образовательный процесс, если он не соответствует
ментальности конкретного народа, не формирует гражданское самосознание. В
связи с этим актуальным становится вопрос о конкретном содержании
образовательной деятельности, направленной на патриоти
ческое воспитание
личности.
��111 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Нередко патриотическое воспитание оказывается контекстуально
приравненным к историческому образованию. Действительно, чувство
национальной гордости возникает при осознании всего богатства культурно
исторического багажа, однако с
ама по себе подобная просветительская работа
позволяет лишь отстраненно восхищаться масштабом национального наследия, но
не дает ощущения синхронности собственного образа мира со знаковыми местами,
выдающимися людьми и событиями. Д.
Лихачев пишет: «Для
"нравственной
оседлости" людей, мало только платонической любви к своей стране, любовь должна
быть действенной»
Свою ценность культурная память обретает при осознании национальной и
культурной идентичности. Пространственное мировосприятие оказывается в
этом
смысле краеугольным камнем, позволяющим почувствовать собственную
«соразмерность» национальной культурной памяти. Программы
недистанцированного обучения или
шире
образовательного туризма
оказываются гибким инструментом конструирования образа мира,
соотнесенного с
национальной картиной мира.
Автор образовательной программы цесаревича Александра Николаевича В.
Жуковский, предусматривает путешествие в качестве ее обязательного завершения.
«Понимая масштабность стоящих перед ним государственных задач,
возможным
заимствованным
представлениям и воспитательным концептам Жуковский
противопоставит самостоятельную образовательную модель. Важнейшим пунктом
десятилетней образовательной программы наследника престола станет путешествие
по России,
открытие
внутренних областей»
Необходимость «действенной
любви» к Родине, о которой говорит Лихачев, легла в основу образовательных
Лихачев Д.С. Экология культуры // Прошлое
будущему. М., 1985. С. 63.
Летягин Л. Н., Васинева П. А., Корочкин Ф
. Ф. Картография поступательности: герой
путешественник в ценностном универсуме романтической эпохи // Научное мнение. 2014. № 10.
Т.1. С. 50

��112 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;путешествий по России сыновей Александра II
Великих князей Александра и
Владимира.
Действительная или, по Лихачеву, действенная
любовь к Родине с трудом
может возникнуть в пределах одного
двух городов. Лотман говорит об асимметрии
географического пространства, которое делает одни точки на карте актуальными
несмотря на смену исторических картин мира, в то время
как другие остаются
пустынными
Ментальное картирование исторического пространства,
ориентированного на определенные культурные доминанты, возможно только при
непосредственном посещении этих мест.
Патриотическое воспитание невозможно без позиционирования себя в
масштабах стр
аны. Понять, «на сколько верст в окружности существует он
[человек], на сколько лет»
без путешествий невозможно стараниями даже самого
талантливого педагога. Тыняновский «диаметр сознания» формируется
непосредственно на берегу озера Байкал, у стен крепост
и Старая Ладога, в горах
Алтая и т.д.
Формирование ментальной карты, организованной в соответствии с
национальной картиной мира, происходит при непосредственном
своении
пространства,
то есть
осознании его ключевых (реперных) точек
сквозь призму
образа ми
ра личности.
Однако просто увиденного также может оказаться недостаточно для
полноценного осознания собственной национальной идентичности. «Самый
предварительный подход к теме духовности и патриотического воспитания связан с
пониманием того, что в мире су
ществуют вещи неизмеримо более важные чем
материальные,
практические и прагматические»
Роль учителя
быть
проводником ребенка в историческом пространстве. Концепция выездного
Лотман Ю. М. О понятии географического пространства в русских средневековых текстах //
Ю. М. Лотман. Семиосф
ера. СПб, 2000. С. 296.
Тынянов Ю. Н. Как мы пишем // Ю. Н. Тынянов. Собрание сочинений в 3 т. Ульяновск,
Т. 2.
Романенко И. Б. Духовно
нравственное основание патриотического воспитания: специфика
социогуманитарного познания // Патриотизм в диало
ге поколений. СПб, 2012. С.

��113 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;историко
культурного практикума представляет собой возможный вариант
реализаци
и недистанцированного обучения, выстроенного в логике культуры.
Реализация концепции предполагает внеклассную работу школьников, на
образовательных маршрутах по городам России, в частности, по Санкт
Петербургу.
Образовательный туризм призван способствоват
ь формированию
определенной «матричной» вертикали способов взаимодействия с культурным
пространством, которая
будучи единожды отработана в рамках программы,
становится неотъемлемым и универсальным навыком личности на протяжении всей
жизни. Построение исто
рико
культурного практикума основывается, с одной
стороны, на общем для культуротворческой модели принципе обучения не фактам,
а методам
а с другой, на развитии личностного чутья к языкам культуры.
Литературоведение оперирует термином «теснота стихового
ряда»
подразумевая предельную важность и значимость каждого элемента стихотворного
текста. Аналогичным образом и во время историко
культурного практикума
происходит «динамизация» и «сукцессивность» образовательного процесса: он весь
представляет собой не
прерывную череду исключительно важных событий и
действий, каждое из которых призвано решать задачу комплексного образования и
становления образа мира ребенка.
Будучи непосредственной частью культуротворческой модели, историко
культурный практикум отражает
все ключевые цели и задачи этой концепции. В
современной ситуации доступности информации процесс перехода от мышления
наглядно
образного к понятийному у детей начинается с младших классов, если не
раньше. В этом контексте приоритетом культуротворческой мод
ели становится
создание у ребенка понятийной сетки, которая в течение всей последующей жизни
См. Подробнее об этом см. Валицкая А. П. Новая школа России: культуротворческая модель.
СПб, 2003.
См. Тынянов Ю. Н. О композиции «Евгения Онегина» // Ю. Н. Тынянов. Поэтика. История
литературы. Кино. М., 1977. С. 416.

��114 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;сможет служить каркасом для систематического освоения новых знаний, для
выстраивания их в единую целостную систему.
Историко
культурный практикум, начинаясь со ср
едней школы,
предусматривает
непосредственное
и активное получение воспроизводимых в
дальнейшем моделей по освоению нового пространства
и в топологическом, и в
социо
гуманитарном смыслах. При нахождении в
посредственном
контакте с
культурным ландшафто
м происходит активизация эстетической интуиции,
способствующей развитию навыков воссоздания целостного историко
культурного
контекста
как синхронического, так и диахронического
прочитыванию
культурного кода. Конституирование ценностной системы координа
т происходит
непосредственно внутри историко
культурного контекста.
Программа историко
культурного практикума подразумевает реализацию
принципа «
каждый урок
событие
», хотя в данном случае, верной формулой
представляется «
каждый выезд
событие
». Сам факт
изменения локации всегда
является для любого ребенка крайне значимым, а вкупе с включенностью в
культуротворческий образовательный процесс даже один такой выезд способствует
значительному расширению ойкумены.
Санкт
Петербург является емким ресурсом для п
роведения историко
культурных практимумов. Здесь в сконцентрированном виде представлена
существенная часть культурного материала, так или иначе изучаемого в школе.
Разнообразие культурного ландшафта активизирует теоретико
познавательную
активность ребенка.
Опираясь на уже имеющиеся знания, точечные коррективы во
время самого практикума и собственную эстетическую интуицию, школьники
получают возможность увидеть культурные основания аксиосферы, суметь выявить
во всем многообразии культурных объектов города си
стему с е
схождениями и
оппозициями. Контакт с поликультурным и полирелигиозным пространством в
традиции культуротворческой школы обеспечивает понимание каналов культурного
заимствования, его геополитических и историко
культурных предпосылок.
��115 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Выездные практикумы представляют собой систему, каждый этап которой, с
одной стороны, является ступенью в движении к общей цели, а с другой, реализует
конкретные задачи, релевантные проблемам, актуальным для данного этапа
становления
развития личности ребе
нка. Каждая ступень посвящается
рассмотрению отдельного историко
культурного периода, но главная проблема,
сущность этого события формулируется в прямом соответствии с возрастными
запросами учащегося. Так, на первом этапе (5 класс) происходит знакомство с
городом, изучение его происхождения, истории, непосредственно предшествующей
основанию, мифов и легенд. На втором этапе (7
8 класс), в соответствии с
возрастающим интересом к уникальности человеческой личности, изучение
историко
культурного материала проис
ходит через изучение персоналий, значимых
для истории и культуры города и страны; межкультурные коммуникации
представляются не абстрактно, а как связи конкретных исторических персонажей.
Центральной тематикой третьего и последнего этапа (10 класс) становит
ся участие
в профессиональном ориентировании школьника: программа практикума
обращается сначала к историко
культурному материалу
века с точки зрения
профессиональной деятельности того времени, а затем фокусируется на
современной ситуации.
В современном
социуме дети изначально не воспринимают учителя как
единственно возможный канал для получения информации о мире. На место
учителя
наставника приходит куратор
старший товарищ, интеллектуальный ресурс
которого используется не для создания ещ
одного канала
получения информации
«сверху», а для обеспечения именно той контекстуальной и ситуативно необходимой
информации, потребность в которой возникает у школьников в ходе знакомства с
городом и выполнения заданий. Куратор выступает индуктором самостоятельной
уче
бной деятельности школьников.
При этом важно, что школьным учителям не нужно подстраивать программу
своих занятий под программу практикума, поскольку существует обратная
��116 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;закономерность. Программы каждого из этапов практикума связаны не только
между собой,
но и соотносятся с основной школьной программой. Это позволяет, с
одной стороны, по методу «накатывания» в очередной раз артикулировать ключевые
позиции той или иной дисциплины, с другой стороны, дает ещ
одну возможность
вывести учащихся на более осознанн
ый и систематический уровень понимания
явлений.
В этом отношении практикум остается комплементарной частью
образовательного процесса, но не оторванной с содержательной и методической
точки зрения от него, а коррелирующей свои цели, дисциплинарный и
методо
логический аппарат с общими установками культуротворческой школы.
Помимо очевидной эффективности самостоятельного получения знаний и
самостоятельного приобретения определенных навыков, дети, работая в основном в
рамках малой группы, получают возможность ка
либровки собственного образа мира
в соприкосновении с образами мира своих сверстников.
Включенный в модель культуротворческой школы, историко
культурный
практикум всецело способствует решению одной из основных задач современной
школы
«организовать простр
анственно
временной континуум образовательного
процесса в соответствии с логикой становления образов мира, соотнесенных с
собственными возможностями становления личности»
«Активное освоение ребенком среды окружения и его взаимодействие с ней
играют центр
льную роль в процессе научения»
Недистанцированное обучение
служит цели обучить ребенка обнаруживать основополагающие константы
аксиосферы национальной культуры, а следовательно, ориентироваться в
географическом, историческом и, главное, информационном
пространстве.
Валицкая А. П. Новая школа России: культуротворческая модель. СПб, 2003. С. 15.
Голд Дж. Психология и география: Основы поведенческой географии. М
., 1990.

��117 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Результатом
предлагаемого
диссертационного исследования стал
эстетический анализ карты как формы графической фиксации картины мира.
Попытка осмысления карты как эстетического феномена, непосредственно
включенного в отношения мышл
ения и бытия, предпринята впервые. Карта
рассмотрена как способ сохранения и «трансляции» актуальной картины мира, что
позволило сделать вывод о ее неотъемлемой роли в процессе конструирования
образа мира. Применение философско
эстетического анализа позвол
ило более полно
изучить рассматриваемый феномен и сделать вывод о растущем значении карты в
социо
гуманитарных процессах современности.
Анализ эстетических и антропологических предпосылок возникновения
картографии продемонстрировал, что сущностной характер
истикой картины мира
является представление «своего» географического пространства в качестве
центрального и даже «мирообразующего». Таким образом, подтверждение получил
тезис о конструировании образов мира по принципу «расширяющейся ойкумены», в
центре кот
орой оказывается субъект. При этом уже примитивные архаические карты
представляют собой одновременно проекцию единства обжитого той или иной
общиной пространства и единства картины мира членов этой общины. Карта как
универсальный способ изображения актуаль
ной картины мира всегда сохраняет
концентрический принцип строения
от буквального изображения мира вокруг
некоего центра до построения системы координат, отсчитываемой от наиболее
важной точки.
В истории картографии философский смысл карты наиболее
ярко
проявился в
средние века.
Mappa
mundi
оказывается, в первую очередь, визуальным
путеводителем по христианской картине мира. «Информация, данная на mappa
mundi
это смешение исторических событий и географических мест, проекция
истории в географическое пространство без малейшего намека на попы
тку разделять
��118 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;эти два вида информации
...&#x.-1.;&#x-5.2;&#x.-5.;
Средневековая m
ap
это картографическое
“воскрешение” мест в куда большей степени, нежели космографическая или
географическая запись»
Процесс картирования мира синтезирует гуманитарное
знание, соединяя
историческое и географическое пространство.
С эпохой Великих географических открытий понятие «карта» стало
тождественным самому себе
лишь с конца
XIV
века этим словом обозначаются
как
mappae
mundi
, так и навигационные портоланы и городские планы. Единст
во
понимания карты стало свидетельством поворотной точки в картине мира
впервые вне мифологического мировосприятия началось движение к пониманию
мира как единого целого.
С открытием абсолютного большинства известных земель к концу
XIX
столетия понимание
неразрывности внутренних связей между даже самыми
отдаленными уголками планеты стало одной из аксиом картины мира.
Географическое пространство, пространственное мышление и, следовательно,
картография, стали предметами политических отношений, заложив понят
ие
геополитики в фундамент новой картины мира. Понятие центра мира остается
бесспорно соотнесенным с национально значимыми топосами. Карты в Австралии,
Китае и других странах часто ориентируют таким образом, чтобы разместить эту
самую страну в центре. В ст
ихотворении Тютчева «Русская география» находим
неоспоримое утверждение ясности центра (центров)
Москвы, Петербурга и
Константинополя,
вопросом остается лишь положение границ.
Опосредованность изображаемой на карте территории и восприятия
картографиче
ского изображения (Рис. 4.1) позволила использовать карту не только
в качестве ресурса знаний о мире, но и в качестве инструмента влияния на образы
мира.
Mitchell P. Cartographic Strategies of Postmodernity. London, 2008. P. 37.

��119 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис. 4.1 Схема картографической коммуникации (на базе схемы
Kolacny
Карта становится объектом
геополитики, а также способом манипулирования
сознанием и трансляции идеологии. В этом отношении карта как политический
инструмент социума оказывается предельно недиалогичной, коммуникация
осуществляется однонаправленно. «В то время как все идеологические
суждения с
необходимостью ложны, то есть недиалогичны, все ложные и недиалогические
суждения не являются с необходимостью идеологическими. Ложность является
необходимым, но не достаточным условием для идеологических суждений.
Последние обладают другой важн
ейшей характеристикой, а именно
легитимацией и рационализацией интересов позиций властных групп»
Ложность картографической проекции является конвенциональной
идеальном случае искажение служит лишь простоте и лучшему пониманию
. Kolacny
A. Cartographic Information
a fundamental term in modern cartography.
Cartographic
Journal
. 1969.
Стоянов К. Концепция критики идеологии в контексте образовательной политики //
Аксиосфера современности: философско
эстетический анализ и
нравственное обоснование
социокультурных практик СПб, 2013. С

��120 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;изображаемой на карте
реальности. В этой связи не всякая карта оказывается
политическим инструментом. Так, карта в художественном произведении вовсе не
стремится к математической точности проекции, ее задачей становится дополнение
эстетической
реальности произведения. В литерат
уре карта выступает развернутой
метафорой, позволяющей читателю
сориентироваться
в вымышленном мире,
соотнести картину мира реальности художественного текста с собственным образом
мира.
Сходными оказываются функциональные характеристики карты в видеоиграх.
Однако если для писателя карта служит средством художественной выразительности
в предзаданном читателю мире, то в компьютерной игре карта служит еще и
способом исследования, познания и преобразования мира. Географическая карта
представляет с собой снимок
пространства в определенный момент времени, время
на такой карте остается за пределами, только подразумевается, но не описывается
символами. Карта в игре, наоборот, отражает не только пространство, но и время,
наглядно демонстрируя каждое изменение, произо
шедшее в игровом мире, в режиме
реального времени. Сюжет компьютерной игры, разворачивающийся на карте и
через карту, показывает взаимосвязь образа мира субъекта, актуальной картины
мира и ее эстетических проекций.
Рассмотрение проблематики карты и вымышле
нных пространств делает
необходимым исследование «искусственных» городов как результата
картографического проектирования.
Такой анализ позволил сделать вывод о том, что
диалог города и субъекта предстает как процесс формирования сознанием
последнего индив
идуальной ментальной карты города. В исследовании рассмотрены
различные аспекты этого процесса, например,
топонимические координаты,
образующие культурные сцепки. Картина мира, имеющая проекцию в
топонимической системе, оказывает непосредственное влияние
на личностные
смыслы, содержащиеся в индивидуальном образе мира каждого субъекта.
��121 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;Современным инструментом путевой навигации и смысловой ориентации в
городском пространстве являются электронные карты, доступные как с
компьютеров, так и с мобильных устройст
в. Вычислительные возможности
компьютерных платформ легли в основу существенного изменения в понимании
сущности географической карты. В обиход вошел термин «геоинформационная
система» (ГИС), обозначающий весь информационный и операциональный
потенциал элек
тронной карты. Возможность мгновенного обращения к карте с
помощью компьютера или мобильного устройства дала толчок появлению феномена
«добровольной географической информации» (
Volunteered
Geographic
Information
принципа, согласно которому пользова
тель не только прочитывает карту, но
и дополняет ее информацией как о расположении объектов, их назначении и,
например, качестве (если речь идет о месте, где предоставляются те или иные
услуги) и т.п, так и может загружать на карту фотографии, фотопанорамы
, обзоры и
другую сопровождающую информацию, которая служит цели как можно более
полного и детального представления действительности.
Человек, отправляющийся в путешествие на машине, благодаря бумажной
карте может знать о том, где располагаются те или ины
е достопримечательности,
использование ГИС с загруженной другими пользователями информацией позволит
ему оценить историческую и эстетическую важность топоса и принять решение о
посещении этого места уже на основании комплексного представления.
Современная
геоинформационная система моделирует мир через визуальные
образы. Так, для активации режима просмотра улиц в ГИС «Карты
Google
необходимо перенести изображение человека на карту (Рис. 4.2), пользователь
получает право поместить собственную модель внутрь м
одели мира, предложенной
геоинформационной системой.
��122 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис 4.2 Включение режима геопанорамы
Google

��123 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;картографом и пользователем карты становится призрачной: способом создания
карты становится ее чтение и наоборот.
Карта, превратившаяся в геоинформационную систему, в свою очередь,
олюционирует в гуманитарно
информационную систему (или, в соответствии с
терминологией западной науки, культурно
историческую информационную систему
КИИС), структурообразующим элементом которой оказывается субъект.
Моделирование отношений «субъект
терр
итория» и «субъект
карта» оказывается
емким ресурсом для обучения чтению языков культуры. И если функция
образования
конструирование образа мира в соответствии с логикой развития
культуры, формирование независимо мыслящего субъекта, то функция карты, к
ак
географической, так и ментальной,
предоставить инструмент такой ориентации.
«Постижение мира, познание самого себя, выбор жизненного пути предполагают
способность ориентироваться. Горизонт мира очерчивается взглядом, отделяющим
очевидное от не очевидн
ого, фигуру от фона, но он также задается объективными
возможностями бытия. Они раскрываются не только в познавательных, но
жизненно
практических актах. Наконец, для того чтобы ориентироваться, человек и
сам должен определиться, поэтому на протяжении своей
истории он постоянно
размышлял о себе и своем месте в мире.
...&#x.-5.;.-1;&#x.-5.;
Ориентирование, таким образом, не
сводится к интерпретации и истолкованию, оно есть специфический опыт изменения
самого себя, включая знания и умения, чувства и желания и даже телесность»
Начало
столетия в картографии отмечено созданием не только
многофункциональных
гео
информационных систем, но и общедоступных
трехмерных моделей других планет
Марса и Луны (Рис 4.3). При этом модели не
только отображают рельеф, но и, подобно земным ГИ
С, содержат целую россыпь
разнообразной информации о планете.
Марков
Стратегии
ориентации
постсовременности
Под
ред
Штегмайера В., Франка
Х., Маркова Б.В. СПб, 1996. С. 36.

��124 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ; &#x/MCI; 1 ;&#x/MCI; 1 ;Рис 4.3 Приложение «
Google
Планета Земля», версия 5
слева сверху
: трехмерная интерактивная модель Земли,
справа сверху
: трехмерная интерактивная
карта Марса,
слева снизу
: трехмерная интерактивная модель Луны,
справа снизу
: геологическая карта Луны)
Сервантес писал о путешествиях, доступных прямо сидя в кресле
при
помощи обыкновенной бумажной карты. В первой четверти
XXI
века впору
говорить о межпланетных путешествиях
при помощи экрана обыкновенного
домашнего компьютера. Перед субъектом возникает потребность найти свое место
не только в пространстве международных отношений, но и в общемировом
пространстве, поиск центра мира в своем городе, стране или, наконец, планете
отходит на второй план
вся Земля становится центром нового мировоспрития.
Казалось, познанный с точки зрения карты мир вновь оказывается открытым
эпоха
глобального
пространственного мышления подошла к концу, а ей на смену
приходит время
галактического
мышления. Раздвижение границ мира позволяет
современной карте Земли в большей, нежели когда
либо степени, стать способом
ориентации не только в географическом, но и информационном и ценностном
пространстве.
��125 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;За несколько тысячелетий своего существования к
арта претерпела множество
изменений. Карты изображались на скалах, глиняных табличках, папирусах; на них
наносили существующие и несуществующие континенты и города; пространство то
размечалось, то вновь теряло координатную сетку; все стороны света успели
обывать на вершине карты. Однако какой бы не была карта по времени, где бы и
кем был она не была написана, по существу она всегда остается эстетической
проекцией картины мира.
«Из школьного курса географии мы помним, что существуют так называемые
изобары
(линии одинакового давления), изобаты (линии одинаковой глубины) и
изотермы (линии одинаковой температуры). По аналогии с ними, наверное, можно
говорить об орбитах (линиях) на карте ценностного мира. Эти линии будут
свойственны фактам, равнозначимым с точк
и зрения морали (или эстетики). Для них
можно было бы предложить название “изоаксы”»
Введенный А. Е. Зимбули
термин «изоакс» удивительно точно описывает фундаментальную роль субъекта в
истории картографии
на всем протяжении этой истории именно субъект
оказывается тем стержнем, который делает ценностный масштаб всех карт единым.
Заявленная работа представляет собой лишь первый концептуальный подход
к проблеме карты как эстетического
инструмента освоения действительности.
Дальнейшие исследования этой темы могут быть продолжены в следующих
направлениях: комплексное изучение современных ГИС в ракурсе философии
образования; исследование визуальных образов на материале исторической
картографии; эстетический анализ ментальных к
арт как универсального способа
ориентации.
Зимбули А. Е. Этика и эстетика
в смысловом пространстве педагогического университета //
Стратегии взаимодействия философии, культурологи и общественных коммуникаций.
Пб, 2003.

��126 &#x/MCI; 0 ;&#x/MCI; 0 ;СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Аверинцев С. С. Единство общечеловеческого культурного предания как тема
поэзии и мысли Вяч. Иванова. // Вячеслав Иванов
Петербург
мировая
культура.
Томск
М.: Водолей
Publishers
, 2003.
328 с.
С. 5
Анциферов Н. П. Быль и миф Петербурга.
Пг.: Брокгауз и Ефрон, 1922.
Анциферов Н. П. Душа Петербурга.
Л.: Детская литература, 1990.
256 с.
Арутюнова Н. Д. Два эскиза к «геометрии» Достоевского // Логический анализ
языка. Я
зыки пространств. М.: Языки русской культуры, 2000.
Ахундов М. Д. Концепции пространства и времени: истоки, эволюция,
перспективы. М.: Наука, 1982.
222с.
Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе // М. М. Бахтин. Вопросы
литературы и
эстетики.
М.: Худож. лит., 1975.
С. 234
Беньямин В. Московский дневник.
М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2012.
264 с.
Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической
воспроизводимости.
М.: Медиум, 1996.
240 с.
Бернал Дж. Наука в ист
ории общества.
М.: Изд
во Иностранной литературы,
1956.
736 с.
Битва при Маг Туиред // Похищение быка из Куальнге.
.: Наука, 1985.
494 с.
Боднарский М. С. Античная география.
М.: Гос. изд
во географической
литературы, 1953.
374 с.
��127 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;12. Браун Л. А.
История географических карт.
М.: ЗАО Центрполиграф, 2006.
479 с.
Бунге М. Пространство и время в современной науке // Вопросы философии.
1970.
№7.
С. 82
Валицкая А. П. Новая школа России: культуротворческая модель в контексте
задач духовно
авственного воспитания // Вестник Герценовского
университета.
2010.
№ 2.
С. 20
Валицкая А. П. Новая школа России: культуротворческая модель.
СПб.: изд.
РГПУ им. А. И. Герцена, 2005.
146 с.
Валицкая А. П. Теория образования в контексте
современности.
СПб.:
Астерион, 2014.
167 с.
Гайденко П. П. Научная рациональность и философский разум. М.: Прогресс
Традиция, 2003.
528 с.
Галилей Г. Диалог о двух главнейших системах мира птолемеевой и
коперниковой.
M.: Гостехиздат, 1948.
380с.
Гачев Г. Д. Европейские образы Пространства и Времени // Культура, человек
и картина мира.
М.: Наука, 1987.
335 с.
Гачев Г. Д. Ментальности народов мира.
М. Эксмо, 2008.
544 с.
Гачев Г. Д. Национальные образы мира. Космо
Психо
Логос.
М.: Прогресс
Культура, 1995.
480 с.
Гекатей Абдерский. О гипербореях / Пер. и комм. А.В. Подосинова // Труды
кафедры древних языков.
М., 2012.
Вып. III.
С. 145
Гладкий Ю. Н. Гуманитарная география. Научная экспликация.
СПб.:
Филологический факультет СПб
ГУ, 2010.
664 с.
Гоголь Н. В. Мысли о географии // Н. В. Гоголь Арабески.
М.: Молодая
гвардия, 1990.
С. 275
��128 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;25. Голд Дж. Психология и география: Основы поведенческой географии.
М.:
Прогресс, 1990.
304 с.
Голубчиков Ю. Н. Неогеографический Ренесс
анс краеведения // Туризм и
рекреация: фундаментальные и прикладные исследования.
М.: Диалог
культур, 2009.
712 с.
С. 131
138.
Гомер. Одиссея.
М.: Московский рабочий, 1982.
350 с.
Грякалов А. А. Письмо и событие. Эстетическая топография современн
ости.
СПб.: Наука, 2004.
484 с.
Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства. Легенда о «государстве
пресвитера Иоанна».
М.: Айрис
Пресс, 2003.
432 с.
Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры.
М.: Искусство, 1984.
350 с.
Данте Алигьери Божес
твенная комедия.
Пермь: Перм.кн, 1994.
478 с.
Дионисий Ареопагит. О небесной Иерархии.
М.: РМ, 1994.
92 с.
Дольник В. Р. Непослушное дитя биосферы. Беседы о поведении человека в
компании птиц, зверей и детей.
СПб.: Петроглиф, 2009.
Дорск
ий А. Ю. Эстетика власти.
СПб.: Алетейя, 2013.
296 с.
Дышлевый П.С., Яценко Л.В. Научная картина мира и мир культуры //
Научная картина мира. Логико
гносеологический аспект.
Киев: Наукова
думка, 1983.
С. 5
Замятин Д. Н. Власть пространства и пр
остранство власти: географические
образы в политике и международных отношениях.
М.: РОССПЭН, 2004.
350с.
Замятин Д. Н. Гуманитарная география: Пространство и язык географических
образов.
СПб.: Алетейя, 2003.
331 с.
��129 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;38. Замятин Д. Н. Культура и простран
ство: Моделирование географических
образов.
М.: Знак, 2006.
488 с.
Замятин Д. Н. Метагеография: пространство образов и образы пространства.
М.: Аграф, 2004.
507с.
Зимбули А. Е. О духовности и бездуховности // Космизм и новое мышление на
Западе и Во
стоке: Материалы международной научной конференции. СПб.:
Нестор, 1999.
С.136
146.
Зимбули А. Е. Этика и эстетика в смысловом пространстве педагогического
университета // Стратегии взаимодействия философии, культурологи и
общественных коммуникаций.
СПб
Изд
во РХГИ, 2003.
С. 511
521.
Зубарева Н. Б. Об эволюции пространственно
временных представлений в
художественной картине мира // Ритм, пространство и время в литературе и
искусстве. Л.: Наука, 1974.
С. 25
Изменения на сервисах Яндекса (запись
от 21.03.2014) // ООО «Яндекс»
[Офиц. блог]. URL: http://blog.yandex.ru/post/77678/ (дата обращения:
08.12.2014).
Иконников
. Смысловые значения пространственных форм
средневекового города. // Культура и искусство западноевропейского
средневековья. Ма
териалы научной конференции.
М.: Советский художник,
С. 38
43.
Ильин М. В. Геохронополитика соединение времен и пространств // Вестник
Моск. ун
та.
Серия 12. Политические науки.
1997.
№ 2.
История западноевропейского театра
В 8
т.
М.: Искусство, 1956.
Т.
под. ред. Г. Н. Бояджиева.
720 с.
Исупов К. Г. Urbi et Orbi, или Почему в Петербурге человек становится умнее?
// Universum: Вестник Герценовского университета.
2012.
№ 3.
С. 168
169.
��130 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;48. Исупов К. Г. Душа Москвы и
гений Петербурга. // Петербург как феномен
культуры. СПб.: Образование, 1994.
С. 40
Исупов К. Г. Историческая мистика Петербурга // Метафизика Петербурга.
СПб.: Эйдос, 1993.
Вып. 1.
С. 63
Исупов К. Г. Странник и паломник на фоне ландшафта /
/ +972.
№ 5.
февраль
2005.
С. 8
Исупов. К. Г. Универсализм эстетического опыта // Кафедра эстетики и этики
РГПУ им. А. И. Герцена [Офиц. сайт]. URL:
http://aesthetics
herzen.narod.ru/
Isupov_uni.doc
(Дата обращения: 30.11.11)
Каган М. С. Град Петров в истории русской культуры. СПб.: Славия, 1998.
407 с.
Каган М. С. Пространство и время как проблемы эстетической науки // Ритм,
пространство и время в литературе и искусстве.
Д.: Наука
, 1974.
300 с.
Каганский В. Л. Центр
провинция
периферия
граница. Система позиций
для регионов // Полюса и центры роста в региональном развитии.
М.: ИГ
РАН, 1998.
С. 36
Кампанелла Т. Город Солнца // Утопический роман XVII
XVIII вв.
М.:
Художест
венная литература, 1971.
494 с.
Кант И. Критика способности суждения // И. Кант. Сочинения.
В 8
ми т.
М.: Чоро, 1994.
Т. 5.
414 с.
Кант И. О первом основании различия сторон в пространстве // И.
Кант.
Сочинения.
В 8
ми т.
М.: Чоро, 1994
Т.
2.
. 267
276.
Кант И. План лекций по физической географии и уведомление о них // И. Кант.
Сочинения.
В 8
ми т.
М.: Чоро, 1994.
Т. 1.
С. 359
368.
Киреевский И. В. Речь Шеллинга // Шеллинг: pro et contra.
СПб.: РХГИ, 2005.
С. 217
��131 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;60. Кондаков И. В. Между «хаосом» и «порядком» (О типологии пограничных
эпох в истории мировой культуры) // Кануны и рубежи. Типы пограничных
эпох
типы пограничного сознания: В 2 ч.
М.: ИРЛИ РАН, 2002.
Ч. 1.
С.
93.
Кондаков П.В. Феноменология город
а в русской культуре // Урбанизация в
формировании социокультурного пространства.
М.: Наука, 1999.
С. 188
Коновалова И. Г. Ал
Идриси о странах и народах Восточной Европы.
М.:
Восточная лит
ра РАН, 2006.
325 с.
Корольков А. А. Духовные основани
я русской школы.
Бийск: НИЦ БГПУ,
2004.
165 с.
Крачковский И. Ю. Арабская географическая литература // И. Ю.
Крачковский. Избранные сочинения.
В 6 т.
Л.: Изд
во АН СССР, 1957.
Т.
Лавренова О. А. Ландшафт как источник метафорической п
роекции //
Культурная и гуманитарная география.
2013.
Т. 2.
№2.
С. 126
132.
Легенда о граде Китеже / Подг. текста, пер. и комм. Н. В. Понырко //
Библиотека литературы Древней Руси / Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А.
Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. П
онырко.
Т. 5: XIII век.
СПб.: Наука,
Леонтьев А. Н. Образ мира // Избр. психолог. произведения.
М.: Педагогика,
1983.
С. 251
261.
Летягин Л. Н., Васинева П. А., Корочкин Ф. Ф. Картография
поступательности: герой
путешественник в ценностном ун
иверсуме
романтической эпохи // Научное мнение.
2014.
№ 10.
Т.1.
С. 50
59.
Лихачев Д. С. Внутренний мир художественного произведения // Вопросы
литературы.
1968.
№ 8.
С. 74
��132 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;70. Лихачев Д. С. Экология культуры // Прошлое
будущему.
Наука, 1985.
С. 49
Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство.
М.: Искусство,
1976.
367с.
Лосева Н. Г. Ландшафт как эстетическое явление // Эстетика природы.
М.:
ИФ РАН, 1994.
С. 75
Лотман Ю. М, Успенский Б. А. Миф
имя
льтура // Лотман Ю. М.
Семиосфера.
СПб., 2000.
542.
Лотман Ю. М. О понятии географического пространства в русских
средневековых текстах // Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров. Человек
текст
семиосфера
история.
М.: Языки русской культуры,
1996. С. 239
Марков Б. В. Философия и ориентирование человека в мире // Стратегии
ориентации в постсовременности.
СПб.: Борей
принт, 1996.
180 с.
Михайлов А. Д. Старофранцузская городская повесть фаблио и вопросы
специфики средневеково
й пародии и сатиры. М., 2006. С 212
Михайлов Т. А. Эволюция геополитических идей.
М.: Весь Мир, 1999.
Мостепаненко A. M. Проблема универсальности основных свойств
пространства и времени.
Л.: Наука, 1969.
229 с.
Мостепаненко A. M., Зобов
Р. А Научная и художественная картины мира //
Художественное творчество.
Л.: Наука, 1983.
С. 5
Научная библиотека диссертаций и авторефератов disserCat
http://www.dissercat.com/content/kultura
prostranstvo
modelirovanie
geograficheskikh
obrazov#
ixzz3Q4hVzqoXБердяев Н. А. О власти пространств
над русской душой // Н. А. Бердяев Русская идея. Основные проблемы русской
��133 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;мысли XIX века и начала XX века. Судьба России.
М.: ЗАО Сварог и К, 1997.
541 с.
Нобелевская
премия
[Офиц.
cайт]
URL: http://www
.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/2014/ (дата
обращения: 08.12.2014).
Обручев В. Плутония. Земля Санникова.
Киев: Юнацтва, 1986.
608 с.
Пиаже Ж. Избранные психологические труды.
М.: Просвещение, 1969.
Пигров К. С. Город и «орга
низаторы большого стиля» (Санкт
Петербург и С.
П. Дягилев
С. П. Королев) // Материалы секционных заседаний и дискуссий
VIII Международных Лихачевских научных чтений.
СПб., 2008.
с. 351
353.
Подорога В. А. Выражение и смысл: Ландшафтные миры философии
М.: Ad
Marginem, 1995.
428 с.
Подорога В. В. Метафизика ландшафта. Коммуникативные стратегии в
философской культуре XIX
XX вв.
М.: Наука, 1993.
320 с.
Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки.
М.: Лабиринт, 2000.
336 с.
Птолемей. Руков
одство по географии // Античная география. Сост.
Боднарский.
М.: Гос. изд
во географической литературы, 1953.
374 с.
Родоман Б. Б. Эстетика ландшафта // Наука о культуре: итоги и перспективы.
Информационно
аналитический сборник.
М.: Российская государственная
библиотека, 1995.
Вып. 3.
С. 4
Романенко И. Б. Духовно
нравственное основание патриотического
воспитания: специфика социогуманитарного познания // Патриотизм в диалоге
поколений: сборник научных трудов.
СПб.: Изд
Политехн. Ун
та, 2012.
С. 82
��134 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;91. Свасьян К. А. Философия символических форм Э.Кассирера: Критический
анализ.
Ереван: Изд
во АН АрмССР, 1989.
238 с.
Селезнев Н. Н. Старообрядцы XVIII в. и «асирские христиане» Японии //
Волшебная Гора: Традиция, религия,
культура.
М.: ВГ, 2006.
Вып. XII.
с.
Сервантес М. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский.
В 2
х кн.
М.:
Наука, 2003.
Кн. 2.
790 с.
Стоянов К. Концепция критики идеологии в контексте образовательной
политики // Аксиосфера современнос
ти: философско
эстетический анализ и
нравственное обоснование социокультурных практик / Коллективная
монография.
СПб.: Астерион, 2012.
252 с.
С. 183
194.
Стурулсон С. Сага об Инглингах // Стурулсон С. Круг Земной [Электронный
ресурс]. URL: http://nor
se.ulver.com/src/konung/heimskringla/ynglinga/ru.html
(дата обращения: 11.11.2014).
Толкин Дж. Р. Р. Хоббит, или Туда и Обратно. Властелин Колец.
СПб.:
Азбука
классика, 2002.
1136 с.
Топоров В. Н. Модель мира (мифопоэтическая) // Мифы народов мира:
Энциклопедия.
М., 1980.
Т. 2.
С. 161
166.
Топоров В. Н. О структуре некоторых архаических текстов, соотносимых с
концепцией «мирового дерева» // Труды по знаковым системам.
5.
Тарту:
Изд
во ТГУ, 1971.
(Уч. Зап. Тартуского гос. Ун
та. Вып. 284).
С. 9
Топорова Т. В. Семантическая структура древнегерманской модели мира.
М.: Радикс, 1994.
190 с.
Тынянов Ю. Н. Как мы пишем // Тынянов Ю. Н. Собрание сочинений в 3 т.
Т. 2.
Ульяновск, 2006
Тынянов Ю. Н. О композиции «Евгения Онегина» // Ю.
Н. Тынянов. Поэтика.
История литературы. Кино.
М.: Наука, 1977.
574 с.
��135 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;102. Флоренский П. А. Значение пространственности // П. А. Флоренский. Статьи
и исследования по истории и философии искусства и археологии.
М.: Мысль:
2000.
С. 272
274.
Хайдеггер М.
Время картины мира // Хайдеггер М. Бытие и время.
М.:
Республика, 1993.
С. 41
Хайдеггер М. Искусство и пространство // Хайдеггер М. Бытие и время. М.:
Республика, 1993.
С. 312
Хауз Д . Гринвичское время и открытие долготы.
М.: Мир, 1983.
Хлевов А. А. Краткая история Средних веков. Эпоха, государства, сражения,
люди.
СПб.: Амфора, 2008.
384 с.
Хождение за три моря Афанасия Никитина.
Л.: Наука, 1986.
215 с.
Хоружий С. С. Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности //
старом и новом.
СПб.: Алетейя, 2000.
С.311
Чекин Л. С. Картография христианского средневековья.
VIII
XIII
вв.
М.:
Восточная литература РАН, 1999.
366 с.
Шеллинг Ф. В. Й. Введение в философию мифологии // Ф. В. Й. Шеллинг.
Сочинения в 2 т. М.
: Мысль, 1989.
.2
636 с.
С. 159
374.
Шеллинг Ф. В. Й. К истории новой философии (Мюнхенские лекции) // Ф. В.
Й. Шеллинг. Сочинения в 2 т. М.: Мысль, 1989.
.2
636 с.
С. 387
Шестов Л. Афины и Иерусалим // Л. Шестов. Сочинения в 2
х т.
М.: На
ука,
1993.
Т. I.
С. 315
Щетников А. И. Сферическая земля от древних греков до эпохи великих
географических открытий // ΣΧΟΛΗ.
2012.
Vol. 6. 2.
С. 384
Элиаде М. История веры и религиозных идей.
в 3
х т.
М.: Академический
проект, 2012
Т. I.
624 с.
��136 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;115. Ямпольский М. Б. О близком (Очерки немиметичеекого зрения).
М.: НЛО,
2001.
240 с.
Ямпольский М.
Демон и лабиринт (Диаграммы, деформации, мимесис).
М.: Новое литературное обозрение, 1996.
Научное приложение.
Вып.
VII
Axelsen B., Jones M. Are all Maps Mental Maps?
GeoJournal.
1987.
Vol. 14,
No. 4.
pp. 447
464.
Bagrow L. History of Cartography /
под
ред
. Skelton R. A.
New Jersey:
Transaction Publishers, 2009.
Enlarged Second Edition.
312 p.
Biddick K., Cla
rke J. R. Eisenman S. F., Okoye I. S., Pohl K. Aesthetics, Ethnicity,
and the History of Art // The Art Bulletin.
1996.
Vol. 78, No. 4.
pp. 594
Blades M. A Cross
Cultural Study of Young Children's Mapping Abilities //
Transactions of the Institu
te of British Geographers.
New Series.
Vol. 23, No. 2
(1998).
pp. 269
277.
Blake L. Landscape as Cartography in Early Christian Pilgrimage Narratives //
Journal of the American Academy of Religion, Vol. 64, No. 1 (Spring, 1996), pp.
Bork R., K
ann A. The Art, Science, and Technology of Medieval Travel.
Burlington: Ashgate Publishing Company, 2008.
Brehaut E. An encyclopedist of the Dark Ages: Isidore of Seville.
New York:
Columbia University Press, 1912.
Camp E. Thinking With Maps // Philosophical Perspectives.
Philosophy of Mind.
2007.
21.
pp. 145
Cartographia.
New York: Library of Congress, 2007.
Cartography and Art. Lecture Notes in Geoinformation and Cartography.
Springer
Verlag
Berlin Heidelberg, 2009.
��137 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;127. Coady, C. A. J. Testimony, Observation, and 'Autonomous Knowledge' // Knowing
From Words: Westem and Indian Philosophical Analysis of Understanding and
Testimony (2004).
pp. 225
250.
Cosgrove D. E. Maps, Mapping, Modern
ity: Art and Cartography in the Twentieth
Century // Imago Mundi.
2005.
57:1.
pp. 35
54.
Cosgrove D. E. Models, Descriptions and Imagination: in Geography // Remodelling
geography.
Oxford: Blackwell, 1989.
pp. 230
Cosgrove D. E. Social Forma
tion And Symbolic Landscape.
London: Croom
Helm, 1984.
de Hutorowicz H., Adler B. F. Maps of Primitive Peoples // Bulletin of the American
Geographical Society.
Vol. 43, No. 9 (1911).
pp. 669
679.
De praescriptione haereticorum, 7.
Digital
Material. Tracing New Media in Everyday Life and Technology.
Amsterdam
University Press, 2009.
Dunbabin J. P. D. Red lines on maps: The impact of cartographical errors on the
border between the United States and British North America, 1782
1842 //
Imago
Mundi: The International Journal for the History of Cartography.
1998.
50:1.
pp. 105
125.
Edson E. Mapping Time And Space: How Medieval Mapmakers Viewed Their
World.
The British Library, 1997.
210 p.
Ehrenberg R. Science from on High: Goog
le Earth gives researchers new access //
Science News.
2011.
Vol. 180, No. 7.
pp. 26
27.
Elgin C. Z. Art and Education // The Oxford Handbook of Philosophy of Education.
Oxford University Press, 2009.
pp. 319
332.
Elwood S. Volunteered geographgi
c information: key questions, concepts and
methods to guide emerging research and practice // GeoJournal.
Vol. 72, No. 3/4,
(2008).
pp. 133
135.
��138 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;139. Francaviglia R. Walt Disney's Frontierland as an Allegorical Map of the American
West // The Western Histor
ical Quarterly.
1999.
Vol. 30, No. 2
pp. 155
Frenkel S., Walton J. Bavarian Leavenworth and the Symbolic Economy of a Theme
Town // Geographical Review.
2000.
Vol. 90, No. 4.
pp. 559
Gauvain M. Sociocultural Influences on the Developm
ent of Spatial Thinking //
Children's Environments.
1992.
Vol. 9, No. 1.
pp. 27
36.
Gaztambide
Geigel A. The Invention Of The Caribbean In The 20th Century (The
Definitions Of The Caribbean As A Historical And Methodological Problem) //
Social and Ec
onomic Studies.
2004.
Vol. 53, No. 3.
pp. 127
157.
Glauser J., Kiening Ch. Text
Bild
Karte: Kartographien der Vormoderne.
Freiburg: Rombach, 2007.
530 p.
Goodchild M. F., Janelle D. G. Toward critical spatial thinking in the social sciences
nd Humanities // GeoJournal.
2010.
75(1).
pp. 3
Goodchild, Michael F. Commentary: whither VGI? // GeoJournal.
2008.
72.
pp. 239
244.
Gordon B. L. Sacred Directions, Orientation, and the Top of the Map // History of
Religions.
Vol. 10, No.
3 (Feb., 1971).
University of Chicago Press.
pp. 211
Gualtieri A. R. Landscape, Consciousness, and Culture // Religious Studies.
1983.
Vol. 19, No. 2.
pp. 161
174.
Harpold T. Verne's Cartographies // Science Fiction Studies.
Vol. 32, No. 1
Jules Verne Centenary (Mar., 2005).
pp. 18
Henrikson A. K. All the World's a Map // The Wilson Quarterly (1976
).
Vol. 3,
No. 2 (Spring, 1979).
pp. 164
Higgins, Hannah B. The Grid Book.
Cambridge, Massachusetts: MIT Press, 2009.
��139 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;151. Hoepker K. No Maps for These Territories. Cities, Spaces, and Archaeologies of the
Future in William Gibson.
Amsterdam: Rodopi, 2011.
248 p.
Horowitz W. The Babylonian Map of the World // Iraq.
London: British Institute
for the Study of Iraq, 1988.
. 50.
pp. 147
165.
Intercultural Aesthetics. A Worldview Perspective / editors Braembussche A. V.,
Kimmerle H., Note N.
Berlin: Springer, 2
009.
Kirk W. The Road from Mandalay: Towards a Geographical Philosophy //
Transactions of the Institute of British Geographers, New Series.
1978.
Vol. 3,
No. 4.
pp. 381
394.
Klinghoffer A. J. The Power of Projections: How Maps Reflect Global
Politics and
History.
London: Praeger Publishers, 2006.
192 p.
Kolacny A. Cartographic Information
a fundamental term in modern cartography.
Cartographic Journal.
1969.
No 6.
pp. 47
49.
Kriz K., Cartwright W., Hurni L. Mapping Different Geo
graphies.
Berlin, 2010.
Lefer T. B., Matthew R. Using Google Earth as an Innovative Tool for Community
Mapping // Public Health Reports (1974
).
Vol. 123, No. 4 (JULY/AUGUST
2008).
pp. 474
480.
Lewy H., Lewy J. The Origin of the Week and the
Oldest. West Asiatic Calendar //
The Hebrew Union College Annual.
1943.
. XVII.
pp. 1
Lilley K. D. Cities of God? Medieval Urban Forms and Their Christian Symbolism
// Transactions of the Institute of British Geographers, New Series.
04.
Vol.
29, No. 3.
pp. 296
Lindenlauf A. The Sea as a Place of No Return in Ancient Greece // World
Archaeology.
2003.
Vol. 35, No. 3.
Seascape.
pp. 416
Lynch K. The Image of the City.
Cambridge MA: MIT Press, 1960.
��140 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;163. M. H.
Matthews. The Mental Maps of Children: Images of Coventry's city centre //
Geography.
Vol. 65, No. 3 (July 1980).
pp. 169
Mitchell P. Cartographic strategies of Postmodernity.
London: Routledge, 2008.
Moffit J. F. Medieval Mappaemundi a
nd Ptolemy's Chorographia // Gesta.
1993.
Vol. 32, No. 1.
pp. 59
Monmonier M. How to lie with maps.
University of Chicago Press, 1984.
Moore A., Drecki I. Geospatial Vision: New Dimensions in Cartography.
Berlin:
Springer Science & B
usiness Media, 2008.
Moore P. Travellers in space and time.
New York: Doubeday and Company, 1984.
Moser M
B., Moser E. I. Crystals of the brain.
EMBO Molecular Medicine, 2011.
. 3(2).
pp. 69
71.
Muehrcke P. C., Muehrcke J. O. Map
s in Literature // Geographical Review.
Vol.
64, No. 3 (Jul., 1974).
pp. 317
Mundy B. E. Mapping the Aztec capital: The 1524 Nuremberg map of Tenochtitlan,
its sources and meanings // Imago Mundi.
1998.
50:1.
pp. 11 33.
Ormrod J. E., Ormrod
R. K., Wagner E. D., McCallin R. C. Reconceptualizing Map
Learning // The American Journal of Psychology.
1988.
Vol. 101, No. 3.
pp.
Rappenglueck M. A. Eine Himmelskarte aus der Eiszeit?
Peter Lang GmbH, 1999.
531 p.
Rees R. Historical
Links between Cartography and Art
// Geographical Review.
1980.
Vol. 70, No. 1.
pp. 60
Richardson W. A. R. South America on Maps before Columbus? Martellus's
‘Dragon's Tail’ Peninsula // Imago Mundi.
2003.
55:1
pp. 25
��141 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;176. Robertson E. The E
pistemic Aims of Education // The Oxford Handbook of
Philosophy of Education.
Oxford University Press, 2009.
pp. 11
Stephens A. E. "The Booke of the Sea Carte": A Seaman's Manual of the Sixteenth
Century // Imago Mundi.
1937.
Vol. 2.
pp. 55
Sternberg R. Fantasy, Geography, Wagner, and Opera. Geographical Review.
1988.
Vol. 88, No. 3.
pp. 327
348.
Stooke P. J. The International Atlas of Lunar Exploration.
Cambridge University
Press, 2007.
Sweet L. I. Christopher Columbus
and the Millennial Vision of the New World //
The Catholic Historical Review.
1986.
Vol. 72, No. 3.
pp. 369
382.
The Pyramid Texts, utterances 571
575 // The Pyramid Texts.
Translation by
Samuel A. B. Mercer.
&#x/MCI; 23;&#x 000;&#x/MCI; 23;&#x 000;б&#x/MCI; 24;&#x 000;&#x/MCI; 24;&#x 000;.&#x/MCI; 25;&#x 000;&#x/MCI; 25;&#x 000;м&#x/MCI; 26;&#x 000;&#x/MCI; 26;&#x 000;.]: 1952.
pp. 231
237.
Tim Cres
swell. Place: encountering geography as philosophy. // Geography Vol. 93,
No. 3 Autumn 2008).
pp. 132
Tomlinson R. F.
n Introduction to the Geo
Information System of the Canada Land
Inventory.
Ottawa, 1967.
24 p.
Unger E. From the Cosmos Pictur
e to the World Map // Imago Mundi.
Vol. 2
(1937).
pp. 1
Wamberg J. Landscape as World Picture: Tracing Cultural Evolution in Images.
Aarhus University Press, 2009.
Vol. I.
Wamberg J. Landscape as World Picture: Tracing Cultural Evolutio
n in Images.
Aarhus University Press, 2009.
Vol. II.
Watson R. Cordiform Maps since the Sixteenth Century: The Legacy of Nineteenth
Century Classificatory Systems // Imago Mundi.
2008.
60:2.
pp. 182
194.
Whittick A. Encyclopedia of Urban
Planning.
Krieger Publishing Company, 1980.
��142 &#x/MCI; 2 ;&#x/MCI; 2 ;189. William D. Pattison. Territory, Learner, and Map // The Elementary School Journal.
Vol. 67, No. 3 (Dec., 1966).
pp. 146
Woodward D., Reality, Symbolism, Time and Space in Medieval World Maps /
Annals of the Association of American Geographers.
Vol. 75, No. 4 (Dec., 1985).
pp. 510
Wright J. K. Map Makers Are Human: Comments on the Subjective in Maps //
Geographical Review.
1942.
Vol. 32, No. 4.
pp. 527
544.
Zuber M. A. The Armcha
ir Discovery of the Unknown Southern Continent:
Gerardus Mercator, Philosophical Pretensions and a Competitive Trade // Early
Science and Medicine 16 (2011).
pp. 505
541.

Приложенные файлы

  • pdf 7222743
    Размер файла: 10 MB Загрузок: 1

Добавить комментарий