Геополитика книга

Русский Гуманитарный Интернет Университет


Библиотека

Учебной и научной литературы



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]















Н.А. НАРТОВ







ГЕОПОЛИТИКА



Под редакцией профессора
В. И. Староверова


Второе издание,
переработанное и дополненное


Рекомендовано Министерством образования
Российской Федерации в качестве учебника
для студентов высших учебных заведений,
обучающихся по экономическим специальностям
















юн и т и
Единство Издательство политической литературы
Москва 2002

УДК 327(075.8)
ББК 66.4я73
Н28

Рекомендовано Учебно-методическим центром
«Профессиональный учебник» в качестве учебника
для студентов высших учебных заведений

Всероссийский заочный финансово-экономический институт
Ректор акад. А.Н. Романов
Председатель Научно-методического совета проф. Д.М. Дайитбегов

Рецензенты:
д-р воен. наук, проф. Л.И. Палий
(президент Академии геополитических проблем);
кафедра теории и социологии управления
Академии управления Министерства внутренних дел РФ
(нач. кафедры д-р юрид. наук, проф. В М Анисимков)

Главный редактор издательства Н.Д Эритившш

Нартов Н.А.
Н28 Геополитика: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.И. Староверова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА, Единство, 2002.- 439 с.
ISBN 5-238-00337-4

Геополитика учит системно мыслить, мыслить континентами, охватывая мир в целом, учит смотреть на десятилетия вперед, анализировать весь комплекс событий, протекающих в нашем глобализирующемся мире, учит находить свое место в этом динамичном мире.
В первом разделе учебника раскрываются теоретико-методологические основы: суть законов, методов и функций геополитической науки Во втором разделе анализируются геополитические отношения России в современном мире.
Для студентов вузов, а также широкого круга читателей, интересующихся международными отношениями, расстановкой геополитических сил. военно-политическими и финансово-экономическими проблемами, географией мировой торговли и управления. (1-е изд. ЮНИТИ. 1999)

ББК 66.4я73
ISBN 5-238-00337-4 © Н.А. Нартов, 1999, 2002
© ИЗДАТЕЛЬСТВО ЮНИТИ-ДАНА, 1999, 2002 Воспроизведение всей книги или любой ее части запрещается без письменного разрешения издательства
Предисловие
Предлагаемое вниманию читателя второе издание учебника дает в доступной даже для не специалиста форме научное знание основ геополитики и вместе с тем системное представление о геополитическом состоянии мира и места в нем России.
Новое издание потребовалось не только потому, что тираж предыдущего быстро разошелся, а спрос остался, но и по причине больших изменений в геополитической картине мира. Оправдались предсказания автора учебника НА. Нартова о кардинальных изменениях на Балканах вследствие насилия объединенных сил Североатлантического блока над Югославией и угрозе новой обстановки для геополитических интересов России. Оправдываются и другие его прогнозы, связанные с возникновением новых узлов геополитических противоречий, чреватых в перспективе осложнениями международной обстановки и вовлечением в них нашей страны.
Доминантным фактором всех этих изменений стала глобализация. Естественные явления всемирно-исторического развития человечества, имеющие корни в далеком прошлом, и обретение им системных качеств планетарной общности все более подчиняются геополитическим интересам узкого круга стран Североатлантического блока, трансформируются средствами экономического диктата и прямого военного насилия в каналы установления мирового господства этого блока нового мирового порядка. Уже не скрывается идея мирового правительства, форсированного устранения национальных государственных границ, права этого правительства вооруженным путем утверждать «гуманитарные ценности» западного мира во всех регионах и странах. Данные обстоятельства придают геополитическим процессам новые качества, что и нашло отражение в настоящем издании.
Кроме того, за короткое время с момента появления учебника определенные изменения произошли и в состоянии познания проблем геополитики. В России появилась собственная Академия геополитических проблем, действительным членом которой избран автор учебника НА. Нартов, появились новые фундаментальные труды геополитического плана, продвинулось теоретическое осмысление ряда вопросов геополитики, что и потребовало доработки учебника, дополнения его современными знаниями.
Особенностью нового издания стало то, что от задач донесения до читателя современных знаний автор перешел к задачам профессионального воспитания формирования умения применять геополитические знания в анализе самых различных проявлений современного всемирно-исторического процесса и на основе этого анализа создавать собственную систему геополитических оценок и знаний. Иными словами, в нынешнем виде у него получился учебник продвинутого типа, формирующий логику геополитического мышления.
Последнее обстоятельство особенно важно. При том, что понятие геополитики в последнее десятилетие XX в. стало в России весьма популярным, обилие публикаций геополитического цикла, как нами замечено, вносит в умы немало сумятицы по поводу сущности самой геополитики и нередко заставляет скептически относиться к ее научному статусу. Во многом это идет от того, что авторы данных публикаций, как правило, не учитывают исторически сложившуюся многозначность понятия геополитики и в анализе смешивают его разные смысловые значения.
Между тем в самом общем виде многозначность современного использования понятия геополитики можно свести к трем аспектам.
Во-первых, оно характеризует ту или иную мировоззренческую, т.е. идеологическую, доктрину, обосновывающую экспансионистское или оборонительное направление международной политики национальными или блоковыми интересами в жизненном пространстве. В этом аспекте геополитика под различными именами в том или ином виде известна уже с античных времен истории человечества.
Во-вторых, понятие геополитики характеризует конкретно-исторический тип международных отношений эпохи переделов уже в основном завоеванного и освоенного старыми державами мира, практическую стратегию международной политики народов и государств новейшей истории. В этом аспекте она также под различными именами существует со времен окончания эры Великих географических открытий и колониального закрепления за теми или иными странами «новых» земель, что заставило сформировавшиеся в более поздние времена буржуазной эпохи, а потому опоздавшие к первому захвату колоний государства вспомнить о доктринах жизненного географического пространства, чтобы использовать их для оправдания своего экспансионизма.
В-третьих, понятие геополитики выражает активно формирующуюся в междисциплинарном обществоведческом поле науку со своим специфическим объектом, предметом, с собственной системой категориального аппарата и своеобразной методологией исследования зависимости международных отношений, а также функционирования и развития тех или иных стран, регионов и народов от условий географического пространства.
В этом аспекте геополитика начала формироваться как наука на заре XX в., а системно оформляться на его исходе. Столь значительный разрыв ее институализации с сущностной актуализацией в качестве мировоззренческой доктрины и определенного типа научно обоснованной практики объясняется тем, что геополитика как наука не могла появиться раньше, чем развились физическая и политическая география, политэкономия и военная география, статистика, этика и этнопсихология и ряд других гуманитарных наук, синтезом которых она стала, являя собой качественно новое общественное знание.
Перспективы этой новой науки многообещающие. Уже сегодня можно с большой долей уверенности сказать, что именно ей надлежит сыграть одну из ключевых ролей в разрешении современного кризиса классической метатеории общественно-исторического развития. Обе ее версии марксистская, базирующаяся на законах формационного развития, и немарксистская, имеющая посылкой законы цивилизационного или антропологического развития, сегодня не могут объяснить многие процессы всемирно-исторического бытия, ибо имеют ограниченные, односторонние детерминации. Преодоление кризиса требует учета диалектической взаимосвязи
формационных, цивилизационных, антропологических и геополитических законов развития человечества.
Но и сегодня геополитика одна из ведущих обществоведческих наук XXI в. Обусловлено это тем, что в силу многих обстоятельств, прежде всего упомянутого подчинения естественно-исторических процессов задачам империалистической глобализации, именно XXI в. должен стать новой эпохой развития человечества.


В.И. Староверов,
действительный член Академии
геополитических проблем, доктор
философских наук, профессор, главный
научный сотрудник ИСПИ РАН





















РАЗДЕЛ I
ТЕОРИТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ГЕОПОЛИТИКИ


Геополитика: объект, предмет, методы, функции
Основные идеи и принципы классиков геополитики
Современные геополитические теории и школы Запада
Русская школа геополитики
Неоевразийство в системе геополитического знания

ГЛАВА 1
ГЕОПОЛИТИКА: объект, предмет, методы, функции


Понятие геополитики Источники геополитики Объект и предмет геополитики Геополитические эпохи Основные законы геополитики Категории геополитики Методы геополитической науки Функции геополитики

Возникновение геополитики как науки на рубеже XIXXX вв. обусловлено не только логикой развития научного знания, но в первую очередь потребностью осмысления новых политических реалий. Эта наука появилась в то время, когда мир как единое целое разделился между основными противоборствующими центрами. Новый раздел мира это по сути «передел уже поделенного», т.е. переход от одного «владельца» к другому, а не от бесхозяйственности к «хозяину». Переделы мира привели к тому, что уровень конфликтности в мире значительно вырос. Это обстоятельство подтолкнуло научные поиски, нацеленные на совершенствование приемов борьбы главных геополитических сил на мировой арене. В конце XX в. еще раз подтвердилось, что экономический фактор один из ведущих в геополитическом балансе сил.

1.1. понятие геополитики
До сих пор в научной литературе нет четкой и полной формулировки понятия «геополитика». Это характерная черта всех формирующихся наук. Споры об объекте и предмете геополитики идут около сотни лет. Понятие «геополитика» трактуется чаще всего чрезвычайно широко. В итоге эта наука лишается свойственных ей черт, границы ее становятся чрезвычайно размытыми, переходящими в предмет экономических, политических, военно-стратегических, природно-ресурсных, экологических и иных дисциплин, международных отношений, внешней политики и т.д.
Многие исследователи видят в геополитике науку, изучающую комплекс географических, исторических, политических и других факторов, взаимодействующих между собой и оказывающих большое влияние на стратегический потенциал государства.
В СССР долгое время геополитика считалась буржуазной лженаукой, оправдывающей территориальную экспансию империалистических государств. В 80-х гг. XX в. произошла переоценка этого направления научной мысли. Советский философский энциклопедический словарь (1989) уже не дает такой жесткой негативной оценки геополитики, но определяет ее как западную политологическую концепцию, утверждающую, что «политика государств, в особенности внешняя, в основном предопределена различными географическими факторами: пространственным расположением, наличием либо отсутствием определенных природных ресурсов, климатом, плотностью населения и темпами его прироста и т.п.».
Шведский ученый Рудольф Челлен (18641922) ввел в научное обращение понятие «геополитика». Выступающую же под этим именем науку он определял как «доктрину, рассматривающую государство как географический организм или пространственный феномен».
Более обстоятельное определение дано в немецком журнале 2еЙ8сппп тйг СеороИйк: «Геополитика есть наука об отношении земли и политических процессов. Она зиждется на широком фундаменте географии, прежде всего географии политической, которая есть наука о политических организмах в пространстве и об их структуре. Более того, геополитика имеет целью обеспечить надлежащим средством политическое действие и придать направление политической жизни в целом. Тем самым геополитика становится искусством, именно искусством руководства практической политикой. Геополитика это географический разум государства».
Геополитика рассматривает государство не в статике, как постоянное, неизменное образование, а в динамике как живое существо. Такой подход предложил немецкий теоретик Фридрих Ратцель (18441904). Геополитика изучает государство в основном в его отношении к окружению, прежде всего к пространству, и ставит целью решать проблемы, возникающие из пространственных отношений. По мнению Ф. Ратцеля, в отличие от политической географии геополитику не интересуют такие вопросы, как положение, форма, размеры или границы государства, его экономика, торговля, культура. Все это в большей мере относится к сфере политической географии, которая чаще ограничивается описанием статического состояния государства, хотя может постигать и динамику его прошлого развития.
Геополитика изучает политические явления в их пространственном взаимоотношении, в их влиянии на Землю, на культурные факторы. Это географически интерпретированная политика, промежуточная наука, не имеющая независимого поля исследования. Больше тяготея к политике, она концентрирует внимание на политических явлениях и стремится дать географическую интерпретацию и анализ географических аспектов этих явлений.
Политолог Э.А. Поздняков утверждает, что геополитика главное внимание направляет на раскрытие и изучение возможностей активного использования политикой факторов физической среды и воздействия на нее в интересах военно-политической, экономической и экологической безопасности государства. Практическая геополитика изучает все, что связано с территориальными проблемами государства, его границами, с рациональным использованием и распределением ресурсов, включая и людские.
Итак, можно сформулировать краткое определение: геополитика наука, система знаний о контроле над пространством.
Геополитика рассматривает пространство с точки зрения политики (государства). Она более динамична по сравнению с политической географией. В рамках этой науки выделяются два направления: геополитика предписывающая, или доктринально-нормативная, и геополитика оценочно-концептуальная. К первому течению можно причислить немецкую школу Хаусхофера, ко второму англоамериканскую школу (Макиндер, Спайкмен, Коэн), хотя четкие разграничительные линии между этими школами провести очень трудно.
Геополитика все больше обогащается и наполняется конкретным содержанием, все активнее способствует изменениям в современном мире. Конечно, это становится возможным потому, что она опирается на научную базу многих дисциплин. Геополитика стала не только реальным инструментом изменения мира, но все больше служит ключом к прогнозированию политики ведущих стран и континентов.

1.2. Источники геополитики
Геополитика, как и большинство дисциплин, появившихся на стыке веков, возникла на базе трех научных подходов: цивилизационного, военно-стратегического и теорий географического детерминизма.
Основоположником цивилизационного подхода к историческому процессу считается русский ученый Николай Яковлевич Данилевский (18221885) биолог, историк, социолог, автор книги «Россия и Европа». По его мнению, главными действующими субъектами на подмостках театра истории являются не государства или отдельные нации, а огромные культурно-религиозные общности. Их он назвал «культурно-историческими типами». Впоследствии эти общности, а книга Данилевского вышла в 1868 г., стали называть «цивилизациями».
Первым среди русских исследователей Данилевский сформулировал и научно обосновал тезис отчужденности Европы от России. Причина этой отчужденности, по его мнению, кроется в принципиальном цивилизационном различии двух мировых сил: «Европа не признает нас своими. Европейцы видят в России и славянах не только чуждое, но и враждебное начало». Он сформулировал самое важное требование приведения внешней политики России в соответствие с объективными задачами развития и укрепления «славянского культурно-исторического типа». Гораздо позже этот принцип зона влияния одной цивилизации получил название «большого пространства».
В конце XIX начале XX в. концепция Данилевского получила развитие в работах русского философа К.Н. Леонтьева (18311891), немецкого философа О. Шпенглера (18801936), русского ученого-евразийца П.Н. Савицкого (18951968), его ученика Л.Н. Гумилева (19121992). Наиболее же обстоятельно рассмотрел и развил эту концепцию крупнейший английский ученый-историк и социолог Арнольд Тойнби (18891975). В своей многотомной работе «Постижение истории» он дал подробную классификацию цивилизаций. В особый тип цивилизации он выделил «православно-русскую». А. Тойнби предложил довольно оригинальную теорию истоков и развития цивилизаций как «Вызова-и-Ответа».
Теория цивилизаций занимает умы ученых-геополитиков и в конце XX в. Так, много споров вызвала книга профессора Гарвардского университета Сэмуэля Хантингтона (р. 1927) «Столкновение цивилизаций?» (1993). Автор утверждает, что в XXI в. основным источником конфликтов будут не экономика или идеология, а ци-вилизационные различия. Он считает, что «столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями это и есть линии будущих фронтов». Картина мира в XXI в. видится ему как результат взаимодействия и соперничества «семи-восьми крупных цивилизаций», среди которых будет и «православно-славянская», противостоящая насильственной вестернизации».
По мнению многих ученых, разрабатывающих цивилизационную теорию, географические границы цивилизаций определяют пределы «естественного» влияния великих держав, сферы их жизненных интересов и территории военно-политического контроля. В таком методологическом подходе к геополитике просматривается тенденция увести данную науку из зоны географии, сделать ее универсальной дисциплиной.
Вторым источником геополитики, как считают многие ученые, были военно-стратегические теории. Признанными авторами таких теорий считаются Н. Макиавелли (14691527), К. фон Клаузевиц (17801831), Х.И. Мольтке (18481916) идр. Но наиболее сильное влияние на разработку и углубление этих теорий оказал американский военно-морской теоретик, историк Альфред Мэхен (18401914). В 1890 г. был напечатан капитальный труд адмирала-ученого «Влияние морской мощи на историю». Подробно о содержании книги сказано в главе 2, сейчас же только отметим, что перу Мэхена принадлежит также книга «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику» (1900) и много статей на военно-политические темы. Этот автор ввел в научный оборот термин «прибрежные нации». В частности, адмирал писал: «Политика изменялась как с духом века, так и с характером и проницательностью правителей: но история прибрежных наций определялась не столько ловкостью и предусмотрительностью правительств, сколько условиями положения, протяженности и очертания береговой линии, численностью и характером народа, т.е. вообще тем, что называется естественными условиями».
На территории мирового пространства Мэхен выделил особую сферу между 30-й и 40-й параллелями «зону конфликта», в которой, по его мнению, неизбежно и вне зависимости от воли конкретных политиков сталкиваются интересы «морской империи», контролирующей океанские просторы, и «сухопутной державы», опирающейся на континентальное ядро Евразии (читай: Англии и России того времени).
Морская империя, чтобы выжить, должна отбросить континентальную державу как можно дальше в глубь Евразии; империи важно завоевать прибрежную территорию, поставить под контроль «прибрежные нации, для чего надо окружить противника кольцом военно-морских баз».
Видным разработчиком военно-стратегических концепций был русский генерал-фельдмаршал (последний фельдмаршал России) Д.А. Милютин (18161912).
Военно-стратегические теории внесли в методологию геополитики идею ключевых пунктов и зон, позволяющих контролировать значительные территории потенциального противника. В наше время время космических технологий (оборона, коммуникации) эти подходы получают качественно новое значение.
Третьим теоретическим источником геополитики являются концепции географического детерминизма. Это наиболее древний источник познания. Идеи о влиянии географической среды (климата, почв, рек, морей и пр.) на историю и человека встречаем у Геродота, Гиппократа, Фукидида и других античных авторов. Полибий (ок. 200 ок. 120 гг. до н. э.), например, объяснял суровость нравов жителей Аркадии господством туманного и холодного климата: «По этой... причине народы представляют столь резкие отличия в характере, строении тела и в цвете кожи, а также в большинстве занятий».
Аристотель (384322 гг. до н. э.) в труде «Политика» подчеркивал особенность геополитического положения острова Крит: «Остров Крит как бы предназначен к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно: он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой от Азии...»
Европейская эпоха великих географических открытий явилась новым этапом развития идей географического детерминизма. Французский ученый Жан Боден (15301596) в работе «Шесть книг о государстве» (1577) вновь поднял интерес к проблеме географического детерминизма. Различия и изменения в государственном устройстве он объяснял тремя причинами: Божественной Волей, человеческим произволом и влиянием природы. На первое место по силе влияния природы он ставил географические причины, а наибольшее значение среди всех географических факторов придавал климату. Земной шар Боден делил на три части: жаркую экваториальную, холодную полярную и умеренную среднюю. Вслед за греческим мыслителем Полибием он утверждал, что характер народов в первую очередь зависит от климатических условий места их развития. На севере живут более сильные физически и воинственные люди, на юге более одаренные. При правильном взгляде на историю, полагал Боден, видно, что «величайшие полководцы приходят с севера, а искусство, философия и математика рождаются на юге».
Идеи географического детерминизма нашли широкое распространение в XVIIIXIX вв. Особенно популярны они были во Франции. В своей работе «О духе законов» (1748) Шарль Монтескье главную причину в законодательном устройстве государств вслед за Боденом видел в особенностях климата. В холодном климате, полагал Монтескье, люди более нравственны. В умеренном климате люди нравственно более неустойчивы, потому что недостаточно определенные свойства этого климата не в состоянии дать им устойчивость. А жаркий климат ослабляет характер людей, что, по мысли Монтескье, привело к развитию рабства.
Начиная с первой четверти XIX в. школа географического детерминизма перемещается в Германию. Ее основателями считают А. фон Гумбольдта и К. Рихтера.
Александр фон Гумбольдт (17691859) свою концепцию о тесных взаимотношениях между человеком, государством и миром окружающей природы строил на большом эмпирическом материале, на успехах естественных наук. Его главная мысль география должна давать полную картину окружающего мира и служить целям человека. По сути, это социологическо-философское воззрение на отношения человека и природы. «...Созерцание телесных предметов, утверждал он, в виде одного, внутренними силами двигающегося и оживленного целого, как отдельная наука имеет совершенно самобытный характер». Гумбольдт автор сравнительного метода в географии.
Карл Риттер (17791858) также успешно развивал идеи географического детерминизма существование народов: их развитие идет в русле, проложенном физической природой почвой, климатом, географическим положением. Он пришел к выводу, что «Европа счастливым своим климатом и умеренностью времен года обязана ограниченности своего пространства». По глубочайшему убеждению Риттера, Земля и все находящееся на ней было сотворено Божественным Провидением. Он сконструировал иерархическую схему регионального движения Земли: сухопутная (континентальная) полусфера и полусфера водная (морская). Континентальную полусферу он разделил на два больших региона: Старый Свет и Новый Свет. Старый Свет распространяется у него с Востока на Запад. Климат его в большей степени однообразен, чем в Новом Свете, простирающемся с Севера на Юг. Последний отличается климатическим разнообразием. Такое климатическое различие, по мнению Риттера, наложило существенный отпечаток на характер народов, населяющих конкретный регион, на взаимоотношения народов данных регионов.
О влиянии окружающей природы на человека и общество и наоборот указывали основатели классической немецкой философии И. Кант, Г.В. Ф. Гегель, Л. Фейербах. У нас нет возможности подробно изложить их взгляды на этот предмет, поэтому остановимся на основных идеях Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (17701831). В своей работе «Философия истории» он говорит о роли географических факторов в жизни народов. А в курсе лекций по философии истории у него есть специальный раздел «Географическая основа всемирной истории». В нем он обосновывает и те естественные свойства стран, которые «раз и навсегда исключают их из всемирного исторического движения». Причиной такого движения является жаркий или излишне холодный климат. В своих работах этот энциклопедически образованный человек тем не менее географический детерминизм объединяет с расизмом. У него только страны Западной Европы и США являются носителями исторического прогресса. Народы же других регионов и частей света, в том числе и России, рассматриваются им как стоящие ниже европейцев. Так, порабощение коренных жителей Мексики и Перу испанскими конкистадорами Гегель объясняет тем, что индейцы «во всех отношениях, даже в отношении роста, стоят ниже европейцев».
Тот или другой общественный строй философ выводит из комбинации трех «географических различий». Земная поверхность у него выступает как:
безводное плоскогорье со степями и равнинами;
низменности, переходные страны, орошаемые реками;
прибрежные страны, непосредственно прилегающие к морю.
Отсюда вытекает, что «скотоводство является занятием обитателей плоскогорий, что земледелием и промышленным трудом занимаются жители низменностей; наконец, торговля и судоходство составляют третий принцип. Патриархальная самостоятельность, тесно связанная с первым принципом, собственность и отношения господства и порабощения со вторым, а гражданская свобода с третьим принципом». Нетрудно рассмотреть в этих географических изысканиях философа попытку доказать превосходство немцев, англосаксов, французов, испанцев и выходцев из этих стран, заселивших Американский материк, над всеми другими народами. Точку зрения Гегеля впоследствии развивали не только немецкие, но и многие другие западно-европейские ученые.
Безусловно, не простое копирование гегелевских схем, но свое видение исследуемого источника было у профессора географии Лондонского университета Генри Томаса Бокля (18211862), который не ограничивался только рамками влияния климата на общественный строй. В книге «История цивилизации в Англии» он высказал идею о совокупности условий географической среды, влияющей на жизнь общества. Бокль выделяет четыре группы факторов: климат, пищу, почву и общий вид природы. По его мнению, главная причина цивилизации в древнем мире плодородие почвы, в Европе климат».
Но Бокль признавал и влияние развитого человеческого разума на исторический процесс, т.е. что уровень экономического благосостояния зависит не от благости природы, а от энергии человека. Эта энергия безгранична в отличие от ограниченности и стабильности естественных ресурсов. Качество почвы, количество пищи, ее стоимость, по мнению ученого, напрямую связаны с уровнем жизни населения. Плодородная почва дает избыток продовольствия, быстро растет население, что ведет к уменьшению заработной платы работников. Более дешевая пища также порождает быстрый прирост населения, что, с одной стороны, ведет к нищете работающих, а с другой к быстрому обогащению правящей верхушки.
Ландшафт у Бокля действует на накопление и распределение умственного капитала. У него ландшафт может возбуждать воображение (виды грозной природы), способствовать развитию рассудка, логике мышления. Возбуждает воображение ландшафт тропиков и прилегающих к ним пространств. Здесь преобладают силы природы и именно здесь поэтому и возникли древнейшие цивилизации. Ландшафты, воспламеняющие воображение, подвигающие к умственной деятельности, направленной, в частности, на подчинение природы человеку, были в Европе, а вне оной, наоборот, шло подчинение человека природе.
Во французской географической школе, кроме Монтескье, следует, на наш взгляд, назвать имена Жана Батиста Дюбо (1670 1742), который считал, климатические условия страны основным фактором развития искусства, и Ипполита Адольфа Тэна (1828 1893), утверждавшего, что на строй общества влияют не только географические и климатические условия, но и характер расы, состояние умов и нравов. Социолог Эдмон Демолен (18521907) стал основателем социальной географии, нового течения в социологии, изучающего влияние местных условий на формирование общественных типов.
Русская школа географического детерминизма развивалась в большей степени учеными-историками: Б.Н. Чичериным, С.М. Соловьевым, В.О. Ключевским, А.П. Щаповым и др.
Наибольший вклад в развитие этой школы внес, по нашему мнению, Сергей Михайлович Соловьев (18201879). Он значительно глубже Б.Н. Чичерина рассмотрел проблему географической детерминации русской государственности. Москва смогла объединить русские земли и создать сильное централизованное государство благодаря особенностям ее географического положения и природных условий. Природа среднерусской равнины была не очень щедра на дары: небогатая гумусом почва, продолжительные и суровые зимы, короткое, часто дождливое лето и т.п. приучили жителей русской равнины вообще и Московского княжества в частности к упорному интенсивному труду (особенно коротким летом), к коллективным формам организации труда и образа жизни, к твердости в преодолении трудностей, сообразительности, творческому отношению к решению тех или иных житейских, бытовых, трудовых, военных и прочих проблем. Суровую природу Центральной России Соловьев называл мачехой. Природно-климатические условия русской равнины были значительно тяжелее по сравнению со средой обитания народов Западной Европы. Соловьев в этом природно-климатическом неравенстве видел причины отставания России от Западной Европы. (Монголо-татарское нашествие задержало это развитие еще на 250 лет. Н. Н.) Народам, населяющим русскую равнину, приходилось вести суровую жизнь, постоянно бороться за выживание, отвоевывать у окружающей природы, представляющей собой участки плодородной земли, леса, болота, каменистые плато, жизненное пространство. Эти сложные условия наложили свой специфический отпечаток на весь уклад жизни народа.
По мнению другого русского историка Василия Осиповича Ключевского (18411911), в судьбе каждого народа «встречаем силу, которая держит в своих руках колыбель каждого народа, природу его страны».
Глубокий след в русской научной мысли оставили работы Льва Ильича Мечникова. Остановимся на главном произведении ученого: «Цивилизация и великие исторические реки. Географическая теория развития современного общества». Этот труд был опубликован спустя год после его смерти. В нем он выступил как крупный географ, социолог, прекрасно владеющий пером и словом публицист. Мечников видел в качестве основы исторического развития гидросферу. По его мнению, водные пути выступают своего рода синтезатором географических условий. Они более существенно влияли на человека, чем другие элементы географической среды.
Ученый разделил человеческую историю на три периода, каждый из которых был связан с водой. Основу цивилизаций этих периодов составляли: река, море, океан. Речной период четыре древнейших цивилизации (Египет на Ниле, Месопотамия на Тифе и Ефрате, Индия на Инде и Ганге, Китай на Янцзы и Хуанхэ). Этот ранний период в истории человечества характеризуется такими главными чертами, как деспотизм и рабство. Морской (средиземноморский или средневековый) период начинается у него с основания Карфагена и заканчивается правлением Карла Великого. Изначально он характеризуется рабством, затем подневольным трудом крепостных, феодальными федерациями. Океанический период начинается с открытия Америки. Охватывая новое и новейшее время, он, по сути, как полагал ученый, только начинается и несет уничтожение принуждения, свободу, равенство, братство. Равенство Лев Ильич понимал как полную ликвидацию социальной дифференциации, как и И. Кант, полагал, что наступит равенство всех перед законом, а братство у него предполагало солидарность согласованных индивидуальных сил. В работах ученого видны отголоски идей французских просветителей, русских левых эмигрантов, революционеров-народников Н.П. Огарева, П.Л. Лаврова и НА. Шевелева.
Но наиболее глубоко, обстоятельно идеи влияния географических факторов, в частности почвы и пространства, были развиты Ф. Ратцелем и Р. Челленом.

1.5. Объект и предмет геополитики
Термин «геополитика» существует уже более сотни лет. Долгое время в спорах о сущности и границах геополитики как науки вопрос об ее объекте не выделялся. Нет даже намека об объекте геополитики в солидной работе А. Дугина, в монографии и «Введении в глобалистику» К. Гаджиева, в «Геополитике» Э. Позднякова, в одноименных работах Ю. Тихонравова и других авторов. В определенной степени это можно объяснить тем, что наша планета Земля, а отношения людей, складывающиеся на Земле сотни тысяч лет, являются предметом изучения многих естественных, военных, гуманитарных и иных наук. Поэтому, не претендуя на слово в последней инстанции, мы бы хотели предложить следующее определение объекта геополитики: это планетарное пространство твердая суша, вода (моря и океаны), воздушная оболочка, окутывающая земной шар, на котором миллионы лет идет великое противостояние моря и суши, воздуха и земной коры, т.е. планетарное пространство с государствами, их границами, ресурсами т.д. Короче говоря, объектом геополитики как науки является планетарное пространство, геополитические процессы и явления в мировом сообществе как системе.
Предметом любой науки являются вовлеченные в процесс практической деятельности человека стороны, свойства, отношения реальных объектов, которые в данных исторических условиях подлежат познанию. Предмет геополитики это взаимоотношения между геополитическими субъектами при решении мировых и региональных проблем (с учетом влияния всех видов пространства).
Конечно, предмет познания не тождествен объекту, это какой-то элемент объекта, интересующего нас. Поэтому предметом геополитики при самом первом приближении, общем взгляде, мы полагаем, является контроль над планетарным пространством. Но сразу же встает вопрос: каким образом осуществляется этот контроль, каков его механизм, какие факторы «узлы» механизма являются главными, какова роль субъектов, запускающих этот механизм в действие и т.п.?
Роль тех или иных факторов исторически менялась. Например, еще две сотни лет назад на первом месте стояли географические, природно-климатические, пространственные и экономические факторы, уровень развития производительных сил с соответствующей производственно-материальной базой. В начале XXI в. мы являемся свидетелями переходного периода от одной модели мирового порядка к другой глобалистской. Геополитическая ситуация в мире стала менее устойчивой, так как в ней действует значительно больше факторов, чем их было, скажем, 150200 лет тому назад. Все также продолжают действовать географическая среда, пространство; геополитика опирается на такие дисциплины, как география, история, экономика, демография, этнография, религоведение, экология, военное дело и стратегия, идеология и социология, политология и т.п. Но в XXI в. вышли на первый план и активно заявляют о себе, утверждая свое первенство, информационно-военные, информационно-технологические, информационно-финансовые, информационно-культурные и другие подобные факторы. Это означает высокую степень зависимости систем государственного, военного, экономического управления от информационно-компьютерных технологий, используемых в глобальных компьютерных системах.
В качестве предмета геополитики все более активно выступают информационные войны (времен «холодной войны» или современных «горячих войн» в Ираке, Югославии, Афганистане), нацеленные на информационно-психологическое поражение противника, на формирование общественного мнения. Таким образом, мы видим, что предмет геополитики постоянно меняется, в то время как объект остается более или менее стабильным.
Выходит, что геополитика это сфера деятельности и наука, изучающая закономерности и движущие силы развития политических отношений стран и регионов с учетом всех видов земного пространства (континентального, регионального), положения стран, влияния на эту деятельность морских, воздушно-космических, демографических, информационных, оборонных, духовно-нравственных, социально-экономических, коммуникационных и других факторов.
Геополитика стала комплексной многоуровневой дисциплиной, как стал многополярным и многомерным мир, как стала многоуровневой глобальная мировая политика. Современная геополитика анализирует развитие событий на глобальном, региональном, субрегиональном и внутригосударственном уровнях, отражающих интересы государств. Под воздействием новых обстоятельств мир постоянно меняется, его база насыщается новыми элементами, которые не отменяют географические факторы, а добавляются к ним и формируют геополитическую модель современного мира. Эта модель находится скорее в динамике, чем в статике.
С середины XX в. в результате бурно протекающей научно-технической революции к новым элементам предмета геополитики добавились технико-экономические процессы, чье влияние на политическую ситуацию в мире в конце столетия резко возросло. Общественное разделение труда, связанное во многом с НТР, добычей природных ископаемых, их переработкой, утилизацией отходов и другими факторами, привело к реальной глобализации экономических процессов. Это выразилось не только в технико-технологическом и организационном плане. Глобализация видна также в международной торговле, межгосударственном движении капиталов и инвестиций, перемещении рабочей силы и валюты, активизации информационных потоков и т.д. Эти и другие процессы оказывают все большее влияние на все сферы международной жизни. Экономические факторы в XXI в. будут оказывать еще большее влияние, и экономические конфликты лишь закрепятся на первом месте среди всех видов межгосударственных, межнациональных конфликтов. Для их решения будет чаще использоваться сила военная и военно-политическая, которая, в свою очередь, зависит от состояния экономики. Поэтому сегодня любой анализ геополитической ситуации без анализа экономических факторов не позволит сделать научно обоснованных выводов и дать разумные рекомендации политическим лидерам.
Экономические процессы, научно-техническая революция все больше влияют на окружающую географическую среду, экологическую обстановку, на самого человека, общество (размещение производства, перемещение рабочей силы, строительство новых городов и т.д.). Экономические интересы выступают на первый план при установлении всех форм международных отношений. А так как глобальные экономические процессы, протекающие на планете, отличаются высокой динамичностью, то они предопределяют нестабильность современной геополитической ситуации.
На второе место в геополитике отошли собственно географические условия жизнедеятельности стран. Но эти два важных фактора не могут исчерпывающе характеризовать геополитическое положение современного мира, динамику отношений между государствами и народами, окончательно определить место страны или группы стран в мировых отношениях и мировой политике. Кроме того, существует еще ряд обстоятельств, оказывающих большое влияние на геополитику и служащих предметом ее исследования.
В результате научно-технической революции появились новейшие военно-технические средства: оружие массового поражения и средства его доставки, обнаружения и поражения оружия противника, управления войсками и их маневрами и т.д. Современное состояние дел в военной сфере таково, что ставит под сомнение основной тезис отцов геополитики о неуязвимости стран Северной Атлантики «внешнего полумесяца», или «Хартленда».
Научно-техническая революция внесла существенный вклад в развитие электронных средств связи. Они сформировали «коммуникативное» мировое сообщество, в частности сеть Интернет. Страны и народы, разделенные ранее огромными расстояниями, сейчас стали соседями в плане электронного общения. От состояния электронной связи во многом зависит протекание жизни во всех сферах общества, но сейчас на первое место выходят военная и экономическая.
Важное значение приобрели темпы развития наук, занимающихся разработкой новой техники и технологии, а также общественно-политических наук, обеспечивающих стратегию и тактику геополитической линии в международных отношениях.
Близко к предыдущему фактору примыкает уровень образования и культуры населения. От этих качеств в немалой степени зависят применение на практике тонких технологий, развитие экономической сферы и науки, военного дела и т.д.
Уровень культуры влияет на состояние мировых религий, которые в последние десятилетия XX в. оказывают все большее воздействие на геополитический баланс сил (особенно ислам).
Немаловажное значение имеет и эффективность деятельности политического режима государства, уровень мышления и компетентности правящей элиты, уважение населения страны, общества к законам и указам.
Результатом научно-технического прогресса явилось снижение роли отдельных географических элементов: больших пространств, океанов, морей, гор, рек, лесов, степей. Вместе с этим понизился и ранг многих видов коммуникаций: железных дорог, водных путей сообщения. Но одновременно возросла роль трубопроводов, автотранспорта и воздушных перевозок; увеличилось значение относительно малых стран, обладающих научным потенциалом, технологиями и финансами.
При решении геополитических и региональных проблем сейчас все чаще применяется военная сила, так называемые «локальные войны» (Ирак, Югославия, Чечня, Карабах, Абхазия и т.д.). В будущем частота применения силы, по нашему мнению, возрастет, поскольку обострятся главные противоречия планеты: передел мира и источников сырья, экономическое противостояние, борьба за рынки сбыта и пр. Отсюда будут возрастать требования к качеству вооруженных сил: их обученности и оснащенности, управлению ими и т.д. Предметом все большей озабоченности для человечества становится расширение числа ядерных держав, а для России появление нового элемента геополитики расширение НАТО, присвоившего себе право международного арбитра.
Большое влияние на геополитический баланс сил оказывает демографическая ситуация в странах Юго-Восточной Азии, юга Азиатского континента. Здесь возникает комплекс проблем экономических, социальных, военных, экологических и др.

1.4. геополитические эпохи
Историю человечества с точки зрения геополитики можно рассматривать как последовательную смену геополитических эпох или силовых полей. Каждая геополитическая эпоха имеет свои баланс сил, зоны влияния, границы.
История существования древнейших цивилизаций, противостояние «континентального» Рима и «морского» Карфагена предвосхитили многие геополитические реальности XX в. Но основные принципы современной мировой политики были заложены Вестфальской системой международных отношений (1648) после окончания Тридцатилетней войны. К этому времени в Европе в основном сформировались национальные государства. Мир вступил на путь промышленного развития с формированием нации государства с жесткой централизованной династической властью. С этого времени европейская история начинает превращаться в мировую.
Главными центрами силы в Европе становятся Испания, Португалия, Голландия. Затем в борьбу за раздел мира вступают Англия, Франция, Швеция. Возникавшие национальные государства устанавливали свои границы с учетом языкового признака и по естественно-географическим рубежам. Такие миропорядок и сложившееся геополитическое поле существовали почти 150 лет до Французской революции, сменивших ее Директории, Консульства и императорства Наполеона. В конце XVII начале XVIII в. исчезло былое величие Испании, Португалии, Голландии, Швеции, а к концу ХМП в. Польши. Укрепились позиции Франции и Англии, набирала силы Пруссия. К началу XIX в. Россия стала важнейшей мировой державой.
В XVIIXVIII вв. в Европе появилась новая социальная сила буржуазия. Располагая огромными деньгами, она неудержимо рвалась к власти. Деньги буржуазии, низкие цены на товары, производимые на фабриках и заводах, пробили стены королевских дворцов, замков феодалов, смели Бастилию, а заодно более 10 тыс. католических монастырей и храмов и возвели сотни эшафотов с гильотинами по всей Франции. Деньги буржуазии привели к власти Наполеона, который попытался установить мировую гегемонию.
Превратить Францию в ядро океанского геополитического блока Наполеону не удалось. Попытка императора задушить Англию блокадой, путем военных, экономических, политических и других мер была также неудачной на мировую арену выступила Россия. Определенную помощь ей оказали Пруссия и Австрия, и Наполеон потерпел сокрушительное поражение.
Новую расстановку геополитических сил, закрепленную Венским конгрессом (18141815), дала Венская эпоха. Основу этого составил имперский принцип контроля географического пространства. Мировыми центрами силы стали Российская и Австро-Венгерская империи, Британская колониальная империя (хотя таковой она была провозглашена в 1876 г.), Германская империя (с 1871 г.) и фактически колониальная империя с середины XIX в. Франция (формально остававшаяся республикой). С 1877 г. турецкий султан принял титул «императора османов». Турция играла видную роль на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Европе. Россия до середины XIX в. доминировала в Европе, активно противостояла Англии, Австрии, Франции и, конечно, Турции. В 18531856 гг. во время Крымской (Восточной) войны против России выступила фактически вся Европа. Это вполне объяснимо с геополитической точки зрения. Черное и Балтийское моря превращались во внутренние моря, в «русские озера», что давало России выход в два ключевых геополитических региона Атлантику и Средиземноморье. Контроль над ними позволял Англии уравновешивать мощь России.
После поражения России в Крымской войне Венская система претерпела некоторые изменения. Распался Священный союз монархов, который для России был скорее обузой, чем реальной помощью. С его развалом закончилась эпоха доминирования России в Европе, не принесшая стране какой-либо пользы.
Вся вторая половина XIX в. была характерна для России тем, что она балансировала в геополитическом европейском поле, поддерживая то Пруссию против Франции, то Францию в ее противостоянии с Германией. И такая политика оправдала себя, позволив достичь максимальных результатов при минимуме затрат сил. В конце 70-х гг. была довольно скоротечная война с Турцией, когда русские войска не только освободили Болгарию, но под руководством генерала Скобелева дошли до Стамбула. Однако западные державы вновь не позволили России завладеть ключом от Царьграда.
К концу XIX в. благодаря удачному применению достижений промышленной революции особенно усилились США и Германия. Американцы со своих континентальных просторов стали активно осваивать заморские рынки, изгнав испанцев с Кубы и Филиппин. Германия под руководством «железного канцлера» Отто фон Бисмарка превратилась в огромную континентальную державу и стала играть ведущие роли в мировой политике. Под руководством Германии был создан Тройственный союз: Германия, Австро-Венгрия и Италия. Другой мощный военный блок был создан Францией, Англией и Россией Антанта. Цель блоков передел сфер влияния и недопущение этого передела в пользу молодых, агрессивных европейских государств.
Версальская эпоха, начавшаяся после поражения Тройственного союза в Первой мировой войне (19141918), кардинальным образом изменила геополитический расклад сил. Рухнули Германская, Австро-Венгерская, Российская и Турецкая империи, ранее бывшие мощными политическими центрами. На развалинах этих могучих государств появилось несколько небольших, которые авторы Версальской системы полагали включить в сферу своего влияния. Версальский мирный договор 1919 г. отдал пальму первенства континентальной державы Франции, а морской Англии. Для России, по мнению политиков стран-победительниц, вообще не оказалось места в Европе, она не должна была существовать как могучая держава.
От имени Лиги Наций неотъемлемой части Версальского договора были поделены колонии Германии и Турции. Согласно плану президента США Вильсона Россию предполагалось разделить на сферы влияния: например, Кавказ рассматривать как часть Турецкой империи, Среднюю Азию отдать под протекторат какой-нибудь европейской державе, а на европейской части России и в Сибири создать достаточно представительные правительства. Для достижения этой цели 15 государств мира высадили войска в различных точках России, принеся ей огромные страдания, человеческие, материальные и духовные потери.
В Первой мировой войне больше всех приобрела буржуазия США. Чувствуя свою силу, Соединенные Штаты на Вашингтонской конференции в 1922 г. добились права иметь равный с Англией военно-морской флот, который давал возможность контролировать не только важнейшие морские коммуникации, но и морское пространство.
При помощи «карманной» Лиги Наций страны-победительницы создали между Германией и Советской Россией «санитарный кордон» из государств, ориентированных на Францию и Англию. Таким образом, две великие континентальные державы были лишены прямых тесных контактов, изолированы друг от друга. Установленный мировой порядок был направлен против Советской России, Германии и Китая. Но без учета геополитических интересов этих мощных стран любая мировая политическая система просто не может существовать.
Творцы Версальского договора не предусмотрели несколько обстоятельств: во-первых, Россия вышла из кровопролитной гражданской войны политически единой; во-вторых, Европа в 20-х гг. была охвачена пролетарскими революциями, народные низы требовали: «Руки прочь от Советской России!». Под воздействием русской революции по многим странам прокатились волны протестов, активизировалось антиколониальное движение.
Вторая мировая война похоронила Версальский мир. Советский Союз принял на себя основную тяжесть этой войны, понеся огромные человеческие и материальные потери, но вышел из нее военно-стратегически и геополитически гораздо более крепким, чем был до войны. Впервые в своей истории Россия создала вокруг себя мощный геополитический блок. В дальнейшем на разрушение его с помощью идеологического, информационного оружия, активного содействия «пятой колонны» ушло почти полвека.
Потсдамская эпоха начинается в 1945 г. В небольшом зале маленького городка неподалеку от Берлина за круглым столом была подписана Потсдамская система договоров, зафиксировавшая новый баланс сил, сложившийся в Европе после победы над Германией и ее союзниками. Эта система определила новые границы, расстановку новых геополитических сил. По сути, в Потсдаме было констатировано, что мир из многополюсного стал биполярным: СССР и его союзники, представляющие континентальную силу, и США и их союзники, представляющие в большинстве морскую силу.
Противоборство этих полюсов и определило содержание потсдамской геополитической эпохи. Ее характерной чертой было то, что противостояние двух мощных блоков шло на грани балансирования между «холодной» и ядерной войнами. Совершенствование авиации, появление ракетной техники, космического, лазерного и других видов оружия коренным образом изменили роль воздушного и космического пространства. На планете не осталось недосягаемых точек, тем более для ракетного оружия, электронных СМИ, компьютерных систем и т.д.
К сожалению, экономика СССР оказалась маловосприимчива к новейшим достижениям научно-технической революции, а политические лидеры Союза не осознали необходимости технологической модернизации страны. Потсдамский мировой порядок был разрушен в 1992 г., и с разрушением СССР биполярная структура мира завершилась.
Беловежская эпоха характеризуется появлением новых буржуазных государств: сперва вокруг СССР путем «бархатных» и силовых контрреволюций, затем в России. Новые властители мира формируют новый мировой порядок. Они опираются в основном на идеи Версальской системы, которая, как было уже сказано, не находит для России места под солнцем. По-прежнему усилия этой системы будут направляться против Китая, исламского мира, Индии. В перспективе, если Россия не «воспрянет ото сна», в лучшем случае она будет играть роль полуколонии, в худшем ее расчленят на несколько бантустанов. Развитые страны Запада страны «золотого миллиарда» станут потихоньку, но систематически «откусывать» по кусочку от ее «геополитического тела».

1.5. Основные законы геополитики
Геополитика, как и другие науки об обществе и природе, изучает законы становления, функционирования и развития социальных, экономических, географических, политических, военных и других систем. Главным законом, который более всего привлекает внимание исследователей этой науки, по мнению видных специалистов, является закон фундаментального дуализма, проявляющийся в географическом устройстве планеты и в исторической типологии цивилизаций. Например, западные ученые Р. Челлен и А. Мэхен, X. Макиндер и К. Хаусхофер, русские исследователи этой проблемы Н.Я. Данилевский и В.П. Семенов-Тян-Шанский, П.Н. Савицкий и Л.Н. Гумилев считали, что этот дуализм выражается в противопоставлении сухопутного могущества (теллурократии) и морского могущества (талассократии). Первое проявляется в виде военно-авторитарной цивилизации (например, Древняя Спарта, Древний Рим), второе торговой цивилизации (Древние Афины и Карфаген).
По мысли родоначальников геополитики, особенно А. Мэхена (18401914) и X. Макиндера (18611947), этот дуализм изначально несет в себе семена враждебности, которые, падая на хорошую политическую и военную почву, дают плоды непримиримой вражды двух стихий (жидкой, текучей и твердой, постоянной), двух типов культурно-исторических цивилизаций (демократии и идеократии). Сухопутное могущество, или теллурократия, характеризуется четко обозначенными границами, фиксированным пространством, способами жизнедеятельности населения, устойчивостью его качественных ориентации: оседлость, ограниченность в выборе приложения труда, консерватизм, строгие нравственные или юридические нормы и законы, которым подчиняются все индивиды, группы людей, роды, племена, народы, страны, империи. Суша то, что всегда прочно, устойчиво, твердо. Эта твердость формирует твердость морали и закона, твердость традиции. Нравы закрепляются в общественном сознании, передаются по наследству, формируется кодекс этических норм, принципов. Это проявляется, в частности, и в том, что сухопутным народам, особенно оседлым, близко чувство коллективизма, а не индивидуализма, чужд дух предпринимательства, наживы. В управлении большими и малыми группами главным принципом является иерархичность.
Морское могущество, или талассократия, по мнению автора этой концепции Мэхена, совершенно противоположный тип цивилизации (подробнее см. главу 2). Талассократия, или торговая цивилизация, более динамична и восприимчива к техническому прогрессу. Ей присущ дух индивидуализма, наживы, предпринимательства. Эти и другие качества индивида или группы предопределяет море, требующее такого типа личности, которая может выжить в экстремальных условиях. Поэтому индивидуум, способный на предприимчивость и нестандартные решения, представляет высшую ценность. Следовательно, в такой цивилизации нравственные и юридические нормы, принципы, законы становятся относительными. Подобный тип цивилизации развивается активнее, чем теллурократический, легко меняет нравственные и культурные ценности, признаки, сохраняя только одну основную установку стремление вперед, к новым открытиям, приключениям, наживе.
Столетиями континентальные цивилизации (суша) Спарта, Афины, Рим довлели над морскими, но ходом развития техники (повышение уровня кораблестроения, совершенствование вооружений, разделение общественного труда и, следовательно, товарообмена и торговли) объективно усиливались позиции моря, морских цивилизаций. Отсюда вытекает другой закон геополитики: усиление фактора пространства в человеческой истории. Это особо подчеркивает Мэхен в работе «Влияние морской силы на историю». В частности, он замечает, что английская нация обязана своим величием морю более, чем всякая другая. Рост влияния талассократии начинается вместе с эпохой великих географических открытий, а достигает вершины своего могущества в конце XX в., когда англосаксонский капитализм и индустриализм сформировались как единый комплекс. Гласным оплотом талассократии с середины XX в. стали США. В середине XX в. геополитический дуализм достиг своего апогея, когда теллурократия отождествлялась с СССР, а талассократия с США и подконтрольными им сферами влияния.
В качестве производного основного закона геополитики, т.е. дуализма талассократии и теллурократии, можно с определенной долей условности назвать закон синтеза суши и моря «береговая зона». Это тоже ключевое понятие в геополитике. «Береговая зона», или Rimland фрагмент талассократии или теллурократии. Влияние моря предопределяет в «береговой зоне» более активное развитие, чем на суше, поэтому она более сложное и культурное образование. Rimland напоминает одновременно, как считает А. Дугин, «остров и корабль», а с другой стороны «Империю и Дом». По его мнению, Rimland «сложная реальность, имеющая самостоятельную логику и в огромной мере влияющая и на талассократию, и на теллурократию». Береговая зона выступает как субъект истории со своей волей и судьбой, но реализуются они в рамках геополитического дуализма. Таким образом, Rimland выступает поясом, пограничной зоной, или границей. В геополитике этот термин несет иную смысловую нагрузку, чем понятие границы между государствами. Морские пришельцы видят берег не как линию для самого материка, а как территорию, которую можно оторвать от континентальной массы, превратить в базу, торговый, военный анклав для дальнейшего наступления на сушу.

1.6. категории геополитики
Как правило, все геополитические теории развивают основную категорию этой науки контроль над пространством. Геополитика изучает основы, возможности, механизм и формы контроля пространства со стороны политических институтов, в первую очередь государств и союзов государств. Территория, которую контролирует или стремится контролировать государство, характеризуется прежде всего степенью ее освоенности центром, уровнем развития их связей. Пространство, контролируемое государством или их союзом, называют чаще всего геополитическим полем.
Геополитик К.В. Плешаков предложил такую классификацию подобных полей.
Эндемическое поле (от греч. епйетоз местный) пространство, контролируемое государством продолжительное время. Принадлежность этой территории данной национальной общности признают соседи. (Не все соседи безоговорочно признают исторические земли России).
Пограничное поле территория, находящаяся под контролем данного государства, но недостаточно демографически, экономически, политически освоенная. Чаще всего таким полем бывают пространства, населенные национальными меньшинствами. Сопредельные государства иногда ставят под сомнение принадлежность этих территорий, но все же не рассматривают их как свои. Именно к числу таковых полей относятся огромные Азиатский, Северо-Восточный, Дальневосточный регионы России, а также Кавказ, Калининградская область, Карелия и мусульманский анклав на Волге.
Перекрестное поле пространство, на которое претендует несколько сопредельных государств. К таким пространствам относятся большие территории бывшего СССР, населенные преимущественно русскими и русскоязычными народами, не по своей воле оказавшимися в составе «независимых государств» СНГ.
Тотальное поле непрерывное пространство, находящееся под контролем национальной общности. В него входит большая часть территории современной России (исключение составляет пока Чечня). В перспективе союз с Белоруссией при разумном подходе к нему даст историческую возможность расширить это пространство.
Геополитическая опорная точка место (территория), находящееся вне тотального поля, контролируемое каким-либо государством, но коммуникации к этой территории контролируются другим или другими государствами. Например, опорной точкой России сейчас выступает Калининградская область.
Метаноле пространство, осваиваемое одновременно несколькими странами, государствами. Чаще всего это освоение идет в условиях геополитического давления извне. Так сейчас идет «освоение» (экономическое, идеологическое, культурное, религиозное и тд.) России.
С глубокой древности известны различные формы контроля над освоенным геополитическим пространством: военный, политический, экономический, демографический, коммуникационный, религиозный и др. В конце XX в. все большую роль играет информационно-идеологический, технологический и культурно-цивилизационный контроль. Эти формы чаще всего используются в различных сочетаниях, так как геополитический подход требует учета всех факторов в межгосударственном взаимодействии, прежде всего географических, экономических, военных, демографических, политических, культурно-религиозных, этнических.
Геополитические отношения это относительное единство и борьба различных мировых сил. Чаще всего это борьба противоположностей: суши и моря, центра и периферии. Единство в мировом историческом процессе явление временное. Видному политическому деятелю Великобритании Уинстону Черчиллю (18741965) принадлежит мысль, что у Англии нет постоянных друзей, союзников, у нее есть только постоянные политические (геополитические) интересы. Поэтому абсолютна только борьба противоположностей. Она постоянна. Отсюда следующей важной категорией геополитики является баланс сил. После Беловежского разрушения СССР баланс сил в мире значительно изменился. Мир перестал быть биполярным. Запад, пользуясь этой ситуацией, навязывает России свои правила игры на мировой арене, пытается создать новый мировой порядок за счет России. И это грозит непредвиденными последствиями для всего земного шара.
Важной категорией геополитики является понятие «политическое пространство», которое очерчено границами. Политическое пространство это один из главных признаков государства. Таковым его делают определенные границы, выступающие фактором его безопасности. В геополитике весьма важную роль играют пространственные отношения между государствами. В качестве таковых выступают границы. Геополитическая проблема границ возникает всегда, когда начинается борьба за контроль, присоединение, освоение политического пространства.
Эту особенность отметил Ф. Ратцель. В частности, он утверждал, что граница есть периферийный орган государства и как таковой служит свидетельством его роста, силы и слабости и изменений в этом организме. В немецкой геополитике проблема границ главная тема исследований. Хаусхофер культивировал у немецкого народа не только чувства геополитические, но и «чувство границ». Он отмечал, что нельзя рассматривать границы как что-то навсегда данное, они живые органы, расширяющиеся и сжимающиеся подобно коже и другим защитным органам человеческого тела.
Проблема границ нашла отражение в Ветхом Завете и в «Артха-шастре», в древнегреческих эпосах. Граница между государствами, даже самыми дружественными, это всегда политико-стратегическая линия разделения их интересов.
Одним из первых исследовал проблему границы британский лорд Дж.Н. Керзон (18591925). Будучи вице-королем Индии, он хорошо изучил азиатский опыт размежевания, отметив, что многие народы Азии избегают жестко фиксированных границ, что связано во многом с их кочевым образом жизни и с неприятием всяких регламентирующих установок. Граница как жестко зафиксированная линия характерна в основном для стран Европы. При острых пограничных спорах между государствами Керзон рекомендовал создавать буферное образование.
Граница выполняет определенные функции: ограничения или исключения въезда нежелательных лиц, исключения контактов между жителями сопредельных государств, задержания преступников, контрабандистов, сбора пошлин с ввозимых или вывозимых товаров, контроля за квотами ввозимых товаров, за движением валюты, полетами, санитарного контроля и т.д. С определенной долей условности границы делят на естественные и искусственные.
С разрушением Советского Союза обострились пограничные вопросы по всему периметру бывшей границы СССР. Особое значение в связи с этим приобретает фактор иммиграции.
Основной категорией геополитики является и понятие «интерес». Зная, в чем заключается интерес государства, нации, нетрудно определить общий стратегический курс страны. Интересы могут быть классовые, национальные, государственные и др. Если существует нация-государство, то эти интересы совпадают.
В мире идет насильственная глобализация международной жизни. По мере того как люди и институты теряют самостоятельность, они все более и более стремятся защитить свои интересы, добиться психологического комфорта, тяготеют к общностям, к которым они принадлежат (этническим, религиозным, классовым). Процесс глобализации генерирует консолидацию этнических меньшинств, увеличивает волну религиозного фундаментализма. Всплеск национализма при М.С. Горбачеве реакция на его попытку втянуть СССР в общеевропейский дом.
Глобализация расслаивает даже давно сложившиеся нации, пробуждает и усиливает у них стремление к большей политической автономии, проведению «этнических чисток» и т.п. В результате получается бурлящий этнический вулкан, так как на земном шаре только около 20% государств этнически гомогенны (однородны). Но даже и в таких государствах интересы «верхов» и «низов», т.е.. классов, не совпадают, как не совпадают и интересы жителей разных регионов. Не могут совпадать интересы наций, проживающих в двух разных государствах (бывшие Германии, нынешние Кореи и т.д.). Тем более не совпадают национальные интересы наций-государств, проповедующих откровенный национализм: «великий Китай», «великая Япония», «великая Германия» и т.д.
Если говорить о государственных интересах, то много проблем снимается. Самые главные государственные интересы сформулированы в международных документах: Уставе ООН, Заключительном акте Совещания в Хельсинки, Основном акте взаимоотношений России и НАТО и т.д. В подобных источниках международного права фиксируются политическая независимость страны, группы стран, условия их физического выживания, недопустимость любого вмешательства извне в жизнь государства, неприкосновенность его границ.
В качестве государственных интересов страны может выступать наращивание ресурсной базы, а на ее основе наращивание экономической, военной, финансовой, научно-технической и другой мощи страны, усиление ее геополитического влияния, рост благосостояния населения, культурный, нравственный, интеллектуальный прогресс общества. Специфика географического положения страны, внутриполитическая, социально-экономическая ситуация, национально-культурные и цивилизационные особенности, уровень ее авторитета в мировом сообществе все это формирует содержание государственных интересов. При этом географические, природно-ресурсные, экономические факторы играют особую роль.
Безусловно, весь комплекс государственных интересов надо рассматривать не в статике, а в динамике. Наибольший удельный вес из них имеют те, что подтверждаются нормами международного права. Справедливыми будут и те интересы страны, что не нарушают интересов других государств. Конечно, на практике в качестве судьи, определяющего нарушают или не нарушают их интересы, чаще всего выступают те государства, которые обладают реальной силой: военной, экономической, финансовой. Крыловскому Волку Ягненок не мешал жить, однако спор решился в пользу Волка, который хотел кушать.
Память человеческая не в силах удержать факта бесчисленных вмешательств США в жизнь латиноамериканских, арабских стран, а сейчас это очередные вмешательства во внутренние дела в Югославии и т.п. Дело в том, что содержание «государственных интересов» объективно. Однако трактуют его субъекты лидеры стран по-своему. Они же берут на себя роль выразителей государственных интересов, обосновывают первоочередность целей, решения внутренних и внешних задач. В авторитарных и демократических государствах механизмы достижения целей и задач различны. Но в абсолютном большинстве стран решающую роль играли и играют мощные финансовые группы олигархии. Главными объектами их интересов в начале XXI в. будут природные ресурсы и рынки сбыта готовой продукции (а в перспективе эта проблема значительно обострится).
С рассмотренной категорией тесно связано и другое базовое понятие науки геополитики «механизм реализации государственных интересов». Какие принципы, нормы права, морали, политики должны быть приоритетными при отстаивании этих интересов? Практика показывает, что на первый план выступают прагматические интересы, достигаемые силой без учета каких-либо норм и принципов морали. Разница была и есть в том, что одни геополитически сильные государства или их группа хотят сразу и все, другие по частям и постепенно. Одни пытаются реализовать свои государственные интересы путем активной экспансии, а другие ползучей. Эти методы (условно: Запада и Востока) нарабатывались веками, они имеют свою историю и методологию. Одни идут по пути укрепления национальной геополитической силы (Китай, Япония), другие по пути создания новых коалиций. Внутри этих коалиций (НАТО, ЕС и др.) идет постоянная скрытая или явная борьба за лидерство как внутри коалиций, так и в ключевых районах мира (например, дележ постсоветского пространства, Ближнего Востока).
Мощь (могущество) государства исторически проявлялась в первую очередь как мощь военная. История оставила многочисленные памятники: хвастливые изречения вождей, царей, королей на каменных стелах, в рукописных манускриптах, летописях, мифах, сагах, хрониках, книгах, где говорится о том, что побеждал тот, кто был лучше вооружен, чьи войска были лучше организованы, выучены, более мобильны, дисциплинированны и пр. Военная мощь возрастала по мере развития научно-технического прогресса, наработок военной мысли. Все это вкупе с географическими факторами работало на становление или упадок мощи государства. Геополитические конфликты возникали чаще всего вокруг разделов и переделов мира, за спорные территории, за расширение сфер влияния.
По мере накопления экономического, финансового, интеллектуального потенциала государственная мощь стала прирастать этими элементами. Вторая половина XX в. показала, что борьба за передел мира может вестись не только с применением военной силы, но и путем экономической, финансовой, культурно-идеологической экспансии. Многие современные геополитики полагают, что мощь страны это комплексный показатель взаимодействующих в системе факторов, величина не абсолютная, измеряемая какими-то единицами, а относительная, т.е. проявляющаяся в процессе интеракций государств в международных отношениях и оцениваемая по их результатам. В определенной степени элементы мощи государства взаимозаменяемы.
Государственные интересы порождают те или иные действия стран и народов. Эти действия могут носить оборонительный или наступательный, захватнический или освободительный характер. В геополитике чаще всего применяется категория «экспансия», под которой обычно понимаются какие-либо территориальные приобретения или установление военно-политических сфер влияния. Практика показала, что экспансия может быть не только военной, но и экономической (торговой, финансовой), а также культурно-идеологической, информационной и т.д. В конце XX в. главным видом экспансии остается территориальная борьба за сырьевые ресурсы суши и моря, за биоресурсы, иными словами, за выживание.
Территориальные приобретения это чаще всего долгосрочные приобретения, «жизненное пространство». Россия объективно стала страной, притягивающей интересы сопредельных и дальних государств, желающих «полакомиться» ее территориями, потеснить в других регионах земного шара. Так, Турция в одностороннем порядке изменила толкование соглашений 1936 г. о статусе Черноморских проливов, Россия медленно, но упорно оттесняется от богатств Антарктиды, Китай ведет против России тихую ползучую демографическую экспансию, внедрив в ее «демографическое тело» уже около 2 млн своих сограждан. В силу ряда причин экспансия против России носит в основном «мягкий характер». Иные ее формы могли бы повлечь осуждение мировым сообществом, активное сопротивление русских, а самое главное пока у нашей страны есть еще самое грозное оружие ракетно-ядерное. В XXI в. по мере обострения и глобализации ресурсного кризиса, особенно энергоносителей, роста народонаселения, истощения и сокращения площадей плодородных земель, экологического напряжения, вероятно, в мировые отношения вернется жесткий вариант территориальной экспансии.

1.7. Методы геополитической науки
Геополитика использует разные методы изучения соответствующих явлений и процессов. Как правило, они разрабатывались в других науках: политической географии, истории, социологии, политологии и т.д. В принципе это могут быть любые методы, применяемые наукой: системный, деятельностный, сравнительный, исторический, нормативно-ценностный, функциональный, к которому примыкает структурно-функциональный анализ, институциональный, антропологический, общелогические, эмпирических исследований и др.
Системный метод в качестве основного принципа использует структурно-функциональный подход, которым хорошо владели А. Маркс (18181883), Т. Пирсоне (19021979) и другие экономисты, социологи, политологи. Принято считать, что системный подход в социологии и политологии детально разработан в 5060-х гг. нынешнего века Т. Парсонсом. Суть его заключается в рассмотрении любой сферы общественной жизни, науки, в частности геополитики, как целостного, сложно организованного и саморегулирующегося организма, находящегося в непрерывном взаимодействии с окружающей средой через входы и выходы системы. Любая система стремится к самосохранению (геополитическая не исключение) и выполняет определенные функции, важнейшей среди которых является распределение ценностей и ресурсов и обеспечение принятия гражданами распределительных решений в качестве обязательных.
Деятельностный метод в науке (особенно политологии, психологии, социологии и др.) называют психологическим или социально-психологическим. Он ориентирован на изучение зависимости поведения индивидов или групп от их включения в более глобальные общности, а также на исследование психологических характеристик наций, классов, толпы, малых групп и т.п.
В геополитике деятельностный метод направлен на анализ геополитической картины в динамике. Он рассматривает ее как специфического вида живую и овеществленную деятельность, как циклический процесс, имеющий определенные стадии или этапы: определение целей деятельности, принятие решений; организация масс и мобилизация ресурсов на их осуществление; регулирование деятельности групп, масс; контроль за достижением поставленных целей; анализ результатов деятельности и постановка новых целей и задач. Деятельностный метод составляет методологическую базу теории геополитических решений.
Как считают многие ученые, специфическим развитием и конкретизацией деятельностного подхода выступает критико-диалектический метод, который ориентирует на критический анализ явлений, фактов, течений в геополитике, выяснение противоречий как источника самодвижения в обществе, источника экономических, социально-политических, геополитических изменений. Он активно использовался марксистами, неомарксистами (Ю. Хабермас, Т.В. Адорно и др.), влеволиберальной и социал-демократической мысли и т.д. Этот метод плодотворен, применяется довольно широко.
Сравнительный метод распространен во многих науках об обществе: в истории, социологии, географии и политологии. Его использовали Платон, Аристотель и другие мыслители Античного мира и Древнего Рима. В социологию его ввел французский философ О. Конт (17981857). Политология, отпочковавшись от социологии, взяла его на вооружение. Геополитика как синтетическая наука также широко пользуется этим методом. Он предполагает сопоставление однотипных явлений жизни для выделения их общих черт и специфики, нахождения оптимальных путей решения задач и т.п. Данный метод позволяет плодотворно использовать опыт других народов и государств. Безусловно, это должно быть не слепое копирование тех или иных способов достижения геополитических целей, а творческое решение задач применительно к условиям, месту и времени.
Исторический метод также издавна применяется во всех общественных науках. Он требует изучения всех явлений жизни в последовательном временном развитии, выявления связи прошлого, настоящего и будущего. Этот метод в геополитике, как и в философии, социологии, истории, политологии, является одним из важнейших. Первый русский профессиональный социолог ММ Ковалевский (1851 1916) на базе сравнительного и исторического методов предложил историко-сравнительный метод. Он хорошо известен и не нуждается в особых комментариях.
Сущность нормативно-ценностного метода в его названии. Он включает в себя выяснение значения тех или иных фактов, явлений для государства, личности, оценку этих фактов или явлений для блага страны, индивида. Оценка дается с позиций справедливости или несправедливости, уважения или попрания свободы народов других стран. При этом предполагается, что политик, государственный деятель должен в своей деятельности, при принятии решений исходить из этических ценностей и норм и в соответствии с ними вести себя. Данный метод, безусловно, страдает многими недостатками. Чаще всего реальная политика и моральные нормы лежат в разных плоскостях. Нормативный метод, как правило, идеализирует политику и политических лидеров, принимающих порой непродуманные политические решения, меняющие коренным образом геополитическую картину мира. Примером могут служить решение Горбачева Шеварнадзе о передаче 60 тыс. км2 Берингова моря США, роспуске Организации стран Варшавского договора или решение Ельцина, Кравчука, Шушкевича о ликвидации СССР и создании СНГ. Нормативный метод часто бывает оторван от реальности. Его слабость в относительности ценностных суждений, их зависимости от социального положения и индивидуальных особенностей людей. Но он придает геополитике человеческое измерение, вносит в нее определенное нравственное начало.
Функциональный метод требует тщательного изучения зависимостей между различными сферами общественной жизни или отношениями между странами или группой стран: их экономическими, политическими отношениями, уровнями военных контактов или противостояния, степенью урбанизации населения, его плотности, политической активности, высоты морально-психологического духа и т.п. Этот метод практически далек от этических оценок геополитических решений и базируется на позитивистско-прагматических установках. Одним из первых его широко использовал известный итальянский политик, мыслитель Я. Макиавелли (14691527). В книге «Государь» он провозгласил отказ в реальной политике не только от религиозных догм, но и от этических ценностей. Его методологической установкой был анализ реальной жизни, политики во всей ее противоречивости.
Сведения об этом методе будут неполными, если не сказать о примыкающем к нему бихевиористском методе. Последний широко использует методы естественных наук и конкретных социологических исследований. Он требует ясности, четкости, однозначности и проверяемости знаний опытом. Требования бихевиористского метода применительно к политике сформулировал Вудро Вильсон в 1880 г. Суть их сводилась к следующему.
Политика (и геополитика) имеет личностное измерение. Действия людей (их интересы) фокусирует и выражает конкретная личность. Она и является главным объектом исследования.
Главными мотивами поведения, действий людей являются психологические мотивы. Они могут быть социально обусловлены, но могут иметь специфическую индивидуальную природу.
Широко используются методы естественных наук, в частности количественные измерения, когда можно применять математические, статистические данные, возможности компьютерной техники и т.п.
К этим методам примыкает структурно-функциональный анализ. Он рассматривает общество, государство, союз государств как систему, обладающую сложной структурой, каждый элемент которой выполняет специфические функции, удовлетворяющие определенные потребности и ожидания системы. Действуют элементы системы согласно определенной программе, заданной самой структурой организации. Главная задача организации (союза) сохранить равновесие системы, исправное исполнение функций (ролей) элементами.
Институциональный метод ориентирует на изучение деятельности институтов, с помощью которых осуществляется политическая деятельность функционирование государства, партий, организаций, объединений и т.п. Этот метод до начала XX в. был ведущим в политологии, находил широкое применение в социологии, геополитике. Само понятие «социальный институт» пришло в науку из социологии, а ввел в научный оборот этот термин английский социолог Г. Спенсер (1820-1903).
Стоит упомянуть и антропологический метод. На первое место по важности он ставит не социальные факторы, а природу человека, имеющего большой набор потребностей, прежде всего материальных (в воздухе, воде, пище, одежде, жилище, безопасности, духовном развитии и т.п.). Сторонники этого метода видят в человеке родовое существо и это понятие считают принципиально важным. Человек воспринимается как существо биологическое, социальное и разумное, изначально обладающее свободой. Род человеческий един независимо от расовых, географических, социальных и иных различий, все люди равноправны. Этот метод предлагает не ограничиваться изучением социальной среды или рациональной мотивации при принятии важных решений политических, экономических, социальных, военных и т.д., но выявлять, изучать иррациональные, инстинктивные мотивы поведения, детерминированные человеческой природой.
Общелогические методы относятся в большей степени к организации и процедуре познавательного процесса, связанного с геополитическими действиями, изменениями. В эту группу входят анализ и синтез, индукция и дедукция, абстрагирование и восхождение от абстрактного к конкретному, сочетание анализа исторического и логического, все виды эксперимента, моделирование, кибернетические, математические, прогностические и другие методы.
Методы эмпирических исследований пришли в геополитику и вообще в науку из социологии, статистики, кибернетики и других наук. К ним относятся анализ документов, опросы, эксперименты, теория игр и др.

1.8. Функции геополитики
Геополитика как научная дисциплина имеет многообразные связи с жизнью отдельного государства, союза государств, противостоящих блоков. Она отражает объективные связи и закономерности реальной жизни, что позволяет ей выполнять определенные функции. Наиболее важные из них познавательная, или гносеологическая, прогностическая, управленческая, идеологическая. Некоторые ученые называют в качестве самостоятельных функций аксиологическую, или оценочную, воспитательную, или функцию политической социализации, формирования гражданственности, политической культуры населения. Но, на наш взгляд, они органически входят в познавательную, прогностическую, управленческую и идеологическую функции.
Познавательная функция связана прежде всего с изучением тенденций геополитического развития стран и народов, с изменением различных явлений, процессов, событий. В научном познании геополитической жизни чаще всего пользуются совокупностью теоретических знаний из жизни государств, стран и народов, используя методы сравнения, аналогий, экстраполяции, но также широко применяют и эмпирические исследования. Они обеспечивают приоритет новых эмпирически обоснованных знаний о геополитической действительности. Делается это путем обнаружения и анализа новых фактов и тенденций изменения всей совокупности факторов геополитической жизни. Это служит важной предпосылкой для понимания и объяснения глобальных и региональных сдвигов на геополитической карте мира.
Безусловно, для такого понимания и объяснения надо применять общелогические методы: анализ и синтез, индукцию и дедукцию и т.д. Приходится перерабатывать и обобщать огромный объем информации о конкретных геополитических явлениях, фактах, процессах. Могут применяться и другие психологические, социальные, специальные методы: контент-анализ документов, тестирование, социометрия и т.д. Это может быть анализ действий, поступков, поведения, выступлений, заявлений участников политических событий небольшого региона, глобального блока или союза. Исследователь получает информацию, которая выражается в объективных и субъективных показателях. Первая группа информации дополняет и уточняет данные официальной статистики, изменений, протекающих в мире, вторая это информация о мотивах, намерениях, целях деятельности различных субъектов мировой или региональной геополитики. Познавательная ценность субъективной информации очень велика. Она раскрывает роль человеческого фактора в международной или региональной жизни, обращает внимание на субъективно-психологические стороны массовых геополитических процессов, позволяет видеть степень адекватности отражения объективных тенденций геополитического развития в сознании лидеров государств, блоков стран, социальных или этнических групп и народов, принимающих участие в мировых или региональных событиях.
Представляют интерес для познания и прогноза информация об участниках политических событий, подробности их социально-нравственных ориентации, данные об их потребностях и интересах, уровне культуры, мотивах, фактах реального и вербального поведения и даже их пристрастиях (хобби). Эмпирические исследования позволяют собрать информацию об общественном мнении в интересующем исследователя регионе или мнение народов тех или иных глобальных регионов, а также изучить морально-психологическое настроение населения нужной части планеты. Кроме чисто информационной функции, а ее мы рассматриваем как неотъемлемую часть познавательной, эмпирические исследования позволяют выявлять новые тенденции геополитического развития, тем самым они обогащают теорию.
Для того чтобы России выйти из нынешнего тупика, необходим теоретико-методологический прорыв в системе знаний об обществе, о мире, науке, технике. Без этого невозможно внедрение новых технологий, а без них Россия во всех сферах экономической, политической, социальной, духовно-нравственной жизни, в управлении и т.п. может оказаться на задворках истории, превратиться в сырьевой придаток развитых стран. Отсюда одна из важнейших задач молодой науки геополитики создать теоретический, концептуальный аппарат, способный составить основу радикальных изменений в современной России.
Прогностическая функция геополитики вытекает из познавательной, тесно смыкается с ней. Собственно, любые исследования теоретические и эмпирические проводятся во многом для того, чтобы дать более или менее верный прогноз развития геополитических сил, полей, обозначить конфигурацию стран или союзов, их влияние на развитие международных, этнических отношений, уладить возможные локальные конфликты и выработать рекомендации для их предотвращения или погашения.
Ценность любого геополитического исследования, начиная от конкретных, эмпирических, и кончая теоретическими, в которых дается анализ эмпирического материала, состоит в том, насколько адекватно, точно они отражают тенденции многообразных геополитических процессов. Ценность еще и в том, в какой степени они завершаются научно обоснованными прогнозами, насколько эти прогнозы будут способствовать реализации прогрессивных геополитических изменений в интересах человека, страны, региона, всего человечества в целом. В подготовке краткосрочных и долгосрочных прогнозов геополитических изменений регионального или глобального характера важную роль играет мониторинг слежение за проходящими процессами. Применение методов сравнения, аналогий и некоторых других позволит заранее предупреждать нежелательные геополитические события.
Управленческая функция геополитики проявляется прежде всего в сборе и анализе эмпирической информации, выработке конкретных управленческих решений и рекомендаций. Без оптимального объема информации, без должного ее анализа, выводов и рекомендаций ученых политическим лидерам, военным руководителям, экономистам невозможно принимать верные решения, управлять геополитическими процессами, да и вообще руководить конкретной сферой общественной, политической, финансово-экономической жизни. При управлении любым видом деятельности, подготовке управленческих решений важно хорошо проанализировать проблемную ситуацию, дать правильную оценку соотношения различных сил, факторов политических, географических, экономических, военных и т.п., знать уровень влияния субъектов всех событий, определить степень риска политического, военного, социального, экономического и др., наметить конкретные меры противодействия оппозиционным, противодействующим силам и т.д.
Итак, управленческая функция геополитики конкретно проявляется в том, что ее прикладная часть напрямую участвует в подготовке и разработке практических рекомендаций для управления геополитическими событиями, формирования, руководства. Практические рекомендации в геополитике делятся чаще всего на две группы: объективные и субъективные. Первая группа предполагает учет объективных условий человеческой жизнедеятельности. Анализируя их влияние на конкретную систему геополитических отношений, исследователь, ученый, политический лидер, военачальник и т.д. опирается на конкретную информацию, получаемую в ходе исследования, сбора разведданных и т.п. После анализа информации определяются тенденции развития событий: от факта, конкретного случая или явления к обобщению. Затем даются рекомендации для теоретического уровня науки. Но уровень рекомендаций может остаться чисто прикладным, утилитарно-прагматическим, носящим сиюминутный характер и не иметь существенного значения для науки. В данном случае многое зависит от умения анализировать, от уровня подготовки специалиста-аналитика, т.е. большое значение имеет субъективная сторона вопроса. Кроме того, субъективная группа рекомендаций включает интересы, мотивы, цели, намерения, ценностные ориентации и установки, идеологическую и мировоззренческую позиции и т.д. Это важно знать, чтобы вычислить степень отклонения от прогнозируемого управленческого решения. Итак, геополитика наука управлять и править.
Идеологическая функция геополитики так же многогранна, как и предыдущие. Сама по себе эта дисциплина долгие десятилетия была яблоком идеологического раздора и считалась в СССР лженаукой, идеологией империализма, фашизма, оправдывающей агрессивные устремления высокоразвитых стран к мировому господству. Так действительно было и есть. Эта сторона геополитики носила и носит чисто апологетический характер. Конечно, невозможно забыть крыловские строки: «У сильного всегда бессильный виноват». Поэтому геополитика часто выступает на практике как адвокат сильных мира сего.
Однополярный мир, сложившийся после разрушения системы коллективной безопасности стран Восточной Европы, после Беловежского развала СССР подтверждает, что идеологическая сторона геополитической функции усилилась. Примеров тому бесчисленное множество. Например, интересы прежде всего США, Великобритании, Германии, Японии и других высокоразвитых стран выдаются ими за общечеловеческие интересы и ценности. НАТО от имени ООН или Совета Безопасности ООН, а порой и не спрашивая их разрешения, берет на себя функции мирового жандарма. Так было в Ираке, Ливии, Югославии. Услужливые ученые, журналисты, политические деятели, военные не только Запада, но и России наперегонки стремятся объяснить «непонятливым» русским или китайцам, индийцам или нигерийцам, что бомбили мирное население этих или других стран для наведения там порядка, соответствующего пониманию сильного, пониманию победителя.
Итак, геополитика это наука о больших пространствах, о глобальных политических, экономических и других процессах и искусстве управления ими.


Вопросы для повторения
1. Дайте характеристику истории становления геополитики как науки.
2. Каково место геополитики в системе других наук?
3. Что такое объект и предмет геополитики?
4. Каковы основные законы геополитики?
5. Раскройте сущность понятия «геополитические эпохи».
6. Назовите основные категории геополитики.
7. Перечислите методы геополитической науки.
8. В чем суть основных функций геополитики?




ГЛАВА 2
ОСНОВНЫЕ ИДЕИ И ПРИНЦИПЫ КЛАССИКОВ ГЕОПОЛИТИКИ

«Органическая школа» Фридриха Ратцеля Рудольф Челлен автор категории «геополитика» «Географическая ось истории» Хэлфорда Макиндера Теория «морского могущества» Альфреда Т. Мэхена Концепция «поссибилизма» Видаля де па Бланша Автор концепции Rimland Николас Спайкмен Карл Хаусхофер автор теории «континентального блока»

Экономические, религиозные, нравственные, династические, идеологические и иные социальные детерминанты политики менялись во времени: одни уходили, другие приходили им на смену, но контуры равнин и горных хребтов, морей и рек, на которых и вокруг которых селились люди и образовывались государства, оставались в основе своей неизменными.
Качественно переосмыслены эти факторы были на рубеже XIXXX вв. Был совершен скачок, который аккумулировал идеи философской, географической, исторической, политической, военной мысли. Геополитика могла родиться именно в это время, а не в X или XVI в. во многом потому, что к концу XIX в. мир стал «тесен», был накоплен значительный научный потенциал, а сама геополитика как наука была востребована временем.

2.1.«органическая школа» Фридриха ратцеля
Немецкий ученый-геополитик Отто Мауль подлинным отцом геополитики считал своего соотечественника Фридриха Ратцеля. «Без Ратцеля, писал он, развитие геополитики было бы немыслимо, поэтому Челлен, например, или кто-либо другой не может быть назван, как это иногда случается по невежеству, отцом геополитики. Им является Ратцель».
Фридрих Ратцель (18441904) окончил политехнический университет в Карлсруэ, затем университет в Гейдельберге, где прослушал курс лекций профессора Эрнста Геккеля (автора термина «экология»). Мировоззрением и методологией Ф. Ратцеля были идеи эволюционизма и дарвинизма. В системе взглядов немецкого ученого «отца» геополитики видны многие идеи родоначальника социологии француза Опоста Конта: эволюционизм, признание влияния географической среды на развитие народа, государства, роли демографических и космических факторов в функционировании политических систем, жизни этносов и государства.
Это влияние О. Конта просматривается в работах Ратцеля: «Земля и жизнь. Сравнительное землеведение», «Народоведение» и в фундаментальной книге «Политическая география». Уже в работе «Земля и жизнь» он рассматривает землю как единое целое: твердая, жидкая и газообразная части земли, равно как жизнь, развивающаяся в них, одно целое, элементы которого связаны между собой исторически и находятся в непрерывном взаимодействии. Все это, пишет Ф. Ратцель, «мы и называем органическим пониманием земли». Водные и воздушные бассейны он считал двумя морями, где твердая часть земли являлась дном этих двух морей. Первый шаг людей к морю ученый определяет как «начало всемирной истории человечества». Народоведение несовершенно, если оно знает только земледельцев и скотоводов, кочевников и охотников. Морские народы, по мнению Ратцеля, образуют оригинальную группу: их распространение, жилища, деятельность совершенно своеобразны. Морские народы распространяются скачками с острова на остров, с одной береговой полосы на другую.
Такая морская кочевая жизнь, полагает Ратцель, обусловлена избытком населения, повторяющимся через несколько поколений, что-то сходное с природой моря лежит в истории этих народов. Он утверждает, что история Египта или Китая, где отсутствует морская кочевая жизнь, однообразна, ее ходу не хватает живого обмена противоречий, и она рано приходит в застой. Отсюда он делает вывод: в замкнутой среде материковых земель развиваются лишь полукультуры, а пастушеские народы живут вне границ культуры, враждебны ей.
Настоящей мировой державой, по его мнению, была та держава, которая владела морем, Рим, Испания, Англия.
Ратцель также обстоятельно анализирует значение климата в жизни народов. Особо останавливается на факторах воздействия климата на человека: влияние теплоты, давления и влажности воздуха на тело и психику человека, влияние света, климата на внешний образ жизни человека, а также исследует образ жизни человека в течение одних суток и годового цикла времени. Он отмечает троякого рода влияние климата.
1. Происходят непосредственные изменения в физической и душевной жизни человека под влиянием света, тепла, холода, сырости, сухости, давления воздуха и ветров, влажный воздух тропиков действует усыпляющим образом, тогда как сухость австралийского воздуха возбуждает нервную систему. Отсюда различия характеров провансальца, живущего в климате Средиземного моря, и бретонца или нормандца, страна которого обладает климатом южной Англии. Те же отличай видны, по его мнению, в характере жителей Северной Америки или Техаса, новой Англии и Канады или Калифорнии.
2. Климат воздействует на переселение народов. Континентальный климат степей приводит к кочевому образу жизни: кочевники переходят границы своих земель, наводняют другие страны, где под влиянием сырого климата обращаются в земледельцев.
3. От климата зависят произрастание растительности и распределение животных, а следовательно, образ жизни человека. В Исландии невозможно развитие земледелия, и население занимается овцеводством и рыболовством. В тех же южных штатах Северной Америки, где произрастают табак, хлопок, появились рабы-нефы и образовался своеобразный социальный слой.
Однако автор делает исключение из этого правила, отмечая, что народы не на всякой ступени развития одинаково подчиняются влиянию климата. Но при работе и переселении на новые места, особенно в тропиках, климатические воздействия сказываются всего сильнее. По мере развития культуры противодействие этому влиянию увеличивается, так что для недоразвившегося народа климат является главнейшим условием его дальнейшего существования.
Температурные колебания, по Ратцелю, благоприятствуют здоровью и культуре, обмену веществ, развитию ума, и тропический климат действует так удручающе и усыпляюще исключительно благодаря малым колебаниям температуры.
Давление воздуха также оказывает влияние на тело и психику человека. «На высотах более разреженный воздух, считает ученый, отнимает меньше тепла у организма, а последний получает ОТ солнца и небесного свода гораздо больше лучей, чем в низинах, так как поглощение лучей влагой здесь меньше, благодаря сухости воздуха на высотах умеренных поясов нет многих заразных болезней, а на тропических высотах нет ни малярий, ни других болезней, свойственных влажным и сырым низменностям».
Главной задачей своего труда «Народоведение» Ратцель считает «географическое воззрение (рассмотрение внешних условий) и тропическое разъяснение (рассмотрение развития). В своей фундаментальной работе он формулирует и развивает тезис о том, что распространение человеческих рас, форм брака, развитие браков, общественного труда связаны во многом с природно-климатическими условиями. Однако он подчеркивает родовой признак людей, единство человеческого рода. Это, по его мнению, «есть теллурический, или планетный, признак».
Человек гражданин земли в самом широком смысле слова. Из всех существ, связанных с почвой, он одно из самых подвижных. Отдельные движения сплетаются между собою и из них выходит великое движение, субстратом которого является все человечество. Таким образом, мы получаем право говорить о единстве человеческого рода, если под единством мы будем подразумевать общность естественной почвы, создаваемую природой.
В качестве доказательства влияния почвы, географической среды на виды деятельности человека Ратцель приводит данные статистики о плотности населения развитых регионов планеты: Африки, Северной Америки, Азии, Океании и т.д. Численность людей, по его мнению, тесно связана с почвой, оказывающей значительное влияние на их внутреннее развитие, распространение и взаимные отношения. Он говорит, что «развитие нынешних состояний человечества зависит в гораздо высшей мере, чем обыкновенно полагают, от увеличившейся численности населения. Организация народов внеевропейского культурного круга не допускает плотного народонаселения. Небольшие общины, обрабатывающие клочки земли, отделены друг от друга обширными пустыми пространствами... Они значительно ограничивают сношения между людьми и делают невозможными большие скопления людей».
Другим фактором, влияющим на образ жизни населения, по мнению Ратцеля, является культура, в частности культура землевладения, садоводства. Где выше уровень культуры земледелия, там гуще население. Он пишет: «...чем ближе люди соприкасаются между собою, тем ближе они принимают участие друг в друге, тем менее погибает культурных приобретений, тем выше поднимается соревнование в проявлении силы. Умножение и укрепление численности народа находится в самой тесной связи с развитием культуры: ... в старых и новых культурных центрах мы видим плотно скученные народные массы».
Этот тезис он подтверждает ссылкой на плотность населения Китая и Индии (кочевых народов Монголии и Тибета, восточных тюркских народов), где проживает менее 1/60 части населения от числа китайцев и индийцев.
Ратцель делает вывод о том, что редкое население уже само в себе заключает повод к упадку: его небольшая численность легче подвергается ослаблению и исчезновению. Быстрый расход жизненных сил является признаком всех народов более низких ступеней культуры. Основа, на которой держится их хозяйство, узка и неполна: воздержанность часто граничит с бедностью, нужда является частым гостем и отсутствуют все меры предосторожности, которыми врачебное искусство окружает нашу жизнь. В борьбе с торжествующими силами природы арктических стран и степных областей южного полушария упадок, замечаемый на границе Эйкумены, может доходить до полного истощения, даже до уничтожения целого народа.
По мнению Ратцеля, вымирание диких народов происходит в двух случаях: самоуничтожение и под влиянием высшей культуры. Обе эти причины действуют вместе.
Таким образом, распространение культуры представляется ему самоускоряющимся разрастанием культурных народов на земном шаре, которое ведет к более полному осуществлению единства человеческого рода.
Ратцель рассматривает различия между народами по степени давления на них культуры, по характеру связи с природой. Он пишет: «Культура делает нас свободными не в смысле полного отрешения от природы, а в смысле более разнообразной и широкой связи с нею. Крестьянин, собирающий свой хлеб в житницу, столько же зависит от почвы своего поля, сколько индиец, собирающий в болоте водяной рис, который он не сеял, но для первого эта зависимость менее тяжела, так как запас, который он предварительно собрал, освобождает его от забот, тогда как последнего близко затрагивает каждая буря, сбивающая колосья в воду. Мы не освобождаемся от влияния природы... мы освобождаемся только от влияния отдельных случайностей... вследствие того, что связь наша с нею становится разнообразнее».
Ратцель как антропограф ставит своей задачей узнать человечество во всех его частях в том виде, в каком оно живет в настоящее время. Однако предпочтение он отдавал географическому положению, климату и почве. Вокруг них вращаются интересы народов. Государство у него «живой организм, укорененный в почве». В государстве отражается объективное осмысление народом этой данности. Все это выражается в политике, вбирающей в себя географические, демографические и этнокультурные признаки нации. Но наиболее важным политике-географическим фактором в становлении государства является пространство. В «Политической географии» он утверждает, что государства это пространственные явления, управляемые и оживляемые этим пространством, и описывать, сравнивать, измерять их должна география. Понимание государства как живого пространственного, укорененного в почве организма главная мысль теории Ратцеля. Отсюда видно, что пространственная экспансия государства выступает как естественный живой процесс, подобный росту живого организма, о чем в свое время писал основатель органической школы в социологии Г. Спенсер.
Пространство, по Ратцелю, есть жизненное пространство, геоби-осреда, которая дает народу жизненную энергию, рассматривается как жизненное непрерывное тело этноса, проживающего на этом пространстве: характеристики государства развиваются из характеристик народа и почвы. Наиболее важные характеристики размеры, местоположение и границы. Далее следуют типы почвы вместе с растительностью, ирригация и, наконец, соотношения с остальными конгломератами земной поверхности, в первую очередь с прилегающими морями и незаселенными землями. Но когда говорят о «нашей стране», к этому добавляется все то, что человек создал, и все связанные с землей воспоминания. Так географическое понятие превращается в духовную и эмоциональную связь жителей страны и их истории.
Ратцель утверждает: «Государство является организмом... потому что эта связь взаимоукрепляется, становясь чем-то единым, немыслимым без одного из двух составляющих... Обитаемое пространство... способствует развитию государства, особенно если это пространство окружено естественными границами. Если народ чувствует себя на своей территории естественно, он постоянно будет воспроизводить одни и те же характеристики, которые, происходя из почвы, будут вписаны в него».
Пространство в концепции Ратцеля представляет собой природные рамки, в которых происходит экспансия народов, развитие государств. Упадок государства, по его мнению, есть результат слабеющей пространственной концепции и слабеющего пространственного чувства народа. Взгляд человека на мир предопределен пространством, в котором тот живет. В работах «Карты североамериканских городов и цивилизаций» (1874) и «Соединенные Штаты Северной Америки» (1880) ученый особо отмечает, что чувство пространства у американцев развито чрезвычайно высоко, они осмысленно реализовали то, к чему Старый Свет приходит постепенно, в большей степени опираясь не на разум, а на интуицию.
У Ратцеля мы видим истоки важной (особенно в наше время) концепции «мировой державы». Он первым высказал идею, что большие страны стремятся к максимальной географической экспансии, рамки которой выходят на планетарный уровень. Отсюда, по его мнению, Германия должна стремиться к объединению континентальных пространств и стать континентальной державой. Ратцель пытается обосновать в своей «Политической географии» мысль о том, что основные экономические и политические трудности Германии вызваны несправедливыми, тесными границами, не дающими простора для ее динамического развития. По этому поводу он пишет: «Как показывают этнография и история, государство развивается на пространственной базе, все более и более сопрягаясь с ней, извлекая из нее все больше и больше энергии. Таким образом, государства оказываются пространственными явлениями, управляемыми и оживляемыми этим пространством».
Связь между почвой, пространством, народом взаимоукрепляется, становится чем-то единым, немыслимым одно без другого. По мнению ученого, государства имеют тенденцию врастать в естественные замкнутые пространства. Тенденция эта может быть реализована, удовлетворена лишь в границах континентов. Сущность государства такова, что оно развивается, соревнуясь с соседними государствами, причем наградой в борьбе в большинстве случаев являются части пространства. Государство, если оно желает быть подлинно великой державой, должно иметь в качестве своей пространственной основы площадь приблизительно в пять миллионов квадратных километров.
В книге «О законах пространственного роста государств» (1901) Ратцель сформулировал семь соответствующих законов.
1. Пространство государства растет вместе с ростом его культуры.
2. Рост государства предполагает дальнейшее развитие идей, торговли, т.е. повышенную активность во всех сферах жизни общества.
3. Рост государства идет за счет поглощения (присоединения) малых государств.
4. Граница это периферийный орган государства, она является признаком его роста, силы или слабости и изменений в его организме.
5. Государство стремится вобрать в себя наиболее ценные элементы физического окружения: береговые линии, русла рек, районы, богатые ресурсами.
6. Первотолчок к территориальному росту приходит к неразвитым государствам извне, от более развитых (высоких) цивилизаций.
7. Тенденция к слиянию характерная черта государств, которая переходит от одного к другому, постоянно набирая силу.
Рост государств он считает «всеобщей, универсальной тенденцией. Развитие контактов людей, обмен, торговля это прелюдия к установлению политического контроля государства над новыми колонизируемыми территориями. Торговля и война у него две формы, две стадии в процессе территориального государства».
Ратцель одним из первых высказал мысль о возрастании значения моря для развития цивилизации. В книге «Море источник могущества народов» (1900) содержатся все основные идеи, на которых и поныне базируется наука геополитика. Каждая мощная держава, справедливо полагает ученый, должна развивать свои военно-морские силы, так как этого требует планетарный масштаб полноценной экспансии.
Исследования Ратцеля исходные основания для многих его последователей, и в первую очередь для шведа Р. Челлена и немца К. Хаусхофера.

2.2. Рудольф Челлен - Автор категории «геопоаитика»
Рудольф Челлен (18641922) автор термина «геополитика», швед по национальности, но германофил душой, считал себя учеником Ф. Ратцеля. Он рассматривал новую науку геополитику как часть политологии, отпочковавшейся в конце XIX начале XX в. от социологии. Понятие «геополитика» Челлен определил так: это наука о государстве как географическом организме, воплощенном в пространстве.
Основной тезис Челлена: государство живой организм. Этот тезис он развивает в своей главной работе «Государство как форма жизни» (1916). В частности, он пишет, что государство не случайный или искусственный конгломерат различных сторон человеческой жизни, удерживаемый вместе лишь формулами законников; оно глубоко укоренено в исторические и конкретные реальности, ему свойственен органический рост, оно есть выражение того же фундаментального типа, каким является человек. Одним словом, оно представляет собой биологическое образование, или живое существо. Как таковое, оно следует закону роста, ибо «сильные, жизнеспособные государства, имеющие ограниченное пространство, подчиняются категорическому императиву расширения своего пространства путем колонизации, слияния или завоевания».
Челлен разделял точку зрения Ратцеля о том, что почва и государство единое целое. Но пангерманист Челлен идет дальше своего учителя. В работе «Государство как форма жизни» ученый анализирует анатомию силы и ее географические основы. Он полагает, что необходимо сочетать пять взаимосвязанных между собой элементов политики. Как система государство состоит из следующих важнейших жизненных сфер:
государство как географическое пространство;
государство как народ;
государство как хозяйство;
государство как общество;
государство как управление.
До отцов основателей геополитики о трех важнейших факторах в истории любого народа и государства уже говорили Монтескье и особенно Конт. Но немецко-шведские геополитики значительно дополнили и систематизировали их.
Кроме физико-географических признаков, государство, по мнению Челлена, проявляет свою суть в четырех других формах:
в хозяйственной (со своей специфической активностью) экополитика;
как народ со своими национальными и этническими характеристиками демополитика;
как социальное сообщество различных классов и профессий социополитика;
в форме государственного управления со своей конституционной и административной структурой кратополитика.
Взятые вместе, они, по Челлену, «образуют и пять элементов одной и той же силы подобно пяти пальцам на одной руке, которая трудится в мирное время и сражается в военное».
Челлен развил идеи Ратцеля о биологической или органицист-ской сущности государства. На его взгляды большое влияние оказали переход капиталистического способа производства от свободной конкуренции к государственно-монополистическому капитализму, а также Первая мировая война, в ходе которой шел передел поделенного мира. Челлен был в числе тех ученых, которые теоретически предвосхитили не только итоги передела мира, но и установление фашистских диктатур. В частности, Челлен писал, что «политическая демократия также не будет последним словом в истории». Ученый выступал как сторонник устранения парламентаризма, установления императорской власти, или цезаристской ее концентрации. Власть у него «не должна напрасно носить меч».
Если в биологической системе Ратцеля государство выступает как организм низшего типа, находящийся на одном уровне с водорослями и губками, то, по Челлену, государства, как их наблюдают в истории, являются, подобно людям, чувствующими и мыслящими существами.
Отсюда он делает вывод о том, что назначение (сущность) всякого организма состоит «в борьбе за существование», а государства как «наиболее импозантные формы жизни» также должны развиваться в соответствии с правилами «борьбы за существование». Ученый писал: «Они также существуют на поверхности земли благодаря собственной жизненной силе и благодаря благоприятному стечению обстоятельств, находясь в состоянии постоянной конкуренции друг с другом, то есть борьбы за существование, и благодаря естественному отбору. Мы видим, как они рождаются и вырастают, мы видим также, как они, подобно другим организмам, увядают и умирают. Итак, они являются формами жизни, самыми импозантными среди всех жизненных форм на земле».
Если Ратцель считает, что государство связано с определенным участком земли, из которого оно «высасывает пищу», то Челлен идет уже к «борьбе за существование», вводит теорию естественного отбора, т.е. стоит на позициях социального дарвинизма.
Но «борьба за существование» у него является борьбой за пространство. И большие государства расширяют свое пространство за счет малых стран. Жизнеспособность государства, где пространство ограничено, подчинена категорическому политическому императиву: расширить свою территорию путем колонизации, объединения или различного рода завоеваний. В таком положении была Англия, а в настоящее время находятся Япония и Германия. Здесь имеет место не стихийный инстинкт завоевания, а естественный и необходимый рост в целях самосохранения.
Войны ведутся для того, чтобы давать «излишним» народным массам работу и хлеб. А правительства сильных государств не имеют свободного выбора. Они подчинены суровому закону необходимости, который повелевает им заботиться о благополучии своих ближних за пределами границ. Другими словами, войны сопровождают рост государственного организма, и люди бессильны перед этими фактами. Борьба за пространство для развития государственного организма подчиняется вечным законам природы.
И при «неизбежном росте государства» плохи дела у малых стран и народов, так как чем больше возникает великих государств, тем больше падает курс малых. Поэтому, как считает Челлен, «малые государства... или вытесняются на периферию, или сохраняются в пограничных районах, или исчезают. И понятия справедливости или несправедливости здесь не должны применяться».
Политик, государственный деятель, по мысли Челлена, обладает лишь свободой пролагать путь этой естественной необходимости, и никто не имеет право осудить его.
Челлен формулирует закон автаркии равновесия между крайностями. Суть его сводится к тому, что производство в государстве не должно быть ни чисто аграрным, ни чисто индустриальным, в случае крайности оно нуждалось бы в мирных отношениях с другими государствами. Но если государство нуждается в мире, оно не в состоянии вести войны за новые территории, источники сырья, тогда автаркия заменяет систему «открытых дверей» системой «закрытых сфер интересов».
Итак, геополитика у Челлена выступает как наука, исследующая фундаментальные качества пространства, связанные с землей и почвой, изучающая способы создания империи, происхождения стран и государственных территорий.
Отец термина «геополитика» считал, что на основе глубокого изучения отдельного государства могут быть сформулированы самые общие принципы и законы, соответствующие всем государствам во все времена. Ведущим принципом является сила государства. И делает вывод, что сила более важный фактор для поддержания существования государства, чем закон, так как тот поддерживается только силой. В силе он находил еще одно доказательство своего тезиса, что государство живой организм. И если закон вводит нравственно-рациональный элемент в государстве, то сила дает ему естественный органический импульс.
Челлен утверждал, что есть цель сама в себе, организация же преследует цель улучшения жизни своих граждан, их материального и духовного прогресса. Это, безусловно, открытое противопоставление своих взглядов либеральным идеям, широко распространенным в Европе в конце XIX начале XX в. Суть взглядов либералов сводилась к тому, что роль государства они видели в качестве «пассивного полицейского», а у Челлена оно активно преследует поставленную цель.
Ученый отказался от разделения предметов на «неодушевленные объекты», выступающие как фон, и «человеческие субъекты», выступающие в качестве деятелей. Автор дефиниции «геополитика» довел до логического конца тезис Ратцеля о «континентальном государстве», образцом которого для него была Германия. Она у Челлена пространство, обладающее осевым динамизмом, и призвана объединить вокруг себя другие европейские державы. Отсюда и его утверждение вслед за Ратцелем, что интересы Германии равны интересам близлежащих государств Европы, но противоположны интересам Франции и Англии.
Одной из причин противопоставления Германии (с одной стороны) и Франции и Англии (с другой) была концепция Челлена о «юных» и «старых» народах. Вслед за Ф. Достоевским ученый считал «юными народами» русских и немцев, а «старыми» французов и англичан. «Юные» немцы, по его мнению, должны овладеть среднеевропейским пространством и создать континентальное государство планетарного уровня, потеснив «старые» народы, иначе Германии не выжить в борьбе с такими геополитическими структурами, как Россия, Англия с колониями и США. Для этого народы, проживающие на территории Центральной Европы, должны объединиться в качественно новое политико-экономическое пространство, осью которого будут немцы, так как географическое положение Германии будет ее вынуждать защищать главные интересы всей Европы.
После Первой мировой войны, Версальского соглашения Челлен обосновывает тезис о трех географических факторах, играющих главную роль в глобальной геополитике. Таковыми он называет расширение, территориальную монолитность и свободу передвижения. Он утверждает, что Великобритания в большой степени обладает свободой передвижения благодаря мощному морскому флоту и, следовательно, господству на морских путях. Ей также присущ и другой фактор расширение (большие колониальные владения). Но она не обладает территориальной монолитностью: эта империя, занимавшая в ту пору 24% поверхности земного шара, была разбросана по всем частям света. Это и есть слабая сторона в английской политике. Россия, по его мнению, обладает протяженной территорией, монолитностью, но у нее нет свободы передвижения, так как доступ России к теплым морям ограничен.
Таким образом, Челлен вошел в науку и политику не только как автор новой дефиниции, но и как разработчик, детализатор многих концепций, положенных в основу политики Третьего рейха. Крупнейший немецкий ученый Карл Хаусхофер назвал книгу Р. Челлена «Государство как форма жизни» произведением, в котором «теория геополитики развита наиболее ясно».

2.5. «географическая ось истории» Хэдфорда Макиндера
Англичанин Хэлфорд Джордж Мокиндер (1861 1947) одна из самых крупных фигур среди ученых-геополитиков. Географ по образованию, Макиндер преподавал в Оксфордском университете, был директором Экономической школы в Лондоне, занимался политической деятельностью, побывал в качестве посланника на Юге России во время гражданской войны (19191920). Ему принадлежит самая оригинальная и революционная мысль о политической истории мира. Истоки ее мы находим в его докладе «Географическая ось истории», опубликованном в 1904 г. в «Географическом журнале».
В нем обобщены все высказанные ранее идеи «политической географии» и сформулирован основной закон геополитики.
Главный тезис Макиндера сводится к тому, что для государства .самым выгодным географическим положением является срединное, центральное. Понятие «центральное» относительно. Поэтому английский ученый говорит о центральном с планетарной точки зрения. Нельзя не согласиться с логикой рассуждений Макиндера, что в центре мира находится Евразийский континент, а в центре последнего «сердце мира», или «Хартленд» (Heartland), континентальные массы Евразии, наиболее удачная территория для контроля над всем миром.
Минувшие два тысячелетия выделили сперва Центральную Азию она явилась осевой областью истории, т.е. «Хартлендом». Отсюда гунны, аланы, а в XIII в. монголы распространили свое влияние на азиатскую и европейскую части земли, на культуру народов, населяющих ее. Сделали они это благодаря преимуществу в мобильности своих войск. Макиндер делает очень интересный вывод, что именно благодаря давлению внешних варваров Европа сумела создать свою цивилизацию, что Европа и европейская история явления, подчиненные Азии и ее истории.
Во времена Великих географических открытий и после них баланс сил изменился. На историческую арену стали выходить приморские, приокеанические страны: Португалия, Испания, Голландия, Франция и в большей степени к концу XIX в. Великобритания мастерская мира.
Но в начале XX в. новая транспортная технология, по мнению Макиндера, вновь меняет баланс геополитических сил в пользу сухопутных государств. Регионы, страны, зоны, недоступные морской державе, определили новые границы «Хартленда» срединной земли от Европы до Тихого океана. Она входила в границы «внутреннего полумесяца» на материковой Европе и в Азии. «Хартленд» граничил с «внешним полумесяцем», состоящим из островов и континентов за пределами Евразии.
Причины непобедимости «Хартленда» в том, что морской флот не может вторгнуться в эту зону, а попытки войск морских стран покорить огромные пространства Евразии всегда кончались крахом (Карл XII, Наполеон).
Итак, Макиндер дает понятие «Хартленда», который находится в границах Мирового острова. В Мировой остров он включает Азию, Африку и Европу. Планетарное пространство структурируется системой концентрических кругов. В центре системы находится «географическая ось истории», или «осевой ареал». Они тождественны понятию Россия, или «земля сердцевины». Затем идет «внутренний, или окраинный, полумесяц», совпадающий с береговыми пространствами Евразийского континента. «Внутренний полумесяц», по мнению ученого, зона наиболее интенсивного развития цивилизации (рис. 2.1). Разница версий геополитического деления «Хартленда» заключается в вопросе о сибирских территориях, лежащих к востоку от Енисея (Lenaland).


Рис. 2.1. Две версии геополитического деления «Хартленда»:
а) базовая впервые использована Макиндером в 1905 г. («Географическая ось истории»);
б) пересмотренная предложена Макиндером в 1943 г.
Источник: Дугин А. Основы геополитики. М: Арктогея, 1997.
Эту мысль высказывали задолго до Макиндера. Действительно, сочетание сухопутных и водных пространств было ключевым моментом в истории народов и государств (Древний Китай, Египет, Индия, Древние Греция и Рим, Карфаген и т.д.)- Но логически развил, глубоко аргументировал эту идею Макиндер.
Затем у него следует внешний круг, который он назвал «внешний, или островной, полумесяц». Эта зона является внешней относительно материков Мирового острова не только географически, но и культурно.
Зона «внутреннего полумесяца», как справедливо полагает Макиндер, испытывает на себе постоянное давление «разбойников суши» «Хартленда» и «разбойников моря» островных жителей. А потому эта зона, испытывая противоположные культурные влияния, становится территорией более динамичного развития цивилизаций. История вращается вокруг географической, континентальной оси.
Макиндер полагал, что до начала XX в. страны «осевой зоны» и «внешнего полумесяца» были в состоянии равновесия. Морские государства Англия, США, Япония не имели достаточно сил, чтобы осуществить вторжение в Евразию «осевую зону», или фактически в Россию, которая была таковой. Тем более они не могли бы удержать завоеванные стратегически важные районы Евразии. Но и сами морские государства и их колонии были гарантированы от завоевательных устремлений России и особенно США.
Такое положение, как утверждает английский геополитик, существовало до начала XX в. Бурное капиталистическое развитие России в конце XIX в., интенсивное строительство железных дорог, а в первой четверти 30-х гг. XX в. воздушного транспорта и военной авиации изменили соотношение сил. В хозяйственный оборот динамично вводились природные ресурсы Сибири, Дальнего Востока, строились гигантские комбинаты по добыче и переработке сырья, выплавке металлов, возводились новые города, создавались мощные морские базы и современные флоты, значительно увеличилась пропускная способность железных и шоссейных дорог, что делало возможным, облегчало и ускоряло массовые перевозки войск с одного стратегического направления на другое.
Ученого очень беспокоило географическое положение (он называл это «континентальностью») двух государств: России и Германии. Он считал, что по логике геополитических устремлений в перспективе может быть создан российско-германский союз, в котором Россия будет ведущей страной, а Германия ведомой. Не исключал он и другого варианта: Россия сначала добьется полного господства в Евразии, потом в более обширном регионе «Мирового острова» (под ним Макиндер понимал пространство Евразии и Африки) и тем самым поставит все природные и людские ресурсы «острова» на службу своим интересам. А затем эти интересы Россия распространит на весь оставшийся мир, утвердит в нем свое господство.
Морские державы, по мысли геополитика, не смогут оказать противодействия Евразии, так как по мере расширения территории континентального союза, укрепления его ресурсной базы в той же степени будет уменьшаться мощь стран «внешнего полумесяца», что будет способствовать закату этих государств.
Другая слабая сторона держав «внешнего полумесяца» уязвимость морских коммуникаций. Страны Евразии могут блокировать морские пути перевозок грузов и войск, затруднить их снабжение, доставку техники, товаров, сырья из метрополии в колонии и обратно. Таким образом, мы видим, что на заре XX в. Макиндер опасался сильной России, владеющей мощным флотом и развитой сетью железных и автомобильных дорог, прогнозировал конфликт между ней и Британской империей. В его прогноз входила версия развития внешней политики России в индийском направлении, на котором и должно было произойти крупное столкновение интересов России и Британии.
Идеи, сформулированные Макиндером в 1904 г., во многом нашли развитие в работе Democratic Ideals and Reality (1919). В этом труде «осевую зону» он называет уже «Центральный материк» (Heartland). «Материк» занимает большую территорию: включает Дальний Восток, часть стран Восточной Европы. В этой книге мы находим ставший афоризмом тезис: тот, кто контролирует Восточную Европу, тот контролирует и «Центральный материк», тот, кто доминирует на «Центральном материке», тот доминирует на «Мировом острове», а кто правит «Мировым островом», тот правит миром.
Мы видим, что в этой работе ученый Макиндер уступает место Макиндеру политику, откровенно призывающему морские государства «оказать помощь» странам, входящим во «внутренний полумесяц», а также странам Восточной Европы противостоять потенциальной агрессии (экспансии) одной или нескольких континентальных держав Евразии, прежде всего России и Германии. Произошли у него изменения и в расстановке стран потенциальных агрессоров. Оба государства были значительно ослаблены в результате Первой мировой войны. Но в России еще шла гражданская война, поэтому она выступала в союзе как ведомая. В этом же труде впервые высказана идея создания «буфера» между Германией и Россией. В Версальском договоре 1919 г. эта идея была закреплена соответствующей статьей, которая впоследствии в теории и на практике получила название «санитарного кордона», направленного в большей степени против СССР, чем Германии.
В крупной монографии The Round and the Winning of Peace, вышедшей в свет в 1942 г., Макиндер отдает дань изменившейся геополитической, внешнеполитической, военной раскладке сил (СССР г: воевал с Германией). Будущий глобальный геополитический конфликт он определял как противоборство между «Центральным материком» и странами «внешнего полумесяца». В этой работе «Хартленд» следует понимать как Советский Союз. Исследование можно рассматривать как научно-политическое завещание Макиндера, в кагором он призывает западные державы словом и делом сообща отстаивать концепцию «атлантической цивилизации», интересы и ценности западного мира, противопоставляя их интересам и ценностям коммунизма. Практически завещание Макиндера реализовано западными лидерами в создании военно-политического блока НАТО.
Главной идеей работ Макиндера было стремление помешать Германии в союзе с Россией контролировать «Хартленд». Этот союз (о котором мечтал «железный канцлер» объединитель Германии Бисмарк) располагал бы огромными природными ресурсами, рабочей силой, передовой технологией, был бы в состоянии разрушить Британскую империю. Эту идею, как мы отмечали, Макиндер сформулировал кратко и точно: «Кто управляет Восточной Европой, тот управляет «Хартлендом». Кто управляет «Хартлендом», тот командует «миром-островом». Кто управляет «миром-островом», тот командует всем миром».
Этот тезис Макиндера был воспринят как идея для создания «санитарного кордона» вокруг России. И в 3040-х гг. XX в., как показала история, государства, созданные после Версальского договора, оказались маломощным, неэффективным буфером. Сами западные державы «сдали» их в 1938 г. в Мюнхене Германии для удовлетворения аппетитов Гитлера. Мир потрясла Вторая мировая война, целью которой фюрер ставил приобретение новых земель.
Трудно не согласиться с мыслью Макиндера о том, что одно из самых поразительных совпадений это то, что современное развитие Европы повторяет древнее противоречие между Грецией и Римом. Германец был обращен в христианство римлянином, славянин греком. Романо-германские народы вышли к океану, греко-славянские покорили туранские земли. Континентальные и морские державы противостоят друг другу и в сфере идеалов, и на материальном уровне, и в выборе средств развития.
Но современные последователи «континентального» Рима опираются сейчас на морскую мощь, а цивилизация наследница «морской» Греции и Византии держит под контролем Евразию.
В 1943 г. Макиндер вносит серьезные коррективы в свою модель: он не мог не учитывать новые реалии союз СССР, Великобритании, США. «Хартленд» теперь включал в себя и Северную Атлантику (северная часть Атлантического океана), сюда входила Западная Европа, в том числе Англия и Америка со странами Карибского бассейна (терминология Макиндера).
В заключение можно сказать, что английский геополитик разработал интересную концепцию, содержащую следующие постулаты:
географические факторы оказывают непосредственное воздействие на ход исторического процесса;
географическое положение во многом определяет потенциальную силу или слабость государства;
технический прогресс изменяет географическую «среду обитания» государств и положительно или отрицательно влияет на их потенциальное могущество;
Евразия центр глобальных политических процессов. Геополитическая карта мира, по мнению Макиндера, состоит из трех основных частей:
1) «осевой зоны» (Pivot Area), включающей в себя бассейны рек Северного Ледовитого океана, а также два моря Каспийское и Аральское;
2) «внешнего полумесяца» (Outer Crescent), куда входят территории США, Англии и Японии;
3) «внутреннего полумесяца» (Inner Crescent), зажатого двумя предыдущими частями, который включает Китай, Юго-Восточную Азию, Индию и т.д.

2.4. Теория «морского могущества» Альфреда Т. Мэхена
Американский капитан (адмирал) Альфред Т. Мэхен (18401914) в 1890 г. опубликовал свою первую книгу «Влияние морской силы на историю. 16601783 гг.». Впоследствии вышли в свет работы: «Влияние морской силы на Французскую Революцию и Империю», «Заинтересованность Америки в морской силе в настоящем и будущем», «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику», «Морская сила и ее отношение к войне». Как видно из просто-то перечисления названий трудов адмирала, все они раскрывают одну тему: «Морская сила и ее влияние на историю». Можно сказать, что Мэхен в конце XIX начале XX в. создал программу деятельности идеологов и политиков талассократии, которая и была реализована во второй половине XX в.: победа в «холодной войне» с СССР, разрушение Советского Союза закрепили успех стратегии «морского могущества».
Еще в конце XIX в. в работе «Влияние морской силы на историю» Мэхен утверждал, что «обладание морем или контроль над ним и пользование им являются теперь и всегда были великими факторами в истории мира».
Мысль в общем-то насколько новая, настолько же и старая. О влиянии географических факторов уже говорилось выше. О действиях разумных политиков в разрешении геополитических проблем, в частности о попытках выйти к морю, «ногою твердой стать при море», мы знаем из многочисленных исторических публикаций. Но хочется обратить внимание на один любопытный факт, дополнительно проливающий свет на рассматриваемую проблему. Известно, что К. Маркс не питал любви к русским, славянам, но в работе «Разоблачение дипломатической истории XVIII века» он писал о положении России времен Петра I следующее: «...ни одна нация никогда не мирилась с тем, что ее морские берега и устья рек были оторваны от нее... Россия не могла оставить устья Невы, этот естественный выход для продуктов ее Севера, в руках шведов, так же как устья Дона, Днепра, Буга и Керченский пролив в руках занимавшихся грабежом кочевников-татар... По самому географическому положению прибалтийские провинции являются естественным дополнением для той нации, которая владеет страной, расположенной за ними... Одним словом, Петр захватил лишь то, что было абсолютно необходимо для естественного развития страны».
Эти строки были написаны задолго до публикаций работ американского адмирала. Действительно, Иван Грозный, Петр Великий уже предпринимали энергичные попытки обладать Балтийским и Черным морями. Но это окончательно было сделано русскими людьми во время царствования Екатерины Великой.
Мэхен, как и Маркс, хорошо знал историю, особенно историю противостояния суши и моря. Очень любопытна приводимая им цитата из «Истории Рима» М. Арнольда, который пишет (орфография и стилистика сохранены полностью. Н. Н.): «Дважды история была свидетельницей борьбы высшего индивидуального гения против средств и учреждений великой нации, и в обоих случаях нация вышла победительницей. В течение 17 лет Аннибал боролся против Рима, в течение 16 лет Наполеон боролся против Англии; усилия первого окончились в Заме, усилия второго в Ватерлоо».
Далее американский адмирал заключает, что в обоих случаях победителем был тот, за кем оставалось обладание морем. Господство римлян на море вынудило Аннибала (Ганнибала) на тот длинный и опасный переход через Галлию, в котором он потерял более половины своих испытанных войск. В течение всей войны (2-я Пуническая война) римские легионы беспрепятственно переправлялись водою между Испанией, которая была базой Аннибала, и Италией, тогда как исход решительного мегаурского сражения был предопределен разрозненностью сил Аздрубала и Аннибала (две карфагенские армии были разделены из-за протяженности территории Италии, и одна из них была разбита соединенными действиями римских генералов).
Действительно, история морского могущества есть в значительной мере повествование о состязаниях между нациями, о взаимных их соперничествах, о насилии, часто кончающемся войной.
Морская цивилизация у Мэхена выступает как торговая цивилизация. По этому поводу он замечает: «Нация, которая стремилась обеспечить за собою несоразмерную долю благ морской торговли, прилагала все старания для исключения из участия в них других наций».
Колонизация, захват морских коммуникаций и другие действия держав, стремящихся к монополизации торговли, все это вело к войнам. Поэтому история морской силы есть в значительной мере и военная история.
Автор отмечает, что путешествие и перевозка товаров водою всегда были легче и дешевле, чем сушею. Это главное преимущество моря. Но торговля по морю нуждается в покровительстве военным флотам, особенно во время войны. Отсюда он видит прямую связь с оживлением торговли и развитием военного флота: «Когда нация посылает военные и коммерческие флоты далеко от своих берегов, то для нее является скоро необходимость в пунктах, на которые суда ее могли бы опираться в операциях мирной торговли, в деле пополнения продовольственных и других припасов и как на убежища от опасностей».
Ключ к пониманию политики приморских наций, по мнению Мэхена, следует искать в трех данных:
в производстве продуктов, с необходимостью их обмена;
в судоходстве для совершения этого обмена;
в колониях, которые расширяют и облегчают операции судоходства, покровительствуя ему также умножением безопасных для судов станций.
Главные условия, влияющие на морскую силу наций, считает Мэхен, следующие: географическое положение; физическое строение (conformation), включая естественную производительность и климат; размеры территории; численность народонаселения; характер народа; характер правительства, в том числе и национальных учреждений.
В условии «географическое положение» Мэхен в качестве главного называет морские береговые линии, отсутствие сухопутных границ, необходимость континентального расширения страны, особенно путем войн, которые истощают богатства страны. Географическое положение страны может или требовать сосредоточения морских сил, или вынуждать рассеяние их. Этот тезис он развивает далее: «Географическое положение страны может не только благоприятствовать сосредоточению ее сил, но дать и другое стратегическое преимущество центральную позицию и хорошую базу для враждебных операций против ее вероятных врагов».
Мэхен справедливо полагает, что физическое строение, береговая линия страны это одна из ее границ; и чем легче доступ через границу к другим странам, в рассматриваемом случае через море, тем сильнее стремление народа к сношениям с ними. В стране, обладающей береговой линией большого протяжения, но совершенно без гавани, не могли бы развиться ни морское судоходство, ни морская торговля, ни флот.
С военной непосредственностью он особо подчеркивает то обстоятельство, что, если море разделяет страну на две или более части, обладание им делается не только желательным, но и существенно необходимым.
Анализируя местоположение Соединенных Штатов Америки, Мэхен отмечает: «Контур их территории представляет мало таких пунктов, которые были бы слабы по своему изолированному положению, и все важные части границ штатов легко доступны из внутренних областей дешево водою, быстро по железным дорогам. Слабейшая граница, Тихий океан, далеко отодвинута от самого опасного из возможных врагов».
Рассматривая условия «размеры территории», он особо подчеркивает, что для развития морской силы имеет значение не число квадратных миль, занимаемых страною, а длина ее береговой линии и характер ее гаваней. С этим условием он тесно связывает численность народонаселения. Особенно важную роль играет та его часть, которая знакома с морем и может быть с успехом эксплуатируема для службы на судах и для работы по организации материальной части флота. Отсюда большое значение Мэхен придает формированию резервов, способных выполнить работу на флоте.
Большой интерес представляет анализ Мэхеном национального характера населения страны. По этому поводу он пишет следующее: «Если морская сила действительно опирается на мировую и обширную торговлю, то стремление к коммерческой деятельности должно быть отличительною чертою наций, которые в то или другое время были велики на море». Он утверждает, что у португальцев и испанцев жажда приобретений выросла до жестокой алчности. В погоне за богатством они имели много великих качеств: были смелы, предприимчивы, уверенны, терпеливы в страданиях, пылки и одарены развитым национальным чувством. Национальный характер, в свою очередь, влияет на развитие морской силы способностью нации основывать цветущие колонии. Колонист отождествляет свои интересы с интересами нового местожительства и сразу же заботится о развитии ресурсов своей новой страны.
Характер правительства, по мнению ученого, это влияние интеллигентной воли в жизни человека. Развитие морской силы зависит от мудрости, энергии и настойчивости правительства, которое должно учитывать естественные наклонности своего народа, содействовать его росту во всех отношениях. Правительство тем более надежно, чем более широкое участие принимает в нем воля народа. Деспотическая власть может прийти к цели быстрее, с меньшими уклонениями от начертанного плана, чем это возможно для правительства свободного народа. Мудрое правительство, опирающееся на морскую силу, может легко завоевать одну или несколько стран так заключает свои рассуждения адмирал.
Словно предвидя будущее США, он пишет: «Глаза нашей страны были в течение четверти столетия отвращены от моря... но можно смело сказать, что для благосостояния всей страны существенно важно, чтобы условия торговли оставались, насколько возможно, нетронутыми внешнею войною. Для того чтобы достигнуть этого, надо заставить неприятеля держаться не только вне наших портов, но и далеко от наших берегов».
Но для этого Америка должна стать мировой державой. Как это сделать? В книге «Заинтересованность Америки в морской силе» адмирал считает, что она должна:
активно сотрудничать с британской морской державой;
препятствовать германским морским претензиям;
бдительно следить за экспансией Японии в Тихом океане и противодействовать ей;
координировать вместе с европейцами совместные действия против народов Азии.
Будущее США, по мнению Мэхена, состоит в том, чтобы, опираясь на интегрированный Американский континент, занять в мире ведущие позиции в экономическом, стратегическом и даже идеологическом отношении, а потом установить полное мировое господство. Это можно сделать, полагал Мэхен, устранив опасность, которую представляют в первую очередь континентальные государства Евразии Россия и Китай, во вторую Германия. Борьба с «непрерывной континентальной массой Русской империи, протянувшейся от Западной Малой Азии до Японского меридиана на Востоке», по мнению адмирала, была главной стратегической задачей. Она требовала много времени, сил и средств. Решить ее можно было применяя систематически против Евразии стратегию «анаконда». Этот метод использовал генерал Мак-Келлан во время североамериканской гражданской войны 18611865 гг. Суть его блокирование вражеских территорий с моря и по береговым линиям. Такие действия (блокирование) постепенно приводят к стратегическому истощению противника.
Чтобы успешно реализовать принцип «анаконды», как полагал Мэхен, США, Великобритании, Германии и Японии следует объединиться против России и Китая. Во время Первой мировой войны стратегия «анаконды» применялась для поддержки Антанты, а затем Для помощи белому движению: от Архангельска до Одессы, от острова Врангеля до Владивостока контролировались все морские коммуникации Советской России. Во Второй мировой войне «анаконда» душила «Срединную Европу», а также Японию. Но с наибольшей силой эта стратегия работала против СССР, Кубы, стран Варшавского договора в эпоху «холодной войны». В 7080-е гг. противостояние США и СССР достигло глобальных масштабов. Американцы постоянно наращивали и продолжают наращивать свои военно-морские силы. Программу действия, подготовленную Мэхе-ном, американцы выполнили. К началу третьего тысячелетия, с помощью «пятой колонны», действовавшей в СССР, а сейчас в России, они превратились в самую мощную морскую державу, сделав мир монополярным.

2.5. концепция «поссибилизма» Видаля де ла бланша
Основатель французской геополитической школы Видаль де ла Бланш (18451918) профессиональный географ. В свое время он увлекся политической географией Ф. Ратцеля и на ее основе создал свою геополитическую концепцию, в которой, тем не менее, подверг глубокой критике многие ключевые положения немецких геополитиков. В книге «Картина географии Франции», вышедшей в 1903 г., он, в частности, пишет: «Отношения между почвой и человеком во Франции отмечены оригинальным характером древности, непрерывности... Люди живут в одних и тех же местах с незапамятных времен. Источники, кальциевые скалы изначально привлекали людей как удобные места для проживания и защиты. У нас человек верный ученик почвы. Изучение почвы поможет выяснить характер, нравы и предпочтения населения».
Как видим, здесь он твердо стоит на теории почвы. Но впоследствии его идеи формировались в большей степени на базе богатых традиций французских географических и исторических концепций. Он критически осмыслил и переработал многие течения германской политической и географической мысли. Этот критический подход ярко виден при сопоставлении с подходом к геополитике ее основателя Ф. Ратцеля. Критический дух по отношению к учениям германских геополитиков характерен для абсолютного большинства ученых Франции первой половины XX в.
Если ядро теории Ратцеля составляют категории пространства (Raum), географического положения государства (Lage), «потребность в территории», «чувство пространства» (Raumsinn), то у Видаля де ла Бланша в центре стоит человек. Он, по сути, является основателем «антропологической школы» политической географии, которая стала в его «исполнении» альтернативой германской школе геополитики, «теории большого пространства» и получила название поссибилизм (пространство не предопределяет историю, а предрасполагает к тому или иному ее течению).
Указанное противостояние в науке является отражением реальных противоречий между двумя странами-соседями, друзьями-соперниками Францией и Германией, отражением всей суммы противоречий, накапливавшихся веками. Разные научные подходы к разрешению глобальных противоречий между этими двумя странами теоретическое отражение попыток разрешения глобальных проблем, поиск наиболее оптимальных путей достижения поставленных целей.
В фундаментальной работе «Восточная Франция» (1919) де ла Бланш анализирует проблему геополитического соперничества Франции и Германии проблему Эльзаса и Лотарингии, Восточной Франции в целом. Он выдвинул идею превратить эти земли (в основном немецкоговорящие), перешедшие после Первой мировой войны вновь к Франции, в зону взаимного сотрудничества между двумя странами. Превратить эти богатые провинции не в барьер, отгораживающий одну страну от другой, дающий выгоду только одной стороне, а сделать их как можно более проницаемыми. По сути, французский геополитик создал историческую модель развития сперва франко-германского, а затем европейского геополитического пространства в целом. И все же де ла Бланш отдавал предпочтение французским интересам. Это видно из того, как обстоятельно он доказывает исторические и географические факты принадлежности этих земель Франции.
В отличие от немецкой школы геополитики де ла Бланш отказывается от жесткого географического детерминизма, напоминающего порой судьбу, рок. Он ставил на первое место не географический фатализм, а волю и инициативу человека: человек, как и природа, может рассматриваться в качестве «географического фактора». Причем этому фактору он отводил активную роль субъекта воздействия на исторические процессы. Но действует этот активный субъект не изолированно, а в рамках природного комплекса.
Главный элемент его теории категория локальности развития цивилизации. Ее основу составляют отдельные очаги, которые являются первокирпичиками, элементами цивилизации. Они представляют собой небольшие группы людей, которые складываются во взаимодействии человека с природой. В этих первичных клетках общественных ячейках постепенно формируются определенные «образы жизни».
Взаимодействуя с окружающей средой, человек растет, развивается. Ученый отмечал: «Географическая индивидуальность не есть что-то данное заранее природой; она лишь резервуар, где спит заложенная природой энергия, которую может разбудить только человек».
Эти первичные очаги, взаимодействуя между собой, начинают формировать и, наконец, образуют ту основу цивилизации, которая, эволюционируя, расширяется и охватывает все новые и новые территории. Такое расширение происходит не всегда гладко, поступательно. В процессе расширения, усложнения структур цивилизация переживает откаты, вспышки энергии сменяются катастрофами, регрессией. Сами формы взаимодействия «первичных очагов» (ячеек) многообразны и противоречивы: здесь и влияние (ассимиляция), и заимствования, и даже полное уничтожение.
По теории де ла Бланша, процесс взаимодействия начинается и, все ускоряясь, происходит в северной полусфере от Средиземноморья до Китайского моря. В Западной и Центральной Европе взаимодействие первичных очагов (элементов) цивилизации происходило почти непрерывно, и политические образования, сменяя друг друга, накладывались на ту или иную конфигурацию взаимодействующих между собой множеств небольших очагов, сообществ этих своеобразных микрокосмосов.
Сближение и взаимодействие этих разнородных элементов, ассимиляция одних с другими привели к образованию империй, религий, государств, по которым с большей или меньшей суровостью прокатился каток истории... Именно благодаря этим отдельным небольшим очагам теплилась жизнь в Римской империи, а затем в Западной и Восточной римских империях, в имперских государственных образованиях сассанидов, персов и т.д. (в обширных областях Восточной Европы и Западной Азии цивилизационный процесс нередко прерывался, возобновляясь несколько позже и частично).
Как утверждает де ла Бланш, этот процесс протекал в Европе под влиянием специфических условий. Здесь соседствуют самые различные географические среды моря и горы, степи и лесные массивы, большие реки, связывающие север и юг, различные ландшафтные зоны, имеются плодородные почвы, морская линия изрезана заливами с удобными бухтами, климат, обусловленный влиянием теплых морей, благоприятен, не суров и в то же время не способствует развитию насекомых-паразитов, не парализует деятельность человека, а способствует развитию его энергии. Все эти факторы, вместе взятые, по его мнению, и привели в значительной степени к образованию на европейском пространстве самого большого многообразия отдельных очагов жизнедеятельности со своими «образами жизни». Взаимодействия этих элементов жизни, обогащение, ассимиляция, способность применять заимствованное стали причиной динамического развития европейской цивилизации, основой ее богатства, самой характерной чертой.
Как видим, де ла Бланш повторяет некоторые идеи Ратцеля: очень близки их подходы к всемирной истории как «беспрерывному процессу дифференциации». Но если говорить по большому счету, то эту мысль более глубоко и обстоятельно до обоих ученых сформулировал, обосновал и развил Г. Спенсер.
Мы уже отметили выше, что де ла Бланш в своей концепции в отличие от Ратцеля и других геополитиков делал акцент не только на окружающую географическую среду. Он по-иному рассматривал роль государств, политических образований в процессе развития цивилизаций. Если для Ратцеля, как уже было сказано, государство это как бы органическое существо, «развивающееся в соответствии с законом растущих территорий», то французский геополитик считает, что государство скорее напоминает нечто внешнее, вторичное, детерминируемое характером и формой взаимодействия локальных ячеек цивилизаций.
Такое взаимодействие происходит тем активнее, чем лучше отлажены коммуникации между локальными очагами: реки, озера, моря, шоссейные и железные дороги и т.д. Коммуникациям де ла Бланш уделял в своих трудах очень много внимания и утверждал, что в будущем при соответствующих коммуникациях, при активном взаимодействии отдельных цивилизационных очагов возможно создание мирового государства. И человек в нем будет осознавать себя «гражданином мира».
Интересным аспектом в теории французского геополитика является мысль о постепенном преодолении противоречий между континентальными и морскими государствами. Эта консолидация, по его мнению, будет происходить путем складывания принципиально новых отношений между землей и морем. Он полагал, что континентальные пространства становятся все более и более проницаемыми, так как совершенствуются все виды коммуникаций, расширяется, модернизируется сеть дорог; морские пути, перевозки (вообще море, океан) все более становятся зависимыми от связей с континентами. По этому поводу он говорит, что «взаимопроникновение земли и моря универсальный процесс».
И еще один штрих в многоуровневой концепции французского ученого. Мы уже отмечали выше, что государство у него является как бы вторичным, «продуктом деятельности отдельных ячеек, общностей, осознающих единство, сходство, совместимость главных элементов их бытия». Исходя из этого, геополитик специфически понимает и границы государств. Граница это живой, осознаваемый феномен, она не обусловлена «внешними» рамками государства или непосредственно физико-географическими факторами.

2.6. Автор концепции Rimland НИКОЛАС СПАЙКМЕЙ
Николас Спайкмен (18931943) американский ученый, профессор международных отношений, директор Института международных отношений при Иейльском университете, был продолжателем теории адмирала Т. Мэхена. Он видел геополитику не как науку, изучающую влияние почвы на жизнь государства, а рельефа на национальный характер, а как аналитический метод, позволяющий выработать эффективную международную политику. Все исследования этого ученого носят чисто прагматический характер.
Он выделил десять критериев геополитического могущества государства: поверхность территории, природа границ, объем населения, наличие или отсутствие полезных ископаемых, экономическое и технологическое развитие, финансовая мощь, этническая однородность, уровень социальной интеграции, политическая стабильность, национальный дух. Если сумма оценки геополитических возможностей государства по этим критериям оказывается небольшой, то данное государство вынуждено поступаться частью своего суверенитета.
Суть доктрины Спайкмена организация жесткого контроля береговых территорий Евразии: Европы, арабских стран, Индии, Китая, Юго-Восточной Азии и т.д. Только жесткий контроль над этим поясом, по его мнению, принесет окончательную победу в борьбе континентальных и морских сил. Обозначенный евразийский пояс прибрежных территорий, или «маргинальный полумесяц», т.е. полосу, тянущуюся от западной до восточной окраины Евразийского континента, Спайкмен назвал евразийским «Римлендом» Rimlend, от англ, rim ободок, край). Этот пояс, охватывающий .огромную сухопутную массу, начиная от Англии и заканчивая Японией, Охотским морем, пролегающий между северным континентом и двумя южными, позволяет контролировать Великий морской путь мира. Таким образом, ученый-политик поделил геополитически мир на две части «Хартленд» и «Римленд».
Спайкмен утверждал, что жизнь «внутреннего полумесяца», или «береговых зон», шла сама по себе, а не под давлением «кочевников суши». По мнению Спайкмена, «Хартленд» это лишь потенциальное пространство, получающее культурные импульсы из «береговых зон», а не наоборот. Он не выполняет никакой самостоятельной геополитической функции и не дает исторического импульса. Ключом к мировому господству является «Римленд», а не «Хартленд». И формулу Макиндера он заменил своей: «Тот, кто доминирует над Римлендом, доминирует над Евразией, а тот, кто доминирует над Евразией, держит судьбу мира в своих руках».
Американский политик обозначил три крупных центра мировой мощи: Атлантическое побережье Северной Америки, Европейское побережье и Дальний Восток Евразии. В перспективе, полагал Спайкмен, возможно появление четвертого центра силы: таковым может стать Индия. (Можно утверждать, что прогноз ученого сбылся на Дальнем Востоке Китай громко заявил о себе как о региональной державе, а в ближайшие годы таковой, по нашему мнению, станет Индия.- Н.Н.)
В силу того что Соединенные Штаты Атлантическим и Тихоокеанским побережьями обращены к обеим сторонам евразийского «Римленда», а через Северный полюс к «Хартленду», то, делает вывод Спайкмен, они занимают геополитически очень выгодное центральное положение. И чтобы контролировать все побережье, «Римленд», США должны сохранять и преумножать трансатлантические и транстихоокеанские базы на соответствующей ударной дистанции. Можно сделать вывод, что в этой концепции Спайкмена уже были заложены геополитические идеи интервенционизма.
Кроме этого, Спайкмен ввел новую категорию «Срединный океан», который выступает у него как «внутреннее море», каковым в Древнем мире и в Средние века было Средиземное море. Он выделяет особую геополитическую реальность «атлантический контингент», связанный общностью культуры западно-европейского происхождения, идеологией либерал-капитализма, демократии, единством политической, этической судьбы своего рода. Мозгом нового атлантического сообщества становятся Западная Европа и пояс Восточного побережья США (особенно Нью-Йорк), главным силовым механизмом континента США, располагающие мощным военно-промышленным и торговым потенциалом. Европа придаток США: экономический, военный, интеллектуальный. Ее роль, политическая суверенность европейских государств должны сокращаться. Власть на континенте постепенно перейдет к особой структуре, объединяющей лидеров всех «атлантических» пространств. Главную роль в этой структуре, безусловно, будет играть США.
Спайкмен предельно развил идею «анаконды» контроля и удушения береговых территорий афро-азиатских, арабских стран, Индии и Китая, что можно сделать только опираясь на силу. Он был сторонником применения силы в международных отношениях. Сила, по его мнению, необходимая составная часть всякого политического порядка: в мире международной иерархии внешняя политика должна иметь своей целью прежде всего улучшение или, по крайней мере, сохранение сравнительной силовой позиции государства. Сила в конечном счете составляет способность вести успешную войну.

2.7. Карл Хаусхофер Автор теории «Континентального блока»
Карл Хаусхофер (18691946) родился в Мюнхене в семье профессора. Избрав карьеру военного, он прослужил в армии более двадцати лет. С 1908 по 1910 г. был дипломатом служил в качестве германского военного атташе в Японии и Манчжурии. Во время войны 19141918 гг. в чине генерал-майора командовал полевой артиллерийской бригадой. С 1924 г. в течение 20 лет совместно с Э. Обетом, О. Мауллем, Г. Лаутензахом издавал солидный геополитический журнал, где и были напечатаны его главные работы. Всего же Хаусхофер опубликовал 400 книг преимущественно по проблемам геополитики. В 1921 г. ему было присвоено звание профессора географии.
Эту краткую биографическую справку мы даем для того, чтобы отметить разностороннюю фундаментальную подготовку автора оригинальной теории «континентального блока», которая может быть востребована в XXI в. в эпоху глобальной перекройки мира. Хаусхофер обстоятельно изучил труды своих предшественников, особенно Ф. Ратцеля, Р. Челлена, А. Мэхена, X. Макиндера, и хорошо усвоил закон планетарного дуализма: борьбы «морских сил» с «континентальными», или талассократии («власть посредством моря») против теллурократии («власть посредством земли»).
Как Ратцель и Челлен, он полагал, что главной движущей силой государства выступает борьба за обеспечение и расширение жизненного пространства. Расширяя его, государство обеспечивает большую экономическую автаркию (хозяйственное обособление), независимость от соседей. Свободу от соседей Хаусхофер считал признаком истинно великой державы. Наиболее эффективный способ расширения страны поглощение более мелких государств. Он утверждал, что «геополитика служит обоснованию права на почву, на землю в самом широком смысле этого слова: не только на землю, находящуюся в пределах имперских границ, но и права на землю в более широком смысле единства народа и общности его культуры». Ко всем народам, считал ученый-политик, следует подходить с позиции силы. Эту мысль он взял у Спинозы, утверждавшего, что «каждый имеет столько прав в мире, сколькими он может завладеть». Основы геополитики Хаусхофер видел в борьбе за жизненное пространство, так как «геополитика в большей степени, чем какая-либо другая наука... ставит своих адептов и учителей перед лицом судьбы, делающей свое дело».
В связи с этим Хаусхофер смотрел на господство Германии над малыми государствами-соседями как на неизбежное состояние, борьбу за такое господство он заранее оправдывал. Вслед за Ратцелем и Макиндером он считал, что континентальная держава обладает значительным преимуществом над морской, вследствие чего рассматривал Германию и Россию как ядро Евразийского союза. В перспективе к этому ядру могут присоединиться Япония и Китай, и тогда будет создан трансконтинентальный блок. В идее «Мирового острова» Хаусхофер видел пространственную модель для германской гегемонии в будущем мировом порядке. (Кстати, термин «новый мировой порядок» впервые появился в японской литературе. Н.Н.)
Итак, ученый формулирует свою оригинальную доктрину, суть которой сводится к необходимости создания континентального блока, или геополитической оси: Берлин Москва Токио. По сути, он развил и обосновал идеи «железного канцлера», объединителя всех германских земель Отто фон Бисмарка, ратовавшего за русско-германский союз и предупреждавшего Запад об опасностях любых действий (включая и военные) против России.
Хаусхофер, вслед за Бисмарком, видел в союзе с Россией и Японией достойный ответ на стратегию морских держав. По этому поводу он писал: «Германию обвиняют в том, что мы проводим в жизнь план по натравливанию цветных народов на их «законных» господ в Индии и Индокитае... Мы же на самом деле, основываясь на работе англичанина Макиндера, пропагандируем во всем мире идею того, что только прочная связь государств по оси Германия Россия . Япония позволит нам всем подняться и стать неуязвимыми перед методами анаконды англо-саксонского мира... Только идея Евразии, воплощаясь политически в пространстве, дает нам возможность для долговременного расширения нашего жизненного пространства».
Итак, для противостояния морским державам, стремящимся задушить Континентальные страны, как душит анаконда свои жертвы, Хаусхофер и представители его школы разработали концепцию «большого пространства» (рис. 2.2). Сам термин «большое пространство» возник еще в античном мире, и в него включали умеренные тропические и субтропические зоны по линии Восток Запад. По мере накопления знаний об окружающем мире (португальские, испанские и другие великие географические открытия и колониальные войны) Категория «большое пространство» изменялась и охватывала уже не одно Средиземноморье и Малую Азию, но также Иран, Китай, Индию. «Большое пространство» раздвинуло свои границы .как в меридианальном, так и в широтном направлении. В 40-х гг. XX в. сформировались два больших геополитических образования: панамериканский и восточно-азиатский блоки. Это геополитическое событие имело большое значение, поскольку предопределило полное Изменение «силового поля» земной поверхности. Данное обстоятельство во многом объясняет попытки Советского Союза перейти от «широтной стратегии» к «стратегии теплых морей»: Евро-Африканский проект, проекты в отношении Индии и тихоокеанских островов. Это новое геополитическое поле резко отличается от того, которое в 1904 г. было определено Макиндером как «географическая ось Истории» центр Старого Света.
Хаусхофер гениально предугадал ориентацию геополитических устремлений США по линии Запад Восток. Он считал, что эта геополитическая экспансия при ее завершении создает основу для самой серьезной угрозы миру, так как она несет в себе возможность порабощения Соединенными Штатами всей планеты.
Восточная Азия, по его мнению, вынуждена укреплять собственную политическую и культурную форму, чтобы отстоять свою геополитическую независимость. На периферии своего влияния Восточная Азия создает буферные зоны безопасности. Хаусхофер делает вывод, что геополитическое будущее планеты зависит от результата борьбы двух тенденций: сможет ли англо-американская экспансия вдоль параллелей побороть сопротивление восточно-азиатской экспансии вдоль меридианов. Но при любом исходе США будут защищены остатками бывшей английской колониальной империи и всегда смогут опереться на тропическую Америку, находящуюся под их контролем.



Рис. 2.2. К концепции «большого пространства»:
а) векторы естественной геополитической экспансии евразийских «больших пространств»;
б) три евразийских ареала: 1 - Западный (Евроафрика), 2 Осевой (собственно Евразия), 3 - Восточный (тихоокеанский)
Источник: ДугинА. Основы геополитики. - М.: Арктогея, 1997.

Представляет интерес и определение предмета геополитики, данное Хаусхофером: «Геополитика есть наука об отношениях земли и политических процессов. Она зиждется на широком фундаменте географии, прежде всего географии политической, которая есть наука о политических организмах в пространстве и об их структуре. Более того, геополитика имеет целью обеспечить надлежащим средством политическое действие и придать направление политической жизни в целом. Тем самым геополитика становится искусством, именно искусством руководства практической политикой. Геополитика это географический разум государства».

Вопросы для повторения
1. В чем сущность «органической школы» Фридриха Ратцеля?
2. Проанализируйте структуру геополитики, теорию «юных народов», концепцию средней Европы Рудольфа Челлена.
3. Дайте характеристику концепций Хелфорда Макиндера.
4. Покажите суть основных геополитических категорий Альфреда Мэхена.
5. Каковы основополагающие идеи Видаля де ла Бланша?
6. Выделите основные положения в геополитической системе Карла Хаусхофера.























ГЛАВА 3
современные геополитические теори и школы Запада

Геополитические перемены в мире и Европе Атлантизм: от Д. У. Мэйнига до 3. Бжезинского Геополитика ядерной эры Бихевиористская геополитика Мондиализм Другие школы геополитики

Во второй половине XX в. развитие геополитической теории наиболее успешно шло в русле англосаксонской школы путями, намеченными основоположниками этой науки: Макиндером, Мэхеном, Спайкменом. Наследники школы Хаусхофера испытывали давление со стороны стран-победительниц и общественного мнения за сотрудничество с политиками «Третьего рейха». Если таллассократическая линия в геополитике, не прерываясь, превратилась в официальную международную политику США, то европейская геополитика после Второй мировой войны практически не существовала до конца 50-х гг. События 50-х гг. показали, что для Европы еще не «наступил вечер».

3.1. геополитические перемены в мире и Европе
Потсдамская эпоха началась с очевидной констатации величия США. Они стали самой сильной экономической и финансовой державой мира. Штаты произвели в 19451946 гг. почти 50% мирового валового национального продукта, в Форт-Нокс хранилось почти 23 тыс. т золота, полученного за поставки военной техники, боеприпасов и снаряжения воюющим странам. Американские геополитики полагали, что их стране историей суждено играть главную роль в мире. Для этого необходимо создать особую американскую геополитику. Именно эту цель преследовал Н. Спайкмен, опубликовавший еще в 1942 г. труд «Американская стратегия в мировой политике». В 1943 г. Макиндер перерабатывает свою модель мира. В нем «Хартленд» объединялся с Северной Атлантикой. Макиндер подспудно обосновывает модель о лидерстве «Англо-Америки» в союзе со странами Карибского бассейна. С. Хантингтон в 1945 г. публикует работу «Главные движущие силы цивилизации». В 1944 г., затем в 1949 г. выходят сборники «Компас мира» и «Новый компас мира», авторы которых доказывают неизбежность войны между США и СССР.
Ведущее место в геополитике занял тезис превосходства (предопределенного климатом) западной цивилизации над народами Евразии, «дисконтинуального пояса» и других континентов. Народам России, а затем Германии, Ближнего и Среднего Востока приписывалась генетическая агрессивность, неприятие демократии. Утверждалось, что географическое положение континентальных держав диктует им экспансионистские цели. СССР воспринял их от императорской России. И в перспективе с подачи американских геополитиков СССР превращается в «империю зла», страну, чуждую либеральным ценностями, демократии «американского разлива», отгороженную от западной цивилизации «железным занавесом». Отсюда, делали вывод американские ученые и политики, в интересах не только США, но и всех цивилизованных стран надо создать единый центр, из которого бы осуществлялся контроль за всеми процессами, протекающими в любом регионе планеты. И этот «балансирующий» и стабилизирующий контроль должен находиться в руках Соединенных Штатов.
Итак, как мы уже говорили, во второй половине XX в. развитие геополитической теории наиболее успешно шло в русле англосаксонской школы. Но в 50-х гг. под воздействием комплекса причин в некоторых странах Европы (особенно во Франции и в Западной Германии) стало формироваться общественное мнение за создание единой Европы. «Единство Европы утверждал в 1954 г. канцлер ФРГ К. Аденауэр было мечтой немногих. Оно стало надеждой для многих. Сегодня оно необходимость для всех нас. Оно необходимо для нашей безопасности, для нашей свободы, для нашего существования как нации и как духовно-творческого содружества народов».
Но наибольшее развитие получила геополитическая мысль в Европе, особенно во Франции, Бельгии, ФРГ, когда в 60-х гг. президентом Франции стал «континенталист» генерал Шарль де Голль (1959 1968). Он предпринял ряд энергичных антиатлантистских шагов:
Франция вышла из НАТО, где абсолютно доминировали США, и выработала собственную геополитическую линию, включающую в себя «оборону по всем азимутам», укреплялись связи с СССР, усиливалось франко-германское сотрудничество, а в перспективе планировалось создать «Европу от Атлантики до Урала». Эта Европа виделась де Голлю как вполне суверенное стратегически континентальное образование, т.е. появилась концепция «европейского континентализма». Она нашла сторонников в Западной Германии. Вот что, например, писал бывший канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, прошедший путь от англофила и американофила до франкофила:«... из-за растущего понимания геополитического положения моей страны я стал в последние 1518 лет франкофилом, убежденным приверженцем приоритета франко-западногерманской дружбы».
60-е гг. положили начало созданию франко-западногерманского политического, экономического, финансового союза ядра объединенной Европы конца XX в., которая значительно превзошла по главным показателям США. Как же этот процесс сказался на становлении европейской геополитической мысли? В 60-е гг. европейские ученые-геополитики стали чаще включаться в американские исследовательские проекты. Причин тому было несколько. Наиболее важная из них прерванная связь с довоенными геополитическими школами. Ученые Европы вынуждены принимать нормы англосаксонского подхода. В США их видели не в качестве главных разработчиков тех или иных концепций, а в качестве технических экспертов, исполнителей прикладных геополитических исследований.
Постепенно работы европейских геополитиков превратились в самостоятельные школы в «региональную геополитику» (например, течение, возглавляемое Ивом Лакостом во Франции). Авторы концепции «региональной геополитики», в отличии от родоначальников этой науки (Ратцеля, Челлена, Макиндера, Мэхена или Хаусхофера) придавали мало значения главному закону дисциплины закону глобального дуализма (борьбы Суши и Моря), а использовали геополитические методики для изучения, анализа и описания межгосударственных, межэтнических конфликтов, демографических процессов и даже политических выборов.
В общей линии геополитической мысли Запада наиболее ярко были выражены следующие направления: атлантизм, мондиализм, прикладная геополитика и геополитика европейских «новых правых». Прежде чем попытаться кратко рассмотреть эти течения, надо сделать небольшой экскурс в экономическое, политическое и военное развитие США и стран Западной Европы после окончания Второй мировой войны (19391945).
Как отмечалось, с наименьшими потерями и с наибольшими экономическими, военными, финансовыми приобретениями вышли из этой войны США. В 19391945 гг. были заложены основы становления США как мировой державы. После войны геополитики-атлантисты уточняли и развивали частные аспекты теории, усиливая ее прикладную сторону. Идея «морской силы» с ее геополитической стратегией стала официальной международной политикой США. Она рассматривала два варианта развития событий:
выигрыш Западом борьбы с Востоком;
конвергенция (лат. convergere приближаться, сходиться) двух противоположных идеологических сторон в нечто единое и установление Мирового Правительства.
Второй вариант развития событий потребовал появления новой доктрины, получившей название «геополитика мондиализма», или «нового мирового порядка».
Европейская геополитическая мысль была представлена геополитиками «континенталистами» и «новыми правыми». Это европейское течение развивало геополитические идеи школы Хаусхофера. В конце 80 начале 90-х гг. к их трудам обратились официальные европейские геополитики.

3.2 Атлантизм: от Д.Ую Мэйнинга до Зю Бжезинского
Последователи и ученики Спайкмена не только развивали, но и корректировали взгляды своего учителя крупного представителя атлантистской линии в геополитике. Анализируя тезисы Спайкмена, его ученик Д. Мэйниг в своей работе «Heartland и Rimland в евразийской истории» отмечает, что геополитические критерии должны особо учитывать функциональную ориентацию населения и государства, а не только чисто географическое отношение территории к Суше и Морю».
Всю территорию евразийского Rimland Мэйниг делит на три вида стран в зависимости от функционально-культурной предрасположенности. В число первого вошли Китай, Монголия, Северный Вьетнам, Бангладеш, Афганистан, Восточная Европа (включая Пруссию), Прибалтика и Карелия это пространства, органически тяготеющие к Heartland. Второй вид объединил Южную Корею, Бирму, Индию, Ирак, Сирию, Югославию, т.е. геополитически нейтральные страны. Страны Западной Европы, Грецию, Турцию, Иран, Пакистан, Таиланд Мэйниг отнес к третьему виду, склонному к талласократическому блоку.
У. Кирк, также последователь Спайкмена, взял за основу культурно-функциональный анализ Мэйнига, его видение теллурократической и талассократической предрасположенности. Он считал, что главную роль играют прибрежные цивилизации, от которых внутрь континента поступают культурные импульсы. Степень интенсивности этих импульсов может быть различна. Талассократически ориентированные сектора «внутреннего полумесяца» обладают высшими культурными форматами, и им принадлежит историческая инициатива.
С точки зрения американца Сола Коэна все регионы Земли могут быть разделены на четыре геополитические составляющие:
1) внешняя морская (водная среда), зависящая от торгового флота и портов;
2) континентальное ядро (nucleus), тождественное Heartland (геополитический термин, означающий «удаленные от побережья внутренние регионы»)
3) дисконтинуальный пояс («береговые сектора», ориентированные либо внутрь континента, либо от него);
4) регионы, геополитически независимые от этого ансамбля.
Известный ученый и политик (бывший госсекретарь США) Г. Киссинджер, опираясь на идеи «дисконтинуальных поясов» полагал, что политическая стратегия США состоит в объединении разрозненных «береговых зон» в одно целое, что позволит получить атлантистам полный контроль над Евразией, СССР. Это одно целое должно включить те «береговые сектора», которые сохраняли нейтралитет или тяготели к Евразии. Доктрина Киссинджера предлагала США действовать методом кнута и пряника: Вьетнаму война, Китаю сотрудничество. Он выступал за поддержку режима шахиншаха Ирана М. Реза Пехлеви, националистов Украины и Прибалтики и т.п. Идеи Г. Киссинджера тесно увязывались с доктриной ядерного сдерживания США и НАТО. Месторасположение американского и натовского ядерного оружия учитывало географические и геополитические особенности регионов.
Атлантизм, являясь геополитикой моря, не был чужд и новым идеям, связанным с научно-техническим прогрессом, научно-технической революцией в военной сфере. Появление новых типов вооружений сперва стратегических бомбардировщиков (первые из них сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки), а затем межконтинентальных, крылатых и других ракет поколебали приоритет Моря над Сушей. Потребовались новые доктрины, которые вместо двух важнейших элементов геополитики (Моря и Суши) должны были учитывать воздушное и космическое пространство, где предполагалось применение не только ядерного, но и плазменного, лазерного оружия. Эти новые элементы получили название аэрократии и эфирократии. Освоение данных двух сред, на которые совершенно не обращали внимания основатели геополитики, оказалось тем не менее продолжением талассократических теорий, но на более высоком уровне.
История показала, что атлантизм более динамично, наступательно использовал все среды, базирующиеся на номосе (закон, порядок) Моря. Геополитика атлантистов оказалась наступательной, а геополитика Евразии пребывала в состоянии пассивной обороны. В сфере аэрократии СССР добился относительного паритета, но в «звездных войнах» не смог устоять против блефа, что во многом привело к поражению в «холодной войне», к развалу содружества стран Варшавского договора, а впоследствии и СССР.
После победы над СССР в «холодной войне» геополитическая мысль на Западе разделилась на два течения: «неоатлантизм» С. Хантингтона и «конец истории» Ф. Фукуямы. Самуил Хантингтон, пребывая на посту директора Института стратегических исследований при Гарвардском университете, изложил свою доктрину неоатлантизма в статье «Столкновение цивилизаций». В центре доктрины стоит проблема дальнейших отношений Моря и Суши, Запада и Востока. По мнению Хантингтона стратегическая победа атлантистов над евразийцами не есть победа цивилизационная. Запад и Восток по-прежнему цивилизационно стоят далеко друг от друга. Западные ценности это рынок, либерал-демократия, индивидуализм, права человека и т.д., восточные ценности коллективизм, традиционализм, соборность, патернализм и т.д. Хантингтон утверждает, что западная идеология восторжествовала временно, что ее торжество поднимет на поверхность глубинные культурные слои Востока: усилится влияние религиозных факторов, в частности ислама и православия, синтоизма и буддизма, конфуцианства и индуизма.
В недалеком будущем, по его мнению, заявят о себе славяноправославная, конфуцианская (китайская), японская, исламская, индуистская, латиноамериканская и, возможно, африканская цивилизации. Этот фактор вновь создаст условия для противостояния Запада и Востока. Значит, делает вывод Хантингтон, надо готовиться к нему, заранее регулировать, если не сдерживать антиатлантистские настроения и тенденции, не допустить соединения геополитических центров противостояния Западу в единый союз. Для этого Западу следует:
более тесно сотрудничать, обеспечивая единство между США и Европой;
интегрировать в западную цивилизацию те общества в Восточной Европе и Латинской Америке, чьи культуры близки к ней;
предотвратить перерастание локальных конфликтов между цивилизациями в глобальные войны;
ограничить военную экспансию конфуцианских и исламских государств; приостановить свертывание западной военной мощи и обеспечить военное превосходство на Дальнем Востоке и в Юго-Западной Азии;
использовать трудности и конфликты во взаимоотношениях исламских и конфуцианских стран;
поддерживать группы, ориентирующиеся на западные ценности и интересы в других цивилизациях;
усилить международные институты, отражающие западные интересы и ценности и узаконивающие их, обеспечить вовлечение незападных государств в эти институты.
Как видно из этих рекомендаций, в числе наиболее вероятных противников Запада Хантингтон видит Китай и исламские государства, прежде всего Иран, Ирак, Ливию, а не Россию или какие-либо другие евразийские страны.
Член-корреспондент РАН М.Н. Руткевич, считает, что Хантингтон отчасти прав, особенно когда смотрит назад, обращаясь к Средним векам и первым столетиям Нового времени, когда столкновение между христианством и исламом было идеологической оболочкой противостояния восточного и западного Средиземноморья и Южной Европы. Но Хантингтон, заблуждается в трех отношениях.
Во-первых, он не учитывает, что основными выразителями региональных интересов на международной арене в начале XXI в. выступают не аморфные объединения под знаменем религии (Исламская конференция) и не менее аморфные объединения стран какого-либо континента (Организация африканского единства). Они раздираются внутренними противоречиями и принимают решения, которые никого ни к чему не обязывают. Другое дело экономические, региональные объединения, такие, как Европейский Союз, НАФТА (США, Канада, Мексика), АСЕАН (объединение стран Юго-Восточной Азии) и т.д. Добавим, что Россия (в потенции, при условии экономической интеграции со странами СНГ), Япония, Китай, Индия, будучи очень мощными державами, фактически сами выступают в качестве региональных единиц. Кроме того, ряд региональных объединений находится в процессе становления и расширения (МЕРКОСУР и Андская группа в Южной Америке, дальнейшее расширение и возможное объединение АСЕАН с Китаем либо Японией и т.д.).
Во-вторых, в своей концепции он не учитывает роль государств среднего и малого масштаба, а также этнических групп, которые стремятся создать такое государство, выделившись из одного или нескольких существующих. Эта тенденция продолжает оставаться источником бесконечных конфликтов, в которые неизбежно втягиваются региональные и глобальные силы. При недавнем противостоянии СССР и США за этими конфликтами стояли две глобальные державы, что позволяло во многих случаях либо решать их силой в пользу одного из блоков (Вьетнам), либо сохранять до поры до времени status quo. После разрушения СССР положение значительно осложнилось. В международном праве действуют две нормы, которые противоречат друг другу: право народов на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства и принцип нерушимости государственных границ, закрепленный в документах ООН и Хельсинской декларации 1975 г. в отношении Европы.
США и НАТО на практике при решении международных геополитических проблем руководствуются двойным стандартом, выбирая в конкретном случае тот или другой принцип, который сегодня представляется выигрышным. Так, после Беловежского и Алма-атинского соглашений, утвердивших распад СССР, США и их союзники, а вслед за ними ООН, поспешили признать «новые независимые государства» вопреки Хельсинской декларации. Это повторилось при распаде Югославии, причем первой признала независимым государством Словению... Германия, имеющая особые интересы на Балканах с давних времен (желая выйти не только к устью Дуная, но и к Средиземному морю. Н.Н.). С другой стороны, признание права на самоопределение 20 млн. курдов, проживающих в Турции, США и странами НАТО беззастенчиво игнорируются, так как Турция член НАТО. А сепаратистское движение курдов в Ираке теми же США и Англией активно поддерживаются, поскольку оно ослабляет власть враждебного им режима С. Хусейна.
Большинство американских геополитиков отказываются рассматривать географию отдельных государств, так как они, по их мнению, в век глобализации экономических, политических, военных, информационно-культурных и других отношений не являются более самостоятельными географическими единицами. В своих работах под рубрикой «Страноведение» американские и натовские геополитики группы государств, занимающих обширную территорию, объединяют под названием «страны Бенилюкса, Юго-Восточной Азии, Центральной Африки» и т.п. Так же постулата с географией в фашистской Германии, формируя «теорию больших хозяйственных целых».
В-третьих, Хатингтон и это самый основной недостаток его концепции не может понять диалектики взаимодействия трех тенденций: глобализации, регионализации, локализации. Безусловно, глобализация является объективной, ведущей тенденцией. Но она при господстве США проявляется как тенденция американизации мира при подчинении его транснациональному капиталу. Глобализация осуществляется прежде всего в интересах правящих кругов США. Об этом не стесняясь пишет бывший советник президента США З. Бжезинский. Поэтому народы, независимые государства (например, Китай, Иран, Ирак, Индия и др.), региональные объединения, а также многочисленные политические партии и общественные организации выступают против глобализации. Пять миллиардов человечества выступают против «золотого миллиарда».
Е.Б. Рашковский критикует концепцию Хантингтона за то, что тот не учитывает сложность внутреннего состава, структур каждой из цивилизаций. В них идет внутренняя борьба за лидерство, политическую и религиозную власть, за обладание природными и людскими ресурсами и т.п. Кроме того, цивилизации испытывают не только сильные воздействия традиций, оберегающих их консервативных сил (как правило), но и влияние прозападных, либерально настроенных групп, которых в прессе чаще всего называют группами влияния. В России к таковым относят группы бывшего президента СССР М.С. Горбачева, его главного идеолога А.Н. Яковлева, фракцию «Яблоко» во главе с Г. Явлинским, группу «Союз правых сил» и т.п. В силу этих и других причин цивилизации находятся не в статике, а в динамике. Они обладают подвижностью и могут изменяться. И далее, религиозный фундаментализм, о котором много говорят в последнее десятилетие, с трудом приемлет не только рационализм, но и исторически меняющиеся традиции. Фундаменталисты всеми силами стараются утвердить традиции как нечто незыблемое, как вечную данность.
Но другие неоатлантисты, например Пол Вольфовиц (советник президента), по-прежнему полагают, что Россия является потенциально наиболее сильным соперником для США и их партнеров по НАТО. В связи с этим он призывает создать против России «санитарный кордон», куда вошли бы страны Восточной Европы и Прибалтики.

3.3 геополитика ядерной эры
После Второй мировой войны, особенно в 7090-е гг., предпринимались попытки переосмысления методологических основ геополитических трактовок международных отношений. Например, американский исследователь Л. Кристоф утверждал: «Современные геополитики смотрят на карту, чтобы найти здесь не то, что природа навязывает человеку, а то, на что она его ориентирует».
Развитие геополитических взглядов применительно к ядерной эре мы встречаем у другого представителя той же американской школы Колина С. Грея, посвятившего этой проблеме несколько работ, где обосновываются гегемонистские притязания США на мировой арене. В книге «Геополитика ядерной эры» он дает очерк военной стратегии США и НАТО, в котором ставит место расположения ядерных объектов в зависимость от географических и геополитических особенностей регионов. Грей считает, что нужна «высокая политика» безопасности и международного порядка, что важно учитывать влияние длительных пространственных отношений на возвышение и упадок силовых центров, а также то, как технологические, политико-организационные и демографические процессы сказываются на весе и влиянии соответствующих стран.
На Западе возникли новые разработки и конструкции, построенные на понимании того, что с появлением авиации, а особенно ядерного оружия и средств его доставки, традиционные модели, в основе которых лежал географическо-пространственный детерминизм, устарели и нуждаются в серьезной корректировке. Наиболее обоснованные аргументы в пользу этой точки зрения выдвинул А.П. Североси. В его геополитическом построении мир разделен на два огромных круга воздушной мощи, сконцентрированных соответственно на индустриальных центрах США и Советского Союза. Американский круг покрывал большую часть западного полушария, а советский большую часть «Мирового острова». Оба они обладали приблизительно равной силой над Северной Америкой и Евразией, которая, по мнению Северски, в совокупности составляет ключ к мировому господству.
Технологические нововведения в военной области продиктовали необходимость применять военный подход к проблемам безопасности. Его использование дало повод ряду ученых на новый лад трактовать геополитику. Американский исследователь Д. Дедни, уделяет главное внимание роли технического фактора в отношении между географической средой и политическими процессами. Он рассуждает следующим образом: «Геополитическая действительность служит фоном для географии и технологии. Она придает форму, прокладывает русло и предполагает осуществление политической власти во многом тем же самым образом, как горные хребты, мосты и фортификационные сооружения воздействуют на армию во время сражения. Они не полностью определяют результат, но благоприятствуют различным стратегиям неодинаково... География планеты, конечно, не изменяется. Но значение естественных особенностей планеты в борьбе за военное превосходство и безопасность изменяется с технологическими изменениями и человеческой возможности разрушать, перевозить и сообщать. Без сильного чувства технологии геополитика вырождается в земной мистицизм».
Глобализация геополитики с техницистских позиций характерна для военных стратегов НАТО. Примечательно высказывание одного из них о том, что в геополитике ядерного сдерживания технология сменила географию по значению, в то время как психологические аспекты основной политики «с позиции силы» достигли доминирующего влияния в их стратегическом, политическом курсе, т.е. технология ядерного века оказалась настолько революционной в своем влиянии на географию, что практически сменила ее в качестве основного фактора геополитики. Это заявление преследует цель приспособить геополитику к политике «с позиции силы», отдать решительный приоритет технологии и таким образом допустить, что геополитические отношения возникли «натуралистически», без вмешательства социальных и политических структур и теорий.
В работах ученых, стоящих на позициях неолиберализма, антагонистические идеологии «на шахматной доске народов» рассматриваются как экстерриториальные, обладающие способностью свободно преодолевать границы между странами и группами стран, принадлежащими к различным экономическим и военно-политическим группировкам. Приоритет отдается техническому фактору, в том числе средствам массовых коммуникаций. «При современных средствах коммуникации трудно избежать борьбы идеологий или изолироваться от нее», пишет американский географ П. Бакхольц.

3.4 бихевиористская геополитика
С именами «либералов» связано становление бихевиористской школы геополитики, создающей поведенческие и статистические модели распространения войн и конфликтов. Важная цель бихевиористской геополитики объявление объективных законов международных отношений, замена субъективных моделей, исходящих из представлений о двух полярностях мира, полицентрическими схемами международных отношений. Ученые и политики, придерживающиеся бихевиористских взглядов на геополитику, выступают против реанимации биполярное в геополитическом отражении международной обстановки в западной политической географии после Второй мировой войны. Некоторые геополитики принялись конструировать биполярную схему мира. Но в ядерно-космическую эру возрастают мультиполярность и взаимозависимость мировой экономики и политики. Негибкость геостратегических доктрин типа «ядерного сдерживания» по отношению к новым региональным проблемам в этих условиях становится явной.
Усложнившая «геометрия» сил в мировой политике часто представляется «либералами» в виде четырехугольника и описывается по двум диагоналям: «Запад Восток», «Север Юг». Первая диагональ трактуется как политический результат «раздела» мира в Ялте, в результате чего в Центральной Европе возник «физический контакт» между «сверхдержавами». Его наличие вкупе с возможностью СССР и США уничтожить друг друга в ядерной войне оценивается как суть первой диагонали. Вторая диагональ проблема «Север Юг» сводится к экономическим противоречиям, к контрастам между «богатым Севером» и «бедным Югом». Такое видение проблемы географическая схематизация (геополитическая интерпретация) державной теории и доктрины неоколониализма.
Нередко «либералы» инкриминировали послевоенному советскому руководству использование одной из разновидностей идеи «Хартленда», подчеркивающей «исключительность» географического положения Восточной Европы в борьбе держав за мировое господство, которой оно придерживалось в своей деятельности по организации СЭВ и укреплению обороноспособности восточно-европейских стран.
Идеи атлантизма развивал идеолог «нового мирового порядка» З. Бжезинский. Еще в 1986 г. в книге «План игры» он характеризовал соперничество СССР и США как геополитическую борьбу за контроль над Евразией. А в 1998 г. вышло в свет его новое творение «Великая шахматная доска», где он призывает выработать и применять комплексную, всеобъемлющую и долгосрочную геостратегию по отношению ко всей Евразии (см. Приложение к настоящему учебнику. Н. Н.). Каким образом Соединенные Штаты управляют главными геостратегическими фигурами на евразийской шахматной доске и расставляют их, а также как они руководят ключевыми геополитическими центрами Евразии, имеет жизненно важное значение для длительной и стабильной ведущей роли Америки в мире, заключает этот «злейший друг» России.
3. Бжезинский стал одним из теоретиков западного течения мон-диализма.

3.5 Мондиализм
Идеи всеединства человечества имеют очень давние исторические корни. Отдали им дань мыслители, философы и писатели России. В частности, гениальный русский писатель Ф.М. Достоевский утверждал, что Россия должна собрать в братском всеединстве все человечество. Его идеологический противник К. Леонтьев предрек России роль не собирательницы человечества в братском всеединстве, а родины Антихриста. Третий глубокий ум России Г.П. Федотов высказал не только веру в великое будущее России, но и тревогу по поводу ее духовного, политического, экономического и иного перерождения, в частности по поводу подмены религиозного начала в духовной жизни России национальным.
Задолго до победы Запада над Востоком возникла геополитическая концепция мондиализма. Ее сущностью является утверждение полной планетарной интеграции, создание единого мира. Например, О. Конт в письме к Тулузу от 26 августа 1852 г. утверждал: «Человечество это всемирная родина, призванная объединить, по крайней мере в будущем, всех обитателей планеты. Это совокупность всех способных к ассимиляции, всех как живущих поколений, так и сошедших со сцены, так, наконец, и грядущих; к нему не принадлежат разве Нероны, Робеспьеры и Бонапарты, одним словом те, кто нарушает своими действиями человеческую гармонию; индивид сам по себе не существует, представляя только абстракцию... Человечество является всемирной семьею; оно стало бы ею, если бы люди были в достаточной степени братьями, но этого еще нет в действительности; вот почему отечество пока напоминает собой тот громадный интервал между индивидом и семьею».
Четырьмя годами раньше в «Манифесте» К. Маркс и Ф. Энгельс сформулировали похожие идеи, и наиболее яркая, запоминающаяся из них: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Концепции Л.Б. Троцкого и Н.И. Бухарина о перманентной революции, лозунг 50-х гг., рожденный после победы коммунистов в Китае в октябре 1949 г., «русский с китайцем братья навек!» тоже во многом попытка воплощения этих идей.
Давнюю историю имеют притязания на американскую исключительность. Начало им положили взгляды первых поселенцев пуритан, прибывших на Американский материк еще в XVII в., здесь они пытались реализовать библейскую заповедь «града на холме», где все поселенцы равны и свободны. Отсюда и обоснование концепции экспансии принципов свободы и демократии как проявление логики Божественного Провидения. От этой мысли до идеи предначертания Америки реформировать весь мир и вести его за собой один шаг. Уже в середине XIX в. американские идеологи Т. Пеше и Ч. Генн утверждали, что в ближайшем будущем США станут центром, вокруг которого все нации объединятся в единый народ. А У. Макгаффи прогнозировал, что США, подобно Солнцу, окажут «славное влияние на страны Европы, а дальше на азиатские империи». Философ Дж. Фиске в 1895 г. говорил, что в ближайшем будущем все страны мира станут английскими по своему языку, религии, своим политическим обычаям и в значительной степени по крови населяющих их народов. Видно, что идеи, сформулированные в «доктрине Монро» в 1823 г., утверждавшие главенствующее и руководящее положение США сначала в Латинской Америке, затем в Западной Европе, а в середине XX в. уже во всем мире, нашли многих сторонников.
Наиболее четко эти установки были провозглашены в лозунге «американского века», сформулированном Г. Льюисом в 1941 г.: «XX век должен стать в значительной степени американским веком». Американские капиталисты, учителя, врачи, агрономы и инженеры, поддерживаемые американской мощью, утверждал он, должны взять на себя бремя белого человека, неся с собой повсюду «стабильность» и «прогресс» американского образца.
Эти идеи в 1945 г. стали основой государственной внешней политики США. Г. Трумен 19 декабря 1945 г. сказал: «Хотим мы этого или нет, но мы должны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром.» В завтрашней Америке видели истинную столицу мира, базу руководства им такие политики, как президент Д. Эйзенхауэр и вице-президент Г. Хэмфри, немало сделавшие для реализации в практике внешнеполитической деятельности «доктрины Трумэна». В наиболее жесткой форме особая миссия США была воплощена во внешней политике во время президентства Р. Рейгана и Дж. Буша. Идея о предназначении Америки руководить миром, спасти «больное человечество» от грозящих ему опасностей была «идеей фикс» Рейгана и его администрации.
В XX в. мондиалистские идеи высказывали и многие политические деятели Западной Европы, но они в отличие от американцев не носились с эгоцентристскими мыслями об абсолютном мировом господстве. США стали главным идеологическим и политическим центром мондиализма. Там был создан своего рода штаб по реализации этой концепции. В нем работали сотни различных советников, аналитиков, на него замыкались центры стратегических исследований, были созданы параллельные властные структуры. По замыслу американских геостратегов для реализации идей мондиализма создавались надправительственные структуры ООН, ЮНЕСКО, их комитеты и комиссии. Под руководством США работали и продолжают функционировать такие мондиалистские организации, как ««Совет по международным отношениям» и «Бильдербергский клуб» (или «Бильдербергская группа»). Лидеры этого клуба в 1973 г. сформировали «Трехстороннюю комиссию», которую возглавил семейный клан мультимиллиардеров Рокфеллеров. Комиссия насчитывала около 200 членов. Ее рядовыми функционерами были многие ведущие политики США, Европы и Японии. Например, будущий президент США Дж. Картер возглавлял когда-то в «Трехсторонней комиссии» один из подкомитетов. Комиссия объединяла три «больших пространства»: Американское (Северную и Южную Америку), Европейское, Тихоокеанское (последнее контролировалось Японией).
Мозговой центр «Трехсторонней комиссии» во главе с ярым антисоветчиком 3. Бжезинским разработал несколько вариантов перехода к единой мировой системе под руководством США. Один из вариантов (моделей) перехода к «новому мировому порядку» и Мировому Правительству опирался на идеи конвергенции (слияния, сближения, схождения). Сама идея конвергенции была впервые озвучена президентом США Л. Джонсоном. Теорию конвергенции создал американский социолог русского происхождения Питирим Сорокин. В 70-х гг. она была модернизирована под нужды мондиа-лизма группой аналитиков под руководством Бжезинского и Киссинджера. В рамках этой теории были разработаны методы создания новой культурно-идеологической цивилизации, промежуточной между социализмом и капитализмом.
По мысли Сорокина, она должна вобрать лучшие черты от капитализма и социализма, атлантизма и континентализма. В Мировое Правительство после создания новой синтетической культурно-идеологической цивилизации, могли войти Вашингтон и Москва. Но управлять таким миром, полагали мондиалисты, можно с переходом на технологические схемы так называемой «эфирократии». Мондиалистский центр имел свои филиалы в Западной Европе, Китае, СССР, через которые реализовывал свои проекты. Но результаты устремлений мондиалистов в Европе, СССР и Китае разные. Восточно-европейские страны и СССР пошли на уступки США по всем принципиальным вопросам сокращение вооружений, демонтаж Варшавского договора, развал политической и экономической системы СССР, а Запад не пошел ни на политические, ни на идеологические, ни на геополитические уступки Евразии, которая, по сути, занялась самоликвидацией. Китай же ни на какие принципиальные уступки не пошел. Таким образом, мондиализм был весьма эффективно использован атлантистами-политиками в «холодной войне» против СССР и стран Восточной Европы.
Новой версией мондиализма после развала блока стран Восточной Европы и СССР стала концепция «конец истории» Френсиса Фукуямы. В начале 90-х гг. он опубликовал статью под этим же названием. Статья стала идейной основой нового течения «неомондиализма». Принципиально нового в статье «Конец истории» нельзя найти при всем желании. Это повтор идей Т. Гоббса, О. Конта, высказанных последним в «Курсе позитивной философии», Г. Спенсера и других мыслителей-позитивистов. Фукуяма проводит читателей от «эпохи закона Силы», «мракобесия», «нерационального менеджирования социальной реальности» к разумному строю капиталистическому, к западной цивилизации конца XX в. с ее рыночной экономикой и либерально-демократическими ценностями.
Фукуяма во многом повторил идеи М. Вебера о том, что история развивалась только за счет нерациональных факторов, что рациональность становится превалирующим фактором только на этапе капиталистического развития. Последний оплот «иррационализма» пал, по мнению Фукуямы, с развалом СССР. С этим фактором представитель современного неомондиализма связывает «конец истории» и начало нового планетарного, существования человечества, где будут существовать Рынок и Демократия. Они интегрируют мир в гармоническую (почти по О. Конту) единую машину. Все части света, т.е. все регионы земного шара, начнут переструктурироваться, как электроны в атоме, станут менять свои орбиты, ориентируясь на самые мощные (экономически) ядра-центры.
Некоторые европейские авторы высказывали идеи, похожие на доктрину Фукуямы. Например, в своей книге «Линии горизонта» француз Жак Аттали утверждает, что сейчас в мире наступила «эра денег». Они универсальный эталон любой ценности. Эра денег свидетельство наступления мессианской эры иудейско-каббалистического толка. На всей Земле, по Аттали, господствуют рыночные отношения, основанные не только на деньгах, но и на информационных технологиях, доминирует либерально-демократическая идеология, геополитического дуализма нет, а есть единый однородный мир, который базируется, формируется на принципах «геоэкономики». Она во главу угла ставит не географические, этнические, духовные и другие факторы, а прежде всего экономические. Все страны, все регионы Земли вращаются вокруг тех городов, где есть центры мировых бирж, информационные центры, крупные производства и полезные ископаемые. Такими ядрами экономическими пространствами стали, по мнению Аттали: Американское пространство (Северная Америка и Южная Америка включены в одну финансово-промышленную зону); Европейское пространство вся объединенная Европа; Тихоокеанский регион с конкурирующими центрами Токио, Тайвань, Сингапур и т.д.
Экономический и идеологический тип этих пространств будет схожим, следовательно, между ними не могут возникнуть какие-либо противоречия. Никакие геополитические факторы не будут оказывать существенное влияние. По своему содержанию «геоэкономический» проект переустройства мира является промежуточным вариантом между атлантизмом и мондиализмом.
Геополитические идеи Аттали более детально представил Карло Санторо, профессор Института международных политических исследований (Милан). Концепции многополярности мира Фукуямы предполагают существование Мирового Правительства. Его ядром могут стать международные институты типа ООН и его комитетов.
По мысли К. Санторо, эти межгосударственные структуры наследие устаревшей логики двухполярной геополитики и «холодной войны». Положение в мире чревато цивилизационными катастрофами. В результате этих катастроф будет ослаблена роль международных структур, возрастет национальное самосознание и национализм в странах Восточной Европы, России, третьего мира, интенсивно пойдет распад существующих государств (включая и Россию), мир вступит в период войн малой и средней интенсивности, вследствие которых станут возникать новые геополитические пространства. Для управления процессами необходимо формировать Мировое Правительство, под эгидой которого будет создано планетарное государство.
Рассмотренная концепция занимает промежуточные позиции между доктриной Фукуямы и идеями Хантингтона.
Как видно, мондиализм, атлантизм и неомондиализм полагали переплавить множество народов, наций и культур в единое общество. Такое общество, в частности общество западных стран (ЗС), рисует в своей футуристической книге «Глобальный человейник» русский философ и писатель А. Зиновьев. Выше мы назвали наиболее важные аксиологические и интеллектуальные ценности, присущие современному Западу и Востоку. Какие же ценности, полагает А. Зиновьев, будут присущи человеку-западоиду XXI в. и последующих веков? По этому поводу он пишет: «Все исследователи более или менее единодушны, отмечая такие качества западоидости, как высокий интеллектуальный потенциал, практицизм, деловитость, расчетливость, конкурентоспособность, изобретательность, способность рисковать, авантюристичность, любознательность, эмоциональная черствость, холодность, склонность к индивидуализму, повышенное чувство собственного достоинства, стремление к независимости, склонность к добросовестности в деле, чувство превосходства над другими народами, стремление управлять другими и подчинять их своей воле, высокая степень самодисциплины и самоорганизации».
Многие из перечисленных качеств западоидов уже были названы в начале XX в., в 1905 г., Максом Вебером в работе «Протестантская этика и дух капитализма». Как показала практика, за истекшее время эти качества приняли на Западе, особенно в США, гипертрофированные размеры. «Со временем, пишет Зиновьев, число людей с упомянутыми выше свойствами западоидности росло... Происходил своего рода отбор, подобный искусственному отбору в выведении культурных растений и животных... Людей стали штамповать в массовых масштабах с использованием искусственных средств... с помощью воспитания, обучения, идеологии, пропаганды, культуры, медицины, психологии».
То, о чем пишет Зиновьев утопическое общество будущего, построенного по проектам мондиалистов. Истоки же их идей можно найти в Торе и Талмуде, в Библии (в Старом Завете) в некоторых утопических теориях и движениях.

3.6. Другие школы геополитики
В конце 60-х гг. XX в. во Франции возникло геополитическое течение «новые правые», которые возглавил философ и публицист Ален де Бенуа. Это течение подчеркивало связь своих идей с концепциями довоенных немецких геополитиков-континенталистов. Под флагами «новых правых» объединились социалисты (всегда влиятельные во Франции) и сторонники буржуазной демократии, германофилы и модернисты, а впоследствии славянофилы. Ведущим принципом «новых правых» стал принцип континентальной геополитики. Будущее, считали они, принадлежит «большим пространствам», на территории которых должна быть создана «Федеральная империя». Это стратегически единое пространство, где каждый этнос сохраняет свою самобытную культуру.
Все этносы, населяющие Европу, по мнению Бенуа, выходцы из Индии, т.е. имеют «общее прошлое», но в силу экономических, сырьевых, стратегических, политических интересов они должны иметь «общее будущее». Государствам Европы надо выйти из НАТО, соблюдать строгий нейтралитет, создать собственные европейские ядерные силы. Именно такую политику проводил до конца 60-х гг. президент Франции генерал де Голль. Поэтому он пользовался у «новых правых» большой поддержкой.
В противостояние Западу «новые правые» искали понимания и поддержки на Востоке, проявляя интерес к внешней политике СССР, Китая. В идее союза Европы и СССР они видели возможности противостояния атлантизму и мондиализму. Но противостоять мощным силам, ориентированным на США, пришедшим во Францию после падения кабинета де Голля «новые правые», несмотря на глубокие интеллектуальные наработки, не смогли.
Принципиально не отличались от доктрины «новых правых» идеи бельгийца Жана Тириара. С 60-х гг. он стал лидером движения «Юная Европа», объявив себя учеником и продолжателем концепции Хаусхофера. Он считал себя европейским «национал-большевиком», создателем «Европейской империи». Его теория строилась на правиле «автаркии больших пространств»: государство может полноценно развиваться только тогда, когда оно обладает достаточным геополитическим пространством, большими территориями. Опираясь на этот тезис, Тириар делал вывод, что государства Европы потеряют свое значение, если они не создадут единую империю, противостоящую США.
Единая «Европейская империя» должна быть централистской, унифицированной, государством-нацией. В последнем понятии кроется суть различия между доктринами Триара и Бенуа. К концу 70-х гг. Триар пришел к выводу, что масштаба Европы уже не хватит, чтобы противостоять США, идеям атлантизма и мондиализма. Значит, необходимо создать союз Европы и СССР. Таким образом, он сконструировал биполярный геополитический мир Запад Евразия и отдал предпочтение советскому социализму, а не западному капитализму. Его проект получил название «Евросоветская империя от Владивостока до Дублина». Создание такой империи, по мнению Тириара, позволит сохранить существующие европейские и азиатские геополитические структуры, в противном случае Советскому Союзу под разрушительным воздействием сил Запада, внутренних причин, в частности «пятой колонны», грозит развал. Эти пророческие мысли были высказаны почти за 15 лет до Беловежской встречи.
Последователем идей Хаусхофера, сторонником «национал-большевиков» и «новых правых» выступал австрийский генерал Йордис фон Лохаузен. Он утверждал, что политическая власть только тогда может быть прочной и долговечной, когда лидеры государств мыслят «тысячелетиями и континентами». Его фундаментальный труд назывался «Мужество властвовать. Мыслить континентами». Те же поистине пророческие слова мы встречаем у советского поэта, сказавшего еще в 20-х гг. нашего века: «Землю всю охватывая разом, видел все, что временем сокрыто».
Действительно, глобальные социально-политические, территориальные, экономические и культурные процессы могут быть верно поняты только когда они видятся в дальней перспективе. Эту «дальнозоркую» позицию Лохаузен противопоставляет сиюминутной суете, исторической «близорукости». Лидер-государственник должен найти историческое место тому или иному народу на огромных театральных подмостках мирового действа чародейки-истории. И геополитика, по его мнению, должна стать основной наукой, хорошо изучив которую, можно определять стратегическую, политическую, государственную линию. Какие-либо частности не могут детерминировать или отменить фундаментальные законы, связанные с природными и культурными эпохами, или циклами, которые могут исчисляться тысячелетиями. Что же это за базовые законы или категории? Это прежде всего пространство, населяющий его этнос, язык этноса, природные ресурсы, в более широком плане географическая среда, и т.п. Лохаузен считает, что могущество государства равно силе, умноженной на местоположение. Этот тезис он развивает следующим образом: «Так как могущество есть сила, помноженная на местоположение, только благоприятное географическое положение дает возможность для полного развития внутренних сил».
Лохаузен считает Европу континентальным образованием, временно оказавшимся под влиянием и контролем талассократии. Чтобы изменить свою судьбу, Европе надо получить необходимый пространственный минимум. Для этого надо объединить Германию, в том числе и с Пруссией, поделенной между несколькими странами. Пруссию он считал наиболее континентальной, «евразийской», частью Германии. Лохаузен обосновал мысль о том, что если бы столицей Германии был Кенигсберг, а не Берлин, то был бы неизбежен союз Германии с Россией, направленный против англосаксонских талассократии. А поодиночке ни Россия, ни Германия не могут противостоять влиянию англосаксонских стран, так как в силу геополитической незавершенности их структур они уязвимы и не в состоянии противостоять Соединенным Штатам, чье местоположение значительно выгоднее, поэтому в силу названных причин мощь США со временем опередит мощь СССР (России). Эту недостаточность в плане геополитики СССР (Россия) в течении 70 80-х гг. мог бы исправить, и тогда был бы возможен новый цикл развития евразийский.
Французский писатель Жан Парвулеску создал оригинальное направление в литературе «геополитическую беллетристику». Его геополитические идеи сводятся к тому, что история человечества это история власти, могущества. За достижение такого могущества и власти борются многие полусекретные организации. Он называет их «орденом атлантистов» и «орденом евразийцев». Время их возникновения лежит в глубине истории, тысячелетий. Они пережили многие правящие светские династии, финансовые империи, религиозные институты. В многовековой борьбе «орденов» участвуют короли и крупные финансисты, патриархи и папы, дипломаты и генералы, революционеры и мистики и т.д. Видно, что противостоянию «орденов» Парвулеску придает мистический характер.
Главную роль в описываемой борьбе автор оригинального жанра отводит генералу де Голлю, бывшему президенту Франции, который создает мощную геополитическую организацию, получившую название «геополитический голлизм». Основная задача де Голля и его полусекретной структуры организация европейского континентального блока «Париж Берлин Москва» (именно для реализации этой задачи президент де Голль в 1966 г. посещает Россию, т.е. СССР). Как мы можем видеть, подобные идеи высказывали континенталист Хаусхофер, «национал-большевики» и «новые правые». Как и последние, Парвулеску полагал, что этап геополитического противостояния 7080-х гг. является кульминационным, когда борьба двух геополитических суперструктур подходит к финалу. Он видел контуры огромной континентальной конструкции «Евразийской империи конца» и ее столкновение с «Империей Атлантики». Его труды экспрессивны, персонажи наделены демонической волей, убежденностью, «Финальная Битва» геополитических суперконструкций описывается в запредельных, мистических красках. Этому способствует хорошее знание автором многих исторических деятелей, с кем он поддерживал личные дружеские отношения. Вымышленные персонажи колоритные личности, характеры, созданные умелой рукой мастера. Обладая огромной интуицией, граничащей с мистицизмом, Парвулеску в 70-х гг. рисует картину мира середины 90-х гг.
В Европе 70-х гг. XX в. сложилось еще одно довольно мощное течение прикладная геополитика. Внутри него существовало несколько школ со своей методологией и методами. Ведущее место в этом течении занимала школа Ива Лакоста «внутренняя геополитика». Суть воззрений Лакоста сводится к тому,что геополитика не континентальное видение развития исторических процессов, не наука, главный принцип которой фундаментальное планетарное мышление, основанное на цивилизационно-географическом дуализме. Деглобализация ее как дисциплины, сведение к решению локальных проблем, носящих не планетарный, а частный характер таков метод Лакоста, низводящий геополитику до узкой аналитической дисциплины, получившей название «внутренняя геополитика».
Несколько схожа с ней «электоральная геополитика», предложенная еще в начале XX в. французом Андре Зигфридом. Она использовалась как специальная методика изучения политических симпатий и антипатий населения, проживающего на той или иной территории. Основатель же данной школы писал по этому поводу, что каждая партия имеет свою привилегированную территорию, т.е. подобно тому, как существуют геополитические или экономические регионы, существуют политические регионы. Политический климат можно изучать так же, как и климат природный, общественное мнение в зависимости от регионов сохраняет определенное постоянство. Под постоянно меняющейся картиной политических выборов прослеживаются более глубокие и постоянные тенденции, отражающие региональный темперамент.
Как можно заметить, «внутренняя геополитика», по сути, воспользовалась идеями «электоральной геополитики», занимавшейся утилитарно-прагматическими исследованиями политических симпатий и антипатий. Андре Зигфрид отметил определенные особенности потенциальных избирателей, зависящие, по его мнению, от географической среды, климата. Лакост эти идеи развил в своем журнале «Геродот», который с 1983 г. стал выходить с подзаголовком «журнал географии и геополитики», и, по существу, «внутренняя геополитика» Лакоста это социологические методы изучения общественного мнения.
В связи с этим можно отметить, что общественное мнение бывает устойчивым или динамично меняющимся в зависимости не от скорости или розы ветров, горной или равнинной местности, а от того, в какой степени тот или иной политический деятель выражает материальные и духовные интересы, потребности конкретного избирателя. Безусловно, на формирование интересов и потребностей электората влияют многие факторы, в том числе и средства массовой информации.
Это понимал и Лакост, вживляя в свои концепции геополитики новейшие правила функционирования информационного общества. Он исходил из того, что в формировании общественного мнения имеет большое значение нерациональный подход, где главенствует ум (рацио), а восприятие того или иного персонажа сердцем, эмоциями. Отсюда и призыв:«Голосуй сердцем!» (т.е. «Сердце есть ума не надо»). На реализацию этого призыва работают специалисты-имиджмейкеры. Главная их задача дать не реальный образ кандидата, политика, а его «имидж», имеющий, порой, весьма далекое отношение к реальному образу.
Другая важная задача имиджмейкеров, организаторов политической кампании кандидата представить образ его противника в самом неприглядном виде, т.е. по отношению к сопернику действует принцип: чем хуже тем лучше.
Огромную роль в манипулировании общественным мнением играют, как мы отмечали, средства массовой информации, особенно электронные телевидение и радио. Существуют целые концепции о влиянии масс-медиа на воззрения электората. Медиатический имидж вбирает в себя несколько аспектов: духовно-культурный, экономико-политический, этический и т.д. Интегрируя эти качества в одном «образе», искусственно наделяя его харизматическими чертами (создавая этакого всенародно избранного «отца нации»), медиакраты часто используют те категории, принципы и методы, которыми оперирует геополитика. Например, представляя специфические черты региона, психологические качества его жителей, которые формируются под влиянием исторических, географических, экономических, этнических особенностей, тележурналист особо подчеркивает, что у их потенциального избранника присутствуют все эти качества, что и роднит избирателя с данным кандидатом. Итак, масс-медиа, глобальная система Интернет становятся самостоятельным фактором, оказывающим порой решающее влияние при выборе пути развития. Этот выбор может историческим образом изменить судьбу народа.
Таким образом, мы видим, что «внутренняя», «прикладная», «электоральная» геополитика не имеет почти ничего общего с атлантизмом и мондиализмом, с доктринами талассократии и теллурократии. С этими же направлениями геополитической мысли ее связывают некоторая терминология и немногие методы, позаимствованные у социологии и политологии.

Вопросы для повторения
1. Проанализируйте тезис Ш. де Голля: «Европа от Атлантики до Урала».
2. Расскажите историю формирования и становления «региональной геополитики».
3. В чем сущность основных идей атлантизма?
4. Определите суть геополитики ядерной эры.
5. Назовите основные причины появления «геополитики монди-ализма».
6. Выделите основные положения теорий Ф. Фукуямы, Ж. Атта-ли, К. Сантора, И. Лакоста.
7. Изложите главные мысли европейских «новых правых», принципы «континентальной геополитики» и сущность проекта «Европа от Владивостока до Дублина».
8. Какова роль масс-медиа в современном обществе?














ГЛАВА 4
русская школа геополитики

Русские геополитические истоки Движение евразийцев Евразия как особый географический мир Культура Евразии Этнические связи в рамках Евразии Становление идеократического государства.

Русская геополитическая школа, прошедшая несколько этапов, была и является многослойной, порой противоречивой, как школы и течения Западной Европы и США. Большое влияние на ее становление оказал географический детерминизм, и прежде всего труды Л.И. Мечникова, о чем мы писали ранее. Но русская школа имела и свои специфические истоки.

4.1. Русские геополитические истоки
Геополитика в России подпитывалась многими течениями, берущими начало в лоне географических, гуманитарных, естественных наук. Об универсальности научных интересов Н.Я. Данилевского, оказавшего сильное влияние на формирование взглядов геополитиков-евразийцев, мы еще скажем. Нельзя не отметить и статьи В.Ф. Головачева «О значении флота для России на основании истории», работы С.А. Скрегина «Мореходство и его влияние на развитие российского государства». Большой интерес представляют труды вице-адмирала, крупного теоретика морского дела, этнографа, экономиста и политика В.М. Головкина (17761831). Его книгой «Записки флота капитана Головкина о приключениях его в плену у японцев в1811,1812 и 1813 годах» зачитывались не только в России, но и во всей Европе. Сочинения мичмана Мореходова (под таким псевдонимом публиковался Головнин) «О состоянии Российского флота в 1824 году», напечатанные в Санкт-Петербурге в 1861 г., содержат много идей, которые гораздо позже Головнина развил американец А. Мэхэн.
Наиболее глубоко, с нашей точки зрения, исследовал интересующую нас проблему морской истории, старший лейтенант флота Е.Н. Квашнин-Самарин. Его фундаментальную работу «Морская идея в Русской земле. История до Петровской Руси с военно-морской точки зрения» можно назвать настольной книгой по геополитике. В ней прекрасно показано огромное значение флота в становлении русской государственности с VIII по XVIII в. Книга была издана Морским Генеральным штабом в Санкт-Петербурге в 1912 г.
Нельзя не упомянуть труды Михаила Васильевича Ломоносова (17111765), написавшего трактат «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» (1763) и «Примерную инструкцию морским командующим офицерам, отправляющимся к поисканию пути на Восток Сибирским океаном» (1765). Идеи гениального русского ученого, по сути, стали востребованы только в начале XXI в., о чем мы еще будем говорить.
В 1853 г. была издана любопытная книга Владимира Ивановича Даля (18011872) «Матросские досуги». Автор известного четырехтомного «Толкового словаря живого великорусского языка» тоже видел Россию могучей морской державой. Нельзя не упомянуть и вклад в развитие морской идеи величайшего ученого Дмитрия Ивановича Менделеева (18341907). В архивах найден черновой вариант его докладной записки С.Ю. Витте «Об исследовании Северного Полярного океана».
Но решающее воздействие на формирование геополитических идей все же оказала география. Сочинения крупных русских ученых-географов А.И. Воейкова («Будет ли Тихий океан главным морским путем земного шара?»), географа и демографа П.П. Семенова-Тян-Шанского («Значение России в колонизационном движении европейских народов»), труд Л.И. Мечникова («Цивилизация и великие реки. Географическая теория развития современных сообществ»), военного географа Д.А. Милютина и других ученых подготовили хорошую теоретико-методологическую базу для формирования отечественной геополитической школы.
Ее основателями можно считать военного географа, статистика, Д.А. Милютина, а также А. Вандама, издавшего в 1912 г. геополитический труд «Наше положение». Но наиболее крупным представителем русской геополитической школы по праву считается В. П. Семенов-Тян-Шанский единственный автор, развивавший геополитические идеи в Советской России. В.П. Семенов-Тян-Шанский (сын знаменитого путешественника, географа, демографа) в 2030-х гг. XX в. был профессор страноведения географического факультета Ленинградского государственного университета.
Но первыми в России кто поняли огромную важность роли пространств в развитии государства были полковник Языков и генерал-фельдмаршал России Д.А. Милютин.
Войны Французской республики и Наполеона их огромный пространственный размах дали толчок к осмыслению роли пространства (географического фактора) в военных операциях. Первый русский учебник по военной географии был написан для русской Академии Генерального штаба полковником Языковым. Он поставил вопрос о влиянии на военные действия не только топографии, но и состава населения, экономики, государственного устройства, военной администрации, климата, этнологии, философии и даже богословия.
Дмитрий Алексеевич Милютин (18161912) автор многих трудов, но наибольший интерес с точки зрения геополитики представляет работа «Критическое исследование значения военной географии и военной статистики». В ней заложены идеологические и теоретические основы русской геополитики.
В 1846 г. полковник русской армии Д.А. Милютин подвел черту под дискуссией о предмете военной географии, выпустив брошюру «Критическое исследование значения военной географии и военной статистики». Блестящий офицер (генерал в 40 лет), ученый с обширными познаниями, обладающий мощным аналитическим умом, Милютин в 1860 г. стал заместителем (товарищем) военного министра а затем возглавлял военное министерство. В последние годы жизни Александра II, после отставки канцлера Горчакова в 1878 г., фактически под его началом оказалось и министерство иностранных дел.
Милютин верно определил геополитические приоритеты России. Основным ее противником он считал Британскую империю, но предпринимать активные действия против Великобритании считал преждевременным. Россия еще не залечила раны Крымской войны 18531856 гг. Для поддержания равновесия в Европе и на Ближнем Востоке, по его мнению, нужен был военно-политический союз России и Германии.
В Средней Азии Россия стремилась подчинить себе огромный Туркестанский край, где необходимо было ликвидировать феодальную зависимость среднеазиатских городов от полудиких племен кочевников. По сути, в Туркестане Милютин делал все для того, чтобы занять необходимые позиции, с которых можно было бы угрожать Индии основе могущества и ахиллесовой пяты Британской империи.
Сложны и противоречивы были и геополитические отношения России с Турцией. По плану военного министра турок нужно было изгнать из Европы и создать Балканскую конфедерацию под общим покровительством Европы, проливы должны получить нейтральный статус.
Персия и Китай получали гарантии Российской империи от всех превратностей английской политики. Персию и Китай, как и США, ДА. Милютин считал естественными союзниками России.
Плоды геополитических расчетов генерал-фельдмаршала, умевшего мыслить континентами, Россия смогла пожинать уже в 1877 1878 гг. Русские войска тогда били турок на Балканах, а английская эскадра смогла решиться только на маневрирование в проливе Дарданеллы. Британию больше беспокоили казачьи полки, расквартированные в Мерве и Ташкенте, нацеленные на Индию. Таким образом, за 1011 лет в Европе и на Балканах создалась совершенно иная геостратегическая и геополитическая ситуация. Все это стало возможным в силу ряда объективных условий и субъективных факторов. Одним из последних было практическое применение знаний по военной географии, разработанной русскими офицерами-учеными Языковым, определившим военную географию как науку теоретическую, отрасль или часть военной стратегии, а в большей степени Д.А. Милютиным.
Последний генерал-фельдмаршал России справедливо критиковал работу Языкова и других писателей (европейских), «старавшихся, военной географии, придать некоторое значение специальное и самостоятельное», он отмечает, что «ни один не достиг этой цели в самостоятельном исполнении, и что в немногих сочинениях, служащих образцами отдельных описаний театров войны, все исследования к другим эпохам применены быть не могут» (стилистика сохранена полностью. Н. Н.).
Предметом военной географии и военной статистики, по мнению Милютина, являются общие и частные закономерности функционирования и развития государства политическая система, экокомическая и военная мощь, территория, географическое положение, а также общие топографические свойства очертания границ, включая соседей: «иное государство растянуто на большое протяжение или разбросано отдельными частями, другое округлено и составляет сплошную массу; одно по своему положению есть государство исключительно континентальное, другое исключительно морское; одно принуждено иметь для обороны сравнительно гораздо большие войска, чем другое; одно обращает главное внимание на сухопутные войска, другое на флот».
Как видно из этого фрагмента работы, русский военный ученый еще в 1846 г., т.е. задолго до рождения Макиндера и в то время, когда другому крупнейшему теоретику США, автору теории «морского могущества» было только шесть лет, ставил вопросы о роли пространства, очертания береговых линий и границ, роли того или иного вида войск в защите государства.
Далее в своей работе последний генерал-фельдмаршал Российской империи рассуждает как классик геополитической науки, превосходя во временном отношении Ратцеля и Челлена: «Производительность почвы, климат и другие свойства местности определяют собственные средства государства... Наконец, сообщения водные и сухопутные, искусственные и естественные... облегчают или затрудняют перевозку...»
Под углом зрения основных принципов геополитики рассматривает Д.А. Милютин роль народонаселения, государственного устройства в геополитических и геостратегических отношениях.
Если в работах Милютина геополитические идеи были похожи на вкрапления в военную географию и статистику, то в начале XX в. появились оригинальные геополитические работы. К их числу можно смело отнести солидный труд А. Вандама «Наше положение», вышедший в 1912 г. Давая характеристику местоположения России, он, в частности, пишет: «Несмотря на большие размеры своей территории, русский народ, по сравнению с другими народами белой расы, находится в наименее благоприятных для жизни условиях». И далее, развивая эту мысль, ученый констатирует: «Страшные зимние холода и свойственные только северному климату распутицы накладывают на его деятельность такие оковы, тяжесть которых совершенно незнакома жителям умеренного Запада. Затем, не имея доступа к теплым наружным морям, служащим продолжением внутренних дорог, он испытывает серьезные затруднения в вывозе за границу своих изделий, что сильно тормозит развитие его промышленности и внешней торговли и, таким образом, отнимает у него главнейший источник народного богатства». Отсюда, отмечает ученый, в народных массах хранится инстинктивное стремление «к солнцу и теплой воде», что определило положение русского государства на театре борьбы за жизнь.
Мысли А. Вандама перекликаются с идеями, высказанными моряком-историком Е.Н. Квашниным-Самариным: «Ведь многие в России до сих пор не понимают того, что на море лежат главные русские интересы», что «флот более верное средство для защиты их интересов».
Вандам полностью разделяет точку зрения Милютина, что главным геополитическим, геостратегическим противником нашей страны является Англия. Это противостояние, по его мнению, определяет облик мира. Если пользоваться понятиями геополитики, то он говорит о противостоянии морской и континентальной держав. По этому поводу он пишет: «Главным противником англосаксов на пути к мировому господству является русский народ». И главные цели их оттеснить русских «от Тихого океана в глубь Сибири», вытеснить Россию из Азии на Север от зоны между 30-м и 40-м градусами северной широты».
Для того чтобы противостоять англосаксонской экспансии, нужно создать баланс сил. Противником Британской империи должна стать коалиция «сухопутных держав против утонченного деспотизма Англии». На взгляд русского геополитика, такую коалицию должны составить Россия, Франция и Германия.
Геополитические работы Вениамина Петровича Семенова-Тян-Шанского, сына знаменитого путешественника, географа и демографа Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского, многие геополитики, а также ученые различных отраслей знания считают классическими. В очерке по политической географии «О могущественном территориальном владении применительно к России» вышедшем в 1915 г., автор рассмотрел много вопросов, представляющих большой интерес и в конце XX в. Первым из них был вопрос «об естественных границах», где описаны земные оболочки для сгущения органической жизни, миграция и стихийное переселение, естественные границы, главное развитие человечества вне площади Тихого океана. В этой главе Семенов-Тян-Шанский во многом соглашается с идеями немецкого геополитика Ратцеля. Но уже в главе «О формах могущественного территориального владения вообще» виден оригинальный, глубоко продуманный новый подход. Обстоятельно проанализированы проблемы первоначального ареала человечества, значение ледниковой эпохи для развития человека, три среднеземноморских моря на земле, территориальные системы политического могущества кольцеобразная, от моря до моря, клочкообразная и результаты их применения.
Он выделял на земной поверхности обширную зону между экватором и 45° северной широты, где расположены три большие океанические бухты: Европейское Средиземное море с Черным, Китайское (Южное и Восточное) море с Японским и Желтым, Карибское море с Мексиканским заливом. Географ пишет, что здесь, у трех средиземных морей и двух полуостровов между ними Индостанского и Малоазийско-Аравийского выросли наиболее сильные и оригинальные человеческие цивилизации и государственности арийцев-семитов, монголов-малайцев и ацтеков-инков «в то время как остальные слабые племена и расы рода человеческого большею частью застыли в неолитическом веке». В этой зоне, по мнению Семенова-Тян-Шанского, сформировались наиболее сильные цивилизации и религиозные системы. «Господином мира», полагал он, будет тот, кто «сможет владеть одновременно всеми тремя морями», тремя «господами мира» будут те три нации, «каждая из которых в отдельности завладеет одним из этих морей».
Семенов-Тян-Шанский описывает три исторически сложившиеся системы геополитического контроля над пространством.
Первая система кольцеобразная появилась на Средиземноморье в незапамятные времена. Сухопутные владения державыметрополии представляли собой кольцо, позволявшее контролировать внутреннее морское пространство. Замыкали в кольцо свои владения греки, карфагеняне, римляне, венецианцы, генуэзцы. Их примеру следовали в XVII в. шведы, в XIX в. Наполеон. Эта идея реализуется сейчас блоком НАТО в Атлантике.
Вторая система клочкообразная, или точечная, применяется европейцами начиная с эпохи великих географических открытий.

Порты, пункты, военные базы построены по морям и океанам в стратегически важных географических точках планеты. Такую систему создавали португальцы, испанцы, голландцы, французы. Но наиболее преуспели в этом англичане. Особенно в XIX в. Клочкообразную систему они дополнили важными элементами государств-буферов. В XX в. с разной степенью эффективности ее пытались реализовать СССР и США.
Третья система континентальная таковой она является, если владения господствующей державы охватывают территорию «от моря до моря». Наибольшего успеха в ее создании добились русские и американцы. Анализируя плюсы и минусы русской континентальной системы, Семенов-Тян-Шанский отметил ее главный недостаток: растянутость территории, а так же резкие перепады в степени освоения центра (он хорошо развит) и периферии (она значительно уступает центру и напоминает сравнительно отсталую колонию).
Как полагает ученый, такую систему можно сохранить только тогда, когда удастся «подтянуть» периферию по плотности населения, развитию инфраструктуры до уровня центра. Сделать это можно двумя способами: во-первых, перенести центр в Екатеринбург, во-вторых, создание в азиатских владениях культурно-экономические «колонизационные базы» анклавы ускоренного развития. Он полагал важным создать четыре такие базы: Урал, Алтай с горной частью Енисейской губернии, Горный Туркестан с Семиречьем, Кругобайкалье. И сейчас, в начале XXI в. предложения ученого выглядят как никогда кстати.
Размышляя о форме могущественного территориального владения в России, ученый указывает на недостатки системы от моря до моря, на необходимость приближения государственного центра территории к ее географическому центру, отмечает неправильность разделения России на Европейскую и Азиатскую, подчеркивает роль культурно-экономических колонизационных баз для дальнейшего освоения территорий.
В сравнительно небольшой статье «Географические соображения о расселении человечества в Евразии и о прародине славян», написанной в 1916 г., Семенов-Тян-Шанский подчеркивает, что между явлениями географии форм земной поверхности и явлениями астрономо-географии существует полная аналогия. Далее он высказывает любопытную мысль: «Результатом медленных внедрений человечества является более или менее обширное географическое распространение его племен, а результатом завоеваний их расчленение на государства». Ученый говорит о двух основных видах освоения географических пространств: внедрении и завоевании. По этому поводу он пишет: «Внедрения и завоевания двигались всегда в стороны наименьшего сопротивления, причем, если при завоевательном движении не слишком истощались внутренние силы народа завоевателя, то образовывалось долговечное и сильное государство с последующим медленным внедрением его господствующего племени во все углы территории; если же они при этом слишком истощались, то государство быстро распадалось, оставив лишь известный след на культуре аборигенов тех территорий, которые оно занимало».
Мирное внедрение народов оставляет, по мнению ученого, «большие следы не на территории, а на духовной жизни человека, особенно большой отпечаток на его языке мирное внедрение, многовековая земледельческая колонизация прежде всего ищет удобных и привычных почв... и подходящих топографических условий». Население, как полагает Семенов-Тян-Шанский, пришло по рекам и оседало по сухим водоразделам с удобными почвами, и о реках в значительной части забыло.
Географическая среда, по его мнению, распределяла и разделяла народы на менее выносливые и более выносливые к природным невзгодам, делила их на оседлый и кочевой образ жизни.
Идеи, высказанные Семеновым-Тян-Шанским в обозначенных двух работах, были развиты им в солидном труде «Район и страна», опубликованном в 1928 г. Но отдельно рассматривать эту работу мы не будем, так как концептуальный подход ученого представлен выше.
Можно согласиться с утверждением многих ученых, что В.П. Семенов-Тян-Шанский создал целостную глобальную концепцию геополитики: он представлял ее как антропогеографическую, занимающую свою нишу в многоуровневом знании в структуре географической науки, видел ее как географию «территориальных и духовных господств человеческих сообществ»; в традиционный географический детерминизм он внес антропологическое видение, заключающееся в том, что экономическая деятельность человека была важнейшей в процессе формирования территориального государства; могущественно-территориальное владение у него было результатом действия природных, экономических и культурных факторов в развитии территорий; на русском историческом, статистическом, демографическом материале он разработал гипотезу о колонизационных базах как гарантах, исходных точках территориально-политического могущества; предложил выделить «цельные в политико-географическом отношении местности».
Для наших современников чрезвычайны интересны будут мысли человека казалось бы далекого от геополитики. Но гениальный человек гениален во всех сферах духовной, идеологической жизни. Хотя бы в нескольких абзацах необходимо сказать о «Заветных мыслях» автора периодической системы химика Дмитрия Ивановича Менделеева (18341907). В работе, написанной на склоне лет, он анализирует геополитические проблемы, которые видны его «угасающему взгляду». Этот «угасающий взгляд» проник в сущность геополитических концепций начала XX в. и предсказал суть процессов, которые в новом, третьем, тысячелетии называют глобализационными. Дмитрий Иванович дал оригинальную трактовку начала истории, которая «могла начаться, по его мнению, только после сложения сельского хозяйства у народов или пастушеских, или земледельческих, в особенности у последних, всего же сильнее и выразительнее у тех оседлых народов, которые сумели сочетать скотоводство с земледелием».
В отличие от Ратцеля, который рассматривает проблемы экспансии, абстрагируясь, не приводя точных расчетов, Д.И. Менделеев приводит точные расчеты. Он пишет, что «когда в умеренных климатах Европы приходится примерно около 34 десятин на среднего жителя, тогда становится уже тесно и является надобность в переселении... сокрытая цель войн состоит в занятии земли... Войны чаще всего начинают вести пастушеские племена, кочевые народы, потому что им нужны большие площади земли, для прокормления своих умноженных стад». Лекарством от подобного рода войн он называет усиленное развитие промышленности, которая дает возможность получать населению более высокие доходы.
Геополитические проблемы интересовали русского историка, публициста и социолога Ивана Лукьяновича Солоневича (18911953). В своем капитальном труде «Народная монархия» этот ученый-монархист рассуждает о несопоставимости свобод России и Англии, России и США в силу большой разницы географического фактора. По этому поводу он пишет, что «американская свобода, как и американское богатство, определяется американской географией; наша свобода и наше богатство ограничены русской географией. Из ряда факторов «несвободы» воинская повинность является первым и решающим». Почему воинская повинность является первым и решающим фактором? И далее Солоневич объясняет: русский народ никогда не будет иметь такие свободы, какие имеют народы США и Англии, потому что безопасность последних гарантирована океанами и проливами, а наша может быть гарантирована только воинской повинностью. Бедность России, полагает ученый, «обусловлена тем фактором, для которого евразийцы нашли очень яркое определение: географическая обездоленность России». И далее он пишет, что история России есть история преодоления географии России.
Немалый вклад внес в копилку геополитических идей русский философ Иван Александрович Ильин (18821954). Его взгляды перекликаются с «органической теорией» отца термина «геополитика» шведского ученого Рудольфа Челлена. Как и последний, Ильин считал, что государство, страна с ее населением является «живым организмом». Россия как «живой организм» складывалась веками не как «механическая сумма территорий», а «органическое единство». В формировании этого единства решающую роль, считал он, играет земля, географическая среда. По этому поводу он пишет: «С первых же веков своего существования русский народ оказался на отовсюду открытой и лишь условно делимой равнине. Ограждающих рубежей не было; был издревне великий «проходной двор», через который валили «переселяющиеся народы», с востока и юго-востока на запад. Поэтому Россия была организмом, вечно вынужденным к самообороне».
Ильин, определял Россию как «географический организм больших рек и удаленных морей», и считал вполне нормальной политику русских государей, заключающуюся в том, чтобы выйти к морям и «ногою твердой стать при море», овладеть низовьями рек. Современная Россия по большому счету на Западе отрезана от морей, как и в допетровские времена. Но ее западным «друзьям-атлантистам» этого мало. Они стремятся во что бы то ни стало расчленить страну. Александр Иванович, как будто предвидя это, в середине 1950 г. в статье «Что сулит миру расчленение России» написал, что «Россия есть не случайное нагромождение территорий и племен... но живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся ОРГАНИЗМ, не подлежащий произвольному расчленению», что этот организм «есть государственное и стратегическое единство, доказавшее миру свою волю и свою способность к самообороне; он есть сущий оплот европейско-азиатского, а потому и вселенского мира и равновесия».
Ильин особо подчеркивает, что расчленение организма на составные части всегда было болезненным распадом, процессом разложения, брожения, гниения и всеобщего заражения. В нашу эпоху, по его мнению, в этот процесс будет втянута вся Вселенная, распри и гражданские войны в России будут постоянно перерастать в мировые столкновения, державы всего мира будут вкладывать свои деньги, интересы, стратегические расчеты во вновь возникшие малые государства и станут соперничать друг с другом, добиваясь преобладания «опорных пунктов», будут покушаться на прямое или скрытое «аннексирование» неустроенных и незащищенных новообразований. Ильин пророчески предсказал, куда будут направлены взгляды Германии, Англии, Японии, США, Канады при условии расчленения России, и тогда она превратится в вечный источник войн.

4.2. Движение евразийцев
Русская геополитическая школа, как мы отмечали, имела несколько течений, и наиболее мощное из них евразийское. Главная тема евразийского движения это утверждение самобытных основ российской истории и культуры, а также разработка своих собственных, порой оригинальных взглядов на мировую и русскую историю. В концепции евразийцев Россия является особым этногеографическим и культурным миром, занимающим срединное положение («Хартленд») между Западом и Востоком, Европой и Азией.
Начало евразийского движения, как полагают многие его исследователи, связано с именами князя Я.С. Трубецкого (18901938) лингвиста и филолога, П.Н. Савицкого (18951968) философа, географа и экономиста, которого все исследователи его творческого наследия, бесспорно, причисляют к самым ярким геополитикам, Г.В. Флоров-ского (18931979) православного богослова, П.П. Сувчинского (18921985) видного ученого искусствоведа. К евразийцам относят и таких известных ученых, как Г.В. Вернадский (18871973) крупный историк (сын академика В.Н. Вернадского автора теории био- и ноосферы, основателя школы геохимии, биохимии и др.) и И.А. Ильин (18821954) крупный философ, юрист всесторонне подготовленный специалист, обладавший планетарной провидческой эрудицией и другие русские ученые послеоктябрьской эмиграции.
В этой среде ученых в начале 20-х гг. XX в. и возникло евразийское движение. Их объединяла идея о России как особом мире, на развитие которого решающее влияние оказал материк Евразия. Концепция евразийцев формировалась во многом на идеях славянофилов, почвенничества Ф.М. Достоевского. Евразийцы, отстаивая эту идею, ввели новый термин для геополитики «место развитие». В это понятие они включили неповторимую географическую среду, основу которой составлял «Хартленд». В этой среде происходило становление не только отдельного индивида, но и крупных человеческих общностей.
Неповторимая географическая среда у П.Н. Савицкого получила название «месторазвитие». В этом термине взаимосвязь и целостность социально-исторической и географической среды. Он в определенной степени напоминает немецкий термин Каим. Как известно, Ратцель подчеркивал, что по геологическому устройству, климату, качеству почвы и растительности географическая среда может быть различных типов. Народы исторически приспосабливаются к географической среде, которая накладывает свой отпечаток на образ жизни, нравы, традиции обитателей тех или иных ландшафтов. Месторазвитие, испытывая влияние населяющих его народов, детерминирует формы их хозяйственной деятельности.
Большее месторазвития включает в себя меньшее. Для человечества в целом таким глобальным месторазвитием выступает вся планета. Идея месторазвития П.Н. Савицкого признает множественность форм человеческой истории. Евразия выступает как интегральная форма для многих мелких месторазвитий.
В начале 20-х гг. XX в. в Софии евразийцы выпустили сборники «Исход к востоку. Предчувствия и свершения» и «На путях. Утверждение евразийцев». В сборниках в сжатой форме были изложены основополагающие правила нового геополитического движения. Нетрадиционный подход к теоретическому обоснованию и решению многих геополитических проблем, само название «Евразия», оригинальные проекты преобразования российского общественного устройства все это привлекло пристальное внимание не только ученых, но и читающей публики Запада.
Постепенно центр евразийского движения переместился из Софии в Париж. И там роль первой скрипки стал играть Л.П. Карсавин. Он не скрывал своей просоветской ориентации, курса на сближение с советской властью и на сотрудничество с ней. Такая позиция Л.П. Карсавина и его сторонников не получила одобрения главных теоретиков евразийцев, и в 30-е гг. годы это движение перестало существовать. Идеи евразийства были возрождены Л.Н. Гумилевым (19121992), которого судьба свела с Савицким и на которого тот оказал огромное влияние.
Истоки, идеи евразийцев надо искать в русской истории конца XV в. После разгрома турками Константинополя в 1453 г. центр Православия перемещается в Москву (вместе с последней византийской представительницей Палеологов Софией). Конец XV в. и XVI в. являются периодом формирования нового русского самосознания защитника земель Древней Руси и Великой Степи, Православия и наследия византийской культуры. Видимо, поэтому монах Елизарова монастыря Филофей назвал Русь третьим Римом: «Все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя согласно пророческим книгам, и это российское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит. А четвертому не бывать».
Эта мысль Филофея получила развитие в трудах славянофилов братьев Аксаковых, И. Кириевского, А. Хомякова и др. Ее придерживался и П.Н. Савицкий единственный русский автор, которого можно с полным основанием назвать геополитиком. Он утверждал, что «евразийство», конечно, лежит в общей со славянофилами сфере.
Следует сказать несколько слов об этом чрезвычайно интересном ученом. Он окончил экономический факультет Петроградского политехнического института, был близок к кадетам. До 1917 г. был сотрудником русского посольства в Норвегии. Судьба свела его в Крыму в армии Врангеля с бывшим легальным марксистом П.Б. Струве. После поражения врангелевцев Савицкий бежал в Болгарию, где работал в журнале «Русская мысль». Затем судьба занесла его в Чехословакию, в которой жил до конца 20-х гг., преподавая в качестве приват-доцента на кафедре экономики и статистики Русского юридического факультета в Праге. В 1921 г. еще в Софии вместе с князем Н.С. Трубецким Савицкий создал евразийское движение, став главным его теоретиком и идеологом. После взятия советскими войсками Праги в 1945 г. Петр Николаевич был арестован и как человек, противостоящий просоветским настроениям евразийцам-пражанам, был осужден на 10 лет. В 1956 г. Савицкий был реабилитирован, вернулся в Прагу, где умер в 1968 г. До самых последних дней он поддерживал тесные связи, переписку (даже в стихах) со своим самым талантливым учеником Львом Николаевичем Гумилевым.
Мировоззрение большинства евразийцев, не исключая и Савицкого, складывалось, как мы отмечали, под влиянием трудов славянофилов. Но особенно большое влияние оказали на их взгляды работы Н.Я. Данилевского и К.Н. Леонтьева, идеи которых были наиболее близки евразийцам.
Константин Николаевич Леонтьев (18311879) отстаивал известный тезис о том, что «славянство есть, славизма нет». Эту мысль он растолковывал так: этническая и лингвистическая близость славянских народов не является достаточным основанием, чтобы говорить об их культурном и характерном единстве. Евразийцы не были простыми преемниками идей славянофилов. Связывая культуру с религией, судьбой Православия, славянофилы были правы. Но славянство, по мнению евразийцев, не определяет культуру России XIXXX вв. Савицкий особо отмечал, что нет оснований говорить о славянском мире, его культуре как о русской культуре. Русская культура своеобразна: в ней переплетаются и взаимодействуют евразийские и азиатские элементы. И в этом ее сильная сторона. Подобным образом сочетала культурные элементы Запада и Востока Византия. Ее культура евразийская.
Кроме того, евразийцы утверждали первенство духовного, культурного родства над этнической общностью. Они также признавали приоритет общности исторических судеб над этнической общностью. Так они понимали упомянутый выше тезис Леонтьева, который первым обратился к восточным корням русской культуры.
У истоков генезиса и развития идей русской культуры в работах евразийцев стоял Николай Яковлевич Данилевский (18221885). В книге «Россия и Европа» он развил теорию культурно-исторических типов. Идейное влияние Данилевского на взгляды евразийцев несомненно велико, особенно это видно в книге Н.С. Трубецкого «Европа и человечество». Теория культурно-исторических типов Данилевского (подробнее см. Приложение к данной книге. Н. Н.) явно противостоит универсалистским европейским концепциям истории. Европоцент-ристский подход не давал объективного научного объяснения истории России, народов Востока. История огромного Евразийского региона превращалась усилиями ученых-европейцев в приложение к европейской истории. Предложенный Данилевским полицентризм типов культур давал возможность видеть не однолинейный, а многовариантный образец развития истории человечества.
Но во взглядах на развитие культур у Данилевского и евразийцев были и расхождения. Первый относил Россию к славянскому культурно-историческому типу, а вторые к особому типу евразийской культуры. Кроме того, Данилевский пришел к выводу, что политические, экономические, военные интересы России и Европы противоположны, как противоположны их нравственные ценности: «в политическом смысле Россия не только не Европа, но и Анти-Европа». И далее по этому поводу он пишет: «России ничего не остается, как... открыто, прямо и безоговорочно осознать себя русской политикой, а не европейской, и притом исключительно русской без всякой примеси, а не какого-нибудь двойственного русско-европейского или европо-русского, ибо противоположности несовместимы».

4.3. Евразия как особый географический мир
Евразия в своих границах приблизительно совпадает с Россией. Необходимость различать в пределах территории Старого Света не два, как делалось традиционно, а три материка, не была открытием евразийцев. Подобное высказывалось и раньше, в частности профессором В.И. Паманским в 1892 г. Евразийцы же дали материку имя.
В понимании евразийцев пространство Европы исчерпывается «Западной Европой», географические условия которой являются океаническими, а «Восточная Европа», будучи континентальной, есть часть Евразии, а не Европы. Нельзя отождествлять Евразию с Азией. Территорию Европы составляют Восточно-Европейская, Западно-Сибирская и Туркестанская равнины и окаймляющие их с востока, юго-востока и юга горы. Савицкий писал: «Средний мир Старого Света можно определить таким образом как область степной и пустынной полосы, простирающейся непрерывной полосой от Карпат до Хингана, взятой вместе с горным ее обрамлением (на юге) и районами, лежащими к северу от нее (лесная и тундровая зоны). Этот мир евразийцы и называют Евразией в точном смысле этого слова».
Для евразийцев понятия Европы, Азии и Евразии были прежде всего географическими понятиями, обозначающими «географические миры», пространства, поддающиеся географической характеристике по определенным признакам. Евразия составляет особый мир, географически отличный от стран, лежащих как к западу, так и к востоку и юго-востоку от него. Ее внутреннее географическое строение состоит из тундровой, лесной, степной и пустынной полос, непрерывно тянущихся с запада на восток, пересекаемых системами больших рек, и с преимущественно широтным простиранием горных хребтов. Евразия характеризуется отсутствием выхода к открытому океану и отсутствием типичной для Западной Европы, Восточной и Южной Азии изрезанной береговой полосы. Климат ее не морской, а континентальный, с резкими температурными колебаниями между зимой и летом. Таким образом, она представляет собой географическое единство, обособленное от Европы и Азии, целостное месторазвитие, «географический индивидуум», где Россия-Евразия выступает как центр Старого Света. Вводя в научный оборот термин «Россия-Евразия», Савицкий подчеркивал континентальность России и ее отличие от океанических цивилизаций.
Россия-Евразия, расположенная на срединной континентальной части Старого Света, «имеет гораздо больше оснований, чем Китай, называться «срединным» государством». «Срединность» России отличается от «срединности» Германии, выделяемой в западно-европейской геополитике. «Срединность» Германии ограничивается Европой, которая представляет собой лишь «западный мыс» Старого Света. Россия же является центром всего Старого Света. Савицкий пишет: «Устраните этот центр, и все остальные его части, вся эта система материковых окраин... превращается как бы в рассыпанную храмину». По отношению к России-Евразии все остальные земли и государства континента являются прибрежными. Центральным положением России обусловлены особенности ее культуры, политики и экономики.

4.4. Культура Евразии
В евразийской концепции культуры углубляются и развиваются идеи, высказанные в теории культурно-исторических типов Данилевского и теории органического развития Леонтьева.
В работах Н.С. Трубецкого культура определяется как «исторически непрерывный продукт коллективного творчества прошлых и современных поколений данной социальной среды». Вслед за Данилевским, он не просто констатирует невозможность существования так называемой «общечеловеческой культуры», отождествляемой с западно-европейской, но и дает строгое геотрафо-этнологическое обоснование этому утверждению.
Культура, присущая той или иной социальной общности, производит нивелировку индивидуальных различий между членами этой общности, своеобразное их усреднение. Это усреднение должно происходить на основе общих для всех членов данной среды потребностей. Люди, различаясь в своих духовных устремлениях, обусловленных национально-культурными различиями, являются общими в своих материальных потребностях. Примат материальных потребностей в унифицированной человеческой культуре будет неизбежен, вследствие чего наступит духовная примитивизация культуры.
Главный и основной грех западной культуры, претендующей на «общечеловечность», евразийцы видели в ее стремлении нивелировать и упразднить все индивидуальные различия, ввести всюду единобразные формы быта и общественно-государственного устройства, основанные на рыночной экономике и либирально-демократических формах правления. Европеизация для неевропейских народов является гибельной. Народы, приспосабливаясь к своему месторазвитию, развивают свою культуру и формы жизни. Ломая духовные устои жизни и культуры, европейская цивилизация производит небывалое разрушение в душах народов, делая их в отношении духовного творчества бесплодными, а в отношении нравственном одичавшими. «Братство народов, купленное ценой духовного обезличения всех народов гнусный подлог», считал Трубецкой.
«Общечеловеческая культура» достижима лишь при предельном упрощении национальных культур. Упрощение системы ведет к ее гибели. Система же, по определению К.Н. Леонтьева, предвосхитившего определение системы в общей теории систем, это «одинаково в многообразии», «высшая степень сложности, объединенная неким внутренним деспотическим единством».
Такими системами, обладающими значительным числом элементов, являются национальные культуры. Из национальных культур составляется «радужная сеть, единая гармоническая в силу непрерывности и в то же время бесконечно многообразная в силу своей дифференцированности».
Система культурных ценностей создается в результате творчества, которое немыслимо без личности. Поэтому народ в качестве творца культуры рассматривается евразийцами как многочеловеческая симфоническая личность. Многочеловеческие личности могут быть как частнонародными, так и многонародными. Субъектом культур, имеющих мировое значение, выступает «совокупность народов, населяющих хозяйственно самодавлеющее (автаркическое) месторазвитие и связанных друг с другом не расой, а общностью исторической судьбы, совместной работой над созданием одной и той же культуры или одного и того же государства».
На территории Евразии в ходе ее тысячелетней истории сформировалась многонародная нация, которую Трубецкой именует евразийской. Народы Евразии явились творцами особой культуры евразийской, соизмеримой по своему мировому значению с культурами Запада и Востока, но имеющей свое значение.
Культура России и не славянская, и не европейская, а евразийская: в нее вошли все элементы культуры Юга, Востока и Запада. Влияние Юга на Россию в лице Византии было основополагающим в XXII вв., а влияние Востока в облике «степной цивилизации» с его духом государственности было особенно сильным с XIII по XV в. С XVI в. начинает сказываться воздействие западно-европейской культуры, достигшее максимума в XVIIIXIX вв. Но культуру России нельзя рассматривать как вторичную, поскольку она не сводится к суммированию или опосредованию западных и восточных тенденций. Культура России, определяемая формулой «ни Восток, ни Запад», а «Евразия», есть нечто третье, самостоятельное и особое, что не имеет выражения ни в терминах Востока, ни в терминах Запада.

4.5. этнические связи в рамках Евразии
Границы между цивилизациями подвижны, так как здесь действуют многие факторы: социально-экономические, культурные политические, военные, природно-климатические и др. Природа срединной части Евразии предопределила возникновение системной целостности, которая вобрала в себя этносы, нуждавшиеся в результатах хозяйственной деятельности друг друга. Форма организации экономики Евразии носила во многом автаркический характер, т.е. хозяйственной самодостаточности миров (отдельных месторазвитий). Евразия это, по мнению Савицкого, континент океан, «особый внугриконтинентальный мир». Окраины России и Евразии обращены во многом к соучастию в океаническом хозяйстве. Континентальный климат Евразии объективно не дает возможности стать равноправным партнером мирового экономического хозяйства. Она может реально превратиться в «задворки мирового хозяйства», поскольку континентальные страны в силу больших расстояний, отдаленности их от мирового океана находятся в невыгодных условиях. Преодолеть эти невыгодные условия можно только при создании автаркической экономики и организации экономического обмена с окружающими этносами.
Будущее России-Евразии Савицкий видел «не в обезьяньем копировании «океанической» политики других, во многом к России неприложимой, но в осознании «континентальное» и в приспособлении к ней». Итак, резко-континентальный климат, большие расстояния, симбиоз леса и степи и другие факторы предопределили экономическое единство Евразии.
Географической особенностью этого континента является огромная степная полоса, протянувшаяся от предгорий Хингана до Железных ворот Дуная, которая служила не только большим проходимым полем (двором) для многих народов-кочевников (гуннов, аланов, половцев, печенегов, монголов и т.д.), но и способствовала созданию многообразных геополитических комбинаций, взаимодействию этносов, перекатывающихся огромными волнами через необозримые степные просторы.
Иноземные вторжения на территорию Евразии происходили относительно редко. Как правило, они не имели значительных успехов. Например, китайцы до конца XVIII в. не смогли расселиться к северу от Великой китайской стены. В VII в. арабы захватили Среднюю Азию, но большинство их вернулось в свои земли, а оставшиеся ассимилировались. Евреи, захватившие известные шелковые караванные пути, создали на территории Евразии Хазарский каганат. Но, разгромленные дружиной Святослава, бежали, и к X в. от некогда сильного каганата осталась крупная колония бухарских евреев.
История оставила нам на память много археологических, летописных и других источников о наиболее могучих державах: скифской, гуннской, монгольской и русской. В широком смысле Россия, а ранее Русская земля это территория многих этносов. Славяне, как правило, были ведущим этносом, наиболее инициативным и восприимчивым к культуре, военному искусству, государственному устройству других народов. Византийская культура, монгольская государственность позволили им противостоять другим суперэтносам. Во многом благодаря этим качествам славян, а также огромным просторам мир Евразии постоянно стремился к политическому объединению. По этому поводу Савицкий пишет, что «евразийское мес-торазвитие по основным свойствам своим приучает к общему делу», к политическому объединению. Особо он подчеркивает роль Чингисхана, который создал мощное государство, превосходящее по размерам Римскую империю, арабский халифат. «Монголы сформулировали историческую задачу Евразии, утверждает Савицкий, положив начало ее политическому единству и основам ее политического строя».
По мнению Л.Н. Гумилева, начиная с XIII в. набирает силу великорусский виток этногенеза, содержанием которого является формирование российского суперэтноса, куда помимо русских его основного ядра с XIII в. входили финно-угорские народы. И этот суперэтнос создал в XV в. мощное государство.

4.6. становление идеократического государства
Как лес и степь составляют на территории Евразии природно-географическую систему, так российский и степной суперэтносы гармонично дополняют друг друга и составляют целостность не только экономическую, культурную, но и военно-политическую. Политическое устройство Евразии во многом детерминировано географией. Это есть сочетание принудительно-государственных начал (этатизм) социальной жизни с национальной и религиозной терпимостью. Даже во время монгольского ига на территории Евразии России был «Собор вер». Среди самих завоевателей монголо-татар было немало христиан. Отказ от веротерпимости, насильственное насаждение мусульманства начал хан Узбек приблизительно в 1310 г., что стало первым звонком о разложении могучей империи. Политическая власть в российско-степных суперэтносах оседлого и кочевого населения Евразии могла быть только авторитарной. Это понимали как ханы, так и русские князья. Первым собирателем русских земель стал Иван Калига. Он понимал, что могущество Руси кроется в авторитарной «идеократии». Термин «идеократия» был дан уже гораздо позже и чаще всего связывается с именами евразийцев, которые под этой формой понимали не либеральное правление, чаще всего связанное с выборами, а такие формы, как диктатура, самодержавная монархия и т.п. Идеократическая форма правления изначально базировалась на духовном начале, и физический мир, материальные потребности органически включались в духовный, военно-политический процесс.
Безусловно, автаркическое сосуществование российского и степного суперэтносов не исключало столкновений, часто весьма жестких, но не было между ними вечной истребительной войны. Об этом говорят летописи, записки путешественников, археологические материалы и другие источники. В первом тысячелетии отношения между русскими княжествами и половецкой степью более характерным был интенсивный товарообмен, а не война и набеги. Почти ежегодно заключались десятки брачных договоров между князьями и ханами, дружинниками и воинами-степняками. Известно, что многие половцы к середине XII в. перешли в христианство. Делали они это зачастую целыми родами. Наследник известного по многим русским источникам хана Кончана был крещен. Для участия в междуусобных войнах русские князья часто привлекали отряды половцев. Гумилев пишет, что в XII в. на Русь было совершено 27 набегов половцев по «приглашению» русских князей, пять по инициативе половцев и пять походов русских на половцев.
В XII в., за сто лет до появления монголов, Русь распалась на восемь самостоятельных княжеств. Шли жестокие междоусобные войны. Одна только битва новгородцев с суздальскими при Липице в 1216 г. унесла более 10 тыс. жизней. Тактика монголо-татар, позволявшая им держать Русь в повиновении, как раз и опиралась на взаимную рознь, на княжеские противоречия. Князья часто прибегали к помощи татарских воинов, чтобы свести счеты со своими единокровными противниками. Почти '/3 всех набегов кочевников-татар была организована русскими князьями.
Начало становления «идеократической» Руси, как уже было сказано, связывают с именем Ивана Калиты. И «татарщина», по мнению евразийцев, дала основной толчок к созданию централизованного мощного государства России. Общим между Киевской Русью и Россией, считает Трубецкой, является только название «Русь», а с географической и хозяйственно-политической точки зрения это были разные государства, между которыми не существовало исторической преемственности. Завоевание монголами русских княжеств (за исключением Великого Новгорода), включение их в монгольскую великую державу не только показали русским князьям технику государственности, но и позволили им усвоить сам дух государственности. Таким образом, к началу XIV в. на смену удельным понятиям о государственности Киевской Руси пришла идея централизованного многонационального государства: Руси России. Русская мысль обратилась к духовно более близкой государственности Византии. Там она нашла примеры для подражания: обрусение и оправославливание монгольских идей.
Евразийцы показывают, что если в духовном плане Русь была тесно связана с Византией, то в геополитическом плане Византия выступала как посторонняя сфера. После монгольского нашествия Русь была полностью включена в геополитическую сферу монгольской державы. Поэтому евразийцы приходят к выводу, что в геополитическом плане уместно говорить не о византийском, а о монгольском наследстве: «Россия наследница Великих Ханов, продолжительница дела Чингиса и Тимура, объединителъница Азии»
После разгрома монголо-татар великие князья Московские стали собирателями не только земли русской, но и земли татарской. Практически после XV в. Россия стала играть общеевразийскую роль. Процесс создания России-Евразии это целостное месторазвитие, геополитический синтез Леса и Степи. Государственность России оказалась сильнее монгольской так как опиралась на прочное религиозно-бытовое основание, на взаимопроникновение православной веры и бытовой жизни, которое Трубецкой называет бытовым исповедничеством.
Государственность России послепетровского времени Трубецкой определяет как «антинациональная монархия». В этот период Россия изменила своему геополитическому призванию и попыталась стать европейской державой, уклонилась от предначертанного ее природой исторического пути «срединной земли». Она пошла в помощницах европейских государств. Россия вела самоубийственные для нее войны на стороне своих западных геополитических противников и против своих естественных геополитических союзников. Отзвуки той геополитики просматриваются и в современной жизни России.






Вопросы для повторения
1. Назовите русские геополитические истоки.
2. Расскажите о роли флота в становлении России.
3. Раскройте роль трех больших океанических бухт в работах В.П. Семенова-Тян-Шанского.
4. Чем, по мнению Л.И. Ильина, грозит расчленение России?
5. Славянофилы и евразийцы: общее и особенное в их взглядах.
6. Проанализируйте этнические связи на просторах Евразии.
7. Каков путь от удельной Древней Руси к Русскому централизованному государству?



































ГЛАВА 5
НЕОЕВРАЗИЙСТВО В СИСТЕМЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

Л.Н. Гумилев идея пассионарности «Ритмы Евразии» как итог творческой деятельности Л.Н. Гумилева * Этногенез: причинно-следственные цепочки Наследники идей Л.Н. Гумилева Неоевразийство и будущий мир Евразийский контрглобализм будущее России

У основоположников евразийства Н.С. Трубецкого и П.Н. Савицкого было немало последователей, разработчиков их идей. Но только в конце 60-х и в 70-х гг. XX в. разрозненное течение евразийцев разных направлений, получив новый мощный интеллектуальный толчок, сформировалось в качественно иное течение неоевразийство. И связано это течение с именем историка, этнографа, географа Л.Н. Гумилева, его идеей евразийской пассионарности.

5.1. А.Н. Гумилев идея пассионарности
Жизнь свела Л.Н. Гумилева с П.Н. Савицким только в 1966 г., когда он приехал на археологический конгресс в Прагу. Но последние евразийцы Савицкий и Вернадский внимательно следили за публикациями Гумилева и очень высоко оценивали его идеи, носящие концептуальный характер. Савицкий не раз писал о «всеобъемлющем кругозоре» Гумилева. По мнению Вернадского, в работах Гумилева очень существенно то, что он подходит к проблемам становления и развития этносов в плоскости естественной, а не гуманитарной науки. В 1970 г. в письме к Льву Николаевичу Вернадский подчеркивает: «Вижу, что Вы все обобщаете, развиваете и углубляете Ваши столь важные изучения понятий «этнос», «ландшафт» и т.д. на фоне биосферы. Все это дает большой толчок мысли».
О каком же «большом толчке мысли» писал Вернадский? В самом сжатом виде это можно сформулировать так: «понятие пассионарности». Такого понятия не знали Савицкий, Трубецкой и Вернадский Их евразийская концепция была синтезом истории и географии (геополитики), а доктрина Гумилева опиралась на выводы истории географии и естествознания. По этому поводу Гумилев говорил что Георгию Владимировичу Вернадскому как историку очень не хватало усвоения идей своего отца (академика В.И. Вернадского) Это замечание признавал сам Вернадский, который писал: «Я, конечно приветствую, что он (Гумилев) принимает постановку проблемы «биосферы» моим отцом... сюда надо добавить и «ноосферу»
Именно пассионарные толчки определили ритмы Евразии полагал Гумилев. Они обусловили приоритет тех или иных сил в разные периоды формирования единого мегаконтинента - Евразии Особенно четко сформулированы эти идеи в его статье «Горе от иллюзии». Он утверждает: «Можно, конечно, продолжать считать будто история определяется асоциально-экономическими интереса ми и сознательными решениями. Но... в жизни человеческой нет ничего более нестабильного, чем социальное положение
Но никакими усилиями и желаниями не может человек сменить свою этническую принадлежность... Не заставляет ли это предположить, что в недрах многообразной этнической стихии человечества сокрыты глобальные и объективные закономерности исторических процессов.»
Итак, Гумилев считает, что отличия одного этноса от другого определяются не «способом производства», «культурой» или «уровнем образования». Этносы отличаются друг от друга стереотипами поведения, которые человек усваивает в первые годы жизни от родителей, сверстников, а затем использует всю жизнь. В этносе в отличие от общества работают не сознательные решения, а ощущение и условные рефлексы. Этнос, каждый человек приспосабливается к географической и этнической среде.
Но на то, чтобы по-новому приспособиться к окружению (особенно к новому), а тем более создать этнос, нужна какая-то потенциальная энергия, нужны силы. В этом-то, подчеркивает Гумилев и есть «сердцевина новизны пассионарной теории этногенеза». Она связывается со способностью людей «поглощать биохимическую энергию живого вещества биосферы», открытую В.И. Вернадским. Способности разных людей поглощать эту энергию различны. Автор теории предлагает классифицировать всех людей по этому признаку на три типа.
Наибольшее число людей располагает этой энергией в количестве, достаточном, чтобы удовлетворить потребности, диктуемые инстинктом самосохранения. Эти люди (их чаще всего называют гармоничными) работают, чтобы жить, и никаких иных потребностей у них не возникает.
Есть определенное число персон, что наделены «экстремальной энергетикой». Этот избыток Гумилев назвал пассионарностью (от лат. раззю страсть). Если пассионарности больше, чем требуется для спокойной жизни, человек пассионарный живет, чтобы работать ради своей идеальной цели.
Если пассионарность человека меньше, чем необходимо для обычной жизни, индивид, называемый субпассионарием, живет, чтобы не работать, и ориентируется на потребление за счет других людей.
В каждом этносе соотношение людей разных типов меняется со временем. Суммируясь, пассионарность индивидов образует пассионарность на популяционном уровне. Биологической нормой организма считается приспособление ради воспроизводства потомства. Значит, популяция, воспроизводящая биохимическую энергию на уровне нормы, является неагрессивным, вполне довольным жизнью этносом. Но если в такой популяции появляется определенное число пассионариев, то поведение этноса меняется. Избыток энергии на что-то должен быть истрачен. Он может быть истрачен на какие-либо социальные идеи или достижение определенных материальных, политических и других целей.
Гумилев утверждает, что, стремясь к своему идеалу, люди пассионарные часто жертвуют своей жизнью ради других, но для достижения своих практических целей они перестраивают саму этническую систему, меняют ее стереотипы поведения и цели развития.
Когда же лидеры-пассионарии, а затем их потомки оказываются уничтоженными (в войнах, на кострах инквизиции, в концлагерях, при взаимоистреблениях), то вновь виден трудолюбивый народ, довольный своей жизнью. От момента пассионарного толчка (появления первых пассионариев в спокойной популяции) до возвращения в новое состояние равновесия гомеостаз проходит около 1200 1500 лет. За это время пассионарность вначале устойчиво растет это фаза подъема, когда структура этнической системы постоянно усложняется, из разрозненных субъектов (сословий) возникает единый новый этнос. Когда пассионарность достигает вершины, создается единый этнический мир суперэтнос, состоящий из отдельных, близких друг к другу по поведению и культуре этносов. Вся последующая этническая история связана с обратным процессом разрушением создавшегося суперэтноса вследствие спада пассионарности.
Спад пассионарности предопределен тем, что энергичных пассио-нарных людей с каждым поколением становится все меньше и меньше, а социальная система, созданная ими, не успевает за переменами, так как она более инерционна, чем природная среда. И в фазе надлома этноса систему приходится постоянно перестраивать, приспосабливая к ухудшающимся условиям. Если этот процесс заканчивается благополучно, этнос имеет шанс дожить до следующей фазы этногенеза инерционной. В данной фазе пассионарность убывает медленно и плавно, люди наслаждаются материальными и культурными благами. Но когда пассионарность падает ниже критической точки, то обманчивое благополучие гибнет от рук собственных пассионариев, этнос исчезает, а отдельные люди либо ассимилируются, врастая в новые этносы, либо остаются в виде этнических реликтов.
Но самыми тяжелыми моментами в жизни этноса (в жизни людей) бывают смены фаз этногенеза, фазовые переходы. Фазовый переход это кризис, связанный с изменением уровня пассионарности, с психологической ломкой стереотипов поведения ради приспособления к новой фазе. Необходимо знать, что любой процесс этногенеза может быть насильственно оборван извне (агрессии, эпидемии и т.д.).
Может ли все человечество влиться в один гигантский суперэтнос, где будут торжествовать общечеловеческие ценности? Гумилев полагает, что пока существуют разные уровни пассионарного напряжения в уже имеющихся суперэтносах, пока существуют различные ландшафты Земли, требующие специфического приспособления в каждом отдельном случае, такое слияние маловероятно и торжество общечеловеческих ценностей, к счастью, будет лишь очередной утопией. Если это слияние произойдет, то восторжествуют не «общечеловеческие ценности», а этническая доминанта какого-то конкретного суперэтноса.
В геополитической научной мысли сложилось убеждение, что Лев Николаевич Гумилев в своей теории этногенеза и этнических циклов продолжает линию «органического» подхода и отчасти «географического детерминизма», которые являются основой геополитики Ф. Ратцеля, Г. Челлена, К. Хаусхофера и т.д. Вряд ли можно полностью согласиться с таким категорическим утверждением, значительно сужающим методологию Гумилева. Из анализа трудов ученого можно сделать вывод, что это был, хотя и спорный, но совершенно оригинальный подход к проблемам этногенеза и становления государственности великороссов. По мнению Гумилева, великороссы представляют особый этнос, сложившийся на основе тюркско-славянского слияния, под мощным воздействием пассионарного толчка. Подобный тезис своего рода обоснование русского контроля над землями, населенными тюркскими этносами. Этот сплав этносов мог образоваться как симбиоз, порожденный специфическим сочетанием Леса и Степи. Тесный союз Леса и Степи предопределил сущность цивилизации, культуры, стереотипов поведения великороссов.
Этносы имеют системную природу. «Это значит, пишет Гумилев, что в основе этносов лежит не похожесть особей его составляющих, а связи, цементирующие коллектив и простирающиеся на природные особенности населяемого данным коллективом ландшафта».
Как влияет тот или иной ландшафт (т.е. месторазвитие) на формирование этносов? На этот вопрос русский ученый отвечает так: «Степные просторы... всегда были удобны для развития скотоводства. Поэтому в Восточную Европу переселялись азиатские кочевники... Они вступали в военные и хозяйственные контакты со славянами, хозяйство которых базировалось на лесных массивах. Однако кочевое хозяйство не может существовать вне связи с земледельческими, потому что обмен продуктами одинаково важен для обеих сторон. Поэтому мы наблюдаем постоянные примеры симбиоза».
Гумилев выделяет три основных формы контактов этносов: симбиоз, ксения и химера.
Симбиоз сочетание этносов, при котором каждый занимает свою экологическую нишу, свой ландшафт, полностью сохраняя свое национальное своеобразие. При симбиозе этносы взаимодействуют и обогащают друг друга. Он повышает жизненные возможности народов, делает могущественными страны.
Ксения сочетание, при котором один этнос «гость», вкрапление в теле другого. «Гость» живет изолированно, не нарушая этнической системы «хозяина». Присутствие ксений безвредно для вмещающего этноса. Но когда «гость» начинает утрачивать свою изолированность, он чаще всего превращается в химеру.
Химера соединение несоединимого. Она возникает, если два этноса, принадлежащих к суперэтносам с отрицательной взаимной комплиментарностью (несовместимостью ценностей), живут перемешавшись, пронизывая друг друга. В этих случаях неизбежны кровь и разрушения, гибель одного или обоих этносов. Процесс распада этносов может длиться 150200 лет и более.
По мысли Гумилева, экономико-географическое единство региона, в котором сочетаются зональные и азональные (речные долины) ландшафты, определяло необходимость создания целостной системы, где части не противостоят друг другу, а дополняют одна другую. Он ссылается на исследование А.Ю. Якубовского, который писал: «Русская буржуазная историография... не сумела заметить того факта, что для отношений между русскими княжествами и половецкой степью более характерными и нормальными являются не война и набеги, а интенсивный товарообмен».
Русская земля в XII в. была вместилищем многих этносов, но славяне были ведущим, наиболее инициативным этносом, восприимчивым к византийской культуре. Они могли успешно противостоять другим этносам более агрессивным, с более низким уровнем культуры. Но шло соперничество и между славянскими субэтносами, например киево-волынским и чернигово-северским. Инициаторами междоусобиц были не князья Рюриковичи, а люди, их окружающие, которые кормили князей, боролись за власть в своем княжестве и за власть в других княжествах Руси. Таким образом, Русь и завоеванная Степь составляли в XII в. единое, хотя и не централизованное государство, впавшее в XIII в. в состояние глубокого кризиса.
При постоянном взаимодействии «истории природы и истории людей» Леса и Степи русичи выступали как представители Леса, который не только кормил, давал материал для сооружения жилищ и поселений («деревня» «дерево»), но и позволял укрыться от конницы неприятеля, а кочевники как представители Степи, которая их кормила, давала место для огромной массы людей. В связи с этим представляет большой интерес научно-исторический и геополитический анализ проблемы соотношения Леса и Степи в романе Дмитрия Балашова «Младший сын». Там, в частности, есть такое рассуждение: «Восток безмерен. Он бесконечен, как песок... Запад вседневен. Города, городки... А там (Восток) море. Тьма там. Тысячелетия. Без имен, без лиц.
Оттуда исходит дух силы. Закручивает столбом и несет, и рушит все на своем пути, и вздымает народы, словно сухой песок, и уносит с собой...
Это смерч. Пройдет, и на месте городов холмы, и дворцы повержены в прах, и иссохли арыки, и ворон каркает над черепами владык, и караваны идут по иному пути...
И из пустоты, из тишины степей исходят тьмы и тьмы и катятся по земле, неостановимые, как само время...
Это смерч. Сгустившийся воздух. Дух силы. Сгустившаяся пустота степей».
И безусловно, при столкновении этносов Леса и Степи меняется социальная и этническая психология, мотивы поведения и цели.

5.2. «Ритмы Евразии» как итог творческой деятельности Д.Н. Гумилева
«Ритмы Евразии» являются последним произведением Л.Н. Гумилева, которое ему не суждено было завершить. Книга была задумана как широкая панорама событий евразийской истории, основанная на теории этногенеза. В этом произведении должна была найти отражение история всех народов, с которыми были связаны эпохи интеграции Евразийского континента, тюрок, хунну, монголов, татар и русских.
Границы Евразийского мегаконтинента Гумилев определяет следующим образом. Западная Европа отделяется от евразийского пространства отрицательной изотермой января (к востоку от этой границы средняя температура января отрицательна). С юга Евразия ограничивается цепями гор (Кавказ, Копетдаг, Памир, Тянь-Шань), с севера массивами тайги, на востоке Великой китайской стеной. Евразию можно разделить на три региона:
1) Высокая Азия Монголия, Джунгария, Тува и Забайкалье; климат довольно сухой, но в горах достаточно влажный;
2) Южный район Казахстан и Средняя Азия;
3) Западный район наиболее влажный, включающий Восточную Европу; имеется полоса черноземов, а также лесостепная полоса.
Восточная часть Евразии населена монголоидами (в древности тюрками, а с XIII в. монголами), южная часть смесью монголов, тюрок и иранцев, западная славянами и утро-финнами. Все перечисленные народы следует считать аборигенами Евразии, так как их переселения носили характер простых передвижений в пределах своего или сходного этноландшафтного района. Вторжения иноземцев (китайцев, арабов, евреев, немцев, шведов, поляков и др.) происходили редко и не имели конечного успеха.
Гумилев полагает, что особый этнос великороссов сформировался под воздействием пассионарного толчка в результате тюркско-славянского слияния, и определяет его как союз Леса и Степи. Данный союз представляет собой симбиоз, т.е. взаимовыгодное сосуществование этносов, при котором каждый этнос сохраняет свое национальное своеобразие. В XII в. Русь разваливалась под влиянием междоусобных войн на отдельные княжества, и Гумилев вовсе не считает нашествие монголов причиной упадка Древней Руси. Именно в этот период на краю гибели она испытала мощный пассионарный толчок, который прокатился по всей Евразии. В качестве доказательства Гумилев приводит рождение примерно в одно время таких личностей, как Александр Невский (русский князь), Миндовг (великий литовский князь), Осман (турецкий султан), которые спасли свои страны от завоеваний иноземцев и подняли значение своих стран и народов. «Иго», по Гумилеву, это не шествие монгольских войск через Россию, а смешение кровей, причем монголы на 2/3 были христианами до 1313г., когда хан Узбек принял ислам как государственную религию и заявил, что все иноверцы будут казнены. Масса христиан и язычников монгольских кровей бежала на Русь и принимала Православие, смешивалась со славянами.
Если исходить из обычной продолжительности цикла жизни суперэтноса, сейчас Россия находится в фазовом переходе от надлома к инерции (800 лет). Таким образом, переживаемый нами кризис вполне закономерен и не противоречит такой интерпретации. Надлом в российском суперэтносе впервые обозначился после Отечественной войны 1812 г., и Гумилев объясняет это предшествующими реформами Петра I, насаждавшего западную культуру, а также гибелью наиболее пассионарной части русских офицеров в войне против Наполеона. Поскольку общая продолжительность фазы надлома около 200 лет, становится понятным, что советский период нашей истории является наиболее тяжелой, финальной частью фазы надлома. От уровня пассионарности в нашем обществе в настоящее время зависит, перейдем ли мы к инерционной фазе развития этноса или прекратим свое существование как суперэтнос. К примеру, европейцы старше нас на 500 лет, и то, что переживает сегодня Россия, Западная Европа пережила в конце XV начале XVI в. Так, история Франции XV в. характеризуется жестокой гражданской войной между сторонниками герцога Орлеанского и герцога Бургундского. Пример инерционной фазы, к которой благополучно перешла Италия, а за ней и прочие страны в XVI в., эпоха Возрождения.
По итогам анализа теории евразийства, этногенеза и пассионарности Л.Н. Гумилева и с точки зрения геополитики можно сделать следующие основные выводы.
1. Общечеловеческая культура, одинаковая для всех народов, невозможна. Культура каждого этноса своеобразна, и именно благодаря этой пластичности человек выжил на планете Земля.
2. Контакт на суперэтническом уровне между этносами Евразии и иными этносами дает негативные результаты. Там, где сталкиваются два и более суперэтноса, множатся бедствия и нарушается логика творческих процессов. Поэтому конфликт между Западной Европой и Евразией как между двумя суперэтносами, не обладающими комплиментарностью, может привести к трагическим последствиям для всей планеты.
3. Духовность евразийских народов представляет собой единую суперэтническую целостность, любой территориальный вопрос может быть решен только на фундаменте евразийского единства.
Особенно важно отметить, что Гумилев ставит историю людей в сильную зависимость от истории идей, разделяя последние на две группы жизнеутверждающие (оптимистичные и теистические) и жизнеотрицающие (пессимистичные и атеистические). Заявления ученого о неком «теистическом буддизме», о православии, отрицающем Ветхий Завет, не всегда подкреплены соответствующими фактами.

5.3. этногенез: причинно-следственные цепочки
Главная причина этногенеза Гумилеву видится в мутациях, вызванных космическим облучением биосферы, а в подтверждение этого он приводит наблюдение, согласно которому несколько вспышек этногенеза произошло примерно в одно и то же время на стыках ландшафтов, которые примерно совпадают с границами между этносами (ибо каждый этнос приспосабливается к определенному ландшафту или группе ландшафтов). Сам же Гумилев отмечает, что именно контакты разных этносов, и особенно суперэтносов, благодаря различию стереотипов поведения и перепадам уровней пассионарности рождают новые идеи, новые стереотипы поведения и новые этносы. Не исключено, что автор видит причину этногенеза в виде космического излучения как дань воззрениям своего учителя Савицкого и учению об энергии живого вещества академика Вернадского. Мысль о космическом воздействии на историю человечества разрабатывалась не только Вернадским, но и русскими космистами Циолковским и Чижевским. Гумилев очень часто использует выражение «причинно-следственные цепочки». Для него совершенно ясно, что все должно иметь свои причины, которые носят естественный, природный характер, при этом одна и та же причина при одних и тех же условиях порождает одни и те же следствия.
Время, научно-технический прогресс и другие факторы, безусловно, наложили отпечаток не только на внешний облик этносов, проживающих в Евразии. Они внесли существенные коррективы в их менталитет. Но тем не менее силы влияния месторазвития воздействуют на жителей этого ареала до сих пор.

5.4. Наследники идей Л.Н. гумилева
Евразийство после десятилетий забвения (запреты власть предержащих, усилий придворных ученых и т.д.) вновь возрождается, причем процесс идет весьма стремительно. Об этом говорит поток публикаций в журналах, газетах. Вышло несколько номеров евразийского обозрения «Элементы», сборника «Пути Евразии», а самое главное рост тиражей работ историка, этнографа, географа Л.Н. Гумилева. Интерес к его научным трудам, к идеям первых русских евразийцев, которых он вызвал из забытья, возник у самого широкого круга читателей, а сама наука геополитика стала предметом изучения студентов высших учебных заведений.
Евразийство вызывает интерес и в других странах мира: от самых больших сверхдержав до самых крошечных, таких, как Великое княжество Монако или Лихтенштейн. Американские геополитики, политологи, советники президентов и монополий регулярно в течение 90-х гг. XX в. публиковали обстоятельные аналитические материалы по проблемам: положение России, Россия и Европа, Россия между Европой и Азией. В число специалистов евразийцев входят американские ученые русского или советского происхождения, например А Рязановский и А Янов, американский геополитик М. Вассин, бывший советник Президента США Д. Картера по национальной безопасности, ныне советник крупной американской корпорации, давний ненавистник СССР, а сейчас России политолог 3. Бжезинский. Увлекается проблемами евразийства даже философ и социолог Дикенбе Мутомбо, проживающий в Западной Африке. В своих трудах он демонстрирует хорошее знание работ Л. Гумилева.
Великий князь Владимир Кириллович говорил о евразийстве следующее: «Течение это незаслуженно предано забвению, между тем как многое в идеях Вернадского и Трубецкого, Зелинского и Савицкого, Карсавина, Иванова, барона Унгерна удивительно актуально именно сегодня. Я имею в виду прежде всего идеи о том, что исторические судьбы России неотделимы от судеб Азии, Евразийского Севера, Турана и, следовательно, тюркских народов. Российская империя могла бы стать, но не стала евразийской. К сожалению. Славянство и Туран, Русь и Степь это великие космосы с их глубинными духовными геополитическими связями, убежден, еще найдут в себе силы и энергию для нового взаимообогощающего синтеза. И идеи мыслителей евразийцев еще окажут весьма ценную помощь этому мирному объединительному процессу».
Последователи евразийцев сделали не только геополитические выводы из их наследия, но и сформировали целое направление в науке, получившее название «неоевразийство». Оно имеет несколько разновидностей.
Одна из них представители течения национальной идеократии имперского континентального масштаба, объединившиеся вокруг газет «День», «Завтра», журнала «Элементы». Это течение основывается на идеях П. Савицкого, Г. Вернадского, кн. Н. Трубецкого, Л. Гумилева и развивает их. Его представители противостоят либеральному западничеству и узкоэтническому национализму. В их исследованиях Россия это ось геополитического «большого пространства». Ее задача и миссия создание империи евразийского социализма. Либеральную экономику, создаваемую российскими реформаторами, они считают признаком атлантизма. «Советский период российской истории, как пишет А. Дугин, рассматривается как модернистская форма традиционного русского национального стремления к планетарной экспансии и «евразийскому антиатлантическому универсализму».
Теория пассионарности Гумилева обогащается учениями о «циркуляции элит» итальянского социолога В. Парето и религиоведческими взглядами школы европейских традиционалистов Генона и Эвола. Идеи традиционалистов «кризис современного мира», «деградация Запада», «десакрализация цивилизации» и т.д. являются важными компонентами этого течения неоевразийцев.
Опираясь на знания концепций Хаусхофера, Шмитта, Никиша, «новых правых» (Жана Тириара, Карло Террачано и др.), эта школа неоевразийцев понимает Европу как континентальную силу. Обозначенные аспекты парадигмы были незнакомы Савицкому, Г. Вернадскому и Трубецкому в ту пору США еще не набрали соответствующий геополитический вес, который имеют сейчас. Это течение неоевразийцев признает стратегическую важность Европы для завершенности евразийского «большого пространства».
Другое течение современного неоевразийства опирается на идею континентального русско-иранского союза. Выбор исламских стран, прежде всего Ирана и Ирака, России в качестве своего стратегического союзника является базой антиатлантической стратегии на юго-западе Евразии. Тюркские народы и русские, ислам и православие имеют положительную комплиментарность, совпадение экономических и политических интересов, моральных ценностей. Это объективно объединяет народы и страны региона для противодействия антитрадиционному, утилитарно-прагматическому Западу со всеми разновидностями их неополитических проектов.
Представители данного течения неоевразийства совершенно не приемлют ни атлантизма, ни мондиализма и немногим благосклоннее смотрят на европеизм и умеренный континентализм европейских геополитиков, который им представляется как промежуточная реальность. Эта разновидность неоевразийства имеет много точек соприкосновения с другими альтернативными геополитическими проектами: исламским «социализмом», европейским национал-большевизмом, геополитиками стран Африки и Латинской Америки.
Еще одно течение неоевразийства поддерживает и развивает идеи, призванные воссоздать экономическое взаимодействие бывших республик СССР. Здесь речь идет в основном об «экономическом евразийстве». С этой идеей уже несколько лет выступает президент Казахстана Н. Назарбаев.
Лидер КПРФ Г. Зюганов в своей книге «Россия Родина моя» развивает идею «сбалансированного мира», основы которого покоятся не на мондиалистских утопиях, а на геополитическом равновесии «больших пространств», цивилизаций и этноконфессиональных «центров сил», учете законных интересов всех государств, больших и малых народов. Роль гаранта такого сбалансированного мира смогла бы играть Россия обновленная, преодолевшая кризис и укрепившая свою государственность на основе синтеза древних духовных традиций, советского народовластия с достижениями современного «технотронного» века.
Свое понимание проблемы неоевразийства изложил в известной книге «Последний бросок на юг» лидер партии ЛДПР В. Жириновский. Это «великодержавный» проект, где имеется попытка обосновать экспансию России против стран СНГ, Афганистана, Пакистана, Индии, выйти к берегам Индийского океана, помешать реализации проекта «анаконда», душащего как Индокитай, так и Евразию.
Интерес к неоевразийству в России не угас и в начале XXI в. Об этом свидетельствуют многочисленные публикации в российских изданиях самых разных направлений. В конце апреля 2001 г. сторонники евразийских идей учредили на своем съезде общероссийское политическое общественное движение «Евразия». Многие положения неоевразийцев разделяют люди различных национальностей, религий. Есть в политсовете «Евразии» участники движения «Россия». Основным принципом нового движения, евразийской философии является принцип «цветущая сложность». Это можно понимать так, что под небом Евразии есть место представителям всех 130 народов, народностей и национальных меньшинств России. В политическом плане неоевразийцы, как подчеркивается в отчете, перешли на позиции политического центризма.
Новое течение в русской политической и идеологической жизни открыто противопоставило себя атлантизму. В докладе на съезде отмечалось, что современная геополитика дала неоевразийской философии научный арсенал, рациональную и действенную методологию, актуальность и применимость к реальной политике.
Последователи этого течения, полагая, что неоевразийство не только философская идея, но еще и инструмент стратегического планирования, ставят вопрос ребром: «Евразийство или атлантизм». Неоевразийская философия у идеологов последователей Гумилева представляет собой «историко-религиоведческий аппарат, позволяющий осмыслить и осознать тончайшие нюансы в религиозной жизни различных государств и народов».
Авторы концепции увидели свой третий путь экономического развития, условно названный неортодоксальным социализмом, который, по их мнению, сможет успешно противостоять губительному гиперлиберальному пути.
Другие разновидности неоевразийства проекты выработки «национальной идеи», призывы к изучению наследия первых русских евразийцев во многом носят заказной идеологический характер, спекулируют на национальных чувствах русских или тюркских народов, национальных меньшинств. Под этими проектами нет более или менее прочной научной основы, серьезной теории и методологии, они искусственны, фрагментарны и не могут претендовать на самостоятельную и серьезную геополитическую идеологию и методологию.

5.5. неоевразийство и Будущий мир
Огромный континент Евразию Гумилев, как и его предшественники, не противопоставлял всему остальному миру. Общеметодологическим принципом евразийства является полицентризм. Евразия выступает как один из геополитических центров, а не доминирует в мире. Мы отмечали, что виднейший теоретик геополитики англичанин X. Макиндер обосновывал именно эту идею. И русские евразийцы и неоевразийцы считали ее плодотворной и развивали этот тезис в своих работах: «Европейский полицентризм предполагал, что таких центров много. Европа центр мира, но и Палестина центр мира, Иберия и Китай то же самое».
По-иному смотрят на эту проблему многие видные ученые (геополитики, политологи, экономисты и т.д.), политики и военные, руководители монополий, особенно ориентированных на добычу и переработку сырья, компаний, производящих средства связи, аэрокосмическую технику. Такой повышенный интерес американо-европейских ведущих политиков и обслуживающих их ученых носит далеко не праздный или теоретический характер. Они преследуют свои геополитические цели, связанные с захватом новых невосполнимых источников сырья (прежде всего энергоносителей). Вот что, например, пишет по этому поводу 3. Бжезинский: «Евразия это суперконтинент земного шара, играющий роль своего рода оси. Та держава, которая на нем доминирует, будет оказывать решающее влияние в двух из трех наиболее развитых в экономическом плане регионов планеты Западной Европе и Восточной Азии». Кто будет господствовать в Евразии для Бжезинского совершенно ясно. Он пишет об этом с циничной откровенностью: «... вряд ли какое государство может сравниться с Соединенными Штатами в четырех ключевых областях военной, экономической, технической и культурной, придающих стране глобальный политический вес».
Эти и другие откровения Бжезинского и прочих «радетелей» вхождения России в «семью цивилизованных народов мира» один из проигрываемых сегодня вариантов присоединения России к новой суперэтнической системе. Но, как совершенно справедливо пишет Л. Гумилев, «было бы величайшим заблуждением думать, что итогом строительства «общеевропейского дома» станет... торжество общечеловеческих ценностей».
И по меньшей мере наивно звучат слова российских политиков, ученых-западников, напоминающие мысли известного мошенника, чтущего уголовный кодекс, «Запад нам поможет». По этому поводу можно процитировать Трубецкого: «Те романо-германские державы, которые окажут России помощь... сделают это, конечно, не по филантропическим побуждениям и постараются поставить дело так, чтобы в обмен на эту помощь получить Россию в качестве своей колонии».
Так что же ждет Россию, мир в целом? Роль колонии в монополярном мире, проект которого уже начертал Бжезинский и другие ученые-западники (атлантисты, мондиалисты и т.п.), или возможны другие варианты? Сторонники первого течения евразийства по этому поводу утверждают, что победа Запада в «холодной войне» концептуально означает окончание биполярного и начало однополярного мира. И если чистые атлантисты (Хантингтон) предполагают, что эта одно-полярность будет относительной, поскольку выигравший Запад (The West) будет вынужден постоянно улаживать нарастающие межцивилизационные конфликты со «всем остальным миром» (The Rest), то мондиалисты (Фукуяма, Аттали) видят беспроблемную доминанту Запада надо всей планетой как нечто уже случившееся. Даже самый конфликтный вариант профессора Санторо предполагает, в конце концов, как установление Мирового Правительства.
Немногим отличается от взглядов Фукуямы, Аттали и Санторо точка зрения политолога К.С. Гаджиева. Он пишет: «Мы, по-видимому, переживаем начальный этап формирования нового типа мирового сообщества всепланетарного масштаба, которое будет отличаться от общества, в котором наше поколение родилось и выросло... Структурообразующими силами большей части современного мирового сообщества являются рыночная экономика и в меньшей степени политические институты, ориентированные на демократию».
Но известно, что страны, добившиеся за послевоенные годы самых динамичных показателей в экономике (СССР с 1945 по 1960 г., Япония с 1945 г. до середины 90-х гг., Германия, в том числе ФРГ и ГДР, с 1945 г. по настоящее время, Китай с 1949 г. по настоящее время), часто принимали политические решения о регулировании и планировании своего экономического развития.
Под углом зрения победы западной цивилизации написал футу-рологическую книгу «Глобальный человейник» философ, социолог, логик, писатель А. Зиновьев. В книге-фантасмагории автор утверждает, что на Земле свершился повальный экспорт западнизма, его традиции и ценностные ориентации стали глобальными: планета превратилась в однопартийный социум, все страны пришли к западнизму, и человечество превратилось в человейник, человек слился с компьютером, перестал быть самим собой, стал чем-то средним между компьютером «Ла» зеркальным отражением человека-хозяина и муравьем. Зиновьев в фантастической форме представил реализованный проект западников-победителей, где восторжествовала атлантическая, талассократическая система ценностей. Евразийству с его поисками смысла жизни и духовности в такой системе места нет.
Неоевразийцы России, подобно многим ученым и политикам других стран Европы и Азии, не могут согласиться с этими гегемонистс-кими притязаниями атлантистов и мондиалистов. Противостоять монополярности, по их мнению, может биполярность. Имеется в виду, что «новый континентальный альянс должен либо включить в себя всю Европу до Атлантики и несколько важнейших секторов южного побережья Евразии Индию, Иран, Индокитай и т.д., либо обеспечить дружественный нейтралитет этих же пространств, т.е. вывести их из-под контроля атлантизма». Особо подчеркивается, что новый евразийский биполяризм должен исходить из совершенно иных идеологических предпосылок и основываться на совершенно иных методиках.
Механизм формирования биполярного мира дается в книге Г.А. Зюганова «Россия Родина моя», где, в частности, утверждается, что обновленная Россия, укрепившая свою государственность и возродившая свою экономику на базе современных технотронных технологий, займет в мире свойственное ей место, вновь обретя свою традиционно миротворческую, стабилизирующую, сдерживающую хаос силу.

5.6. Евразийский контрглобализм Будущее России
Как мы отмечали, с разрушением СССР и Варшавского блока изменилось геополитическое равновесие на планете. Бывшие восточные страны социалистической системы исчезли: часть их вошла на правах бедных родственников в первый мир в систему развитых капиталистических государств, часть пополнила страны третьего мира традиционных поставщиков сырья и дешевой рабочей силы. При этом и те и другие, как правило, растеряли былой политический и экономический вес. Данный вывод в полной мере относится и к России. Третий мир потерял возможность маневрировать между двумя блоками, двумя сверхдержавами антагонистами, получая в былые годы экономическую, военную, техническую поддержку то в одном блоке, то в другом.
После Второй мировой войны почти 45 лет на планете сохранялось относительное затишье. Пушки молчали. Говорили дипломаты. Политический язык межгосударственного общения был достаточно гибок и цивилизован, тверд и ясен. Господин «нет» (так называли на Западе министра иностранных дел СССР А.А. Громыко) был немногословен, спокоен. Советский Союз не мог позволить себе повышать голос в стенах ООН или в Совете безопасности, поскольку обертоны приводили в надлежащий трепет не только западно-европейские страны, но и США (например, Кубинский кризис осенью 1962 г.).
В последние десятилетия XX в. политический язык межгосударственного общения постепенно менялся в сторону резкого ужесточения. Язык дипломатии стал предваряться языком пушек, ракетных залпов. Во всех военных стычках с трагической очевидностью была видна, предопределена развязка: будь то операция «Буря в пустыне» или Косовская операция. Предшествующие им локальные войны (в Корее, Вьетнаме, в Эфиопии и в других странах) были конфликтами двух глобальных систем. Окончание войн не было окончательным выяснением расстановки геополитических сил. В последнем десятилетии XX в. войны с участием США и их союзников по НАТО приобрели разбойничий характер, носили однозначную, предопределенную развязку, напоминая по формату полноценную современную войну.
Такой метод самоутверждения в межгосударственных, геополитических отношениях США и их западные партнеры позволяют себе в отношении стран-изгоев. С ними нет необходимости договариваться как с равным противником, и все возникающие противоречия можно решить относительно кратковременной войсковой операцией. Расходы на такую операцию оплатит проигравший войну, а лидеры этой страны будут представлены в глазах мирового общественного мнения как диктаторы, узурпаторы демократии, прав и свобод человека, и потребуют, чтобы они предстали перед марионеточным Международным трибуналом в Гааге.
По воле сверхдержавы США и их сателлитов страной-изгоем может быть названа любая страна мира. В начале 90-х гг. это был Ирак, в конце 90-х гг. Югославия, Иран. В недалекой перспективе по воле США ею может стать Россия. Главный критерий для отнесения страны в число изгоев несовпадение ее государственных интересов с интересами атлантистской, мондиалистской структур.
У России очень мало возможностей противостоять этим структурам. Имеющийся ядерный потенциал, сырьевые ресурсы не смогут сделать нашу страну тем, чем был СССР, возглавляя соцлагерь, Варшавский военный блок. Все это было сдано Западу Горбачевым, Ельциным и их подельниками ради мифических «общечеловеческих» ценностей, мифической дружбы с лидерами стран Запада. С Горбачевым и Ельциным они дружили, но государственные интересы США, Германии, Франции, Великобритании у них были на первом месте. Утрата Россией военного контроля над Евразией была главной причиной потери международного авторитета, влияния. Теперь на нашу страну смотрят как на бедного, надоевшего бесконечными просьбами, родственника.
К какому блоку примкнуть России? К западному, где ей отведут роль восьмой или девятой скрипки. Или к восточному, куда входят Китай, Индия, Иран, Ирак? Там ей объективно может быть выделена вторая (после Китая) роль. Идея создания нового полюса силы, т.е. строительство структуры Москва Пекин Дели Тегеран Багдад, висит в воздухе с середины 90-х гг. XX в. Создание такого блока насущная потребность времени. США в первой четверти XXI в. в состоянии создать глобальную систему контроля над планетой. Но ни Россия, ни Китай, ни Индия, а тем более Иран и Ирак не самостоятельны в той степени, какая требуется для формирования такого блока, участия в нем.
Россия экономически, технологически, в еще большей степени финансово зависит от Запада. Китай в силу специфики своей юго-восточной политики вынужден тщательно продумывать свои дипломатические, военные, геополитические решения с учетом позиции США. Слишком много получает Китай от Вашингтона, чтобы решиться на резкие шаги по отношению к Америке. Хотя случай с самолетом-шпионом говорит о том, что КНР выходит из ряда региональной державы в державу «номер два». Индия по традиции находится в зоне британского контроля. Иран и Ирак числятся в списках государств-изгоев. Кроме того, Китай и Индия, Иран и Ирак имеют между собой много нерешенных проблем, прежде всего территориальных, являются конкурентами в сфере азиатского и ближневосточного влияния.
Потенциально реализуем другой антиглобалистский проект союз России и исламского мира. Либеральное лобби в Москве упорно видело Россию исключительно как часть западного мира. Оно было готово заплатить любую цену за то, чтобы втащить ее за волосы в Европу. Но все дело в том, что Россия и Европа, как говорят в Одессе, «две большие разницы». О несовместимости ценностей, исповедуемых в Европе и России, писал еще во второй половине ХГХ в. русский мыслитель Данилевский, а о различной, несовпадающей комплиментарности в конце XX в. Гумилев. А проблемы, с которыми столкнулась Россия в финале XX в., и проблемы стран исламской цивилизации имеют общую природу. Прежде всего это серьезная внутренняя неготовность прозябать в кильватере атлантизма, обслуживая западную цивилизацию в качестве рынка дешевой рабочей силы или сырьевой базы.
Исламские страны готовы многим поступиться «ради создания действенной силы, способной представлять их политические интересы». И проект создания новой геополитической структуры Россия Казахстан Таджикистан Иран Ирак с перспективой присоединения к ней со временем Афганистана и других исламских государств предпочтительнее, нежели формирование оси Москва Пекин Дели. В подобном предложении есть большая привлекательность для российских политиков. Если рассматривать проект с точки зрения престижности, Россия, бесспорно, будет играть в этом союзе первую роль. Кроме того, такой союз при условии заключения военного соглашения позволил бы контролировать евразийское пространство. Далее, единая экономическая политика огромного «евразийско-ближневосточного» региона, располагающего гигантскими сырьевыми ресурсами, прежде всего мировыми запасами энергоносителей, положила бы конец хождению по всему миру необеспеченного доллара США.
Но для того чтобы успешно реализовать этот проект, необходима политическая воля, желание поставить во главу угла государственные интересы, а не интересы либерально-демократического крыла политической элиты РФ, фактически продолжающей печально знаменитую козыревско-ельцинскую линию уступок Западу. Здесь должны объединить свои усилия все субъекты политической элиты России; речь, безусловно, идет о политиках-государственниках, представляющих все спектры политической системы общества. Проект очень велик и реализовывать его отдельной группе сторонников просто не под силу, поэтому для «поддержки контрглобалистского союза необходимо новое структурирование партийного пространства России, должна сформироваться новая массовая политическая партия, которая осознает будущее России как часть единого евразийского будущего».
Для создания евразийского будущего союза в противовес Атлантическому союзу, блоку НАТО есть все предпосылки: политические, военные, экономические, в том числе связи с бывшими союзными республиками, входящими в Таможенный союз, представляющий, по сути, Евразийский экономический союз. Кроме того, Иран и Ирак кровно заинтересованы прорвать блокаду США, отбросить отношение к ним как странам-изгоям. Далее, этот контрглобалистский союз должен взять за основу, а затем расширить рамки Договора о коллективной безопасности, подписанный пока большинством среднеазиатских республик и Россией. Расширенный вариант Договора (вплоть до договора о совместных военных действиях в случае нападения на одного из участников и создания единого командования) готовы подписать Иран и Ирак.
Есть и другая точка зрения на новое мироустройство. В XXI в. в качестве геополитического противовеса может выступить Китай. Для такого подхода есть много «за»: стремительный экономический рост КНР, огромная территория, не уступающая территории США, большой демографический потенциал, превосходящий более чем в 4 раза потенциал США, активная динамичная внешняя политика, мощные быстро модернизирующиеся вооруженные силы и т.п. Но Китай на практике балансирует между атлантизмом и евразийством. И эта политика, по-видимому, будет продолжаться и в первое десятилетие XXI в.
В научной литературе можно встретить еще одну точку зрения относительно судеб мира. Есть немало политиков, ученых, которые считают наиболее вероятной соперницей США Японию. В частности, американский политолог К. Престовиц отмечал, что американскому веку пришел конец и что самым крупным событием конца столетия является восхождение Японии в качестве великой супердержавы. Это отражение того, что в сознании американцев все больше утверждается мысль о потере США позиций державы «номер один». По данным опросов общественного мнения, проведенных Си-би-эс в 1989 г., на вопрос о том, какая страна в XXI в. займет место державы «номер один», 47% назвали США, а 38% Японию. По данным опроса, проведенного Си-би-эс и газетой «Нью-Йорк Тайме» осенью 1997 г., только 25% предпочли США, а 58% Японию.

Вопросы для повторения
1. В чем сущность идеи «пассионарности» Л.Н. Гумилева?
2. Раскройте основное содержание работы «Ритмы Евразии».
3. Расскажите о причинно-следственных цепочках этногенеза.
4. В чем суть геополитического синтеза Леса и Степи?
5. Покажите роль неоевразийства в борьбе против атлантизма и мондиализма.
6. Расскажите об идеях неоевразийства в мироустройстве XXI в.















РАЗДЕЛ II

ГЕОПОЛИТИКА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Россия в XXI веке
Геополитические процессы в Западной и Восточной Европе и в Прибалтике
Место США в системе геополитических отношений
Геостратегическая политика Китая
Геополитика и общественное развитие Японии
Геополитика Ирана, Ирака, Турции и других мусульманских государств
Индия в монополярной геополитической системе
Традиции и геополитика стран Африки и Латинской Америки

ГЛАВА 6
Россия в XXI в.:
ПОИСКИ СВОЕГО МЕСТА В СИСТЕМЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Геополитические последствия распада СССР для России
Возможен ли «третий передел мира»? Россия и Норвегия делимитация зон континентального шельфа Что еще привлекает внимание соседей России? Россия на распутье
Новое геополитическое качество Будущее России: евразийская держава или колония Запада? Место России в «глобальном обществе» ' Россия США: партнерство или соперничество? * «Друзья поневоле» ' Россия и Североатлантический регион Россия и НАТО Российско-китайские отношения в новом тысячелетии

С геостратегической точки зрения Россия отождествляется с самой Евразией, совпадает с геополитическим понятием Heartland, или, по Ма-киндеру, «Географической осью истории». Она объединяет евразийский Запад и евразийский Восток, являясь самостоятельным, особым геополитическим организмом ни Востоком, ни Западом со своей особой культурой «Срединной империи».
История многократно ставила перед российской государственностью самые трудные задачи. И тем не менее Россия, ведомая русским народом, находила силы вставать с колен, преодолевать препятствия, социальные потрясения и набирать новую силу.

6.1. геополитические последствия распада СССР для России
Крупнейший мыслитель XVIII в. Ш. Монтескье утверждал, что малые государства погибают чаще всего от удара внешнего врага, большие же в результате внутренней измены. К сожалению, в истории России были, по мнению А.С. Пушкина, не только славные героические времена, когда она вошла в Европу как спущенный корабль при стуке топора и громе пушек в годы правления Петра Великого, но и подлые времена смуты, когда Гришка Отрепьев привел в свою страну грабителей разных мастей и национальностей. В затылок Гришке Отрепьеву и ему подобных будут смотреть предатели Горбачев, Яковлев, Ельцин, которые нанесли страшный удар по всему геополитическому устройству Европы начала 90-х гг. XX в.
Крупнейшая национальная катастрофа произошла с Советским Союзом в декабре 1991 г. как результат сговора полупьяных вождей: Ельцина, Кравчука и Шушкевича. Как гениально предсказал Ш. Монтескье судьбу великой страны!
Итогом беловежского сговора стало то, что СССР, как писал М. Цукерман главный редактор крупнейшего американского еженедельника «Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт», в одночасье потерял имя, флаг, объединяющую идеологию и половину территории. Россия территориально отброшена к границам XVI в. Натовским самолетам сейчас требуется только минута, чтобы достичь Калининграда, четыре Минска, около 1215 минут Москвы. Вслед за Польшей, Чехией, Венгрией в двери НАТО стучатся страны Прибалтики, Грузия и Азербайджан, т.е. агрессивный блок стремится охватить Россию с трех сторон: запада, северо-запада и юга.
Значение распада Советского Союза и системы социализма с позиций нынешнего дня оценить чрезвычайно трудно. Время, прошедшее с момента фактического развала СССР, по меркам истории слишком мало. Поэтому даже границы России нельзя пока считать окончательно определившимися, а ее геополитическое положение еще неопределеннее: политическая система, характер международных отношений, положение в геополитическом пространстве бывшего СССР очень зыбки.
Распад Советского Союза, появление 15 суверенных государств можно считать состоявшимися в политическом и правовом смыслах. И далеко не все независимые государства осколки СССР горят желанием найти какие-либо формы объединения с Россией. Связующим звеном в первую очередь остаются ранее сложившиеся экономические связи. Все республики бывшего СССР страдают от нарушения этих связей.
Рынки республик десятилетиями были приспособлены к товарам друг друга, спрос на которые на Западе, в Японии, во многих странах Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), за исключением сырья и некоторых товаров, тонких технологий, практически отсутствует или ограничен. При попытках выйти со своими товарами на рынки конвертируемых валют республики СНГ конкурируют друг с другом и терпят взаимный ущерб.
Кроме того, в России и во всех странах ближнего зарубежья действуют хорошо организованные криминальные и полукриминальные структуры, которые контролируют, по различным данным, от 40 до 80% экономики стран СНГ.
К числу факторов, которые еще как-то связывают бывшие советские республики, относятся: демографические, социальные, культурные, психологические. В последнее время представители многих правящих национальных элит осознали опасность со стороны более могущественных соседей и для них все более явственно вырисовывается фактор национальной безопасности (Армения, Таджикистан, Казахстан, Узбекистан, Киргизия и т.д.).
Межнациональные противоречия, существующие почти во всех бывших братских республиках (если не произойдет нового объединения, решающего и эти проблемы), будут сопровождаться насилиями, конфликтами, кровопролитиями не год и не два, а десятилетия. Это, безусловно, затормозит социально-экономическое развитие всех стран очагов межнациональных противоречий, отбросит их в ряды государств третьего мира.
Очень важный момент в политических, экономических и иных отношениях государств на постсоветском пространстве сохранение единого социального пространства. Вариантов решения этой проблемы пока нет, но для начала можно взять схему, по которой формируется Европейское сообщество, где национальная безопасность каждого государства определяется готовностью действовать согласованно во многих сферах общественной жизни, и прежде всего в социально-экономической. И если меняется экономический или социальный уклад, то делается это более или менее согласованно. А упор на национально-государственный эгоизм порождает встречный эгоизм, что хорошо отслеживается, например, на истории постсоветских отношений между Прибалтикой и Россией. Попытки государств-суверенов самостоятельно решить проблемы национальной безопасности чаще всего оканчиваются неудачей.
Итак, можно утверждать, что от разрушения СССР имеется больше потерь, чем приобретений. Перечислим «чисто» геополитические потери России.
Утрачено более 5 млн км2 территории (СССР).
Потеряны выходы к Балтике (кроме Санкт-Петербурга и «анклавного» Калининграда) и к Черному морю.
В ресурсном отношении потеряны шельфы морей: Черного, Каспийского, Балтийского.
Произошел «сдвиг» всей нашей территории на север и восток.
Потеряны прямые сухопутные выходы к Центральной и Западной Европе.
На новых рубежах России появилось нескольких маложизнеспособных стран, экономически слабых соседей, «осколков» по терминологии американских геополитиков (уровень ВВП в 1997 г. в Армении составлял 20% уровня 1991 г., Азербайджане 23%, Киргизии 20%). В итоге, как и СССР, Россия к концу XX в. была вынуждена в тяжелых условиях оставаться для них донором.
Русская нация вошла в число «рассеченных народов в главной полосе расселения, на главной магистрали Запад Восток».
На юге Россия практически выполняет роль защитника Европы от исламского фундаментализма. Это противостояние включает РФ в военную конфронтацию в Таджикистане, а в начале XXI в. такая ситуация возможно сложится и в других республиках Средней Азии.
На востоке России «вакуум» по населению (всего 8 млн человек живет на Дальнем Востоке) при экономической насыщенности региона. В Сибири и на Дальнем Востоке, в Забайкалье и Приморье России противостоит третье по силе государство мира КНР. По обеим сторонам Амура районы различаются по плотности населения на два порядка. Китайскую и вьетнамскую эмиграцию специалисты оценивают в таких цифрах: от 150 тыс. человек до 500 тыс., а иногда и до 2 млн (например, так считают эксперты Института Европы РАН).
Россия получила необустроенные границы.
Последствия развала СССР вылились в попытки конфедерали-зации России.
Мы являемся очевидцами переходного периода от одной модели мирового порядка к другой глобалистской. Это порождает неустойчивость и противоречивость геополитической ситуации в мире. Как мы уже говорили, ситуация предопределена геополитическими, информационно-технологическими, экономическими и военными факторами. В числе основных геополитических факторов можно назвать:
решающую роль стран «морской цивилизации» во главе с США;
утрату странами «морской цивилизации», включая и США, самодостаточности в результате сверхпотребления;
активное формирование единой мировой системы власти (Европа США Канада Мексика).
Информационно-технологические факторы оказывают огромное влияние на геополитический расклад сил. «Морская цивилизация» здесь значительно превосходит Россию. Уровень развития и применение компьютерных технологий в Западной Европе и Северной Америке во всех сферах жизнедеятельности на порядок выше, чем в нашей стране. В этом их сильная и слабая сторона. Высокая степень зависимости системы государственного и военного управления США и Западной Европы от глобальных компьютерных систем, созданных на базе информационно-компьютерных технологий, при относительно слабой их защищенности от различного рода взломщиков («компьютерных медвежатников») нередко делает эти страны уязвимыми при организации хранения тех или иных секретов.
В военной сфере России похвастаться особо нечем. Ратификация Госдумой Договора по СНВ-2 по сути лишает ее мощнейшего вида вооружений многозарядных ракет СС-18 («Сатана»), в то время как американцы упорно стремятся выйти из Договора по ПРО 1972 г. По оценкам американских специалистов, сейчас военный бюджет России в 78 раз меньше, чем в 1990 г. На 2000 г. он был увеличен до 6 млрд долл., а расходы Пентагона составили 268 млрд т.е. возросли почти на 13 млрд долл.
Разрушительная реформа наших вооруженных сил продолжается. Намечено очередное сокращение ударной группировки ракетных войск стратегического назначения: из 19 ракетных дивизий (более 750 пусковых установок) планируется оставить лишь две, с пятикратным сокращением пусковых установок. На вооружении останутся лишь моноблочные ракеты. Кроме того, важнейшим военным фактором является выход на первый план информационной войны, информационного поражения противника, что упорно демонстрировали странычлены НАТО во время военных операций в Иране и Югославии. Там же были испытаны виды оружия, созданные на базе новых физических принципов.
Но на этом трансформации в геополитической жизни России не заканчиваются. Они будут продолжаться в обозримом будущем. И возможны такие варианты развития событий:
полная дезинтеграция союза останутся лишь минимальные двусторонние связи;
дезинтеграция, сопровождаемая нарастанием конфликтов, приобретающих хронический характер;
постоянное исчерпание дезинтеграционных процессов, наращивание многостороннего сотрудничества, различные формы объединения и, наконец, политическое объединение государств СНГ (сперва России и Белоруссии, затем союз с Казахстаном, Киргизией и Арменией, а потом и с большинством республик).
Полная дезинтеграция стран Содружества может способствовать, вслед за другими республиками, распаду России. В данном случае начнется своего рода «выпадание» из России целых регионов: Татарстана, Башкортостана, Якутии, Красноярского и Приморского краев, Калининградской области. В случае ослабления центра «откусывать» от страны лакомые кусочки будут властные структуры, местные элиты, криминальные организации. За всеми этими процессами со всей очевидностью будут стоять олигархи-банкиры, те, кто сейчас имеет реальную власть в стране. К подобному сценарию российские элиты подталкивают и поощряют западные политики.
И тогда на территории нынешней РФ могут возникнуть три «суверенных» республики (по замыслам 3. Бжезинского) или несколько «самостоятельных» «России» со своими экономическими и политическими интересами, своим политическим и социальным лицом. Катализатором подобных процессов могут оказаться как внутренние, так и внешние конфликты, в которые может быть втянут центр, а также сильные экономические и финансовые потрясения. Безусловно, эти и другие тенденции не могут проявиться без активного содействия или противодействия политических лидеров Москвы или субъектов Федерации, реализации их политической воли.
В связи с развалом СССР среди множества вопросов возникает главный: «Почему произошел этот развал? Почему огромная сверхдержава рухнула почти в одночасье?». Ответить на него не просто, но объективные причины, хотя бы эскизно, обозначить можно.
Первая группа причин связана с географическим фактором это огромные размеры СССР. Исторически они несли России, а потом Советскому Союзу благо, например во время войны, когда необъятные просторы Руси, а потом России, СССР губили немало войск завоевателей: будь то татаро-монгольские орды или литовские и польские захватчики, армии Наполеона или Гитлера. Но большие пространства это не только благо. С тех пор как во второй половине XX в. мировое развитие двинулось по пути интенсификации производства, в СССР на всю территорию просто не хватало населения. Создание инфраструктуры, сопоставимой с европейскими стандартами, обходилось Советскому Союзу многократно дороже. Например, среднее «плечо» транспортировки грузов (топлива, различного сырья от мест добычи до переработки) в 35 раз длиннее, чем в США.
Вторая группа причин связана с экономическим фактором. Экстенсивный путь хозяйствования, избранный еще в конце 50-х гг., объективно тормозил развитие СССР. Стремление к созданию в промышленности монополий при оценке эффективности работы суммой прибыли сделало их невосприимчивыми к научно-техническому прогрессу. Состояние технологий и организации труда в бывшем СССР и в современной России пока не дает возможности «отыграть» один из главных геополитических факторов современности экономический.
Известно, что наибольший промышленный потенциал создан в США, странах Европы и Японии. Россия сейчас занимает место где-то в третьем десятке стран мира. До разграбления, т.е. до так называемых «реформ» СССР ежегодно выпускал 67% промышленной продукции относительно США. Сейчас этот показатель равен 6%. К середине 1999 г. доля России в объеме общемирового производства была чуть более 1%, тогда как доля США около 20%. В 1990 г. валовой внутренний продукт СССР уступал американскому на '/3, а российский к концу XX в. уже в 20 раз!
Третья группа причин связана с политическим фактором. Авторитарное руководство и управление страной и народным хозяйством несли как положительные, так и отрицательные черты. Эффективность руководства и управления во многом зависела от интеллекта, профессиональной подготовки, личностных (в том числе психологических) качеств субъекта политического руководства и управления. Во второй половине XX в. эти качества субъектов власти напоминали (за редким исключением) затухающую синусоиду. В силу раздробленности элиты на местах (в республиках, краях, областях) было невозможно эффективно противостоять ошибочным решениям центра.
Почти все перечисленные факторы, способствующие разрушению СССР, действуют и сейчас. Но к ним добавились новые, в числе которых наиболее мощными являются ослабление экономических связей между регионами, падение научно-технического потенциала федерации и др.
Ослабление научно-технического потенциала страны связано с «утечкой умов», обусловленной бедственным положением науки и образования, разрушением передовых технологий. Число научных работников России сократилось более чем на 1/3 и сейчас составляет около 350 тыс. человек против 1,2 млн в 1991 г. 25% эмигрантов из России люди с законченным и незаконченным высшим образованием. Доля Москвы и Санкт-Петербурга в их числе составляет 41%. Тотальное и скоростное разрушение военно-промышленного комплекса отнимает у страны как минимум 20 млрд долл. в год.
К последствиям геополитического развала СССР надо отнести и усиливающиеся региональные контрасты: разница в доходах населения страны составляет приблизительно 1:14. В перспективе можно ожидать еще большего разрыва в доходах. Тому есть несколько причин:
увеличение вывоза сырья (нефть, газ, руды, алмазы, драгметаллы и др.) из ресурсных районов страны (это стимулируется Западом, Китаем и Японией, другими странами АТР);
влияние мощного лобби, особенно информационного, прежде всего олигархов, представляющих топливно-энергетический комплекс, финансовые структуры в Москве;
в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге оборачивается более 95% финансов России.
Москва единственное безресурсное исключение находится в числе благополучных регионов. Объясняется это тем, что здесь вращается около 80% капиталов страны плюс субвенции, которые она получает, выполняя столичные функции.
Большинство районов России не просто депрессивные, а бездействующие. Это Кабардино-Балкария, Дагестан, Карачаево-Черкессия, Калмыкия, Адыгея, Чечня, Ингушетия. В Ингушетии, например, на каждое рабочее место приходится 197 безработных. Приблизительно такое же положение сохраняется в Дагестане.
Богатые регионы стремятся выделиться, получить особый статус выхода на мировой рынок (Якутия), добиться национально-государственного образования (Татарстан, Башкортостан и др.) или отделения (например, Чечня). В этом шаге региональные элиты видят средство для укрепления своей власти. Бедные регионы, естественно, стремятся получить больше дотаций за счет особых отношений с «властвующими» элитами Москвы. Но возможности центра за годы реформ резко ослабли. Правительство, как показывает практика, к концу XX в. неспособно обеспечивать эффективное экономическое взаимодействие субъектов Федерации.
Растянутость коммуникаций России (особенно в Сибири и на Дальнем Востоке), затруднение передвижения людей (прежде всего по экономическим причинам) значительно способствуют дезинтеграции страны. Поэтому и «дальневосточный торс» и в целом «сибирский хребет» России не так уж надежны и прочны, как прежде, т.е. в условиях абсолютной централизации власти. Безусловно, если завоз зерна и топлива на Дальний Восток из центра дороже, чем из США и Японии, зачем Дальнему Востоку центр? Таким образом, пока правительство перекладывает решения острых социально-экономических вопросов на субъектов Федерации, оно «подогревает» еще один мощный фактор дезинтеграции России.
Результатом развала СССР явилась и сложная демографическая ситуация в РФ. За годы реформ она стала катастрофической. По данным Госкомстата, население России (несмотря на довольно активную иммиграцию русских, украинцев, белорусов из стран ближнего зарубежья Прибалтики, Казахстана, Таджикистана и других регионов) убывает: за 1993 г. оно уменьшилось на 804 тыс. человек, за 1996 г. на 912 тыс., за 1997 г. почти на 1,5 млн человек, в 2000 г. почти на 1 млн.
Экономическое, демографическое, научное и техническое ослабление России означает уменьшение ее международной роли, катастрофическое падение имиджа страны.
Внешние проблемы России теснейшим образом переплетены с внутренними, которые ползучим образом перерастают во внешние (Чечня, Абхазия, Грузия, в перспективе дестабилизация Дагестана, Ингушетии и всего Кавказского региона). Возникает и проблема границ страны: с Прибалтикой, Китаем, Японией и другими государствами. С проблемой границ связаны еще и такие геополитические аспекты, как выход к морям, включенность в мировые коммуникации и пространственное положение по отношению к центрам сегодняшней и будущей мировой активности.
Проблема доступа к морям может рассматриваться в военном, внешнеэкономическом и ресурсном планах. Реальное военное значение Черного и Балтийского морей имеет для страны региональный характер. Если же Россия отдаст Японии четыре острова, то в 2000-х гг. она потеряет выход и в Тихий океан, т.е. полностью лишится доступа к портам, через которые пока идет основной поток ее экспорта.
Почти аналогичное положение сложилось в автомобильных, железнодорожных, авиационных, трубопроводных коммуникациях, в средствах связи, т.е. почти все пути, ведущие из России, стали международными. А это создает комплекс хозяйственных и социальных проблем. Произошло геополитическое оттеснение нашей страны от мировых коммуникаций в северо-восточный угол Евразии.
В силу недееспособности России в ООН в перспективе может быть поставлен вопрос о перераспределении территорий под предлогом охраны окружающей среды или по любому другому поводу.
Иными словами, в ближайшем будущем надо решить проблему новых экономических взаимоотношений с внешним миром, которые позволили бы обеспечить максимум социальной стабильности внутри России. А без возрождения экономики, прежде всего эффективно действующих сельского хозяйства и промышленности, это невозможно.
Усугубляет положение отсутствие научной концепции геополитических отношений России: не обозначены и не защищаются сферы ее интересов. Они становятся все более нероссийскими: вступление в программу «Партнерство во имя мира» без уяснения целей НАТО, недооценка роли и целей великого Китая и всего района АТР самого мощного и динамичного в мире.
Самой историей России отведена роль «атланта» мирового цивилизованного равновесия между Западом и Востоком. Раздробленная на части, она не сможет выполнить роль мирового силового барьера. Подобно волнам цунами геополитический дисбаланс станет распространяться по всем направлениям на внешний мир, сметая на своем пути не только государства, но и народы. Эту проблему обстоятельно исследовал в свое время русский мыслитель И.А. Ильин. Для восстановления функции равновесия надо не осуществлять политику «вестернизации» России, а создавать евразийско-азиатский союз, что во внутренней политике означало бы сплочение тех стран СНГ, которые этого хотят, во внешней преодоление односторонней ориентации, смена ее на балансируемое равноудаление при опоре на свои силы.
Из сказанного можно сделать следующий вывод: геополитическая уязвимость России очевидна, более того, она возрастает, и это особенно опасно в условиях «третьего передела мира», продвижения НАТО к границам России, войн НАТО в Европе.

6.2. Возможен ли «третий передел мира»?
На этот вопрос, зная последствия распада СССР, которые были перечислены выше, можно ответить утвердительно. Что больше всего привлекает внимание наших соседей как с Запада, так и с Востока? Не только огромные минеральные, лесные, водные ресурсы России, но и многие другие аспекты. Например, у нас до сих пор нет законодательно закрепленных северных границ. К районам Севера отнесены полностью или частично территории шести республик, трех краев, десяти областей и восьми автономных округов. Здесь на огромной территории около 40% РФ проживает 8% населения. Более 200 тыс. человек представители 30 коренных малочисленных народов Севера. На российском Севере добывают более 90% газа, 75% нефти, 90% олова, большую часть золота, алмазов, меди, никеля, 15% угля, вырабатывается 17% электроэнергии, производится половина лесопродукции страны. На долю Севера приходится 50% улова рыбы и добычи морепродуктов, более 40% выпускаемых консервов. В регионе производится '/5 национального дохода страны, а его доля в общем экспорте достигает 60%. Производство ВВП в районах Севера в 2,7 раза (в расчете на одного занятого) больше, чем в среднем по Российской Федерации.
В этом огромном регионе складывается пародоксальная ситуация. Есть огромные ресурсы, но разрабатывать их люди не едут, сюда не вкладываются капиталы, скудеют местные бюджеты. А в слабоосвоенных провинциях Канады дотации превышают половину расходной части местных бюджетов. На севере Швеции, откуда в конце прошлого десятилетия был значительный отток населения, организованна прямая помощь центрального правительства промышленным фирмам, выдаются безвозвратные ссуды населению, осуществляются налоговые скидки и другие льготы. На Аляске годовые дотации (500 тыс. населения) составляют около 300 млн долл. И по мере сокращения добычи нефти они возрастают ежегодно на 1520%.
Кроме того, важно подчеркнуть, что 1,2 млн км2 российских шельфов богаты нефтью и газом, они хранят миллиарды тонн железомагниевых, хромовых, титановых и других конкреций. И такие запасы северных кладовых, безусловно, привлекают внимание российских соседей.

6.3. Россия и Норвегия делимитация зон континентального шельфа
Будучи прибрежными государствами Баренцева моря, Норвегия и Россия пользуются суверенными правами в отношении континентального шельфа в этом море. Обе страны создали исключительные экономические зоны, или зоны рыболовной юрисдикции, распространяющиеся на 200 морских миль от их побережья и оставляющие в середине, за пределами 200 морских миль от чьего-либо побережья, зону не прикрытую юрисдикцией двух стран с точки зрения управления ресурсами.
Первые переговоры по делимитации зон континентального шельфа России и Норвегии начались в 1970 г. Обе страны, являясь участницами Конвенции о континентальном шельфе 1958 г., положили ее в основу своих обсуждений.
Позиция Норвегии состояла в том, что исходя из положений Конвенции применяться должно правило серединной линии. Советская сторона заявляла о наличии «особых условий» (концепция, которая в Конвенции также называется «оговоркой»), и что необходимо применять линию, установленную Декретом 1926 г. для определения принадлежности к СССР земель и островов в Арктике (часто называемую «секторальная линия»). Эта линия шла от тогдашней финско-советской сухопутной границы строго на север вдоль меридиана, обходя четырехугольник, определяющий острова архипелага Свальбард. Серединная линия, предложенная Норвегией, является равноудаленной от ближайших земельных владений и базовых линий обеих сторон, отсчитываемой на юге от материковой территории и далее на севере от островных территорий сторон.
Серединная линия обеспечивает математически правильные деления Баренцева моря и, хотя проходит восточнее секторальной линии, четко определяет 64% этого водного пространства, принадлежащего России, и лишь 36%, принадлежащего Норвегии. Спорный район шельфа между двумя линиями составляет в целом 175 тыс. км2, из которых 155 тыс. км2 находятся в Баренцевом море (это 11% его общей площади).
Поскольку переговоры затрагивают очень важные интересы, касающиеся континентального шельфа и исключительных экономических зон, неудивительно, что они пока не завершились. Обе стороны подходят к переговорам с наивысшей серьезностью, так что оказалось возможным избежать конфронтации, которая зачастую возникает в отсутствие установленной границы между соприкасающимися морскими районами.
Поэтому, когда в 1977 г. Норвегия и СССР установили расширенные рыболовные зоны, возникла острая необходимость обеспечить, чтобы отсутствие согласованной пограничной линии не затрудняло рыболовный промысел и связанные с ним инспекционные и правоприменительные действия. Стороны договорились о временных практических и не наносящих им ущерба условиях рыболовства в четко определенном прилегающем районе. Этот режим обеспечил систему ответственного управления и контроля над районом, который включают в себя как спорные водные пространства между двумя предложенными разграничительными линиями, так и принадлежащие обеим странам и не ставящиеся под сомнение пространства по другую сторону разграничительных линий. Режим основан на подходе сотрудничества по вопросам управления ресурсами (квоты вылова и технические проблемы) и задачам правоприменения по отношению к собственным судам и не имеющим соответствующих лицензий судам третьих стран. Эти условия следует рассматривать как исключительно временное решение, хотя стороны, заново рассматривая его в каждом случае и без ущерба для продолжающихся переговоров по делимитации, с 1979 г. ежегодно продлевали его на очередной год.
В течение некоторого времени советская сторона настаивала на предпочтительной для нее линии и в качестве альтернативного компромисса предлагала вариант, по которому обе стороны должны совместно участвовать в освоении шельфовых ресурсов в отдельно оговоренном районе. Норвежская сторона отвергала это, поскольку любое построенное по типу кондоминиума управление многоцелевой деятельностью по использованию разнообразных ресурсов было бы не только политически неприемлемым, но и в высшей степени непрактичным любое расхождение во мнениях, которое не удалось бы легко урегулировать, пришлось бы урегулировать в третейском порядке, либо оно имело бы разрушительный эффект для совместной деятельности. Норвежская сторона придерживалась позиции, что только после того, как линия разграничения будет согласована и зоны юрисдикции определены, можно было бы обсудить вопрос о выделении какого-то района для осуществления совместных проектов по разведке и эксплуатации шельфа.
Рассматривая сложившуюся ситуацию в 1996 г. Президент РФ Борис Ельцин и премьер-министр Норвегии Гру Харлем Брундтленд пришли к решению, что процесс достижения договоренности будет облегчен, если стороны будут обсуждать одновременно прохождение линии разграничения и условия нефтяного сотрудничества в районе по обе стороны разграничительной линии. В настоящее время идут конструктивные переговоры в этом новом ключе.
С обеих сторон на карту поставлены значительные интересы. Рыболовство будет по-прежнему сохранять важное экономическое значение для прибрежных регионов Севера. Успешная эксплуатация нефтяных и газовых месторождений в районах, которые были спорными и потому непригодными для использования, обеспечит благосостояние и развитие как регионам, так и странам. Несомненно, технические аспекты установления правил для промышленного сотрудничества в открытом море окажутся сложными. Но, возможно, положение участников переговоров будет облегчено тем фактом, что юрисдикция в открытом море затрагивает только природные ресурсы и не нарушает статуса водных пространств за пределами территориальных вод как зоны открытого моря. Установление границ континентального шельфа и экономических зон не затронет свободу судоходства, включая военные корабли.

6.4. ЧТО ЕЩЕ ПРИВЛЕКАЕТ ВНИМАНИЕ СОСЕДЕЙ РОССИИ?
Процесс глобализации имеет еще одну особенность это постепенное перемещение центра тяжести из атлантической зоны в Азиатско-Тихоокеанский регион. Мы уже писали о гениальной прозорливости автора Периодической системы химических элементов Д.И. Менделеева. В преодолении различий между Востоком и Западом он видел будущее человечества. В 1906 г. Дмитрий Иванович сформулировал одну из первых в мире геополитических идей притяжения Россией других регионов, стран и континентов. Он писал, что Россия «страна особая, стоящая между молотом Европы и наковальней Азии, долженствующая... их сблизить». Гениальный ученый справедливо полагал, что геополитические интересы России замкнуты на Дальнем Востоке, что она станет мостом между Западной Европой и США с одной стороны и Японией, Китаем и странами Юго-Восточной Азии с другой.
Идеи Менделеева в 30 начале 40-х гг. развивал японский принц Коноэ Фумимаро (18911945), прозванный современниками «меланхолическим принцем». Бывший премьер-министр Японии в своей работе «Отказ от мира с Англией и Америкой в центре» отстаивал необходимость создания «Великой Восточно-Азиатской сферой сопроцветания», при этом Россию он видел в качестве связующего звена между Востоком и Европой. Почти в середине XX в. эта идея объективно не могла быть реализована: препятствовал уровень развития техники (транспорта), средств коммуникаций. Иное дело XXI в. Но ее обязательно надо учитывать, так как здесь завязаны интересы не только для России, но и сопредельных с ней стран. В настоящее время Север стал почти единственными воротами нашей страны для выхода на мировые рынки Европы и Азии. Возросло значение Севморпути как кратчайшей российской морской транснациональной трассы, связывающей Европу с Азией. Из Англии в Японию он, например, в 2 раза короче в 1,6 раза дешевле любого другого морского пути, в том числе и через Суэцкий канал.
Особое положение России позволяет ей иметь хорошую «подпитку» не только от морских, но и железнодорожных перевозок. К концу XX в. объемы евроазиатской торговли достигли 600 млрд долл. и породили грузопотоки свыше 6 млн контейнеров в год. Контейнер из Иокогамы морем идет до потребителя в Центральной Европе 3537 суток, а перевозка его по Транссибирской магистрали занимает 2526 суток. Потенциально важность фактора скорости перевозок возрастает, так как в бизнесе все больше внедряется электронная торговля, информация. Безусловно, Транссиб нуждается в серьезной модернизации, для которой нужны капиталовложения.
Кроме того, надо не допустить в России каких-либо серьезных региональных этнических конфликтов.
Приоритет России в евроазиатском транзите укрепит ее позиции как в Евразии, так и в мире вообще. Уже сейчас мощности Трансси-ба позволяют перевозить до 100 млн т в год, а его потенциал позволяет создать реальную базу для кругосветного транспортного обслуживания в Северном полушарии, которое характеризуется большей стабильностью, чем территории, где потенциально могут пройти Трансазиатская железная дорога и Азиатская шоссейная дорога.
Есть и другой важный российский транспортный коридор: Север Юг. Он позволяет обеспечить доставку грузов из Персидского залива, Индии, Пакистана через Каспий, по водным или железнодорожным путям России в Восточную или Западную Европу, Прибалтику, Скандинавию. Прогнозируемый поток грузов в коридоре более 15 млн т в год. Грузы будут прибывать к адресату в 23 раза быстрее, чем морем через Суэцкий канал. Доставка одного контейнера будет дешевле более чем на 400 долл.
Межправительственное соглашение о развитии коридора Север Юг подписано осенью 2000 г. Россией, Ираном и Индией. В перспективе к нему присоединятся, вероятнее всего Азербайджан, Казахстан, некоторые страны Персидского залива и Прибалтика.
Кроме названных транспортных путей, у России имеется еще один важный коридор воздушное пространство. Кратчайшее расстояние перелетов между Азией и Северной Америкой через Северный полюс. Кроссполярный авиамаршрут между Нью-Йорком и Гонконгом экономит 45 часов полетного времени и 20 т топлива. Это дает авиакомпании экономию около 50 тыс. долл., а годовая экономия при ежедневном выполнении рейса превысит 17 млн долл.
По мере возможностей Россия реализует свою программу развития международных транспортных коридоров. В 2000 г. объем транзита через территорию России возрос на 19%. В 2001 г. открыты кроссполярные авиамаршруты для самолетов. Но проекты развития системы управления воздушным движением не соответствуют международным требованиям. И это может послужить поводом для объявления соседями желания «помочь» русским. Одним из видов «помощи» могут оказаться проекты 3. Бжезинского и М. Олбрайт. (см. Приложение к книге).

6.5. Россия на распутье
В оценках геополитического и международного положения России исследователи, как правило, обращали и продолжают обращать внимание на специфичность отношений страны с ее ближайшими соседями, и в частности с Европой. С одной стороны, они отмечают ее культурную близость с Европой, а с другой объективную специфичность, обусловленную, в числе прочего, ее географическим положением, огромной территорией, а также культурно-историческим (византийским) наследием. Кроме того, на оценки исследователей-геополитиков, политологов, экономистов существенно повлияли изменения, произошедшие в Евразии за 90-е гг. XX в. Разрушение прежнего равновесия, длившегося почти 50 лет (с 1945 по 1992 г.), повлекло за собой кризис политической идентичности как в Европе, так и в России. Но в России на этот кризис накладывается другой геополитический, связанный с развалом СССР. Практически и теоретически она становится континентальной державой, имеющей ограниченные выходы к Черному и Балтийскому морям и отделенной от Центральной Европы поясом независимых государств ближнего и среднего зарубежья. Сложившаяся геополитическая ситуация ставит Россию в положение региональной державы с ограниченными международными возможностями.
Страна оказалась перед необходимостью выбирать из небольшого числа вариантов: стать «другой Европой», пассивным придатком, адептом Запада; вновь ли попытаться превратиться в «третий Рим» и настойчиво и энергично продвигать свои теократические идеи на Запад; или взять на вооружение «неоконсервативный» подход, предполагающий смещение центра России в восточные регионы. При этом авторы очень основательно аргументируют свою точку зрения. Радикальные реформаторы России, ориентирующиеся на Запад, берут за основу своих рассуждений тезисы, выдвинутые Ф. Фукуямой в работе «О конце истории». Современный «торговый строй», созданный на Западе, идеал для радикал-либералов. Их не интересуют такие понятия, как история народа, государства, геополитические интересы России, ценностные установки и ориентации народов, проживающих на территории страны (ценности во многом, если не в большинстве, не совпадающие с ценностями народов Запада, в частности коллективизм в противовес принципу индивидуализма, социальная справедливость в противовес «каждый за себя», «каждый против каждого» и т.д.), не принимаются во внимание различия в системах религиозно-нравственных ориентиров народов России и Запада.
Лидеры данного течения на первое место ставят материальные потребности и систему рыночных отношений. Их главное желание соорудить на территории нынешней России новое историческое общество, живущее в системе тех экономических, политических, духовных координат, в которых живет Запад, особенно США. Идеологи этого проекта в его защиту приводят следующие аргументы: 55% внешней торговли России приходится на Европу и около 20% на страны СНГ, т.е. Европа основной экономический партнер России. На все оставшиеся страны мира, включая Китай, Японию, США, приходится, следовательно, только 25% торговли России.
Но либерал-радикалы, как и в других случаях, явно лукавят. Во-первых, отношения России с Западной Европой остаются несимметричными: на долю России падает только 3% внешней торговли Европейского союза. Во-вторых, Россия экспортирует в Европу в основном энергоносители и другое сырье, а не продукцию, товары, связанные с машиностроением, т.е. обогащенные трудом россиян. Экспорт высокотехнологичных товаров по-прежнему жестко ограничен Западом. В-третьих, российские политики рассматривают Содружество Независимых Государств (СНГ) как регион, где Россия продолжает играть центральную роль (хотя отношения внутри СНГ носят по многим признакам диалектически противоречивый характер). Позиция России в связи с этим вызывает недоверие к ней со стороны Запада, который обвиняет ее в имперских амбициях. Например, поводом для обвинений является Ташкентский договор о коллективной безопасности СНГ, который якобы носит антинатовский характер, или сессия Парламентского собрания Союза Белоруссии и России, прошедшая 45 июня 2001 г. в г. Гродно, а также Съезд славянских народов, состоявшийся в начале июня 2001 г. в Москве.
Во второй половине 90-х гг. в России сформировалось мощное национально ориентированное течение, связанное с защитой ее национальных интересов. О силе его влияния говорят многие факты из политической, экономической, духовной жизни страны. Это и упомянутый Съезд славянских народов, и призывы президента «покупать все российское», и задача «выработать, сформировать национальную идею». Отсюда ясно, что национально ориентированное течение не приемлет либеральные реформы.
Оппозиция либерал-радикалам являет собой довольно пеструю картину в организационном и идеологическом плане: от политиков, деятелей культуры (особенно искусства, литературы, журналистики) промонархической, «белой» ориентации до бывших и нынешних представителей коммунистической идеи, видных функционеров доперестроенной системы. Анализируя концепции этого течения А. Дугин называет оппозиционный проект «советско-царистским» так как он основан на некоторых идеологических, геополитических политико-социальных и административных архетипах, которые объективно сближают между собой советский и досоветский периоды. Политолог А. Панарин предлагает перенести центр России в ее восточные регионы, например на Урал или даже в Западную Сибирь. Ориентация же на Запад, по его мнению, обрекает страну на деиндустриализацию.

6.6. новое геополитическое качество
Для того чтобы определить приоритеты во внутренней и внешней политике России, надо выяснить, что такое современная Россия, каковы ее интересы в советском и постсоветском пространстве. Развал СССР, суверенизация национальных республик и другие факторы создали пространство, где не существует строгих юридических норм, границ, где каждая республика и даже национальный округ имеет не только свою суверенную неустойчивую территорию, но и аморфную законодательную базу. Отсюда и вытекает отсутствие конкретных социальных и экономических перспектив для жителей республик, краев, областей, округов в частности и для России в целом. По этому поводу А. Дугин пишет: «Для того чтобы строить планы относительно «интересов государства», необходимо иметь ясное представление, о каком именно государстве идет речь... Полагаем, что речь надо вести о политическом субъекте, которого в случае русских нет».
В статусе России много неясного: является ли она наследницей СССР (а что тогда представляют собой другие субъекты СНГ?) межэтнической федерацией, многонациональным государством или адептом Запада, в частности США (территория которого должна быть поделена на три самостоятельные республики)?
Таким образом, получается, что Россия в зависимости от обстоятельств может выступать в различных ипостасях: как объект для дележа между мировыми державами, как региональная держава и как держава, обладающая мощным ядерным потенциалом. Экономический потенциал РФ настолько мал, о чем мы уже говорили, что это служит «основанием» для государств-соседей (и не только соседей) предлагать свое видение дележа ее территории. Вот почему нет возможности говорить о стратегических интересах такого маргинального образования, как современная Россия. А. Дугин справедливо считает, что «стратегические интересы РФ» могут проясниться только после того, как появится, сложится и определится политический, социальный, экономический и идеологический субъект этих интересов. И далее он развивает тезис: «РФ не имеет государственной истории, ее границы случайны, ее культурные ориентиры смутны, ее политический режим шаток и расплывчат, ее этническая карта разнородна, а экономическая структура фрагментарна и отчасти разложена».
Нынешняя Россия фрагмент СССР. Подобные образования представляют собой и другие страны независимого содружества. Бельгийский геополитик Жан Тириар сравнил СССР с плиткой шоколада, где его дольки это бывшие советские республики. После того как плитка разломана, ее невозможно сделать монолитной никаким иным путем, кроме переплавки всей плитки и новой штамповки. Но дадим возможность истории оценить или реализовать этот тезис Ж. Тириара. Сейчас же посмотрим, что представляют собой другие «кусочки шоколада» бывшие союзные республики, выскажем предположение, что может ожидать их в недалеком будущем.
В бывших союзных республиках у власти находятся, как правило, представители бывшей КПСС, постсоветской управленческой структуры, во многом сохранившие менталитет и навыки руководства, полученные в системе подготовки кадров во времена СССР. Кажется, они всей пуповиной должны быть привязаны к России. Но дело в том, что в политических, экономических и других отношениях, в геополитике механизмы и связи более сложные, чем в биологическом организме. Как правило, место ослабевшего суверена постепенно, но неуклонно занимает другой. На смену постсоветским лидерам независимых государств на территории бывшего СССР приходят новые люди, часто представляющие и отстаивающие интересы не только своего народа или народов, проживающих на территории республики, но и сопредельных или дальних государств.
В бывших союзных республиках СССР идет постоянная ротация руководящих кадров. В качестве примера можно взять любую из них, да и саму Россию. Политические и экономические решения, принимаемые главами государств бывших республик, нередко полностью или частично игнорируют интересы народа, их национально-культурные и другие чувства. Фактически народы становятся зависимы от «старо-новой» номенклатуры, которая часто проводит в своей внешней и внутренней политике интересы более сильных в геополитическом отношении государств. Этими факторами во многом объясняется укрепление позиций в регионах бывшего СССР Турции и Ирана, США и Германии, Китая и Японии, Франции и Англии и т.д.
Противостоять этой экспансии народы России и других суверенных республик смогут в том случае, если они объединятся. Возможно ли это объединение при имеющихся разногласиях, противоречиях, существующих почти во всех сферах общественной жизни? Да, возможно. Надо четко представлять, что многие противоречия в сфере экономики, политики, идеологии созданы искусственно и специально раздуваются в сознании масс. Например, шумиха вокруг пустяковых проблем, поднятая в СМИ после подписания союзного договора между Россией и Белоруссией.
Как показала история, добровольное объединение, сотрудничество, добрососедские отношения всегда были характерны для славян, русских, в том числе и с тюркскими народами. Они, как писал Л.Н. Гумилев, обладают положительной комплементарностыо, каждый народ занимает свою исторически обусловленную ландшафтную нишу. И сейчас во многом русские и тюркские народы сосуществуют в своих специализированных экономических, производственных нишах, детерминированных общественным разделением труда. Русский народ в этом сосуществовании-сотрудничестве всегда выполнял мессианскую роль, был носителем прогрессивных традиций, технологий, культуры и т.д. Это неоднократно отмечал известный специалист по национальным отношениям, профессор Рамазан Абдулатипов.
Можно полностью согласиться с тезисом А. Дугина, что в нынешнем переходном периоде именно русский народ должен быть взят в качестве главного политического субъекта, от которого и следует вести отсчет на шкале геополитических и стратегических, а также социально-экономических интересов России, что русский народ геополитическая потенция, реальная и конкретная, но еще не определившая свою новую государственную структуру ни ее идеологию, ни ее территориальные пределы, ни ее социально-политическое устройство.
Возможна ли переплавка «разломанной плитки шоколада», т.е. возрождение новой России в обозримом будущем, где ядром, притягивающим разорванные элементы, выступит русский народ? Да, возможна! Но для этого национальные интересы России должны стоять выше сиюминутных интересов многих политических деятелей РФ. Кроме того, необходимо обязательно избавиться от пагубного влияния внешних сил на внешнюю и внутреннюю политику страны. Развал СССР начался с культурно-политической экспансии, затем она была закреплена экономической экспансией, в 90-е гг. последовала и военная, в частности приближение войск блока НАТО к границам России.
Подобную схему экспансии детально описал русский философ И.А. Ильин в 40-х гг. XX в., который считал, что весь кризис, переживаемый ныне Россией и миром, есть кризис по существу своему духовный. Он говорил о том, что идет измельчание духовного характера, утрата духовного измерения жизни, обмеление и прозаизация человеческого бытия, торжество пошлости в духовной культуре, отмирание рыцарственности и вырождение гражданственности. По его мнению, вселенское властолюбие, разрешающее себе все средства весь этот единый и ужасный недуг имеет не русское, а западно-европейское происхождение.
Русская интеллигенция, считает Ильин, в течение XIX в. соблазнялась им как «последним словом передовой культуры», мечтательно, сентиментально и безвольно заражаясь им. Это «вселенское властолюбие» он называет духовной чумой, которую принесла в Россию полурусская полуинтеллигенция, зараженная им до мозга костей, тупая, волевая и жестокая. «Но почему же нам не удалось оборониться от этого засилья?» задает философ вопрос. И сам же отвечает: «Потому, что русская национальная интеллигенция не понимала своего народа... не умела верно вести его... по невежеству, ребячливой доверчивости и имущественной жадности народной массы, а также по недостатку волевого элемента в русском Православии последних двух веков. И главное по незрелости русского национального характера и русского национального правосознания». Эта полуинтеллигенция уверовала в «западного дьявола», как в Бога, и поработила многоплеменную российскую массу сначала соблазном разнуздания, а потом страхом голода, унижения, муки и смерти.
Именно так и была построена программа развала СССР. Соблазн разнуздания, вседозволенности, невиданных до конца 80-х гг. XX в. для народов СССР и России пошлости, порнографии, насилия, садизма и прочих «прелестей» западного образа жизни обрушился на русских, татар, башкир, украинцев, белорусов и другие народы Союза с экранов телевизоров и кинотеатров, с глянцевых обложек журналов и книг, из передач радио, из рекламы и т.д. Они раскачивали национальное самосознание. Большинство СМИ «демократической» ориентации, как будто соревнуясь друг с другом, обливали грязью всю историю России, но особенно много желчи было вылито на послеоктябрьский период российской государственности.
За культурно-политической экспансией, последовала экономическая. Лозунг Остапа Бендера «Запад нам поможет» затмил здравый смысл у многих даже национально ориентированных россиян. (Да и нашлось, к сожалению, не очень много умов, которые смогли устоять в той идеологической вакханалии, оголтелом натиске на национальное, патриотическое самосознание русского народа.) Патриотизм был назван «последним прибежищем негодяев». Запад действительно «помог» России. За время реформ, с 1991 по 2001 г., долг России возрос до 150160 млрд долл. Выплаты только по процентам долга будут ежегодно составлять до 40% всего экспорта РФ. Кроме того, Россия попала в унизительное положение «бедного родственника». Если император Александр III мог себе позволить ловить рыбу, когда у него просил аудиенции посол ведущей европейской державы (царь тогда произнес известную фразу: «Европа может подождать, пока русский император ловит рыбу»), то сейчас ни одно первое лицо в России не может позволить себе подобной роскоши.
Немаловажный рычаг в руках западных «друзей» продовольственная зависимость РФ. По оценкам специалистов, 30% ввозимых продуктов питания из-за рубежа уже угроза национальной безопасности. Россия перешагнула через эту красную черту в 1994 1995 гг. К 2001 г. она ввозила из-за рубежа более 50% сельскохозяйственной продукции. А в Москве и Санкт-Петербурге эта планка поднялась до 7080%. Естественно, сбрасывая в РФ недоброкачественные продукты питания, решая проблему депопуляции населения нашей страны, западные «доброжелатели» используют продовольственные поставки как сильнейшую экономическую и политическую удавку. Успешно идет реализация рекомендаций Римского клуба, представленных им в ООН. В них четко сказано, что «численность населения России к 2010 г. не должна превышать 50 млн человек».
Россия может сдержать продовольственную, экономическую экспансию, но для этого нужна политика, направленная на оживление собственного экономического потенциала, в первую очередь сельского хозяйства. К сожалению, в бюджете страны на 2002 г. намечено очередное урезание расходов на сельское хозяйство. В этой сфере экономики надо менять паритет цен, налоговую и кредитную политику. Но есть и другие, не менее эффективные источники получения продуктов питания и валюты. По различным экспертным оценкам, из-за отсутствия надлежащего государственного контроля за промыслом и вывозом морепродуктов за рубеж Российская Федерация ежегодно несет убытки в виде реального ущерба и неполученного дохода в размере от 2 до 5 млрд долл. в год. За рубеж по бросовым ценам уходят сотни тысяч тонн морской рыбы: окуня, палтуса, камбалы, осетровых, нототении, минтая, трески, сельди и других морепродуктов. Но особенно хищнически относятся отечественные и зарубежные рыбаки к добыче крабов.
Так, согласно российской статистике, в 1994 г. мы экспортировали в Японию крабов и других ракообразных около 7 тыс. т, в 1995 г. тоже 7 тыс. т, в 1996 г. 8 тыс., в 1999 г. 7,5 тыс. т. По официальной японской статистике в Страну восходящего солнца из России было вывезено указанной продукции: в 1994 г. 38,7 тыс. т, в 1995 г. 56 тыс. т, в 1996 и в 1999 гг. почти 60 тыс. т. Получено за эти операции валюты в американских долларах по российской статистике: в 1994 г. 90,4 млн долл., в 1995 г. чуть более 85 млн, в 19961999 гг. около 100 млн, а по японской статистике эти данные таковы: 1994 г. почти 511 млн долл., 1995 г. более 622 млн, 19961999 гг. около 700 млн. Этот канал утечки валюты и морепродуктов можно легко перекрыть и направить деньги в госказну.
Еще более мощный источник поступления валюты экспорт энергоносителей, в которых заинтересовано большинство промыш-ленно развитых стран Востока и Запада. Европа не в состоянии обеспечивать свои потребности в природном газе за счет собственных источников. Дефицит газа в Германии, Франции, Италии составляет более 50%. Разведанные запасы российского газа 48 трлн м3 (общие потенциальные ресурсы примерно 235 трлн м3). Газ из России имеет более низкую себестоимость, чем сырье из Алжира и Ближнего Востока. Доля «Газпрома» в западно-европейском импорте 47%, Алжира 29%, Норвегии 22,3%. Наши партнеры по экспорту энергоносителей, прежде всего нефти и газа, неоднократно предлагали российским поставщикам снизить квоты и повысить цены за единицу энергоносителей, но эти предложения, как правило, отвергались олигархами-поставщиками «с порога», а конкуренты смотрят на Россию с иронией и подозрением. Почти ту же картину мы видим и на Востоке. Торговля энергоносителями это всегда геополитика. Страны поставщики энергоносителей и их потребители, как мать и дитя пуповиной, связаны тысячекилометровыми магистралями-газопроводами. Поставка энергоносителей не только экономика, но и политика, важно уметь этим пользоваться.
Еще один источник больших финансовых поступлений валюты в Россию поставки вооружений в различные регионы мира. Но и здесь в роли судьи в последней инстанции выступают США. Они указывают России, что продавать, кому и когда. Так, в 1997 г. США посчитали нецелесообразным продажу Россией системы ПВО С-300 Кипру, партии самолетов-вертолетов Ми-17 Колумбии, партии вертолетов Ка-32 Канаде, самолетов и танков Индии. Под предлогом, что в Китае нарушаются права человека, палата представителей Конгресса США приняла решение о прекращении оказания России финансовой помощи в размере 190 млн долл., если Москва поставит Китаю противокорабельные ракеты «Москит». В итоге торговля оружием стала монополией Вашингтона. В 2000 г. американцы продали оружия другим странам более чем на 21 млрд. долл., русские едва на 2,5 млрд. долл.
Американцам сегодня принадлежит 80% европейского рынка вооружений, а 85% всех контрактов на поставку боевой техники Вашингтон заключает с «недемократическими режимами». Делать же подобное России «друзья» из Белого дома категорически запрещают.

6.7. Будущее России: евразийская держава или колония Запада?
Этот вопрос задают политики всех стран мира. Во многом ответ на него лежит в жизнедеятельности самой России. Сможет ли она сохранить свой ракетно-ядерный щит, оздоровить экономику, развить социальную сферу, занять активные наступательные политические позиции, поднять этническое самосознание всех народов, проживающих в стране, и прежде всего русского народа, разбудить в них чувство патриотизма, гордости за историю своего отечества и главное вдохнуть новую жизнь в союз независимых государств? Россия находится в «санитарном кордоне», в кольце государств, правительства которых в большей части относятся к РФ потребительски-настороженно.
Внутри Содружества независимых государств по-прежнему наблюдаются противоречивые тенденции как центробежные, так и центростремительные. Отсутствует какой-либо монолитный блок, вследствие чего по кардинальным вопросам СНГ не выступает с единых позиций, например относительно продвижения НАТО на Восток или противостояния американской противоракетной обороне. Внутри Содружества нет стратегического единства ни в вопросах политики, ни экономики, ни в решении вопросов национальных отношений, в частности языка, есть только тактические союзы, например по вопросам добычи, транспортировки каспийской нефти, разработки полезных ископаемых, редкоземельных, драгоценных металлов или алмазов. Для решения сиюминутных экономических или политических вопросов создаются временные коалиции. Не успели просохнуть чернила под договорами России и Белоруссии, как тут же было заключено соглашение между Азербайджаном, Украиной, Грузией, которые постоянно равняются на США, НАТО, Турцию. В июне 2001 г. в Грузии впервые в истории страны проведены маневры НАТО. Своего рода «малый союз» заключили пять азиатских республик.

6.7.1. Российско-украинские отношения
Наиболее жесткую по отношению к России позицию занимает Украина. Этим она создает трудности не только для России, но и для самой себя. Политика Президента Украины в конце 90-х гг. XX в. может расколоть Украину и поставить ее на грань гражданской войны. Подписанный в конце 1998 г. полномасштабный договор с неопределенным статусом Севастополя снял многие негативные моменты в отношениях России с Украиной. Но тем не менее проблемы остаются. Их генерируют как в самой Украине, так и на Западе, и в России. Например, представители радикально-националистической организации «Украинская национальная ассамблея Украинская народная самооборона» (УНА-УНСО) все последние годы открыто распространяли свое влияние на сопредельные с Украиной государства. Особую активность они проявляют в Белоруссии, организуя там беспорядки, выступления против президента А. Лукашенко сторонника союза славянских государств. Украинские радикалы, поддержанные местными националистическими организациями («Белый легион», Белорусский народный фронт, Белорусская партия свободы), смогли открыть в Минске свой филиал. УНА-УНСО открыто заявляла о присутствии своих боевиков в Чечне (около 400 человек). Сейчас УНА-УНСО пытается закрепиться в Ингушетии, Дагестане, Ставрополе и других районах Северного Кавказа. Услугами харьковского филиала этой организации, по сведениям «Независимой газеты», пользуется военная разведка Украины. Харьковское отделение УНСО организует работу в Белгороде, Воронеже, Курске, Луганске, Ростове-на-Дону, Донецкое в Краснодаре, Черниговское в Брянске.
В последние годы украинские политические лидеры часто представляют Россию в образе внешнего врага. Для этого используются различные приемы: требование своей доли в золотом запасе и Алмазном фонде бывшего СССР, украинских культурных ценностей, погашение задолженности перед юридическими и физическими лицами бывшего Внешэкономбанка СССР, полной информации о состоянии балансов Госбанка, Гохрана, Внешэкономбанка СССР, их международного аудита и т.д. Вместе с тем они закрывают глаза на весьма шаткие, с исторической, этической и правовой точек зрения, основания отторжения Крыма от России.
Киев требует от России обеспечить полный режим свободной торговли с Украиной, отменить все якобы дискриминационные меры и ограничения на ее товары. Для решения таких вопросов в 1993 г. был создан Экономический союз стран СНГ, но Украина сразу же отказалась в нем участвовать. Она не присоединилась к Таможенному союзу России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии. Наша страна постоянно предоставляет льготы Украине в ущерб своим интересам, потому что Украину поддерживает Международный валютный фонд, т.е. США. Вашингтон продолжает, не без помощи Украины, действовать в качестве стратегического противника России. Украина, по мысли 3. Бжезинского, является стратегическим опорным пунктом национальных интересов США. Политика Кучмы по отношению к России носит зигзагообразный характер. Как только внутренняя оппозиция начинает прижимать его, он тут же обращается за помощью к России. Так было зимой 2001 г. Но как только позиции Кучмы укрепились (не без помощи России), он тут же принимает министра обороны США и ведет переговоры об обучении украинской армии американскими специалистами, не возражает против развертывания американской ПРО. А в июне 2001 г. заявил о намерении Украины вступить в ЕС.
По этой и иным причинам многие субъекты в двух славянских республиках противодействуют объединению славянских, тюркских и других народов на постсоветском пространстве. Обозначенная политика лидеров Украины, ее националистических организаций ведет курс к сознательному обострению российско-украинских отношений. Украина стала для России «естественным объектом» противоборства.
Некоторые политики в Киеве пытаются разыграть антироссийскую карту как плату за вхождение Украины в Европу. Для нашего юго-западного соседа такой курс бесперспективен: на Западе ее как просительницу денег не любят, необходимых Украине средств для модернизации ее экономики у новых западных друзей просто нет. (Например, их нет у самой богатой страны Европы Германии для модернизации экономики бывшей ГДР, для решения ее социальных проблем, где 25% взрослого населения безработные.)
Рассматривается в украинских политических кругах и другой вариант параллельное движение наших двух стран. Но история отпустила слишком мало времени для такого развития. Европа объединяется и развивается быстрее, а Азия чрезвычайно быстро. При таком параллельном движении, при взаимной обособленности и даже отчуждении и Россия, и Украина обречены на отставание от сопредельных стран. Есть еще вариант стратегия прагматического партнерства. Суть этого видится как совместная работа для экономической модернизации. Подобное сотрудничество на равноправной основе способствует развитию, например, двух стран-соседей США и Канады.
Пока же фактически экономика Украины ориентирована на Россию, а политика на Запад. Это, безусловно, накладывает отпечаток на общественное сознание, мнение жителей республики. В различных ее регионах настроения полярно противоположны. Такая борьба противоположностей, как мы отмечали выше, может привести к развалу Украины. А расширение НАТО на Восток усилит эти негативные процессы в политической и экономической жизни двух славянских республик. Попытка Украины стать связующим звеном между Россией и НАТО может быть рассмотрена как негласное объявление войны России, поскольку «Украина с территориальными амбициями представляет собой огромную опасность для всей Евразии, и без решения украинской проблемы вообще говорить о континентальной экономике бессмысленно». Можно сказать, что без абсолютного контроля Москвы над акваторией Черного моря невозможно говорить о пресечении талассократического влияния, идущего с запада, из атлантистской Турции исторически самого давнего и упорного недоброжелателя России или из других стран Средиземноморья, а этот контроль возможен только после заключения действенного полномасштабного договора.

6.7.2. начало интеграции
Отношения между Россией и Белоруссией также складываются далеко не просто. Здесь действует ряд факторов, о которых уже было сказано при анализе российско-украинских связей и перспектив их развития. Общее в этих двух далеко не похожих политических процессах вмешательство Запада, которому, безусловно, не нужна никакая интеграция славяно-тюркских народов, и поддерживаемая Западом оппозиция. Но влиять на Белоруссию с таким же успехом, как на Украину, ни Вашингтон, ни Париж, ни другие столицы не могут. Геополитическая картина Белоруссии отлична от украинской. За исключением небольшой части западных белорусов, подавляющее большинство ее населения, бесспорно, принадлежит русскому пространству: это русские люди, если брать культурно-религиозный, этнический аспект. Поэтому интеграция с Белоруссией, хотя и с определенными сложностями, потихоньку идет с весны 1996 г., когда был подписан Договор об образовании Сообщества. В мае 1997 г. подписан Устав Союза Белоруссии и России, в декабре 1998 г. Декларация «О дальнейшем единении Республики Беларусь и Российской Федерации». Согласно этим документам Белоруссия имеет равный голос с Россией, создаются союзные органы, решения которых обязательны для исполнения каждой из стран. Для Москвы и Минска окончательное оформление Союза стало главным событием 90-х гг.
Но за прошедшие пять лет в плане организации Союза Белоруссии и России сделать, к сожалению, удалось немного: нет даже нормативно-правовой базы интеграции государств-участников в политической, экономической, правовой, социальной, гуманитарной и других областях. Как отметил на 18-й сессии Парламентского собрания Союза президент Белоруссии А.Т. Лукашенко, «в России на словах многие клянутся в приверженности объединительному процессу, однако на деле принимают решения и поступают так, чтобы интеграция... буксовала». Он подчеркнул, что за пять лет объем товарооборота между двумя государствами вырос в 2 раза. Белоруссия является вторым торговым партнером России после Германии. В 2000 г. объем товарооборота вырос на 33%. Рост мог быть больше, но российские чиновники под влиянием «пятой колонны», работающей по указке Запада, снижают таможенные тарифы на импортные товары, которые может поставлять Белоруссия.
Что даст полная интеграция двух республик? Трудно перечислить все преимущества, которые они получат, если антиславянские силы не развалят этот процесс. Вот только некоторые из них.
Дееспособный Союз, функционирующий на основе принятого Устава, позволит России в два три года добиться 25-процентного прироста в экономике за счет использования потенциала Белоруссии, начиненной производством, не уступающим по своему уровню высокоразвитым странам Запада. Ожидаемый эффект для Белоруссии 40-процентный ежегодный прирост в экономике;
Кроме того, через Белоруссию идет 7580% российского транзита на Запад. В отличие от других путей (через Украину, Прибалтику с перевозками, перекачками и т.д.) транзит через Белоруссию не вызывает проблем, т.е. нет хищений сырой нефти и нефтепродуктов из продуктопроводов и терминалов, пропаж контейнеров и автопоездов и т.д. В связи с этим можно сказать, что Белоруссия это форточка в Европу.
Внешняя политика Белоруссии и России (как ближнее, так и дальнее зарубежье) согласуется полностью: будь-то неприятие продвижения НАТО на Восток или осуждение непомерных глобалистских амбиций США их желание создать ПРО. Этот союз в перспективе может стать основой могучей евразийской державы.
С созданием Союза открываются возможности, чтобы воспрепятствовать созданию вокруг России «санитарного кордона» путем объединения стран от Черного моря до Балтики.
Появилась возможность совместной охраны воздушно-космического пространства и государственных границ двух стран, особенно усиления контроля территорий стран, сопредельных с Украиной, обустройства и оборудования по периметру границы с Литвой, Латвией.
Можно много говорить о преимуществах такого Союза, уровень и значимость которого целесообразно поднять Конституционным договором, а не уставом. Но и то, что сделано, то образование, что создано, даже еще не напоминающее конфедерацию, уже вызвало шквал нападок в средствах массовой информации. Эти нападки идут и с Запада, и с Востока, звучат они внутри самой России и Белоруссии. Например, «Вашингтон пост» писала, что договор, подписанный в Москве, поставил перед Западом вопрос, не станет ли Белоруссия российским сателлитом; было бы непростительной ошибкой Запада отдать Белоруссию России.
Дружные, скоординированные нападки СМИ на Белоруссию и косвенно на Россию говорят о том, что своими интеграционными шагами этот Союз создает прецедент, который ведет к воссозданию великой державы. Геополитически мощная, великая Россия ни царская, ни коммунистическая, ни демократическая Западу вообще не нужна.
Многие политики-атлантисты хорошо понимают, что восстановление великой России заставит ее восточных соседей смотреть на нее другими глазами, чем сейчас. Славяно-тюркское единство заставит Восток повернуться к России, а не к Западу. Однополюсный мир будет разрушен, гегемония США продлится недолго.
Журналисты любят апеллировать к общественному мнению по любому мало-мальски значительному поводу. Почему же в этот раз не прибегают к помощи общественного мнения? Дело в том, что 90% жителей Белоруссии и 75% россиян, опрошенных социологами Центра исследований политической культуры России, голосуют за Союз. Вот почему Госдепартамент США для компрометации Белоруссии (точнее, для развала Содружества) наметил целый пакет подрывных акций: от постановки вопроса в ООН о нарушении «прав человека» до «мягкого экономического удушения» Белоруссии.


6.7.3. Россия казахстан: что впереди?
Перспективы успешной интеграции стран постсоветского пространства во многом зависят и от уровня контактов между Россией и Казахстаном. Лидеры Украины хорошо понимают, что с созданием связей Москва Минск, Москва Астана она окажется изолированной: на Западе не нужна, а среди своих чужая. Поэтому они постоянно ищут контакты с первыми лицами Казахстана. Заставляют их идти на это прежде всего поиски энергоносителей. Киев ищет в Казахстане нефть и полигоны. Да и исторически экономики двух республик были взаимодополняемы. В последние годы специалисты этих стран активно разрабатывали альтернативные, в обход России, пути транспортировки нефти с Тенгизского и Карачаганакского месторождений в Западном Казахстане к Черному морю через Баку и Грузию (порт Супса), а от него к одесским нефтяным терминалам. Обе стороны видят свои республики в недалеком будущем космическими державами.
С другой стороны, в казахстанской нефти заинтересованы не только Украина, но и Запад в целом. Еще в 1997 г. в США была подписана серия соглашений в области нефтедобычи, которые официальная печать Казахстана назвала самыми выгодными соглашениями в области добычи нефти. Казахстанская дипломатия активно действует не только в США, но и в Китае. С ним тоже заключено соглашение о разработке того же Карачаганакского месторождения американо-английскими концернами с транспортировкой нефти в Синьцзянь. Стоимость строительства этого нефтепровода оценивается почти в 10 млрд долл.
Осложняет отношения России и Казахстана и то, что 90% крупнейших уникальных производственных мощностей своей страны лидеры Казахстана продали или передали зарубежным фирмам. Значит, для налаживания сотрудничества в экономической сфере России надо иметь дело с американскими, английскими, германскими и другими предпринимателями, но не с казахскими.
Следующий негативный момент положение русских в Казахстане. За годы суверенности его покинуло более миллиона русских. Русский язык в республике, как и на Украине, методично вытесняется из сферы государственного обращения. При анализе отношений Россия Казахстан необходимо учитывать ориентацию лидеров этой республики на «многовекторную политику».
Безусловно, все перечисленные, а также и другие факторы необходимо рассматривать не в статике, а в динамике. Сравнительно недавно Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев сделал сенсационное заявление: «От Союза Советского к союзу евразийскому». С кафедры Российской Академии он объявил о соглашении между Россией, Казахстаном и Белоруссией, знаменующем новый уровень сближения, избрание наднационального парламента, создание исполнительного наднационального органа с конкретными властными полномочиями.
Но время показало, что лидеры России и Казахстана, декларируя о геополитическом сближении, не торопятся претворить его на практике. В первом пакете документов, подготовленных и принятых главами СНГ (19911992), были четко обозначены: единое экономическое, правовое, военно-оборонное пространство, общая валюта. Это было обусловлено работающей тогда еще союзной промышленностью, действующими технологическими связями, цепочками разделения труда во всех основных отраслях. Тогда нам было что сохранять... Но, увы, вектор развития СНГ был задан в другую сторону. Российское руководство упустило шанс стать центром, ядром, естественным стержнем Содружества. В последующие годы в связи с распадом экономик всех без исключения стран СНГ шансов укрепить его на прежних основаниях оставалось все меньше.
Причины утраты естественного лидерства России в бесконечной политической борьбе в ее верхах, криминализации экономики, беспрестанных выборных кампаниях, расколе российской политической элиты и др. Сейчас объединить участников СНГ могла бы некая общая для всех внешняя или внутренняя угроза или идея, близкая всем без исключения участникам объединения, а также общий для всех экономический интерес, который сулит каждому реальную практическую отдачу, выигрыш, прибыль. И еще одно обязательное условие реальный центр притяжения. Этим центром может быть динамичное, процветающее государство региональный лидер, экономическая модель развития которого кажется соседям привлекательной, и они естественным образом начинают к нему тяготеть.
Сможет ли Россия стать таким притягательным центром, ядром, сможет ли начать работу по созданию Евразийской империи, превратить содружество в мощную державу? Или ей в силу объективных условий предстоит превратиться в сырьевую колонию Запада, в мусорную свалку вредных отходов производства? Ответы на эти вопросы даст ближайшее будущее, но уже сейчас у России есть все возможности стать таким ядром. Нужна политическая воля, нужно изменить стратегию проводимых реформ, сделать их для народа, понятными народу, сформулировать понятную общенациональную идею, способную объединить вокруг великой цели великую нацию. А мощнейшим объективным фактором, способствующим формированию великой державы, является необходимость создания единого внутреннего рынка. На эту реальность «работает» такой сильный морально-психологический фактор, как ностальгия абсолютного большинства населения постсоветсткого пространства по прошлому сильному государству с единым экономическим, социальным, политическим пространством. Россия имеет большой невостребованный экономический потенциал: она производит 60% валового производства СНГ, имеет почти 70% различных видов сырья (особенно энергоносителей) и т.д. Признаком начала формирования единого внутреннего рынка является и рост товарооборота между партнерами СНГ, который за последние годы увеличился почти на 25%.
Для России остается проблемой уровень профессиональной подготовки управляющей элиты. Пока что ее партнеры в борьбе за лидерство на территории бывшего СССР маневрируют гораздо удачнее внутри СНГ, навязывая часто «старшему брату» удобные для них решения (например, функции защиты границ в Таджикистане, полицейские функции в Нагорном Карабахе или Абхазии, умиротворения Чечни или ее неспокойных соседей и т.д.). Друзья-соперники из СНГ выгодно используют неизбежные противоречия между Россией и США, Россией и европейскими странами, США и европейскими странами, извлекая для себя порой мелкие сиюминутные выгоды.
События последней четверти XX в. весьма негативно сказались на состоянии отношений РФ с исламским миром, серьезно осложнив их. Это прежде всего войны в Афганистане и Чечне. Политические лидеры, их советники (бывшего СССР и РФ) не приняли во внимание специфику исламского мира. Социалистические, интернационалистские идеи, светское мироустройство государственной жизни оказались для Афганистана и в определенной степени для Чечни совершенно неприемлемыми. Афганский пожар полыхает до сих пор, и трагедия Таджикистана прямое следствие кровавой борьбы за власть в сопредельном государстве. Похожие события произошли в Чечне и вокруг нее. Причиной и катализатором этой войны были нефть, торговля оружием и наркотиками. Бездарная политика подкрепилась бездарным руководством военными операциями. Проводимые с одобрения Кремля многочисленные кровавые «зачистки», расправы с местными жителями даже в тех районах Чечни, которые были лояльны центральной власти, тотальное уничтожение Грозного и т.д. на десятилетия вперед сделали враждебными российско-чеченские отношения.
Исламский мир увидел в Чеченской войне вызов и принял в ней довольно активное участие: волонтеры из Турции, Саудовской Аравии, Пакистана, Афганистана и других стран Ближнего и Среднего Востока воевали на стороне братьев по вере, не говоря об огромных финансовых вливаниях в Чечню. Возмущение и недоумение в исламских странах вызвала необдуманная антироссийская политика бывшего министра иностранных дел РФ Андрея Козырева. Россия во имя налаживания союзнических отношений с США поддержала антиливийские, антииракские действия Вашингтона. В геополитическом и экономическом плане дипломатические действия РФ в отношении исламского мира с 1991 г. («Буря в пустыне» акция США против Ирака) и по 1996 г. кроме как провальными не назовешь.
Всплеск антироссийских настроений в исламском мире докатился и до постсоветских среднеазиатских республик. Национализм идет там «в ногу» с ренессансом исламских традиций, уклада жизни, обычаев. Этот процесс находит отражение в законодательстве парламентов республик, в частности в ряде законодательных актов, закрепляющих главенствующее положение титульных наций. Создается парадоксальная ситуация: усилиями русских обеспечивается работа энергетических станций, промышленности, транспорта и связи во всех без исключения среднеазиатских республиках, а юридическое, правовое их положение по языку, культуре, социальной защищенности остается таким, как у «граждан второго сорта».
Выступление ведущих политиков среднеазиатских государств с позиций национализма, подчеркнутое дистанцирование от России, заявления о приверженности общемусульманским ценностям находят поддержку не только в Иране, Турции, Пакистане, Саудовской Аравии, но также в США и Европе. США поощряют попытки сформировать политический блок среднеазиатских государств при их главенствующей роли. «Аппетиты» лидеров Ислама сдерживают экономическая привязанность среднеазиатских и кавказских республик к России, а также опасения политиков НАТО относительно неконтролируемого роста исламского фундаментализма. Лидеры стран Запада предпочитают сделать ставку на Турцию, которая тесно связана с НАТО.
Но сближение России и стран исламского мира возможно. Для этого есть все объективные условия: Москва в силах оказать реальную политическую поддержку Ирану, Ираку, Ливии и другим в рамках ООН, усилить экономическое и военное сотрудничество (например, вопреки нажиму со стороны США Россия строит в Иране атомную станцию, продает в Абу Даби истребители и т.д.), расширить строительство геополитически важных транспортных артерий, нефте- и газопроводов (через Турцию, Иран). А главное надо иметь свою самостоятельную внешнюю политику в отношении исламских стран без оглядки на «друзей» из Вашингтона, Лондона, Парижа.
Пока же мусульманские страны Среднего и Ближнего Востока с целью закрепления благоприятных для них геополитических перемен перегруппировывают силы в широкой географической зоне, непосредственно примыкающей к южным границам России. На этот обширный регион, включающий Таджикистан, Узбекистан, Киргизию и Туркменистан, «положили взгляд» прежде всего афганские талибы, за плечами которых стояли религиозно-политические деятели Пакистана и Саудовской Аравии, поощрявшиеся политиками США. Талибы ищут союзников среди ваххабитов последователей религиозно-политического учения в суннитском исламе, проповедующих строжайшее соблюдение принципа единобожия, отказ от поклонения святым и святым местам, очищение ислама от поздних наслоений и нововведений. Ваххабизм близок к официальной идеологии Саудовской Аравии.
В Дагестане и Чечне ваххабиты появились в начале перестройки. На территорию этих республик пришли проповедники из арабских государств, и молодые мусульмане получили возможность обучаться в религиозных учреждениях зарубежных исламских стран. Но нередко в ваххабитов фундаменталисты зачисляли всех мусульман, которые выступали и выступают с критикой официального духовенства, религиозных особенностей Ислама, усложненного местными обычаями. Правящие элиты в Дагестане и Чечне (особенно в последней), закрывая глаза на деятельность зарубежных проповедников или прямо пособствуя им, немало сделали для разжигания конфессиональной и межнациональной розни. (Нужно заметить, что подобные факты были и в Таджикистане и Узбекистане, лидеры которых неоднократно обращались за помощью к России в борьбе против этих мобильных сил.)
В силу ряда причин, и прежде всего из-за боязни военных действий в Чечне, Нагорном Карабахе, Таджикистане, Узбекистане и Киргизии, из-за межэтнических конфликтов в южные края России постоянно прибывают новоселы из этих регионов. Кубанцы, ставропольцы уже давно бьют тревогу по поводу активного и беспрепятственного заселения региона армянами, грузинами, азербайджанцами, курдами, турками-месхетинцами, чеченцами, узбеками, крымскими татарами (возвращающимися обратно в сохраненные дома к предусмотрительно оставшимся здесь мужьям или женам).
За пять лет только в Краснодарском крае осело более 1 млн приезжих. И названные этнические группы (особенно мусульмане) дают основной прирост населения. Число курдов, например, выросло на 85%. По 1012 детей бывает в семьях турок-месхетинцев, по шесть восемь в семьях чеченцев и крымских татар. И это на фоне вымирающего славянского населения. Уже через 1015 лет этнический состав Краснодарского края, возможно, сменит свою славянскую принадлежность на кавказскую и мусульманскую. В выступлении представителя кубанского казачества на Съезде славянских народов (12 июня 2001 г.) был был озвучен такой факт: за последние три года 22 казачих станицы переименованы в аулы. И не исключено, что через 1015 лет Россия получит в этом регионе свое Косово.
В качестве противовеса силам, занимающим разными способами южный регион, нужно использовать различные механизмы, в частности совместные действия Москвы, Тбилиси и Еревана. Закавказские республики, где ведущей конфессией является Православие, могут выступить в качестве геополитического форпоста на южных рубежах России. Руководство Грузии и Армении, делая реверансы Западу и исламскому миру, все же понимает, что без помощи Москвы им не удастся сохранить территориальную целостность, утвердиться в качестве сколько-нибудь влиятельных стран в регионе, решить проблемы восстановления и развития экономики. Если укрепления позиций России в начале XXI в. не произойдет, то создавшийся «вакуум силы» будет быстро заполнен для начала талибами, хотя претендентов много, о чем мы уже говорили. Проникновение западных стран на Кавказ в качестве главной цели преследует вытеснение России из региона. Для нейтрализации этих поползновений необходим полномасштабный военно-политический союз, тесное экономическое и торговое сотрудничество России с республиками Закавказья и Средней Азии.

6.8. Место России В «ГЛОБАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ»
В последнем десятилетии ушедшего века, в начале XXI в. и нового миллениума (тысячелетия) выражение «глобальное общество» стало признаком хорошего тона, особенно в околонаучных, журналистских и других интеллигенствующих кругах. Чаще этот термин толкуют как объединение человечества в единое целое, с единым Мировым Правительством планетарного масштаба (см. гл. 3 мондиализм). По мнению известного русского философа, социолога и литератора А. Зиновьева, такое понимание глобального общества преднамеренная идеологическая ложь, не имеющая абсолютно ничего общего с реальностью.
Термин «глобальное общество», по мысли философа, это «желание определенных сил Запада занять господствующее положение на планете, организовать все человечество в своих конкретных интересах, а отнюдь не в интересах некоего абстрактного человечества. Мировая экономика есть, прежде всего, завоевание планеты транснациональными компаниями Запада, причем в интересах этих компаний, а не в интересах прочих народов планеты».
Кроме того, Запад, и в первую очередь США, навязывает планете «мировой информационный порядок». Фирмы и правительство США осуществляют контроль глобальных коммуникаций. Западные медиа господствуют в мире. Мировая культура есть прежде всего американизация культуры народов планеты. Эта задача усиленно решается Западом. В 1999 г. администрация президента США Клинтона объявила о создании Международного публичного центра информации. Цель этой акции распространение влияния политики США на международную аудиторию и противодействие развитию пропаганды ее (США) врагов на территории стран, настроенных враждебно по отношению к США.
В Уставе центра говорится: «контроль (читай: «шпионаж». Н.Н.) над международной военной информацией необходим для воздействия на эмоции и мотивы действия и поведения того или иного иностранного правительства, той или иной международной организации, сомнительных группировок и их отдельных индивидуумов». Далее Л. Критская высказывает в общем-то тривиальную, но совершенно верную мысль о том, что «вопрос о независимости телевизионных каналов, радио, газет и всех СМИ решается сегодня в банках». Как известно, самая мощная банковская система сейчас находится в США. А республиканское правительство США «зависит от г-на Тернера и еще пяти-шести семей, владеющих 92% всех земных средств к существованию». Эти-то шесть семей и объявили время Глобальной Колонизации Мира, время лжи и дезинформации. Как тут не вспомнить слова Гете: «Никто так безнадежно не порабощен, как те, кто обольщен фальшивой верой в свою свободу».
Проблема глобализации общества очень интересно рассмотрена в труде член-корреспондента РАН М.Н. Руткевича «Общество как система». Этот серьезный ученый-социолог, философ не только отмечает те стороны глобализации человеческой жизни, о которых говорилось выше, но и касается собственно человеческой стороны проблемы, в частности пишет, что «факты и тенденции безусловно свидетельствуют о сдвигах в духовной культуре и нравственности, притом сдвигах регрессивного характера». Он справедливо утверждает, что круг обязательств и запретов распространяется не только на граждан государства, но и граждан других государств, т.е. глобализация несет в себе тоталитарный духовный императивный контроль в планетарном масштабе.
Проблемы глобализации международных отношений (экономических, культурно-информационных, финансово-правовых, военных и т.д.) находят отклик не только у ученых, политиков, военных, но и у религиозных деятелей планеты. В XI энциклике Папы Иоанна Павла II «Евангелие жизни» (март 1995 г.) современная цивилизация подвергалась суровой критике как колыбель специфической «культуры смерти». Государства западного мира, утверждает Папа, изменили своим демократическим принципам и движутся к тоталитаризму, а демократия стала всего лишь мифом и прикрытием безнравственности.
Во время поездки по Мексике Иоанн Павел II говорил о «взывающих к небу» социальных грехах современного мира, о господстве насилия, неравноправии, расовой дискриминации, жажде богатства и власти, которые нельзя искоренить без уяснения и ликвидации структурных корней эксплуатации и угнетения: прибыль и законы рынка стали обладать каким-то абсолютным авторитетом в ущерб достоинству личности. Папа заявил: «Поскольку, однако, глобализация руководствуется только законами рынка в интересах наиболее могущественных, ее последствия могут быть только негативными. Таковы, к примеру: подход к экономике как к абсолютной ценности; безработица, упадок многих общественных служб; разрушение окружающей среды, природы; рост разрыва между бедными и богатыми; несправедливая конкуренция, которая ставит бедные нации в положение все большей униженности».
Итак, на планете происходит унификация определенных правил игры, повсеместная информатизация, обеспечение прозрачности экономического пространства, и венчает этот процесс наиболее впечатляющее проявление нынешней глобализации, ее главный образ и символ мировая коммуникационная сеть.
На фоне геоэкономического расслоения мира идет формирование макрорегиональных пространств, умножение социально-экономических коалиций и союзов, формируется система глобального управления ресурсами планеты и всей экономической деятельности на ней. Но целью такой системы управления является не только хозяйственная сфера: «В рамках современной структуры глобальной экономики преимущество получают в первую очередь оптимизационные схемы, способствующие извлечению дополнительных выгод из неравномерности мировой среды, а также родственные им по духу валютно-финансовые комбинации, нежели процесс радикального преобразования производственных механизмов, ныне лишенный своего, столь характерного для последних столетий, исключительного статуса».
Приведем еще одно высказывание по этому поводу А. Зиновьева: «Западная власть обладает огромными финансовыми средствами... А постсоветская власть нищая. Она распоряжается мизерными средствами, тратя их, в основном, на себя. Она не способна на серьезные дела в масштабах страны. Она не способна сохранить целостность и суверенитет страны. Она зависит от западных подачек и фактически сохраняется благодаря поддержке со стороны Запада, включая военные силы Запада и потенциальную угрозу пустить их в ход...»

6.9. Россия - США: ПАРТНЕРСТВО ИЛИ СОПЕРНИЧЕСТВО?
После разгрома фашизма Советский Союз открыл почти 50-летний мирный период в Европе. С разрушением СССР, после предательства в Беловежье, миру наступил конец: начались безнаказанные бомбежки Ирака и Югославии. Кого еще ждет такая печальная участь покажет время. К концу Первой мировой войны на геополитическую арену вышел особенно опасный противник России США. В Европе еще шли кровопролитные бои, а президент Североамериканских Штатов Вудро Вильсон говорил, что «мир, который наступит после этой войны, будет американским миром». И далее: «Нам нужно решить единственный вопрос вправе ли мы отказаться от морального руководства миром, которое предлагают нам... Все готово, перст судьбы указывает нам путь».
Геополитическая стратегия реализации этих замыслов основывалась на использовании выгодного географического положения США слабые соседи (Канада и Мексика), защищенность океанами, хорошая инфраструктура, развитый военно-промышленный комплекс. Все это и другие факторы позволили Америке вести войны на территории пяти континентов, вступая в них как правило, на заключительных стадиях, когда воюющие страны были достаточно обескровлены. Помощь воюющим американцы оказывали далеко не безвозмездно. Так, только на Второй мировой войне США «заработали» почти 22 тыс. т золота.
Такова стоимость борьбы за освобождение по-американски от «коричневой чумы». Во время холодной войны Черчилль, Трумен и их последователи не снимали с себя тоги борцов за демократию, за общечеловеческие ценности. Все это высокопарное пустозвонство было прикрытием творимых ими преступлений против народов. Так было осуществлено вооруженное вторжение на Кубу в Заливе свиней (закончившееся полным провалом), свержение правительства Моссадыка в Иране, Арбенса в Гватемале, Лумумбы в Конго, Норьеги в Панаме, Альенде в Чили, проведены операция «Буря в пустыне» в Ираке и бомбардировки Югославии. Нужно отметить, что вооруженное нападение на последние две страны американцы совершали с подельниками странами НАТО.
После нападения 14 стран членов НАТО на Югославию Международный центр действий, возглавляемый одним из авторитетнейших юристов, бывшим генеральным прокурором США Рамсеем Кларком, создал Международный трибунал по расследованию преступлений империалистов янки и их подельников. Международный трибунал дал юридическую оценку преступлений в Югославии. В объемистом докладе поименно названы главные организаторы войны в Югославии: Клинтон, Олбрайт, Блэр, Шредер и др. В этом докладе названа цель бесчеловечной военной операции «борцов за права человека»: «цель американской политики состоит в том, чтобы укрепить убеждение, что только одна система капитализм работоспособна...»

6.10. «Друзья поневоле»
Отношения между Россией и США обусловлены текущими и стратегическими интересами двух великих государств-лидеров, реализующих два различных геополитических подхода. Теоретико-методологический анализ этих подходов дан ранее. Поэтому мы остановимся только на их практической реализации в конце XX в. и выскажем прогнозы по их развитию в первом десятилетии XXI в.
Один из важнейших факторов, который предопределяет стратегические отношения между Россией и США, ракетно-ядерный потенциал обоих государств. В Вашингтоне осознают опасность дезинтеграции СНГ и России прежде всего в отношении угрозы распространения ядерного оружия и ракетных технологий так называемое «расползание ядерного оружия». Хотя Украина и Казахстан декларировали свою готовность расстаться с этим видом вооружений, но от слова до дела, как говаривал один из литературных персонажей, «дистанция огромного размера».
Немало голов в Америке вынашивает мысль расчленения России. Например, бывший помощник Президента США по национальной безопасности в книге «Великая шахматная доска» отстаивает идею разделения России на три республики. Автор упускает из вида, что в случае развала РФ ситуация на огромном геополитическом пространстве станет несравнимо более опасной и менее предсказуемой. Тем более, если учитывать постановку на вооружение в РФ новых межконтинентальных ракет и стремления США создать национальную систему противоракетной обороны (ПРО). С точки зрения элементарного выживания планеты, и Россия, и Америка заинтересованы в стабилизации ситуации на территории бывшего СССР. С другой стороны, Вашингтону не нужна сильная Россия, поскольку она выступает как серьезный конкурент в мировых делах, сдерживающий, хотя и не часто, претензии США на роль сверхдержавы, единственного вершителя судеб мира.
Пока же, в конце XX начале XXI в. российская власть выполняет функции колониальной администрации, имитируя отчасти американский образец, а в большей степени советский. Задача экономически развитых стран Запада и Востока обеспечить население всем необходимым. Постсоветская экономика на это не способна. Россия и в этой сфере почти полностью зависит от Запада. Зиновьев полагает, что «советская контрреволюция... определила судьбу России и русского народа на много поколений вперед... А без объективного беспощадного понимания сущности советской контрреволюции ни о каком спасении и возрождении России и речи быть не может».
Потенциально Москва может вновь стать «собирательницей земель» и одним из полюсов многополярного мира это хорошо понимают в США и стремятся не допустить. Отсюда и раздвоенность политической игры Вашингтона в отношении России. Все это накладывает отпечаток на отношения двух стран на пороге XXI в. Фундаментальной основой партнерства между Россией и Америкой является совместная заинтересованность в формировании стабильной и безопасной системы международных отношений, а в определенной степени в налаживании «силового управления политическими, военными процессами современного мира», например при урегулировании региональных конфликтов. Хотя подходы к этим вопросам, механизм их решения, предлагаемые Россией и США, чаще всего значительно различаются. Эта разность особенно стала заметна во время участия американцев в конфликте с Ираком в 90-х гг., при реализации операций в Боснии в 19951997 гг., при бомбардировках Югославии в 1999 г., в противостоянии Македонии и косовских албанских боевиков.
При взвешенном, реалистичном подходе к регулированию международных отношений равноправное, партнерское сотрудничество России и США может стать становым хребтом сообщества глобальной безопасности. Основой такого сотрудничества станут отсутствие территориальных претензий друг к другу, острой экономической конкуренции (кроме военной), идеологических разногласий, а также неотягощенность исторической памяти народов двух стран. Объединить усилия Российской Федерации и США могут следующие факторы: мирное освоение космоса; защита окружающей среды (проблемы экологии носят в XXI в. глобальный характер и будут еще сильнее обостряться); нераспространение ракетно-ядерного оружия; контроль за распространением обычных вооружений; сокращение ядерного вооружения не только в РФ США, но и в других государствах; военно-техническое и военно-технологическое сотрудничество; совместная борьба с терроризмом и криминогенными структурами, распространением наркотиков и т.п. Проблемы терроризма и наркотиков также носят глобальный характер. Например, почти 50% производимого в Афганистане героина потребляется в США.
Все эти направления в свое время были декларированы Вашингтоном. Но в конце 1997 г. Президент США подписал секретную директиву, определяющую общие цели и задачи, поставленные перед стратегическими ядерными силами Америки. В ней говорится, что сохраняется возможность нанесения ядерного удара по российским военным и гражданским объектам, расширяется перечень целей на территории Китая, а также есть указание прекратить планирование мероприятий на случай затяжной ядерной войны, т.е. в президентском документе содержится формальное признание того, что ни одна страна не выйдет победителем в крупном ядерном конфликте. А ядерное оружие можно пустить в ход в ответ на использование химических и бактериологических средств против американских войск. Как пишут обозреватели: «Директива требует сохранить давно существующие возможности для ядерных ударов по военному и гражданскому руководству и ядерным силам России».
Как мы видим, «друг Билл» и не думал вычеркивать Россию из списков потенциальных противников Америки. А пришедший ему на смену Дж. Буш значительно увеличил финансовые расходы на создание противоракетной обороны. Система ПРО якобы должна защитить США от ракет стран-изгоев: Ирана, Ирака, Северной Кореи (на них, кстати, нацелены десятки американских ракет). Кроме того, список стран-изгоев пополнили не только арабские страны, противостоящие Израилю (Ливия, Сирия), но и Пакистан, Индия, Китай, Эфиопия, ЮАР, Вьетнам, Куба, Болгария, Мьянма, Россия и ряд других. Главными потенциальными противниками Америка считает по-прежнему Россию и Китай. А единственным положительным изменением в ядерной стратегии США стал отказ от ставки на победу в мировом ядерном конфликте.
Таким образом, небольшие подвижки в современной американской ядерной стратегии, которые происходят в начале XXI в. под давлением союзников по НАТО, демонстрируют сохраняющийся разрыв между декларативной политикой и практическими намерениями США. Получается, что Вашингтон так и не сошел с тропы «холодной войны».
Судьба Договора о противоракетной обороне 1972 г. висит на волоске. Не исключено, что под давлением Конгресса Президент США пойдет на его нарушение, а такие признаки уже есть: на 2001 г. ассигновано более 12 млрд долл. на научно-исследовательские работы, связанные с ПРО. Тогда может быть взорван весь режим ограничения и сокращения ядерных вооружений, что приведет к серьезнейшему обострению двусторонних российско-американских отношений.
Вполне понятную озабоченность у России вызывают попытки американцев подменить механизмы ООН механизмами НАТО (пример действия США в Ираке, Боснии, Югославии, Македонии, Афганистане).
«Произошел разворот Вашингтона на 180 градусов во внешней политике: от ставки на миротворчество ООН и международное сотрудничество к традиционным подходам с позиции силы единственной оставшейся сверхдержавы, но с некоторой опорой на союзников», констатирует тот же 3. Бжезинский. Это значит, что США намерены жестко диктовать свои условия и добиваться единоличного принятия решения прежде всего с учетом своих интересов.
Американские миротворческие силы, принимающие участие в локальных конфликтах, финансируются ООН. Вооруженные силы России, выполняющие те же функции в некоторых странах содружества независимых государств (например, Абхазия, Таджикистан, Приднестровье), не получают из кассы ООН ни цента. Все шаги Москвы на постсоветском пространстве не приветствуются в Вашингтоне. Кроме того, Белый дом усиленно готовит мировое общественное мнение к принятию беспрецедентного шага поставить под контроль российскую ядерную промышленность, навязать ООН решения, наносящие ущерб экономическим, военно-политическим интересам РФ.
Наше сотрудничество с американцами в области военных, космических технологий напоминает выкачивание российских наработок, идей. Безвозмездно американцы получили секретнейшие технико-технологические наработки при заключении сделки по строительству международной космической лаборатории «Альфа». Жесточайшая конкурентная борьба идет между нашей страной и США на мировых рынках оружия. Американцы предпринимают энергичные усилия для вытеснения России с мировых рынков оружия и военной техники. Причем США постоянно применяют здесь двойные стандарты: Вашингтону можно, Москве нельзя. За каждое ослушание России грозят санкциями в американском конгрессе.
Двустороннее экономическое сотрудничество скорее напоминает игру в одни ворота. Совместное заявление «Партнерство для экономического прогресса», подписанное в 1994 г. президентами, декларировавшее дальнейшее открытие американского рынка путем снятия остающихся ограничений, противодействие антидемпинговой политике США, законодательное закрепление за Россией статуса страны с «переходной экономикой», так и осталось на бумаге. Ни «друг Билл», ни «друг Гор» (возглавляющие с американской стороны Комиссии по экономическому и техническому сотрудничеству), ни Дж. Буш ничего не сделали, чтобы наполнить это заявление реальным, позитивным для России содержанием. По-прежнему блокируется доступ РФ на американские рынки высоких технологий, включая рынки оборонного и стратегического сырья.
Итак, Белый дом на практике реализует тезис 3. Бжезинского: «Россия может быть или империей, или демократией, но она не может быть и тем, и другим». Констатировав, что «к сожалению... в краткосрочной перспективе виды на стабильную российскую демократию не очень многообещающи», этот политолог утверждает, что в России, как ни прискорбно, имперский импульс остается сильным и даже, кажется, усиливается.
Мы уже отмечали выше, что этот «имперский импульс», как правило, идет не от России. Раньше он шел из Казахстана инициативы Н. Назарбаева, которые Москва просто проигнорировала. Потом «импульс» пошел из Минска. Не замечать его было нельзя: в России изменилась политическая конъюнктура, подходили выборы в Госдуму и Президента, в общественном мнении произошел явный перелом в пользу славянского, евразийского единства, в пользу патриотов-государственников. Договор о содружестве был заключен с Белоруссией, Таможенный Союз с Белоруссией, Казахстаном, Киргизстаном. Все эти документы приняты в первую очередь благодаря воле народов России и Белоруссии, энергии и целеустремленности президентов Лукашенко, Назарбаева и Акаева. Дипломатические успехи российского МИД подорвали сдержанный оптимизм американцев после провала военной авантюры российских «наполеонов» в Чечне. Ведь режим Дудаева, а сейчас Масхадова был наглядным свидетельством неспособности Москвы поддерживать порядок даже на собственной территории, ставил под сомнение и ее способность нести «особую глобальную ответственность» на территории СНГ. Поэтому подписание Договора с Белоруссией было тем ходом, который спасал Россию в сложной политической игре США и России. В ответ Америка «забирает под себя» всю Восточную Европу.
В геополитическом, военно-стратегическом плане России необходимо действовать с расчетом на дальнюю перспективу, избегая сиюминутных выгод, получаемых путем заигрываний с Западом, где мы в лучшем случае будем играть далеко не первую скрипку. Методично, шаг за шагом необходимо создавать себе жизненное пространство, геополитическое поле, называемое Евразией. Еще раз можно напомнить слова Л.Н. Гумилева, что Россия если спасется, то только Евразией.

6.11. Россия и Североатлантический регион
В последние годы Москва стремится к сближению не только с Вашингтоном, но и с Парижем, Берлином, Веной, Стокгольмом, Хельсинки. Был сделан пробный шаг к налаживанию более тесных политических отношений с Вильнюсом, Ригой и Таллином. Но, безусловно, решающее значение имеют ее отношения со странами Североатлантического региона (САР). Громадный район Северной Атлантики от восточного побережья Канады и США на западе и до Кольского полуострова и Балтики на востоке этот геостратегический регион когда-то в равной мере контролировался блоками НАТО и Варшавского договора. Сейчас положение здесь коренным образом изменилось в пользу НАТО.
Североатлантический регион играет ведущую роль в большой политике, что объясняется прежде всего его важным стратегическим местоположением: это транзитный район между Европой и Северной Америкой. По основным макроэкономическим показателям (товарооборот, инвестиции, перевозки) трансатлантические связи все еще превалируют над всеми прочими. Так, объемы двусторонней торговли между США и ЕС почти на 50% больше, чем объемы торговли по транстихоокеанским морским и воздушным путям.
Этот регион удерживает центральное место как район размещения наиболее крупных группировок военно-морских флотов и военно-воздушных сил великих держав, оснащенных ядерным оружием. Здесь по-прежнему находятся на боевом дежурстве подводные атомные лодки-ракетоносцы и стратегические бомбардировщики. Его значение для НАТО еще больше увеличилось в связи с намерением этого союза перейти от стратегии «передовых рубежей» к концепции «сокращенного передового присутствия». В связи с этим США полагают сократить число своих войск в Европе, следовательно, им надо укрепить надежность океанских коммуникаций для быстрой переброски при необходимости сил быстрого реагирования.
Все большее значение приобретают хозяйственный и ресурсный потенциалы САР, в частности промысловое рыболовство.
Введение 200-мильных экономических зон (а это более 360 км) привело к тому, что более половины акватории САР находится под юрисдикцией прибрежных государств. Во многом это решение вызвано тем, что отдельные страны региона, например Исландия, Гренландия, жители Фарерских островов, абсолютно зависимы от добычи и переработки рыбы и морепродуктов. Кроме того, добыча нефти и газа в континентальном шельфе Северного и Норвежского морей превратилась в важный фактор обеспечения стран Западной Европы ценнейшими видами энергетического сырья. Разведанные здесь запасы нефти и газа, по оценкам западных экспертов, составляют около 500 млрд т, или '/|0 всех разведанных мировых запасов.
Вот почему интерес США и их партнеров по НАТО к этому региону продолжает возрастать, и реализовать его они намерены при помощи усиления присутствия в нем атомных ракетоносцев, предназначенных для операций в арктических водах. Здесь мы имеем своего рода атлантический империализм, опирающийся на военную мощь, на ТНК и банки, а также на СМИ, когда дисбаланс сил используется как средство давления. Политические круги ведущих держав региона стремятся использовать в своих целях этот дисбаланс как для закрепления военно-политических преимуществ, так и для устройства и сохранения однополюсного мира. Значение североатлантического региона для России также возросло в связи с необходимостью сохранения «северного окна в Европу» после утраты Черного и Балтийского морей, в связи с появлением «независимой Украины», государств Балтии.
Российский Север, арктический евроазиатский массив, по мнению ученых, сможет стать буфером, связующим звеном между Европой и Азией, способствуя укреплению азиатского сектора в триаде США Западная Европа Япония.
К Арктике прилегают территории пяти государств: России, США, Канады, Дании (Гренландия) и Норвегии. Здесь имеются неразрешенные проблемы. Россия и Норвегия оспаривают несколько десятков тысяч квадратных километров в Баренцевом море, потенциально богатых залежами газа и нефти. На участке шельфа, именуемого российскими геологами «поднятием Федынского», по прогнозам, имеются запасы природного газа, равные крупнейшему Штокмановскому месторождению, а нефти запасам Тимано-Печорского месторождения.
Россия ратифицировала морскую конвенцию ООН в 1997 г. (принята в 1982 г., вступила в силу в 1994 г.). В силу этого она должна отменить Постановление Президиума ЦИК СССР «Об объявлении территорией Союза ССР земель и островов» от 15 апреля 1926 г., в котором было установлено, что территорией СССР являются все земли и острова, как уже открытые, так и могущие быть открытыми впоследствии, расположенные в секторе, образующем треугольник между побережьем СССР на Северном Ледовитом океане, Северным полюсом и меридианами 32° 4' 35" в.д. и 168° 49' 30" з.д. по Гринвичу.
В те времена мы делали дело решительно: взяли и провели по меридианам, которые ведут от крайних точек нашего государства мыса Дежнева и Кольского полуострова до Северного полюса, сделав лишь маленькую квадратную выборочку в пользу норвежских владений, и объявили, что это будет наша арктическая зона. Мы тогда никому не позволили ни плавать там, ни вести промысел. Эта территория охранялась нашими пограничными силами. И вот, не принимая никаких политических актов, не дезавуируя то постановление ВЦИК, которое было принято в 1926 г., Запад постепенно начал пробовать на зуб крепость нынешней России. И, надо сказать, быстро прокусил до самого больного места, отвоевав себе право свободного плавания, вовсю оспаривая наше право на недра этой секторальной зоны. Единственное, на что мы теперь можем там рассчитывать, это опираться на экономическую 300-мильную зону вокруг территории российских островов, и не больше.
Американские субмарины теперь пасутся рядышком с Мурманском, стоят прямо на путях наших военно-морских судов. Американцы постоянно поддерживают свое присутствие в Арктике, чтобы заявить, что здесь границы российского государства еще далеко не определены. Пробуют идти и дальше, видя пассивность Российского государства. Остров Врангеля основное место размножения и лежбища белых медведей в Арктике. Так вот, даже не центральное американское правительство, а администрация штата Аляска уже выдвинула тезис: «Остров Врангеля принадлежит нам, так как мы раньше строили там американские фактории, мы раньше вели там промысел пушного зверя; Россия пришла позже». Основываясь на принципе первооткрывателя, они пытаются начать формулировать территориальные претензии по очень крупным кускам нашей территории на далекой Арктике. И при этом уже не вспоминается, что сама Аляска когда-то принадлежала России.
С уходом из Североатлантического региона России НАТО стремится заполнить здесь внешнеполитический вакуум. Новым весомым фактором в САР и особенно на Балтике становится объединенная Германия. Москва же утрату своих позиций пытается компенсировать путем расширения политико-дипломатического диалога и других несиловых приемов отстаивания государственной безопасности и национальных интересов. Иного, видимо, нынешней России не дано. «Военный флот в нынешнем состоянии, по словам адмирала И. Касатонова, без поддержки может продержаться примерно до 2005 года, после чего России придется расстаться со званием «великой морской державы». А эти силы чрезвычайно необходимы. Несмотря на дружеские заявления лидеров стран членов НАТО число серьезных инцидентов с атомными подлодками США в арктических водах России в последние годы постоянно увеличивается».
Главные цели российской политики в Североатлантическом регионе это обеспечение национальной безопасности, поддержание добрососедских отношений с государствами региона для сохранения политического и военно-стратегического баланса, минимизирование факторов риска и недопущение конфликтных ситуаций; использование потенциала хозяйственного сотрудничества для решения социально-экономических проблем России. Северо-Запад России (Архангельская и Мурманская области, Ненецкий автономный округ), республики Коми и Карелии имеют тесные экономические горизонтальные связи с северными соседями. Однако руководители этого региона, как и всей страны, следуют стратегии приспособления к условиям, сложившимся в северных странах Европы. Это означает, что Россия не может стать лидером в отношениях с ними и применяет тактику маневрирования, а не самостоятельной глобальной политики.
Во взаимоотношениях России и США в САР все еще сохраняется модель ядерного сдерживания. В конце XX начале XXI в. такая угроза, безусловно, потеряла остроту, но вопрос безопасности держав (и стран региона) остается центральным. Вашингтон в отличие от Москвы не собирается свертывать свое военное присутствие в этом важном геополитическом регионе. И он не раз подчеркивал, что игнорирует не только интересы России, но даже своих ближайших союзников. Американцы реорганизуют свои ВМС в Атлантике, формируют в САР 5-й флот, создают специальную группу для западного полушария. Ими разрабатываются планы создания вооружения XXI в.: строительство по технологии «стеле» так называемых арсенальных кораблей, способных нести 500 крылатых ракет, боеприпасы и оружие. Этот фактор может вкупе с расширением НАТО на Восток и созданием национальной (американской) ПРО принести новое «похолодание» в отношениях России и США.
Самая мощная в XIX в. морская держава мастерская мира, владычица морей Великобритания играет активную роль как в НАТО, так и в Североатлантическом регионе, хотя ее удельный вес в международной политике вообще и в Европе в частности значительно меньше, чем США. Она старается «сохранить лицо» мировой державы члена Совета Безопасности ООН, определяющей судьбы мира. Политические лидеры Великобритании являются сторонниками геополитики «атлантизма». Отсюда и ее сдержанное отношение к проблемам углубления интеграции в Европе. И вызвана эта сдержанность во многом резким усилением экономического и политического веса объединенной Германии. Британская политика в САР по многим вопросам находит поддержку у шведов, норвежцев, датчан ближайших соседей Германии, помнящих лихолетье Второй мировой войны и занимающих своего рода блоковую позицию, особенно в разрешении проблем по рыболовству, добыче энергоносителей и т.д.
В последние годы продолжалось укрепление российско-британских контактов на базе иной методологии, чем во времена министра иностранных дел А. Козырева. Укрепление отношений идет за счет не только ненацеливания ракет на территории друг друга, но и более твердой, самостоятельной внешней политики России в Североатлантическом регионе. Но относительно бесконфликтные двусторонние отношения могут измениться в связи с постановкой вопросов интеграции стран независимых государств. Британский МИД уже продемонстрировал, что он не свободен от давних негативных стереотипов в оценке деятельности России, когда было объявлено о создании союза России и Белоруссии. Попытки интеграции в этот союз Украины, а также Молдавии и среднеазиатских республик, безусловно, вызывает противодействие англичан. Это понятно около двух веков Великобритания активно влияла на жизнь в этом регионе земного шара.
Роль Германии в Европе и САР в начале XXI в. не менее важна, чем Англии. Но в перспективе она, безусловно, потеснит Британию. В экономических и военно-политических союзах в Европе она занимает лидирующие позиции. Свое влияние Германия активно «продвигает» на Восток, завязывая все новые экономические, финансовые, политические связи с ближними и дальними соседями. Это обусловлено усилением позиций капитала ФРГ, линией защиты немецких нацменьшинств в странах Востока. В качестве пробного шара в немецких и российских СМИ обсуждается проблема переселения бывших поволжских немцев в Калининградскую область. Если это случится, то в первой четверти XXI в. и даже раньше Калининградская область вновь станет частью Восточной Пруссии, и Европа встанет перед проблемой передела, перекройки границ и карт, переселения народов. Во что выльется этот процесс покажет время.
Другой вариант развития событий тоже возможен. В частности, это может быть возрождение геополитической концепции «Срединной Европы» с установлением добрых отношений и связей с восточно-европейскими странами и Россией. Какая линия во внешней политике Германии окажется сильнее в конце XX в.: атлантистская, мондиалистекая, «новых правых», Хаусхофера во многом зависит от расстановки политических сил в Германии в начале XXI в. Не надо забывать, что она была инициатором расширения НАТО на Восток, расчленения Югославии. Инициатива защиты стран Восточной Европы исходила не от самих стран, а от бывшего канцлера Коля. Он интерпретировал российские действия по защите интересов русских людей в ближнем зарубежье (а их там находится более 20 млн) как возрождение имперских амбиций. Осложнения в отношениях между Россией и Германией возникнут в начале XXI в. в связи с попыткой вступления в НАТО Латвии, Литвы и Эстонии.
В силу объективных причин во второй половине 90-х гг. началось сближение позиций северных стран Европы (Дания, Норвегия и Исландия члены НАТО, Швеция и Финляндия нейтральные страны). Дания, Швеция и Финляндия являются полноправными членами Европейского союза (ЕС), Норвегия в силу волеизъявления народа остается вне рамок ЕС, усиливает свои связи с США и активно поддерживает «атлантистскую» линию. Однако взаимозависимость стран региона нарастает, что видно прежде всего из усиления экономических, финансовых, политических и других связей. В эти отношения все активнее вступают страны Прибалтики. Это значительно расширяет политические и другие возможности субрегиона. Отношения России со странами, расположенными здесь, носят также противоречивый динамичный характер, зависящий порой от случайных факторов (например, запуск Норвегией 25 января 1995 г. метеорологической ракеты в сторону России). Но главное противоречие, как мы уже упоминали, касается раздела шельфа и вод Баренцева моря (участок в 176 тыс. км2).
Кроме того, остры противоречия по количеству войск России в Северо-Западном субрегионе, по суверенитету архипелага Шпицберген и окружающей его акватории, по вопросам использования природных ресурсов, добычи рыбы и морепродуктов. Дипломаты Норвегии в 1992 г. выступили с инициативой многостороннего «евро-арктического» сотрудничества, главной целью которой было создать своего рода союз стран Северного региона. Этот союз помог бы им, в том числе и России, ослабить зависимость от США.
В 90-х гг. XX в. отношения между Россией и Данией осложнились из-за проблем, связанных с событиями в Прибалтике. На этот фон сейчас накладывает отпечаток другая проблема: Дания вслед за Германией активно борется за реализацию идеи расширения НАТО на Восток, вплоть до принятия в блок стран Прибалтики. Датский вариант вступления Латвии, Литвы, Эстонии в НАТО самый напористый. Он предусматривает механизм приема прибалтов минуя официальные каналы, с «черного хода», делая их членами блока сперва де-факто, подключив их к структурам альянса, а затем де-юре.
С конца 90-х гг. российско-шведские отношения заметно улучшились. В конце XX в. каких-либо серьезных препятствий для успешного развития двусторонних связей практически нет. Растет товарооборот, увеличивается число шведских инвестиций в российскую экономику, утвержден проект строительства газопровода из России в Западную Европу через Финляндию и Швецию. Потенциальной миной замедленного действия могут стать посреднические услуги Швеции в диалоге Москвы с Таллином, Ригой и Вильнюсом. Речь в них должна идти прежде всего о реальном положении русских и других «некоренных народов» в этих странах. «Некоренные» народы в странах Прибалтики находятся в положении изгоев. Признание этого факта или уход от проблемы могут осложнить отношения между нашими странами.
Продолжают оставаться стабильными отношения с Финляндией. Им не помешало вступление страны в ЕС. Торгово-экономические связи после резкого спада стали в конце 90-х гг. усиливаться. Через Финляндию, балтийское региональное сотрудничество открылись новые возможности для сближения РФ с Евросоюзом. Но и Финляндия вслед за Данией и Швецией играет роль опекуна, старшего брата для стран Прибалтики. И все проблемы, связанные с урегулированием прав нацменьшинств в Эстонии, Латвии и Литве, территориальных споров, сложности транзита грузов по коммуникациям, проходящим через прибалтийские государства, могут периодически возникать, внося осложнения в российско-финляндские отношения.
Таким образом, баланс отношений со странами САР находится в начале XXI в. в состоянии постоянной трансформации. Соотношение сил и связей может претерпеть существенные изменения из-за активного продвижения НАТО на Восток и попытки вступления в блок стран бывшего СССР. Россия выдала странам Прибалтики гарантии невмешательства и защиты их суверенитета (ноябрь 1997 г.). Время покажет, смогут ли лидеры Латвии, Литвы, Эстонии по достоинству оценить его.

6.12. Россия и НАТО
Выше кратко сказано о том, что существенные изменения в отношениях между Россией и странами Европы и Америкой могут возникнуть в связи с настойчивым расширением НАТО, превращением его в «Большое НАТО». Расширяющееся на Восток геополитическое поле блока является пока наиболее видимой вершиной айсберга новой стратегической доктрины организации мирового порядка. Под водой спрятаны сценарии вызовов и угроз, ожидаемых в начале XXI в. (приблизительно до 2015 г.). В этой стратегии будущий расширенный альянс является «многоблочной» вершиной монополюсного миропорядка (США супердержава, не имеющая реальных конкурентов-соперников ни в Европе, ни в Азиатско-Тихоокеанском регионе). Но такое лидерство накладывает на Вашингтон непомерное даже для американской экономики бремя расходов, особенно военных. Это понимают политики с берегов Потомака, поэтому они остановились на «кассетном», или командно-натовском, варианте конструкций «полюса власти», где НАТО будет нести основные нагрузки по установлению нового мирового порядка.
Места для России в альянсе не может быть никогда, так как ее включение в блок привело бы к выключению из него США. Причин для этого много, хотя бы то, что геополитические интересы стран Западной Европы и Востока ближе, чем интересы Европы и США. Так, страны Европы в энергетическом отношении привязаны к России, а в разрешении глобальных экологических проблем и подходах к ним Европа финансово и экономически теснее связана с РФ, чем Штаты. Как известно, американцы отказались подписать два соглашения, имеющие большое значение для сохранения экологической среды планеты: в Рио-де-Жанейро в 1992 г. и в Киото в 2000 г.
Однако в военном отношении для Западной Европы все еще характерен синдром «русского медведя». В этой связи присутствие в НАТО России сделает для большинства стран Центральной и Восточной Европы их членство в блоке политически и морально бессмысленным, так как сейчас они находят оправдание вступлению в альянс как способ ухода от военного влияния России.
РФ не «светит» вступление в НАТО еще и по причине политической нестабильности в стране. С одной стороны победа на выборах 2000 г. пропрезидентского блока «Единство», взявшего в качестве главного лозунга «государственность, патриотизм, укрепление вертикали власти», а с другой дальнейший отказ государства от управления экономикой, продолжение линии на непродуманную приватизацию. А без укрепления экономики решить задачи национального и государственного возрождения невозможно, также как невозможно говорить о патриотизме без возрождения духа коллективизма, соборности.
В то же время лидеры стран, составляющих ядро альянса, понимают, что они принуждают Россию к экстремальным политическим, экономическим и военным решениям, результатом которых может быть возникновение новой «холодной войны». Россия, обладая мощным ракетно-ядерным вооружением, хотя и больной, но потенциально сильной экономикой, может ответить адекватно действиям НАТО: без дополнительной гонки вооружений в рамках договоренностей по нему она может пойти на создание Евразийского оборонительного союза. Такого ответа не хочется ни Европе, ни США. Не хочется хотя бы потому, что ответственность за развязывание «холодной войны-2» ляжет на Вашингтон и страны Европы.
Кроме того, во всех странах альянса сформированы программы «вступления» в XXI в. Приоритетными целями в них являются развитие образования, науки, здравоохранения, защита окружающей среды. Общественное мнение в странах членах НАТО ориентировано в большей степени на эти ценности. Установки в общественном сознании на глобализацию и интернационализацию жизни, свободный обмен информацией, услугами, товарами и туризм (трактовка концепции мондиализма на уровне обыденного сознания) все это стало реальностью в большинстве стран Западной Европы.
Повернуть колесо истории, задать новый курс в политике (внутренней и внешней) дело не простое. Никто из лидеров Запада, желающих остаться ими и в XXI в., не возьмет на себя роль Герострата Европы. Наконец, там хорошо понимают, что им в затылок дышит Китай, а вместе со стаей «азиатских тигров» это могучий АТР (подробнее см. главу 9). Поэтому далеко видящие политики понимают, что «разборка» между НАТО и Россией может привести к тому, что в первой четверти XXI в. будет реально потерян контроль за ситуацией в мире.
Все это понимают политики России и НАТО. Но хватит ли у России политической воли, используя объективные условия, потребовать у лидеров блока надлежащей компенсации за расширение на Восток? Или снова, как в недалеком прошлом, нас удовлетворит дирижирование... Берлинским оркестром полицейских при выводе российских войск из Восточной Германии? Дарованное России «Хартией об отношениях НАТО и Россией» право выступать на форумах альянса без права вето это немногим больше, чем дирижировать оркестром и играть на деревянных ложках «калинку-малинку». Безусловно, такого обмана, а именно этим можно объяснить непроницаемую секретность вокруг многочисленных переговоров, ведущихся в Брюсселе, Россия не должна потерпеть.
Минимальной компенсацией России за продвижение НАТО к ее границам были бы следующие акции:
реструктуризация российского внешнего долга с отсрочкой платежей по нему как минимум до 2025 г.;
признание за рублем внешней конвертируемости;
разрешение ведущим банкам России (по ее усмотрению) без ограничений открывать свои филиалы в США и странах Европы;
отмена поправки Джексона Вэника, принятой еще в середине 70-х гг., не дающей России права наибольшего благоприятствования; отсюда снятие дискриминационных ограничений на поставки в Россию высокотехнологичного оборудования, машин, вычислительной техники;
расширение экспорта из России продукции машиностроения, изделий химической, металлургической промышленности, а не сырья и энергоносителей;
финансирование проекта по созданию транспортного железнодорожного контейнерного коридора ЕС Россия АТР с выделением квоты для России не менее 2 млн большегрузных контейнеров в год к 2015 г.;
обеспечение инвестиций развития 1012 млрд долл. к 2005 г. под льготный процент (а за все годы «реформ» в экономику России инвестированно 7 млрд долл.);
увеличение квоты России в МВФ до 4,55%.
В экономический пакет могут войти и другие требования. Политический пакет требований должен прежде всего включать «формат» конституирования и закрепления юридической силы норм соглашений между Россией и НАТО. Это должна быть международная конференция по установлению мер доверия и взаимоотношений между НАТО, Россией и другими странами СНГ на уровне глав государств. Это не менее важное событие, чем конференция в Хельсинки в 1975 г., т.е. оно должно стать Хельсинки-2. Иначе «вторая волна» расширения НАТО (прием в нее Латвии, Литвы и Эстонии) может иметь трагические последствия для всех стран Европы.
С юридической точки зрения есть возможность противостоять вступлению в ЕС и НАТО Литвы. В состав Литовской ССР Мемельский округ (Клайпедский край) был передан в 1950г. с нарушением юридических норм, предусмотренных Конституциями РСФСР и СССР, так как ранее Мемель входил в состав Калиниградской области. Со всепрощающим великодушием смотрел на то, что умыкают от России не только большие, нужные, но и стратегически важные участки, округа, полуострова тогдашний президент РФ Б.Н. Ельцин. Ведь окончательная территория Советской Литвы была почти в 1,5 раза больше литовской территории 1939 г. Если народ Польши получил бывшие немецкие земли за жертвы и страдания в борьбе против Гитлера в качестве компенсации, то литовцы получили немецкую территорию (читай: часть Калининградской области) за прямо противоположные заслуги. И сейчас героев и ветеранов «Третьего рейха» чтут и любят в сегодняшней Прибалтике, не оставляя ни капельки любви и просто благородства для тех русских, что еще остались в Литве, Латвии, Эстонии, для тех, кто боролся с эсэсовцами-прибалтами, «лесными братьями» и т.п.
Нынешний президент Литвы В. Адамкус тоже выходец из рядов гитлеровских гренадеров литовского происхождения, сражавшихся против войск антигитлеровской коалиции; служил он, правда, рядовым. Вот почему он прилагает столько усилий, чтобы втащить Литву в НАТО и с помощью огромной военной машины удержать за собой незаконные территории. Нужна политическая воля, чтобы напомнить соседям о незаконно приобретенных землях. И это не только Мемельский округ, но и полуостров, отданный другим советским политиком Н.С. Хрущевым.
По мнению эксперта «Независимой газеты», если российское руководство проявит хоть немного политической воли и улучшит координацию своих действий, торпедировать решение о расширении в 1999 г. НАТО на Восток в принципе возможно, т.е. шансы на это оцениваются как более чем 50-процентные. Безусловно, прав эксперт, когда пишет о том, что торговаться с НАТО надо осторожно и тонко, чтобы не преступить грань, за которой дипломатическая торговля перейдет в конфронтацию. Необходимы долгосрочная программа, стратегия по отношению к альянсу. Противовесом ему должна стать многовариантная стратегия развития широкого «евроатлантического региона», в центре которой должно быть взаимодействие в сферах геополитики, экономики, коммуникаций, энергетики, антитерроризма, защиты прав человека, а не просто создание новой системы безопасности. Последнее, что предлагается: «не надо работать против Вашингтона, Бонна и тем более Варшавы. Надо работать вместе с ними над поиском компромиссов, чтобы ошибка (совершенная Западом. Н. Н.) лет через пятьдесять не привела к трагедии для всей Европы... Нужно начинать строить новый порядок для XXI века».

6.15. российско-китайские отношения в новом тысячелетии
Огромная часть российской границы от Казахстана до Японского моря разделяет и соединяет нас с самой могущественной в геополитическом и военном отношении страной Азиатско-Тихоокеанского региона Китаем. Бурное развитие этого региона требует от России осознания своих геополитических интересов. К сожалению, после развала СССР политика Москвы не обрела в АТР стратегической целеустремленности, тактической четкости и гибкости. В ней по-прежнему преобладают евроцентризм и ориентация на решение сиюминутных азиатских проблем, хотя в конце XX в. наметился позитивный сдвиг; он заключается в более тесном экономическом, стратегическом сотрудничестве с гигантом АТР. Эти шаги российского правительства позволяют надеяться на исторический поворот в геополитике страны. С геополитической, военной, экономической точек зрения самой уязвимой частью РФ является граница с Китаем. Огромная российская территория это запустение, заброшенность гигантских регионов Сибири и Дальнего Востока, богатых практически всеми видами сырья и энергоресурсов, огромными массивами тайги, полей, лугов и т.д. На Сибирь и Дальний Восток приходится '/2 мировых запасов угля и почти '/3 нефти и газа.
Всего же на территории от Урала до Дальнего Востока залегает почти 80% всех разведанных запасов угля, 7,1 млрд т железных руд, 98,5 млн т марганцевых руд, а запасы древесины (в том числе наиболее ценных хвойных пород) превышают 40 млрд м3. Численность же населения от Байкала до Владивостока всего около двух десятков миллионов, тогда как в Китае более 1,2 млрд человек. Заселенность региона очаговая при рыхлой инфраструктуре. Кроме того, большинство территорий от Казахстана до Владивостока представляют собой зону рискованного земледелия, а в конце XX в. они стали настоящими очагами экономического и экологического бедствия.
В силу названных и других причин, предопределяющих жизнь этого региона, следует особо подчеркнуть, что развитие громадных богатейших территорий нельзя доверять только рынку. Государство обязано планировать развитие его производительных сил. Без решения данной проблемы Россия не сможет конкурировать с другими мировыми державами. Для этого необходима хорошо продуманная научная стратегия развития региона, поддержанная выверенной внешней политикой. Такая строго научная программа позволит России вовремя включиться в процесс геополитической и геоэкономической революции в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Китай подает нам пример. Он реально претендует на роль супердержавы, мирового лидера первой половины XXI в.
Геополитика Китая несет на себе отпечаток моря и континента. Во внешней политике он никогда не был последовательным сторонником талассократии, а больше ориентировался на континентальные теллурократические принципы, потому и называется с давних времен «Срединной империей». Но с начала XIX в., с тех пор как страна попала под влияние колониальных держав, и до октября 1949 г. (провозглашение КНР) геополитика Китая была проатлантистской. С 1949 по 1959 г. для его внешней политики уже характерна просоветская ориентация, а с 1960 по 1979 г. она во многом носила конфронтационный для СССР характер. Вершиной этой конфронтации были бои за остров Даманский в конце зимы 1969 г.
В середине 70-х гг. XX в. Китай активно вел переговоры с представителями мондиалистской «трехсторонней комиссии», т.е. снова выступал как сторонник атлантистской геополитики. В конце XX в. контакты КНР с Западом стали значительно прочнее и обширнее, чем с Россией, по отношению к которой проводился «зондаж» мнений правительственных кругов РФ по «спорным территориям», т.е. России, по сути, предъявлялись территориальные претензии. Наш южный сосед замкнутая расово-культурная общность, не имеющая в этом отношении общих черт с евразийскими народами, и иная философия, имеющая свою тысячелетнюю историю. Все это вместе взятое, плюс динамичное развитие с 1979 г. делают Китай потенциальным геополитическим противником России на Юге и на Востоке.
Итак, с одной стороны границы динамично развивающийся Китай, добивающийся с 1979 г. самых высоких результатов в мире в экономической сфере, располагающий самым значительным людским потенциалом более 1,2 млрд человек, с другой слаборазвитая и нестабилизированная экономика при отличной ресурсной базе, растянутости коммуникаций (железных и автодорог, неразвитости авиационной связи и т.д.), примитивная разрушающаяся инфраструктура, стихийное развитие рыночных отношений («дикий капитализм»). Вот какова реальность огромного геополитического пространства. К этому добавляется несовершенное военно-техническое обустройство границы, значительное ослабление мощи российской армии и военно-морского флота. Таким образом, Восточный регион самое слабое звено в геополитической и геоэкономической структуре России, что прямо угрожает ее национальной безопасности. Значит, связывание этих пространств в единую геополитическую, геоэкономическую структуру должно определять стратегию правительства РФ до середины XXI в. В сравнении с этой проблемой бледнеют другие геополитические вопросы, решаемые Россией.
Трудности, которые необходимо преодолеть правительству России, состоят в том, что на 62% ее территории в основном в Сибири и на Дальнем Востоке проживает всего 9% трудоспособного населения страны. Эти 9% производят до 50% продукции большинства стратегических отраслей. Сложность современной ситуации в Сибири и на Дальнем Востоке во многом обусловлена отсутствием глубоко проработанной научной стратегии развития региона. Чтобы подготовить такую программу, надо предварительно выработать концепцию участия РФ как евразийской державы в жизни АТР, а вместе с тем выбираться из экономического кризиса, охватившего страну с 1992 г. Все это надо делать параллельно, преследуя дальние цели, готовясь к восхождению на стратегически важные экономические и геополитические вершины.
При подготовке подобной стратегической программы, рассчитанной на десятилетия, на первое место выдвигается цель стратегии развития. По нашему мнению, этой целью должно стать развитие экономического и военного потенциала России с учетом огромной ее роли в жизни АТР в начале XXI в. В отношении Китая следует продолжать политику, направленную на развитие максимально дружественных и тесных отношений, на присутствие России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Но к сожалению, к концу 90-х гг. не удалось коренным образом переломить создавшуюся в РФ социально-экономическую ситуацию, и страна входит в АТР (формально принята в 1997 г.) только в качестве второстепенной региональной державы или сырьевой колонии Японии, Китая и других стран. Стать доминирующей Россия сможет только в том случае, если сформирует процветающую экономику. И главное звено в стратегии ее развития социально-экономическое и экологически продуманное освоение Восточной Сибири и Дальнего Востока.
Подъем производительных сил Сибири и Дальнего Востока дело всего общества. Подобную цель ставил ЦК КПСС в 1967 г. Это была комплексная социально-экономическая программа подъема производительных сил на базе улучшения социальных и экономических характеристик, совершенствования образа жизни жителей региона, создания им льготных условий в процессе освоения огромных просторов Забайкалья, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Сейчас нужна аналогичная государственная программа, но она не должна наносить ущерб ни одному другому региону. Пока же в России нет продуманной региональной политики. Есть кое-какие фрагменты возможной программы, где чаще всего упоминается несколько броских категорий «геополитический узел», «самоорганизующийся форпост России», «базовая территориально-производственная структура» и т.д., но нет ни одной конструктивной мысли, нет механизмов реализации даже этих идей-пустоцветов. Например, есть предложение выхода Дальнего Востока на мировой рынок через страны АТР, а не самостоятельно. Опять ориентация на превращение Сибири и Дальнего Востока в сырьевую колонию?
Существуют и другие подходы к решению проблем. Например, создана Ассоциация по сотрудничеству между республикой Корея, Дальним Востоком и Сибирью. 12 российских регионов провозгласили решимость ориентировать свою экономику на интеграцию в АТР. Свою стратегию экономического и геополитического прорыва на Дальнем Востоке разработал совместно с Институтом народнохозяйственного прогнозирования РАН бывший губернатор Приморского края Е. Наздратенко. Он полагает, что надо либо возрождать индустрию огромной страны, либо превратиться в сырьевой придаток, привязанный к мировому хозяйству. То есть все мыслящие государственные мужи и серьезные ученые видят два варианта развития: или или.
Конечно, надо поддерживать поиски выходов из тупика: этим должно заниматься российское правительство, опираясь на представителей региональных элит. В недалеком прошлом регионы часто страдали от чрезмерной централизации и бюрократизации федеральных властей. Но сейчас государство в определении внешней экономической политики регионов на практике вообще не принимает участия, в то время как наши соседи имеют не только государственную, но и межгосударственную систему согласования своих интересов. Например, китайцы уже в 1996 г. определили, что к концу XX в. им потребуется импортировать 55 млн т нефти, а к 2010 г. 90 млн т. Китай с 1996 г. стал зондировать возможности получения сырья с постсоветских территорий: Казахстана, Российской Федерации, координируя свои усилия с Японией, Монголией, Гонконгом (сейчас территория КНР).
Под контроль государства (планирование развития региона, его связей с другими регионами РФ, с северо-западным Китаем, Монголией и т.д.) должна перейти и деятельность обширной Западно-Сибирской зоны: от севера Тюменской области до Республики Алтай. Здесь создан огромный индустриальный и агропромышленный комплекс с природными и людскими ресурсами, относительно развитыми транспортными связями, научно-промышленным потенциалом.
Для России координация внешнеэкономической деятельности этих двух мощных регионов Сибири и Дальнего Востока важна в силу ряда объективных условий: она способна существенно стимулировать там экономический подъем, обеспечивая экономическую основу для обустройства обширных российских территорий (успех могут принести только совместные усилия федеральных властей и регионов). Необходимо учитывать, что внешнеторговый оборот России и КНР с 1993 г. ежегодно падал, его подъем начался с 1998 г. после заключения в декабре 1997 г. крупной сделки по строительству Россией в Китае АЭС на легкой воде. Долгосрочное сотрудничество в таком направлении несет для РФ большие экономические выгоды и дает значительные стратегические геополитические преимущества, ставя партнеров в определенную технико-эксплуатационную зависимость.
Только создав два мощных региональных экономических комплекса (Западная Сибирь и Восточносибирско-Приморский), федеральные власти не допустят разрыва в экономическом развитии этого огромного геополитического пространства, что будет способствовать решению внешнеполитических проблем. Кроме того, государству надо в короткий срок позитивно решить проблему кредитной поддержки поставщиков на внешний рынок машин, оборудования, услуг по капитальному строительству и др. По нашему мнению, эффективность контактов со странами АТР возросла бы многократно, если бы государство не просто выделяло льготные кредиты поставщикам, но взяло бы на себя функции координатора их усилий, если не объявлять монополию на внешнюю торговлю. Несогласованность действий экспортеров на западных и восточных рынках ведет к утрате торговой выгоды, так как поставщики часто конкурируют друг с другом, сбивая цены на товар и услуги, чем снижают эффективность внешней торговли, ее масштабы. Кустарщина во внешнеторговых операциях оборачивается убытками для России.
Необходима программа стратегического развития политических, экономических, культурных отношений со странами Азиатско-Тихо-океанского региона, и прежде всего с Китаем. Внутреннюю и внешнюю политику России следует выстроить в единую логическую непротиворечивую систему с четко сбалансированными взаимосвязями и обозначенными целями. Эта программа должна предусмотреть совместные действия двух великих государств-соседей в создании баланса противодействия геополитическим устремлениям США как супердержавы, желающей построить новый порядок в монополюсном варианте.
Существует много вариантов проектов строительства отношений между Россией и Китаем. Один из них налаживание активных связей с Монголией. Монголия объективно является стратегическим союзником России. Важно не допустить в ней усиления прокитайских позиций и поддерживать связи внешней Монголии с населением внутренней Монголии, в частности Синьцзяня и Тибета, с перспективой создания Монголо-Тибетской Федерации. В нее потенциально могли бы войти такие республики России, как Бурятия, Хакассия, Тува, Алтай. Желательно создание неподконтрольного Китаю самостоятельного государства в Маньчжурии. В этом регионе возможно объединение усилий России и Японии, которая в 30-х гг. XX в. воссоздавала Маньчжурское государство со столицей в Харбине.
И в результате, как считает А. Дугин, Тибет Синьцзян Монголия Маньчжурия составят вместе «пояс безопасности» России.
Заместитель министра иностранных дел РФ Г. Карасин видит российско-китайские отношения как равноправное доверительное партнерство с целью стратегического взаимодействия в XXI в., как долговременные международные связи нового типа, не направленные против третьих стран и полностью отвечающие коренным интересам наших народов, способствующие миру и безопасности в Азиатско-тихоокеанском регионе и во всем мире.


Вопросы для повторения
1. Раскройте сущность понятия «русские национальные интересы».
2. Как складываются отношения России с Белоруссией, России с Украиной?
3. Назовите основные тенденции развития отношений: Россия Северный Кавказ и Закавказье, Россия Средняя Азия.
4. Раскройте механизм культурно-политической и экономической экспансии Запада на Восток.
5. Каким вы видите будущее России?
6. Возможен ли союз России, Германии и Японии?
7. Покажите влияние ресурсов планеты на раскладку геополитических сил.
8. Расскажите об отношениях России с Европой, США и блоком НАТО.























ГЛАВА 7
геополитические процессы в Западной и Восточной Европе и в Прибалтике

Тернистый путь Европы Германия и Россия Отношения между Москвой и Парижем Россия Италия Балканы «пороховая бочка» Восточная Европа: новью геополитические реальности Россия и страны Прибалтики Судьба Калининградской области

Геополитическая карта Европы состоит как минимум из трех крупных образований (ареалов). Первое из них континентальный Запад, ядром которого можно назвать прежде всего Францию, Испанию, Португалию. К островному Западу чаще всего относят Англию и США. Второе образование (ареал) Средняя Европа. Сюда входят Австрия, Венгрия, Германия, Италия. Третье образование Европейская Россия. Названные геополитические регионы создают на континенте зоны напряженности: постоянно возникают противоречия между континентальным и островным Западом; Средняя Европа часто противостоит островному Западу и Восточной Европе, куда мы включаем и Россию.

7.1. Тернистый путь Европы
Исторически Англия (как и США) придерживалась в геополитических отношениях талассократического подхода к построению политических, экополитических и других отношений со странами Западной и Восточной Европы, с Евразией и Юго-Восточной Азией. Талассократия, или «морское могущество, как уже было сказано выше, тип цивилизации, связанной с мореплаванием и торговлей, предопределяющими быстрое техническое развитие. Этот тип обусловливает, как считают идеологи талассократии, дух индивидуального предпринимательства, наживы и накопительства (подробнее см. главу 2). Морская цивилизация, по мнению А. Мэхена, это торговая цивилизация, требующая смелости и риска, воспитывающая энергичных людей. И надо признать, что такой тип людей был во многом характерен для Англии. Они сделали ее «владычицей морей», над ее колониями почти до середины XX в. не заходило солнце. До конца XIX в. Англия была «мастерской мира», а в Сити проводились самые крупные коммерческие сделки.
Но Первая мировая война внесла серьезнейшие коррективы в мировой расклад геополитических сил. Затем эти коррективы углубили Великая Октябрьская социалистическая революция и появление на карте мира сперва РСФСР, а затем и СССР. СССР и Североамериканские Штаты в течение полувека превратились в две сверхдержавы. В геополитическом плане с 50-х до 90-х гг. Западная Европа, включая Великобританию, объективно играла роль буферной зоны. Из метрополии эти государства превратились в государства-сателлиты. Безусловно, такая роль не подходила сильным политикам типа бывшего президента Франции, ее национального героя, генерала Шарля де Голля. Ему принадлежит идея выйти из-под контроля США, создав ось Париж - Бонн. Эту попытку можно рассматривать как зародыш современной Европы, пытающейся путем глубокой интеграции создать сильную Европу, способную противостоять заокеанскому могучему покровителю. Внутри западноевропейского сообщества идут невидимые поверхностному взгляду перемены в отношениях США и Европы. На поверхности это выглядит как традиционное противостояние Парижа и Вашингтона. Оно касается в первую очередь условий «европеизации» НАТО, повышения в нем роли европейцев, а также реформы блока.
Свое место на капитанском мостике альянса, тесня других, пытается занять мощная объединенная Германия. Поэтому идеи атлантизма переживают определенную трансформацию. Расширяются многосторонние формы сотрудничества блока (создан Совет Североатлантического сотрудничества, запущена программа «Партнерство ради мира», сформированы многонациональный силы, которые вели войны в Персидском заливе и Югославии). Идет также усиление двусторонних связей: между европейскими державами (ФРГ Франция), между малыми странами Северной Европы, между странами Балтийского региона. Усиливаются интеграционные отношения (связи) в сфере политики, экономики, финансов. Конец XX в. ознаменовался созданием единой европейской валюты евро и отказом от таможенного контроля.
Маастрихтский договор 1992 г. был первым крупным шагом в тесной экономической и политической интеграции большинства стран Западной Европы. Следующая встреча глав правительств в Амстердаме в 1997 г. должна была превратить Западную и Центральную Европу в конфедеративное государство с единой валютой евро к 1999 г. Однако ликвидация национальных валют и переход к единой денежной единице требуют жесткой финансово-бюджетной дисциплины, в частности сокращения бюджетного дефицита до 3% валового национального продукта. Правительства стран Евросоюза хотели достичь этого, урезав бюджетные расходы на социальные нужды: на пенсии, пособия по безработице, на здравоохранение, образование и т.п. Но сделать этого не удалось. По призыву профсоюзов по всем странам ЕС прокатилась мощная волна протестов трудящихся и студентов. В результате значительно полевели парламенты Франции, Англии, Германии. Все это осложнило процесс создания конфедерации в Европе. Кроме того, втянув 14 стран Европы в войну в Югославии (весной 1999 г.), США нанесли сильнейший удар не только по интеграционным политическим и экономическим процессам, протекающим в Европе, но и по еще не окрепшей новой денежной единице. Война в Косово (о чем мы расскажем подробнее в другом разделе главы) это умело подброшенная мина в подбрюшье Европы.
В Амстердаме было принято принципиальное решение о приглашении в состав Евросоюза десяти стран Центральной и Восточной Европы, бывших членов СЭВ и даже некоторых бывших республик Советского Союза (Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, Албания, Эстония, Латвия и Литва). Таким образом Евросоюз в 20022005 гг. будет значительно расширен. В перспективе это может иметь негативные последствия для России, так как рынок перечисленных стран будет отгорожен от нас еще более мощным таможенным барьером, чем в конце XX в. Из года в год члены ЕС расширяют дискриминацию в отношении российских товаров путем повышения пошлин.
К концу XX в. в Европе и НАТО четко обозначились две группы: с одной стороны, США, Канада и часто примыкающая к ним Великобритания, а с другой большие страны Западной Европы. Процесс разделения носит объективный исторический характер. После Второй мировой войны США, нажившиеся на торговле оружием, боеприпасами, продовольствием и т.п., смогли продиктовать разрушенной Европе свои условия, в частности по плану Маршалла, и попытались превратить этот центр одной из древнейших мировых цивилизаций в «ничейную землю», колониальную зону. Но регион для этой роли оказался совершенно непригодным. Чувство национальной гордости французов и немцев было глубоко уязвлено.
Первыми о желании выйти из-под контроля заокеанского партнера (или патрона) объявили французы (в середине 60-х гг. президент Франции генерал де Голль решил выйти из НАТО и заявил об «обороне по всем азимутам»). Это решение было обусловлено политической целесообразностью желанием укрепить свои ракетно-ядерные, военно-морские силы для сдерживания двух сверхдержав. Хотя де Голль не одобрял внутриполитический строй в СССР, но в 60-х гг. политика Франции в отношении СССР стала резко отличаться от политики США. В Париже возобладала концепция разрядки напряженности. У Франции не было никаких претензий к СССР, не было военного соперничества. В развивающихся странах интересы Парижа не пересекались с интересами Москвы и Вашингтона. Франция стремилась к ослаблению блокового противостояния, снижению опасности войны, преодолению послевоенного раскола в Европе, усилению ее экономического роста и укреплению политической стабильности Европы.
Немцы в 60-х гг. были не столь строптивы, но подобные мысли были и у них на уме. В 70-х гг. капиталистический мир переродился в устойчивую систему трех сил: первая США, вторая Западная Европа, третья Япония. С начала 70-х гг. история проходит под знаком относительного ослабления американского влияния и укрепления экономической и геополитической мощи двух других центров. От американской гегемонии в важнейших сферах жизни сохранились военная и политическая. Поэтому в борьбе с американцами и надо искать причину, корни европейской интеграции. Она предусматривает достижение многих целей: создание единой европейской валюты и объединение сил Западной Европы как решение финансово-экономических задач к началу нового тысячелетия, достижение политических целей в первом десятилетии нового тысячелетия и успеха в возможной вооруженной борьбе за сырье (в первую очередь энергоносители), рынки сбыта и приложения капиталов, эксплуатации дешевой рабочей силы. Разрушение СССР сняло с повестки дня вопрос об интенсивной интеграции Европы, как уже сказано выше (даже мощная экономика ФРГ с трудом переваривает огромный кусок восточных земель), но в перспективе этот вопрос вновь встанет перед лидерами стран Западной Европы.
Кроме того, Вашингтон и его верный союзник Лондон выражают чаще всего устами Джорджа Буша-младшего (нынешнего президента США) озабоченность ускорением строительства многонациональных европейских сил под эгидой ЕС. Безусловно, ядром этих сил будут войска Германии и Франции. Это говорит о многом. Вот почему США усилили шпионаж за Европой. Почти 50 лет американская система «Эшелон» следит за всем, что происходит в Старом Свете, даже за частной, интимной жизнью политических и государственных лиц. Как пишет журналист, «Эшелон» используется не только и не столько в целях борьбы с терроризмом и преступностью, сколько для экономического и военного шпионажа.

7.2. германия и Россия
Геополитически Германия напоминает СССР, а сейчас Россию. Она находится в центре Европейского континента, как нынешняя РФ в центре Евразии. С западной стороны их окружают сравнительно небольшие государства, а с восточной мощные континентальные страны. Рельеф местности равнина с небольшими возвышенностями, реки текут в основном меридианально, в северном направлении, северные границы проходят по морям, побережье низинное, с немногочисленными крупными портами. Это подобие определяет сходство или даже тождество процессов в различных сферах общественной жизни, происходящих в обеих странах. В начале XXI в. Германия и Россия мучительно ищут свои надлежащие места в Европе и Евразии, пытаясь сбросить сковывающие их оболочки, во многом искусственно навязанные им.
Объединенная Германия, не вписывается в тесные рамки, отведенные ей США, ее экономическая мощь раздвигает эти рамки. В 8090-х гг. динамично рос ее валовой национальный продукт, превосходя по темпам эти показатели Франции почти в 2 раза, Великобритании в 2,5, а США 4,5 раза. На ФРГ к концу XX в. приходилось около 13% мирового экспорта (на Японию 11%, США 10%), баланс текущих платежей дает стране ежегодное активное сальдо в отличие от Великобритании и США. Нынешняя Германия неприемлема для двух последних государств. Вот почему в свое время бывший премьер-министр Англии М. Тэтчер предостерегала бывшего генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева от опрометчивого решения вывести войска из ГДР. Новая, переструктурированная Европа, находящаяся в тени, отбрасываемой объединенной Германией, не устраивает и ориентированные на США малые государства: Данию, Норвегию, Португалию.
Перераспределение геополитических сил, капиталов, по сути, только началось. Но ясно видна тенденция движения германского капитала на Восток: в Россию, Австрию, Чехию, Венгрию, Украину, Польшу, Прибалтику, на Балканы и т.п. Только одна Россия должна Германии около 60 млрд долл. Поэтому можно утверждать, что никто и ничто не сможет остановить процесс формирования среднеевропейского экономического пространства (mitteleuropa) под немецким контролем.
Все это заставляет американцев подчеркивать, что обстановка в Европе и мире потенциально более взрывоопасна, чем накануне Второй мировой войны: «Франко-германское военное сотрудничество таит в себе риск отделения американской мощи от Европы... если Германия перенесет весь свой вес на Восток, то Европейское сообщество будет сведено к роли младшего партнера. Германия... может стать нашей главной головной болью в Европе!» Как видно, американцы не ощущают себя победителями в Центральной Европе, поэтому прилагают все силы на блокирование ФРГ с востока и юго-востока. В качестве такого санитарного кордона вокруг Германии, по мысли лидеров США, должны выступать Польша, где очень сильны антинемецкие настроения, Россия, Турция, Израиль, Египет, а также нынешняя Сербия, где велика национальная «аллергия» на немецкое присутствие и куда направлено внимание Германии. В бывшей Югославии больше всего немцев привлекает Словения.
Конечно, объединенная Германия сможет успешно решить геополитические и внешнеэкономические проблемы только в том случае, если справится с внутренними экономическими и политическими задачами. Это прежде всего проблема восточных земель, где простаивает большая часть промышленных предприятий, безработица в отдельных секторах экономики составляет до 50% самодеятельного населения, а 40% избирателей всегда готовы проголосовать за социалистов. Ставит под вопрос решение обозначенных геополитических задач и сложная демографическая обстановка в стране. Если в 1985 г. в ФРГ дети (возраст до 15 лет) составил 16% населения, а трудоспособные (1664 года) 69%, то прогноз на 2025 г. 11 и 65%, соответственно, на 2035 г. 9,7 и 60,3%. Другая важная проблема объединенной Германии сырьевая зависимость. К концу XX в. потребление первичной энергии в пересчете на каменный уголь составила 400418 млрд т. При этом доля нефти в энергетическом балансе составит около 43%, а почти 85% нефти Германия вынуждена импортировать. Импорт газа в 3 раза превышает его добычу в стране.
Справиться с сырьевой проблемой Германии может помочь только Россия. Сотрудничество крупнейшей газовой компании ФРГ «Рургаз» с российской газовой промышленностью началось в 1970 г. К 1997 г. через «Рургаз» в Западную Германию поставлено около 600 млрд м3 газа. России эти поставки приносят огромные «живые» деньги, в то время как внутри страны «живые» деньги едва превышают 3%. Благодаря сотрудничеству с «Рургаз» Россия в ближайшие годы выйдет на рынки Испании, Португалии, а в перспективе и Великобритании, т.е. будет создана общеевропейская газовая система. До 2008 г. компании «Рургаз» будет поставлено около 200 млрд м3 газа. А это, исходя из сегодняшних цен на энергоноситель, равно приблизительно 60 млрд немецких марок.
Конечно, экономические связи с Германией носят архаичный для России характер, которая поставляет в основном сырье и полуфабрикаты, а поставки готовой продукции едва достигают 10%. И было бы лучше, если бы Россия в XXI в. энергичнее стремилась к увеличению поставок именно готовой продукции и продовольствия. Объективные основания для этого есть.
Начиная с XVII в. Германия во многом решала свои геостратегические проблемы с помощью России. Петр I помог Австрии в ее борьбе с турками, а Германии с беспределом шведов на немецкой земле. Все войны конца XVIII в. велись Россией в союзе с Германией и Австрией. Единственным исключением была Семилетняя война (17561763), когда русские войска взяли Кенигсберг и стояли у стен Берлина. Только неожиданная смерть Елизаветы Петровны спасла Фридриха Великого от позора безоговорочной капитуляции.
Тесные связи между Россией и Германией, а также Пруссией были и в начале XIX в. Карл Клаузевиц (известный военный теоретик) в чине полковника русской армии участвовал в Отечественной войне 1812 г. Духовные контакты с Россией поддерживали немецкие мыслители и писатели Франц Баядер, Ф.В. Шеллинг, Рихард Вагнер, Фридрих Ницше, Рильке, Гессе. Они работали над синтезом русской и немецкой (арийских) культур.
Объединение Германии при Бисмарке проходило при прочной военно-политической поддержке России. Канцлер Бисмарк сказал: «На востоке врага нет». В 19041905 гг. Германия поддержала Россию, когда та вела войну с Японией и помогающими ей США, Англией и Францией. Франция вела активную работу по развалу русско-германского союза. В 1906 г. Ротшильд главным условием займа России поставил разрыв Бьеркского русско-германского соглашения. Таким образом, XX в. начался с обострения отношений между Россией и Германией, которое привело к двум кровопролитнейшим войнам и огромным геополитическим потрясениям. Но нельзя не вспомнить, что восстановление мощи Германии после Первой мировой войны в конце 20 начале 30-х гг. проводилось при активной помощи СССР.
Обе русско-германские войны начались именно в те моменты, когда страны значительно опережали англосаксонцев и французов в своем развитии. Поощряемый Англией, США и Францией, Гитлер заявил: «Мы кладем конец вечному стремлению германцев на юг и запад Европы и обращаем свой взор на земли на Востоке... Кажется, сама судьба указывает нам путь в этом направлении». Сейчас любая война Запада против России без участия Германии невозможна. Но каждая война между нашими срединными государствами приносила им огромнейшие потери. Поэтому значительно выгоднее для них союз континентальных государств против океанских, против атлантистов.
Безусловно, осуществить это не просто. В первую очередь не просто переформировать сложившееся сознание у русского и немецкого народов: преодолеть чувство взаимной вражды слишком много жертв было принесено на алтарь Марса в первой половине XX в. Около 30 млн человеческих жизней только в одном СССР отдано за новую геополитическую структуру в Европе. В то время наш «союзник» в борьбе против фашистской Германии У. Черчилль писал в секретном меморандуме: «Все мои помыслы обращены прежде всего к Европе... Произошла бы страшная катастрофа, если бы русское варварство уничтожило культуру и независимость древних европейских государств. Хотя и трудно говорить об этом сейчас, я верю, что европейская семья наций сможет действовать единым фронтом, как единое целое... Я обращаю свои взоры к созданию объединенной Европы». Правда, объединенной под эгидой не Германии, а Великобритании и США, но направленной-то против того же самого «русского варварства».
Как видно из этого меморандума, атлантисты преследовали главную цель установление гегемонии Великобритании и США в Европе. Но для этого было нужно как можно сильнее ослабить СССР и Германию, подорвать не только их промышленную мощь, но прежде всего людские ресурсы, генофонд.
В результате Второй мировой войны русский этнос вошел в фазу надлома. «Пассионарии» (термин Л.Н. Гумилева), или цвет нации, сложили свои головы за освобождение Европы от фашистской чумы. Современный кризис российской государственности и общества во многом является результатом гибели лучшего генофонда СССР. Немецкий этнос тоже находится в фазе надлома. Об этом громче всего говорит демографический застой и даже регресс. Безусловно, дальше невозможно углублять этот надлом. Для восстановления генофонда двух стран потребуются сотни лет. Главное условие этого восстановления отказ от войн.
Для Германии этот путь гораздо труднее, чем для России. В фатерлянде нередко звучат идеи, что русский народ есть не что иное, как предназначенный для него исторический «навоз». Завышенность самооценок пока никак не покидает немецкое самосознание. Например, немцы высказывают мысль, что могут бороться со всем миром и победить, что в интеллектуальном плане они превосходят другие народы. Эти идеи были не чужды и крупным немецким философам, геополитикам Гегелю, Марксу, Энгельсу. А на уровне обыденного сознания, в быту они и сейчас звучат очень часто.
Потсдамская конференция по окончании Второй мировой войны определила новые европейские границы. Победа над Германией способствовала возникновению симпатии к СССР у многих стран мира. Летом 1948 г. разразился первый берлинский кризис: советские войска полностью блокировали западные зоны в Берлине, а в мае 1949 г. были созданы ФРГ и ГДР.
Дальнейшая судьба Германии определялась во многом в зависимости от географического положения, так как она находится в «промежуточной» зоне между двумя противостоящими центрами: восточно-европейского и западного во главе с США. Многие геополитики искали роль для Германии в этом противостоянии. Западногерманская общественность на протяжении этих лет видела в «общеевропейском доме» единственную возможность воссоединения Германии и создания нового единого государства в рамках Европейского сообщества единая Европа может быть создана только под флагом единой Германии.
В 50-х гг. появилась новая геополитическая теория, в частности теория вакуума: для поддержания «баланса сил» необходимо заполнить «вакуум», который может образоваться в результате борьбы колониальных народов за свое национальное освобождение. Ее появление было обусловлено потребностью определить и проанализировать проблемы развития государств, потерпевших поражение во Второй мировой войне. Главным объектом исследования стал «Третий рейх» как в силу наибольшего идеологического проникновения нацизма во все сферы жизни страны, так и в связи с разделением Германии на два государства, развивающихся в различных системах. Если Западная Германия подверглась «американизации», то Восточная прошла испытание «социализмом».
Воссоединение Германии в 1990 г. не привело к окончательному определению ее геополитического места. Она уже не вписывается в те рамки, которые отвели ей США. Экономическая мощь страны растет, что вызывает неудовольствие США и Великобритании. Опыт прошедших лет показывает, что всякий раз, когда Германия набирает силу, появляется идея превосходства немецкой нации вместе с оправданием «культурной экспансии». Однако на современном этапе борьба за передел мирового господства перешла на новый уровень. Четко прослеживается тенденция движения капиталов Германии в Россию, Чехию, Венгрию, на Балканы и т.п. Поэтому заметна обеспокоенность американцев, теряющих свой контроль в Европе, опасаясь союза Германия Франция, о чем мы уже говорили.
Произошедшие территориальные изменения, рост экономической мощи толкают Германию на изменение своего статус-кво, утверждение себя в роли вершителя судеб в Европе, а в перспективе и мира. Признаками этого можно считать действия Германии в Югославии, вмешательство в события в Албании, готовность вмешаться в события в Ираке. Поэтому следует ожидать возрождения старой концепции общеевропейской роли Германии, а в перспективе претензии на роль мирового гегемона. В Европе в настоящее время высказываются опасения появления «Четвертого рейха». Здесь можно привести сравнение с ситуацией во время Первой мировой войны, когда идея Срединной Европы была основополагающей в политике Германии и Австрии.
Нельзя сбрасывать со счетов желание немцев «восстановить историческую справедливость», следствие чего можно увидеть в действиях Германии в сферах экономики, финансов, политики в Европе. Нейтрализация влияния германской экспансии может быть осуществлена только при активной внешней политике России, только если она наберет экономическую мощь.
Сегодня Германия и Россия ищут свои места в Европе и Евразии, пытаясь сбросить сковывающие их оболочки, во многом навязанные им. Перераспределение геополитических сил, по сути, только началось: это продвижение Германии на Восток и начало процесса формирования среднеевропейского экономического пространства под немецким контролем.
Следует заметить, что для России и Германии войны принесли огромные потери, поэтому странам выгоднее создать союз континентальных государств против атлантистов. Однако противоречия между странами очень сильны.
В Европе главными фигурами остаются Россия, Германия и Франция, причем для Германии и Франции мотивацией для сотрудничества будет образование единой Европы, но лавры лидерства Европейского союза все ощутимее берет Германия. Кроме того, и Франция, и Германия возложили на себя обязанность представлять интересы Европы при ведении дел с Россией, а последняя придерживается концепции особых двусторонних отношений с нашей страной. Объединение Германии резко изменило характер европейской политики, обозначив геополитическое поражение одновременно и для России, и для Франции.
Новая Германия не только перестала быть младшим политическим партнером Франции, но и автоматически превратилась в важнейшую мировую державу, особенно через крупные финансовые вклады в поддержку ключевых международных институтов.
В процентном отношении к общему бюджету на долю Германии приходится 28,5% бюджета ЕС, 22,8% НАТО и 8,93% ООН. Кроме того, Германия является акционером Мирового банка и Европейского банка реконструкции и развития.
Противостояние Германии и России происходит также по поводу Калининградской области. Калининград опорный пункт, который позволяет контролировать Польшу, Прибалтику, Белоруссию и западную часть России.
Другой фактор, мешающий установить равноправный союз между Россией и Германией, слабость России и сопредельных с Германией государств. Польша, Украина, Чехия, Словакия, страны Прибалтики, Югославия, Венгрия, Румыния, Болгария и т.п. огромный регион, где Германия может установить экономический, политический и военный контроль. Стоит ли говорить, что такие попытки встретят отпор не только со стороны населения этих стран, но прежде всего России. Однако третье столкновение между Россией и Германией может навсегда вычеркнуть оба государства, как и сопредельные, из мировой политики, ввергнуть в фазу вымирания.
Безусловно, пока РФ располагает значительным ракетно-ядерным потенциалом, большими вооруженными силами, Германия не осмелится на прямые военные действия. Ее военная система существует в основном как сила поддержки войск США в Европе. Поэтому большие экономические возможности Германии блокируются слабостью ее военной и политической силы. Понимая это, немцы ищут тесного союза с Францией и довольно активно подыгрывают США в ближневосточной и балканской политике. Геополитические интересы Германии имеют в этих субрегионах и свою давнюю историю. Так, серьезный немецкий политолог Карл Штремм полагает, что первопричиной нынешних конфликтных отношений между сербами, мусульманами и хорватами являются события 1941 г., когда вермахт вторгся на Балканы и в Хорватии было создано правительство экстремистов-националистов, а в результате «в треугольнике» католики, мусульмане и православные сербы дело дошло до кровавых разборок. Штремм цитирует американского политолога С. Хантингтона, автора книги «Столкновение цивилизаций», и соглашается с ним, что с «незагримированной Боснией нам еще долго придется иметь дело».
Автор книги «Германия пробуждается», вышедшей с большим шумом в 1994 г., утверждает, что Первая и Вторая мировые войны порождены немецкой политикой государственной поддержки всяческих разновидностей сепаратизма в Европе, разделения континента на «удобоваримые» для Германии микрогосударства. Эта практика, утверждает автор, является порочной и в конечном итоге, как убеждает исторический опыт, самоубийственной для самой Германии. Однако немецкие государственные деятели, в частности бывший глава МИД ФРГ Ханс Дитрих Геншер, замучили своих западных союзников, добиваясь раскола Югославии. Германия сознательно шла на гражданскую войну на Балканах во имя достижения своих геополитических целей. Особенно агрессивную позицию она заняла по отношению к православной Сербии. Чрезвычайно активно действуют немцы, вбивая клин между Сербией и Черногорией, поддерживают сепаратизм в Воеводине, активно помогают албанцам в Косово.
В книге «От войны к войне» показано, как Германия внимательно отслеживает сепаратистские конфликты и почти всегда явно или тайно сыплет соль на этнические раны Франции, Великобритании, Румынии, Словакии, Бельгии, Италии, Греции, Сербии, Черногории, Испании, Польши и, конечно, России. Немецкие законы о работе с соотечественниками, являющимися гражданами других стран, единственные в мировом сообществе. Они определяют национальность исключительно по крови. По этому признаку они относят к немцам и ту большую группу людей, что поселились на Волге в XVIII в. и совершенно обрусели. Германия официально поддерживает подобные группы немцев не только в России, но и на Украине, в Венгрии, Румынии, Польше.
Разработана специальная программа по возвращению немцев в Судеты, в Калининградскую область, которую в немецких СМИ все чаще называют Кенигсбергской. Германия способствует переселению немцев в эту область не только из Поволжья, Сибири, но и из Казахстана. Это имеет двойную геополитическую цель. С одной стороны, сокращается удельный вес русских и русскоязычных в Казахстане, а с другой переселяя немцев в «Кенигсберг», ФРГ помогает исламистам в Казахстане усиливать их влияние. Открывая немецкие школы в Калининградской области, Германия преследует дальние геополитические цели: «Кенигсберг» должен стать в будущем крепостью, защищающей интересы не только немцев, но и «других бесправных европейских народов». И таких народов, по мнению ее политиков, немало: на схеме, приведенной в книге «От войны к войне», даны 34 страны, которые становились объектами геополитических вожделений Германии.
На данном этапе Германия может решить свои геополитические проблемы, если преодолеет внутренние и внешние трудности. Например, с проблемой восточных земель и проблемой сырьевой зависимости ей может помочь справиться только Россия. А с другой стороны, благодаря сотрудничеству с Германией Россия в ближайшее время выйдет на рынки газа Испании, Португалии, Великобритании.
Соотношение сил на международной арене в ближайшее время будет меняться в зависимости от политических движений США и единой Европы во главе с Германией, а также России. Интересы атлантистов будут направлены на Евразию, которая занимает особое положение в геополитическом отношении. Следовательно, борьба крупнейших держав имеет своей целью контроль над двумя или тремя наиболее развитыми и экономически продуктивными мировыми регионами.
Перспективы сотрудничества Германии и России могут быть обусловлены следующими факторами долгосрочного характера, так как Россия имеет:
большую территорию;
10% мирового производства нефти и 27% газа;
более 50% мировых ресурсов благородных металлов;
15% населения с высшим университетским образованием.
Экономическое отставание России может быть преодолено за счет рационального хозяйственного управления.
Создание франко-германского союза может дать положительные результаты лишь на основе прочной геостратегической оси Москва Берлин. Объединенная Европа без Москвы и в целом без Евразии не может организовать свою стратегическую независимость, так как не обладает мощным военным потенциалом, богатыми природными ресурсами и другими подобными качествами, которыми обладает Россия. Только Россия может обеспечить Европе стратегическую и политическую независимость и ресурсную поддержку. Поэтому для Европы необходима поддержка со стороны России с целью формирования единого пространства вокруг Германии.
Сегодняшнее объединение Европы под натовским, американским контролем очень скоро даст почувствовать свою геополитическую и экономическую противоречивость. Атлантисты придерживаются мнения о создании «санитарного кордона» между Россией и Германией, который будет служить буферной конфликтной зоной и предотвратит образование русско-германского союза, опасного для Североатлантического блока. Поэтому его руководство пытается любыми способами спровоцировать конфликты между странами для разделения сфер влияния России и Германии в Польше, Румынии, Сербии, Венгрии, Чехословакии, Прибалтике и т.п.
Сотрудничество России и Германии поможет решить ряд различных проблем, с которыми сталкиваются страны сегодня. Россия получает доступ к высоким технологиям, мощным инвестициям в промышленность. При этом экономической зависимости от Германии не наступит, поскольку взамен та будет получать от Москвы стратегическое прикрытие от США и ресурсную независимость от стран третьего мира, которые подконтрольны атлантистам.
Германия сегодня это экономический гигант и политический карлик. Россия же в точности наоборот. Ось Москва Берлин поможет дополнить недостатки одного достоинствами другого и заложить основание для дальнейшего процветания Великой России и Великой Германии. В дальнейшей перспективе это приведет к образованию прочной стратегической конструкции для создания Европейской империи на Западе и Русской империи на Востоке.
Однако для воплощения этой идеи в жизнь необходимо добиться того, чтобы именно геополитика и ее законы стали главной базой для принятия всех существенных внешнеполитических решений и в Германии, и в России, так как только с этой точки зрения необходимость тесного русско-немецкого союза могут быть осознаны и понятны до конца.
Итак, русско-германские отношения, по мнению профессора Гетгингенского университета Манфреда Хильдернайера автора ряда книг о России, в конце XX в. остаются «некалькулируемыми».

7.3. Отношения между Москвой и Парижем
Мощная в экономическом отношении Германия является карликом в политическом плане. Немцы хорошо понимают это и постоянно ищут политическую и военную поддержку. Политическую поддержку они видят в союзе с Францией, которая проводит достаточно независимую политику. У нее есть ракетно-ядерное оружие, в том числе стратегические баллистические ракеты, стратегическая авиация, космические системы, подводные атомные ракетоносцы, авианосные и крейсерские силы флота. Объединение вооруженных сил обеих стран дает хорошо сбалансированную систему; эти силы способны вести самостоятельные военные действия. Но все не так просто. Германия не имеет такой армии, как Франция, не потому, что не может, а потому, что ей запрещено это делать по Потсдамскому соглашению. Во Франции все еще сильны опасения по поводу усиления военной мощи восточного соседа. Отсюда и ее параллельные ориентации на США.
СССР и Франция были против создания многонациональных ядерных сил НАТО, обе страны были не согласны с готовностью американцев предоставить ФРГ ядерное оружие. Вообще же, в своей внешней политике де Голль опирался на СССР в борьбе с США. В 60-х гг. был подписан ряд соглашений между СССР и Францией о научно-техническом и экономическом сотрудничестве, а также сотрудничестве в освоении космоса. Париж, придерживаясь курса на разрядку напряженности, не подключался к «сдерживанию» СССР, как это делал Вашингтон. В этом направлении явно просматривались противоречия между атлантизмом и европоцентризмом. Франция полагала, что сближение Востока и Запада последует вследствие роста взаимосвязей в мире.
Курс Парижа на разрядку был стабильным. 22 июня 1977 г. СССР и Франция подписали «Совместное заявление о разрядке международной напряженности». Основная идея документа отказ от политики недоверия, от блоковой политики. С середины 70-х гг. усилилось сотрудничество, особенно в сфере электронно-вычислительной техники. Франция не приняла участия во встрече министров иностранных дел Европы, где должны были принять санкции против СССР по поводу ввода войск в Афганистан, и встреча была отменена.
После разрушения СССР во французской внешней политике появились интересы, схожие с американскими: нераспространение ядерного оружия, безъядерный статус Украины, Белоруссии и Казахстана, поддержка стабильности в мире.
В 1992 г. Франция ввела мораторий на ядерные испытания, но число ядерных боезарядов не уменьшила: сейчас их у них около 500 единиц. Хотя отношения между Парижем и Москвой за последние 50 лет XX в. не всегда были ровными, тем не менее можно сказать, что голлистские ориентиры в геополитике Франции доказали свою состоятельность. Самостоятельная внешняя политика Парижа проявилась в последние годы в прямой и косвенной поддержке Ирака: снятие с этой страны блокады, осуждение бомбардировок Ирака США и Англией.
Фактически франко-германские силы по обобщенным показателям значительно уступают американо-английской военной группировке, и реально они могут вести боевые действия лишь в Западном Средиземноморье и в южной части Великобритании. Территория США почти недостижима для основной массы стратегических средств Франции. Удар ракетно-ядерных французских сил по Великобритании не заботит американцев это проблемы англичан. Так что более или менее сопоставимый военный стратегический континент, соизмеримый с американским, Франция и Германия могут найти только в России. Но Россия сейчас экономически очень слаба. Германия вложила в «немощную Россию» около 60 млрд долл., а отдачи не видно. Системный крупномасштабный кризис поразил все сферы российского общества, а военно-промышленный комплекс поражен им даже больше, чем другие экономические отрасли.
В этих условиях как французы, так и русские должны задуматься о своей военной политике и военной доктрине. Наши страны хотели бы иметь новые отношения в области политики обороны и безопасности. В Москве и Париже «утвержден на 1998/99 г. новый план сотрудничества в области обороны, основанный на интенсификации политико-военных консультаций между основными ответственными лицами центральной администрации генеральных штабов и штабов армий двух стран».
Во время встреч представителей генеральных штабов рассматривались такие вопросы, как управление кризисами, безопасность в Европе, реформы системы обороны, выработка военных доктрин и их ядерных составляющих и др. Усилилось сотрудничество между вооруженными силами двух стран. В этой области основная задача отведена совместным оперативным тренировочным действиям и обучению с помощью стажировок офицеров. Налажено технологическое и промышленное сотрудничество на новейших научных и технических разработках, прежде всего в области космоса и аэронавтики.
Однако и Германия, и Франция упорно отстаивают идею продвижения Североатлантического блока на Восток, уверяя, что Совместный постоянный совет Россия НАТО «составляет основу сотрудничества между НАТО и Россией».
Попытка создать «большую европейскую тройку» в конце марта 1998 г. в подмосковной резиденции «Бор» носила скорее пропагандистский характер, это был своеобразный отвлекающий маневр. Попытка «тройки» была призвана продемонстрировать ее отдаленность от США, стремление проводить независимую от Вашингтона политику, но это лишь попытка выдать желаемое за действительное. Париж и Бонн никогда не пойдут на то, чтобы в угоду Москве дистанцироваться от Вашингтона: слишком разные «весовые категории» у США и России.
На встрече в «Бору» обсуждались, прежде всего, проблемы, касающиеся трудящихся, граждан Франции и Германии. Лидеры этих стран Ширак и Коль рассчитывали за счет расширения экспорта в Россию увеличить занятость в собственных странах и сократить довольно высокую безработицу (около 12%). Сделать это можно путем строительства транснационального транспортного коридора Лондон Париж Берлин Варшава Москва. Вели речь президенты и канцлер о создании команды спасателей на случай природных или техногенных катастроф. Попытка представить дело таким образом, что после встречи трех лидеров Россия вошла в «большую Европу», что «большая Европа является гегемоном», что Европа с Россией «является самым большим организмом во всем мире», говорит о непонимании геополитической обстановки.

7.4. Россия Италия
Отношения между Россией и Италией в начале XXI в. характеризуются как дружеские. У них нет серьезных политических, экономических и тем более территориальных проблем. В геополитическом плане Италия играет все более активную роль, особенно на Ближнем Востоке, в частности в Ираке. И Рим хотел бы сделать контакты с российской стороной более частыми и более регулярными, как уже сделал это в отношении Германии и Франции: «Мы хотели бы развивать прямой диалог именно потому, что сегодня наше присутствие в России сопоставимо с присутствием в других крупных странах, и нам хотелось бы его расширять».
Позиции России и Италии в политической сфере во многом совпадают, а в торгово-экономической и технико-технологической, как показал исторический опыт, наши страны могут дополнять друг друга: строительство ВАЗа, нефтепродукто- и газопроводов и др. Именно это и является отправным пунктом для установления еще более тесных отношений между двумя странами в XXI в. В их число вошел новый проект, соединяющий экономику и культуру обучение в Италии российских менеджеров. В прошлом, как утверждают римские политики, мы делали особый акцент на экономических аспектах нашего сотрудничества, полагаем, что пришло время и для систематического культурного обмена.
Безусловно, проблемы инвестиций в российскую экономику, подготовка менеджеров имеют немаловажное значение, но решающим моментом в отношениях Москвы и Рима, по-нашему мнению, является важное в геополитическом плане местоположение Италии как центра самого крупного и сложного региона Средиземноморья, Балкан. А большинство ученых считает его родиной многих цивилизаций это Древний Египет, Вавилон, Багдад, Древняя Греция, Римская империя, Арабский Халифат. Современная Италия выполняет здесь сейчас и экономические, и политические функции, являясь сильным геополитическим полем. Объективно она заинтересована в том, чтобы Россия нового тысячелетия возобновила постоянные контакты со странами Средиземноморья. Москве надо восстановить дорогу на юг, что прочно связывала бывший Советский Союз с Балканами и Ближним Востоком. Этой дорогой пользовалась и Италия. Для них это «один из основных экономических путей, который был прерван долгие годы». Рим объективно заинтересован в том, чтобы Средиземноморье стало центром новой экономической активности и зоной мира.
Отсюда вытекает необходимость решения двух основополагающих политических, геополитических проблем: достижение прочного мира на Ближнем Востоке и установление конструктивных отношений между христианским и исламским миром. Поэтому Россия призвана стать главным действующим лицом в решении этих вопросов. Таким образом, пути решения многих важнейших геополитических проблем, связывающих Москву и Рим, ведут на Восток, где многие интересы этих государств совпадают, и огромные возможности для двух стран открываются тоже на Востоке.
Италия выступает за повышение роли России не только в Средиземноморье, но и в Европе, за предоставление ей экономических, таможенных, инвестиционных льгот. В целом поддерживая расширение НАТО на Восток, Рим призывает к учету интересов Москвы, так как иначе расширение НАТО «вызовет напряженность в России, мы получим результат, противоположный желаемому». Р. Проди считает, что полная интеграция России в европейские структуры более важный фактор, чем простой договор об обороне: «Когда вы связали страны сначала таможенной, затем одинаковой платежной политикой, когда появились общие институты, возникают связи значительно более крепкие, чем военный альянс».
Итак, мы видим, что в геополитическом, экономическом, культурном и другом плане Италия представляет для России в долгосрочной перспективе потенциального союзника в Европе, заинтересованного в создании многополюсного мира, где бы каждый зависел от каждого и тем поддерживался бы геополитический расклад сил.

7.5. БАЛКАНЫ «пороховая бочка»
Одним из важнейших геополитических, стратегических приоритетов России остаются Балканы, которые занимают ключевое положение в российской политике еще с XIX в. «После Крымской войны, как пишет ведущий сотрудник международного отдела «Рэнд корпорейшн» Стивен Ларраби в книге «Россия и Европа. Новая повестка дня по проблемам безопасности», Россия стремилась к усилению влияния на Балканах в пику Австрии и в меньшей степени Германии. Сильным стимулом здесь было распространение панславянских настроений в России и на Балканах».
Балканы и сейчас остаются в поле зрения политиков и геостратегов Москвы. В центре внимания России есть несколько важных в геополитическом плане целей: не допустить дипломатической изоляции Москвы в Белграде, Сараево, Софии; сдерживать аппетиты Запада, вмешивающегося во внутреннюю политику славянских народов (особенно здесь усердствует Германия); обеспечить ведущую роль России в балканской игре, в частности помешать атлантистам «навязать» сербам и болгарам решение их безопасности, которое бы исключало присутствие здесь Москвы; в международном плане добиться того, чтобы судьбы славянских народов прежде всего определял Совет Безопасности ООН, членом которого является Россия, а не США, Германия или Англия. Глобальная цель всех этих шагов прекращение боевых действий на Балканах. В геостратегическом плане Москва всегда стремилась к предотвращению попыток Запада сделать НАТО, а не ООН стержнем системы европейской безопасности.
Однако в силу ряда причин геополитической инициативой на Балканах в начале XXI в. владеют США и Германия. Россия вынуждена ограничиться незначительной ролью в международных силах под командованием НАТО.
Улучшению политических отношений России с Болгарией и Сербией мешает исторический спор между этими двумя странами по поводу Македонии. А поспешное признание Москвой Македонии в 1992 г. осложнило отношения с Грецией. (Хотя с приходом Е. Примакова в МИД отношения с Афинами значительно улучшились.)
Сложные отношения у России сохраняются с Албанией. Она не поддерживает Тирану в вопросе о Косово, а тем более претензии албанцев на отторжение части Македонии.
Балканы чрезвычайно важный с геополитической точки зрения регион. Они, как остров Мальта, позволяют держать под геостратегическим контролем все коммуникации на Средиземном море и над ним. Кроме того, на исторически знаменитом Косовском поле открыты большие, по европейским меркам, залежи коксующегося каменного угля 6,5 млрд т. Все это вместе взятое и заставило Запад, прежде всего Германию, Англию и США, начать компанию против Югославии. Поводом послужило так называемое нарушение прав человека, в частности албанцев, проживающих в Косово. С конца 60-х гг. вокруг косовских сербов (говоря языком современных националистов титульной нации) создалась обстановка нетерпимости. Это вынуждало их покидать свои дома. Гости-албанцы превратили совместное проживание с хозяевами в «химеру». Для защиты сербов были выделены специальные полицейские силы, которые албанцы восприняли как оккупантов. Маховик подозрительности и противостояния с помощью западных спецслужб раскручивался все сильнее.
На защиту прав «угнетаемых, уничтожаемых» албанцев поднялись все миротворцы Европы во главе с США. В числе главных защитников албанских боевиков оказались экс-президент США Б. Клинтон, экс-госсекретарь США М. Олбрайт, жизнь которой, кстати, во время Второй мировой войны спасли от гитлеровских коммандос сербы. В числе защитников, конечно же, оказался и канцлер ФРГ Г. Шредер. Сербов надо наказать за геноцид албанцев, решила эта троица. В качестве главного судьи, решавшего прав или не прав Милошевич, отдавший команду защищать сербское население от албанских боевиков, выступил не Совет Безопасности ООН, а Совет НАТО во главе с США, Англией, Германией и секретарем НАТО Хавьером Соланой. Натовские бомбардировки нанесли Сербии ущерб в 30 млрд долл., оставили 250 тыс. граждан без работы и 800 тыс. человек без крова.
С помощью западных спецслужб в Сербии победили либерал-демократы, и за 100 млн американских серебренников Милошевич оказался в тюрьме. Белграду пообещали добавить еще 50 млн долл., если бывшего президента Югославии передадут в Гаагский трибунал.
Ну а что же албанцы: успокоились, удовлетворились достигнутым? Как бы не так! Албанские бандиты тут же перенесли боевые действия на северные районы Македонии. Верховный представитель Евросоюза по вопросам внешней политики и безопасности Хавьер Солана один из главных подстрекателей войны НАТО против Сербии бросился «спасать» Македонию. Итак, Балканы запалили со всех сторон (выгоднее всего этот пожар американцам), а теперь бежит курочка с ведром заливать кошкин (т.е. балканский) дом.
С геополитической точки зрения наибольший смысл для России имеет поддержка Сербии, так как это дает возможность присутствовать на Балканах и играть там решающую роль. А сильная Сербия служит важным противовесом нарастающему влиянию Турции в Черном море, в Болгарии и на Балканах. Однако очевидная просербская ориентация может подтолкнуть Болгарию к Турции. Отношения между этими странами в 90-х гг. значительно улучшились. Более тесными контактами стали именно военные. «Баланс сил на Черном море претерпевает существенные изменения, пишет по этому поводу Эрик Гроув в журнале Jane’s Navy International, в то время как российский флот становится тенью советского, турецкие ВМС выдвигаются на доминирующие позиции». Сейчас российский флот на Черном море в 2 раза уступает по мощи турецкому. Дестабилизация положения на Балканах явилась одной из причин обострения геополитического соперничества между Россией и Турцией. Как известно, это противостояние имеет глубокие исторические корни. А в 90-х гг. Турция начала проводить более активную политику на Балканах: укрепила связи с Болгарией и Албанией, вместе с другими исламскими государствами поддержала Боснию и Герцеговину. Разрушение Советского Союза открыло новые возможности для усиления влияния Анкары на Кавказе и в Средней Азии. Обостряющееся геостратегическое противостояние России и Турции может быть перенесено на Балканы, так как этому способствует и усиление трений вокруг проливов Босфор и Дарданеллы. Все это вместе взятое, а также другие причины являются для России серьезным фактором, чтобы не уходить с Балкан, укреплять отношения не только с Болгарией, Сербией, но и с Грецией, активно противостоящей Турции, поскольку эти страны видят в Москве сильный противовес Анкаре.
Политика России по отношению к Молдове, которая в прошлом принадлежала Румынии, в геополитическом, геостратегическом плане является камнем преткновения. Поэтому Молдавия будет в обозримом будущем сильной помехой соглашению с Румынией.
Наибольшие геополитические выходы Москва получит, укрепляя всесторонние контакты с Болгарией, Сербией и Грецией.

7.6. Восточная Европа: новые геополитические реальности
На протяжении столетий Восточная Европа чаще всего была объектом, а не субъектом глобальной мировой политики. В последние десятилетия с этим регионом напрямую связаны интересы держав Европы, а в XXI в. и мира. Нередко она являлась источником конфликтов между великими державами. Обе мировые войны начались в этом регионе, так как в нем сошлись главные геополитические противоречия между самыми могущественными странами.
Многое разделяет страны Восточной и Западной Европы разные социально-политические идеалы, конфессии, груз исторической враждебности, этническая пестрота и т.п. И надо сказать, что торгово-экономические, экспортно-сырьевые и другие факторы предопределяют тяготение большей части Восточной Европы к России, а не к западным странам. На основе этого можно утверждать, что Запад вряд ли в исторической перспективе получит выигрыш, привлекая к себе страны данного региона, добиваясь ослабления России. Да и культивирование у населения стран Восточной Европы неприязни к России это тупиковый путь, и прежде всего для них самих. Россия тоже чрезвычайно заинтересована в нормализации отношений с соседями. История и география обусловили заинтересованность ее в добрососедских, торгово-экономических контактах с Восточной Европой. Они отвечают ее безопасности, коренным интересам.
В силу обстоятельств к концу XX в. Россия могла выходить на страны Восточной Европы только через суверенные государства Украину и Белоруссию, исключением является анклав Калининградская область, будущность которого тоже вызывает много вопросов. Этот фактор (ограничение, сужение географического пространства России) внес фундаментальные изменения в отечественные геополитические возможности. Изменения, произошедшие в регионе за последние 1215 лет, вновь превратили Европу в серьезный источник международной напряженности. Очаг этой напряженностине только государства Восточной Европы, но также Калининградская область и страны Прибалтики.
Политико-психологический климат в регионе, за исключением Калининградского анклава, неблагоприятен для России. Но он также неблагоприятен и для Запада (в Польше, Словакии, например, чрезвычайно сильны антигерманские настроения). Это объясняется во многом тем, что народы Восточной Европы десятилетиями были разменной монетой в руках политиков стран Запада. Положение стран сателлитов той или иной державы, т.е. Запада или Востока, давало, конечно, и определенные выгоды, но они не могли ослабить общего впечатления от их сугубо подчиненного положения. Подобный статус-кво после войны устраивал в определенной мере и СССР, и Запад. Система государств-сателлитов, или клиентов, была своего рода буфером, «санитарным кордоном» между Востоком и Западом, обеспечивающим относительную безопасность существования двух блоков. И включение стран Восточной Европы в сферу влияния Запада далеко не однозначный исторический факт.
В объединении Германии уже заложен узел многих европейских противоречий. Оно дало не только позитивные результаты. Даже для мощной экономики ФРГ объединение принесло пока больше минусов, чем плюсов. А присоединение государств Восточной Европы к Западу произошло на правах бедных родственников. Это предопределяет качество всех отношений между странами Европы. В перспективе этот регион может превратиться в «Балканы». События в Югославии только предвестник обострения межнациональных и межгосударственных отношений. Распад Чехословакии начало цепной реакции размежевания. Некоторые западные политологи утверждают, что Европа XXI в. будет иметь больше общего с Европой XIX в., чем с Европой середины прошедшего столетия. В XIX в. здесь царило буржуазное соперничество, приводившее к цепи бесконечных конфликтов. Сейчас, как и тогда, в качестве пороховой бочки выступает Югославия, где в течение почти десяти лет тлеет бикфордов шнур межнациональных конфликтов, периодически перерастающих в военное противостояние.
Структуры, созданные в Западной Европе после 1945 г., сейчас или значительно ослаблены, или сталкиваются с неопределенностью целей. «Фрагментация» нынешней Европы позволяет утверждать, что реальная угроза безопасности европейским государствам исходит не извне, а друг от друга. Развитие Восточной Европы определяют такие факторы, как стремление к суверенности и возрождению, а также рост национализма. Они носят объективный характер, этот процесс присущ почти всем без исключения странам мира. Набирает силу тенденция возрождения коалиций и союзов между группами государств. В Европе создаются подобные коалиции для решения в короткие сроки экономических, политических, территориальных, экологических и других важных проблем. Например, союзы Венгрии и Чехословакии, Польши, Австрии и Италии. Расширяются между ними двусторонние связи. Все больше умов захватывает идея создания системы европейской безопасности в противовес НАТО. Но в пику этой идее усиленно пропагандируется тезис западного «ядра мощи», причем страны Восточной Европы должны будут поддерживать усилия «ядра» в институционализации демократии и становлении рыночной экономики.
Региональная геополитика выступает в этих концепциях как звено общей глобальной геополитики. Она должна способствовать реализации геополитических устремлений стран Запада, прежде всего США, Германии, Франции. Фактически транснациональные компании меньше всего берут в расчет такие понятия, как суверенитет восточно-европейских государств, что идет в разрез с основными тенденциями, протекающими в регионе. Мы уже отмечали выше особую роль объединенной Германии в комплексе отношений в Европе. Ее даже называют господином политико-экономического европейского баланса, а экономическое и дипломатическое влияние чувствуется не только в регионе, но почти во всех уголках Земли.
Мы уже говорили о том, что возможно возрождение, хотя в иных формах и при иной аргументации, старой концепции общеевропейской роли Германии, а в перспективе претензий на роль мирового гегемона. Многие европейцы (особенно французы и англичане) высказывают опасения, что в центре континента может появиться «Четвертый рейх». Об этом в свое время предупреждала М.С. Горбачева бывший премьер-министр Англии М. Тэтчер. Именно этим можно объяснить вновь вспыхнувшую страсть в Германии к публичным обсуждениям концепций отцов-геополитиков, особенно концепции «Центральной (Срединной) Европы» (Mitteleuropa). Автор ее «отец немецкого либерализма» Ф. Науманн (18601919). Его работа «Mitteleuropa» во время Первой мировой войны была практически настольной книгой в Германии и Австрии.
Отсюда рукой подать до тезиса П. де Лагарде, который в середине XIX в. требовал для Германии доступа к Средиземному морю, в частности овладения портом Триест, а также устьем Дуная. Эти идеи высказывал в антиславянской статье один из основателей марксизма Ф. Энгельс. В 1849 г. он писал, что словенцы и хорваты отрезают Германию и Венгрию от Адриатического моря, а Германия и Венгрия не могут дать отрезать себя от Адриатического моря по «географическим и коммерческим соображениям, которые... представляют для Германии и Венгрии такой же жизненный вопрос, как, например, для Польши берег Балтийского моря от Данцига до Риги».
Нельзя забывать и такое немаловажное обстоятельство, как растущее желание немцев «восстановить историческую справедливость». Сделать это можно, как они полагают, путем возвращения территории бывшей Восточной Пруссии и земель, принадлежащих сейчас Польше. Варшава находится в полной зависимости от США, Германии, НАТО и ЕС. Хотя в Польше и сейчас, через столько лет после Второй мировой войны, не только среди обывателей, но и среди правящей элиты сильны антигерманские настроения, тем не менее глобализм США диктует полякам, как им жить.
Практически Польша потеряла независимость, и, как пишет польский журналист Б. Тейковский, «не надо ходить туда, где нас хотят уничтожить...» Он видит Польшу в системе славянских народов. Сейчас американский империализм диктует свой глобализм всему миру. В результате 80% населения планеты будет жить в условиях бедности, 15% удовлетворительно и только 5% в богатстве, в основном американцы. «Сегодня Германия, пишет далее автор, с другими странами скупила в Польше десятки тысяч гектаров земли, 60% торговли, 70% промышленности, 80% банков, 90% издаваемых газет, программ радио и телевидения. Вооруженными силами руководят США и НАТО. Атлантисты готовятся к войне с Россией, и с этой целью блок НАТО создал в Щецине военную базу».
Мир значительно изменился не только за последние 150 лет, но даже за последнюю половину XX в. Признаком этих перемен могут служить весомые шаги в Европе в экономике, финансах, политике. Целенаправленно осуществляется курс на интеграцию стран Западной Европы: упрочнение экономических связей, политического союза (Европарламент в Страсбурге), финансов (в Европе делает первые шаги новая общеевропейская валюта евро).
Скорее всего усилия Германии будут направлены на Восток, как на наиболее слабое звено в окружающих ее странах. И применять она будет не военные, а экономические средства. Экономический поход на Восток, по сути, уже начался. Кредитная (в меньшей степени инвестиционная) экспансия ведется против всех стран, включая, конечно, и Россию. Направление экспансии на Запад исключается по многим причинам. Важнейшие из них экономическая и политическая стабильность больших стран Западной Европы, а также присутствие войск США.
Нейтрализация влияния, экспансии Германии может быть осуществлена активизацией внешней политики России, более тесным сотрудничеством с другими мощными европейскими державами, и прежде всего с Францией. Второе средство, играющее вспомогательную роль, подключение РФ к западно-европейским структурам. Важно только не сводить роль России к сырьевому придатку Европы (хотя энергоносители тоже можно превратить в козырную карту), а главным образом активно включиться в межгосударственную кооперацию, в общественное разделение труда, когда каждый зависит от каждого. В иных случаях, особенно при социально-экономических потрясениях, в Германии могут значительно окрепнуть пока что довольно слабые реваншистские силы, которые при определенных условиях смогут оказывать серьезное влияние на внешнеполитический курс страны. Таким образом, лидерам стран Восточной Европы надо помнить, что германский экспансионизм в его потенциале сохранился. Надо не забывать об этом и народам стран Прибалтики, которые добровольно стремятся в геополитическое поле Запада, прежде всего Северной Европы и Германии.
Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что в Европе идет процесс возврата от биполярной военно-политической структуры к динамично развивающейся многополярной системе международных отношений. Военные проблемы в данном процессе пока играют важную роль, но к концу XX в. центр тяжести переместился в сторону финансово-экономических проблем это во-первых. Во-вторых, в Европе формируется фрагментарная система национальных государств (страны Прибалтики тяготеют больше к Скандинавии, Польша, Венгрия, Чехия к Германии и т.д.). Страны Восточной Европы образуют временные коалиции, которые текучи, меняют свои ориентиры, исходя из сиюминутных интересов (чаще всего финансовых, экономических, политических, военных). Эти интересы нередко формулируются политиками-однодневками, носят субъективно-вкусовой характер, не отмечены печатью серьезного анализа с позиций присущей современности глубокой всеобъемлющей взаимозависимости. Но нельзя забывать, что эта взаимозависимость может быть разрушена ростом национализма и сепаратизма национальных государств (как произошло со странами восточного блока, с Советским Союзом). Трения на национальной основе стали одним из важнейших признаков и тревог не только стран Прибалтики, Восточной и Западной Европы, но и всего мира.
Восточная и Западная Европа в потенциале могут рассматриваться как геополитическое кризисное ядро, способное взорвать общестратегическую обстановку. Исчезновение Варшавского блока сняло вопрос системного противостояния, изменило расстановку геополитических сил, ее структуру, внесло много новых элементов. К началу XXI в. Россия осталась, по сути, одна против системы стран Восточной и Западной Европы, а в ее двери все настойчивее стучится монстр, оставшийся как орудие устрашения и экспансии, т.е. НАТО.
Блок НАТО появился в конце 40-х гг. XX в. по инициативе и главном участии (военном, политическом, финансовом, информационно-пропагандистском и т.д.) Соединенных Штатов. Опасность его для мира первым осознал, как мы отмечали ранее, экс-президент Франции Шарль де Голль. Еще в 1966 г. он предупреждал о грядущей американской экспансии под прикрытием НАТО: «Участие того или иного государства в НАТО, где безраздельно командуют американцы, может легко вовлечь это государство помимо его воли в опасную военную авантюру». Слова генерала оказались пророческими. Блок участвует в авантюре в Косово, влезает в Македонию, участвует в маневрах в Грузии, проводит учения на Украине и в Узбекистане. Сейчас его регулярные вооруженные силы насчитывают почти 6 млн военнослужащих, более 20 тыс. танков, около 25 тыс. боевых самолетов и вертолетов, до 3 тыс. кораблей различных типов.
После разрушения СССР, кажется, ушли в прошлое страшилки, поддерживающие, оправдывающие существование НАТО. Но в конце XX начале XXI в. американцы нашли «новые» аргументы. Эта важнейшая часть военно-политической системы индустриально развитых государств стала рассматриваться с подачи США как самый действенный инструмент борьбы с новыми угрозами региональными конфликтами, терроризмом, торговлей наркотиками, распространением ядерного оружия. Союзники по НАТО приняли эту идеологию и пригласили Россию участвовать в натовской «программе мира».
Чем же ответила Россия на движение НАТО на Восток, т.е. к ее границам? Практически ничем, если проанализировать новую концепцию внешней политики страны. Министр иностранных дел в довольно популярной статье, опубликованной в «Независимой газете», дал основание для таких выводов.
Рефреном повторяющиеся слова: Россия должна защищать свои национальные интересы, руководствоваться реалистическими, прагматическими соображениями, завершать внутренние преобразования, отстаивать Договор по ПРО от 1972 г., который был и остается краеугольным камнем стратегической стабильности, строить многовекторную российскую внешнюю политику (эту идею он считает одной из наиболее фундаментальных, положенных в основу обновленной российской внешнеполитической концепции). Вот, пожалуй, и все основные моменты новой концепции. А что касается последней идеи многовекторности, то ее осуществлял еще Ярослав Мудрый, а в конце XIX в. успешно реализовал однокашник А.С. Пушкина-лицеиста русский дипломат канцлер Александр Горчаков.

7.7. Россия и страны прибалтики
Самое пристальное внимание геополитиков привлекает Прибалтийский регион, особенно в вопросе об участии в НАТО Литвы, Латвии и Эстонии. Для России это не академический спор, если учесть, что она кровно заинтересована в выходах на Балтику. Балтийский регион имеет исключительно важное значение для всех европейских государств. Их связывают с Прибалтикой коммуникации, торгово-экономические отношения, исторические корни. Особенно это касается Скандинавских стран (Финляндия, Швеция, Дания, Норвегия). При соблюдении определенных условий данный регион может в начале XXI в. стать одним из генераторов мира и сотрудничества для всей Европы. Геополитические интересы России здесь совпадают с интересами большинства стран Европы. А главное Россия должна иметь надежный спокойный морской путь в европейские страны.
Таким образом, Россия объективно заинтересована в геополитической стабильности не только Калининградского анклава, но и стран Прибалтики. Она твердо настроена развивать добрые отношения с Литвой, Латвией и Эстонией, чтобы они не тревожились за свое мирное будущее, не имели оснований для беспокойства по поводу их включения в буферную зону, в «санитарный кордон» между Востоком и Западом. Это станет важным фактором создания обстановки для спокойной и созидательной жизни многочисленного русского, украинского и белорусского населения в странах Прибалтики.
Пока же в столицах этих государств преобладает мнение, что спокойствие может гарантировать только пребывание в НАТО. В обоснование этого выбора обычно приводятся следующие аргументы: необходимость оградить свою независимость и суверенитет от потенциальной угрозы с Востока, открыть простор для интеграции стран Прибалтики в западную экономику, цивилизацию, гарантировать их социальное развитие.
Все эти аргументы в основном надуманны и активно раздуваются заинтересованными политиками, СМИ. Российских войск в Прибалтике нет, в конце 1998 г. прекратил свое существование последний военный объект в Латвии база слежения в Скрунде. Реформирование, а точнее, возрождение экономики России является императивом, диктующим продолжение ее курса на углубление мирных отношений со всеми соседями. Поэтому цели, сформулированные политиками стран Прибалтики: слияние с западной цивилизацией, экономикой, утверждение принципов демократии, прав человека, экономическое процветание могут быть достигнуты и без участия в НАТО, без многомиллиардных сумм, которые придется заплатить за вхождение в эту военно-политическую группировку.
Наше отрицательное отношение к расширению Североатлантического альянса на Восток, в том числе за счет приема стран Прибалтики, обосновано конкретными причинами. Во-первых, их прием в НАГО в военном отношении сильно затрагивает оборонные интересы России и Белоруссии: от Эстонии, Латвии и Литвы рукой подать до Москвы, Санкт-Петербурга, Минска и других жизненных центров. Во-вторых, усилится углубление раскола в Европе, произойдет наращивание военно-политической мощи за счет стран Прибалтики и Восточной Европы. Альянс остается замкнутой организацией, имеющей геостратегические планы, недоступные для малых государств, хотя и формально входящих в НАТО. В-третьих, существенно подрывается значение Основополагающего акта Россия НАТО, в котором Россия четко высказала свою озабоченность расширением альянса. Отсюда вытекает четвертый момент противоречий: Россия вынуждена будет предпринять меры по укреплению военной инфраструктуры, обороноспособности.
Заверения, которые мы получаем от западных политиков, что «русским надо перестать нервничать» по поводу расширения НАТО и «перестать смотреть на Балтийский регион как на коридор для вторжения иностранных армий», не могут приниматься всерьез. История знает тысячи случаев, когда вслед за подобными успокоительными заявлениями, договорами о вечном мире, дружбе или нейтралитете начинались кровопролитнейшие войны. В связи с этим можно задать встречный вопрос: зачем втягивать страны Прибалтики в НАТО, если Россию президент США в Варшаве и Любляне в июне 2001 г. называл своим партнером? В геополитике нет постоянных партнеров, друзей, союзников. Вспомним слова императора Александра III, о том что у России есть только два союзника ее армия и флот.
При строительстве двусторонних и многосторонних отношений со странами Прибалтики нам надо помнить еще об одном аспекте: мирные экономические, торговые, транспортные связи со странами-соседями приносят немалые доходы балтийским государствам, обеспечивают их прогресс в экономике. И естественно, для Москвы небезразлично, что за счет российских средств будет оплачиваться выживание прибалтов и вхождение их в военную структуру альянса. Россия не может равнодушно отнестись и к тому, что в военных городках, солдатских казармах, пунктах ПВО, военно-морских базах, созданных руками и на деньги русских людей, разместятся военнослужащие Североатлантического блока.
Следующий аспект отношений России и прибалтийских государств состоит в том, что в последних существует внутригосударственный сепаратизм, воинствующий национализм, неконтролируемая миграция, сложные экологические и другие проблемы, решать которые нужно с определенным государством, а не альянсу в целом. Да и в Европе есть государства не члены НАТО, которые не боятся за свою национальную безопасность (Швеция, Финляндия, Швейцария и др.). Их нейтралитет предполагает приоритет национальных интересов, а не подчинение их геополитической сверхдержаве, определяющей геостратегический курс альянса. Постоянный нейтралитет, например, обеспечил многовековую стабильность Швейцарии и Швеции, гарантировал их от втягивания в различные конфликты. Кроме того, подобный статус позволяет им заметно влиять на политическое решение многих сложных вопросов. Именно этими добрыми делами остался в памяти народов мира бывший премьер Швеции Улоф Пальме.
Понимая многостороннюю важность нейтралитета, Москва выступает за то, чтобы прибалтийские страны, весь Балтийский регион был внеблоковым, нейтральным и превратился в зону устойчивого развития, безопасности и стабильности. Россия готова гарантировать безопасность этим странам в виде одностороннего обязательства, подкрепленного в международно-правовом плане посредством заключения многостороннего соглашения о добрососедстве и взаимном обеспечении безопасности. К этим гарантиям могут присоединиться другие страны: США, Германия, Великобритания, Франция и международные организации, включая военные. Параллельно могут быть разработаны меры доверия в военной, экономической и социальной сферах, которые смогут подкрепить политические гарантии. В плане военно-политических отношений можно ввести режим доверия в приграничной полосе, безвизовые поездки жителей, отказ от военной деятельности, налаживание совместного контроля за воздушным пространством всего прибалтийского региона, запрет на проведение военно-морских учений в нежелательных регионах Балтики. В экономической сфере в XXI в. можно создать единый топливно-сырьевой и энергетический комплекс, единую информационную структуру: дороги, порты, систему энерго-, тепло- и водоснабжения. В социальной и гуманитарной сферах возможны развитие контактов между людьми и организациями, совместные действия, взаимопомощь по обеспечению прав русских, украинцев, белорусов, поляков, других нацменьшинств, на практике испытывающих большие трудности выживания в атмосфере национализма, захватившего бывшие советские прибалтийские республики, а также сотрудничество в борьбе с распространением наркотиков, отравляющих и радиационных материалов, с преступностью и терроризмом.
Политические лидеры прибалтийских стран, безусловно, понимают важность и выгодность добрососедских отношений с Россией. Но они испытывает давление со стороны сильных соседей и в большей степени со стороны США мощной геополитической сверхдержавы, стремящейся к монопольному миру. Например, Германия в настоящее время играет заметную роль в экономике стран Балтии. Для Латвии она является вторым по объему оборота торговым партнером (около 13% экспорта и 15% импорта), занимает третье место по объемам иностранных инвестиций в республику. В Литве Германия является основным иностранным инвестором. США, в свою очередь, оказывают балтийским странам помощь в рамках проекта «Поддержка восточно-европейской демократии». Это передача технического опыта на краткосрочной и долгосрочной основе, капиталовложения и поддержка кредитных возможностей частных предприятий в целях продвижения экономических реформ. После подписания странами Балтии рамочного документа программы НАТО «Партнерство ради мира» активизировалось американо-балтийское сотрудничество и в военной области.
Тем не менее сравнительно недавние договоренности с Литвой о государственной границе и разграничении континентального шельфа показали, что экополитические, военные, геополитические интересы России и стран Прибалтики диктуют им генеральную линию взаимоотношений: добрососедскую, взаимоуважительную, учитывающую интересы всех стран.
Большое значение в Прибалтийском регионе в конце XX в. стал играть многосторонний форум Совет государств Балтийского моря. В мае 1996 г. на острове Готланд состоялась встреча глав Совета под девизом: «Партнерство во имя культуры». В ней приняли участие 11 премьер-министров стран-участниц. Сотрудничество Москвы со столицами Балтийского региона может стать очередным шагом в процессе сближения с ЕС. Политические лидеры Дании, Финляндии и Швеции взяли на себя роль «старшего брата» в отношении стран Прибалтики, поэтому любые шаги Москвы здесь воспринимаются ими (особенно датчанами) с большой настороженностью. В оценке действий России и стран Прибалтики у их скандинавских покровителей чаще всего проявляются двойные стандарты. Особенно это видно при их оценках гражданских прав русских и русскоязычных в Латвии, Эстонии и Литве, а также в неурегулированности территориальных вопросов с Эстонией и Латвией, сложностей транспортировки российских грузов через Литву в Калининградскую область и заявлений балтийских политиков о статусе последней.
В интересах как стран Запада, так и России активно использовать инфраструктуру и транспорт прибалтийских государств для создания прочных добрососедских и взаимовыгодных связей. Односторонняя ориентация Литвы, Латвии и Эстонии на Скандинавские страны в частности и на Запад вообще может оказаться в недалекой перспективе дестабилизирующим фактором. Полномасштабное членство соседей-прибалтов в НАТО (о чем особенно активно хлопочет Копенгаген, готовый присоединить их к альянсу де-факто, т.е. протащить через «черный ход») в обозримом будущем остается неприемлемым для Москвы. И присоединение к НАТО де-факто может привести к былому расколу Европы, усилению конфронтации в мире. В силу динамических изменений в геополитическом балансе сил Прибалтика может превратиться в передовой военный плацдарм для силового давления на Россию.
О подобных перспективах говорят многие политические шаги нынешних лидеров прибалтийских государств. Так, в литовском парламенте был рассмотрен вопрос о пересмотре конституции. Законодатели решили, чтобы конституция не запрещала размещение иностранных войск и ядерного оружия на территории Литвы. Латвийский сейм в августе 1996 г. принял декларацию «Об оккупации». Балтийский Совет 13 ноября 1994 г. принял резолюцию «О демилитаризации и статусе Калининградской области». Во всех Прибалтийских республиках идет процесс активного вытеснения русских и русскоязычных из важнейших сфер политической и социальной жизни и просто грубое выселение этнических русских «на их историческую родину», т.е. политики Литвы, Латвии и Эстонии готовят почву, общественное мнение для реализации договоренностей по расширению инфраструктуры НАТО, а в перспективе для ввода иностранных войск и ядерного оружия.
Поэтому даже отзыв территориальных претензий к России и Белоруссии со стороны стран-соседей, урегулирование пограничных проблем и подписание договоров о границе, смягчение прессинга по отношению к русскоязычным гражданам и нацменьшинствам не устраняют противоречий сторон. Из «патронирующих» прибалтийцев государств наиболее сбалансированную позицию занимает правительство Швеции. Оно неизменно напоминает латышам и эстонцам о положении русских, проживающих в этих странах. В основном же почти все малые страны Северной Европы против решений, которые бы дестабилизировали, а тем более взорвали спокойную жизнь населения этого региона, против таких решений, которые втянули бы страны Балтии в геополитические игры великих держав.

7.8. Судьба Калининградской области
Калининградская область одна из наиболее неблагоприятных в стране. Это объясняется в основном резкой сменой геополитических сил на Балтике в результате разрушения Советского Союза, непоследовательной и ошибочной государственной экономической политикой в отношении области, резким возрастанием иностранного влияния (в частности, германского). Именно анклавным или полуанклавным географическим положением области обусловлена ее государственно-политическая и экономическая слабость. Нынешняя Россия не имеет военно-стратегического преимущества на Балтийском море, потеряла основные морские порты, транспортную инфраструктуру на территории Прибалтики, приобрела конфликтно настроенных соседей, стремящихся в НАТО и ЕС.
Развал армии и соединений флота, вызванный хроническими невыплатами денежного довольствия, а отсюда сокращения и слияния армейских и флотских частей и соединений привели, по данным экспертов, к почти полной ликвидации некогда сильного «военного кулака»: численность личного состава доведена до 25 тыс. человек. Военные и их семьи составляют около 40% всего населения анклава и хроническое недофинансирование армии и флота привело к резкому ухудшению социально-экономического положения жителей области, так как ее экономика была ориентирована на военно-промышленный комплекс, сегодня почти полностью разорившийся. В структуре хозяйства преобладают предприятия с материально- и энергоемкими технологиями. В области для них нет соответствующей сырьевой базы, наличествует слабая инфраструктура, продукция, поставляемая на прибалтийские и западные рынки, там неконкурентоспособна.
По официальным данным, объем промышленного производства в анклаве в 1997 г. составлял 30% уровня 1990 г. (в целом по России 49%). Доход на душу населения был на 37% ниже, чем в среднем по РФ. Практически все предприятия области стоят, в том числе уникальный завод «Янтарь», когда-то производивший подводные лодки. Не выпускает продукцию и единственный в мире завод по переработке янтаря. Безработица в области значительно превышает общий уровень по России. Калининградский анклав занимает первое место в стране (в пересчете на душу населения) по числу больных туберкулезом, наркоманов и ВИЧ-инфицированных.
Социально-экономическое положение населения области зависит от экспортно-импортных операций: импорт составляет 90% всех потребляемых товаров, экспорт 70% всех производимых товаров. В силу относительно невысокого качества производимой продукции, высоких тарифов, взимаемых сопредельными государствами за транспортировку грузов по их территории, товары, сделанные в области, не пользуются спросом в странах Прибалтики, Польше, Германии, Швеции и т.д.
Ослабление связей «федеральный центр регион» в случае с Калининградской областью принимает особо опасный характер и потенциально может привести к полному вытеснению России из области. Сейчас это вытеснение идет пока только в сфере экономики, а в перспективе оно возможно и в политической сфере, так как правовая сфера нестабильна, правовые решения разных ветвей власти центра относительно области противоречивы. В силу отмеченных и других причин в регионе растут сепаратистские настроения, подогреваемые как западными инвесторами, так и неумелыми российскими политиками (В. Шумейко, Б. Немцов, В. Жириновский и др.), предлагающими создать в анклаве немецкую балтийскую республику в составе РФ, продать область Германии за долги (ориентировочно за 70 млрд марок), организовать совместную военную деятельность в регионе, продать анклав Польше или Литве, установить над областью кондоминиум, превратить в независимое государство Балтии с самостоятельной внешней политикой, правом вступление в ЕС, разрешить размещение за плату войск НАТО на ее территории (в пустующих гарнизонах, оставшихся от Советской Армии). Подобные предложения способствуют «ползучей» экспансии враждебно настроенных по отношению к России иностранных государств (Польша, Литва, Германия, США).
Ползучий экспансионизм по отношению к анклаву виден во всех сферах общественной жизни, и прежде всего в экономической: активное создание совместных предприятий, избирательное кредитование и приватизация местных предприятий, система удушения российских конкурентов, установка немецких счетчиков воды в квартирах и т.д.
Собственность в Калининградской области (основные фонды) распределена следующим образом (в %): федеральная 12; областная 6; муниципальная 14; смешанная (без иностранной) 34,4; частная 32,2; прочие формы 1,4. Основными субъектами хозяйственной деятельности являются: частные предприниматели 71,1%, государственные субъекты управления 10,3%, смешанные российские и иностранные субъекты управления 6,3%, субъекты, представляющие общественные организации, 3,6% и прочие 8,7%.
В политической жизни экспансионизм проявляется в виде влияния на политиков области и центра (подкуп, шантаж и т.д.), антироссийских заявлений на государственном уровне, призывов правовых организаций соседних государств о пересмотре границ и т.д. В культурно-идеологической сфере это усиление теле- и радиопропаганды, обилие рекламы на немецком языке, обещание райской жизни, если население проголосует за кондоминиум России и Германии в управлении анклавом, все расширяющиеся «культурные» связи и обмены, поездки туристов и т.д.
В конце XX в. в области резко усилилась деятельность иностранных разведок, активизировался промышленный шпионаж. Вся эта активность объясняется тем, что Калининград наш геополитический форпост на Западе. Здесь происходит столкновение геополитических сил России и Германии, России и атлантистов.
Калининград опорный пункт, который позволяет контролировать Польшу и Прибалтику, Белоруссию и западную часть России. Об этом говорят и пишут лидеры Германского общества внешней политики, Восточной комиссии немецкой экономики, Германской академии менеджмента, издательской группы «Хандельсблатг», руководители крупнейшего в республике «Дойче банка», «Дрезднер банка», «Объединенного западного немецкого банка» и др.
В сложной геополитической игре вокруг Калининградской области виден интерес США и атлантистов, включая различные международные фонды. Их сверхзадача, конечная цель помешать созданию мощной Европы, объединенной вокруг Германии. Для этого США в качестве противовеса объединенной Германии включают в геополитическую колоду Польшу, где очень сильны антинемецкие настроения, Литву и Швецию. Польша все активнее наращивает свой экономический вес в анклаве. (Этому способствует политика центра и местных властей, направленная на ослабление зависимости области от Литвы, которая занимает жесткую позицию в таможенно-тарифной политике и начинает выдвигать территориальные претензии.) Если конечной целью «восточной политики» Германии является возвращение Восточной Пруссии и создание Дан-цингского коридора, то атлантисты видят будущее анклава как проамериканской суверенной балтийской республики ключ к контролю над всем Балтийским регионом.
В российских стратегических интересах (при нынешней беспомощности центра), если придется выбирать из двух зол, целесообразнее продать область Германии, пойти на сближение с ней. Это поможет при разумной внешней политике вытеснить атлантистов из Прибалтики, нейтрализовать антироссийски настроенную Польшу, включить в игру Францию и нанести геополитическое поражение США в европейском раскладе сил. Удержать же Калининградскую область Россия сможет только в случае решения своих экономических проблем. Это первое важнейшее условие. Второе реальный прочный союз трех славянских государств (пока же Украина объективно помогает нашим политическим противникам). Третье ретигельная смена российских геополитических установок. Четвертое умение и желание центра и местных властей противостоять сепаратистским тенденциям, растущим в области, и положительным образом повлиять на экономическую ситуацию в анклаве, развивая те производства, которые в меньшей степени зависят от иностранных капиталовложений и партнеров.
Наиболее верный способ обеспечить безопасность и стабильность на Европейском континенте и в его субрегионах делать энергичные шаги к созданию общеевропейского пространства или системы безопасности при полном равенстве прав ее участников. Такая крупная геополитическая система должна охватывать все основные сферы международных отношений: военно-политическую, социальную, включающую права человека (например, права русских, украинцев белорусов в Латвии, Литве, Эстонии), и экономико-экологическую. Только таким образом может быть построена Большая Европа, в которой все страны будут представлять равные субъекты геополитики и ни одно государство не будет навязывать свою волю другим, превращая их в объект игры геополитических сил. Общеевропейская структура может быть сложена из региональных элементов, и тогда панъевропейская безопасность представляла бы единое целое.

Вопросы для повторения
1. В чем сущность позиционной геополитической войны Западной Европы и США против СССР?
2. Покажите механизм превращения Западной Европы из метрополии в буферную зону.
3. Каковы причины интеграции стран Западной Европы?
4. Что можно сказать об отношениях России со странами Восточной Европы?
5. Опишите роль Балкан в геополитических отношениях.
6. Раскройте механизм геополитических отношений России со странами Прибалтики и Скандинавии.
7. Подумайте, возможно ли воссоздание России в прежних границах? Если да, то к каким последствиям это может привести?






















ГЛАВА 8
МЕСТО США В СИСТЕМЕ
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Из истории международных отношений США Информация в современном обществе Геостратегия для Евразии Информационная безопасность США и Европа Россия в геополитике США Американские интересы в Средней Азии, на Кавказе, в Индии Китай «зубная боль» США Япония в американской геополитике

История становления США как мировой геополитической державы проходила поэтапно, и путь к вершине могущества, достигнутой в конце XX в., был далеко не всегда прям и благороден. Скорее всего, это была дорога, по которой продвигалось постоянно набирающее силу, вес, накачивающее экономические, военные, финансовые мускулы государство-хищник. Свои отношения с соседями колонисты из Старого Света испытали сначала на коренных жителях Америки индейцах. Загнав их в резервации, стали постепенно теснить соседей. Колонисты в основной массе были протестантами, принесшими в Новый Свет свои нравственные ценности. Для них решающее значение имел прагматизм, умение делать деньги, которые должны были поставлять люди все те, кто слабее, кто хуже вооружен, не преследует корыстные цели. Из людей надо выжимать деньги, как от скота надо получать сало: вот кредо большинства протестантов-колонистов, возмечтавших создать в Новом Свете землю обетованную.

8.1. Из истории международных отношений США
Американо-английский Версальский мирный договор 1783 г. подтвердил победу США над Англией в борьбе за независимость. Колонисты-американцы в борьбе против Англии пользовались поддержкой Франции, Испании, Голландии и России. Франция, Испания и Голландия были прямыми союзниками США в борьбе против владычицы морей. Однако текст Версальского договора американцы около года держали в тайне от своих союзников. Согласно договору границы США определялись на западе по реке Миссисипи и условной линией по направлению к Великим озерам, на севере по линии Великие озера река св. Лаврентия, на востоке по берегу океана, на юге ограничивались Флоридой, которая принадлежала Испании. Современные южные штаты США были мексиканскими. Итак, когда американцы получили независимость, их территория составляла около '/5 территории, ныне занимаемой Соединенными Штатами Америки. Вот почему еще в середине 80-х гг. XVIII в. автор Декларации независимости США Томас Джефферсон сказал: «Я содрогаюсь от страха за свою страну, когда осознаю, что Бог справедлив».
Третий Президент США знал, что говорил. Решив первоначально свои территориальные проблемы за счет индейцев, освободившись от назойливой опеки «старой доброй Англии», колонисты-протестанты устремили свои взоры на земли соседней Флориды, Мексики, а потом и Кубы, Пуэрто-Рико, Филиппин.
Заинтересованность плантаторов-рабовладельцев Юга и крупной буржуазии Севера в экспансии ставила перед политиками страны задачу создания благоприятных условий для расширения территории США и выдвижения лозунгов, оправдывающих «преимущественные права» Вашингтона на Американском континенте.
Лидеры США к 40-м гг. XIX в. сформулировали принцип, связывающий рост могущества и благосостояния страны с процессом экспансии, расширением территории. В 18241826 гг., прикрываясь миролюбивой фразеологией, они предотвратили освобождение Кубы и Пуэрто-Рико силами Колумбии и Мексики. Более того, используя этот факт, президент Д. Полк в середине 40-х гг. XIX в. обосновал «права» США на присоединение мексиканских территорий: Техаса, Орегона и Калифорнии. Американцы инспирировали «желание» населения этих земель присоединиться к США. В захватнической войне 18461848 гг., под флагом доктрины Монро, северный сосед, защищая права «суверенного Техаса» на самоопределение, отторг более половины территории Мексики.
Меридиональная экспансия была первым этапом становления США как мировой державы. Внешняя политика Вашингтона, по признанию американского социолога В. Вильямса, носила сугубо прикладной характер. Она решала практические задачи расширение жизненного пространства, которое проходило не только в меридианальном направлении. В 1867 г. набирающее экономическую мощь государство путем дипломатических усилий, экономической экспансии, действий лоббистов, влияющих на царя Александра II, заставило Россию продать за бесценок Аляску и Русскую Калифорнию. За Аляску (якобы взяв ее в аренду на 99 лет) американцы уплатили России смехотворную сумму 7,2 млн долл.
В конце XIX начале XX в. США выполняли, по сути, полицейские функции в западном полушарии. В первом десятилетии XX в. они осуществили многочисленные интервенции на Кубу, в Мексику, Гаити, Доминиканскую Республику, Никарагуа, Панаму и другие страны. Политика «большой дубинки» и «дипломатия доллара», которые американцы и сейчас демонстрируют по отношению к своим южным соседям, в полной мере использовались Вашингтоном и против большинства стран земного шара.
Второй этап становления США в качестве мировой державы связан с широтной экспансией, где талассократический империализм проявился в классической форме. Экспансия Вашингтона, исповедующего теорию и практику «анаконды», охватила большинство стран Западной Европы, Африки, Ближнего и Среднего Востока, Юго-Восточной Азии, Океании, включая Австралию, Индонезию, Филиппины и т.д. Американцы точно выполнили советы своих соотечественников генерала Мак-Келлана, впервые разработавшего стратегию «анаконды» (блокирование вражеских территорий с моря и по береговым линиям, что постепенно приводит к стратегическому истощению противника), и адмирала Мэхена, рекомендовавшего правительству выполнить следующие условия: Соединенным Штатам следует тесно сотрудничать с британской морской державой; пока есть необходимость, препятствовать германским морским претензиям; противодействовать экспансии Японии в Тихом океане; объединяться с европейцами против народов Азии.
Вашингтон постоянно стремился держать под контролем свои береговые зоны и одновременно старался оторвать от континента береговые зоны противника, душив в кольцах «анаконды» евразийские державы СССР, Китай, Германию. США делали это, перекрывая где только можно выходы к морю.
Такую стратегию Вашингтон реализовал в Первую мировую войну против Германии и ее союзников, она видна в организации «белого движения» в России. Во время Второй мировой войны эта стратегия служила удушению как Германии, Италии, так и Японии. Но наиболее ярко она была продемонстрирована в пору «холодной войны» против СССР и его союзников. В то время стратегия «анаконды» достигла глобальных размеров. Подобную политику продолжают американцы и сейчас, небезуспешно пытаясь руками японцев, прибалтов, немцев, политиков Украины лишить Россию выхода в моря и океаны. Вашингтон сейчас не употребляет термин «политика сдерживания», отражающий стратегию «анаконды», но стратегия НАТО на практике реализует эту глобальную установку.
Для создания глобального монополярного мира, где все народы жили бы под руководством США, у западных политиков и ученых, кроме стратегии «анаконды» и контроля над Rimland, наработано много сценариев, включая стимуляцию интереса Китая к малозаселенным территориям Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока, а также тихое поэтапное продвижение НАТО на Восток, включая Кавказ и Среднюю Азию, а как идеальный вариант расчленение России. Для достижения этих глобальных целей Вашингтон применяет весь арсенал новейшего оружия, и прежде всего информационного.

8.2. Информация в современном обществе
Любые сообщества, в первую очередь человеческое, не могут существовать без информации. Только от ее полноты, достоверности и своевременности зависит адекватное решение политических, экономических, оборонных, правовых, научных, образовательных, культурных и иных задач в интересах отдельного человека, общества и государства.
В современных условиях традиционные методы жесткого управленческого воздействия на общество применяются все реже и заменяются, при все большей формализации прав человека, методами прямого централизованного воздействия на население с целью добиться формирования такого общественного мнения, которое выражало бы не подлинные интересы людей, а заложенные в их сознание пропагандой нужные стандартизированные мнения и оценки.
Средствами достижения этих целей являются современные СМИ (телевидение, радио, пресса) как система передачи данных. Сотрудники СМИ превращаются в особую организацию, формирующую уровень сознания и мышления всей страны. В итоге позиция людей зависит от той информации, которую они получают. Сегодня нет более мощной легальной силы в становлении общественного мнения, чем СМИ, именно поэтому власть над ТВ, радио, прессой оберегается с такой непреклонностью.
В недалеком прошлом основной вид конкуренции между общественно-политическими системами лежал в плоскости военных столкновений. Иные виды противоборства между системами выступали как вспомогательные. Лишь после информационной революции в 60 70 гг., когда информационные потоки космополитизировались, явно стали прорисовываться новые формы военного противоставления. Появилась непосредственная возможность доступа как к географическому, так и к социокультурному пространству государства из единого информационного центра. Сейчас глобальные и региональные информационные сети и другие коммуникационные информационные каналы по значимости можно сравнить со средствами доставки ядерного вооружения, а дезинформацию с ядерной боеголовкой.
Информационное воздействие малозаметно, проявляется постепенно, менее затратно, экологически безопасно, а самое главное трудноустранимо. Чтобы сломать сложившийся стереотип под воздействием ранее поданной информации, надо затратить усилий, финансов и времени в 10 раз больше. Вашингтон понимает, что традиционное вооружение и военная техника все более становятся фактором сдерживания, уступая место информационному оружию.
В XXI в. информационное воздействие способно не только обеспечить успех в «горячей войне», но во многих ситуациях заменить ее. На арену выдвигается новый тип вооружений средства РЭБ, СВЧ-генераторы, информационные вирусы, электронные ловушки, компьютерные «закладки», программы двойного назначения, интеллектуальные программные системы, голосовые синтезаторы, искусственные изображения в атмосфере.
Новое оружие действует в первую очередь на компьютерные сети, линии связи, информационную инфраструктуру систем управления различными сторонами деятельности общества: транспортными потоками, средствами и каналами коммуникаций, технологическими связями, финансовыми потоками, средствами массовой информации, в первую очередь электронными. Все это позволяет дезорганизовать управление государством или отдельными сторонами его жизнедеятельности, заставить исполнительную власть принять неадекватное решение. В стратегическом плане это означает блокировку информационных потоков и интеллектуальных ресурсов страны, а в концептуальном дезориентацию общественного сознания. Сейчас сама информационная среда в известной степени стала компонентом социального и индивидуального сознания.
Контроль, .блокировка и управление сознанием населения страны противника в конечном счете обеспечивают свободное политическое и экономическое проникновение на его географическую территорию. В случае успешного завершения информационной обработки духовной сферы военное проникновение, как правило, не имеет смысла или происходит в другом качестве.
Сфера духовной жизни весьма чувствительна к информационно-пропагандистскому воздействию, идеологическому давлению, экспансии на культурном уровне. Назначение информационно-психологического оружия создать эмоциональный дискомфорт, вызывать страх, отчаян