Геополитика курс лекций


«Геополитика как отрасль научных знаний» 
1. Понятие и категории геополитики
Понятие геополитики
   Геополитика как определяющая (лат. determinare - определять) успешности политической деятельности (мирной и военной) географическими, историческими, социально-психологическими, этнографическими, экономическими факторами, как взаимосвязь политического и пространственно-социального существует давно. Геополитика — это наука о больших пространствах, о глобальных политических, экономических и других процессах и искусстве управления ими.
   Еще ученые Древнего мира заметили естественную связь политической деятельности (под которой они в первую очередь понимали деяния правителей) и пространства Земли, где эта деятельность разворачивалась. Действительно, разве можно планировать и тем более осуществлять политические мероприятия, не зная протяженности, площади, рельефа, растительности, климата, рек — как водных преград и путей сообщения, моря — как особого географического фактора в политике и т. д.? Возможно ли добиться победы в войне или даже в одном сражении, не зная и не используя хотя бы основные характеристики пространственного фактора и конкретной местности, на которой будут сражаться противостоящие армии, не владея информацией об экономической мощи страны и военной силе армии? Тем более нельзя рассчитывать удержать за собой захваченную территорию, не имея представления о ее населении — каковы его количество, плотность, другие демографические характеристики, о свойствах национального характера.
   Термин «геополитика» употребляется в двух значениях: в узком (как наука) и широком (как политическая практика). В узком значении геополитика предстает как научная дисциплина, обладающая собственным методом и изучающая зависимость государственной политики от географических факторов. В широком смысле это понятие обозначает сознательно проводимую или спонтанно формирующуюся политику государств в той степени, в которой она связана с географическими и территориальными факторами.
   Термин «геополитика» состоит из двух частей: «гео» и «политика».
    «Гео» означает – земля, территория, географическое вообще, т.е. влияние географических факторов на политику государства. Основными среди этих факторов считаются:
  ♦ территория;
  ♦ географическое положение, т. е. расположение государства на континенте;
  ♦ протяженность границ, их положение на естественных или искусственных рубежах;
  ♦ наличие рек как водных преград и путей сообщения;
  ♦ положение страны по отношению к морю, протяженность береговой линии и условия для судоходства;
  ♦ климат (холодный, умеренный, жаркий, засушливый и т.д.);
  ♦ почвы (насколько они благоприятствуют развитию сельского хозяйства, инфраструктуры, промышленности);
  ♦ недра, их богатства, способность обеспечивать экономический рост и социальные запросы населения;
  ♦ население, его численность, плотность, социальный состав и другие характеристики.
   В конце XX — начале XXI в. корень «гео» приобрел и второй смысл. Теперь его все чаще трактуют как «планетарное», «глобальное» измерение политики, характеризуя взаимоотношения супердержав или военных блоков (США и СССР, НАТО и Варшавского договора), как «столкновение цивилизаций» (А. Тойнби, С. Хантингтон) или как изменение общей конфигурации мировой системы, например с биполярной на моно- или полицентрическую.
   Вторая часть термина — «политика» — в данном контексте означает осуществление господства, завоевание власти, пространства и его освоение. В последнее время и она претерпевает существенные изменения в том смысле, что современные акторы геополитики не столько жаждут завоевать и освоить новые территории, сколько стремятся контролировать максимально возможные пространства, причем — и в этом тоже состоит особенность современной геополитики — контролировать не территории в целом, а по большей части линии коммуникаций этих территорий и потоки (финансовые, товарные, рабочей силы и т. д.), поддерживая тем самым наиболее благоприятные условия для собственного развития и процветания.
   В классический период развития дисциплины (конец XIX — начало XX в.), когда она приобретала характерные черты науки, упор делался на познание государства как живого организма, воплощенного в пространстве (Ф. Ратцель, Р. Челлен). Современная геополитика продолжает изучение государств как акторов геополитического процесса, но с учетом снижения роли государственных органов в современных международных отношениях и повышения значения ООН, военно-политических блоков, региональных международных организаций, экономических и культурных международных структур.
   В послевоенный период геополитика в основном сумела преодолеть навязанную ей роль служанки агрессивной идеологии и политики, выйти из-под сомнительной опеки одиозных диктатур и если не стать самостоятельной наукой, то хотя бы оказаться в одном ряду с другими политологическими дисциплинами.
   Как наука геополитика существует около ста лет, но до сих пор нет полной формулировки понятия “геополитика”, ее объекта и предмета. Как научная дисциплина геополитика сформировалась в XX в., отделившись от политической географии.
   Самое простое определение геополитики — это наука, система знаний о контроле над пространством. Геополитика рассматривает пространство с точки зрения политики (государства).
   Понятие “геополитика” в современную науку в 1916 г. ввел шведский ученый Рудольф Челлен (1864—1922) в работе «Государство как форма жизни». Он определял ее как “доктрину, рассматривающую государство как географический организм или пространственный феномен”.
   Геополитика рассматривает государство не в статике, как постоянное, неизменное образование, а в динамике — как живое существо. Такой подход предложил немецкий теоретик Фридрих Ратцель (1844—1904). Геополитика изучает государство в основном в его отношении к окружению, прежде всего к пространству и ставит целью решать проблемы, возникающие из пространственных отношений. По мнению Ф.Ратцеля, в отличие от политической географии геополитику не интересуют такие вопросы, как положение, форма, размеры или границы государства, его экономика, торговля, культура. Все это в большей мере относится к сфере политической географии, которая чаще ограничивается описанием статического состояния государства, хотя может постигать и динамику его прошлого развития.
   Обычно исследователи в рамках геополитики выделяют два направления: 1) геополитика доктринально-нормативная, связанная с именем К. Хаусхофера; 2) геополитика оценочно-концептуальная, представленная англо-американской школой (А. Мэхэн, X. Маккиндер, Н. Спайкмен, Коэн и др.).
   Классическую геополитику рассматривают как науку о влиянии географического пространства государств на их политические цели и интересы. В современных исследованиях геополитика трактуется как наука о связи и взаимодействии пространства и политики, изучающая, с одной стороны, свойства пространства, влияющие на те или иные политические акции, на их характер и резонанс, с другой стороны — влияние политики на пространство, преобразование его в соответствии с волей людей.   Российские ученые Э. Л. Поздняков, К. С. Гаджиев, Ю. В. Тихонравов и др. рассматривают геополитику как область знаний, изучающую комплекс географических, экономических, демографических, исторических, политических и других взаимодействующих факторов, оказывающих влияние па стратегический потенциал государства.   По мнению Э. А. Позднякова, геополитика основное внимание уделяет раскрытию возможностей активного использования политикой факторов физической среды и воздействия на нее в интересах военно-политической, экономической и экологической безопасности государства. Практическая геополитика изучает все, что связано с территориальными проблемами государства, его границами, с рациональным использованием и распределением ресурсов, включая и людские.   К.С.Гаджиев рассматривает геополитику «как дисциплину, изучающую основополагающие структуры и субъекты, глобальные или стратегические направления, важнейшие закономерности и принципы жизнедеятельности, функционирования и эволюции современного мирового сообщества».   Ю.В. Тихонравов определяет геополитику как отрасль знания, изучающую закономерности взаимодействия политики с системой неполитических факторов, формирующих географическую среду (характер расположения, рельеф, климат, ландшафт, полезные ископаемые, экономика, экология, демография, социальная стратификация, военная мощь).   А. Г. Дугин считает геополитику идеологией — это «мировоззрение власти, наука о власти и для власти», «наука править». В истории много фактов для такого рассмотрения геополитики. Практически все наиболее известные геополитики занимали достаточно высокое положение в обществе, были крупными чиновниками или государственными деятелями и оказывали существенное влияние на принятие политических решений не только своими концепциями, но и непосредственным участием. Поэтому геополитика является важным компонентом идеологии и выполняет определенные идеологические функции, но она не может быть сведена только к идеологии.   Разнообразное понимание геополитики можно найти и за рубежом.   В «Энциклопедии Американа» излагается традиционный подход к геополитике как науке, изучающей «географические аспекты политических феноменов».   В Международной энциклопедии геополитика определяется как «дисциплина, исследующая отношения между континентальными и морскими ареалами и политикой с целью проведения соответствующей внешней политики».   Американский ученый К.Грэй во второй половине 70-х годов XX века назвал геополитику наукой о «взаимосвязи между физической средой в том виде, как она воспринимается, изменяется и используется людьми, и мировой политикой». Согласно К. Грэю, геополитика касается взаимосвязи международной политической мощи и географического фактора и включает «высокую политику» безопасности и международного порядка; влияние длительных пространственных отношений на возвышение и упадок силовых центров; а также то, как технологические, политико-организационные и демографические процессы сказываются на относительном влиянии государства.   Геополитика есть наука об отношении земли и политических процессов. Она зиждется на широком фундаменте географии, прежде всего географии политической, которая есть наука о политических организмах в пространстве и об их структуре. Более того, геополитика имеет целью обеспечить надлежащим средством политическое действие и придать направление политической жизни в целом. Тем самым геополитика становится искусством, именно искусством руководства практической политикой. Геополитика — это географический разум государства.   Геополитика изучает политические явления в их пространственном взаимоотношении, в их влиянии на Землю, на культурные факторы. Это географически интерпретированная политика, промежуточная наука, не имеющая независимого поля исследования. Больше тяготея к политике, она концентрирует внимание на политических явлениях и стремится дать географическую интерпретацию и анализ географических аспектов этих явлении.   Геополитика свое внимание направляет на раскрытие и изучение возможностей активного использования политикой факторов физической среды и воздействия на нее в интересах военно-политической, экономической и экологической безопасности государства. Практическая геополитика изучает все, что связано с территориальными проблемами государства, его границами, с рациональным использованием и распределением ресурсов, включая и людские.   В общем виде использование понятия геополитики можно свести к трем аспектам:  Во-первых, оно характеризует мировоззренческую, т.е. идеологическую доктрину, обосновывающую экспансионистское или оборонительное направление международной политики национальными интересами в жизненном пространстве. В этом аспекте геополитика под различными именами в том или ином виде известна уже с античных времен истории человечества.  Во-вторых, оно характеризует конкретно-исторический тип международных отношений эпохи переделов уже в основном завоеванного и освоенного старыми державами мира, практическую стратегию международной политики народов и государств Новейшей истории. В этом аспекте она также под различными именами существует со времен окончания эры Великих географических открытий и колониального закрепления за теми или иными странами “новых” земель, что заставило сформировавшиеся в более поздние времена буржуазной эпохи, а потому опоздавшие к первому захвату колоний государства вспомнить о доктринах жизненного географического пространства, чтобы использовать ее для оправдания своего экспансионизма.  В-третьих, оно выражает активно формирующуюся в междисциплинарном обществоведческом поле науку со своим специфическим объектом, предметом, с собственной системой категорий и методологией исследования зависимости международных отношений, функционирования и развития стран и народов от условий географического пространства. В этом аспекте геополитика формируется как наука в начале XX в., а системно оформляется — в конце его. Этот временной разрыв объясняется тем, что геополитика как наука не могла появиться раньше, чем развились физическая и политическая география, политэкономия и военная география, статистика, этика и этнопсихология и ряд других гуманитарных и технических наук, синтезом которых она стала, являя собой качественно новое общественное знание.   Геополитика все больше обогащается и наполняется конкретным содержанием, все активнее способствует изменениям в современном мире. Она опирается на научную базу многих дисциплин. Геополитика стала реальным инструментом изменения мира и служит ключом к прогнозированию политики ведущих стран и континентов.Категории, используемые в геополитики   Содержание геополитики как науки выражается с помощью категорий, т.е. основных научных понятий, которые раскрывают различные стороны геополитического пространства, его структурный и динамический аспекты.   Как правило, все геополитические теории развивают основную категорию этой науки — контроль над пространством. Геополитика изучает основы, возможности, механизм и формы контроля пространства со стороны политических институтов, в первую очередь со стороны государства и союзов государств. Территория, которую контролирует или стремится контролировать государство, характеризуется прежде всего степенью освоенности центром, уровнем развития их связей.   С глубокой древности известны различные формы контроля над освоенным геополитическим пространством. Это военный, политический, экономический, демографический, коммуникационный, религиозный и другого вида контроль. В конце XX в. все большую роль играет информационно-идеологический, технологический и культурно-цивилизационный контроль. Эти формы контроля чаще всего используются в различных сочетаниях, так как геополитический подход требует учета всех факторов в межгосударственном взаимодействии, прежде всего географических, экономических, военных, демографических, политических, культурно-религиозных, этнических.  Среди основных категорий, используемых в геополитике можно отметить следующие.   Геополитические отношения — это относительное единство и борьба различных мировых сил. Чаще всего это борьба противоположностей: суши и моря, центра и периферии. Единство в мировом историческом процессе — явление временное. Видному политическому деятелю Великобритании Уинстону Черчиллю (1874—1965) принадлежит мысль, что у Англии нет постоянных друзей, союзников, у нее есть только постоянные политические (геополитические) интересы. Поэтому абсолютна только борьба противоположностей. Она постоянна. Отсюда следующей важной категорией геополитики является баланс сил. После Беловежского разрушения СССР баланс сил в мире значительно изменился. Мир перестал быть биполярным. Запад, пользуясь этой ситуацией, навязывает России свои правила игры на мировой арене, пытается создать новый мировой порядок за счет России. И это грозит непредвиденными последствиями для всего мира.   Первичной «клеточкой», исходной единицей геополитического анализа являются субъекты и акторы, устойчивые взаимодействия которых, образуют современную систему международных отношений. В качестве субъектов международных отношений выступают государства, международные и региональные группировки, основанные на международном договоре и обладающие международной правосубъектностью, на которые распространяется действие норм международного права. Категория «актор» шире, чем понятие «субъект», поскольку включает все действующие лица международных отношений вне зависимости от распространения на них международного права. В частности, к ним могут относиться транснациональные корпорации, политические движения, неправительственные организации, политические лидеры и т.д.   Геополитическое пространство — среда, оказывающая влияние на формирование отношений между государствами.   Геополитическое поле — это пространство, контролируемое государством или союзом государств. Российский ученый К.В. Плешаков предложил следующую классификацию этих полей.  1. Эндемическое (от греч. endemos— местный) поле — это пространство, контролируемое государством продолжительное время. Принадлежность этой территории данной национальной общности признают соседи.  2. Пограничное поле — территория, находящаяся под контролем государства, но демографически, экономически и политически недостаточно им освоенная. Чаще всего таким полем бывают пространства, населенные национальными меньшинствами. Сопредельные государства иногда ставят под сомнение принадлежность этих территорий данному государству, но все же не рассматривают их как свои. К числу таких полей могут быть отнесены азиатские, северо-восточные и дальневосточные регионы России, а также Кавказ, Калининградская область, мусульманский анклав на Волге.  3. Перекрестное поле — пространство, на которое претендуют несколько сопредельных государств. К таким пространствам относятся большие территории бывшего СССР, населенные русскими и русскоязычными пародами, не по своей воле оказавшимися в ближнем зарубежье.  4. Тотальное поле — непрерывное пространство, находящееся под контролем национальной общности.  5. Геополитическая опорная точка — место (территория), находящееся вне тотального поля, контролируемое каким-либо государством, но коммуникации к которому контролируются другим (другими) государствами. Примером такой опорной точки России является Калининградская область.  6. Метаполе — пространство, осваиваемое одновременно несколькими государствами.  Геополитический регион — пространство, характеризующееся высокой интенсивностью политических, экономических, торговых и культурных связей (например, Северная Америка, Европа, Ближний Восток, Юго-Восточная Азия).  Геополитические линии — структурообразующие факторы организации геополитического пространства. Ими являются сухопутные, морские и воздушные коммуникации, наиболее важные направления грузопотоков и пути транспортировки сырья. За них идет постоянная скрытая или явная борьба.  Геополитическое соперничество — противостояние государств и столкновение их противоположных интересов. Оно может иметь горизонтальный, вертикальный и очаговый характер. Горизонтальное соперничество протекает на поверхности суши и моря, вертикальное связано с гонкой вооружений в космосе, а очаговое проявляется в ограниченных регионах, находящихся вне прямого столкновения оппонентов (например, Куба в 1961 году, Ближний Восток в 60-70-е годы).  Геостратегия — направление внешнеполитической деятельности государства, основанное на геополитике. Она классифицируется по масштабам (глобальная, региональная и страновая) и по пространственным средам (сухопутная, морская, воздушная и космическая). Геостратегия зависит от понимания властью и обществом места страны в мире, ее геополитического положения, национальных интересов и приоритетов, географического распределения угроз национальной безопасности, которые исходят из-за рубежа. Государственная геостратегия определяется также исторически сложившимся в течение длительного времени характером отношений с другими государствами — дружественными, нейтральными или враждебными.  Территория — физико-географическая и природно-биологическая реальность, способная благодаря организации вмещать различные пространства — экономическое, политическое, информационное, культурное, правовое, безопасности и др. В международном праве и теории международных отношений рассматривается в качестве одного из главных признаков государства, а посягательство на захват чужой территории оценивается как агрессия.  Границы — линии, очерчивающие территории государств, их политическое пространство. Они выполняют следующие функции:  ◊ разделение зон действия национальных суверенитетов;  ◊ ограничение или исключение контактов между жителями сопредельных государств;  ◊ задержание преступников;  ◊ сбор пошлин с ввозимых или вывозимых товаров;  ◊ контроль за квотами ввозимых товаров и миграцией людей;  ◊ санитарный контроль и т.д.   Проблема границ нашла отражение в Ветхом Завете и в Артхашастре, в древнегреческих эпосах. Граница между государствами, даже самыми дружественными, — это всегда политико-стратегическая линия разделения их интересов.   Границы подразделяются на естественные и искусственные. В качестве естественных границ используются рубежи, созданные природой, главным образом моря и океаны, горы, реки. Границы по рекам пролегают по линии фарватера. Искусственные границы обустраиваются людьми и представляют собой продукт взаимодействия государств.   Границы определяют ареал формирования национального самосознания и национальной идентичности. Способность государства обеспечить их защиту и неприкосновенность является показателем его силы и авторитета в мировом сообществе.  Территориальные приобретения — это чаще всего долгосрочные приобретения, это “жизненное пространство” Россия объективно стала страной, притягивающей интересы сопредельных и дальних государств, желающих потеснить ее, “полакомиться” ее территориями, потеснить в других регионах земного шара. Так, Турция в одностороннем порядке изменила толкование соглашений 1936 г о статусе Черноморских проливов, Россия медленно, но упорно оттесняется от богатств Антарктиды, Китай ведет против России тихую ползучую демографическую экспансию, внедрив в демографическое тело РФ уже около 2 млн своих сограждан. В силу ряда причин экспансия против России носит в основном “мягкий характер”. Иные ее формы могли бы повлечь осуждение мировым сообществом, активное сопротивление русских, а самое главное — пока у нашей страны есть еще самое грозное оружие — ракетно-ядерное. В XXI в по мере обострения и глобализации ресурсного кризиса, особенно энергоносителей, роста народонаселения, истощения и сокращения площадей плодородных земель, экологического напряжения, вероятно, в мировые отношения вернется жесткий вариант территориальной экспансии.   Национальная безопасность государства — его защищенность от внутренних и внешних угроз, способность обеспечить суверенитет, независимость и территориальную целостность, создать условия для нормальной жизнедеятельности общества.   Исторически национальная безопасность отождествляется с военной безопасностью, защищенностью от вооруженного нападения извне. Военный компонент сохраняет свою значимость и в настоящее время. Вместе с тем обострение глобальных проблем придает понятию «национальная безопасность» принципиально новые измерения — экологическое, демографическое, энергетическое, продовольственное и др.   Основной категорией геополитики является понятие интерес. Зная, в чем заключается интерес государства, нации, нетрудно определить общий стратегический курс страны. Интересы могут быть: классовые, национальные, государственные. Если существует нация-государство, то эти интересы совпадают.   Национальный интерес — осознание коренных потребностей общества и их отражение в деятельности государственных лидеров. Термин пришел в российскую политическую науку из англоязычной литературы, в которой он имеет значение «государственного интереса».   Национальный интерес состоит в наращивании экономического, военного, финансового и научно-технического потенциала государства, в усилении его геополитического влияния, в росте благосостояния населения, в интеллектуальном и нравственном прогрессе общества. На него влияют такие факторы, как специфика географического положения страны, социально-экономическая и политическая ситуация в ней, национально-культурные и цивилизационные особенности. Естественными ограничителями национального интереса являются ресурсная база и национальные интересы других стран.   Национальная мощь — категория, традиционно отражающая такие компоненты, как территория государства, его природные ресурсы и численность населения, экономический и военный потенциал. Современное понимание национальной мощи включает также способность экономики к технологическим нововведениям и качество человеческого фактора.   Термином «национальная мощь» широко оперирует влиятельная в политической науке стран Запада школа «политического реализма». Ее создатель Г. Моргентау, определяя «национальную силу государства», выделил девять характеристик: › географическое положение; › естественные ресурсы; › промышленные возможности; › военная подготовленность; › численность населения; › национальный характер; › национальная мораль; › качество дипломатии; › качество правительства.   Экспансия — категория, широко применяемая в геополитике и используемая для характеристики территориальных приобретений, установления военно-политической сферы влияния. Разновидности экспансии:  ≈ военная;  ≈ экономическая;  ≈ культурно-идеологическая;  ≈ информационная;  ≈ территориальная.   По мере обострения и глобализации сырьевого кризиса, роста народонаселения, сокращения площади плодородных земель главным видом экспансии становится территориальная.   Геополитика широко использует категории политологии, теории международных отношений, военной теории:   Агрессия — форма осуществления внешней политики государства. Представляет собой прямое или косвенное применение одним государством вооруженной силы против независимости и территориальной целостности другого государства. Может иметь и иные измерения — экономическое, психологическое, идеологическое и т. п. Действия обороняющегося государства, в том числе и наступательные, не являются агрессивными и отвечают нормам международного права.   Баланс сил участников мировой политики — взаимодействие различных по направленности и силе (в зависимости от мощи стран и их группировок) потоков экспансии, с одной стороны, и результатов разноуровневого и разнонаправленного сотрудничества — с другой. Баланс сил — это не равновесие, а лишь соотношение сил, причем соотношение динамическое, зависящее от игры всех определяющих его элементов.   Биполярность в политике — вариант системы «баланса сил». Проявляется в объединении составляющих его единиц вокруг двух основных центров (полюсов), сосредоточивших наиболее значимые измерения силы (прежде всего ядерное оружие). Биполярность была специфической чертой международных отношений после Второй мировой войны, когда основными центрами силы стали сверхдержавы — СССР и США, объединившие вокруг себя союзников. Для отношений между противоположными общественными системами были характерны конкуренция, конфронтационность и идеологическое соперничество. Биполярность периода холодной войны пришла па смену балансу сил XIX и первой половины XX века.  Военная мощь государства — совокупность материальных и духовных возможностей государства, используемых для достижения военно-политических целей как па международной арене, так и внутри отдельных государств: для подготовки войны и ее ведения, в целях агрессии или ее отражения, в интересах предотвращения войны, обеспечения безопасности — глобальной, региональной, национальной и т. д. По своему состоянию военная мощь может быть реальной и потенциальной. Последняя представляет собой максимальные возможности государства, которые могут стать действующими факторами войны при напряжении всех сил общества и его военной организации.  Глобализация — процесс, для которого, по мнению большинства исследователей, характерны следующие наиболее значимые сущностные черты:  ♦ усиление взаимозависимости стран и народов во всех сферах человеческой жизнедеятельности;  ♦ образование всемирного рынка финансов, товаров и услуг, или мировой экономики;  ♦ становление глобального информационного пространства, обеспечивающего осуществление любых видов деятельности в реальном масштабе времени;  ♦ превращение знания в основной элемент общественного богатства;  ♦ внедрение и доминирование в повседневной практике международных отношений универсальных либерально-демократических ценностей, прежде всего связанных с обеспечением прав человека.   Многополярность в политике — вариант системы «баланса сил», отличающийся взаимодействием нескольких или множества центров силы, более или менее сопоставимых по потенциалу. Трансформация биполярной системы международных отношений в многополярную началась с конца 60-х годов и проявилась в образовании кроме США и СССР таких «полюсов силы», как Китай, Япония и Западная Европа.  Политика сдерживания это:  ~ комплекс мер, направленных па предотвращение прямой агрессии или иных форм экспансии одного государства или группы государств по отношению к другому государству (или государствам); при этом основным компонентом политики сдерживания является открытая демонстрация возможных неблагоприятных последствий для агрессора или экспансиониста;  ~ комплекс мер, направленных па сужение масштабов начавшейся агрессии или экспансии с целью сведения их последствий к минимуму.   Политика с позиции силы — это политика, проводимая одним государством (или блоком государств) по отношению к другому государству (или государствам) на основе демонстрации действительного превосходства (или его имитации) в военном, военно-техническом, экономическом или демографическом отношении. Отличается использованием открытой угрозы давления пли применением давления в одной или нескольких из указанных сфер.   Категория расстановка сил отражает позиции государств в системе международных отношений, ее подсистемах и в конкретных ситуациях, характер взаимоотношений государств на различных структурных уровнях. Расстановка сил — категория преимущественно структурная в отличие от баланса сил — категории функциональной, связанной с внешнеполитической деятельностью государств на основе существующей расстановки сил, динамикой изменения сравнительной мощи государств, с их главными и специфическими интересами, с проблемой политических союзников и т. д. Баланс сил может неоднократно меняться при одной и той же их расстановке.   Понятие цивилизация в геополитике используется в культурологическомзначении (социокультурное образование, основу которого составляет религия) и географическом (формы кооперации людей, возникающие под воздействием географической среды). Употребляется и в более широком смысле — как целостная саморазвивающаяся система, включающая в себя все социальные и несоциальные компоненты географического процесса, всю совокупность созданных человеком материальных и духовных основ.   Ядерный паритет — примерное равенство ядерных сил и вооружений СССР и США. В своих основных компонентах считался достигнутым к началу 70-х годов.   Ядерное сдерживание — доктрина, в соответствии с которой ядерное оружие является решающим фактором сдерживания и устрашения возможного агрессора, предотвращения мировой войны и поддержания международной стабильности. Была разработана в США в связи с появлением ядерного оружия и несколько десятилетий определяла отношения между двумя военно-политическими блоками: НАТО и Организацией Варшавского договора. 2. Предмет и методы геополитикиПредмет геополитики и его особенности    Предмет исследования геополитики постоянно меняется, втягивая в свой круг новые проблемы развития природы и человечества.   Геополитика стала комплексной многоуровневой дисциплиной, как стал многополярным и многомерным мир, многоуровневой — глобальная мировая политика. Современная геополитика анализирует развитие событий на глобальном, региональном, субрегиональном и внутригосударственном уровнях, отражающих интересы государств. Под воздействием новых обстоятельств мир постоянно меняется, его база насыщается новыми элементами, которые не отменяют географические факторы, а добавляются к ним и формируют геополитическую модель современного мира.   С середины XX в. в результате бурно протекающей научно-технической революции к новым элементам предмета геополитики добавились экономические процессы. Их влияние на политическую ситуацию в мире в конце XX столетия резко возросло. Общественное разделение труда, связанное во многом с НТР, добычей природных ископаемых, их переработкой, утилизацией отходов и другими факторами, привело к реальной глобализации экономических процессов. Это выразилось не только в технико-технологическом и организационном плане. Глобализация видна также в международной торговле, межгосударственном движении капиталов, инвестиций, перемещении рабочей силы и валюты, информационных потоков и т. д. Эти и другие процессы оказывают все большее влияние на все сферы международной жизни. Экономические факторы в XXI в. будут оказывать еще большее влияние, и экономические конфликты лишь закрепятся на первом месте среди всех видов межгосударственных, межнациональных конфликтов. Для их решения будет чаще использоваться сила — военная и военно-политическая, которая в свою очередь зависит от состояния экономики. Поэтому сегодня любой анализ геополитической ситуации без анализа экономических факторов не позволит сделать научно обоснованных выводов и дать разумные рекомендации политическим лидерам.   Экономические процессы, научно-техническая революция все больше влияют на окружающую географическую среду, экологическую обстановку, на самого человека, общество (размещение производства, перемещение рабочей силы, строительство новых городов и т.д.). Экономические интересы выступают на первый план при установлении всех форм международных отношений. А так как глобальные экономические процессы, протекающие на планете, отличаются высокой динамичностью, то они предопределяют нестабильность современной геополитической ситуации.   На второе место в геополитике отошли собственно географические условия жизнедеятельности стран. Но эти два важных фактора не могут исчерпывающе характеризовать геополитическое положение современного мира, динамику отношений между государствами, народами, окончательно определить место страны или группы стран в мировых отношениях и в мировой политике. Кроме того, существует еще ряд обстоятельств, оказывающих большое влияние на геополитику и служащих предметом ее исследования:  • вызванные научно-технической революцией военно-технические средства: оружие массового поражения и средства его доставки, обнаружения и поражения оружия противника, управления войсками и их маневрами и т.д. Современное состояние дел в военной сфере таково, что ставит под сомнение основной тезис отцов геополитики о неуязвимости стран Северной Атлантики — “внешнего полумесяца”, или “Хартленда”;  • научно-техническая революция внесла существенный вклад в развитие электронных средств связи. Они сформировали “коммуникативное” мировое сообщество, в частности сеть Интернет. Страны и народы, разделенные ранее огромными расстояниями, сейчас стали по сути в плане электронного общения соседями. От состояния электронной связи во многом зависит протекание жизни во всех сферах общества, но первостепенное значение приобретают военная и экономическая сферы,  • важное значение приобрели темпы развития науки, занимающейся разработкой новой техники и технологии, а также общественно-политических наук, обеспечивающих стратегию и тактику геополитической линии в международных отношениях;  • близко к предыдущему фактору примыкает уровень образования и культуры населения. От этих качеств зависят в немалой степени применение на практике тонких технологий, развитие экономической сферы и науки, военного дела и т д ;  • уровень культуры влияет на состояние мировых религий, которые в последние десятилетия XX в (особенно ислам) оказывают все большее влияние на геополитический баланс сил;  • немаловажное значение имеет и эффективность деятельности политического режима государства, уровень мышления, компетентности правящей элиты, уважение к законам и указам населения страны, общества.   Результатом научно-технического прогресса явилось снижение роли отдельных географических элементов: больших пространств, океанов, морей, гор, рек, лесов, степей. Вместе с ними понизился ранг многих видов коммуникаций: железных дорог, водных коммуникаций. Возросла роль трубопроводов, автотранспорта и воздушных перевозок. Увеличилось значение относительно малых стран, обладающих научным потенциалом, технологиями и финансами   При решении геополитических и региональных проблем сейчас все чаще применяется военная сила, так называемые “локальные войны” (Ирак, Югославия, Чечня, Карабах, Абхазия и т.д.). В будущем частота применения силы, по нашему мнению, возрастет, так как обострятся главные противоречия планеты: передел мира, источников сырья, экономическое противостояние, борьба за рынки сбыта и т.д. Отсюда будут возрастать требования к качеству вооруженных сил их обученности, оснащению, управлению ими и т.д. Предметом все большей озабоченности человечества становится расширение числа ядерных держав, а для России — появление нового элемента геополитики — расширение НАТО, присваивающего право международного арбитра.   Большое влияние на геополитический баланс сил оказывает демографическая ситуация в странах Юго-Восточной Азии, Юга азиатского континента. Здесь возникает комплекс проблем — экономических, социальных, военных, экологических и т.д.Методы геополитической науки   Геополитика использует разные методы изучения соответствующих явлений и процессов. Как правило, эти методы разрабатывались в других науках политической географии, истории, социологии, политологии и т.д. В принципе это могут быть любые методы, применяемые наукой системный, деятельностный, сравнительный, исторический, нормативно-ценностный, функциональный, к которому примыкает структурно-функциональный анализ, институциональный, антропологический, общелогические методы и методы эмпирических исследований и др.   Системный метод в качестве основного принципа берет структурно-функциональный подход, которым хорошо владели К. Маркс (1818—1883), Т. Парсонс (1902—1979) и другие экономисты, социологи, политологи. Принято считать, что системный подход в социологии и политологии детально разработан в 50— 60-х годах прошлолго века Т.Парсонсом. Суть этого метода — в рассмотрении любой сферы общественной жизни, науки, в частности, геополитики, как целостного, сложно организованного и саморегулирующегося организма, находящегося в непрерывном взаимодействии с окружающей средой через входы и выходы системы. Любая система стремится к самосохранению (геополитическая не исключение) и выполняет определенные функции, среди них важнейшей является распределение ценностей и ресурсов и обеспечение принятия гражданами распределительных решений в качестве обязательных.   Деятельностный метод ориентирован на изучение зависимости поведения индивидов или групп от их включения в более глобальные общности, а также на исследование психологических характеристик наций, классов, толпы, малых групп и т.п. в геополитике. Это определение целей деятельности, принятие решений, организация масс и мобилизация ресурсов на их осуществление, регулирование деятельности групп, масс, контроль за достижением поставленных целей, анализ результатов деятельности и постановка новых целей и задач. Этот метод составляет методологическую базу теории геополитических решений.   Критико-диалектический метод -  широко применяется, ориентирует на критический анализ явлений, фактов, течений в геополитике, выяснение противоречий как источника самодвижения в обществе, источника экономических, социально-политических, геополитических изменений.   Сравнительный метод широко распространен в истории, социологии, географии и политологии. Его использовали Платон, Аристотель и другие мыслители Античного мира и Древнего Рима. Он предполагает сопоставление однотипных явлений жизни для выделения их общих черт и специфики, нахождения оптимальных путей решения задач и т.п. Этот метод позволяет плодотворно использовать опыт других народов и государств.   Исторический метод также издавна применяется во всех общественных науках. Он требует изучения всех явлений жизни в последовательном временном развитии, выявлении связи прошлого, настоящего и будущего. Этот метод в геополитике, как и в философии, социологии, истории, политологии, — один из важнейших. Первый русский профессиональный социолог М.М. Ковалевский (1851—1916) на базе сравнительного и исторического методов предложил историко-сравнительный метод. Он хорошо известен и не нуждается в особых комментариях.   Нормативно-ценностный метод  включает выяснение значения тех или иных фактов, явлений для государства, личности; оценку фактов или явлений для блага страны, индивида; часто бывает оторван от реальности. Оценка дается с позиций справедливости или несправедливости, уважения или попрания свободы народов других стран. Нормативный метод, как правило, идеализирует политику и политических лидеров, принимающих порой непродуманные политические решения, меняющие коренным образом геополитическую картину мира. Примером могут служить решение Горбачева — Шеварнадзе о передаче 60 тыс. км2 Берингова моря США, роспуске Организации стран Варшавского договора или решение Ельцина, Кравчука, Шушкевича о ликвидации СССР и создании СНГ. Недостаток метода в относительности ценностных суждений, их зависимости от социального положения и индивидуальных особенностей людей, но  придает геополитике человеческое измерение, вносит в нее определенное нравственное начало.   Функциональный метод требует тщательного изучения зависимостей между различными сферами общественной жизни или отношениями между странами или группой стран - их экономическими, политическими отношениями, уровнями военных контактов или противостояния, степенью урбанизации населения, его плотности, политической активности, высоты морально-психологического духа и т.п. Этот метод практически далек от этических оценок геополитических решений и базируется на позитивистско-прагматических установках. Одним из первых этот метод широко использовал известный итальянский политик, мыслитель Н. Макиавелли. В книге “Государь” он провозгласил отказ в реальной политике от религиозных догм и от этических ценностей.   Бихевиористский метод широко использует методы естественных наук и конкретных социологических исследований; требует ясности, четкости, однозначности и проверяемости знаний опытом. Требования бихевиористского метода применительно к политике сформулировал Вудро Вильсон в 1880 г. Суть их сводилась к следующему:  • политика (и геополитика) имеет личностное измерение. Действия людей (их интересы) фокусирует и выражает конкретная личность. Она и является главным объектом исследования;  • главными мотивами поведения, действий людей являются психологические мотивы. Они могут быть социально обусловлены, но могут иметь специфическую индивидуальную природу;  • широкое использование методов естественных наук, в частности, количественные измерения, когда можно применять математические, статистические данные, возможности компьютерной техники и т.п.   Структурно-функциональный анализ рассматривает общество, государство, союз государств как систему, обладающую сложной структурой, каждый элемент которой выполняет специфические функции, удовлетворяющие определенные потребности и ожидания системы. Действуют элементы системы согласно определенной программе, заданной самой структурой организации Главная задача организации (союза) — сохранить равновесие системы, исправное исполнение функций (ролей) элементами организации.   Институциональный метод ориентирует на изучение деятельности институтов, с помощью которых осуществляется политическая деятельность — функционирование государства, партий, организаций и объединений и т.п. Этот метод до начала XX в. был ведущим в политологии, находил широкое применение в социологии, геополитике. Само понятие “социальный институт” пришло в науку из социологии, а ввел в научный оборот этот термин английский социолог Г. Спенсер (1820—1903).   Антропологический метод на первое место по важности ставит природу человека, имеющего большой набор потребностей, прежде всего материальных (в воздухе, воде, пище, одежде, жилище, безопасности, духовном развитии и т.п.). Сторонники этого метода видят в человеке родовое существо и это понятие считают принципиально важным. Человек воспринимается как существо биологическое, социальное и разумное, изначально обладающее свободой. Род человеческий един независимо от расовых, географических, социальных и иных различий, все люди равноправны. Этот метод предлагает не ограничиваться изучением социальной среды или рациональной мотивации при принятии важных решений — политических, экономических, социальных, военных и т.д., но выявлять, изучать иррациональные, инстинктивные мотивы поведения, детерминированные человеческой природой.   Общелогические методы относятся в большей степени к организации и процедуре познавательного процесса, связанным с геополитическими действиями, изменениями. В эту группу входят анализ и синтез, индукция и дедукция, абстрагирование и восхождение от абстрактного к конкретному, сочетание анализа исторического и логического, все виды эксперимента, моделирование, кибернетические, математические, прогностические и другие методы.   Методы эмпирических исследований пришли в геополитику и вообще в науку из социологии, статистики, кибернетики и других наук. К ним относятся анализ документов, опросы, эксперименты, теория игр и др. 3. Источники геополитикиПонятие и виды источников науки геополитики   Геополитика, как большинство дисциплин, появившихся на стыке веков, возникла на базе трех научных подходов: цивилизационного, военно-стратегического и теорий географического детерминизма.   Теория цивилизационного пространства является первым источником, на базе которого формировалась геополитика как научное знание.   Основоположником цивилизационного подхода к историческому процессу считается русский ученый — биолог, историк, социолог, автор книги “Россия и Европа” Н.Я. Данилевский (1822—1885). По его мнению, главными действующими субъектами на подмостках театра истории являются не государства или отдельные нации, а огромные культурно-религиозные общности. Их он назвал “культурно-историческими типами”. Впоследствии эти общности, а книга Н.Я. Данилевского вышла в 1868 г., стали называть “цивилизациями”.   Первым среди русских исследователей Н.Я.Данилевский сформулировал и научно обосновал тезис отчужденности Европы от России. Причина этой отчужденности, по его мнению, в принципиальном цивилизационном различии двух мировых сил: Европа не признает нас своими. Европейцы видят в России и славянах не только чуждое, но и "враждебное начало".   Он сформулировал самое важное требование приведения внешней политики России в соответствие с объективными задачами развития и укрепления “славянского культурно-исторического типа”. Гораздо позже этот принцип — зона влияния одной цивилизации — получил название “большого пространства”.   В конце XIX — начале XX в. концепция Н.Я. Данилевского получила развитие в работах русского философа К.Н. Леонтьева (1831—1891), немецкого философа О. Шпенглера (1880—1936), русского ученого-евразийца П.Н. Савицкого (1895—1968), его ученика Л.Н. Гумилева (1912—1992). Наиболее же обстоятельно рассмотрел и развил эту концепцию крупнейший английский ученый-историк и социолог Арнольд Тойнби (1889—1975). В своей многотомной работе “Постижение истории” он дал подробную классификацию цивилизаций. В особый тип цивилизации он выделил “православно-русскую”. А.Тойнби предложил довольно оригинальную теорию истоков и развития цивилизаций “как “Вызова-и-Ответа”.   Теория цивилизаций занимает умы ученых-геополитиков и в конце XX в. Так, много споров вызвала книга профессора Гарвардского университета Сэмуэля Хантингтона (р. 1927) “Столкновение цивилизаций?” (1993 г.). Автор утверждает, что в XXI в. основным источником конфликтов будут не экономика или идеология, а цивилизационные различия. Он считает, что “Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями — это и есть линии будущих фронтов”. Картина мира в XXI в. видится ему как результат взаимодействия и соперничества “семи-восьми крупных цивилизаций”, среди которых будет и “православно-славянская”, противостоящая насильственной вестернизации”.   По мнению многих ученых, разрабатывающих цивилизационную теорию, географические границы цивилизаций определяют пределы “естественного” влияния великих держав, сферы их жизненных интересов и территории военно-политического контроля. В таком методологическом подходе к геополитике просматривается тенденция увести данную науку из зоны географии, сделать ее универсальной дисциплиной.   Вторым источником геополитики, как считают многие ученые, быливоенно-стратегические теории. Признанными авторами таких теорий считаются Я. Макиавелли (1469—1527), К. фон Клаузевиц (1780-1831), Х.И. Мольтке (1848-1916) и др. Но наиболее сильное влияние на разработку и углубление этих теорий оказал американский военно-морской теоретик, историк Альфред Мэхен (1840—1914). В 1890 г. был напечатан капитальный труд адмирала-ученого “Влияние морской мощи на историю”. Перу Мэхена принадлежит также книга “Проблема Азии и ее воздействие на международную политику” (1900 г.) и много статей на военно-политические темы. Этот автор ввел в научный оборот термин “прибрежные нации”. В частности, адмирал писал:   Политика изменялась как с духом века, так и с характером и проницательностью правителей: но история прибрежных наций определялась не столько ловкостью и предусмотрительностью правительств, сколько условиями положения, протяженности и очертания береговой линии, численностью и характером народа, т.е. вообще тем, что называется естественными условиями.   На территории мирового пространства А. Мэхен выделил особую сферу между 30-й и 40-й параллелями — “зону конфликта”, в которой, по его мнению, неизбежно, вне зависимости от воли конкретных политиков, сталкиваются интересы “морской империи”, контролирующей океанские просторы, и “сухопутной державы”, опирающейся на континентальное ядро Евразии (читай: Англии и России того времени).   Морская империя, чтобы выжить, должна отбросить континентальную державу как можно дальше в глубь Евразии; империи важно завоевать прибрежную территорию, поставить под контроль “прибрежные нации, для чего надо окружить противника кольцом военно-морских баз”.   Видным разработчиком военно-стратегических концепций был русский генерал-фельдмаршал (последний фельдмаршал России) Д.А. Милютин (1816—1912).   Военно-стратегические теории внесли в методологию геополитики идею ключевых пунктов и зон, позволяющих контролировать значительные территории потенциального противника. В наше время — время космических технологий (оборона, коммуникации) эти подходы получают качественно новое значение.   Третьим теоретическим источником геополитики являются концепции географического детерминизма. Это наиболее древний источник познания. Идеи о влиянии географической среды (климата, почв, рек, морей и пр.) на историю и человека встречаем у Геродота, Гиппократа, фукидида и других античных авторов. Полибий (ок. 200—ок. 120 до н.э.), например, объяснял суровость нравов жителей Аркадии господством туманного и холодного климата.   По этой причине народы представляют столь резкие отличия в характере, строении тела и в цвете кожи, а также в большинстве занятий.   Аристотель (384—322 до н.э.) в труде “Политика” подчеркивал особенность геополитического положения острова Крит: Остров Крит как бы предназначен к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения, с одной стороны он находится на небольшом расстоянии от Пелопонеса, с другой — от Азии.   Европейская эпоха великих географических открытий явилась новым этапом развития идей географического детерминизма Французский ученый Жан Боден (1530—1596) в работе “Шесть книг о государстве” (1577 г.) вновь поднял интерес к проблеме географического детерминизма. Различия и изменения в государственном устройстве он объяснял тремя причинами:   Божественной Волей, человеческим произволом и влиянием природы. На первое место по силе влияния природы он ставил географические причины, а наибольшее значение среди всех географических факторов придавал климату. Земной шар Ж. Боден делил на три части: жаркую — экваториальную, холодную — полярную и среднюю — умеренную. Вслед за греческим мыслителем Полибием он утверждал, что характер народов в первую очередь зависит от климатических условий их места развития. На севере живут более сильные физически и воинственные люди, на юге — более одаренные. При правильном взгляде на историю, полагал Ж Боден, видно, что “величайшие полководцы приходят с севера, а искусство, философия и математика рождаются на юге”.   Идеи географического детерминизма нашли широкое распространение в XVIII—XIX вв. Особенно популярны они были во Франции. В работе “О духе законов” (1748 г.) французский просветитель, философ Шарль Монтескье (1689—1755) главную причину в законодательном устройстве государств вслед за Боденом видел в особенностях климата. В холодном климате, полагал Монтескье, люди более нравственны. В умеренном люди нравственно неустойчивы, потому что недостаточно определенные свойства этого климата не в состоянии дать им устойчивость. А жаркий климат ослабляет характер людей, что, по мысли Монтескье, привело к развитию рабства.   В Англии эти идеи тоже находили своих сторонников, например, историк Генри Бокль (1821—1862), но наибольшее распространение они получили в Германии философ Иоган Готфрид Гердер (1744—1803), географ и естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт (1769—1859) полагали, что наибольшее влияние на развитие цивилизации оказывают география, дающая целостную картину мира и, в частности, климат, почва, географическое положение. Немецкий географ Карл Риттер (1779—1859) утверждал, что “существование человека целиком связано с землей — тысячами цепких корней, которые невозможно вырвать”.   Наиболее глубоко, обстоятельно эти факторы наравне с другими были развиты немецким ученым Фридрихом Ратцелем и шведом Рудольфом Челленом.Функции геополитики   Геополитика отражает объективные связи и закономерности реальной жизни, что позволяет ей выполнять определенные функции. Наиболее важными из них являются познавательная, прогностическая, управленческая и идеологическая. Некоторые ученые в качестве самостоятельных функций выделяют аксиологическую, или оценочную, воспитательную, или функцию политической социализации, формирования гражданственности, политической культуры населения.   Познавательная или гносеологическая, функция связана с изучением тенденций геополитического развития стран и народов, различных факторов, событий и процессов. Эта функция важна для понимания глобальных и региональных сдвигов на геополитической карте мира. В научном познании геополитической жизни чаще всего пользуются совокупностью теоретических знаний из жизни государств, стран и народов, используя методы сравнения, аналогий, экстраполяции, но также широко применяют и эмпирические исследования. Могут применяться общелогические методы  анализ и синтез, индукции и дедукции, психологические, социальные, специальные методы контент-анализ документов, тестирование, социометрия и т.д. Это может быть анализ действий, поступков, поведения, выступлений, заявлений участников политических событий небольшого региона, глобального блока или союза.   Представляют интерес для познания и прогноза данные об участниках политических событий, подробности их социально-нравственных ориентации, данные об их потребностях и интересах, уровне культуры, мотивах, фактах реального и вербального поведения и даже их пристрастиях (хобби). Эмпирические исследования позволяют собрать информацию об общественном мнении в интересующем исследователя регионе или мнение народов тех или иных глобальных регионов, а также изучить морально-психологическое настроение населения нужной части планеты.   Прогностическая функция геополитики вытекает из познавательной и имеет целью определение ближайших и отдаленных перспектив развития геополитических сил и полей, обозначение возможных конфигураций стран и союзов, их влияния па международные отношения. В подготовке геополитических прогнозов важную роль играет мониторинг — отслеживание проходящих процессов. Применение методов сравнения, аналогий и других позволит заранее предупреждать нежелательные геополитические события.   Ценность любого геополитического исследования, конкретных, эмпирических, теоретических, в которых дается анализ эмпирического материала, состоит в том:  ◊ насколько адекватно, точно они отражают тенденции многообразных геополитических процессов.  ◊ в какой степени они завершаются научно обоснованными прогнозами,  ◊ насколько эти прогнозы будут способствовать реализации прогрессивных геополитических изменений в интересах человека, страны, региона, всего человечества в целом.   Управленческая функция геополитики проявляется сего в сборе и анализе эмпирической информации, в выработке практических рекомендаций для управления геополитическими процессами. Практические рекомендации в геополитике делятся чаще всего на две группы объективные (условия человеческой жизнедеятельности) и субъективные (умение анализировать, уровень подготовки специалиста-аналитика, интересы, мотивы, цели, намерения, ценностные ориентации и установки, идеологическая и мировоззренческая позиция и др.).   Наконец, идеологическая функция геополитики состоит, во-первых, в выражении интересов правящих элит и наций и, во-вторых, в манипулировании сознанием людей, формировании у них соответствующих стереотипов поведения. В СССР геополитика долгие десятилетия считалась лженаукой, идеологией империализма, фашизма, оправдывающей агрессивные устремления высокоразвитых стран к мировому господству. Однополярный мир, сложившийся после разрушения системы коллективной безопасности стран Восточной Европы, после Беловежского развала СССР подтверждает, что идеологическая сторона геополитической функции усилилась.«Законы геополитики и геополитические эпохи»
1. Законы геополитики и факторы влияния на нее
Структура современной геополитики
   Изначально геополитику условно можно разделить на теоретическую (геополитология) и практическую или прикладную (геостратегическую).
 
   Исходя из составляющих геополитическое знание, по предмету исследования и стоящим задачам научных отраслей, с которыми связана геополитика, ее можно подразделить на ряд других элементов.
   По масштабности исследуемых процессов и явлений, по геополитическому статусу акторов геополитику подразделяют наглобальную, регионально-континентальную и регионально-локальную. В первом случае рассматривается всемирный уровень взаимоотношений супердержав, или мировых акторов геополитики; что касается регионально-континентальной геополитики, то она исследует ситуации и процессы в регионах континентального масштаба, выделяя в каждой части света собственных лидеров и Континентальные акторы. Региональная или локальная геополитика занимается проблемами регионов каждой страны в отдельности. Для России это взаимодействие республик, краев, областей, автономных областей и округов, городов федерального значения на территориях естественных географических регионов (Северо-Запад, Центрально-Черноземный район и т. д.), а также взаимоотношения внутри каждого субъекта федерации.
Основные законы геополитики
   Геополитика, как и другие науки об обществе и природе, изучает законы становления, функционирования и развития социальных, экономических, географических, политических, военных и других систем. Главным законом, который более всего привлекает внимание исследователей этой науки, по мнению видных специалистов, является закон фундаментального дуализма, проявляющийся в географическом устройстве планеты и в исторической типологии цивилизаций. Например, западные ученые Р. Челлен и А. Мэхен, X. Макиндер (1861—1947) и К. Хаусхофер (1869—1946), русские исследователи этой проблемы Н.Я. Данилевский и В.П. Семенов-Тян-Шанский (1870—1942), П.Н. Савицкий и Л.Н. Гумилев считали, что этот дуализм выражается в противопоставлении сухопутного могущества (“теллурократии”) и морского могущества (“талассократии”). Первое проявляется в виде военно-авторитарной цивилизации (например, Древняя Спарта, Древний Рим), второе — торговой цивилизации (Древние Афины и Карфаген).
   По мысли родоначальников геополитики, особенно А. Мэхена и X. Макиндера, этот дуализм изначально несет в себе семена враждебности, которые, падая на хорошую политическую и военную почву, дают плоды непримиримой вражды двух стихий (жидкой, текучей и твердой, постоянной), двух типов культурно-исторических цивилизаций (демократии и идеократии). Сухопутное могущество, или теллурократия, характеризуется четко обозначенными границами, фиксированным пространством, способами жизнедеятельности населения, устойчивостью его качественных ориентации: оседлость, ограниченность в выборе приложения труда, консерватизм, строгие нравственные или юридические нормы и законы, которым подчиняются все индивиды и группы людей, роды, племена, народы, страны, империи. Суша — это всегда прочно, устойчиво, твердо. Эта твердость формирует твердость морали и закона, твердость традиции. Нравы закрепляются в общественном сознании, передаются по наследству, формируется кодекс этических норм, принципов. Это проявляется, в частности, и в том, что сухопутным народам, особенно оседлым, близко чувство коллективизма, а не индивидуализма, чужд дух предпринимательства, наживы. В управлении большими и малыми группами главным принципом является иерархичность.
   Морское могущество, или талассократия, по мнению автора этой концепции А. Мэхена, — совершенно противоположный тип цивилизации. Талассократия, или торговая цивилизация, более динамична и восприимчива к техническому прогрессу. Ей присущ дух индивидуализма, наживы, предпринимательства. Эти и другие качества индивида или группы предопределяет море, требующее такого типа личности, которая может выжить в экстремальных условиях. Поэтому индивидуум, способный на предприимчивость и нестандартные решения, представляет высшую ценность. Следовательно, в такой цивилизации нравственные и юридические нормы, принципы, законы становятся относительными. Подобный тип цивилизации развивается активнее, чем теллурократический, легко меняет нравственные и культурные ценности, признаки, сохраняя только одну основную установку — стремление вперед, к новым открытиям, приключениям, наживе.
   Столетиями континентальные цивилизации (суша) довлели над морскими: Спарта и Афины, Рим и Карфаген, но ходом развития техники (повышение уровня кораблестроения, совершенствование вооружений, разделение общественного труда и, следовательно, товарообмена и торговли) объективно усиливались позиции моря, морских цивилизаций. Отсюда вытекает другой закон геополитики: усиление фактора пространства в человеческой истории. Это особо подчеркивает А. Мэхен в работе “Влияние морской силы на историю” В частности, он замечает, что английская нация обязана своим величием морю более, чем всякая другая. Рост влияния талассократии начинается вместе с эпохой великих географических открытий, а достигает вершины своего могущества в конце XX в., когда англосаксонский капитализм и индустриализм сформировались как единый комплекс. Гласным оплотом талассократии с середины XX в. стали США. В середине XX в. геополитический дуализм достиг своего апогея, когда теллурократия отождествлялась с СССР, а талассократия — с США и подконтрольными им сферами влияния.
   В качестве производного основного закона геополитики — дуализма талассократии и теллурократии можно с определенной долей условности назвать закон синтеза суши и моря — “береговая зона”. Это тоже ключевое понятие в геополитике. “Береговая зона”, или Rimland — фрагмент талассократии или теллурократии. Влияние моря и предопределяет в “береговой зоне” более активное развитие, чем на суше, поэтому она — более сложное и культурное образование. Rimland напоминает одновременно, как считает А. Дугин, “остров и корабль”, а с другой стороны — “Империю и Дом”. По его мнению, Rimland — “сложная реальность, имеющая самостоятельную логику и в огромной мере влияющая и на талассократию, и на теллурократию”. Береговая зона выступает как субъект истории со своей волей и судьбой, но реализуются они в рамках геополитического дуализма. Таким образом, Rimland выступает поясом, пограничной зоной, или границей. В геополитике этот термин несет иную смысловую нагрузку, чем понятие границы между государствами. Морские пришельцы видят берег не как линию для самого материка, а как территорию, которую можно оторвать от континентальной массы, превратить в базу, торговый, военный анклав для дальнейшего наступления на сушу.Факторы современной геополитики   Современные политологи не отрицают связи политики с самыми разнообразными пространственными факторами. Речь идет в первую очередь о природно-физическом, географическом пространстве, которое, как заметил еще Ратцель, состоит из трех сфер: геосферы (суши), гидросферы (воды), атмосферы (воздуха). Эти сферы на обитаемой поверхности Земли (ойкумене) пересекаются и взаимодействуют самым разнообразным и причудливым образом. Действительно, суша различными способами соединяется с водой, образуя берега рек, озер, болот, морей, океанов, а также острова, полуострова, мысы, бухты, заливы, проливы, материки. Воздушная среда в зависимости от широты, солнечной активности, рельефа местности создает благоприятный или неблагоприятный для человеческой деятельности климат: пассатные и муссонные ветры с проливными дождями или знойный сирокко из Сахары, пересыщение воздуха кислородом в местах буйной растительности и его недостаток в арктической и антарктической областях, умеренный прогрев или опасная для жизни человека температура на экваторе.   Кроме того, каждая из трех сфер, в которых происходит жизнедеятельность человека, должна рассматриваться во всей своей совокупности и сложности.   Это означает, что суша как геополитический фактор включает в себя:  ♦ размеры, площади территорий государств;  ♦ их соотношение и взаимодействие с морем; ♦ климат (температуры, количество осадков, сезонность, другие характеристики);  ♦ состояние почв с точки зрения их плодородности, произрастания тех или иных культур;  ♦ природные ископаемые;  ♦ запасы пресной воды;  ♦ наличие рек как источников гидроэлектроэнергии, водных артерий как сил, поддерживающих природное равновесие.   Водная среда как вторая составляющая географического фактора политики:  ≈ образует во взаимодействии с сушей определенные формы и очертания континентов, островов, побережий, придавая им геополитические выгоды или неудобства;  ≈ включает в себя подводную среду с ее подводным миром, полезными ископаемыми, возможностями их освоения;  ≈ создает удобство для рыболовства и рыбоводства, добычи и разведения морского зверя, моллюсков, жемчуга и др.;  ≈ дает возможность судоходства, торговли, перевозки пассажиров, туризма и т. д.;  ≈ ускоряет развитие так называемых «морских» наций.   Воздушная среда осваивалась человечеством в третью очередь, после освоения суши и моря. Она дает возможность:  › избегать препятствий в виде неровностей земной поверхности;  › быстро преодолевать морские просторы;  › резко увеличить скорость передвижения;  › достигать трудно- и недостижимых мест земной поверхности;  › почти всегда прокладывать курс по прямой;  › повысить эффективность изучения земной поверхности с недостижимых ранее высот;  › резко увеличить эффективность боевых действий путем массированных бомбардировок и качественной воздушной разведки;  › наладить быстрые пассажироперевозки, а также перевозки с политическими целями (официальные визиты государственных деятелей, обмен делегациями парламентариев, государственных и общественных организаций и т. д.).   В ходе завоевания воздушной среды человек поднимался «все выше и выше», проник в верхние слои атмосферы, приближая освоение следующей, космической среды.   Таким образом, связь политики с физическим миром, с географией за последние два века (в течение которых эта связь пристально изучается географами, политологами, геополитиками) не только не ослабла, а более того, заметно усилилась. Если политики Древнего мира говорили о борьбе Суши и Моря, а геополитики классического периода включали в этот ансамбль еще и воздушную среду, то теперь следует добавить туда космическое пространство.   Освоение космической среды позволило «космическим» державам:  ♦ усилить и качественно улучшить контроль земного пространства, сделав его поистине глобальным;  ♦ повысить возможности и эффективность изучения и дальнейшего освоения поверхности, глубин и недр Земли;  ♦ создать новое, более мощное и эффективное лазерное оружие и космические ракеты, используемые как носители ядерного оружия;  ♦ создать новые, космические отрасли науки и техники;  ♦ создать плацдарм для освоения Луны и планет Солнечной системы.   Но это еще не все. Каждая сфера этого физико-космического фактора геополитики значительно расширилась и углубилась. Расширение указанных сфер произошло за счет:  ◊ освоения всей территории ойкумены и перенесения ее границ практически до северного и южного полюсов;  ◊ заселения почти всех более или менее пригодных для жизни островов, подключения к цивилизованной жизни их населения;  ◊ освоения практически всей акватории Мирового океана с помощью современных судов, другой техники;  ◊ освоения воздушного океана пассажирскими лайнерами, исследовательскими и военными летательными аппаратами. Значительное углубление исследования и использования сухопутной, океанской, воздушной и космической сфер произошло в результате:  ◊ дальнейшего проникновения человека в земную кору с целью добычи необходимых подземных ресурсов и дальнейшего исследования подземного мира;  ◊ погружения человека на все большие глубины океана с мирными и военными целями;  ◊ штурма верхних слоев атмосферы, что привело к стиранию границ между воздушной и космической средой и изобретению таких аппаратов, как «Шаттл» и «Буран» для полетов в обеих средах;  ◊ постепенного движения человечества от освоения околоземного космического пространства через освоение планет Солнечной системы к выходу в безбрежие Космоса.   Мы говорили о влиянии геокосмического, физического, ощущаемого фактора на политику. Но последняя в не меньшей степени зависит и от нефизических, негеографических и неощущаемых непосредственно органами чувств действующих сил. Речь идет о связи политики ссоциальными фактами, т. е. такими явлениями и процессами, которые генерируются внутри общества, которые рождаются через взаимодействие людей, социальных групп или социумов. Действительно, взаимоотношения государств в значительной степени детерминированы (и об этом писали классики геополитики) такими демографическими показателями, как:  = количество и плотность населения;  = принадлежность к данной территории (автохтоны, пришельцы в составе племени, современные мигранты).   К этому с точки зрения современной демографии следует добавить такие проблемы, как:  • увеличение (снижение) продолжительности жизни;  • изменение соотношения мужского и женского населения, пожилых и молодых;  • необходимость повышения образовательного уровня, особенно молодежи;  • соотношение городского и сельского населения;  • уровень потребления алкоголя, табака, наркотиков;  • рост количества техногенных аварий с человеческими жертвами.   Другим «не явно видимым», но вполне материальным и существенным является психический фактор геополитики, который заключается в непосредственной связи принятия геополитических решений с такими психическими детерминантами, как:  - психологическое состояние лидеров стран, работников их аппарата, а также геополитиков, создававших геополитические концепции;  - психологический микроклимат, установившийся в верхних эшелонах власти;  - психологическое состояние управляемого большинства; психологическая обстановка в данной стране, в мире в целом и др.   Точно так же мы можем проследить связь политики с этнографией и этнологией нации, т. е. с расселением ее на определенной территории, формированием определенных черт национального характера, прохождением ею определенного этапа этногенеза, другими этнопроцессами, имеющими влияние как на проводимую политику, так и на дальнейшую судьбу нации.   Определенное влияние на геополитику оказывает идеологическийфактор. Политика вообще сильно зависит, а подчас умело искажается, преображается идеологией. Позиция наблюдателя одну и ту же политическую ситуацию может окрасить в любые цвета идеологической радуги. Идеологическая сфера представляет собой множество «магнитных аномалий», число которых соответствует количеству мировых идеологий или числу ведущих партий данной страны.   Геополитические концепции, затрагивающие самые глубинные связи нации с землей, подчас ощущают на себе воздействие тех или факторы. Преимущество в такой борьбе получают не только самые мощные в военном отношении, но и самые развитые в научно-техническом и технологическом отношении державы. Глобальность географического, пространственного фактора ведет к глобализации политики. Субъектами этой политики теперь являются не только национальные государства; к ним следует добавить универсальную международную организацию (ООН), другие международные ассоциации, транснациональные корпорации, региональные и национальные организации, частных лиц. Поэтому структурно геополитика дифференцируется на глобальную, региональнуюи локальную. 2. Геополитические эпохиЭпоха континентального и морского противостояния   Историю человечества с точки зрения геополитики можно рассматривать как последовательную смену геополитических эпох или силовых полей. Каждая геополитическая эпоха имеет свои баланс сил, зоны влияния, границы.   История существования древнейших цивилизаций, противостояние “континентального” Рима и “морского” Карфагена предвосхитили многие геополитические реальности XX в. Но основные принципы современной мировой политики были заложены Вестфальской системой международных отношений (1648 г) после окончания Тридцатилетней войны. К этому времени в Европе в основном сформировались национальные государства. Мир вступил на путь промышленного развития с формированием нации — государства с жесткой централизованной династической властью. С этого времени европейская история начинает превращаться в мировую.   Главными центрами силы в Европе становится Испания, Португалия, Голландия, затем Англия, Франция, Швеция вступают в борьбу за раздел мира. Возникающие национальные государства устанавливали свои границы с учетом языкового признака и по естественно-географическим рубежам. Такой миропорядок, сложившееся геополитическое поле существовали почти 150 лет — до Французской революции, сменивших ее Директории, Консульства и императорства Наполеона. В конце XVII — начале XVIII вв. закатилось былое величие Испании, Португалии, Голландии, Швеции, а к концу XVIII в. — Польши. Укрепились позиции Франции и Англии, набирала силы Пруссия. К началу XIX в. Россия стала важнейшей мировой державой.   В XVII—XVIII вв. в Европе появилась новая социальная сила — буржуазия. Располагая огромными деньгами, она неудержимо рвалась к власти. Деньги буржуазии, низкие цены на товары, производимые на фабриках и заводах, пробили стены королевских дворцов, замков феодалов, смели Бастилию и заодно более 10 тыс. католических монастырей и храмов и возвели сотни эшафотов с гильотинами по всей Франции. Деньги буржуазии привели к власти Наполеона, который попытался установить мировую гегемонию.   Превратить Францию в ядро океанского геополитического блока Наполеону не удалось. Попытка императора задушить Англию блокадой путем военных, экономических, политических и других мер была также неудачной — на мировую арену выступила Россия. Определенную помощь ей оказали Пруссия и Австрия, и Наполеон потерпел сокрушительное поражение.Венская эпоха - принцип контроля географического пространства   Новую расстановку геополитических сил, закрепленную Венским конгрессом (1814—1815 гг.), дала Венская эпоха. Основу этого составил имперский принцип контроля географического пространства. Мировыми центрами силы стали Российская и Австро-Венгерская империи, Британская колониальная империя (хотя таковой она была провозглашена в 1876 г.), Германская империя (с 1871 г.) и фактически колониальная империя с середины XIX в. — Франция (формально остававшаяся республикой). С 1877 г. турецкий султан принял титул “императора османов”. Турция играла видную роль на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Европе. Россия до середины XIX в. доминировала в Европе, активно противостояла Англии, Австрии, Франции и, конечно, Турции. В 1853—1856 гг. во время Крымской (Восточной) войны против России фактически выступила вся Европа. Это вполне объяснимо с геополитической точки зрения. Черное и Балтийское моря превращались во внутренние моря, в русские озера, что давало выход в два ключевых геополитических региона — Атлантику и Средиземноморье. Контроль над ними позволял Англии уравновешивать мощь России.   После поражения России в Крымской войне Венская система претерпела некоторые изменения. Распался священный союз монархов, который для России был скорее обузой, чем реальной помощью. С его развалом закончилась эпоха доминирования России в Европе, не принесшая стране какой-либо пользы.   Вся вторая половина XIX в. была характерна для России тем, что она балансировала в геополитическом европейском поле, поддерживая то Пруссию против Франции, то Францию в ее противостоянии с Германией. Такая политика оправдала себя, позволила достичь максимальных результатов при минимуме затрат сил. В конце 70-х годов была довольно скоротечная война с Турцией, когда русские войска не только освободили Болгарию, но под руководством генерала Скобелева дошли до Стамбула. Но Западные державы вновь не позволили России завладеть ключом от Царьграда.   К концу XIX в. благодаря удачному применению достижений промышленной революции особенно усилились США и Германия. Американцы со своих континентальных просторов стали активно осваивать заморские рынки, изгнав испанцев с Кубы и Филиппин. Германия под руководством “железного канцлера” Отто фон Бисмарка превратилась в огромную континентальную державу и стала играть ведущие роли в мировой политике. Под руководством Германии был создан Тройственный Союз: Германия, Австро-Венгрия и Италия. Другой мощный военный блок был создан Францией, Англией и Россией — Антанта. Цель блоков — передел сфер влияния и недопущение этого передела в пользу молодых, агрессивных европейских государств.«Версальская» эпоха   Версальская эпоха начинается после поражения Тройственного союза в Первой мировой войне (1914—1918 гг.). Она кардинальным образом изменила геополитический расклад сил. Рухнули Германская, Австро-Венгерская, Российская, Турецкая империи, ранее бывшие мощными политическими центрами. На развалинах этих могучих государств появилось несколько небольших государств, которые авторы Версальской системы полагали включить в сферу своего влияния. Версальский мирный договор 1919 г. отдал пальму континентальной державы Франции, а морской — Англии. России, по мнению политиков стран-победительниц, вообще не оказалось места в Европе, она не должна была существовать как могучая держава. От имени Лиги Наций — неотъемлемой части Версальского договора — были поделены колонии Германии, Турции. Согласно плану президента США Вильсона Россию предполагалось разделить на сферы влияния: например, Кавказ рассматривать как часть Турецкой империи, Среднюю Азию отдать под протекторат какой-нибудь европейской державе, а на европейской части России и в Сибири создать достаточно представительные правительства. Для достижения этой цели 15 государств мира высадили войска в различных точках России, принеся ей огромные страдания, человеческие, материальные и духовные потери.   В Первой мировой войне больше всех приобрела буржуазия США. Чувствуя силу, на Вашингтонской конференции в 1922 г. США добились права иметь равный с Англией военно-морской флот, который давал возможность контролировать важнейшие морские коммуникации, контролировать морское пространство.   При помощи “карманной” Лиги Наций страны-победительницы создали между Германией и Советской Россией “санитарный кордон” из государств, ориентированных на Францию и Англию. Таким образом, две великие континентальные державы были лишены прямых тесных контактов, изолированы друг от друга. Установленный мировой порядок был направлен против Советской России, Германии и Китая. Но без учета геополитических интересов этих мощных стран любая мировая политическая система просто не может существовать.   Творцы Версальского договора не предусмотрели несколько обстоятельств. Прежде всего то, что Россия вышла из кровопролитной гражданской войны политически единой. Второе, по Европе прокатились в 1920-х годах пролетарские революции, народные низы требовали: “Руки прочь от Советской России”. Под воздействием русской революции прокатились волны протестов, активизировались антиколониальные движения.   Вторая мировая война похоронила Версальский мир. Советский Союз вынес основную тяжесть этой войны, понеся огромные человеческие, материальные потери, но вышел из нее военно-стратегически и геополитически гораздо более крепким, чем был до войны. Впервые в своей истории Россия создала вокруг себя мощный геополитический блок. В дальнейшем на разрушение его с помощью идеологического, информационного оружия, активного содействия “пятой колонны” ушло почти полвека.Потсдамская эпоха биполярного мира   Потсдамская эпоха начинается в 1945 г. В небольшом зале маленького городка неподалеку от Берлина за круглым столом была подписана Потсдамская система договоров, зафиксировавшая новый баланс сил, возникший в Европе после победы над Германией и ее союзниками. Эта система определила новые границы, расстановку новых геополитических сил. По сути в Потсдаме было констатировано, что мир из многополюсного стал биполярным: СССР и его союзники, представляющие континентальную силу, и США и их союзники, представляющие в большинстве морскую силу.   Противоборство этих полюсов и определило содержание потсдамской геополитической эпохи. Ее характерной чертой было то, что противостояние двух мощных блоков шло на грани балансирования между холодной и ядерной войнами. Совершенствование авиации, появление ракетной техники, космического, лазерного и других видов оружия коренным образом изменили роль воздушного и космического пространства. На планете не осталось недосягаемых точек Земли, тем более для такого оружия, как ракетное, электронные СМИ, компьютерные системы и т.д.   Экономика СССР оказалась маловосприимчива к новейшим достижениям научно-технической революции, а политические лидеры Союза не осознали необходимости технологической модернизации страны. Потсдамский мировой порядок был разрушен в 1992 г., с разрушением СССР биполярная структура мира завершилась.Беловежская эпоха – новые реалии постсоветского периода   Беловежская эпоха характеризуется появлением новых буржуазных государств, вначале вокруг СССР — путем “бархатных” и силовых контрреволюций, затем в России. Новые властители мира формируют новый мировой порядок. Они в основном опираются на идеи Версальской системы, которая, как выше уже сказано, не находит России места под солнцем. По-прежнему усилия этой системы будут направляться против Китая, исламского мира, Индии. В перспективе, если Россия не “воспрянет ото сна”, то в лучшем случае она будет играть роль полуколонии, в худшем — ее расчленят на несколько бантустанов. Развитые страны Запада — страны “золотого миллиарда” станут потихоньку, но систематически “откусывать” по кусочку от ее геополитического тела. 3. Соотношение геополитики с другими науками   Мировой порядок и его конфигурация, модели взаимодействия государств на международной арене не являются предметной областью различных социально-гуманитарных наук, в частности, истории дипломатии, философии, социологии, мировой экономики, политической истории. Возникает вопрос о соотношении геополитического знания и иных форм объяснения природы международных отношений.Геополитика и гуманитарные науки   Геополитика органично связана с гуманитарными дисциплинами, в частности, с философией и социологией, которые внесли значительный вклад в изучение пространственных отношений. Начиная с Платона и Аристотеля, различные философские школы стремились создать систему понятий, категорий и принципов, позволяющих анализировать сферу глобальных взаимодействий между государствами и народами. Многие крупнейшие философы прошлого, например И. Кант, внесли свой вклад в формирование прогрессивных идей применительно к международным отношениям.   Сфера глобальных взаимоотношений между государствами является предметом анализа комплекса исторических наук (истории внешней политики национальных государств, взаимоотношений между отдельными государствами и группами государств, дипломатической истории, истории международных отношений), имеющих устойчивую традицию. Этому содействует давно сложившийся эффективный теоретический каркас, с помощью которого историческая наука осуществляет исследование и накопление фактов. В этом каркасе важнейшее место занимает такое понятие, как «время», позволяющее рассматривать и сопоставлять явления с точки зрения их развития и в рамках макро- и микропериодизации. Другое понятие — «географическое место» — локализует исследование и концентрирует внимание на описании и обобщении фактов не только во временных, но и в географических рамках. Третье понятие — «сфера международных отношений» (например, экономические, дипломатические, политические, военные, идеологические) — позволяет определять предмет и направление исследования, привлекать или отбрасывать те или иные факты в зависимом от их взаимосвязей с конкретной областью отношений.   Геополитика, анализируя весь комплекс проблем, связанных с мировой политикой и международными отношениями, основывается на выводах всех этих наук, обобщает их достижения. Она выступает как междисциплинарная научная дисциплина, изучающая зависимость государственных действий от влияния географических факторов на состояние и эволюцию экономической, политической и социальной систем общества.   Специфика геополитического знания по сравнению с гуманитарными науками состоит в анализе международных отношений сквозь призму национальных интересов, задающих внешнеполитическую и военную стратегию государств, а также в исследовании и прогнозировании локальных и глобальных международных конфликтов.Геополитика и политическая география   Значительно сложнее провести различие между геополитикой и политической географией, из недр которой вышла геополитика. Политическая география — отрасль науки, изучающая взаимосвязь политических процессов с территориальными, экономико-географическими, физико-климатическими и другими факторами. Как относительно самостоятельное научное направление политическая география возникла к концу XIX в. прежде всего в трудах немецких ученых К. Риттера (выдвинувшего идею сопоставления истории человечества и истории природы), Ф. Ратцеля (сформулировавшего антропо-географические принципы исследования) и французского ученого А. Зигфрида (основоположника экологических подходов в электоральной географии). Со второй половины XX в. в политическую географию постепенно включается все более широкий крут рассматриваемых вопросов, например миграционные процессы, эволюция расселений различных этносов, особенности принятия управленческих решений при распределении государственных ассигнований на освоение территорий и т.д. По мере расширения объекта политической географии происходит ее дальнейшее переплетение с политической социологией, прикладными политологическими теориями. Изучая процессы формирования государственных территорий, мировых центров, электоральные процессы в отдельных странах или исследуя специфику расселения этносов в тех или иных регионах, политическая география неизбежно замыкает свои исследования на решении прикладных политически значимых задач, выдвигая при этом рекомендации по составлению избирательных округов, проведению избирательных кампаний, регулированию миграционных процессов и т.д.   Вопрос о соотношении этих двух наук породил различные точки зрения. Причем, современные географы рассматривают геополитику в качестве географической науки и определяют ее как политическую географию, которая имеет дело с глобальным масштабом. Напротив, современные политологи возражают против отнесения геополитики к географическим наукам, рассматривая геополитику в качестве политологической. По их мнению, географическое пространство выступает как фон, неизменяющаяся сцена мировой политики. География в глобальной политике сводится к набору таких традиционных «переменных», как рельеф, особенности климата, гидрографической сети, физико-географического положения, размер и конфигурация территории, характер естественных рубежей государств, регионов, континентов, оказывающих воздействие на геополитические структуры. В современных условиях роль этих «переменных» для геополитического анализа заметно упала по сравнению с началом XX в., хотя они не утратили полностью своего значения.   Несмотря на тесную взаимосвязь геополитики и политической географии, различие между ними состоит прежде всего в предмете исследования. Политическая география является страноведческой наукой, изучающей закономерности территориально-политической организации общества в масштабах государства. Напротив, геополитика занимается объяснением и прогнозированием геополитической расстановки сил, являясь одновременно и концепцией, и практической политикой. Геополитика как наука изучает пространственные взаимодействия между государствами, которые складываются в масштабах мирового сообщества под влиянием географических, исторических, политических и гуманитарных факторов, определяющих стратегический потенциал государства. Геополитика и расовая теория   Итак, поскольку в качестве идеологического направления геополитика апеллирует к природным началам, ее можно отнести к так называемой «естественной (натуральной) идеологии». Сюда же можно отнести течение, родственное геополитике, также акцентирующее внимание на естественных основаниях политических решений, — расизм, который по аналогии можно назвать «биополитикой».   Естественно, что территориальные притязания одних государств неизбежно вступают в конфликт с интересами самообороны других государств. Как агрессоры, так и жертвы выдвигают аргументы для обоснования своей позиции и ссылаются на международное право для обработки общественного мнения в свою пользу всеми доступными им средствами. Особое значение всегда придавалось ссылкам на историческую и географическую обусловленность территориальных притязаний, а также национальному составу населения «спорной территории», нередко относимой агрессором к низшей расе, с которой якобы можно вообще не считаться.   Уже в древних государствах к расизму широко прибегали для оправдания института рабовладения, а также для подогревания враждебных чувств в отношении народов, с которыми собирались воевать. В древнегреческих полисах некоторыми правами пользовались только выходцы из соседних древнегреческих городов-государств (в Афинах они назывались метеками). Прочие иностранцы объявлялись абсолютно бесправными. «Эллинская народность, — писал Аристотель, — занимающая в географическом отношении как бы срединное место между жителями севера Европы и Азии, объединяет в себе природные свойства тех и других; она обладает и мужественным характером, и развитым интеллектом; поэтому она сохраняет свою свободу, пользуется наилучшей государственной организацией и была бы способна властвовать над всеми, если бы только была объединена единым строем».   Расовая или национальная исключительность — важная установочная позиция при геополитическом анализе международной обстановки. Ее зачатки содержатся в работах французского философа и дипломата Ж.А. де Гобино (1816—1882) и английского социолога Х.С. Чемберлена (1855—1927). Расовый и национальный состав населения «спорных территорий» тщательно учитывается правительствами при планировании внешней, а иногда и внутренней политики.   К. Хаусхофер до прихода нацистов к власти не только воздерживался от поощрения концепции расового превосходства немцев, но и в первом номере основанного им журнала даже высмеивал ее. Однако концепции «жизненного пространства» и «естественных границ» Германии основаны на постулате о расовом превосходстве немцев, и вскоре после прихода нацистов к власти на страницах «Журнала геополитики» начали появляться статьи, в которых обосновывались понятия «кровь и почва», «кровь сильнее паспорта» и др. Один из последователей К. Хаусхофера писал: «Судьба завещала германскому народу роль посредника между Востоком и Западом, Югом и Севером. Она присвоила ему право на пространство, которое проходит через всю историю». Другой его последователь считал, что на нацистскую Германию возложена миссия культурного воздействия на народы Востока, так как она якобы является «самой культурной и передовой страной мира». «Реализм и идеализм в геополитике»
 
1. Основные традиции в геополитике
Этапы в развитии идей геополитики
   Представления о геополитическом пространстве мира, механизмах его эволюции, природе отношений между государствами в ранний период носили абстрактный и мистический характер. В Средневековье постепенное освоение человеком океана сблизили страны и народы. Начиная с XV в. Западная Европа осуществила всемирную экспансию, объединив мир под своим владычеством.
   Меняющаяся геополитическая реальность требовала осмысления природы международных отношений, поиска закономерностей и выявления основных тенденций их развития, определения роли пространственно-территориальных факторов в формировании мирового порядка. Геополитические представления складывались в рамках различных отраслей знания: философии, истории, политики, географии, права, военного искусства, истории дипломатии. С течением времени геополитические идеи приобрели форму теорий и концепций, освободились от влияния религии, морали, философии и стали описывать реальные пространственные модели взаимоотношений государств.
   Объектом геополитики стали идеи о мировом политическом порядке, которые приобрели форму теорий, концепций и оказали определяющее влияние на становление геополитики как науки.
   При рассмотрении истории геополитических теорий и идей можно выделить три этапа их развития.
  1. Предыстория геополитики: не существует отдельной геополитической отрасли знания, а ее идеи являются составной частью философских учений и исторических исследований.
  2. Классическая геополитика: конец XIX — начало XX в., когда из отдельных идей и концепций сформировались основные геополитические теории и национальные школы геополитики.
  3. Современная геополитика: после Второй мировой войны (хотя некоторые теории и стратегии были сформулированы раньше, например военная стратегия господства в воздухе).
   Последний этап характеризуется существенным изменением геополитической структуры мира, пересмотром основных классических теорий геополитики, формированием новых геополитических школ, соответствующих новым акторам современной глобальной геополитики (американской, европейской, российской, включающей геополитику стран СНГ, новокитайской, новоиндийской и др.), новых направлений, таких как атлантизм, мондиализм, глобализм и других теорий.
   Существенные отличия классической и современной геополитики диктуются технико-технологическим прогрессом и вызванными им изменениями в экономической и военной силе государств — основных действующих лиц на мировой геополитической сцене XXI в. изменением государственных, этнических, конфессиональных и цивилизационных границ. Поэтому классическую парадигму противостояния Суши и Моря заменила парадигма освоения новых пространств — физических (воздушное, подводное пространство, ближний и дальний космос) и культурных (радио-, телеэфир, Интернет киноиндустрия, литература, искусство).
Две традиции геополитической мысли
   Условно различные концепции, существовавшие в истории геополитической мысли можно разделить на два направления или две основные традиции:
  1) политического реализма - рассматривает мировую политику как арену господства и доминирования великих держав;
  2) политического идеализма - стремится ввести в международные отношения начала морали и справедливости, принципы суверенного равенства государств и права в их взаимоотношениях.
   Международные отношения представляют собой сферу взаимодействия между государствами, преследующими национальные интересы и стремящимися решать социальные, экономические и культурные проблемы международной жизни, обеспечение международной и национальной безопасности, поиск путей и форм разрешения международных конфликтов и прекращения войн и т.д. Начиная с Древнего мира вплоть до исхода XX столетия в международной политике доминировали великие державы (империи, сверхдержавы) или коалиции держав. Они устанавливали правила международной политической игры, применяли военную силу для решения политических конфликтов, навязывая свою волю малым государствам, формировали геополитическую карту мира, выступали арбитрами в споре между малыми государствами, вмешивались во внутренние дела других государств, всюду преследуя свой национальный интерес. Они контролировали решение вопросов, касающихся распределения мировых ресурсов, мировых цен, сфер влияния и др. Малые государства постоянно боролись за экономическую и национальную независимость, объединялись в политические блоки и союзы, играя на противоречиях и столкновении интересов великих держав. Одним из важнейших принципов международных отношений является стремление государств получить контроль над поведением других стран. Поэтому доминирующим теоретическим подходом в анализе мировой политики является реализм.
 2. Политический реализм как течение в геополитикеРеализм Н.Макиавелли    Сторонники политического реализма в своих представлениях исходят из того, что:  - в основе взаимодействия государств на международной арене лежит принцип силы в отстаивании национальных интересов;  -  столкновения интересов государств на международной арене в борьбе за ограниченные ресурсы, контроль над коммуникациями и т.п. неизбежны;  - угроза насилием является основным инструментом межгосударственных отношений.   Стремясь выявить всеобъемлющие геополитические закономерности на основе наблюдения за реальными процессами в развитии международных отношений, они создали позитивистскую геополитику. На основе позитивизма сложилась «реальная политика» как одно из главных направлений теории международных отношений.   Основоположником реализма считается выдающийся итальянский историк и политический мыслитель эпохи Возрождения Никколо Макиавелли (1469—1527), который пользуется славой циничного теоретика политики и даже апологета насилия.   Основной работой Н. Макиавелли является его трактат «Государь». В основу своего подхода он положил влияние порочной природы человека на сферу внешней политики, в которой «соединение эгоизма и анархии определяет господство в политике принципа силы». Он считал, что политика должна определяться в зависимости от имеющейся силы. Трактат «Государь» по существу является руководством по созданию сильного централизованного государства, способного противостоять внутренним и внешним врагам.   Главная проблема, ставшая предметом анализа в работе «Государь», — это вопрос о сохранении власти суверена в монархиях или республиках, ранее имевших свои собственные законы. Новый государь должен найти метод, который позволит ему прочно утвердиться во главе государства, в котором он является своего рода чужаком.   Фактически вопрос сохранения власти решается путем использования всех эффективных средств, включая хитрость, ложь, убийство. Нужна стратегия союза; лучшая из них — та, которую монарх заключает с народом против знати, так как народу нужно лишь, чтобы его не угнетали, а государю — чтобы не нужно было бояться, что народ пойдет против него, хотя у народа нет статуса активного элемента в государстве и он, напротив, выступает как пассивный элемент, нуждающийся в хозяине.   Государь, не являющийся виртуозом в области использования силы, постоянно рискует быть убитым. Компетентность политического вождя в военных вопросах необходима для того, чтобы ему подчинялись его солдаты. Этот фактор подтверждается примером Ганнибала, для которого использование страстей было одним из необходимых источников могущества. Если карфагенский полководец царствовал благодаря своей жестокости, то эта жестокость являлась функциональным требованием, которое проистекало не столько из использования силы, сколько из манипулирования ее видимостью.Концепция национальных интересов Моргентау   Законченный вид концепция политического реализма применительно к международным отношениям приобрела в работах общепризнанного главы современной школы прагматизма и политического реализма американского теоретика Ганса Моргентау (1904—1980).   Моргентау считал, что главным во внешней политики любого государства являются национальные интересы,  достижение региональной или мировой гегемонии. Он выделял:  = постоянные, основополагающие интересы: защита территории, населения и государственных институтов от внешней опасности; развитие внешней торговли и рост инвестиций, защита интересов частного капитала за границей; взаимоотношения с союзниками и выбор внешнеполитического курса.  = временные, промежуточные интересы: интересы выживания (угроза самому существованию государства); жизненные интересы (возможность нанесения серьезного ущерба безопасности и благосостоянию нации);важные интересы (потенциально серьезный ущерб для страны);периферийные, или мелкие, интересы (интересы локального характера).   Политика национальных интересов, по его мнению, не может быть успешной, если она не подкреплена силой, которая выступает главной отличительной чертой государства.   Согласно Моргентау, понятие «сила» в широком смысле, как выражение национальной мощи, включает в себя следующие основные компоненты: географическое положение, природные ресурсы, промышленный потенциал, военную подготовленность (в том числе, уровень развития военной техники, военного руководства, количество и качество вооруженных сил), численность населения, «национальный характер» (отношение населения к войне), «национальную мораль» (отношение населения к правительственной политике), качество дипломатии, «которая выступает как самый главный фактор, определяющий мощь страны».   По мнению Моргентау, дипломатия — это искусство совмещения различных элементов национальной мощи вокруг достижения внешнеполитических целей», это — качество правительства, т.е. его способность обеспечить поддержку своей внешней политики со стороны общественного мнения.   Моргентау считал, что эффективность политико-дипломатических возможностей государства находится в прямой зависимости от его военной мощи и военная сила является наиболее важным материальным фактором в международной политике, обеспечивающим политическое могущество государства.   Основные современные теоретические разработки в области реальной политики относятся к 50—60-м годам XX в. Они нашли свое отражение в таких теориях, как «стратегия быстрого реагирования», концепция «взаимно гарантированного уничтожения», «восточная политика», «железный занавес», доктрина «массированного возмездия», программа «новых рубежей», политика «блестящей изоляции», доктрина «устрашения», «холодная война». В настоящее время по-прежнему многие государства придерживаются принципов политического реализма, используя не открытое применение силы, а более «цивилизованные» формы: гуманитарные интервенции, экономические санкции, «продвижение» демократических институтов, утверждение своих международных стандартов в области прав и свобод человека в различных зонах. 3. Традиция идеализма в геополитикеИдея вечного мира Канта    Главной идеей данного направления является гармония интересов в мировой политике, обеспечение мира и безопасности без войны и без господства великих держав. Наиболее полно это течение было сформулирована немецким философом Иммануилом Кантом (1724—1804).   В 1795 г. И. Кант обнародовал проект «Вечного мира», в котором он предлагал способы утверждения нерушимых мирных взаимоотношений между народами, утверждая, что распространение республиканской формы правления ознаменуется наступлением эры международного мира.   Идея вечного мира и общества, где властвуют законы, царит мир, является завершающим звеном гуманистической философии Канта. Философ видел серьезную угрозу миру в безграничном вооружении государств, ибо огромные затраты на вооружение и содержание армий, соперничество государств в увеличении военной мощи приводят неизбежно к войне.   Величайшей целью человечества, по Канту, является достижение всеобщего правового гражданского состояния и согласия. Наша цель, указывал он, — это установление не только правового порядка в границах отдельного государства, но также и разумных внешних политических отношений, охватывающих весь мир в целом.   В своей работе «К вечному миру» И.Кант ратует за соблюдение международных договоров, невмешательство во внутренние дела государств, за развитие между ними торговых и культурных связей и выдвигает проект установления «вечного мира» на базе  всеохватывающей федерации самостоятельных равноправных государств, построенных по республиканскому типу.   Концепция нового правового мирового порядка, основанная И. Кантом, с большими трудностями была воплощена в системе международных отношений и институтов после Второй мировой войны (1939-1945).Либеральный мировой порядок Вильсона   Вслед за И. Кантом теоретики либеральной традиции утверждали, что распространение рыночной экономики и глобальная демократизация будут способствовать установлению мирных международных отношений, а, следовательно, расширению зоны мира.   В XX в. идеалистическую традицию в геополитике развивал Вудро Томас Вильсон (1856— 1924) — 28-й президент США (с 1913 по 1921 гг.). Вступая в Первую мировую войну на завершающей ее стадии, США в лице президента В. Вильсона провозгласили своей целью «спасение мира для демократии». Предполагалось, что это будет последняя война, призванная положить конец всем войнам.   На Версальской конференции (1918) по итогам Первой мировой войны Вильсон выдвинул программу учреждения либерального мирового порядка под названием «Четырнадцать пунктов». Из них восемь были названы обязательными: открытая дипломатия, свобода мореплавания, всеобщее разоружение, устранение торговых барьеров, беспристрастное разрешение колониальных споров, воссоздание Бельгии, вывод войск с российской территории, учреждение Лиги наций. Остальные шесть пунктов были факультативными (желательными), которые скорее «следует», чем «надлежит» достигнуть: возврат Франции Эльзаса и Лотарингии, получение автономии для национальных меньшинств Австро-Венгерской и Оттоманской империй, пересмотр границ Италии, вывод иностранных войск с Балкан, интернационализация Дарданелл и создание независимой Польши с выходом к морю. Одним из главных принципов международных отношений было право любого народа на самоопределение. В договорах, положивших конец Первой мировой войне, этот идеал последовательно воплощен не был, но он вдохновил сепаратистские движения во всем мире.   Сепаратизм — это региональное движение за независимость от федеративного или национального государства. Он проявился в Шотландии, в канадской провинции Квебек, в Стране басков в Испании и др. Ни одно из сепаратистских движений до сих пор не победило.  Баскская республика просуществовав с 1936 по 1937) была уничтожена армией Франко. Франкоязычное, преимущественно католическое, население Квебека получило законодательную и религиозную самостоятельность, собственную систему образования внутри Канадской Федерации. Аналогично положение шотландцев в Великобритании.   В отличие от реалистов, которые полагали, что ответственность за международные отношения несут сильные государства, программа Вильсона исходила из того, что в конструировании нового международного порядка в равной степени должны участвовать все  государства мира. Он полагал, что отношения между государствами по определению должны быть основаны на гармонии интересов и в них отсутствуют глубинные причины для международных конфликтов и войн. Для того чтобы окончательно устранить возможность конфликта интересов и утвердить чувство мировой общности народов, Вильсон настаивал на учреждении международных институтов, которые обеспечивали бы международную безопасность. Результатом этих усилий стало создание Лиги наций по окончании Первой мировой войны. Однако всего лишь через 20 лет после Версаля и известных «Четырнадцати пунктов» В. Вильсона наша планета окунулась в море крови Второй мировой войны с более трагическими последствиями, чем Первая.Либеральный интернационализм Боумена   На практике морализм Вильсона стал прикрытием для различных доктрин глобальной гегемонии США, развернувшихся после Первой мировой войны. Так, под влиянием «Четырнадцати пунктов» Вильсона директор Совета внешних сношений (с 1917 по 1950 гг.) американский географ Исайя Боумен (1878—1950) в книге «Новый мир» (1921) сформулировал доктринулиберального интернационализма.   Формально Боумен подверг ревизии базовые постулаты классической геополитики экспансии. Им были изложены представления о новой философии власти в мировом геополитическом пространстве, которые вытекали из идеи либерального интернационализма президента Вильсона. В действительности, идеализм Боумена был декларацией, за которой скрывалась стратегия глобального доминирования США после победы во Второй мировой войне. Одна из базовых идей Боумена состояла в необходимости отказа США от концепции изоляционизма, так как уникальное географическое положение, в частности, отдаленность от европейского театра военных действий, является недостаточным условием для безопасности США. На практике это означало возвращение американских политиков и геополитиков к глобальному типу мышления, о котором писали Мэхэн и Маккиндер.   В своем письме президенту США Ф. Рузвельту он обосновал неизбежность нападения Германии на СССР. После этого президент США Рузвельт постоянно доказывал Конгрессу США, что при современной технической инфраструктуре географическая отдаленность и создание сети морских и авиационных баз на Тихом и Атлантическом океанах еще не гарантирует США безопасность. Рузвельт понимал важность Евразии для США в интерпретации, которая была изложена Маккиндером.   Рузвельт, по существу, определил американскую геополитическую стратегию в период 1933—1945 гг. Во-первых, он отвергал традиционный американский изоляционизм. Во-вторых, он одним из первых политиков понял роль такого мощного технологического фактора, как авиация, которая делает очень уязвимой территорию «изолированной» Америки. Геополитические проблемы США в это время уже нельзя было решить, опираясь только на «морские» идеи Мэхэна.   Развитие авиации, агрессивность германской геополитики, все большая вовлеченность США в европейские дела — все это требовало новых теорий. Среди разработчиков американской геополитики тогда, кроме Боумена, выделялись Г. Уайджерт, Г. Страус-Хюпе, В. Стефенссон, О. Латимор, Д. Уилси.Проект «Бриановская Европа»   Еще в большей мере моральная традиция в международной политике развивалась в Европе, ставшей источником мировых войн. В первой четверти XX в. французские географы Видаль де ла Блаш и Альберт Деманжон видели решение проблемы мировой безопасности в создании сообщества государств, действующих вместе в общих интересах. На практике это привело к появлению проекта «Бриановская Европа».   Французский министр иностранных дел Аристид Бриан в 1929 г., основываясь на идеях Руссо, Канта, Мадзини, Гюго и других западноевропейских мыслителей, в своем выступлении в Лиге наций заявил о необходимости экономического, политического и социального федерального союза европейских наций. Проект европейской федерации в наши дни претворился в учреждение Европейского Союза.   Современные французские географы Ив Лакост и Мишель Фуше отмечают возможность распространения политики интеграции, оправдавшей себя в Западной Европе, на другие регионы мира. Жизнеспособность модели новой Европы может, в конечном счете, привести к победе принципа интеграции над догматическим принципом господства и контроля одних стран над другими.Иренология и полемология    Анализом моральных основ международной политики, способствующих миру, занимается научное направление иренология (от греч. eirnene — мир). Ведущим иренологическим учреждением считается Международный институт исследований мира в Осло, созданный в 1959 г. И. Галтунгом. Влиятельным международным институтом является также Стокгольмский институт исследований мира (СИПРИ), а также Международный институт мира в Вене. В США среди иренологических центров видное место принадлежит Институту мирового порядка, созданному С. Медловицем.   Тесно связано с исследованиями мира (т.е. иренологией) противоположное по названию научное течение — полемология (от греч. polemos— война), в рамках которого исследуются войны и вооруженные конфликты. Задача этой научной междисциплинарной дисциплины состоит в исследование войн, конфликтов и других форм коллективной агрессивности в целях их предотвращения. Полемология получила развитие после Второй мировой войны в работах французского социолога Г. Бутуля, нидерландского политолога Б. Реллинга, итальянского политолога Ф. Форнари. Полемологи руководствуются принципом: «Хочешь мира — осмысли войну».«Геополитические идеи Древнего мира»
 
1. Осевое время в истории
Причины внимания к геополитике в древнем обществе
   Интерес к проблемам геополитики в обществах Древнего Востока и Античности возник объективно по ряду причин.
  1) Любая цивилизация, ставшая мировой державой, возникала первоначально в определенном центре, для которого вся остальная территория, населенная «варварами», служила в качестве объекта экспансии и арены расширения жизненного пространства. Правомерность подобного утверждения показывает опыт китайцев, персов, арабов, монголов, оттоманцев, создавших великие империи путем территориальной экспансии.
  2) В условиях экстенсивного роста экономики пространственная экспансия представляла собой одну из главных форм самовоспроизводства, продления существования любой цивилизации, доказательства ее пригодности к истории. Поэтому естественно, что любая цивилизация или мировая держава неизбежно приобретала имперский характер.
  3) Все ранние цивилизации возникали на реках, которые часто жестко задавали формы жизнедеятельности примитивного общества. Существовали и иные факторы, которые обусловили осмыслить роль природных условий в эволюции общества.
   В I тыс. до н. э. на нашей планете произошли два важных события. Во-первых, небольшое похолодание, не сравнимое с предшествующим Великим оледенением и получившее название похолодания железного века. Во-вторых, революционный переворот в сознании людей. К тому времени утратили былой блеск Крито-Микенская цивилизация, Древний Египет, царства Двуречья. Угасли цивилизации, но не люди, просто они стали другими. В древнейших цивилизациях люди жили не одно тысячелетие, не осознавая своего отличия от природы, преобразованной их усилиями.
Осевое время Ясперса
   Немецкий философ, историк и психолог Карл Ясперс (1883—1969) первым высказал предположение о реальных изменениях повсюду — в Европе, на Ближнем Востоке, в Индии и Китае — человек стал осознавать бытие в целом, самого себя в границах своих возможностей и назвал это время осевым. Прежние мифологические (сверхъестественные) представления о мире постепенно заменялись рациональными (с помощью объективной логики) и моральными. Произошло открытие того, что позже стали называть Разумом и Личностью, появилось ощущение Времени и Пространства: «Человек уже не замкнут в себе. Он не уверен в том, что знает самого себя, и поэтому открыт для новых безграничных возможностей. Он способен теперь слышать и понимать то, о чем до этого момента никто не спрашивал и что никто не возвещал. Неслыханное становится очевидным».
   Согласно Ясперсу, все народы, жившие на просторах Евразии в I тыс. до н.э., можно условно разделить на исторические и неисторические. К осевым, или историческим, народам ученый отнес китайцев, индийцев, иудеев и греков, все остальные — неисторические, по словам ученого, «народы, не знавшие прорыва». В осевое время исторические народы разделились на западные и восточные. В результате появились два полюса мировоззрения, созданные не просто географически разделенными этносами (греки — на западе, китайцы — на крайнем востоке Евразийского континента), но даже и не подозревавшими о существовании друг друга.
   Интеллектуальная революция должна была свершиться во многих древнейших мировых цивилизациях. Например, в Древнем Египте общество достигло высокого уровня самоорганизации и культуры. Благодаря развитой письменности там широко распространилась грамотность, и на этой основе мог произойти подлинный прорыв в общественном сознании. Однако этого не случилось. В интеллектуальной жизни Египта были покой и застой. Почему? В осевое время исторические народы — прежде всего греки и китайцы — испытали потрясение, потребовавшее изменений во всех сферах жизни. Таким поворотным событием стало похолодание железного века, сделавшее климат прохладнее и суше. Подобного стресса в жизни египтян не было. Поэтому не было и последствий его преодоления: бурного роста новых городов, отделения города от деревни, значительного имущественного расслоения общества. Не потребовалось резко усложнять хозяйственную и политическую организацию общества, развивать транспорт, связь, торговлю. Напротив, в Древней Греции и Древнем Китае возникли разнообразные философские течения, шли дискуссии о сущности бытия, представлениях о мире и о себе.
 
2. Ранние геополитические представления
   Ранние представления о геополитическом пространстве, его строении и роли во взаимодействиях государств, возникшие в глубокой древности, в основном развивали идеалистическую традицию в анализе глобальной политики. Эти представления не были в строгом смысле геополитическими, это были скорее мечты об идеальном мироустройстве, где органично переплетались верования, обычаи, традиции. В целом, геополитическая мысль Древнего мира не была столь богата, как философия. Это объясняется прежде всего сильной зависимостью развития геополитических представлений от существовавшей реальности, скудными знаниями географии, страхом человека перед природной стихией и ограниченными возможностями ей противостоять. Несмотря на это, уже в этот период возникает первое осознание связи пространства и власти, географии и политики. Правда, осмысление взаимосвязи политики и пространства не было предметом самостоятельного анализа, она рассматривалась в контексте более общей проблемы — поиска идеальной модели государства, гарантирующей гармонию и порядок на земле, а так же обеспечивающей «счастье всем, а не отдельным индивидам». В процессе конструирования искомой модели совершенного государства и возникали идеи, имеющие отношение к геополитике. Таким образом, ранние геополитические представления развивались в рамках философского поиска мудрого и справедливого правления.
   Можно выделить некоторые темы, осмысление которых привело в дальнейшем к вычленению проблемных комплексов современной геополитики:
  = выявление взаимосвязи могущества государства и его местоположения;
  = осознание влияния географической среды на политическую деятельность людей, свойства их политического темперамента, обычаи, нравы и даже общественный строй;
  = понимание значения среды обитания для формирования социокультурной и политической идентичности человека;
  = формулирование стратегии и принципов взаимодействия с соседними государствами.
   На самой ранней стадии своего становления геополитические представления развивались в рамках религиозно-мифологических воззрений о мироустройстве, его божественное происхождение. В VIII— VI вв. до н.э. начался отход от религиозно-мифологических представлений к более рационалистическому взгляду на миропорядок вообще, государство и власть, в частности. Геополитические представления приобретают определенную философско-этическую направленность. Известное сходство геополитических традиций Востока и Запада состояло в том, что государство, общество, человек признавались неотъемлемой частью мирового космического порядка. В связи с этим основное внимание мыслители уделяли вопросу о том, как воспроизвести на земле порядок и истину Вселенной, т.е. искусству правления во имя достижения всеобщего блага. Различие восточной и западной геополитических традиций состоит в том, что в границах двух культурных традиций роль географического фактора и природных условий в поддержании политической стабильности и механизма правления интерпретируются неодинаково.
 3. Культурно-религиозная традиция в геополитике Древнего Востока   Значение географических условий в развитии человека, общества, государства, а также их влияние на взаимоотношения между государствами было подмечено очень давно. Уже в рассказах древних мореплавателей подчеркивалась существенная роль местоположения и природных условий в развитии государства. Было замечено, что реки и моря способствуют торговле, развитию товарно-денежных отношений, частной собственности, разделению труда и т.п. В результате возникает возможность самого разнообразного общения с людьми, в ходе которого и зарождается, и развивается цивилизация. Поэтому более быстрыми темпами развивались государства и процветали общества там, где были крупные реки и моря, а не на лесных, степных, пустынных пространствах.Геополитическая мысль Древней Индии   В отличие от философской геополитическая традиция в Древней Индии не была сформирована. Она существовала в рамках религиозно-практически ориентированного мировоззрения и устойчивой культурной традиции. В соответствии с ними гармонию и порядок на земле можно установить путем праведного исполнения людьми своих священных обязанностей — дхармы. Однако люди несовершенны, эгоистичны, они не склонны следовать дхарме просто потому, что она предписана свыше. Чтобы побудить их подчиняться высшему закону, необходимо принуждение, наказание — данда. Смысл управления обществом заключается в том, чтобы с помощью данды сохранять и поддерживать дхарму.   Собственно геополитические представления изложены в Артха-шастрах — светских трактатах, в которых рассматриваются способы приобретения и сохранения территории, а также приумножения богатства. Термин «артхэ» означает, прежде всего, территорию и богатство. Артхашастра Каутильи (IV в. до н.э.) — трактат самого известного политического мыслителя Древней Индии, советника правителя Чандрагупты I, создавшего империю Маурьев (317—180 до н.э.), который объединил под своей властью большое число княжеств и народов. В трактате Каутилья рассматривал три основные проблемы эффективного управления:  = деятельность и функции мудрого государя;  = управление и право;  = проблемы войны и дипломатии.    Геополитические идеи не носят самостоятельного характера, а высказываются в контексте науки управления. Следуя традиционному для Древней Индии определению главных назначений человека: праведное исполнение своего долга, действия, направленные на приобретение богатства и власти, желания и освобождения, Каутильи видит свою задачу в изучении ближайших целей общественного существования. Они сводятся к обеспечению блага всех живых существ. Таким благом является сохранение божественным провидением общественного порядка, который достигается путем исполнения каждым человеком своего долга. Возвеличивая царскую власть и ее действия, Каутилья оправдывает ту политику, которая защищает людей, но в то же время он рекомендует правителям применять все средства против народного недовольства внутри страны.   Пространственные взаимоотношения между государствами Каутилья осмысливает в контексте понимания территории как важного ресурса власти. Действия государства на внешней арене направлены на приобретение новых земель. По его мнению, существует шесть основных форм внешней политики: состояние мира, война, нейтралитет, подготовка к походу, союз, двойная политика. Назначение данной классификации состояло в выработке рекомендаций правителям, какую осуществлять политику в разных случаях: Слабый царь должен стремиться к миру, сильный вести войну; если никто не угрожает, но царь не чувствует себя достаточно сильным, — нейтралитет и т.д.Геополитические представления в Древнем Китае   Геополитические идеи в Древнем Китае развивались в русле мифологического, социоантропоморфического мировоззрения, в основе которого лежит очеловечивание природной среды и осознание людьми своей прямой зависимости от природных сил и патриархально-клановой структуры общества. Геополитическим идеям Древнего Китая присущ повышенный прагматизм, что принципиально отличает их от пространственных моделей Древней Индии, основанных на религиозном идеализме.   Политическая культура Древнего Китая включала достаточно разнообразный набор форм и методов контроля над пространством: прямой и косвенный. Способы военной экспансии занимали значительное место, поскольку политическая история Древнего Китая была чередой бесконечных междоусобиц и войн с соседями. Достаточно упомянуть период Воюющих царств, который продолжался почти два века (с 403 по 221 гг. до н.э.). Наряду с прямой военной агрессией, в период империи Хань в I—II вв. использовались методы «сухопутной колонизации» новых земель, своеобразный аналог гуманитарной интервенции. На вновь присоединенных землях (население которых просто признавало власть императора) создавались «пограничные округа», куда переселялись значительные группы древнекитайского населения: они селились в административном центре новой провинции. В приграничные же районы переселялись отдельные группы кочевников, признавшие власть ханьского императора. При постоянном росте численности древних китайцев чересполосное расселение обеспечивало им возможность культурной гегемонии над местным населением.   Специфическим способом доминирования над соседними государствами являлось искусство вербальной коммуникации. Автором подобной политической технологии был философ Конфуций (Кун-цзы, 551—479 до н.э.). Его изречения собраны в книге «Лунь-юй» («Суждения и беседы»). Применительно, к внутренней политике ее суть состоит в том, что важным условием эффективного администрирования Конфуций считал хорошо продуманное слово, поскольку «одно-единственное слово может свидетельствовать об уме или глупости человека, особенно правителя («благородного мужа»), истинность и уместность которого может подчас решить судьбу государства». Будешь спешить — не сумеешь вникнуть в суть дела; утонешь в мелочах — не решишь крупные проблемы.    Геополитические идеи Конфуция развивались в контексте решения проблемы о наилучшем устройстве общества и управлении государством. Причем решить эту задачу он стремился с помощью строгой упорядоченности (по принципу естественного неравенства в природе, где каждый знает свои права и обязанности) и определенных моральных принципов. Суть социального порядка, по Конфуцию, выражается формулой: «Правитель должен быть правителем, подданный — подданным, отец — отцом, сын — сыном». Управлять обществом призваны благородные мужи во главе с государем («сыном неба») на принципах добродетели и личного примера. Практические советы Конфуция в области управления и сегодня можно отнести к заповедям умелой администрации: мудрый руководитель должен хорошо знать, что любят люди (богатство, престиж) и что ненавидят (бедность и презрение); дельный чиновник должен уметь все видеть, все слышать, осторожно высказывать свое мнение, избегать рискованного и опасного действия.   Применительно к внешней политике искусство вербальной коммуникации состоит в использовании стратагем — совокупности скрытых тактических приемов и уловок, которые необходимо творчески применять в зависимости от конкретной ситуации.   Суть стратагемного мышления состоит в том, чтобы с помощью различных манипуляций (набора обещаний, соглашений, заверений, союзов, коалиций, угроз) постараться истощить силы врага и нанести ему невосполнимый урон, не вступая с ним в прямое противоборство. Конечная цель подобных действий состоит в том, чтобы сохранить свои силы и богатства. Наиболее известные китайские стратагемы гласят:  «Объединиться с дальним врагом, чтобы победить ближнего»  «Превратить роль гостя в роль хозяина»  «Наблюдать за огнем с противоположного берега»  «Заманить на крышу и убрать лестницу»  «Ловить рыбу в мутной воде»  «На востоке поднимать шум, на западе нападать»  «Скрывать за улыбкой кинжал»  «Сманить тигра с горы на равнину»  «Тайно подкладывать хворост под костер другого»  «Убить чужим ножом» и др.   В Древнем Китае была детально разработана методика применения той или иной стратагемы с учетом различных обстоятельств и ситуаций. Особенно эффективно они могут быть применены в ситуации геополитического противоборства.   Преодолев кризис в эпоху Ранней Хань (206 до н.э. — 23 н.э.), почти 2 тыс. лет Китай существовал в условиях стабильности. Она основывалась на «трех китах»: (а) неизменности территории; (б) неизменности численности населения (разумеется, в границах определенного интервала); (в) неизменности жизненных устоев (идеология иерархии ценностей, основные принципы политики, экономики, общественных отношений). В результате подобной стратегии уровень жизни китайцев вплоть до XVIII в. был выше, чем в Европе. 4. Истоки западной геополитической традиции   Западная геополитическая традиция формировалась философами античной Греции и Древнего Рима в контексте противопоставления греко-римской цивилизации «варварам», т.е. другим народам, которые говорили на непонятных и неприятных на слух языках. Античные мыслители обращали внимание на то, что в кульминационные моменты мировой истории судьбу человечества определяют столкновения цивилизаций Моря и цивилизаций Земли. Правда, античные авторы и их последователи мыслили в терминах статичной полярности, что предполагает фиксированную структуру взаимодействия, остающуюся неизменной в разных исторических ситуациях. Экспансия греко-римской цивилизации была вызвана разными факторами.   С одной стороны, Древняя Греция, как и Древний Китай, примерно в то же время оказалась перенаселена. Из-за хозяйственной деятельности людей (в основном выпаса огромного поголовья скота) сократилась площадь лесов, а земли потеряли плодородие. Однако Древней Греции удалось преодолеть глубочайший кризис эпохи похолодания железного века за счет расширения жизненного пространства — колонизации новых земель. При этом сама природа уберегла Элладу от экологических стрессов, оказав воздействие и на формирование системы ценностей, т.е. представлений древних греков о мире и о себе. В центре ее — гражданин полиса, личность, которая собственными усилиями достигает перемен к лучшему, равная другим гражданам, связанная с ними узам солидарности и подчиняющаяся законам, принятым демократическим путем. Эти ценности, став стержнем греческой цивилизации, сохранились и позднее, когда не стало ни Древней Греции, ни империи Александра Македонского: они были во многом восприняты Римом, Византией и, наконец, странами Европы. Свобода личности оказалась тем важнейшим следствием, которое позволяет считать Древнюю Грецию колыбелью современной европейской цивилизации.   С другой стороны, условия природной среды оказали заметное влияние на поиск модели идеального государства, оптимально выражающего интересы всех слоев населения: от демоса до аристократии, патрициев и плебеев. В конструировании справедливого политического порядка географическому фактору отводится решающая роль в достижении политической стабильности. Происходит рационализация геополитических представлений, которые развиваются на основе философского подхода.Геополитические идеи мыслителей Древней Греции и Рима    Влияние географической среды (в первую очередь, климата) на обычаи, нравы, образ правления и общественно-исторические процессы в городах-полисах было значительным, что стало предметом анализа ряда античных авторов — Гиппократа, Геродота, Полибия, Парменида.   Например, фактор перенаселенности заставил греков осваивать новые земли. Грекам повезло: в новых областях — на юге Италии, в Сицилии, Малой Азии и Крыму — оказались такие же условия, как и в самой Греции: мягкий климат и сложный рельеф. Горы ограничили разрушительное наступление людей на природу, а благодаря теплому влажному климату природа прекрасно самовосстанавливалась. К тому же греческая колонизация не была направлена в единый мощный поток, как Китае, а была «веерной» — по многим направлениям и осуществлялась морским путем. Берега Греции и ее колоний изрезаны удобными для стоянок кораблей бухтами, что способствовало развитию морского транспорта, не только самого дешевого, но и наиболее безопасного, так как пираты не могли полностью перекрыть водные морские пути.   Это способствовало тому, что в античной политической философии была сформулирована теория пяти климатических поясов земли (два холодных и два умеренных, а между ними — жаркий), каждый из которых порождает различные политические последствия. По мнению философов, жаркий климат расслабляет характеры и люди легко попадают в рабство, а северный, напротив, закаляет, что способствует развитию демократических форм правления.Геополитические взгляды Аристотеля   Время расцвета геополитической мысли в Древней Греции приходится на V-IV вв. до н.э. и связано с именем Аристотеля (384-322 до н.э.), создавшим политическую науку, предметом которой являлось государство, а целью — поиск совершенного государственного устройства. В процессе конструирования умеренной, идеальной формы правления Аристотель осмысливал роль географического фактора в поддержании ее стабильности.  1) Географическому положению и природным условиям (прежде всего, климату) Аристотель приписывал первостепенную роль в зарождении государства. Так, по его мнению только в умеренном климате можно найти идеальный природный баланс, способствующий генезису и расцвету государств. В работе «Политика» (книга седьмая) Аристотель замечал, что жизнь людей возможна вне гражданского общества, о чем свидетельствует существование обществ, живущих этносами, без городов-государств (полисов), однако это более низкая ступень организации общественной жизни. В Западной Европе с ее холодным климатом, отмечает Аристотель, люди преисполнены мужества, но недостаточно наделены умом и способностями. Напротив, в Азии, где жаркий климат, люди обладают умом и отличаются способностью к ремеслам, но им не хватает мужества. Одни эллины, живущие в промежуточной зоне с умеренным климатом, и только они, в отличие от кельтов и персов, обладают в равной мере обоими этими качествами, поэтому их привилегией стал полис.  2) Аристотель стремился осмыслить значение внешних условий, в частности, пространства (территории) и его свойств, для стабильного функционирования идеального государства. Государство, по мнению Аристотеля, существует ради «лучшей жизни» своих граждан. Только внутри этого общества-государства люди смогут процветать, ибо оно — воплощение справедливости и права, выражение общего интереса граждан. Однако для стабильности государства необходимы внутренние и внешние условия.   Внутренними условиями идеального государства, по Аристотелю, являются: (а) количество правящих и (б) цели правления (моральная значимость). В результате формы государственного устройства Аристотель делит на правильные (монархия, аристократия, политая), при которых правители имеют в виду общую пользу, и «неправильные» (тирания, олигархия и демократия), преследующие лишь личное благо правителей. Наилучшей и стабильной формой государства является полития, создающая всякому человеку возможность благоденствовать и жить счастливо, благодаря сочетанию в себе достоинства единоличного (монархия) и компетентного (аристократия) правления, а также объединению интересов имущих и неимущих (демократия). Кроме того, форма государственного устройства должна соответствовать этическим принципам: «принципом аристократии служит добродетель, олигархии — богатство, демократии — свобода» (Политика, VI, 1294а). Полития, которая включает эти три принципа, является совершенной формой правления, ибо она объединяет интересы зажиточных и неимущих.   Внешними условиями стабильного существования идеального государства в трактате «Политика» Аристотель называл два фактора: (а) численность населения, достаточная для того, чтобы обеспечить его всем необходимым; (б) протяженность и обозримость территории, что означает возможность ее защиты от агрессора. С военной точки зрения, территории надлежит быть «легко обозримой», чтобы ее было легко защищать, иметь удобные выходы, но в то же время быть труднодоступной для вторжения по границам. Столице государства следует быть теснее связанной как с материком и морем, так и со всей территорией государства. Она должна выделяться на фоне всего окружающего пространства как центральный пункт, из которого возможно выслать помощь во все стороны. На случай военных действий весьма важно иметь удобный тайный выход для жителей, для неприятелей же город должен быть труднодоступным для нападения по географическим условиям. Самодостаточным, по мнению философа, является то государство, в котором достигнут баланс между численностью населения и размерами территории, поскольку государство с малочисленным населением на большой территории не сможет защитить его от внешних врагов. Напротив, государству с чрезмерно большим населением трудно прокормиться, а следовательно, в нем не сможет властвовать средний класс — социальная опора политии. К тому же «чрезмерно большое количество не допускает порядка», а значит, и невозможно будет учредить совершенное политическое устройство.  3) Аристотель пытается осмыслить и роль моря как фактора политического могущества на примере острова Крита:   Остров Крит как бы предназначен природой к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно: он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны, он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой — от Азии. Вот почему и утвердил свою власть над морем, а из островов — одни подчинил своей власти, другие населил....    Однако близость к морю воспринималась Аристотелем неоднозначно: с одной стороны, она дает геополитические преимущества государству, а с другой — несет серьезные опасности. Так, близость к морю, портам и гаваням обеспечивает экономические блага, развивает торговлю, способствует общению людей. Однако прибытие в порты большого количества иноземцев, «воспитанных в иных законах», способно, по мнению Аристотеля, пошатнуть право и мораль в государстве. Возникновение подобной опасности легко предупредить путем издания законов, которые точно бы определяли, кому дозволено и кому запрещено прибывать в порты.Геополитические идеи Цицерона   Знаменитый римский оратор, государственный деятель и мыслитель Марк Туллий Цицерон (106— 43 до н.э.) не создал какой-либо самостоятельной геополитической концепции, поскольку больше заботился о популяризации политических знаний греческих мыслителей — Платона и Аристотеля. Однако государство Цицерона отличается от платоновского идеала своей реальностью: это была Римская республика в лучшую пору ее существования. В рамках своей юридической концепции государства он высказал ряд догадок, связанных с ролью географического фактора в обеспечении устойчивого функционирования искомого им идеала правления — смешанной формы государства.   1) Влияние природы на государство проявляется в том, что идеальное государство должно быть организовано в соответствии с природой вещей, на основе естественного права. Истинное значение Цицерона в истории политической мысли заключается в том, что он придал учению греческих стоиков о естественном праве форму, в которой оно было известно в Западной Европе вплоть до XIX в. В основе права, согласно Цицерону, лежит присущая природе справедливость. Причем справедливость эта понимается как вечное, неизменное и неотъемлемое свойство как природы в целом, так и человеческой природы. Следовательно, под «природой как источником справедливости и права (права по природе, естественного права) в учении Цицерона имеются в виду весь космос, весь окружающий человека физический и социальный мир, формы человеческого общения и общежития, а также само человеческое бытие, охватывающее его тело и душу, внешнюю и внутреннюю жизнь. Всей этой «природе», в силу ее божественного начала, согласно Цицерону, присущи разум и законосообразность, определенный порядок.   В работе «О государстве» Цицерон утверждает, что существует высший закон природы, источником которого являются в равной степени божественное начало и рациональная, социальная природа людей. Согласно Цицерону, естественное право (высший, истинный закон) — это справедливый разум, который соответствует природе, распространяется на всех людей, призывает к исполнению долга; ограничивать его действие не дозволено, отменить его полностью невозможно. Истинный закон — один и тот же везде и всегда, действителен для всех народов и во все времена. (О государстве, III, XXII, 33.) В соответствии с этим изменяется понимание государства (respublica) Цицероном: он определяет его как дело, достояние народа (res populi). Причем он подчеркивает, что «народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов». Следовательно, государство в трактовке Цицерона предстает не только как выражение общего интереса всех его свободных членов, что было характерно и для древнегреческих концепций, но одновременно также и как «правовое государство», т.е. согласованное правовое общение этих членов, как определенное правовое образование, «общий правопорядок».   2) Значительное преимущество Рима, полагает Цицерон, обусловлено географическим расположением города на суше, но, благодаря Тибру, легко соединяющемуся с морем. Это, по мнению   Цицерона, гарантирует от внезапного нападения врагов, чему обычно подвержены приморские города-государства. Кроме того, отмеченный географический фактор благоприятен и в нравственно-этическом плане.   Приморским городам, — пишет Цицерон, — свойственны, так сказать, порча и изменение нравов, ибо они приходят в соприкосновение с чужим языком и чужими порядками, и в них не только ввозятся чужеземные товары, но и вносятся чуждые нравы, так что в их отечественных установлениях ничто не может оставаться неизменным в течение долгого времени.   Политическим следствием близости города-государства к морю являются нестабильность его строя, частые смены власти. Так, причину бедствий и переворотов, происшедших в Греции, Цицерон усматривает в географических недостатках, связанных с приморским расположением эллинских полисов.   3) Цицерон доказывал право римлян повелевать варварами, утверждая, что «рабство устанавливается для блага этих людей» (Позже миссия европейцев по «приобщению к цивилизации» отсталых народов достигла кульминации в эпоху империализма.).«Геополитические идеи Средневековья и Возрождения»
 
1. Две традиции геополитики Средневековья
Религиозная геополитическая традиция
   В Средние века (V—XV вв.) иерархи католической церкви развивали провиденциальный взгляд на проблему пространственных отношений между государствами. Согласно этому учению, геополитический миропорядок, как все сущее, основан на догмате о божественном происхождении. Один из создателей христианской политической теории Аврелий Августин (Блаженный; 354—430) в трактате «О граде Божием» всю историю человечества представлял как развитие двух противоположных государств: земного — греховного и града Божиего, состоящего из избранников Бога. Поскольку государство рассматривается Августином как часть универсального порядка, создателем и правителем которого является Бог, то все государи должны служить своей властью как Богу, так и человеку. Ведь государство — это множество людей, объединенных общественной связью. Государство, ставящее своей целью удовлетворение лишь земных благ, лишено правды, есть господство силы. С тех пор как государство включает в себя дьявольскую волю, оно становится общественным тираном. Только государство божие обладает истинной правдой, и в нем осуществляется всеобщее стремление к единству и вечному миру.
Светская геополитическая традиция 
   Развитие капитализма и нового класса — буржуазии востребовали светскую политическую доктрину, в которой выдвигалась идея централизованного государства, не зависящего от церкви и проводящего активную внешнюю политику. Традиция политического реализма, заложенная Н. Макиавелли, в основу внешней политики кладет силовой фактор. Теперь взаимоотношения между национальными государствами трактовались в терминах господства и подчинения. Вновь образовавшиеся государства-нации для реализации национальных интересов начали борьбу за территориальный раздел мира. Великие географические открытия XV—XVII вв. принесли государствам — метрополиям не только сверхприбыли, но и сформировали новую геополитическую модель пространственных отношений «метрополия — колония». В связи с этим существенно изменились формы контроля за пространством, а вместе с ними и роль географической среды в становлении национальных государств и принципы взаимоотношений между ними на международной арене. Тем самым, подходы к анализу пространственных взаимоотношений между государствами нуждались в переосмыслении.
   Теория климата Бодена Французский юрист Жан Боден (1530— 1596) для объяснения политического поведения и формирования политических позиций народов и государств сформулировал свою теорию климата. После периода политической раздробленности он заново переосмыслил влияние географического фактора на процесс складывания централизованных национальных государств в Европе. В работе «Шесть книг о республике» (1576) Ж. Боден был одним из первых, кто обосновал зависимость форм государства влиянием географического фактора: размера и характера территории, климата, плодородия почв и т.д. При этом он не отрицал значения в выборе форм правления, их устойчивости и целесообразности исторического опыта, в том числе культуры, религии, нравов, обычаев, традиции и т.д. Так, по мнению Бодена, на севере живут народы храбрые, создавшие сильное войско; напротив, у южных народов развит ум, поэтому там процветают науки, философия, юриспруденция. На севере опорой правительства является сила, в средней полосе — разум и справедливость, на юге — религия. Храбрые жители севера и горцы создали демократию либо выборную монархию; изнеженные обитатели юга равнин легко подчиняются монархии. В связи с этим он полагал, что западные страны ближе к северным народам, а восточные тяготеют к южным.
   В работах по философии истории («Метод легкого изучения истории») Боден предвосхитил аналитический метод рационалистической философии и «социальной физики» XVII в. путем выявления соотношения случайных и необходимых факторов в историческом развитии. Он использовал метод социологического анализа для определения законов развития, представляя их как устойчивую взаимосвязь различных факторов:
  ◊ природа, климат и психологические особенности характера как факторы исторического развития;
 ◊ исключительное внимание к естественным законам, рассуждения о Природе-Господине с попыткой растворить в ней Бога как элементы натурфилософии.
 
2. Геополитическая мысль Нового времени
Факторы влияния в геополитике нового времени
   В период развития промышленной цивилизации вопрос о влиянии географического фактора на политическое развитие народов вновь обрел актуальность. Это было обусловлено рядом факторов.
   1. Интеллектуальный прорыв положил начало пересмотру основных религиозных доктрин на устройство современного миропорядка. Этим прорывом стала эпоха Просвещения XVIII в., основная идея которой — вера в человеческий разум и науку с ее экспериментальными методами, в использовании разума для решения социальных проблем. Эпоха Просвещения оказала заметное влияние на развитии геополитических идей на Западе. В работах французских материалистов и просветителей XVIII в. (Монтескье, Дидро, Руссо, Д'Аламбер, Ламетри) была сформулирована концепция географического детерминизма в общественных науках, благодаря которой и возникла геополитика как наука. В основном геополитические идеи развивались в рамках географической науки и формирования светской концепции всемирной истории, выявления ее законов и факторов, обеспечивающих равновесие сил в мире.
   2. Практически повсеместно национальное сознание европейцев сформировано организацией общества в рамках государства-нации. Перманентные всплески национализма в Европе, обусловленные растянутостью процесса создания национальных государств — с XVIII по XX вв., приводили к войнам и конфликтам, пересмотру границ, распаду и воссозданию государств. В течение всего этого времени правители Европы вели практически бесчисленные войны и не помышляли о теоретическом обосновании принципов построения справедливого мирового порядка.
   3. Начало колониальных войн и раздела мира, коммуникационное «сжатие» геополитического пространства в эпоху индустриального развития за счет изобретения новых способов контроля за территорией привели к тому, что международные отношения все больше основывались на силе. Разрыв между теорией (декларацией разумного устройства мира) и практической политикой активизировал поиск новых пространственных моделей, выгодных странам-гегемонам. В этих условиях предугадать вектор дальнейшего развития мировой политики становилось все более и более невозможным в силу растущего количества новых угроз и рисков.
Развитие геополитических идей в рамках географической школы
   Географическая школа — это особое направление в социологии, которое рассматривает географическую среду (климат, почву, рельеф местности, реки и т.п.) как определяющий фактор развития общества. Это направление противостоит волюнтаристским и теологическим концепциям исторического процесса. Ее основателем считается Монтескье.
   Концепция географического детерминизма Монтескье Концептуально взаимосвязь географической среды, политики и законодательства была выявлена французским мыслителем Ш.-Л. Монтескье (1689—1755) в рамках светской концепции всемирной теории. В своей работе «О духе законов» (1748) он пытался сформулировать закономерности общественного развития, включая государство и право. По мнению Монтескье, разнообразие законов и учреждений не является результатом произвола, фантазии людей. Напротив, они объективно обусловлены своеобразием среды, в которой они создаются и функционируют. Он назвал эту причинную обусловленность «духом законов» и определил ее как совокупность отношений, в которых находятся законы к климату страны, ее почве и рельефу, нравам, обычаям и религиозным верованиям, численности, материальной обеспеченности и экономической деятельности населения, к целям законодателя и обстоятельствам возникновения самих законов, характеру существующей политической власти и к наличному «порядку вещей» в целом.
   Эти законы должны находиться в таком тесном соответствии со свойствами народа, для которого они установлены, что только в чрезвычайно редких случаях законы одного народа могут оказаться пригодными и для другого народа. Необходимо, чтобы законы соответствовали природе и принципам установленного или установляемого правительства, имеют ли они целью устройство его, что составляет задачу политических законов, или только поддержание его существования, что составляет задачу гражданских законов. Они должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату — холодному, жаркому или умеренному, качествам почвы, ее положению, размерам, образу жизни ее народов — земледельцев, охотников или пастухов, степени свободы, допускаемой устройством государства, религии населения, его склонностям, богатству, численности, торговле, нравам и обычаям; наконец, они связаны между собой и обусловлены обстоятельствами своего возникновения, целями законодателя, порядком вещей, на котором они утверждаются. Их нужно рассмотреть со всех этих точек зрения. Это именно я и предполагаю сделать в настоящей книге. В ней: будут исследованы все эти отношения; совокупность их образует то, что называется Духом законов.
   У Монтескье не было выработано единого социологического принципа, объясняющего многообразие систем законодательства и образа правления. «Многие вещи управляют людьми: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы и обычаи; как результат всего этого образуется общий дух народа». Эти факторы в определенных условиях могут выступать либо на первый план социальной детерминации, либо отодвигаться назад, обусловливая все многообразие конкретных проявлений действительности. Если географическая среда играет решающую роль в общественной жизни отсталых народов, то такую же роль играют в жизни «цивилизованных народов» законодатель и законодательство. Более того, Монтескье настаивал, что все отмеченные факторы имеют значение при установлении законодательства и рассматривать их надо со всех точек зрения.
   Однако «субстанцию» истории мыслитель видел в природных условиях существования человека — климате, почве, географическом положении.   Как полагал Монтескье, «власть климата есть первейшая власть на земле», что составляло ключевую идею географического детерминизма. Монтескье разделил климат на холодный, умеренный и жаркий, выводя из него характеры людей и их склонности к установлению республики, монархии или деспотии. Обосновывая географическую детерминацию «образа правления», Монтескье подчеркивал, что прямое воздействие климата на физиологическое состояние людей, а значит и на их психологию, имеет решающее значение при организации общественного устройства и учреждении политических порядков: «малодушие народов жаркого климата всегда приводило их к рабству, между тем как мужество народов холодного климата сохраняло за ними свободу».   Почва, разделяемая Монтескье на плодородную и неплодородную, также оказывает влияние на жизнь государства, уровень его национального богатства, развитие различных видов экономической деятельности (земледелие, скотоводство, ремесло, торговля). Он замечал, что в стране с подходящей для земледелия почвой, естественно, устанавливается дух зависимости. Крестьяне, составляющие главную часть ее населения, менее ревнивы к своей свободе; они слишком заняты работой, слишком поглощены своими частными делами. Деревня, которая изобилует всеми благами, боится грабежей, боится войска. Таким образом, в странах плодородных всего чаще встречается правление одного, а в странах неплодородных — правление нескольких, что является иногда как бы возмещением за неблагоприятные природные условия.   Рельеф местности влияет на величину государства, формирование в зависимости от него обширных империй, небольших и средних государств. В Европе в силу ее естественного разделения образовалось несколько государств средней величины, где правление, основанное на законах, не только не оказывается вредным для прочности государства, но, напротив, настолько благоприятно в этом отношении, что государство, лишенное такого правления, приходит в упадок и становится слабее других. Вот что образовало тот дух свободы, благодаря которому каждая страна в Европе с большим трудом подчиняется посторонней силе, если эта последняя не действует посредством торговых законов и в интересах ее торговли.   Поэтому образ правления в каждой стране должен соответствовать условиям географической среды, только тогда государство способно гармонично и успешно развиваться во времени и в пространстве. Так, по мнению Ш. Монтескье, демократическая республика требует небольшой территории, прямого участия населения в делах общества, подавления личного интереса, строгой дисциплины граждан. 3. Геополитические идеи Западной Европы XIX в.   В XIX в. геополитические идеи стремительно развивались в рамках философских, социологических, юридических, историко-культурных исследований в странах Западной Европы. Наиболее заметное влияние на развитие геополитических представлений оказало противостояние философских доктрин — идеализма и позитивизма как двух способов интерпретации социальной реальности и роли в ней природной среды. Так, например, в идеалистической философской системе Г.В.Ф. Гегеля отмечалось, что в истории господствует закономерность, идеи целесообразности исторического процесса, обосновывалось наличие «плана» истории. Исторический процесс по своей сути духовен, в нем господствует Абсолютная идея, поскольку человек обладает способностью осознать ее и воплотить в своем историческом развитии. Критерием прогресса становится степень понимания исторической необходимости, являющейся выражением свободы. Это обусловливает деление народов на «главные нации» и второстепенные. Напротив, основоположник позитивизма французский социолог Огюст Конт отбросил «метафизическое» понимание законов науки как знания сущностных, причинных связей и предложил «позитивное знание» — связь между фактами и явлениями. Поиск отвлеченной сущности истории человечества был вытеснен многофакторным анализом структуры и непосредственного хода исторического развития. Положительная философия (позитивизм), инициированная творчеством Конта призывала отказаться от поисков сущностей и ограничиться исследованием мира явлений, в отношении которого предусматривалась вероятность определенного единообразия и закономерностей.Геополитические идеи в Германии    Наиболее востребованными геополитические идеи оказались в Германии, которая была раздроблена на 300 княжеств, баронств, городов, потеряла часть территории в результате наполеоновских войн и значительно отставала от развитых европейских стран. В этих условиях объективно назревшие преобразования — создание сильного централизованного государства, отмена крепостничества, демократизация государственного строя могли быть решены только путем постепенных реформ сверху сильной королевской властью. Для осуществления этого Германия нуждалась в общей национальной идее, способной объединить слабую буржуазию с дворянством и юнкерством. Германский национализм стал благоприятной почвой для становления геополитических идей. Они развивались немецкими просветителями, философами-идеалистами (Кантом, Гегелем, Фихте), географами.   Следует заметить, что политическая философия эпохи Просвещения в Германии сформулировала ряд идей, ставших основополагающими в развитии немецкой геополитической школы. В частности, в ней обосновывалась историческая роль немецкого народа путем анализа взаимосвязи традиций, чувств, «духа народа» с его институтами, указывалось на значение среды обитания как пространства социокультурной идентификации народа и политическим могуществом в мире. При этом роль природных факторов и их влияние на политическую историю рассматривалась в контексте поиска духовной сущности истории. Гегель, например, выдвигал теологическую идею провиденциализма, согласно которой люди не властны над своими общественно-политическими порядками, в особенности над своим государственным устройством, ибо они создаются внешней божественной силой.Пространство и концепция гегемонизма Гегеля   Г. В. Фридрих Гегель (1770—1831) является автором концепции гегемонии исторических народов, отличие которых — в постижении свободы, составляющей сущность человека. Но для этого им нужны внешние условия: государство, право, природная среда (почва). Влияние природной среды на развитие государства, народов, международных отношений Гегель рассматривает в контексте своей философии истории. По его мнению, история — это постепенное самораскрытие мирового духа, и завершение этого самораскрытия означает конец истории. Это самораскрытие? есть раскрытие свободы. В ходе исторического процесса дух постепенно начинает осознавать себя, т.е. осознавать собственную свободу. Гегель пытался понять, какими путями и средствами народы осознают мировой дух и тем самым вступают во всемирную историю и занимают в ней определенное место. Если исторический процесс рационален, то он ускользает от намерений разумных людей. Поэтому именно страсти и интересы являются движущей силой истории и способствуют развитию духа.   Согласно Гегелю, в каждый временной период на историческую арену выходит исторический народ, который является носителем целей всемирного духа, поэтому он не может не господствовать над другими народами которые либо уже изжили себя, либо еще недостаточно развились. В силу этого самыми большими правами обладает исторический народ, остальные народы имеют меньше прав: Перед лицом этого его абсолютного права быть носителем ступени развития мирового духа в настоящее время духи других народов бесправны, и они, равно как и те, чья эпоха минула, не идут больше в счет во всемирной истории.   Впервые в истории политической мысли Гегель осуществил концептуальный анализ смены фаз геополитического развития. Согласно Гегелю, вся мировая история делится на три эпохи: восточную, античную и германскую. История Востока характеризуется полной несвободой людей. Здесь осознает себя только один человек — глава государства. В античный период осознание свободы доступно уже некоторым социальным группам. Те, кто не в состоянии это сделать, пребывают в рабстве. Высшим этапом развития истории является «христиано-германский мир», где христианские принципы позволяют всем без исключения осознать свою свободу. Все Новое время, начавшееся с Реформации, Гегель считает эпохой германской нации, под которой он имеет в виду не только немцев, но, скорее, вообще народы северо-западной Европы. Россия, а также Соединенные Штаты Северной Америки, по оценке Гегеля, еще не успели обнаружить себя во всемирной истории. В своих взглядах на всемирную историю и место различных государств в прогрессе свободы Гегель явно возвеличивал германские народы и в угоду своей схеме преувеличивал, в частности, степень буржуазной развитости Пруссии. По его мнению, наибольшего успеха в этом достигли его соотечественники, благодаря прусской конституционной монархии. Тем самым он подчеркивает особую историческую миссию прусской монархии. Европа, согласно Гегелю, является завершением истории, поскольку ей удалось решить проблему свободы. Однако он был далек от утверждений, будто современная ему Пруссия является последним, завершающим этапом всемирной истории. По смыслу гегелевской диалектики, всемирно-исторический прогресс в сознании свободы продолжается.   Заслуга Гегеля в развитии геополитики состояла в том, что он предложил методологию анализа пространственных отношений между государствами, цивилизациями и народами. Она основана на соединении принципа географического детерминизма с философией истории.   Первый критерий, определяющий историческую роль народов в гегелевской концепции всемирной истории, напрямую зависит от зрелости жизненного пространства (местности), которое решающим образом влияет на духовный мир народов, населяющих данную территорию. Исходя из этого, мировое геополитическое пространство, в зависимости от его пригодности в качестве среды обитания в физическом и духовном смыслах, Гегель подразделяет на две части — Старый и Новый Свет.   Ареной всемирной истории, по Гегелю, выступает Старый Свет. Правда, географические свойства территорий, которые определяют исторический потенциал народов, населяющих Старый Свет, неоднородны. В соответствии с их «физической зрелостью» он выделяет три геополитические зоны.   Первая — зона безводного плоскогорья с его обширными степями и равнинами. Страны плоскогорий, как правило, прочно замкнуты в себе, но способны давать импульсы исторического развития и территориальной экспансии. При этом, роль народов плоскогорий, по мнению Гегеля, исторически ограничена: в пустынях Аравии, в монгольских степях, в Южной Америке на берегах Ориноко и в Парагвае почва неплодородна, люди беспечны и не собирают запасов на зиму, ведут патриархальную жизнь, и богатство их заключается лишь в животных, которые странствуют вместе с кочевниками. В то же время, историческая функция кочевников в политической истории двойственна. С одной стороны, Гегель не воспринимал кочевые народы в качестве носителей политической энергии, способных всколыхнуть и вдохнуть жизнь в деятельность мирных земледельцев равнин. С другой стороны, он указывал на разрушительный и бессмысленный характер набегов кочевников: «они все растаптывают, а затем исчезают, как сбегает опустошительный горный поток, так как в нем нет подлинного жизненного начала».   Вторая — зона низменности, в которой расположены переходные страны, прорезанные и орошаемые большими реками; здесь образуются центры культуры, обладающие уже значительными притяжениями. Историческая миссия народов долин, орошаемых большими реками, состояла в том, что они выступали центрами цивилизации. В Египте, Индии, Китае создавались обширные и могущественные империи. Имперский характер этих народов Гегель объяснял особой ролью государства как организатора ирригационного земледелия, способного существовать только в условиях кооперации большого числа общинников. Поэтому земледельцы, населяющие равнины, заинтересованы в том, чтобы поддерживать государство и развивать его во всех отношениях, в том числе и в территориальном.   Третья — прибрежная зона — это страны, непосредственно прилегающие к морю. Их назначение состоит в том, что они должны выражать и сохранять связь между народами. Особая историческая миссия народов моря связана с тем, что они в большей мере осознают ценность свободы. Морская стихия внушает ему стремление выйти за пределы земной ограниченности, раскрепоститься, стимулирует развитие его лучших качеств, волевых устремлений. К тому же, постоянная огромная опасность для жизни делает моряков храбрыми и благородными. В свое время Г. Гегель одним из первых обратил внимание на тот факт, что промышленное развитие прочно связано с морским существованием: «Если условием принципа семейной жизни является земля, твердая почва, то условием промышленности является оживленная в своем внешнем течении стихия, море».   Новый Свет, по Гегелю, составляют «физически незрелые» местности, представленные Америкой и Австралией. Они были открыты человеком значительно позже остальных частей света. Для Гегеля, «Америка всегда была и все еще продолжает быть бессильной в физическом и духовном отношениях», а следы незрелости в Австралии он находил в том, что «если мы проникнем из английских владений в глубь страны, то мы найдем огромные потоки, которые, еще не прорыв себе русла, оканчиваются в болотистых равнинах». Америка и Австралия были новы не только относительно, но и по существу: по всему их физическому и духовному характеру. Например, физическая незрелость архипелаг между Южной Америкой и Азией обнаруживал, по мнению философа, «характер большей части этих островов таков, что они являются лишь как бы земляным покровом для скал, выступающих из бездонной глубины и носящих характер чего-то поздно возникшего». Относительно Америки и ее культуры Гегель делал не менее безапелляционные выводы, пророчески указывал, что именно этой стране суждено стать центром «всемирно-исторического значения» благодаря мигрантам.   Второй критерий, определяющий место народов на карте политической истории, — их близость или отдаленность к морю, которое оказывает влияние на их характер, делает их историческими и неисторическими. Для Гегеля историческими являются народы моря, поскольку они способны к творчеству на арене политической истории. Напротив, обитатели Африки, коренные жители Америки (индейцы) олицетворяют собой неисторические народы. Они лишены исторической инициативы, удел этих народов — рабство и политическая зависимость от европейцев. В гегелевской концепции всемирной истории географический детерминизм соединяется с расизмом. Гегель замечает, что характер негров отличается необузданностью. Это состояние исключает возможность развития и образованности, и негры всегда были такими же, какими мы видим их теперь. Единственной существенной связью, соединявшею и еще соединяющею негров с европейцами, оказывается связь, выражающаяся в рабстве. В нем негры не видят ничего не подходящего для себя.Концепция противостояния Суши и Моря Риттера   Наряду с философским осмыслением роли природной среды, ее понимание развивалось в рамках географической школы, где сосуществовали различные интерпретации роли природной среды. Наибольшую известность приобрела теория немецкого географа Карла Риттера (1779—1858), который использовал сравнительный метод, соотнося историю человечества и историю природы. Исходя из этого, он сформулировал концепцию бинарного деления мира. Одним из первых в геополитике он обосновал идею противостояния государств Суши и Моря, которая стала определяющей в XX в. Геополитическое пространство Риттер поделил на две части — континентальную (сухопутную) и морскую (водную). Границу между ними он определил в виде большого полукруга, проходящего через Перу в Южной Америке и через южную часть Азии.   Континентальную полусферу геополитического пространства Риттер делил на две части — Старый и Новый Свет. В отличие от гегелевской классификации, основанной на «физической зрелости» местности, Риттер связывал различия Старого и Нового Света с их климатическими особенностями. Он полагал, что климат оказывает существенное влияние на характеры населяющих континентальные страны народов, в частности, на особенности менталитета, морали, отношение к труду и стереотипы психологического восприятия. В странах Старого Света заметно климатическое однообразие, тогда как в Новом Свете доминируют значительные климатические различия. Апеллируя к географическим особенностям в рамках континентальной дихотомии, Риттер пытался объяснить геополитическое единство старой Европы и, напротив, наличие существенных противоречий между странами Нового Света.Геополитические идеи в Англии   В Англии, начиная с 60-х годов XIX в., возрос интерес к позитивизму как философской доктрине. Особенно важное значение имела апелляция позитивизма к строгому положительному знанию в противовес спекулятивным метафизическим построениям, отвечавшая внутренним потребностям развития науки. Позитивистами провозглашали себя многие видные естествоиспытатели. Глобальному метафизическому историзму с его субстанциональными схемами социального развития и утопическими идеалами прогресса позитивистская философия противопоставила идею бесконечно трансформирующейся эволюции. Оперируя термином «эволюция», представители позитивизма стали обращать особое внимание на проблемы настоящего сквозь призму исторического прошлого. Основанием прогрессивного развития для их размышлений послужили прогресс знания и бесповоротность научного развития человечества (Конт), законы социальной эволюции в их аналогии с органическим развитием и психологической спецификой (Спенсер), синтез разнородных и многообразных эволюции (Тард). Как следствие, произошла смена приоритетов в определении предмета философии истории, инициированная во многом воззрениями английского социолога Герберта Спенсера.Позитивизм  Г. Бокля   Одним из позитивистов, чья методология оказала влияние на развитие геополитики, был Генри Томас Бокль (1821—1862) — английский историк и социолог, представитель географической школы в социологии, известный своим трудом «История цивилизации в Англии» (History of Civilization in England, 1857 — 1861). Основная идея его работы заключалась в том, что цивилизация является необходимым результатом закономерной цепи причин и что основным фактором общественного развития в странах умеренного климата, где человек не находится в рабстве у природы, является разум, т.е. знание, наука, просвещение, тогда как в нецивилизованных странах общественная жизнь находится целиком во власти природы. Для установления законов исторического процесса необходимо поэтому изучить законы разума и природы.   Исходной методологической посылкой, лежащей в основе его работы «История цивилизации в Англии» является положение о том, что человеческая история не является игрой слепого случая, свобода воли — лишь иллюзия. Поэтому к истории следует применить методы естествознания. Климат, пища и почва, доказывал Бокль, определяют физическое и умственное развитие нации, и он обосновывал этот тезис, приводя примеры из истории различных стран и эпох. В его изложении история человечества является историей борьбы между обскурантизмом и просвещением, насилием и свободой, мертвящей ортодоксией и живым скептицизмом. В завершенной части работы сформулированы общие принципы анализа исторического процесса: географический детерминизм, прогрессистский эволюционизм, фритредерство и т.д. Будучи представителем географического детерминизма, Г. Бокль объяснял особенности исторического развития отдельных народов влиянием естественных факторов (ландшафта, почвы, климата, а также характера пищи).   Методология исследования Г. Бокля опирается на тезис, что «все должно быть результатом двоякого действия: действия внешних явлений на дух человека и духа человеческого на внешние явления». Среди внешних, физических причин — влияние климата, пищи, почвы и ландшафта. Пища вторична, поскольку зависит главным образом от климата и почвы. От них же целиком зависит первоначально «история богатства»: «почвой обусловливается вознаграждение, получаемое за данный итог труда, а климатом — энергия и постоянство самого труда».   Плодородная почва через избыток продовольствия увеличивает народонаселение, а это, по Боклю, ведет к уменьшению заработной платы каждого работника. На юге пища более дешева и требует меньших усилий для ее добывания. Отсюда — громадное население, нищета работников, чудовищное богатство правителей. Ландшафт, значение которого особенно подчеркивает Г. Бокль, «действует на накопление и распределение умственного капитала». Г. Бокль различает ландшафты, возбуждающие воображение (различные виды «грозной природы»), и ландшафты, способствующие развитию рассудка, логической деятельности. Первый тип характерен для тропиков и прилегающих к ним регионов. Это — места возникновения всех древнейших цивилизаций, в которых преобладающее воздействие имели силы природы. Одни из них вызвали неравное распределение богатства, другие — неравномерное распределение умственной деятельности, сосредоточив все внимание людей на предметах, воспламеняющих воображение. Вот почему, принимая всемирную историю за одно целое, мы находим, что в Европе преобладающим направлением было подчинение природы человеку, а вне Европы — подчинение человека природе.   Согласно Боклю, для понимания истории Европы надо больше уделять внимания не физическим условиям, а умственному развитию, позволяющему шаг за шагом подчинять природу человеку. Роль физических законов отступает перед значением законов «умственных», а эти последние можно изучить лишь по истории человечества.   При этом Бокль «констатирует «неподвижное состояние нравственных истин» при прогрессирующем изменении «умственного фактора». Для Бокля он и является «истинным двигателем», что может быть доказано двумя различными путями: во-первых, тем, что если не нравственное начало движет цивилизацией, то остается приписать это действие одному умственному; а во-вторых, тем, что умственное начало проявляет такую способность все обхватывать, которая совершенно достаточно объясняет необыкновенные успехи, сделанные Европой в продолжении нескольких столетий.  Таким образом, применительно к Европе все сводится у Г. Бокля в конечном счете к однофакторной идеалистической модели.Геополитические идеи во Франции   Геополитические представления во Франции развивались в рамках географической науки, где акцент был сделан на страноведение. Это направление возглавлял Э. Реклю, издававший серию книг «Всемирная география». К концу XIX в. сложилась французская школа «географии человека», основоположником которой стал П. Видаль де ла Блаш, разработавший синтетические характеристики дробных ареалов. В 1930—1940-х годах ее представители — Ж. Брюн, А. Деманжон, Р. Бланшар и др. создали новую многотомную «Всемирную географию», включившую комплексные региональные характеристики стран мира. Характерная черта этой школы — преобладание теоретических принципов географического поссибилизма и историзм, который усиливал внимание к социальным вопросам, но без должного внимания к социальной структуре общества и ее антагонизмам.Теория географического детерминизма Реклю   Французский географ и социолог Жан Жак Элизе Реклю (1830-1905) в работе «Земля и люди. Всеобщая география» (т. 1 — 19, 1876—1894) предпринял попытку дать общую картину развития человечества и описание стран в форме ярких, живых характеристик с позиций, близких географическому детерминизму.   В работе «Земля, описание феноменов жизни на земном шаре» Реклю изложил концепцию «физической географии», базирующейся на идее гармонии между человеком, Землей и космосом. Жизнь обитателей нашей планеты определяют естественные условия — климат и почва, особенности конкретной местности. В процессе исторического развития изменяются отношения человека с природой. Современные люди, создатели индустриальной цивилизации, предпочитают силу красоте и преобразуют Землю в соответствии с собственными представлениями и потребностями. В результате первичная гармония человека и природы нарушается, что чревато серьезными проблемами в жизни человечества в общеисторическом масштабе. Необходимо, полагал Реклю, вновь вернуть Земле красоту, познавать ее, руководствуясь принципами любви, а не насильственного преобразования. Это возможно только путем воспитания, которое разовьет моральное чувство людей и приведет их к гармонии друг с другом и с природой. Человеческая солидарность, по мнению Реклю, — единственный способ положить конец экономическому и социальному неравенству, а это в свою очередь поможет человечеству перейти в своем движении от исторических циклов к подлинной эволюции.Поссибилизм и французская школа «географии человека»   Географическая школа во Франции, получившая известность в конце XIX и в первой половине XX вв. под названием «географии человека» (geographic humaine). Она оформилась в эпоху империализма, в период завершения колониального раздела мира, и развивалась после передела границ империалистических государств и их владений. Основы французской школы «географии человека» были заложены П. Видоль дела Блашем (1845—1918) и продолжены Р. Бланшаром и Ж. Брюном. Они уделяли основное внимание влиянию географической среды на все формы деятельности человека, его «образу жизни». В исследованиях большинства представителей этой школы законы социального развития оказывались вне поля зрения. Метод, который они использовали в работах по «географии человека», именуется поссибилизмом (от фр. possible — возможный). Согласно ему, природа воздействует на особенности исторического и социального развития народов, способствуя той или иной общественно-экономической организации стран. Однако перевести возможность в реальность способен только человек. По этой причине они рассматривали человека как активный компонент природной среды. Социальная же организация народов рассматривается как некая национальная структура, фактически лишенная классовых противоречий. Классические авторы воспринимали все «земное целое» как некое гармоническое географическое единство и не видели острых социально-экономических противоречий внутри изучаемых стран, акцентируя внимание на формы деятельности человека, его образ жизни на разных континентах.   Таким образом, постепенно на рубеже XIX—XX вв. были созданы социально-философские предпосылки для формирования геополитики как науки. Историческим ядром геополитики выступает география, ставящая во главу угла исследование прямых и обратных связей между свойствами пространства Земли и балансом (соперничеством или сотрудничеством) мировых силовых полей. В конце XIX в. применение географических методов в понимании и объяснении политических и международных процессов отличалось принципиальной новизной. География перестала восприниматься в виде сцены и декораций, где разыгрываются общественные драмы, она сама стала решающим фактором глобальной политики. Именно на принципы географического детерминизма опирается геополитика как наука, возникшая в начале XX в.«Предпосылки и основы классической геополитики»
 
1. Исторические этапы в истории классической геополитики
От политической географии к классической геополитике
   На рубеже XIX и XX веков в осмыслении влияния географических условий на жизнь общества произошел качественный скачок. Концепции географического детерминизма обрели сначала вид «политической географии», а затем трансформировались в геополитику. Этот скачок был предопределен глубокими изменениями в мире: переходом от разрозненности регионов к целостности в масштабах планеты.
   Основы «политической географии» заложил немецкий этнограф и географ Фридрих Ратцель. Создателями геополитики были шведский географ и государствовед Рудольф Челлен, американский адмирал Альфред Мэхэн, британский географ и политик Хэлфорд Маккиндер, немецкий исследователь Карл Хаусхофер и французский географ Поль Видаль де ла Блаш.
   А. Мэхэна и X. Маккиндера принято считать родоначальниками «океанского» направления западной геополитики, которое исходило из особенностей географического положения ведущих морских держав — США и Великобритании — и обслуживало интересы правящих кругов этих стран. Р. Челлен и К. Хаусхофер стоят у истоков «континентального» направления в геополитике, проявившегося в нацистской Германии.
   На практике зачастую создатели различных концепций тесно контактировали с политиками, стоявшими у власти А. Мэхэн с Т. Рузвельтом, X. Маккиндер с лордом Дж. Керзоном, К. Хаусхофер с Р. Гессом и А. Гитлером и др.
    Геополитика выделилась из политической географии и как наука получила признание когда были сформулированы основные научные концепции и появилась возможность создания теоретических основ изучения влияния пространственных факторов на политические процессы.
   Французский геополитик, профессор Пьер Галлуа (р. 1911), рассматривая геополитику как науку, изучающую отношения между властной политикой в международном плане и географическими рамками, в которых она проводится, выделял три исторических этапа в ее развитии.
   Первый - протогеополитика, ведущая отсчет от ранних этапов человеческого развития до первой промышленной революции. Она основана на географическом фатализме.
   Второй  - конфронтационная геополитика. Начало ей положила промышленная революция, приведшая к хищнической эксплуатации человеком окружающей природной среды, что привело к обострению глобальных проблем и угрозе существованию человечества.
    Третий - неконфронтационная геополитика. К жизни она вызвана тем, что природа начинает «мстить за себя», заставляя государства и политиков «считаться с собой». Появляется необходимость согласованных действий всех формальных и неформальных членов международного сообщества в выработке и реализации общепланетарной геополитики, в основе которой лежали бы интересы спасения цивилизации для будущих поколений.
    Геополитика в современном понимании как область исследования международных отношений и мирового сообщества сформировалась на рубеже XIX—XX вв. В границах классической геополитики традиционные представления о международных отношениях основывались на том, что главными акторами (субъектами) международной политики являются национальные государства, положение которых в глобальной политике зависит от территории и местоположения. В трактовке отцов — основателей геополитики центральное место в детерминации международной политики того или иного государства отводилось его географическому положению. Мощь государства, считают они, прочно коренится в природе самой земли. Смысл геополитики виделся им в выдвижении на передний план пространственного, территориального начала. Поэтому главная задача геополитики усматривалась в изучении государства как пространственно-географического феномена и постижении природы их взаимодействия друг с другом. Философские предпосылки возникновения геополитики были подготовлены всем ходом эволюции научной мысли того периода.
Теоретические основы классической политики    Теоретические основы классической геополитики составляли принципы, концепции и методы, господствовавшие в XIX—XX вв. в естественных, социальных и гуманитарных науках. Основатели геополитики перенесли их на анализ международных отношений.   1. Основополагающим принципом геополитики был географический детерминизм.  Географический детерминизм основывается на признании того, что именно географический фактор, т.е. месторасположение страны, ее природно-климатические условия, близость или отдаленность от морей и океанов и другие параметры определяют основные направления общественно-исторического развития того или иного народа, его характер, поведение на международно-политической арене и т.д.   2. Интерпретация государства как основного субъекта геополитического пространства осуществлялась на основе органического подхода, взятого из социологии. Представители органической школы в социологии в конце XIX — начале XX в. в России (П.Ф. Лилиенфельд, А.И. Стронин) и за рубежом (А. Шеффле, Р. Вормс, А. Эспинас) рассматривали общество как своеобразный биологический организм, отождествляя социальные закономерности с биологическими.   Классическая геополитика рассматривала государство как географический или пространственно-территориальный организм, обладающий особыми физико-географическими, природными, ресурсными, людскими и иными параметрами, собственным неповторимым обликом и руководствующийся исключительно собственными волей и интересами. Использование понятия организма при объяснении мирового порядка позволяло рассматривать поведение государств в сфере международной политики как предсказуемое, подчиняющееся действию строгих естественно-исторических законов.   3. Научная модель изучения геополитических перемен опиралась на социал-дарвинизм, согласно которому понять природу постоянно меняющегося мирового порядка позволял закон борьбы за существование, в ходе которой выживает сильнейший.   Социал-дарвинизм является результатом комбинации двух идей в середине XIX в.: позитивизма О. Конта (1798—1857), исходившего из посылки, что наука способна проникнуть в тайны общества, и теории эволюции Ч. Дарвина, предложившего модель изучения перемен.   Согласно социал-дарвинизму войны, конфликты и экономическая конкуренция естественны, так как являются инструментом эволюции нации. В соответствии с этой идеей, первоначально геополитика понималась всецело в терминах завоевания и прямого (военного или политического) контроля над соответствующими территориями. Лишь в современных условиях геополитика как научная концепция на глобальном уровне была призвана выявлять и прогнозировать динамику пространственных границ силовых полей разного характера — военных, экономических, политических, цивилизационных и экологических. 2. Две школы геополитики и их особенностиДва континента - две школы    Несмотря на общность доктринальных основ, в геополитике выделяются две основные геополитические школы — континентально-европейская и англо-американская, в которых по-разному интерпретировалась природа мирового господства, механизм и формы контроля за пространством, принципы и нормы глобального взаимодействия государств для борьбы с нарастающей динамикой угроз и вызовов.   Различия в американской и европейской геополитике связаны с расхождениями в геостратегических приоритетах Америки и Европы, уходящими корнями в культуру. Разногласия касаются самого главного вопроса — моральности, желательности и эффективности применения силы. Европа проявляет отвращение к силе, обходит ее стороной, создавая самодостаточный мир законов, правил, международных переговоров и сотрудничества, как это видел И. Кант. Это связано с тем, что история европейского континента перенасыщена кровавыми войнами и конфликтами и особенно двух последних в прошлом столетии, особенно тяжелых для европейцев.   США используют свою силу в анархическом гоббсианском мире, где нельзя полагаться на нормы международного права. На Американском континенте со времен его открытия Колумбом кроме варварского уничтожения коренного населения – индейцев, не было ни одной войны. Америка вела и ведет военные действия за пределами своего континента.   Принципы гуманизма, законности и международного права были выстраданы европейцами в ходе двух мировых войн. По этой причине видение мира европейских политиков намного сложнее и богаче нюансами: они пытаются оказать влияние на других с помощью искусной политики и маневров, они более терпимы и гуманны, предпочитая дипломатию и убеждение. Американская элита стала проникаться этими ценностями лишь после 11 сентября 2001 г., когда США содрогнулись от атаки международного терроризма.Национальная идентичность континентальной школы геополитики   Интерес к геополитике в начале XX в. был связан с процессами политико-государственного размежевания в Западной Европе и гетерогенность культурной среды. В основе континентально-европейской школы геополитики лежит идея связи веры, почвы и крови, воплощенной в феномене национализма. Он стал одной из причин двух мировых войн в Европе.   Национальное чувство является превалирующим в Европе: практически повсеместно сознание европейцев сформировано организацией общества в рамках Государства-Нации. В своей основе оно имеет одни условия: язык общения, образование, опирающееся на национальную историю; национальную экономическую и социальную системы; национальные представления. В течение XIX—XX вв. эволюция благоприятствовала Государству-Нации, которые возникали в Европе с конца XVIII столетия. Европейские национальные государства различны, как минимум, по трем критериям:   1) Длительности существования Государства-Нации. Интенсивность национального сознания определенным образом связана с длительностью существования государства. По этому критерию можно выделить три группы государств — «пожилого» возраста, «взрослые» и «молодые».   К государствам «пожилого» возраста можно отнести Великобританию, Францию, Испанию, Нидерланды, Португалию, Данию, Швецию, Швейцарию, Россию. Здесь существует давняя национальная традиция, отличающаяся сильно развитым национальным чувством, которая порой уживается с довольно активным региональным партикуляризмом.  «Взрослые» государства, возникшие позднее, в XIX в., хранят память о славном историческом и культурном прошлом, которое сумело обеспечить развитое национальное чувство; к ним можно отнести Германию, Италию, Грецию, Болгарию, Сербию, Бельгию, Люксембург.  «Молодые» государства были созданы или «воссозданы» в XX в., причем одни располагали государственностью в прошлом, как Польша или Ирландия, а другие были созданы относительно искусственно, как Югославия. К этой группе относятся Румыния, Чехословакия, Австрия, Венгрия, Финляндия, балтийские государства и Норвегия — единственное государство в этом ряду, возникшее не в результате вооруженного конфликта. Для них характерна общая черта: их границы были навязаны им в ходе различных переговоров с участием великих держав, что было чревато требованиями и претензиями в прошлом, настоящем и будущем.   2) Размер Государства-Нации. Мощное государство обладает более развитым национальным чувством, чем малое. Национальное чувство может быть наступательным или оборонительным, продиктованным лишь желанием сохранить независимость. Первые, например, французы или немцы, склонны проецировать всякое межгосударственное строительство на европейский уровень, как продолжение их собственной национальной мощи; вторые, как скандинавы или жители Бенилюкса, стремятся в региональных перегруппировках найти дополнение национальной целостности. Отсюда различные концепции Европы, различный смысл, вкладываемый в это понятие.   3) Географическое расположение, занимаемое в Европе. Обычно говорят о странах Западной, Центральной, Средиземноморской, Скандинавской Европы. «Центром тяжести» европейского континента, несомненно, является пара Франция — Германия: их взаимоотношения играли огромную роль в судьбах континента, в отличие от стран северной или южной периферии.   Развитие европейского сознания имеет своей направленностью «снятие» противоречий на более высоком уровне сознания. Поэтому на первый план в европейской геополитической теории вышла проблема единства геополитического пространства. Ее осмысление породило множество геополитических концепций — от проатлантической до мондиалистской. Однако центральной идеей европейской школы является концепция континентального блока. Приверженность идее континентального строительства и континентальной политики была характерна для всех крупных геополитиков Европы XIX—XX вв. Она приобретала специфические конкретно-исторические черты: «страны Оси» (Р. Челлен), «срединная Европа» (Ф. Науманн), «блок Берлин — Москва — Токио» (К. Хаусхофер).   Благодаря усилиям историков, европейцев объединяла «общность судьбы» или «общеевропейский культурный рынок»: на протяжении всей истории Европы прослеживаются следы существования этой общности. В сравнении с неевропейскими народами (американцами, азиатами, африканцами) европеец чувствует свое отличие в образе жизни, понятиях, культуре, однако из этого еще не вытекает европейское единство. Сознавать себя европейцем, стремиться быть им вплоть до желаний создать сплоченное сообщество обитателей Европы — значит предпринять активные, конструктивные действия, перейти на другой этап, перейти в чувство слитности с неким целым, по аналогии с национальным чувством гражданина по отношению к Нации. Именно так поставлена проблема в коллективном исследовании под руководством профессора Р. Жиро «Европейская идентичность и европейское сознание в XX в.»   По этой причине для современной континентальной геополитики характерен поиск новых идей геополитической идентификации «федерации государств», как именует себя Европейский Союз, включающий 27 государств. Европейская геополитика XXI в., от которой зависит международная стабильность во всем мире, стоит перед выбором геополитического вектора объединенной Европы в условиях смещения глобального баланса, возникновения новых угроз и вызовов, известного охлаждения отношений с США. Это хорошо понимают многие европейские геополитики, приверженные идее прагматизма и консенсуса. 3. Две научные традиции континентальной геополитики   В континентальной геополитике можно выделить две противостоящие друг другу научные традиции — идеалистическую и реалистическую.   Реалистическую традицию развивали немецкие геополитики конца XIX — начала XX вв. (Ф. Ратцель, Р. Челлен, Л. Ранке, К. Хаусхофер, Ф. Науманн), которые обосновывали правомерность территориальной экспансии и империалистических захватов.   Силовая интерпретация глобальной политики выросла из интеллектуальной традиции Пруссии и Второго рейха (1871—1918), которая рассматривала использование физической силы в качестве главного аргумента в отношениях между государствами. Как писал немецкий историк Г. Трейчке (1834—1896), «триумф сильного над слабым составляет неискоренимый закон жизни».   Именно немецкие геополитики заложили основные идеи континентальной школы, обретшие форму завершенных концепций: 1) Теории «жизненного пространства», 2) концепции «мировой державы», 3) законов территориальной экспансии, 4) концепции «срединной Европы», 5) концепции «континентального государства», 6) теории континентального блока государств.  Идеалистическую традицию развивала французская школа геополитики во главе с Видаль де ла Блашом. Это школа геополитики человека, утверждавшая торжество свободной воли индивида, его право на выбор и стремящегося к разумной организации мирового порядка на началах гуманизма, учитывающей баланс интересов всех народов. «Классические концепции немецкой геополитики»
 
1. Идеи жизненного пространства и анатомии сила
Идеи «жизненного пространства» и «мировой державы»  
   Основоположником современной геополитики как научной дисциплины считается немецкий этнограф и профессор политической географии Фридрих Ратцель (1844—1904). Он продолжил разработку принципа географического детерминизма. На его мировоззрение значительное влияние оказали идеи родоначальника социологии О.Конта: эволюционизм, признание воздействия географической среды на развитие народов и государств, роль демографического и космического факторов в жизни этносов и функционировании политических систем.
   Ратцель считался признанным патриархом направления географического детерминизма в социальных и гуманитарных науках и основателем политической географии конца XIX — начала XX вв. Будучи профессором географии в Мюнхенском, а позже в Лейпцигском университете, Ф. Ратцель написал свои главные работы по политической географии: «Законы пространственного роста государств» (1896), «Политическая география» (1897), «Море как источник могущества народов» (1900), которые принесли ему мировую славу.
   Доктринальные основы учения Ф. Ратцеля неоднородны и связаны с идеями авторов, которые развивали идеи географического фатализма (И. Канта, В. фон Гумбольдта, К. Риттера и других немецких мыслителей).
   В основе геополитической доктрины Ратцеля лежит учение о государстве как географическом и биологическом организме и пространственной экспансии, что показывает влияние «органической теории общества» Г. Спенсера в социологии, согласно которой социальная эволюция является продолжением и составной частью биологической эволюции.
   В работе «Политическая география», опубликованной в 1898 году, ученый обосновал тезис: государство представляет собой биологический организм, действующий в соответствии с биологическими законами и стремящемся к постоянному расширению. По его мнению государство как продукт органической эволюции, укорененный в земле подобно дереву нуждается в земле чтобы жить. В процессе взаимодействия между землей, почвой (Boden) и народом (Volk) государство приобретает свою организационную форму, свою органическую сущность.
   Характеристики государства определяются свойствами этноса, территорией и местоположением, а процветание зависит от способности адаптироваться к условиям среды. Одним из путей усиления этого организма является территориальная экспансия и расширение жизненного пространства. Исходя из такой посылки, он проводил мысль о том, что основные экономические и политические проблемы Германии вызваны нехваткой территории, сковывающей динамизм нации.
   По мнению Ратцеля, государство успешно развивается лишь тогда, когда его политические деятели и население обладают чувством пространства. В работе «О законах пространственного роста государств» (1901) Ратцель сформулировал принципы пространственного роста государств:
  - пространство государства растет вместе с ростом его культуры;
  - рост государства предполагает дальнейшее развитие идей, торговли, т. е. повышенную активность во всех сферах жизни общества;
  - рост государства осуществляется в результате присоединения и поглощения малых государств;
  - граница — это периферийный орган государства, признак его роста, силы или слабости, изменений в его организме;
  - в своем росте государство стремится вобрать в себя наиболее ценные элементы физического окружения: береговые линии, русла рек, районы, богатые ресурсами;
  - движение к территориальному росту приходит к неразвитым государствам извне, от более развитых (высоких) цивилизаций;
  - тенденция к слиянию и поглощению более слабых наций — характерная черта государств, которая переходит от одного из них к другому, постоянно набирая силу.
   Ратцель первым высказал мысль о возрастании значения моря для развития цивилизации. Конфигурация геополитического пространства, по Ратцелю, определяет противостояние между континентальными и морскими мировыми центрами.
   Он считал, что главное противостояние произойдет в зоне Тихого океана, «океана будущего», где будет решаться соотношение пяти держав: Великобритании, США, России, Китая и Японии. В этом конфликте континентальные державы с их богатыми ресурсами будут иметь преимущество перед морскими державами, не обладающими ни достаточным пространством, ни достаточными ресурсами в качестве своей геополитической базы. Государства, имеющие преимущества в зоне Тихого океана, смогут претендовать и на доминирующее положение в мире.
   Положения теории Ратцеля показывают  качественное отличие политико-географических теории от концепций географического детерминизма. Для последних характерен акцент на роли физической среды в жизнедеятельности народов и государств, в политико-географических же теориях анализируются политические и политико-стратегические аспекты влияния географического фактора, особенно пространства.
   На идеях Ратцеля основывали свои концепции Р. Челлен и К. Хаусхофер, их принимали во внимание А. Мэхэн и X. Маккиндер, русские евразийцы П. Савицкий и Л. Гумилев.
Доктрина «анатомии силы государства» и «великих держав» 
   Термин «геополитика» (сокращенный вариант словосочетания «географическая политика») был введен в научный оборот шведским географом и государствоведом Рудольфом Челленом (1864-1922), учеником Ф. Ратцеля и германофилом по убеждениям. Челлену принадлежит авторство первой модели «континентального блока» — «страны оси» (союза малых стран Европы во главе с Германией).
   После знакомства с идеями Ф. Ратцеля мировоззрение Челлена стало основываться на социал-дарвинизме, который рассматривал биологические принципы естественного отбора, борьбы за существование и выживание наиболее приспособленных как определяющие факторы общественной жизни. В понимании Челлена геополитика — это наука о государстве как географическом организме, развивающемся в пространстве. Геополитические взгляды  Р.  Челлена были изложены в работах: «Великие державы: очерки из области современной большой политики» (1914), «Государство как форма жизни» (1916), «Основы системы политики» (1920).
   В главном своем труде «Государство как форма жизни» Челлен разрабатывал проблему географических основ создания сильного государства.
   По мнению ученого, государство как географический организм имеет «тело» в виде пространства и «душу», представленную нацией. Как биологический организм государство обладает особым видом «разума» и наделено волей к власти, возвышаясь над индивидами и одновременно включая их в себя. Как живой организм государство стремится к постоянному расширению. Для этого ему приходится вести борьбу за существование, успешность которой зависит от его мощи (силы).
   Силу государства Челлен определял как функцию пяти его свойств: 1) государство как народ; 2) государство как общество; 3) государство как географическое пространство; 4) государство как хозяйство; 5) государство как управление.
   По мнению ученого, государства возвышаются благодаря силе. Сила — более важный фактор существования государства, чем закон, поскольку последний может поддерживаться только силой.
   Наряду с хозяйственными, демографическими и управленческими, геополитические факторы, являются основой мощи государства, той силы, без которой государство обречено на гибель. Представление о мощи государства, по Челлену, может быть выражено формулой: мощь государства = /(естественно-географические свойства + хозяйство + народ + форма государственного правления).
   Сильное государство, с его точки зрения, должно стремиться к своему расширению путем завоеваний и колонизации. В борьбе за географическое пространство истощаются людские и материальные ресурсы, но присоединение новых территорий приводит к многократному увеличению государственного могущества, компенсирующему затраты на их «освоение».
   В этой связи Челлен проявлял интерес к обширным пространствам России. Они, по его мнению, были бы ценны как «приз» любому завоевателю и открывали бы доступ ко многим морям и океанам.
   Согласно Челлену, рост крупных государств неминуемо ведет к вытеснению на периферию малых государств. К этому процессу не применимы понятия справедливости или несправедливости. Государственный деятель обладает лишь свободой пролагать путь данной естественной необходимости, и это не подлежит осуждению.
   Основной идеей геополитического учения Челлена было объединение Европы под эгидой Германии. Развивая мысль Ратцеля о «континентальном государстве», Челлен доказывал, что именно Германия является тем пространством, которое обладает осевым динамизмом и способно объеденить вокруг себя остальные европейские государства. Первая мировая воина была воспринята им как естественный геополитический конфликт между Германией и противодействующими ей периферийными европейскими и внеевропейскими государствами (Антантой).
   После Первой мировой войны ученый обосновал тезис о трех географических факторах, играющих главную роль в глобальной геополитике: расширении, территориальной монолитности и свободе передвижения. Конкретизируя этот тезис, он утверждал, что Великобритания в большой степени обладает свободой передвижения благодаря могущественному флоту и господству на морских коммуникациях, а также расширению, обусловленному масштабами колониальных владений. Вместе с тем она лишена территориальной монолитности ввиду разбросанности империи по земному шару, и это обстоятельство является ее слабой стороной. Россия же обладает протяженной территорией, монолитностью, но лишена свободы передвижения из-за ограниченного доступа к теплым морям.
   Труды Челлена приобрели большую известность в Германии. Они были переведены на немецкий язык и широко рекламировались в нацистских учебных заведениях. Многие положения теории Челлена были опровергнуты последующим развитием истории.
   Идеи Ратцеля и Челлена стимулировали дальнейшее развитие геополитических концепций. Принципиальное отличие этих концепций от положений географического детерминизма прошлых времен состояло в создании общей геополитической картины мира. Из разрозненных взглядов на пространственную структуру Земли рождались геостратегическая теория и доктрины глобального масштаба.
 
2. Идея мировой политики и концепция Срединной Европы
Ф.Науманн и его теория «Mitteleuropa»
   Другую версию Центральной Европы сформулировал немецкий публицист Ф. Науманн В разгар Первой мировой войны в 1915 г. В своей  работе «Mitteleuropa» он обосновывает необходимость создания Срединной (Центральной) Европы последствиями Первой мировой войны.   Ф.Науманн видел такое устройство Европы, при котором будут две «великие китайские стены» военного и экономического характера, простирающиеся с севера на юг через весь континент: одна между Германией и Францией, а другая — между Германией и Россией. Он обосновывал, что появление третьей стены между Австро-Венгрией и Германией могло ослабить обе страны, и этого нельзя было допустить.   Науманн полагал, что потребности обороны и экономическая централизация сделают для малых стран невозможным выживание без союзов с великими державами. Поэтому он настойчиво обосновывал идею о необходимости присоединения к Срединной Европе балканских государств и Италии.   В проекте Срединной Европы он предлагал создать подобие сверхгосударства (Oberstaat) в форме конфедерации, занимающейся прежде всего экономическими и оборонными вопросами. Экономической основой конфедерации должен стать центрально-европейский общий рынок. Важным условием реализации своего проекта Науманн считал формирование наднациональной центрально-европейской идентичности. В его модели предусматривалась возможность создания наднациональных, надгосударственных образований вплоть до формирования «Соединенных Штатов Планеты». Господствующие позиции в этом центрально-европейском сообществе Науманн отводил Германии.Неоратцелизм    Развитие идей Ратцеля и Челлена в начале XX в. в Германии породили новые теории, стремящие обосновать особое место Германской империи в мировой и европейской политике.   Именно в это время была сформулирована идея мировой политики (Weltpolitik), включающая передел колониальных владений, а также преодоление отрицательных свойств континентальности Германии за счет строительства военного флота. Достижение целей внешней экспансии предполагалось за счет континентальной и морской политики. Континентальная политика была устремлена на Восток, а морская политика предполагала приобретение новых территорий вдали от Германии за счет создания флота по примеру Великобритании.   Наряду с Weltpolitik появляется концепция Центральной (Срединной)Европы — Mitteleuropa, отражавшая стремление Германии овладеть жизненным пространством прилегающих государств и обрести выход в Средиземное море и страны Азии. Другим народам региона также предлагалась защита от внешней опасности, особенно от Франции на Западе и России на Востоке. Территориальная экспансия в Европе считалась единственным способом для достижения этой цели.   Одна из первых концепций Центральной Европы была сформулирована Ф. Ратцелем в 1901 г. В ней провозглашалась идея создания экономического союза всех государств западнее Вислы под немецкой гегемонией, которая обосновывалась тем, что Германия находится в «сердце Европы». Наиболее законченный вид эти идеи получили в книге немецкого географа И. Парча «Mitteleuropa» (1906), разработавшего концепцию европейской конфедерации — конгломерата государств, основываясь на центральности положения Германии. Он предложил «структурное образование», которое должно иметь границы, «пока что далекие от границ его отчизны». Итоги Первой мировой войны не реализовали данную идею.   Теория Центральной Европы была реанимирована в нацистской Германии, где она была объединена с расистской и военно-политической доктринами.   Однако поражением Германии во Второй мировой войне, а позже раскол Германии на две части — ГДР и ФРГ, привели к потере актуальности данной идеи.   Реанимация концепта Центральной Европы произошла после объединения Германии и распада мировой системы социализма в 1989 г. В современных условиях она используется как теоретическая матрица для обоснования процесса возвращения этих бывших государств Варшавского договора (Польши, Венгрии, Чешской Республики, Словении, Словакии, Болгарии, Румынии) в Европу, а точнее, их интеграции в военно-политический блок НАТО и Европейский Союз. Обоснование этого подхода сводилось к тому, что культура, история, мировоззрение населения стран Центрально-Восточной Европы ближе к демократическим странам с рыночной экономикой Германии, Франции и др. 3. Геополитическая концепция «континентального блока»Концепция территориальной экспансии    Расцвет немецкой геополитики между двумя мировыми войнами (1918—1939) связан с именем Карла Хаусхофера (1869—1946), профессора географии в Мюнхенском университете,  основателя и редактора (1924—1941) журнала «Zeitschrift für Geopolitik» («Журнал геополитики»).   С начала 20-х годов поддерживал тесные контакты с Риббентропом, Геббельсом,  Гессом и Гитлером, а после прихода нацистов к власти длительное время был одним из ближайших советников последнего. Имеются свидетельства того, что он участвовал, наряду с Гессом, в написании «Майн Кампф». В 1923 г. после неудавшегося «пивного путча» Гесс вместе с Гитлером скрывались в Альпах в загородном доме Хаусхофера, а затем, когда они отбывали наказание в мюнхенской тюрьме, Хаусхофер часто навещал их. Во время их долгих бесед Гитлер и познакомился с геополитикой, а придя к власти, сделал геополитику частью германской идеологии. Во время Второй мировой войны в пятидесятилетнем возрасте Хаусхофер получил ранг генерал-майора — бригадного генерала   После разгрома гитлеровской Германии чтобы спасти «репутацию» науки в глазах мировой общественности в «Апологии немецкой геополитики» Хаусхофер попытался доказать, что его геополитические теории были искажены руководством Третьего рейха и идеологами нацизма. Боясь скандальных разоблачений своих связей с фашистами в ходе Нюрнбергского процесса, Хаусхофер и его жена совершили самоубийство.   Хаусхофер придерживался социал-дарвинистской ориентации и считал геополитику разумом государства. Он считал главными факторами политического могущества государства его месторасположение и территориальные характеристики.   Для базовых идей и фразеологии Хаусхофера характерны агрессивность и аморальность. Ключевыми понятиями в концепции Хаусхофера были «кровь и почва» (Blut und Boden), «пространство и положение» (Raum und Lage), «сила и пространство» (Macht und Raum), «жизненное пространство» (Lebensraum). Главной движущей силой государства он считал обеспечение и расширение жизненного пространства, а важным способом для этого является поглощение более мелких государств.   Ратцель сформулировал идеи германской геополитики, Хаусхофер придал геополитике вид официальной доктрины Третьего рейха. Обосновывая концепцию территориальной экспансии, Хаусхофер превратил выражение Ницше «воля к власти» в понятие «воля к пространству», а выражение Ратцеля «чувство пространства» — в «чувство границ». Само понятие «граница» распространяется им на военные, государственные, расовые, лингвистические и культурные границы, становясь подвижным и размытым. Хаусхофер также ввел понятие «вероятная карта» и на протяжении 20 лет печатал такие карты, убеждая немцев в необходимости и справедливости изменения границ.   К. Хаусхофер был убежден, что Drang nach Osten является единственной доктриной и что «жизненное пространство» Германии следует искать на Востоке. На этой основе рождается знаменитая идея «континентального блока» по оси Берлин — Москва — Токио. Концепция «континентального блока» Хаусхофера и его сподвижников (О. Обета, О. Маулля, К. Вовинкеля) опиралась на идею ратцелевского материализма о «жизненном пространстве».   Хаусхофер рассматривал Восток как жизненное пространство, дарованное Германии самой судьбой (Schicksalsraum).   По мнению Хаусхофера, упадок мелких морских держав (Великобритании, Испании и др.) создал благоприятные условия для формирования нового европейского порядка, в котором доминирующее положение занимает Германия. Такой порядок должен был стать основой новой мировой системы, базирующейся на так называемых панидеях, — представлениях, которые формулируются цивилизациями и народами в борьбе за пространство. Среди них он называл панамериканскую, паназиатскую, панрусскую, пантихоокеанскую, панисламскую и паневропейскую. По мнению Хаусхофера, панидеи охватывают целые народы, которые «инстинктивно стремятся к воплощению, а затем и к развитию в пространстве, становясь реальными явлениями на просторах земли»   Одной из первых геополитических панидей была доктрина пятого президента США Дж. Монро (1823), которая коротко формулируется как «Америка для американцев». Доктрина Монро была направлена на вытеснение европейских метрополий из Южной Америки.   Идея континентального блока (или европейских «братских наций») развивалась задолго до 1941 г., когда она была сформулирована и прошла в своем развитии ряд этапов.   В ранний (японский) период идея континентального блока («евразийства») Хаусхофера формируется на основе изучения истории становления государств Дальнего Востока в контексте противостояния Моря и Суши. Теоретически доказывалось, что культура Германии является западным продолжением азиатской традиции.   После поражения Германии в Первой мировой войне германские геополитики развивали концепцию Срединной Европы, которая казалась им достаточной для осуществления задач возрождения Германской империи. В Срединной Европе они искали путь к достижению одновременно и континентальной и морской мощи.   Хаусхофер отдавал предпочтение планетарным идеям Маккиндера и Мэхэна, а не региональным идеям Срединной Европы. Поэтому в геополитике Хаусхофера особое значение занимает идея Больших пространств, в которой формирование геополитических макроструктур построено на преобладании или смене широтных и меридиональных тенденций экспансий мировых держав.Панрегионалистская идея   В 30-е годы XX в. произошел разворот геополитических сил по линии меридиана: две геополитические макроструктуры — Восточно-Азиатский блок и Панамериканский блок, — почти одновременно вторглись в геополитическое поле широтной динамики — в Евразию.   Анализируя соотношение государств, Хаусхофер сделал вывод о необходимости поделить мир вдоль меридианов. Переход от традиционной широтной стратегии к меридиональной предопределил полное изменение «силового поля» на земной поверхности. Это новое геополитическое деление мира получило название панрегионализма.   Панрегионалистская идея была противовесом действующей модели «метрополия — колония», которая приходила в упадок.   Панрегионализм Хаусхофера был интерпретацией понятия о глобальных экономических регионах. Панрегионы были не только экономическими блоками. В их основе лежали панидеи, объединявшие государства, исходя из общности социально-политических и экономических проблем, хотя на практике осуществлялось господство одних стран над другими.   В своей первой панрегионалистской модели Хаусхофер разделил мир (с севера на юг) на три ориентированных панрегиона, каждый из которых состоял из ядра (core) и периферии (periphery): пан-Америка с ядром в США, Евро-Африка с ядром в Германии и пан-Азия с ядром в Японии, в периферию включалась и Австралия. Эта географическая структура включала огромные функциональные регионы вокруг каждого центрального государства, крест-накрест пересекая регионы, богатые природными ресурсами, широко охватывающие земной шар. Каждый панрегион потенциально обладал экономической самодостаточностью, включал часть арктического пространства, зоны с умеренным и тропическим климатом.   Позже Хаусхофер предлагал как один из вариантов развития геополитических событий четырехчленное деление мира. Четвертым панрегионом стала пан-Россия с ее сферой влияния в Иране, Афганистане и на Индостане. Значительная восточная часть СССР в этой схеме входила в состав Восточно-Азиатской сферы сопроцветания.   В 30—40-е годы XX в. Хаусхофер изменил схему панрегионов на три: пан-Америка во главе с США, Великая Восточная Азия во главе с Японией и пан-Европа во главе с Германией.Идея континентального блока   В своих работах конца 30-х—начала 40-х годов Хаусхофер развивал идею континентального блока («Ostorien-tierung») и ориентацию Германии на Восток.   В рамках германо-советского пакта Хаусхофер в 1940 г. разработал план создания большого континентального блока, идею оси Берлин — Москва — Токио и вовлечение в сферу влияния Германии многих государств Центральной и Северной Европы, укреплению ее позиций в Латинской Америке, Африке и Азии. Этот континентальный блок должен был объединить гитлеровскую Германию, франкистскую Испанию, Францию Виши, фашистскую Италию, СССР, Японию против Британской империи и Соединенных Штатов.   В таких размерах этот блок был близок к пространству Мирового острова в построениях X. Маккиндера. В рамках такого Большого пространства можно было бы осуществить идею универсального государства и установить мировое господство Германии.   Хаусхофер полагал, что заключение пакта Молотова — Риббентропа позволит преодолеть крайне неблагоприятное положение Германии между талассократическими державами и хартлендом.   Геостратегическая деятельность Хаусхофера была направлена на создание единого блока против Великобритании, в которой он видел основного врага Германии. Россия рассматривалась как основной союзник Германии. России отводилась роль связующего территориального звена между Европой и Тихоокеанским побережьем. Союз Германии с Россией обеспечил бы Германии трансконтинентальные коммуникации от Рейна до Амура и Янцзы, свободные от англосаксонского влияния. Германия получила бы выход к открытому океану и стала бы обладать мощью как континентальной, так и океанической державы.   Идея континентального блока с Москвой Хаусхофера, противоречила расистским взглядам руководства Третьего рейха, поэтому реальностью стала ось: Берлин — Рим — Токио. Хаусхофер как геополитик понимал, что замена Москвы, центра хартленда, на Рим, столицу полуостровной второстепенной державы делает континентальный блок слабым.   Узнав о намерении Гитлера напасть в 1941 году на СССР, он предпринял отчаянные попытки предотвратить гибельный ход событий. Крушение Третьего рейха подтвердило предвидение Хаусхофером катастрофических для Германии последствий войны с Россией. 4. Геополитическая концепция «Номос Земли» «Право войны» (jus belli) государства   Немецкого юриста-государствоведа и политолога Карла Шмитта (1888—1985) причисляют к геополитической школе «консервативных революционеров».   Шмитт учился юриспруденции в Берлинском университете. 1 мая 1933 г. он вступил в нацистскую партию. В годы фашистского режима высказывал одиозные антисемитские идеи. После поражения Германии его обвинили в «теоретическом обосновании легитимности военной агрессии», за что на Нюрнбергском процессе была предпринята попытка причислить Шмитта к военным преступникам. Он был под арестом в связи с Нюрнбергским трибуналом с 1945 по 1947 г. После детального разбирательства обвинение было снято, но вплоть до 70-х гг. XX в. он как ученый оставался в безвестности из-за его активного сотрудничества с нацистами. Только в конце XX в. его идеи вновь возвращаются в академическую геополитику и становятся широко известными.   Содержание геополитического учения Карла Шмитта в решающей мере объясняется его пониманием специфики политики. Геополитическое учение Карла Шмитта изложено работах «Порядок больших пространств в праве народов, с запретом на интервенцию для чуждых пространству сил» (1939), «Земля и море» (1942), «Номос Земли» (1950), «Планетарная напряженность между Востоком и Западом и противостояние Земли и Моря» (1959) и т.д.   В работе «Понятие политического» (1931) Шмитт предлагал разработать в качестве критерия для определения специфики политики разделение на друзей и врагов в прямом смысле.   В соответствии с данным критерием, сущность политики он видит в войне, в том числе и в войне между целыми народами. Он обосновывает идею «право войны» (jus belli) у государства: возможность требовать от своих граждан готовности пойти на смерть и их готовности убивать человеческие существа, находящиеся во враждебном лагере.   В 1963 г. Шмитт уточняет, что его концепция врага означала «оборону, испытание сил и установление общей границы». Такая концепция врага во многом заимствована из феноменологии внешних войн государств, располагающих территориальным суверенитетом.   Геополитическая доктрина К. Шмитта включает ряд идей, теорий и гипотез, оказавших заметное влияние на современную геополитику.Однородность (гомогенность) народа   Основным в геополитике Шмитта является понятие «однородность (гомогенность) народа», которая возникает из воли к политическому существованию, рациональному единству и цельности.   Выразителем этой воли может быть только государство или его руководители, способные осознавать общественное благо и реализовывать его. Шмитт решительно отвергал любой плюрализм интересов социальных групп, считая его ошибочным и опасным, поскольку ни одна из групп не способна осознавать всеобщее благо и выражает только свои собственные требования.   По этому, геополитическая концепция К. Шмитта была основана на идее «прав народа», которую он противопоставлял либеральной теории «прав человека». Каждый народ по-своему осваивает и организует свое жизненное пространство, формируя его иконографию. В понятие «иконография пространства» Шмитт включал различные формы общественной жизни и другие формы проявления человеческого бытия, системы характерных импликаций (вовлечений, причастностей), аллюзий (намеков), символический язык чувств и мыслей в том виде, в котором они характерны для определенных территорий с особой неповторимой культурой. Сюда же Шмитт относит образы прошлого, мифы, саги и легенды, точно так же, как и все символы и табу, топографически локализованные в одном определенном пространстве и только в силу этого обретающие историческую действительность. Он подчеркивал, что всякий народ имеет право на сохранение своей духовной и политической идентичности, на культурную суверенность.Номосы Земли и «Тотальное государство»   Чтобы понять действие механизма политической идентификации (саморепрезентации), Шмитт конструирует «номос» Земли. Под «номосом» он понимал закон взаимосвязи между организацией народом земного пространства и особенностями государства, всего его социального устройства и права. В концепции «номоса» Земли Шмитта динамика формирования жизненного пространства предстает как процесс смены способов взаимосвязи почвы (пространства) и людей. В соответствии с ними он выделял три «номоса» Земли и три фазы геополитического развития.    Первый «номос» Земли существовал до Великих географических открытий, когда не были еще известны все океаны и Америка, и поэтому у людей не было глобального представления о планете. Каждый многочисленный народ считал себя центром мира и воевал с «чистой совестью» до тех пор, пока не наталкивался на границу, т.е. на организованное военное сопротивление по защите территории со стороны другого народа.   Второй «номос» Земли связан с Великими географическими открытиями, которые осуществили европейские народы. Они разделили Сушу между собой, но море осталось свободным. Самая богатая морская держава Англия постепенно захватила и мировые океаны и установила равновесие между «землей и сушей». В Европе была особая расстановка сил, конфигурация которых не предполагала гегемонии ни одной из континентальных держав. В результате гарантом стабильности здесь была Англия. Европоцентрический второй «номос» был разрушен Первой мировой войной.   Третий «номос» Земли соответствовал блоковой конфигурации политического ландшафта, образованием «восточного» (Варшавский договор) и «западного» (НАТО), которые были в состоянии «холодной войны» и противостояли друг другу. Эта гипотеза Шмитта была использована позднее западными геополитиками во время «холодной войны».   По мнению Шмита, развитие «номоса» Земли должно привести к появлению государства-континента. Большое пространство государства-континента Шмитт рассматривал как новую форму наднационального объединения, основанного на геополитическом, стратегическом и идеологическом союзе, на культурной и этнической автономии, входящих в него народов, которые объединены лишь в силу политической необходимости. Он вводит понятие «тотальное государство», чтобы конкретизировать возможные формы такого пространства. Образование «тотального государства» — это вершина в развитии континентальной государственности. Такое государство придерживается «законов войны», согласно которым из военных действий исключены все мирное население и частная собственность, а в сражениях участвуют только профессиональные военные. По мнению Шмитта, морские страны не способны создать «тотальное государство», они ориентируются на «тотальную войну», где действует образ «тотального врага» по принципу «кто не с нами, тот против нас». В тотальную войну погружаются целые страны, она становится по сути своей гражданской, кровопролитной, самоистребительной.Модель «друг — враг»   Геополитическая доктрина К. Шмитта опирается на разработку двух основополагающих дихотомий: Восток — Запад и Суша — Море.Ценность политики, по Шмитту, состоит не в том, что она может привести к умиротворению и благополучию, а скорее в том, что забвение различия «друг — враг» может привести к упадку. В этой части его концепции следует отметить заметное влияние идей Мэхэна.   Согласно Шмитту, страны Моря и страны Суши — это противоположные и враждебные по отношению друг к другу цивилизации, народы которых по-разному осваивают и организуют свое жизненное пространство.   Цивилизационный дуализм Земли и Моря он обозначает с помощью двух библейских чудовищ — Бегемота (оно воплощает в себе сухопутных тварей) и Левиафана (олицетворяет всех водных и морских). Применительно к «силам Суши» он использовал название Бегемот, а к «силам Моря» — Левиафан. Он сравнивает символы Моря и Суши — Корабля и Дома. «Корабль — основа морского существования людей, подобно тому, как Дом — это основа их сухопутного существования».   Шмитт пришел к выводу о сущностной противоположности «номоса» Земли «номосу» Моря.  «Номос» Моря — это реальность, враждебная традиционному обществу.   Для раскрытия диалектического характера полярности цивилизаций Моря и цивилизаций Земли К. Шмитт использует механизм «вызов — ответ», который способен адекватно описать историческую ситуацию.   Человечество начинает осознавать абсолютную ценность мира природы и ограничить необузданность технических инноваций. Резкое ухудшение экологической ситуации приводит к тому, что даже чистая вода и чистый воздух стали дефицитными. Оказалось, что заменить природную среду нельзя, следовательно, ее нужно сберечь, а это означает прежде всего необходимость остановить экспансию Абсолютной Техники путем перехода к принципиально другой организации культурного пространства — перехода от иконографии Моря к иконографии Суши.    Шмитт предостерегает об опасности цивилизационной катастрофы, обусловленной нарушением равновесия между Морем и Землей, что связанно с переходом от «старого номоса» планеты (когда доминировало море) к «временному».    Шмитт отмечал, что цивилизация все дальше уходит от Почвы, с которой Шмитт прочно связывал государство, социальную организацию и право. Построив летательные аппараты, космические корабли, Человечество все больше отрывается от Почвы.    Шмитт видел три варианта выхода из нарушенного равновесия между Почвой и состоянием цивилизации.    Первый состоит в том, что в ходе противостояния между Землей и Морем останется победитель, который станет единственным хозяином мира.    Второй предполагает попытку поддержать структуру равновесия «старого номоса», т.е. сохранить превосходство Моря, присовокупив к его морскому превосходству еще и сухопутное и воздушное. Однако при подобном развитии ситуации, по Шмитту, может появиться «фигура партизана» Суши как последнее действующее лицо истории, которое всеми средствами будет стремиться защитить «сухопутный порядок», сопротивляясь тотальному наступлению Моря. Гипотезу Шмитта об особой роли «фигуры партизана» как представителя Континента, остающегося верным «номосу» Земли, можно рассматривать как попытку реванша Востока Западу.    Шмитт предвидел, что терроризм фундаменталистских групп станет в XXI в. той реальной силой, которая заставит по-новому взглянуть на все существовавшие способы геополитического передела мира. «Партизан» разрабатывает новую этику войны, в которой не участвуют традиционные вооруженные силы. «Партизан» верен духу Континента и его традициям и способен сражаться даже в одиночку до конца, защищая континентальный порядок против «торгашеского духа Моря».   Третий вариант основывается также на идее равновесия, которое будет базироваться на основе нескольких блоков, образующих Большие независимые пространства, которые установят между собой согласие в поддержании порядка на планете.Теория «Большого пространства»   Разрабатывая гипотезу Больших пространств, Шмитт считал принцип имперской интеграции выражением логического и естественного человеческого стремления к синтезу: человеку свойственно обобщать свои представления о мире, государству — стремиться к максимальному охвату территорий. В борьбе за контроль над пространством решающее геополитическое значение имеет экономическое проникновение, принятие несколькими государствами единой культуры. Большое пространство находится под господством государства, имеющего идею-силу. Во взаимоотношения между Большими пространствами Шмитт предлагал включить в международное право. В качестве примера Большого пространства он рассматривал пространство двух Америк, объединенных идеей-силой — доктриной Монро.   В истории США можно отметить стремление к строительству североамериканской империи. В 1803 г. США купили у Франции Луизиану. В 1812 г. попытались завоевать Британскую Северную Америку (на территории Канады), но потерпели поражение со стороны Британии, а в 1845 г. после войны против испанской Мексики присоединили к себе Техас. Это положило начало экспансии в Тихом океане: в 1850 г. в состав Соединенных Штатов включена Калифорния.   Рост богатства и вооружения дал толчок идее, что Соединенным Штатам принадлежит естественное право на территории Нового Света, или по крайней мере, моральная обязанность взять их под защиту. В 1823 г. президент Джеймс Монро (1758—1831) заявил, что США не потерпят европейской колонизации западного полушария и любую попытку проявить здесь свое влияние будут считать враждебным актом. Эта доктрина Монро была выражением интересов национальной безопасности и неограниченной американской экспансии.    Применительно к Германии, по Шмитту, Немецкое Большое пространство должно опираться на пангерманскую идею.    Геополитические идеи К. Шмитта оказались достаточно востребованными практикой, были весьма пророческими, он сумел предсказать многие ключевые измерения в геополитике XX в.«Французская и  англо-американская классические школы» 
 
1. Классическая геополитика французской школы
Теория географического поссибилизма или «география человека» 
   Основателем французской школы геополитики был географ Поль Видаль де ла Блаш (1845-1918). С 1898 и до конца жизни он возглавлял кафедру географии в Сорбонне. Свои геополитические взгляды Блаш изложил в работах «Картина географии Франции» (1903), «Восточная Франция» (1917) и «Принципы географии человека» (1922).
   В отличие от немецкой школы геополитики с ее жестким географическим детерминизмом ведущую роль в историческом процессе он отводил человеку, его воле и инициативе, активным действиям в рамках природного комплекса.
   «Антропологическая школа» политической географии Видаль де ла Блаша была альтернативой концепции социал-дарвинизма Ратцеля, исходившей из приоритетного влияния на политику государства его географического положения. Эта полемика отражала соперничество между Францией и Германией на европейском континенте, стремление Франции блокировать германскую экспансию.
   В представлении Блаша политическая история имеет пространственную и временную составляющую, географическую и историческую составляющую. Отталкиваясь от этой позиции Видаль де ла Блаш разработалгеополитическую концепцию «поссибилизма» (от лат. possibilis— возможный). Согласно этой концепции, в политической истории имеются два аспекта — пространственный (географический), отраженный в окружающей среде, и временной (исторический), сконцентрированный в человеке.
   Он предлагал рассматривать географическую среду, климат, почву как некую «возможность» — потенциал, который способен стать реальным политическим фактором, но может и остаться нейтральным. Согласно поссибилизму это зависит от человека, проживающего в пределах данного пространства. В работе «Картина географии Франции» он обращал внимание на взаимосвязь почвы и крови. В этой связи Блаш придавал решающее значение ценности человеческой свободе и чувству истории в геополитической борьбе.
   Утверждая «чувство свободы» человеческой воли, он противопоставлял его «чувству пространства» немецких. Это отличает французскую школу геополитики от немецкой.
    Главную роль в складывании мирового геополитического пространства, согласно Блашу, играли коммуникации. По его мнению, основу мирового цивилизационного процесса составляли взаимодействующие локальные или расширяющиеся пространственные «ячейки» (или очаги), в рамках которых складывались своеобразные «образы жизни».
   Взаимодействуя между собой путем «революционных вспышек», «ячейки» пространственно расширялись. В процессе взаимодействия теснота контактов вела к подражанию, заимствованию. Способность к творческому восприятию и усвоению внешних влияний стала основой богатства и динамизма европейской цивилизации.
   Видаль де ла Блаш разработал тезис о постепенном преодолении противоречий между континентальными и морскими державами. В противовес немецкой теории о борьбе стран моря и континента, уже в начале XX в. Бланш считал неизбежным преодоление противоречий между морскими и континентальными державами благодаря расширению сети коммуникаций. Поэтому в работе «Восточная Франция» он провозглашает свой основной тезис: «Взаимопроникновение Земли и Моря — универсальный процесс». Воплощением этого тезиса стал блок Антанта (Тройственное согласие) 1904—1907 гг. и объединение в ходе Первой мировой войны против Германской коалиции более 20 государств: Великобританию (талассократия), Францию (в большей степени талассократия, чем теллурократия), Россию (теллурократия), позже и США (талассократия). Антигитлеровская коалиция включала СССР (теллурократия), США (талассократия), Великобританию (талассократия), Францию (в большей степени талассократия, чем теллурократия), Китай (теллурократия) и другие страны.
   Блаш считал возможным создание в будущем мирового государства, как результат взаимодействия государств, в основе которого должны быть интересы человека. В перспективе каждый житель Земли должен осознать себя «гражданином мира». Для оценки геополитического положения великих держав Блаш использовал позиционный принцип.
   Существенное место в исследованиях Видаль де ла Блаша занимает проблема инкорпорирования земель Эльзаса и Лотарингии, вновь отошедших к Франции после Первой мировой войны. Он предложил превратить эти территории, где большинство жителей говорят на немецком языке, в зону взаимного сотрудничества между Францией и Германией.
Геополитика европейской интеграции
   Жак Ансель (1882—1943) был учеником Видаль де ла Блаша и придерживался его идей. Он был противником военного способа решения геополитических интересов государства, экспансионизма и империализма, отвергал идею доминирования одной нации над другой.
   За критику немецкой геополитики оправдывавшей империалистическую политику Германии в 1941 г. он был помещен в концентрационный лагерь Компьень и умер вскоре после освобождения.
   В книге «География границ» (1938) Ж.Ансель предлагал рассматривать изменение границ как результат необходимости и желательности. Граница, по Анселю, — это результат равновесия между жизненными силами двух народов. При этом границы между государствами он рассматривал в качестве временной периферии, а не строгих барьеров. Они трактовались как политические «изобары», отражающие баланс международной власти и способные к изменениям. Единственным естественным рубежом он считал рубеж ойкумены (отсутствия людей). Согласно Анселю, путь к прогрессу лежит через создание гибких группировок, которые были бы признанием основных человеческих реалий и вкладом в общее благосостояние, как экономическое, так и культурное. Это обеспечивало бы существование порядка, при котором величие одной нации не было бы совместимо со свободой всех других наций.
Альберт Деманжон и гэополитический закат Европы   Предметом анализа Альберта Деманжона (1872—1940) — ученика Блаша, были сдвиги в геополитической структуре мира, возникшие после Первой мировой войны.   Предметом особого беспокойства Деманжона было падение роли Европы в международных делах. В книге «Упадок Европы» (1920) он анализирует причины смещения баланса сил в мире, приведшие Европу на перефирию глобальной политики. По прогнозам Деманжона, геополитическая структура мира должна быть трехполюсной: США, Япония и объединенная Европа. После Первой мировой войны США превратились в мирового лидера. Япония стала региональной державой, которая доминирует в пределах «Нового Средиземноморья» — Тихоокеанского региона. И лишь Европа скатывалась на перефирию под давлением континентальных противоречий и геополитического раскола, что вызывало у него беспокойство. В ситуации упадка Европы значительную опасность для нее представляла милитаризация исламского мира. Противостоять этим угрозам могла только объединенная Европа, идея которой широко обсуждалась в 1920-е годы. Деманжон был яростным сторонником европейской кооперации.   В 1922 г. австрийский граф Куденхове-Калерги выдвинул идею объединения Европы. В 1923 г. была опубликована его книга «Пан-Европа», а в июне 1924 г. ее автор обратился с открытым письмом к французским парламентариям, в котором изложил свой проект. В нем констатировалась необходимость объединения Европы перед лицом трех сил — СССР, США и Великобритании. Советскому Союзу, из-за его «социальных экспериментов», не находилось места в Европе, взамен ему отводилась роль «моста» между Европой и Китаем. Ядро союза должны были составить примирившиеся Франция и Германия, которая противостояла бы агрессии с Востока.   В октябре 1926 г. состоялся первый «Паневропейский конгресс», на котором было объявлено о создании «Паневропейского союза». Почетным председателем Союза стал известный политический деятель Аристид Бриан (министр иностранных дел Франции). Членами союза были такие политические деятели, как Э. Эррио, Л. Блюм, Э. Даладье, П. Бонкур (Франция), Я. Шахт, К. Вирт (Германия), Ф. Бейкер (Великобритания), немецкие писатели Т. и Г. Манны, французский поэт П. Валери, испанский философ X. Ортега-и-Гассет, всемирно известные ученые А. Эйнштейн, 3. Фрейд и др.   В конце 20-х годов А. Бриан выдвинул проект европейского объединения. Проект предполагал сохранение независимости и суверенитета всех участников союза: в нем использовались такие понятия, как «общий рынок», «европейское сообщество».   По мнению Деманжона, геополитическая ситуация в Европе после Первой мировой войны является шагом назад, ведущим к автаркии и будущим конфликтам. Только политика интеграции и объединения государств могла предупредить упадок Европы.   Позже, в 30-е гг. XX в., изменился геополитический ландшафт на европейском континенте, баланс сил «победителей и проигравших». В условиях экономического кризиса 1929—1933 гг. заметно ослабло положение Франции как великой державы. Последствия кризиса усугубляли процесс зарождения фашизма и рост опасности со стороны Германии, стремящейся к реваншу. Выход из этой ситуации Деманжон видел не только в более эффективном использовании национальных ресурсов, модернизации промышленности и сельского хозяйства в пределах самой метрополии, но и призывал к проведению более рациональной колониальной политики. Причем колонизация трактовалась им в рамках концепции «front de colonisation» как национальная ревитализация, т.е. оживление. Деманжон считал необходимым вкладывать больше капиталов в колонии, поощрять эмиграцию в них.   В противостоянии океанических и континентальных стран (дихотомия «Суша — Море») он отдавал предпочтение «морской ориентации» Франции, которая в то время в отличие от Германии имела колонии и могла развивать с ними торговые отношения. 2. Классические концепции англо-американской школы   Истоки англо-американской школы восходят к работам А. Мэхэна и X. Маккиндера. В достижении глобального доминирования их взгляды заметно различались: первый делал упор на морскую мощь, а другой — на сухопутную. Несмотря на это, они были едины в своих доктринальных основах. Оба презрительно оценивали демократию и враждебно относились к свободной торговле и самому коммерческому классу. Мэхэн мог одобрительно говорить об использовании морской торговли в качестве источника английской экономической мощи, но в его схеме именно контроль над морями играл решающую роль в восхождении и могуществе Британской империи. А Маккиндер был убежден в том, что экономическая мощь государства никак не зависит от свободной торговли. По его мнению, классические теории разделения труда не только вредны, но и попросту опасны, поскольку свободная конкуренция на мировых рынках чревата войной.Концепция морской мощи   Основы американской геополитики были заложены в работах адмирала морского флота, а затем преподавателя истории военного флота в Военно-морском колледже в Нью-Порте (США) Альфреда Тайера Мэхэна (1840—1914). Теоретические разработки Мэхэна были направлены на превращение США в самую сильную военно-морскую державу.   Основными его работами являются «Заинтересованность Америки в морской силе» (1897), «Влияние морской силы на Французскую революцию и Империю: 1793—1812», «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику», «Морская сила и ее отношение к войне» и особенно «Влияние морской силы на историю (1660—1783)» (1890)   Теоретические исследования А. Мэхэна являются во многом обобщением его практической деятельности в качестве флотоводца и политического деятеля.   Прикладной характер работ А. Мэхэна еще при жизни оказал большое влияние на внешнюю политику американских президентов Мак-Кинли (1897—1901) и Теодора Рузвельта (1901 — 1909), способствовал формированию военной доктрины США. Геополитическая концепция Мэхэна определила основные геополитические ориентиры для США на протяжении XX столетия.   Его работы оказали влияние на формирование военно-морской стратегии Третьего рейха. Германский кайзер Вильгельм II старался наизусть выучить труды Мэхэна и распорядился разослать их во все военные и судовые библиотеки страны.   Книга А. Мэхэна «Влияние морской силы на историю. 1660-1783» была трижды опубликована на русском языке (в 1896, 1941 и 2002 годах).   Геополитическая теория Мэхэна основана на том, что мировая история есть процесс противостояния и борьбы морских и континентальных держав, а судьбы государств определяются их морской мощью. Идею преимущества морской державы над континентальной и постоянства полярности «латинской расы над славянской» он выводил из исторического опыта Европы и США.   Методология геополитического анализа Мэхэна с позиции морской силы опирается на учет шести основных геополитических факторов, которые определяют планетарный статус государства и влияют на морскую мощь нации:   1) Общее географическое положение государства, его открытость морям и возможность морских коммуникаций с другими странами. Способность флота государства угрожать территории противника. Протяженность сухопутных границ и способность контролировать стратегически важные регионы.   2) «Физическая конфигурация» государства, прежде всего очертания морских побережий и наличие необходимого количества портов, от которых зависит процветание торговли и стратегическая защищенность страны.   3) Общая протяженность береговой линии.   4) Численность населения страны, которая важна для оценки способности государства строить флот и обслуживать корабли.   5) Национальный характер, проявляющийся в способности народа заниматься торговлей, поскольку морская сила основывается на мирной и широкой торговле.   6) Политический характер правления, от которого зависит ориентация лучших природных и человеческих ресурсов на создание морской силы; способность правительства управлять государством и завоевывать территории   По Мэхэну, главным геополитическим фактором силы в международной политике является использование морей и контроль над ними.   Морская сила государства основывается на свободе морской торговли, которая выступает главным инструментом политики, поскольку торговля позволяет накапливать ресурсы и богатства в стране. Гарантией обеспечения свободы торговли выступает военно-морской флот. Сливаясь, экономические и военно-политические факторы, усиливают друг друга.   В основе морской силы лежит сочетание трех факторов:  = производство и обмен товаров через водные и морские пути;  = навигация, реализующая обмен товарами;  = колонии, обеспечивающие циркуляцию товарообмена на мировом уровне.   При благоприятном сочетании этих факторов, считал Мэхэн, в действие вступает формула морской силы государства: N + ММ + NB = SP, т.е. военный флот + торговый флот + военно-морские базы = морское могущество.   Основная цель концепции морской силы Мэхена состояла в обосновании необходимости превращения США в мировую морскую державу и расширении участия в мировой политике.   Важное место в геополитической теории Мэхэна занимает «стратегия анаконды». Принцип «анаконды» был разработан американским генералом Мак-Клелланом в период Гражданской войны в США (1861—1865).   Смысл стратегии в борьбе с экономическими центрами, а не с армиями и заключается в блокировании вражеских территорий с моря и по береговым линиям, которые постепенно сужаются, как кольца «анаконды».   По мнению Мэхэна, евразийские державы (Россия, Китай, Германия) следует удушать путем сокращения сферы их контроля над береговыми зонами и ограничения возможностей выхода к морским пространствам. На планетарном уровне это означало, во-первых, изоляцию континентальной части условного противника от морских берегов, во-вторых, недопущение образования коалиций государств с той же целью.   Теоретическая концепция «анаконды» на протяжении последних 150 лет является основой геополитической стратегии США. Мэхэновская стратегия «анаконды» реализовывалась в поддержке Антантой Белого движения по периферии Евразии, а во Второй мировой войне — в военно-морских операциях стран—участниц антифашистской коалиции против государств оси «Берлин—Рим—Токио». Особенно рельефно эта стратегия проявилась в период холодной войны в «сдерживании» СССР с помощью военно-политических блоков, опоясавших его территорию. В 1981 г. военно-политическое руководство США разработало, приняло, а затем реализовало концепцию «передовых рубежей». Ее основная цель заключалась в применении принципа «анаконды», т.е. изоляции континентальной мощи СССР, сковывании его вооруженных сил по периметру всей территории, а во внешнем кольце — в создании постоянной ракетно-ядерной угрозы.   В XXI в. «стратегия анаконды» используется на постсоветском пространстве, чтобы вытеснить Россию с удобных береговых зон Прибалтики, Черного моря и с побережья Тихого океана.   Мэхэн был приверженцем американского президента Джеймса Монро (1758-1832), объявившего сферой жизненных интересов США все Западное полушарие и декларировавшего интервенционизм в Центральную и Латинскую Америку, в Тихоокеанский регион («доктрина Монро», 1823). Мэхэн считал, что США — государство «морской судьбы», которая заключается в стратегической интеграции всего американского континента, а впоследствии и в установлении мирового господства. Он рассматривал США как мировую державу будущего, а укрепление их военно-морской мощи — как средство выполнения имперского предназначения.   В работе «Заинтересованность Америки в морской силе в настоящем и будущем» Мэхэн указывал, что для превращения Америки в мировую державу ей следует:  = активно сотрудничать с британской морской державой;  = препятствовать германским морским претензиям;  = бдительно следить за экспансией Японии в Тихом океане и противодействовать ей;  = координировать с европейцами совместные действия против народов Азии.    По мнению Мэхэна, главную опасность для «морских держав» представляют континентальные государства Евразии — прежде всего Россия и Китай, затем Германия. Борьба с Россией рассматривалась им как долговременная стратегическая задача США.   По мнению Мэхена американо-британский альянс позволил бы нейтрализовать Германию и противодействовать Японии на Тихом океане. В результате образовался бы стабильный баланс мировой талассократической власти.   Мэхэн безоговорочно поддерживал Испано-Американскую войну (1898) и захват США Филиппин, Гавайев, Карибского региона и Панамы в качестве новых жизненно важных баз и описывал это как «стратегию голубой воды», под которой понималось воздержание от ведения сухопутных боев и максимальное использование сил военно-морского флота. Это было время, когда США вышли за рамки доктрины Монро и стали осуществлять захваты новых территорий за пределами американских континентов.   В качестве ключевой геополитической структуры в мировой политике и в борьбе за мировое влияние Мэхэн считал «северную континентальную полусферу», южная граница которой маркируется Суэцким и Панамским каналами. Это граница наибольшей интенсивности мировой торговли и политической активности. Наиболее важный пространственный элемент внутри этой полусферы в пределах Евразии — Россия как доминантная континентальная держава.   Зону между 30-й и 40-й параллелями на азиатском континенте Мэхэн рассматривал как некий «спорный пояс» между Россией и «морскими державами». Фактически этот «спорный пояс» охватывал пространство между 30-й и 50-й параллелями и включал в себя русский Дальний Восток. Доминирование «морских держав» в этом регионе, согласно Мэхэну, могло обеспечиваться путем создания цепи ключевых баз на суше вдоль периферии Евразии.   Для расширения американского влияния Мэхэн придавал большое значение реализации технологических проектов за пределами США, таких как Панамский канал и железные дороги на территории Китая (стратегическая важность Панамского канала с точки зрения контроля за морскими путями и по сей день велика).   Победа в холодной войне с СССР окончательно закрепила успех стратегии «морской силы». В этом смысле американская геополитика весьма убедительно доказала, что идеи становятся материальной силой, осуществляясь на практике.Теория Хартленда (Сердцевинной земли)    Большой вклад в формирование классической геополитики внес Хэлфорд Маккиндер (1861-1947) английский географ и геополитик, член Тайного совета (орган советников британской королевы), член палаты общин, британский посланник в Южной России у генерала Деникина (1919-1920), профессор Оксфордского университета, директор Лондонской Экономической Школы. Он был первым ученым, разработавшимглобальную геополитическую модель, которая оказала существенное влияние на британскую и американскую стратегическую мысль.   Ключевое значение Маккиндер придает завершенности формирования геополитической целостности мира к концу XIX — началу XX вв. Земной шар, по Маккиндеру, превратился в замкнутую политическую систему глобального масштаба. Всякий взрыв общественных сил отзовется громким эхом на противоположной стороне земного шара, в итоге разрушению подвергнутся любые слабые элементы в политическом и экономическом организме Земли, а не организме только отдельного государства.   Геополитическая доктрина Маккиндера основана на исторической конфронтации у континентальных и океанических держав, которую он предложил рассматривать в пространственно-временном аспекте. По его мнению, в основе сложного комплекса межгосударственных отношений лежат постоянные изменения в равновесии сил.   X. Маккиндер пытался объяснить взаимосвязь пространственных отношений и исторической причинности. В своей первой работе по геополитике «Британия и Британские моря» (1902) он предпринял попытку оценить место Британии в геополитической структуре мира.   В докладе на заседании Королевского географического общества 25 января 1904 г. «Географическая ось истории», Маккиндер сформулировал четыре основных принципа своих геополитических воззрений:  ◊  Географические факторы оказывают непосредственное воздействие на ход исторического процесса.  ◊  Географическое положение во многом определяет потенциальную силу или, наоборот, слабость государств.  ◊ Технический прогресс изменяет географическую «среду обитания» государств и отражается — позитивно или негативно — на их потенциальном могуществе.  ◊ Евразия оказывает стратегическое влияние на глобальные политические процессы.   Согласно Маккиндеру, планетарное пространство структурировано в виде системы концентрических кругов, в центре которой находится «географическая ось истории», или «осевой ареал». Ввиду особых качеств евразийского пространства Маккиндер считал его «осью истории» и видел в Евразии основную мировую силу. В этом докладе Маккиндер еще не использовал термин «Хартленд», лишь мимоходом, через дефис, упоминается «the heart-land of the Euro-Asia», а формулировал его как «географическая ось истории», «осевой ареал».   Считается, что термин «Хартленд» в геополитику был введен в 1915 г. британским географом Дж. Фэйгривом, который независимо от Маккиндера пришел к ряду основных сходных идей.   В работе «Демократические идеалы и реальность» (1919 г.) Маккиндер окончательно сформулировал концепцию «хартлэнда» (сердца Земли). Европу, Азию и Африку он включал в Мировой остров.   Одна из главных идей Маккиндера — выделение осевого (сердцевинного) региона планеты, или Хартленда. Маккиндер отмечал, Хартленд — это цитадель Мирового острова, а «шторм» начинается из пределов Хартленда. Только Хартленд имеет достаточно прочную основу для концентрации силы с целью угрожать свободе мира изнутри цитадели евразийского континента. Морские страны не могут вторгнуться в эту цитадель, а попытки окраинных стран всегда заканчивались неудачами (например, шведского короля Карла XII, Наполеона).   Согласно модели Хартленда, мир делится на два геополитических полушария: континентальное и океаническое. В историческом плане центры силы в этих двух полушариях Земли могут меняться, но противостояние неизбежно. Соотношение сил между полушариями зависит от развития технологии, прежде всего транспортной, которая обладает способностью изменять физические свойства пространства Земли.   Под хартлэндом понималась центральная часть Евразии, которая оценивалась как гигантская естественная крепость, недоступная для морских империй и богатая природными ресурсами, поэтому Маккиндер считал ее «осью мировой политики».Хартленд окружен береговыми приморскими территориями «внутреннего полумесяца», протянувшейся от Западной Европы через Ближний и Средний Восток, Индокитай в Северо-восточную Азию. Острова и континенты за пределами хартлэнда образуют «внешний полумесяц» морских держав, включающий обе Америки, Австралию, Океанию, Африку южнее Сахары, Британские острова и Японию.   В работе «Демократические идеалы и реальность» был дополнительно введён восточноевропейский «стратегический Хартленд», в территорию которого были включены бассейны Черного (кроме Малой Азии) и Балтийского морей. На востоке он граничит с Хартлендом. Территория Хартленда была расширена за счет включения в него Тибета и Монголии на востоке и Центрально-Восточной Европы на западе с учетом прогресса в развитии сухопутного и воздушного транспорта, роста населения и индустриализации. Стратегически Хартленд на западе включает Балтийское море, Дунай, Черное море, Малую Азию и Армению. Дорога к господству над Мировым островом лежит через овладение Хартлендом.   Особое место в границах хартлэнда отводилось России. В центре Хартленда лежала значительная часть России от Белого и Балтийского морей до Каспия, Байкала и Северо-Восточной Сибири. Она, по выражению Маккиндера, «земля сердцевины». Отсюда известный тезис: кто контролирует хартлэнд, тот контролирует весь мир.   Маккиндер опасался усиления позиций России на евразийском континенте, создания коалиции с Германией. Такое развитие событий было бы способно, во-первых, ослабить мощь стран «внешнего полумесяца» и, во-вторых, создать угрозу их морским коммуникациям.   Главную задачу британской геополитики Маккиндер видел в том, чтобы не допустить образования стратегического континентального союза вокруг «географической оси истории». По его мнению, государства «внешнего полумесяца» должны стремиться оторвать от хартлэнда максимум береговых пространств и поставить их под свой контроль.   План Маккиндера, по его замыслу, должен был способствовать реализации идеи создания «санитарного кордона» вокруг Советской России, выдвинутой лордом Дж. Керзоном в период заключения Версальского мира.   После его назначения лордом Дж. Керзоном в 1919 году на пост представителя Британской империи в Южной России, Маккиндер в течение двух лет пытался осуществить план дробления России на множество отдельных государств. Таким путем, считал он, можно было бы остановить «долгую историю российского экспансионизма». Маккиндер сравнивал стремительное распространение идей большевизма по евразийскому континенту с пожаром в прерии, который стремительно движется к границе Индии.   В работе «Демократические идеалы и реальность» Маккиндер предложил для предотвращения следующей мировой войны создать блок независимых стран, расположенных между Германией и Россией. Однако этот зыбкий «средний ярус» — Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехословакия и Румыния, образованный в целях защиты Запада, был полностью разрушен в 1938—1939 гг.   В 1943 году в статье  «Круглый мир и достижение мира» Маккиндер из состава Хартленда исключил «Леналенд» (территория Сибири к востоку от Енисея, вокруг реки Лены), который был отнесён им к «поясу бросовых земель», опоясывающего Хартленд с востока, юга и уходящего далее в Сахару. На западе Хартленд теперь совпадает с предвоенными границами СССР.   В статье «Завершенность земного шара и обретение мира» (1943 г.) Маккиндер выделив из состава Хартленда  регион Lenalend, богатого природными ресурсами, предполагал его включение в зону берегового пространства, которое может быть использовано морскими державами против Хартленда. В этой статье он существенно переработал свою модель с учетом мировой ситуации. Она отражала союз СССР, США, Великобритании и Франции. Хартленд теперь был тождествен с СССР и объединялся с Северной Атлантикой, включающей «Межконтинентальный океан» (северная часть Атлантического океана) и его «бассейн» в составе Западной Европы и Англо-Америки со странами Карибского бассейна (используется терминология Маккиндера).   Исходя из своих пространственно-структурных построений, Маккиндер вывел три максимы:  » Кто управляет Восточной Европой, тот управляет Хартлендом.  » Кто управляет Хартлендом, тот командует Мировым островом.  » Кто управляет Мировым островом, тот командует всем миром.   В 1943 г. в статье «Земной шар и достижение мира» (1943) Маккиндером была впервые выдвинута концепция северного атлантизма, связанная с недоверием к СССР. При этом он вновь возвращался к своей геополитической идее Хартленда. Маккиндер прогнозировал глобальный конфликт как противостояние между «центральным материком», который ассоциировался с Советским Союзом, и державами «внешнего полумесяца» — США, Англией и Японией.  Прибрежные страны Межконтинентального (Средиземного) океана, отмечал Маккиндер, объединившись, смогут сбалансировать могущество державы, занимающей господствующее положение на «материковой сердцевине» в пределах Хартленда (СССР). Несколько позже эта идея нашла воплощение в стратегии послевоенного периода, в частности, в создании Северо-Атлантического военного блока - НАТО.   В своем геополитическом завещании Маккиндер призвал западных лидеров сплотиться вокруг концепции «атлантической цивилизации» и сообща противостоять коммунизму.   Вторая мировая война, казалось бы, завершилась установлением «справедливых и нерушимых» границ между западной и восточной частями Европы, и ее можно было бы принять за границу Хартленда, но на рубеже 1989—1990 гг. эта разделительная линия также была разрушена.Модель «Хартленд-Римленд»   Николас Спайкмен (1893—1944) – географ, директор Института международных отношений в Йельском университете был теоретиком новой американской геополитики в 30—40-е годы XX в.   Спайкмен был сторонником глобальной системы безопасности США, названной им «интегрированным контролем над территорией» и отстаивал идею активного вмешательства США в дела Евразии.  С позиции интересов безопасности США Н. Спайкмен объединил идею Мэхэна о «морской мощи» и теорию Хартленда Маккиндера.   В своем труде «Стратегия Америки в мировой политике: Соединенные Штаты и баланс силы» (1942 г.) Спайкмен дал оценку и прогноз развития событий в результате Второй мировой войны и  считал возможной войну США с СССР, война действительно произошла, но только «холодная».   Главные направления американской геополитики Спайкмен видел в том, чтобы:  а) сохранить Германию и Японию как военные державы, не допустить советско-китайского союза, так как союз двух огромных континентальных держав не позволит будущему англо-американо-японскому союзу контролировать мир;  б) не допустить объединения Европы, так как эта мощная федерация государств ослабит в конце концов мировые позиции США.    В 1944 г. посмертно была опубликована небольшая книга Н. Спайкмена «География мира». Основная идея книги сводилась к тому, что на евразийском континенте находится большое количество центров силы, которые активно влияют на глобальную безопасность, поэтому их объединение в любого рода коалиции недопустимо для США.   Спайкмен считал ключевой зоной всего мира в Евразии Римленд (от rim — дуга, обод), зона географически соответствующая «внутреннему полумесяцу» в теории Хартленда Маккиндера. Теория Спайкмена получила название «Хартленд-Римленд». Она включает прибрежные государства Евразии. Эта гигантская «материковая кайма» — «спорный пояс», «буферная зона конфликта между континентальными и морскими державами» — подлежала «интегрированному контролю», поскольку здесь осуществляется противостояние между океанической гегемонной державой (США) и владельцем Хартленда (СССР).   В подражание Маккиндеру Спайкмен выдвинул свои максимы:  ◆ кто контролирует Римленд, тот контролирует Евразию;  ◆ кто контролирует Евразию, тот контролирует мир.   Как известно Вторая мировая война развивалась по Маккиндеру. Сильное давление из Хартленда в западном, восточном и южном направлениях привело к еще большему его контролю над Евразией. Одним из геополитических итогов Второй мировой войны стало образование под контролем Хартленда огромного блока континентальных держав, превышавших по площади империю Чингисхана.   Влияние работ Н. Спайкмена на современную геополитику США было значительным. Развитием его идей являются практически все концепции периода холодной войны, которые обосновывали правоту модели Хартленд-Римленд. В связи с этим она стала идеологическим инструментом творцов внешней политики послевоенной Америки.«Современная геополитика Европы»
 
1. Основные направления в современной геополитике
Факторы влияния на современную европейскую геополитику
   Во второй половине XX в. в развитии западной геополитики под влиянием разнородных факторов (последствий Второй мировой войны и формирования нового миропорядка, противостояния двух блоков, крушения коммунизма и распада СССР) сложились две тенденции:
  = стремление создать новую «гуманизированную» геополитику, которая пытается преодолеть географический детерминизм классической геополитики и указать на важность изучения «пространственного окружения человека» в виде схемы: «географическая среда — человек — внешняя политика».
  = гуманизация геополитики не привела на практике к утверждению партнерских равноправных отношений между странами, а стала полем разработки новых форм глобального контроля и гегемонии в борьбе за ресурсы с учетом меняющейся реальности.
   В этот период внимание геополитики обращается на анализ глобальной политики, в центре которой находится меняющаяся конфигурация геополитического пространства в контексте новых вызовов и угроз:
  ♦ в условиях глобализации и информационной революции основной тенденцией развития геополитики и международных отношений является растущая взаимосвязь и взаимозависимость государств и народов.
   Существенно изменилась конфигурация геополитического пространства. Период холодной войны (1947—1991) завершился распадом коммунистического блока. Наступил период конструирования модели однополярного мира во главе с США. Однако попытки реализации панамериканской идеи на практике столкнулись с новыми вызовами и угрозами, у нее появились противники в лице динамично развивающихся стран, которые мечтают о лаврах «новых лидеров» (Индия, Китай, Бразилия).
  ♦ взаимозависимость государств и глобализация приводят к тому, что в геополитике внимание обращается не только на различия и конфликты между территориальными системами (государствами, их коалициями, регионами и т.д.), но и на взаимодействие между ними в отражении глобальных угроз (международный терроризм, наркотрафик, техногенные и экологические катастрофы). В период «холодной войны» количество локальных и региональных конфликтов было ниже, чем после падения биполярной системы международных отношений (СССР-США).
  ♦ в геополитическом анализе появляются новые субъекты глобальной политики: интеграционных образований, транснациональных корпораций, правительственных и неправительственных международных организаций, националистических, сепаратистских движений, а также политических движений народов, не имеющих государственности и расселенных по территории нескольких стран, влиятельных диаспор, партизанских и подпольных движений, террористических организаций.
  ♦ возрастает значение культурных, цивилизационных, информационных основ, связывающих человека с пространством, обеспечивающих его политико-культурную идентификацию.
   Например, европейская геополитика эволюционирует от геополитики пространства к геополитике человека. В 60—70-е годы XX в. в основу геополитических теорий был положен уже не географический фактор, а пространственная реальность человека и общества. Для завоевания нового геополитического пространства для Запада акцент был сделан на особую роль гуманитарной концепции «прав человека». На понимании общности европейских ценностей строился процесс европейской интеграции и формирования нового «континентального блока» — Европейского Союза. Современная геополитика США акцентирует внимание на собственной мессианской роли в установлении нового геополитического порядка («гегемонии нового типа»). Для его обоснования используется «концепция демократии», выступающая лакмусовой бумажкой, по которой ранжируются страны «подлинной» демократии и «страны-изгои».
   В условиях глобализации изменились методы и формы борьбы за ресурсы, механизмы контроля за пространством: наряду с военной экспансией, широко используются гуманитарные интервенции и информационные войны.
   Новая геополитическая структура мира, сформировавшаяся в начале XXI в., актуализировала ряд тем для анализа.
   » Современная фаза геополитического развития связана с поиском целым рядом стран, которые пережили заметные социальные трансформации, новой геополитической ниши. Начало века вывело на арену новых региональных лидеров — экономически продвинутых, но с явно заниженной политической ролью (Россия, Китай, Индия, Бразилия, страны Юго-Восточной Азии). Многие из них стремятся позиционировать себя через членство в интеграционных образованиях (МЕРКОСУР, АТЭС, Шанхайская организация сотрудничества и др.). В их рамках происходит поиск оптимальных пространственных уровней и рамок для реализации собственных политических решений, конструирование нового геополитического статуса и выстраивание отношений с традиционными центрами силы — США, ЕС, Япония.
   » Конструирование нового глобального геополитического порядка в немалой степени зависит от выстраивания отношений развитых стран и «периферии», включая «освоение» мировыми лидерами вновь образовавшихся государств на постсоветском пространстве и бывших соцстран в Центральной и Восточной Европе, активно вступающих в НАТО. Немаловажное значение в условиях глобализации приобретает поведение государств, находящихся на «периферии» в странах Африки, Латинской Америки, Южной Азии и т.д., которые не могут самостоятельно интегрироваться в мирохозяйственные связи, что усугубляет их экономическую и технологическую отсталость.
   Часто для решения своих актуальных проблем (например, снабжение населения продуктами питания в КНДР или отстаивание своего права на развитие мирной ядерной программы Ираном) эти страны могут шантажировать экономически развитые страны, угрожая нанесением ядерных ударов малой мощности.
   » Актуальной темой современной геополитики стала проблема территориально-государственного размежевания, в частности, в связи с распадом многонациональных государств и ограничением акваторий Мирового океана и Антарктиды. Это новая тема для геополитики — в центре ее участившиеся сецессионные конфликты, связанные с желанием части территории государства выйти из его состава. В качестве примера, непризнанные республики на территории бывшего СССР — Абхазия, Южная Осетия, Преднестровская Республика, или Косово и Метохи — в Сербии.
Основные направления европейской геополитики
   Из-за связи немецких геополитиков с нацизмом в 30—40-е годы XX в. до 60-х годов XX в. в Европе геополитика в ее германском варианте оказалась дискредитированной и была под запретом.
   Начиная с 1960-х годов Европейские геополитические исследования возрождаются в виде нескольких направлений. Основная тенденция развития европейской геополитики в течение XX в.: геополитика стала фокусировать свое внимание не на пространстве, а на человеке, владеющем этим пространством. Если в начале XX в. в построении пространственных моделей миропорядка учитывались естесственно-научные факторы (климат, рельеф, почва, месторасположение), то современная геополитика в Европе стала гуманитарной наукой, исследующей иные основы связи человека с пространством — культуру, идеологию, смыслы, религию.
   Разнообразие современных геополитических доктрин в Европе сконцентрированы на двух основных направлениях:
  ≈ континентальные концепции - доминируют в науке и утверждают геополитическую самостоятельность Европы перед наступлением атлантизма (США);
  ≈ мондиалистские концепции - идея союза Европы с США.
   Несмотря на финансовую поддержку из-за океана, мондиализм и атлантизм в Европе так и не стали господствующими направлениями.
 
2. Континентальные концепции — «новые правые»
   Эти концепции находят свое выражение в поисках оптимальной модели европейской интеграции, позволяющей самостоятельно формулировать единый геополитический курс, без которого Европа не сможет противостоять американскому влиянию и останется политическим карликом. В свете глобальных угроз перед европейцами стоит задача превратить до недавнего времени расколотый континент в единое целое. Основная идея архитекторов новой Европы — усилить роль Евросоюза в мировой политике до того уровня, которую играет ЕС в мировой экономике. Однако конфликт вокруг Ирака показал неспособность двадцати семи членов Европейского Союза проводить единую внешнюю политику. Они не смогли сформулировать общую позицию. Несмотря на это, традиция антиатлантизма и континентальной специфики Европы приобретала разные версии.
Школа новых консервативных революционеров
   Данная геополитическая школа ориентирована на обоснование геополитической специфики Европы и имеет антиатлантическую направленность.
   Истоки этого течения берут начало в XX в. в довоенной Европе (в Германии) - «старые правые» и идея «консервативной революции» или «третий путь». Впервые понятие «консервативная революция» применил немецкий публицист Артур Меллер ван ден Брук (1876—1925).
   В 20-е годы XX в. немецкая консервативная мысль обретает политически радикальные формы. Ван ден Брук считал инструментом такой революции национальную идею, а главным врагом — господствующее мировоззрение того времени — либерализм. После поражения в  Первой мировой войне (1914—1918) борьба за «восстановление Германии» стала для «старых правых» религией. По Шмитту, на основе пангерманской идеи должно быть создано Немецкое Большое пространство (рейх). Самой радикальной версией «третьего пути» в Германии был национал-большевизм как сочетание антикипитализма с крайним национализмом. В работе «Пруссачество и социализм» Освальд Шпенглер противопоставлял английский национальный дух, основанный на индивидуализме, прусскому, подчиняющему личность обществу и требующему исполнения долга перед государством.
   Геополитическая концепция «новых правых» основана на утверждении, что государство-нация уступает место в качестве основного субъекта геополитики «большим пространствам» — интеграционным группировкам, которым принадлежит будущее на геополитической карте мира.
   Политическое кредо новых правых выражает лозунг: «Прежде всего - Европа, и лучше даже с Востоком, чем с Западом».Их радикальная антиатлантическая геополитическая ориентация обнаруживается в поисках союзников на Востоке, в конструировании стратегических «восточных» альянсов Европы, не скрывая своего интереса к Китаю и Индии.
   «Новые правые» европейские геополитики сохранили преемственность идей «старых правых», дополнив их новыми подходами и проектами консервативной революции и национал-большевизма. Сегодня «третий путь» в интерпретации «новых правых» выступает как синтез идей органической демократии и социалистических лозунгов.
   Базовые принципы школы новых консервативных революционеров:
  - противопоставление Европы (включая Россию) океаническому (атлантистскому) Западу и прежде всего США;
  - следование основополагающим идеям немецких геополитиков-континенталистов;
  - германофильство и русофильство.
Модели объединенной Европы
   С 60-х годов XX в. общепризнанным лидером «новых правых» был французский философ Ален де Бенуа. Одним из первых он выдвинул проект «Федеральная империя». Она представляла собой этнически дифференцированный конгломерат разнородных государств, стратегически интегрированных в единый геополитический блок. Модель объединенной Европы была им выражена в формуле: «Единая Европа ста флагов».
   В начале 60-х годов XX в. другой проект «юной Европы» — «Европа от Владивостока до Дублина» выдвинул один из самых активных «новых правых» — бельгийский консервативный революционер Жан Тириар (1922—1992).
    Долгое время Тириар возглавлял общеевропейское движение «Новая Европа», которое стремилось к созданию «Европейской империи». Он полагал, что основой глобального евразийского проекта XX в. должна стать ось Дублин — Владивосток, включающая Урал, Сибирь, Дальний Восток, которые станут продолжением «большого пространства Европы», противостоящего США. При этом россиянам в случае образования такой оси Тириар обещал европейское гражданство, политическую и финансовую стабильность и реванш над США. В строительстве «Европейской империи», которая бы объединяла независимые этнические группы, он видел спасение от мондиализма США.
   В отличие от проекта А. де Бенуа, этот имперский проект был более радикальным: он предполагал унификацию геополитического пространства, его автаркию и центризацию власти. При этом Тириар считал по-прежнему актуальным континентальный блок Хаусхофера Берлин — Москва — Токио. Он объявлял СССР наследником Третьего рейха, которому ничего не остается, как, двигаясь с востока на запад, выполнить то, что Третий рейх не сумел проделать, двигаясь с запада на восток. Известно, что он делал личные попытки к сближению с Москвой, предупреждал СССР о геополитической катастрофе (за 15 лет до крушения советской империи), если не будут предприняты решительные шаги по сближению с Европой против США. Но его планы в СССР были отвергнуты.
   «Новые правые» неустанно подчеркивают континентальность своего геополитического проекта, противопоставляя Европу атлантическому Западу. При этом они поощряли регионалистские тенденции внутри объединенной Европы, поскольку регионы сохранили европейскую традицию, а мегаполисы «заражены духом американизма». В рамках этой геополитической модели решающим европейским альянсом должен стать союз Франции и Германии, вокруг которых объединится «Срединная Европа».
   Видный французский философ Дени de Ружмон пришел к идее «Европы регионов» от персонализма, в центре внимания которого — «выживание человека» в условиях деградации человеческих отношений в больших городах и «технической агрессии против природы». Выступая против «урбанистической деградации» и «деградации земли», де Ружмон видит выход в создании «мягкой» технологии, которая связана, прежде всего, с сельским хозяйством, а не с тяжелой промышленностью, с чувствами, а не с абстракциями. Нынешний кризис он рассматривает как результат реализации индустриальной утопии, за которую ответственны национальные государства. Именно национальные государства стимулировали развитие индустрии и в первую очередь военной техники. После двух мировых войн, спровоцированных «игрой европейских национализмов», стало ясно, как рассуждает далее де Ружмон, что национальное государство существует для войны — как по своему происхождению, так и на каждом этапе своего развития, последним из которых будет «тоталитарное государство». Выход — в регионализации Европы.
   Под регионализацией автор подразумевает, в первую очередь, «новую модель объединения людей», «переделать общество на основе личностных, коммунитарных и региональных отношений». Необходимо воссоздать «небольшие единства личностей, в которых возможно их соучастие». Семья является примером и первичной формой сосуществования и воспроизводства. На этом естественном основании вырастают все прочие, основанные на общности ассоциации (коммуны). Так же как личность требует коммуны, коммуна требует региона, а регион — континентальной федерации. «Европа государств» является противоречием в терминах. Федерация европейских народов — такова альтернатива национального государства.
   Излагая свое понимание региона, де Ружмон подчеркивает, что география как таковая не играет большой роли в образовании регионов. Более важны этнические различия, связанные не с расовыми признаками, а с единством культуры, нравов, стереотипов и привычек, социальных структур, языка. Главную роль играет язык, но деление Европы на регионы по этому принципу привело бы к возникновению множества мини-государств. Экономические проблемы для деления на регионы не имеют значения, так как они, за исключением глобальных, могут быть решены на уровне региона. Главный фактор — это участие в гражданской жизни, автономия и самоуправление общин.
   Д. де Ружмон формулирует несколько вариантов будущей «федерации регионов» и «нисхождения государства».
  › Государства станут еще более тоталитарными и границы между ними — более закрытыми. Европейские страны превратятся во множество сателлитов двух сверхдержав (тогда еще СССР и США).
  › Реакцией на укрепление национального государства станет усиление сепаратизма, что приведет к расколу крупнейших национальных государств. Автономисты и сепаратисты во всей Европе будут требовать независимости, подкладывать бомбы, совершать покушения, захватывать заложников и т.п.
  › На месте Европы государств возникнет Европа регионов. Франция, Германия, Швейцария останутся, не потеряв того морального единства, которое обрели за много веков, но государства исчезнут.
   Концепция видного французского регионалиста де Ружмона, основанная на принципе важности малых единиц, была дополнена культурными аспектами федерации.
   Европейская культура не является суммой национальных культур, ибо она существовала ранее государственных образований. Культура всех европейских народов — одна, сформировавшаяся под воздействием общего для всех индоевропейского, грека латинского, кельтского и германского влияния, воспринятого в разных пропорциях.
   Идеи Д. де Ружмона направлены на замену национального государства малыми автономными органическими коммунами, федерированными в более широких рамках, гарантирующих культурный партикуляризм и ничем не скованное экономическое взаимодействие.
 
3. Мондиалистские концепции — однополярное мировое постранствоМир без границ   Проекту объединенной Европы противостоит мондиализм — учение о мире без границ под эгидой мирового правительства. Это направление развивается при активной финансовой поддержке США, стремящихся ограничивать политическую самостоятельность объединенной Европы. В 1982 г. в Париже, Милане и Вашингтоне был основан Международный институт геополитики, в штат которого вошли в основном специалисты НАТО, а возглавил его М.-Ф. Гаро. Институт издает журнал «Géopolitique».   Во многом всплеску мондиализма способствуют новые угрозы, возникшие в результате изменений в конфигурации европейского континента, которые связаны с распадом социалистической системы и СССР. Сдвиги в Центральной и Восточной Европе породили новые факторы опасности и неуверенности в развитии процесса европейского строительства. В нем заметно обозначилось противоборство центростремительных федералистских и центробежных сепаратистских тенденций. Демократизация Восточной Европы не сопровождалась адекватным социально-экономическим развитием, а достижения Западной Европы в политической и социально-экономической областях отнюдь не ликвидировали ее «старых демонов» — экстремизм, терроризм, национализм и расизм.3.1. Однополярное мировое пространство И. ГалтунгаКонфронтация трех суперсил   В работе «Геополитика после холодной войны: к теории вопроса» мондиалистский проект представил скандинавский политолог Йоган Галтунг. Система международных отношений, по Галтунгу, после окончания «холодной войны» стала менее предсказуемой и более нестабильной. «Холодная война», существовавшая на протяжении 40 лет (с образования НАТО в 1949 г. и Организации Варшавского договора в 1955 г. до падения Берлинской стены в 1989 г.), сконструировала мировой порядок, основанный на конфронтации трех суперсил, составляющих три блока. Они проводили три глобальные политики, которые перекрывали все другие политики мира.   Западный блок управлялся суперсилой — США. Его политика направлена на борьбу с коммунизмом. Западная политика подразумевала военное превосходство на всех театрах действий, основывалась на демократии и рыночной экономической системе.   Восточный блок возглавлял СССР. Он противостоит и борется с империализмом. Восточная политика подразумевала военный паритет в самом широком смысле, основывалась на однопартийности, лежащей в основе управления системой, а в экономике опиралась на планирование.   Необъединенный Третий мир — блок развивающихся стран, которые не входили ни в какой блок и не были «клиентами» никакой суперсилы. Страны Третьего мира нередко настраивали две мировые суперсилы друг против друга. Политика стран Третьего мира была направлена на строительство национальных государств с различной «примесью» демократии.   В 1989 г. с падением социалистического блока в мире образовался геополитический вакуум. Если будущее развитие событий будет продолжением неоконченной политики прошлого, т.е. имитацией прошлого, то это будет политика войны и подготовки к ней. Однако это достаточно общая формула предлагает более глубокий по смыслу сценарий. Поведение геополитических сил в современном мире, по Галтунгу, зависит от понимания динамики угроз и вызовов, которые по-разному осознаются на Западе, Востоке и в Третьем мире.   Ситуация глобальной неопределенности делает актуальной для всех трех «миров» проблему обеспечения более высокого уровня синхронизации геополитики.Анализ западной политикипо И. Галтунгу   По мнению Галтунга, реальная политика Запада будет основана на западной культуре, но прежде всего на экономическом проникновении, включая использование неоклассической экономической теории как парадигмы, а также политическое управление посредством мировых организаций, контролируемых Западом, таких, как Мировой валютный фонд, Мировой банк, Всемирная торговая организация. В крайнем случае эта политика будет поддерживаться военными действиями, основывающимися прежде всего на военном потенциале США.   В анализе Галтунга Запад за последние 50 лет отличался достаточно ясной геополитикой. Она была направлена на то, чтобы «оставить западный отпечаток на мировой культуре, включая религию, использовать мир экономически, управлять им политически и, последний довод, — держать мир под военным контролем в том случае, если все предьщущие цели провалятся».   Вторая мировая война была очень важной для Запада с позиции разрешения противоречия с воинственной и достаточно закрытой Японией, которая находилась в одном лагере с нацистской Германией, фашистскими Италией, Испанией и Португалией. Напротив, «холодная война» представляла конфронтацию Запада с огромным вызовом социалистического блока.   Вся геополитика Запада после Второй мировой войны завершилась успешно, однако это не означает исключения новых претендентов на конфронтацию с Западом в будущем. По мнению Галтунга, существует два таких претендента. На смену Второму миру (социалистическому лагерю) пришел Третий мир, развивающийся — Латинская Америка, Арабский мир, Западная Азия, Южная Азия, а также второй претендент — Четвертый мир — Юго-Восточная и Восточная Азия. Галтунг включает сюда наряду с другими такие огромные силы, как Китай, обе Кореи, Вьетнам и Японию (буддистско-конфуцианские страны). Подчеркнем, что в этом подходе Япония потенциально противопоставляется Западу. Этот Четвертый мир, по Галтунгу, по своему экономическому росту и в настоящее время соревнуется с Западом — Первым миром.   В рамках западной политики он выделяет позицию Европейского Союза, ставящего перед собой задачу создания федеративного супергосударства. Очевидно, уменьшение зависимости ЕС от США может привести к изменению геополитики объединенной Европы, которая рано или поздно может привести к конфликту между ЕС и США, выражением чего может стать борьба за мировую гегемонию.   Другая тема западной геополитики поведение Японии как части Запада. По мнению Галтунга, ошибочно относить ее к западной геополитической модели. На самом деле, на протяжении всей истории существуют два аспекта японской геополитики: (1) обеспечение превосходства над своими ближайшими соседями, (2) осуществление своих проектов в Азии. Последний аспект привел к двум войнам: против России в 1904—1905 гг. и против стран-метрополий — Великобритании, Франции, Нидерландов, Португалии, а также США в 1941—1945 гг. Япония, считает автор, достигла целей в отношении всех указанных стран, кроме США, которые не были основной колониальной силой в Азиатско-Тихоокеанском регионе.   На геопространстве бывшего СССР, по Галтунгу, происходят процессы национального самоопределения, сходные с политическим размежеванием в период развала Австро-Венгерской империи. Согласно Галтунгу, современная Россия потеряла статус сверхдержавы и является «самой обыкновенной страной», в будущем ее геополитика может базироваться на славянской культуре и православной церкви. Он не исключает попыток построить новый Советский Союз, включающий Россию, Белоруссию, восточную Украину и северный Казахстан.Геополитика стран Третьего мира   Геополитика стран Третьего мира уже перестала быть политикой игры на противоречиях между двумя суперсилами. Становление современной геополитики этой зоны мира обусловливает эндогенные политические элементы, определяющим из них выступает национальная либерализация экономики и политики. Галтунг выделяет три основных геополитических центра в пределах Третьего мира: Западную Азию, Индию и Китай. В Западной Азии он выделяет две зоны:  • не арабская — Турция; шесть бывших советских мусульманских республик (во всех из них говорят на языках, сходных с турецким, за исключением Таджикистана, где говорят на фарси); Иран, Пакистан и Афганистан заполняют политический вакуум после «холодной войны» исламом, который Запад интерпретирует как фундаментализм. Правда, Турция проводит и вторую геополитику — стремится стать мусульманским членом Европейского Союза. Если же это ей не удастся, то Турция может попытаться создать собственный союз на базе прежней Османской империи, располагавшейся вне арабского мира, но включавшей Балканы.  • арабский мир — 22 страны (включая Палестину), некоторые из них проводят двойную геополитику — исламистскую и панарабскую. Галтунг при этом делает такое замечание: «чем больше одной политике не удается, тем другая все больше активизируется».   Трудные времена переживает Индия. В этой стране остается еще много западных влияний и элита, формирующая политику построения общества, основанного на свободном рынке. Неудачи на этом пути могут привести к лавине протестов населения. Но тогда может осуществляться другая и более сильная политика, уходящая корнями в индуизм. Но и эта политика натолкнется на противостояние с религиозными меньшинствами, особенно такими, как мусульмане и сикхи.   По мнению Галтунга, геополитику Китая будет определять «скрытый капитализм», который там создается. Следовательно, «как все капиталистические страны, Китай должен охранять свои экономические циклы, и если надо, то привлечь для этого и военную силу». Ведь капиталистическая страна должна расширяться, охраняя свою сырьевую базу и свои рынки, особенно те из них, которые находятся вне границ страны.Складывание однополярного мира   По мнению Галтунга, геополитическая ситуация после «холодной войны» характеризуется складыванием однополярного мира. Однако в нем существуют семь центров, претендующих на глобальную или региональную гегемонию. При этом шесть из семи центров «в некотором смысле координируются гегемоном из гегемонов — США».  » США стремятся быть гегемоном гегемонов в Западном полушарии и на Среднем Востоке (Израиль прежде всего). Однако совершенно очевидно, что США в современных условиях не в состоянии в одиночку определять правила и нормы мирового поведения.  » Не исключено, что Европейский Союз, стремящийся стать супергосударством, начнет проводить единую международную политику, умело использовать прошлые противоречия между Российской и Османской империями. Безусловно, Франция и Великобритания, обладающие ядерным оружием, будут защищать не только свои национальные и региональные, но и мировые интересы. Германия представляет мощную экономическую державу и ее политическое влияние все время будет возрастать.  » К повышению своего геополитического статуса стремятся Россия и другие страны СНГ, а также, возможно в будущем, та часть Центрально-Восточной Европы, которая имеет православные и славянские корни.  » Турция и примерно 10 стран, объединяемых под небольшим давлением ислама. Турция своей политикой содействует дроблению СНГ и, возможно, России.  » Индия, объединяющая ряд стран на основе индуизма, будет закреплять свое влияние в Южной Азии.  » Китай как буддистско-конфуцианское государство со стремительно развивающимися производительными силами и растущим военным потенциалом будет стремиться к распространению своего геополитического влияния.  » Япония как синто-будцистско-конфуцианская страна, очевидно, не ограничится одним экономическим мировым влиянием. Причем, из семи гегемонов четыре уже признаны — США, Япония, Индия и Китай, а три — еще нет, в том числе Россия. Все семь гегемонов имеют или могут иметь большие проблемы с их собственными перифериями. Примером тому могут служить события на Северном Кавказе, на окраинах Китая (Тибет, Синцзянь).   В этом противостоянии Галтунг прогнозирует как возможные геополитические коалиции (например, потенциальная коалиция США, Европейский Союз, страны Центральной и Восточной Европы против объединенных Китая, Японии, Кореи, Вьетнама), так и конфликты низкой интенсивности за рынки и сырье.3.2. Концепция «торгового строя» Ж. Аттали   Геополитиком мондиалистского направления в Европе считается известный французский ученый и политический деятель Жак Аттали — бывший советник президента Франции Ф. Миттерана, а также глава Европейского банка реконструкции и развития (с 1991 г.).   В работе «На пороге нового тысячелетия» Аттали прогнозирует:   Европе, вероятно, грозят большие беды. Сама логика континентальной интеграции сталкивается с давнишней, часто кровавой традицией этнических и национальных распрей, с историей проявлений шовинизма и ксенофобии. Массовая миграция из Африки вкупе с потоками переживающих большие трудности восточноевропейцев в западные и другие более процветающие государства приведет к идее возникновения новой Берлинской стены, стены, которая предотвратит поток беженцев с периферии, стремящихся найти прибежище в центрах процветающего Севера.   Он приводит два аргумента в пользу геополитического единства мира и мирового правительства.   Первый аргумент в рассуждениях Ж. Аттали о грядущем мире основан на необходимости покончить с возможным риском в будущем. Аттали предвидит грядущие катаклизмы, связанные с демографическим взрывом и увеличением веса периферийных народов, расположенных вокруг доминирующих богатых и высоко организованных пространств. Новые опасности возникнут в связи с торговлей оружием, наркотиками и экологическими катастрофами, такими, как увеличение твердых отходов, дефицит питьевой воды, выбросы вредных газов, уничтожение лесов. Для предотвращения грядущих опасностей Аттали предлагает установить жесткий политический контроль на мировом, «мондиальном» уровне, чтобы «решать проблемы «мондиально», в «мировом масштабе». Для этого нужна мон-диалистская власть и создание мирового правительства.   Второй аргумент — логика развития информационных технологий и процесса глобализации, по мнению Аттали, неизбежно приведет мир к единству, а геополитические разногласия прошлого при этом отступят на задний план.   Несмотря на то, что геополитический проект будущего мира Аттали признан экспертами «оптимистической версией атлантизма», в действительности он утопичен, опровергает все гуманистические ценности человечества, утверждая культ денег и нарциссизма, что делает его деструктивным и разрушительным.   Будущий миропорядок он определяет как «строй денег». Он является высшей формой эволюции общества. Картина будущего мира нарисована достаточно абстрактно. Логика его развития задана базовыми принципами: демократия — это наилучшая политическая система, «торговый строй» — это двигатель прогресса, всемогущество денег — это самый справедливый порядок правления, а мондиализм — единственно разумный ответ на проблемы завтрашнего дня. По мнению Аттали, в основе нового миропорядка лежат свободный рынок и политическая демократия как универсальные общечеловеческие ценности, которые в итоге должны неизбежно привести человечество к размыванию национально-государственных суверенитетов и формированию «единого человечества» — одной всемирной культуры.   В этом «прекрасном новом мире» будут действовать «новые кочевники», полностью лишенные культурной идентичности, устремленные в погоню за «Его Величеством Долларом». В этом обществе «универсального рынка» человек, как и предмет, будет находиться в постоянном передвижении, без адреса или стабильной семьи. Особую роль он отводит в новом обществе средствам коммуникации, которые станут одновременно и средствами войны и контроля за пространством, а высшим истоком желания человека в новом мире будет нарциссизм.  Аттали выделил три важнейших региона, которые в будущем мире станут центрами новых геоэкономических пространств:  = американское пространство, объединяющее обе Америки в единую финансово-промышленную зону;  = европейское пространство, возникшее после экономического объединения Европы;  = Тихоокеанский регион, имеющий несколько конкурирующих центров — Токио, Тайвань, Сингапур.   Вокруг этих центров будут структурироваться менее развитые регионы, между которыми происходит конкурентная борьба.   Центром «торгового строя», по мнению Аттали, предположительно станет Япония, хотя он не исключает возможности наложения двух доминирующих пространств — тихоокеанского (США и Япония) и европейского. Он прогнозирует в скором времени утрату США своего лидерство в рамках «торгового строя». Аттали предвидит обострение экономической конкуренции, пересечения зон экономической экспансии, и как следствие, распад блоков, рост региональных антагонизмов.3.3. Теория глобального хаоса К. Санторо   Другой мондиалистический проект, крайне пессимистический, представил руководитель Миланского института международных политических исследований, профессор К. Санторо. В противоположность утверждениям американского мондиалиста Ф. Фукуямы Санторо считает, что после «холодной войны» мир ожидает не торжество либерализма, а период цивилизационных катастроф. Пессимистический мондиалистский сценарий Санторо прогнозирует наступление глобального хаоса, который связан с действием следующих факторов:  ◆ ослаблением роли ООН, иных международных центров и международного права в результате дестабилизации геополитической ситуации;  ◆ усилением геополитической разбалансированности мира, который приводит к бурному развитию национализма и фундаментализма в странах Востока;  ◆ распространением во всем мире конфликтов и войн низкой интенсивности, непрерывным переделом пространства;  ◆ прогрессирующим распадом военных блоков и небольших государств на Востоке при одновременном укреплении НАТО.   Таким образом, угроза всеобщего планетарного хаоса заставляет все страны признать роль мирового правительства.   Следует заметить, что европейская геополитика в XXI в. сталкивается с множеством проблем, решение которых связано с политикой интеграции, ее эффективностью. Ассиметричность стран-участников объединенной Европы приводит к нарастающему количеству конфликтов, мешающих адекватному геополитическому позиционированию ЕС. Существует слишком большой разброс в моделях европейского будущего, механизмов управления процессами интеграции. Например, французский проект укрепления ЕС связан с повышением политической роли ведущих институтов объединенной Европы и направлен на сочетание национальных приоритетов в военной, оборонной и внешней политике с коммунитарной политикой Брюсселя. Напротив, лидеры Германии акцентируют внимание на усиление исполнительной власти (Совет министров ЕС, Евроко-миссии) и ориентированы на более полную политическую интеграцию стран-членов ЕС. Как признает Ж. Сантер, «Европа — этот экономический гигант остается пока в некотором роде политическим карликом». Одной из причин подобного положения являются традиционные противоречия между Францией и Германией, ориентированных на более самостоятельную роль в ЕС, с одной стороны, и Великобританией, для которой приоритетны отношения с США, — с другой. Новая Конституция ЕС (2004) была призвана снять все недоразумения и являлась результатом компромисса сторон. Однако процесс ее ратификации прерван и потому она не может быть инструментом в разрешении противоречий.«Современная французская геополитика»
 
1. Геополитические концепции школы «Геродот»
 
   На основе журнала «Геродот» возникла новая школа французской региональной геополитики. Ее идейным руководителем стал известный французский географ Ив Лакост. Он обосновывал необходимость разработки методологии, на основе которой география служила бы делу освобождения людей от всякой власти и создания общества «без всякой власти». На идеологию этого направления оказали влияние идеи анархистов Э. Реклю и П. Кропоткина, а непосредственным поводом для формирования направления журнала стали студенческие волнения в Париже в 1968 г.
   Школа «Геродот» в 70-х годах XX в. стремилась преобразовать географию из «сервильной дисциплины» в объективную науку, отвечающую на социальные запросы общества, хотя ей не удалось избежать идеологической ангажированности. Позже, в 80-е годы «Геродот» эволюционировал в сторону более уравновешенной идеологии и стал откликаться на различные глобальные вопросы: экономическое неравенство, расизм, проблемы свободы и безопасности, отношения между Западом и Востоком, раскол между Севером и Югом.
   Лакост пытается определить специфику геополитики как науки, ее предметное поле. Прежде всего, Лакост различает современную американскую и французскую геополитическую науки на основе используемых подходов к анализу геопространства. По его мнению, в американской геополитике преобладает мондиалистский (мировой) подход, а во французской — локальный анализ, ориентированный на исследование регионов. Главный вектор французской геополитики, по его мнению, состоял в анализе региона как базовой геополитической единицы. В своей трехтомном труде «Геополитика регионов Франции» (1986) Лакост акцентирует внимание на «внутренней геополитике» (la géopolitique), считая, что не государство, а территориальный конфликт составляет главный объект ее анализа.
   Методология Лакоста в анализе политических конфликтов основана на введении в оборот категории «геополитическое представление». Это теоретическая новелла предполагает начинать анализ с обсуждения результатов конфликта, а затем производить детальное изучение его предыстории и истории, выявление причин, включая особенности идеологии политических групп. По мнению Лакоста, в формировании геополитических представлений решающее значение имеют информационные системы. Массовое сознание ориентируется не на рациональный подход к реальности, а на привлекательность «создаваемой картины мира». По этой причине распознание современных геополитических процессов широкие слои населения осуществляют на основе символов, образов и идей, создаваемых средствами массовой информации. Мировоззрение населения все больше зависит от эффективности воздействия телекоммуникаций. Лакост придает большое внимание качеству и комплексности информации географических местах, в частности о ключевых («горячих») геополитических точках. Тем самым средства массовой информации превращаются в один из самых значительных геополитических факторов.
   В 1994 г. в Париже увидел свет «Геополитический словарь» под редакцией Лакоста, который, по общему мнению, считается самым большим достижением французской геополитики. Он содержит обширное введение в геополитику конфликтов. Анализируются преимущественно географические объекты, в том числе все государства, части национальных территорий, которые так или иначе связаны с геополитическими конфликтами.
   Среди авторов «Геродота» — директор Европейской геополитической обсерватории Мишель Фуше. По мнению Фуше, комплексное геополитическое исследование предполагает конкретный анализ разных переменных в многообразных комбинациях, но значение той или иной переменной не постоянно и зависит от места и времени. Предметом его геополитического анализа были границы, которые он определил как главный элемент геополитики. Границы существуют не только между государствами, но и внутри них, пролегая между обществом и властью, различными социальными и культурными группами.
   Прекрасный пример неуниверсальности конфликтологической ветви (а это лишь одна ветвь, хотя и наиболее развитая) геополитики —   единая Европа в рамках Европейского Союза. Фуше называет Европу геополитической лабораторией.
   Это первая и наиболее прогрессивная из многогосударственных систем, основанная на добровольном союзе древних государств-наций, совокупность которых представляет собой нечто большее, чем составляющие ее части. Беглый взгляд на Азию показывает, что в этой части мира, все еще привязанной к силовым играм, присущим Европе XIX в., хрупкое равновесие поддерживается лишь благодаря присутствию иностранного арбитра, располагающего мощным вооружением, — Соединенных Штатов Америки.
 2. Теория иконографии геополитического пространства    В центре внимания европейских геополитиков после Второй мировой войны находились новые факторы, изменяющие геополитическое пространство. В первую очередь, сила человеческого духа, внутренняя связь между политикой и борьбой интересов и идей. Ибо само пространство представляется как символическая реальность, складывающаяся в процессе взаимодействия людей.   Основателем иконографического направления в политической географии и геополитике считается французский географ Жан Готтманн (1915—1994), уроженец Харькова. Его заслуга состоит в том, что он ввел в оборот термин «иконография пространства». Буквально «iconographies» означает систему символов, используемых в иконописи, где символы передают смысл иконописного образа. По Готтманну, «iconographie régionale» есть выражение представлений о картине окружающего мира сообщества определенного самоорганизованного пространства, сформировавшееся под воздействием религиозной, национальной, культурной и социальной истории этого пространства. Иконография пространства (территории) включает произведения искусства, архитектуры, а также все символы-формы общественной жизни и быта.   В книге «Политика государств и их география» (1952) Готтманн не только подверг критике творческое наследие отцов — основателей геополитики — Ратцеля, Хаусхофера, Маккиндера, Спайкмена и других геополитиков, но и осуществил пересмотр отдельных положений классической геополитики. В результате анализа Готтманн пришел к выводу, что классическая геополитика представляла собой науку о войне. По его мнению, к такому выводу подводит опыт государственного строительства фашистской Германии, где на практике были применены многие идеи Ф. Ратцеля и его последователей. Ж. Готтманн пытался переосмыслить основные постулаты геополитики.   1) Произошла переоценка роли пространства и его свойств. Считая пространство по-прежнему главной категорией геополитики, он пытался доказать, что размеры территории государства далеко не пропорциональны его мощи. Подтверждением этому тезису был тот факт, что европейские державы (Нидерланды, Испания) с довольно ограниченной территорией в течение веков доминировали в мире и смогли создать империи, размеры которых многократно превышали территории метрополий.   На первый план он ставил географическое положение государства и его организацию. По Готтманну, «географическое положение» государства определяется отношением к основным коммуникационным линиям и потокам, приуроченным к ним: движение людей, армий, товаров, капиталов, идей. В связи с этим, по Готтманну, центральным понятием должно стать понятие «циркуляция пространства» («circulation of communication»).   2) Организация пространства (в частности, дихотомия «Моря и Суши», океанических и континентальных государств) влияет на характер связи человека с пространством. Морским государствам, считал он, в отличие от континентальных, свойственна большая свобода, терпимость и меньшая склонность к автаркическим и абсолютистским формам организации. Многое в этих положительных свойствах морских стран определяется характером их коммуникационных связей. С зарождения цивилизации море было главной ареной связей, контактов. Море связывало самые различные географические районы, что расширяло кругозор жителей морских стран. Свобода мореплавания, подтвержденная римским правом, давала большие преимущества морским государствам, способствуя использованию опыта других стран, заимствованиям и отбору, вариантности развития. Континентальные же государства имели в своей истории менее дифференцированные, менее интенсивные и менее разнообразные контакты и обмены, из чего вытекают характерные черты континентального развития.   3) Формы политической, общественной и частной жизни, наблюдаемые и организованные в пространстве, являются результатом иконографии пространства, представляющей собой различные пространственные картины мира и отдельные представления о формах пространства. Они конструируются в процессе влияния религий, традиций, исторического опыта и обычаев, разных социальных моделей, характерных для определенных территорий с особой неповторимой культурой.   В понятие «иконография пространства» Готтманн включал мифы и образы ушедших столетий, легенды и саги, табу и символы культуры, топографически локализованные в определенном пространстве. Отношение к образу, иконе составляет глубинное пространственное измерение культуры. Сила иконографии как фактора, дифференцирующего пространство, заключается в том, что это духовное явление, обладающее большой психологической инертностью, очень слабо поддающееся трансформации. Поэтому, считает Готтманн, политическое единство или разобщенность уходят своими корнями в сферу духа, самосознания, которые он называл «психосоматикой территории». По его мнению, политические границы определяются в первую очередь действием духовных факторов, а не формами земной поверхности.   Роль геополитической иконографии как духовной основы связи человека с пространством велика. Иконография геополитического пространства, согласно Готтманну, представляет собой типические формы проявления жизни цивилизации в пространстве, систему политических институтов и многообразных форм политической жизни, а также духовный мир цивилизации, включая способы выражения политических, идей, формирующих смысловое пространство культуры. Символический мир образов, идей и смыслов способствует социокультурной идентификации и позволяет народу контролировать, осваивать и защищать определенную территорию как собственную.   Ж. Готтманн обратил внимание на то, что иконография пространства каждой культуры не статична, она динамично меняется, когда в нее вторгаются новые исторические факторы. Взаимное влияние региональных иконографии друг на друга в течение времени, диалог территориальных культур Готтман назвал «циркуляцией иконографии». По его мнению, иконография со временем может также отрываться от той реальной почвы, которая ее породила много веков или даже тысячелетий назад, и воспроизводиться инерционно. Он приводит множество примеров функционирования системы символов. Традиционно носителями этих символов являются эмигранты, попадающие в иные культурные среды, принесшие туда свой образ жизни, свою систему символов.   Не всегда подобная циркуляция является благом и может вызывать конфликты и войны. Современный транзит западных ценностей на Восток разрушает основы традиционного образа жизни, размывает систему символов, привычное единство пространственной целостности, что порождает протест и радикальные формы отрицания этой гуманитарной интервенции.   По Готтманну, главной проблемой политической географии и геополитики является вопрос взаимодействия между циркуляцией и иконографией. Циркуляция развивается последовательно и инертно в соответствии с конфигурацией коммуникационной сети, которая достаточно стабильна и изменяется благодаря прогрессу на транспорте и в связи или в результате изменений в географии центров человеческой деятельности. На коммуникационных перекрестках возникают центры контактов, обменов, трансформаций. Первоначально города, как центры коммуникации, вырабатывают из всего разнообразия влияний локальной иконографию. Затем город, превращаясь в политический или административный центр, притягивает и организует близлежащее пространство. Процесс расширяется и приводит к синтезу локальной иконографии в более широкие пространственные системы символов. В этом и заключается механизм формирования районов, государств, цивилизаций. Этот процесс не был линейным, часто на смену большим империям приходили автаркии (региональная обособленность, замкнутость).«Современная англо-американская школа геополитики»
 
1. Претензии на мировое господство
   После Второй мировой войны центр мировой геополитической мысли переместился в США. Резкое доминирование США в мировой экономике трансформировалось в претензии на мировое господство, их экспансию за пределы Западного полушария. В немалой степени этому способствовало и обладание США ядерным оружием. Впервые идея гегемонии США в Евразии казалась реальностью. Американские геополитики оценивали США после Второй мировой войны как первого в мире полноценного гегемона, поскольку только США за всю историю удалось осуществить гегемонию над Европой.
   Однако американские претензии на мировое господство были развеяны усилиями СССР и его союзников по мировой системе социализма. Мировое геополитическое пространство после Второй мировой войны довольно быстро упростилось до бинарного строения, т.е. противоборства двух сверхдержав. В римленде образовывались военно-политические союзы, шло действительно серьезное противостояние между США и СССР, начиная с войны в Корее (1950—1953) и кончая войной в Афганистане (1979—1988). Понятия «Запад» и «Восток» приобрели идеологическое измерение. Если внешняя политика СССР идеологически обосновывалась антиимпериализмом, то США объявили себя защитниками свободного мира. По этому принципу расположенная на Дальнем Востоке Япония стала частью Запада. В противовес НАТО в 1949 г. СССР образовал военный блок Организации Варшавского договора (распущен 1 апреля 1991 г.).
   После распада СССР в 1991 г. и крушения коммунистической системы политический ландшафт стал приобретать черты модели однополярного мира во главе с США. Впервые в геополитической истории США со времен Первой мировой войны идея мирового господства начала обретать реальные черты. После «холодной войны» задача США состоит в контроле над всей Евразией как ключевой геополитической ареной. 3. Бжезинский в книге «Великая шахматная доска» (1998) писал:
   Сегодня геополитический вопрос более не сводится к тому, какая часть Евразии является отправной точкой для господства над континентом, или к тому, что важнее: власть на суше или на море. Геополитика продвинулась от регионального мышления к глобальному, при этом превосходство над всем Евразийским континентом служит центральной основой для глобального главенства.
   Однако заметим, что для глобального господства США не хватает самую малость — подчинить своему влиянию Россию.
 
2. Основные концепции англо-американской современной геополитики
Доктрина сдерживания и ее разновидности
   Во второй половине XX в. американская геополитика развивала преимущественно идеи Н. Спайкмена, направленные на обоснование военных форм контроля над Хартлендом, дополняя их определенными новеллами. Вся американская политика в зоне римленда была ориентирована на предотвращение советского доминирования в Евразии и в Мире-Острове в целом. Хотя по мнению американского исследователя Дж. Гэддиса, США в 1945 г. придерживались политики «единого мира», пытаясь интегрировать СССР в новый мировой порядок. Политика «сдерживания путем интеграции» потерпела неудачу. СССР преследовал иные политические цели, и универсалистские идеи были бесполезны. Тогда в 1947 г. в отношениях с СССР была взята более твердая линия — так называемая позиция «терпения и твердости» Г. Трумэна.
   В условиях «холодной войны» в американской геополитике политика сдерживания СССР стала главной темой. Многообразие направлений американской послевоенной мысли препятствовало выработке доктринальных основ анализа геополитических отношений в условиях блокового противостояния. Необходим был новый подход, который бы объединил их, указал на главный аспект противоборства.
«Политика сдерживания» Дж. Кеннана   В 1947 г. в журнале «Foreign Afters» под псевдонимом «Икс» была опубликована статья «Истоки советского поведения». Ее автором был американский дипломат Джордж Кеннан (1904—2005), который сформулировал теоретические основы «политики сдерживания» СССР. Статья Дж Кеннана приобрела концептуальный характер и стала «манифестом» политики сдерживания, оказав существенное влияние на последующее развитие геополитической теории в США.   Согласно Кенанну, в основе «политики сдерживания» должен лежать ментальный фактор, значение которого прежде игнорировалось. В современных геополитических моделях он приобрел решающую роль: противоборство перешло в область идей и ценностей. Кеннан объяснял природу оппозиционности внешней политики СССР в отношении западных держав изначальным свойством коммунистического мировоззрения и советской системы — враждебностью к внешнему миру. Ее смысл состоит в том, чтобы противодействовать «русским при помощи всегда имеющейся в наличии противостоящей силы в любой точке, где проявляются признаки покушения на интересы мирного и стабильного мира».   Несущей конструкцией советской системы власти, по Кеннану, является политическая и идеологическая монополия КПСС, опирающаяся на поддержку масс. Отсутствие легитимной процедуры передачи власти (например, через выборы) ставит тоталитарную систему в зависимость от наличия единства внутри партии, не допуская при этом в ней малейших противоречий. Если в какой-то момент, различные соискатели власти будут аппелировать к политически незрелым и неопытным массам, стремясь найти у них поддержку своим определенным требованиям, то это может привести к фундаментальной трансформации СССР. В этом случае невероятные последствия наступят для коммунистической партии:   ибо членство в ней в широком плане основывается на железной дисциплине и повиновении, а не на искусстве компромисса и взаимного приспособления. Если вследствие указанного произойдет что-либо, что разрушит единство партии и эффективность ее как политического инструмента, Советская Россия за одну ночь из одного из самых сильных национальных сообществ превратится в одно из самых слабых и жалких.   Опираясь на «доктрину сдерживания» и в соответствии с моделью Хартленд-Римленд, президент США Г. Трумэн проводил политику противостояния давлению СССР. Американские политики полагали, «что без принятия Соединенными Штатами политики сдерживания Советский Союз неизбежно распространил бы свою экспансию на всю Европу».   Были образованы военные блоки для «изоляции» Хартленда (СССР и его союзников). Они как кольца «анаконды» почти полностью окружили Хартленд поясом. В настоящее время прием в НАТО стран Центрально-Восточной Европы можно расценивать как продвижение Запада в зону Римленда.   HATO (North Atlantic Treaty Organisation) — военно-политическая организация 20 государств-членов в Европе и Северной Америке: Бельгия, Великобритания, Германия, Греция, Дания, Исландия, Испания, Италия, Канада, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, США, Турция и Франция. Причем Франция в 1966 г. вышла из интегрированной военной структуры этой организации. СЕНТО в Западной Азии первоначально называлось Багдадским пактом и включало Турцию, Ирак, Иран, Пакистан и Великобританию; США были представлены наблюдателем. СЕАТО в Восточной Азии — Австралия, Новая Зеландия, Пакистан, Таиланд, Филиппины, а также находящиеся вне этого региона страны — Великобритания и Франция.   Там, где изоляция нарушалась, после 1945 г. происходили столкновения в форме конфликтов низкой интенсивности или локальных войн.   Корейская война (1950—1953); восстание в Берлине 17 июня 1953 г.; восстание в Польше и Венгрии в 1956 г.; Берлинский кризис и возведение Берлинской стены 13 августа 1961 г.; арабо-израильские войны в 1948—1949, 1967 и 1973 гг.; Суэцкий кризис 1956 г.; ввод войск Варшавского договора в Чехословакию в 1968 г.; война Франции против Вьетнама (1946—1956) и война США против Вьетнама (1965—1974); события в Камбодже с 1967 г., Лаосе с 1975 г.; постоянная военная помощь Израилю со стороны США и т.д.Теория «домино» и финляндизация   «Доктрина сдерживания» привела к созданию простых и локальных пространственных моделей, с помощью которых объяснялась и прогнозировалась геополитическая ситуация в отдельных секторах римленда. Затем эти модели распространялась и на другие районы Третьего мира. Следуя этим принципам, У. Pocmoy, М. Тейлор и Р. Макнамара создали теорию «домино», ставшую классической аналогией таких моделей. Смысл теории «домино» состоял в том, что «падение»» одной страны-сателлита неизбежно приведет к ущербу интересам США в соседних странах. Так, потеря Камбоджи привела к усилению рисков в Таиланде, Малайзии и примыкающих странах.   Администрация США, следуя теории «домино», не раз ставила в унизительное положение своих стратегических партнеров по НАТО. Так, во второй половине 60-х годов XX в. игнорирование национальных интересов Франции, которая рассматривалась как плацдарм США для противостояния с СССР, заставило президента Шарля де Голля вывести Францию из НАТО.   В Западной Европе теория «домино» была заменена термином «финляндизация», который был введен Р. Левенталем в 1966 г. Как известно, Финляндия была в коалиции с Германией против СССР. Однако в 1944 г. СССР обязал эту страну изменить курс и вступить в борьбу против Германии. Парижский мирный договор был мягок по отношению к Финляндии. Она должна была уступить некоторые территории СССР, ограничить численность своей армии и выплатить СССР репарации на сумму в 300 млн долл. товарами. Финляндией управляли правительственные коалиции, в которых коммунисты играли важную роль. Ради обеспечения полного суверенитета во внутренних делах Финляндия воздерживалась от антисоветских действий. Допускалась экстраполяция такой модели на другие страны Западной Европы. При этом исходили из того, что СССР не будет осуществлять захват стран военным путем, но советское влияние будет распространено с помощью навязанного контроля политики стран, вовлеченных в сферу влияния СССР. Считалось, что Финляндия является образцом такого процесса.Концепция «динамического сдерживания» Гоэя   Существенные изменения в модель Спайкмена внес президент Национального института общественной политики (Вашингтон) Колин Грэй. Одним из первых геополитиков он отметил тенденцию перехода от биполярного мира к мультжолярному. По мнению Грэя, СССР, осуществляя мировую экспансию, «перешел» границу сдерживания и утвердился по другую сторону Римленда. Это случилось после Карибского кризиса 1962 г., вызванного размещением СССР ракет средней дальности на Кубе. С этого момента СССР сконцентрировал свои усилия на проникновении в развивающиеся страны. Грэй считал, что США следовало пересмотреть свою «политику сдерживания» в римленде и направить ее на те регионы, которые находятся и вне римленда. Однако при этом ключевым регионом для США остается все же Евразия. Такую геополитику Грэй обозначил термином «динамическое сдерживание». По окончании холодной войны Грэй предостерегал от демонтажа американской инфраструктуры вследствие возможной внезапной смены демократической власти в России на тоталитарную.Доктрина ядерного сдерживания Алперовица   Американский политолог Тар Алперовиц стал автором теории ядерного сдерживания, которая опиралась на учет новых реалий. Уже во время Второй мировой войны возник новый геополитический фактор, оказавший огромное влияние на все последующее развитие международных отношений — ядерное оружие, обладающее огромной разрушительной силой. Атомная бомба давала США огромную геополитическую власть и означала мировое господство и контроль.   Американское правительство Ф. Рузвельта для достижения мировой гегемонии запустило «Проект Манхэттен» по созданию ядерной бомбы в Лос-Аламосе. Для его осуществления (с 1942 по 1945 гг.) были привлечены лучшие западные ученые, включая немецких, которые были вывезены из Европы еще в период войны, в проект было инвестировано около 2 млрд долл.   Испытание первой атомной бомбы США произошло 16 июля 1945 г., т.е. перед началом Потсдамской конференции (17 июля — 2 августа 1945 г. ), на которой главы правительств главных держав — победительниц во Второй мировой войне принимали решения о послевоенном устройстве мира. Президент США Г. Трумэн ни словом не обмолвился об испытании в Аламагордо (штат Нью-Мексико) И. Сталину, который возглавлял советскую делегацию в Потсдаме. Позже 6 и 9 августа 1945 г., по приказу Трумэна, на японские города Хиросима и Нагасаки, были сброшены две атомной бомбы, унесшие жизни свыше 200 тыс. человек.   В 1965 г. Гар Алперовиц ввел термин «атомная дипломатия». По его мнению, с учетом уроков «холодной войны» современная фаза геополитического развития должна учитывать влияние ряда факторов. С одной стороны, существование ядерных вооружений в известном смысле помогло предотвратить мировую войну из-за опасности взаимного гарантированного уничтожения противников. С другой — малые военные интервенции (Вьетнам, Афганистан, Персидский залив) продемонстрировали ограниченную полезность ядерного оружия, исходя из финансовых, моральных и политических оценок. Кроме того, поддержание массированного военного потенциала западными великими державами ведет к снижению их международной конкурентоспособности по сравнению со странами, которые не несут существенного военного бремени. В то же время реальной и непосредственной угрозой национальной безопасности является, конечно, ядерное оружие в руках безрассудной державы.   Испытание атомной бомбы в СССР в 1949 г. в Семипалатинске лишило США глобального преимущества. Теперь любой конфликт между двумя супердержавами будет ядерным с самого начала войны. Следовательно, главным является фактор внезапности. Затем постепенно сформировался «Атомный клуб», куда вошли США (атомная бомба была взорвана в июне 1945 г., водородная — в ноябре 1952 г.); СССР (август 1949 г. и август 1953 г.); Великобритания (октябрь 1952 г. и май 1957 г.); Франция (февраль 1960 г. и август 1968 г.); Китай (октябрь 1964 г. и июль 1967 г.); Индия (май 1974 г.). После этого гонка вооружений происходила по линии военных технологий, связанных с повышением эффективности ядерного оружия.   В современной стратегии ядерного устрашения НАТО и в доктрине национальной безопасности России по-прежнему обосновывается необходимость сохранить «перспективу» использования атомного оружия первыми. Многие политики и исследователи считают, что политика ядерного сдерживания воспитала политическую психологию, исключающую достижение политических целей противоборствующих идеологий военным путем.   Огромную угрозу миру представляет так называемое ядерное подполье. По оценкам экспертов, от 25 до 30 государств мира обладают возможностями для создания ядерного оружия. Угроза ядерного шантажа сегодня также исходит от террористических организаций.   Наряду с этим, более 100 стран стали участниками безъядерных зон. ЮАР отказалась от обладания ядерным оружием и демонтировала созданные ядерные устройства. Все Южное полушарие объявлено безъядерной зоной планеты. После поражения в войне в Персидском заливе Ирак был принужден Советом Безопасности ООН к демонтажу промышленного потенциала для создания оружия массового уничтожения. Вслед за безъядерными зонами в Латинской Америке и в южной части Тихого океана появились безъядерные зоны в Африке и в Юго-Восточной Азии.   До недавнего времени главное внимание ядерных держав было направлено на поиски путей отказа от ядерного оружия главных претендентов в «Атомный клуб» — Индии, Пакистана и Израиля. Индия и Пакистан в мае 1998 г. провели ядерные испытания (Индия — пять испытаний на полигоне Покхарап, а Пакистан — примерно столько же испытаний на полигоне в горах Чагай). Израиль вообще негативно относится к проблеме международного контроля над его ядерной программой, хотя в настоящее время никакой ядерной угрозы для Израиля практически не существует. Союзнические отношения с США и фактические гарантии основ его безопасности лишают дальнейшие работы над ядерной программой убедительной мотивировки. 3. Новые реалии в англо-американской геополитике   В 60—70-е годы XX в. стало очевидным, что концепции X. Мак-киндера, А. Мэхэна, Н. Спайкмена потеряли свою актуальность. Политика сдерживания в зоне Римленда, по образному выражению президента Ассоциации американских географов (1989—1990) Саула Коэна, была похожа на запирание дверей конюшни, когда лошадь уже сбежала. Он имел в виду присутствие военно-морских сил СССР на Кубе, подводных лодок СССР с ядерным оружием на борту во всех океанах. Новые геополитические реалии объективно требовали отказа от жесткого противопоставления Суши и Моря, преодоления конфронтационной модели геополитического пространства и перехода от геополитики войны к геополитике мира. Тем не менее, в геополитическом моделировании по-прежнему заимствуются некоторые структурные единицы из модели Маккиндера, используются классические конструирующие элементы, хотя они существенно дробятся, особенно Римленд.Полицентрическая модель  мира    Модель геостратегических зон и соответствующих им геополитических регионов была представлена Саулом Коэном в книге «География и политика в разделенном мире» (1963). Он использовал так называемый подход развития, в котором подчеркивается рост значения региональной геополитической составляющей и независимости между политическими, социальными и экономическими процессами в различных географических шкалах, что спорно и требует пояснения. Он был одним из первых, кто обосновал распад биполярного порядка и возрастание роли региональных геополитических структур.   Предложенная Коэном модель полицентрична и иерархична. По своей значимости в модели выделяются пять уровней.   Первый уровень представлен «геостратегическими сферами»: Морская (Зависимый от торговли мир морских государств), Евразийская (Евразийский континентальный мир). Это как бы два полушария, которые в принципе выделял еще Маккиндер.   Второй уровень — геополитические регионы, входящие в первый иерархический уровень (сферы). В Морскую сферу входят четыре региона: Англо-Америка и Карибы, Западная Европа и Магриб, Внеконтинентальная (Оффшорная) Азия и Океания, Южная Америка и Африка южнее Сахары. В Евразийскую сферу входит два геополитических региона — Хартленд и Восточная Азия. На втором иерархическом уровне вне геостратегических сфер выделены еще три дополнительных образования: Южная Азия — независимый регион со своим геополитическим кодом; Средний Восток — разделительный, точнее — разделенный пояс; Центрально-Восточная Европа как регион — «ворота», способствующий потенциально связям между Западом и Континентальной (Евразийской) геостратегической сферой. О важном стратегическом положении этого региона известно давно. Еще Маккиндер считал независимость и стабильность этого региона решающим фактором евразийского и даже мирового равновесия. Региональные конфликты в Центрально-Восточной Европе обнажают противоречия в позициях мировых держав, обостряя отношения между ними. Таким образом, геополитические регионы — это крупные подразделения геополитических сфер и сравнительно однородные по экономическим, политическим и культурным признакам.   Третий уровень представлен национальными государствами и пятью великими державами: США, Россией, Японией, Китаем и группой государств — Европейским Союзом. В пределах великих держав Коэн выделил ключевые территории: в США — Атлантическое побережье — район Великих озер, в Европейском Союзе — «центральная ось развития» — акватория Северного моря, в Японии — конурбации Тихоокеанского пояса, в России — индустриально-аграрный треугольник Санкт-Петербург — Ростов-на-Дону — Кузбасс, в Китае — речные долины Центра и Северо-Востока. Рост и взаимодействие сверхдержав обеспечивают преемственность мировой геополитической системы.   Четвертый уровень — это несколько держав второго порядка, которые оформились в 1970-е годы и доминировали в рамках соответствующих регионов, но не обладали при этом глобальным влиянием (прежде всего, вследствие ограниченного участия во внерегио-нальных экономических и политических отношениях).   Пятый уровень — это субнациональные территории — «ворота» (фокусы связей), которые, по предположению Коэна, будут в будущем проводниками связей между государствами.   После гигантского геополитического слома в 1980—1990-х годах, связанного с распадом социалистического лагеря, мировая система вошла в состояние поиска нового равновесия. Это не означает отсутствия противоречий и даже «возмущений» — межнациональные конфликты и терроризм в бывшем СССР, кровопролитные войны в бывшей Югославии, ситуация вокруг Ирака, исламский фундаментализм, борьба религиозных общин в Кашмире, межэтнические столкновения в Африке и т.д. Однако эти сепаратистские и деструктивные процессы компенсируются интеграционными тенденциями. Носителями глобальной интеграции выступают ТНК, осуществляющие прямые зарубежные инвестиции, трансферт технологии, подетальную специализацию производства.   Практически все геополитические регионы охвачены процессами региональной интеграции, что ведет к расширению экономического и политического сотрудничества в их пределах. Геополитические регионы находятся на различных стадиях развития, поэтому их роли в межрегиональном взаимодействии не совпадают. Для анализа сбалансированности внутренних и внешних связей геополитических регионов Коэн предложил использовать понятие «энтропия» (от греч. en иthrope — превращение), заимствованное из физики. Оно характеризует степень близости изолированной системы к состоянию равновесия. Статистическая физика рассматривает энтропию как меру вероятности пребывания системы в данном состоянии. Повышение уровня энтропии свидетельствует об исчерпании внутренней энергии, или производительной способности.   В теории информации энтропия трактуется как мера неопределенности. Неопределенность — это ситуация, когда в системе возможны непредсказуемые события. Это неизбежный спутник сложных систем: чем сложнее система, тем большее значение приобретает фактор неопределенности в ее развитии. Все закрытые системы обречены на коллапс, так как собственные человеческие и физические ресурсы истощаются, а уровень энтропии стремительно растет. Однако в современном мире практически все геополитические регионы представляют собой открытые системы, связанные потоками энергии, перемещением товаров, капиталов, людей и идей. Обмен между странами и регионами автор считает ключевым в динамике мировой системы. Механизмом, обусловливающим обмен, является внутреннее развитие территории через ее политическую организацию, экономическую структуру и социальное устройство или через влияние внешних сил. Коэн специально оговаривает, что наряду с такими стандартными показателями мощи государства, как площадь территории, обладание плодородными почвами, водными и минеральными ресурсами, развитость транспортной и других видов коммуникационной сети, численность населения, уровень образования и военный арсенал, должны также учитываться уровень взаимосвязанности наций, идеологическая сила (уровень влияния идеологии), национальные цели, менталитет, цели и стратегия для поддержания своего международного влияния и способности к обновлению.   Для определения уровня энтропии территории Коэн предлагает использовать такие показатели, как уровень накопления, урожаи сельхозкультур, производительность труда, погашение задолженностей, сальдо платежного баланса, затраты на НИОКР, число патентов и ученых, снижение удельных затрат топлива и энергии.   Ориентировочно по уровню энтропии им выделено четыре категории регионов: 1) с низким уровнем энтропии — Англо-Америка и Карибские страны; Западная Европа и Магриб; Внеконтинентальная Азия и Океания; 2) со средним уровнем энтропии — Хартленд; Центрально-Восточная Европа; Средний Восток; 3) с высоким уровнем энтропии — Южная Азия; Восточная Азия; 4) с крайне высоким уровнем энтропии — Африка южнее Сахары; Южная Америка.   Геополитические регионы, в пределах которых находятся мировые сверхдержавы, а уровень энтропии характеризуется низкими и средними значениями, по Коэну, определяют равновесие и дальнейшее развитие мировой геополитической системы. Обладая существенными объемами потенциальной энергии, имеющими глобальное значение, они распространяют влияние за пределы собственных границ. Такого рода проникновение осуществляется через внешнюю торговлю. Важное значение имеет не столько соотношение экспорта и импорта, сколько удельный вес каждого из регионов во внешней торговле друг с другом, потоки зарубежных капиталовложений, дипломатические контакты. Эти регионы, находящиеся между собой, как правило, в энтропийном балансе, имеют перевес над остальными.   Примером страны с повышенным уровнем энтропии, по Коэну, является Индия, где велики этнолингвистическая раздробленность, противоречие между политической системой, построенной по демократической западной модели, и экономической системой, близкой к социалистическому типу, открытые и непримиримые столкновения между индуистами и мусульманами, несостоятельность ограничительной демографической политики.   Заслуживает внимания выделение Коэном типов переходных государств и поясов, которые могут вносить существенные изменения в жизнь больших наций. Это прежде всего пояса нестабильности (Средний Восток), маргинальные сферы, охватывающие Африку южнее Сахары и Южную Америку, которые могут дестабилизировать мировую систему локальными и региональными конфликтами.   Интересно также выделение «асимметричных» территорий, служащих источником возмущения для крупных региональных структур путем введения нежелательной энтропии: Куба, Израиль, бывшая Югославия, Ливия, Ирак, Иран и некоторые другие страны.   На протяжении длительного периода времени полоса разграничения «океанической» и «континентальной» геостратегических сфер (Римленд), являясь наиболее нестабильной, была фактором риска в мировой геополитической системе. В результате ее дробления, начавшегося в 1970-е годы, а также установления нового равновесного состояния в мире, как считает Коэн, после распада социалистической системы отдельные участки Римленда оформились в относительно самостоятельные геополитические единицы, Так, страны Южной Азии образовали самостоятельную, потенциальную геополитическую сферу; Вьетнам, Лаос и Камбоджа вошли в состав Восточной Азии; Ближний Восток сохранился как «разделенный пояс», концентрирующий множество проблем международного геополитического порядка,   Радикальные изменения произошли в Центрально-Восточно-Европейском секторе Римленда. Как считает Коэн, Центрально-Восточная Европа может со временем превратиться из «яблока Раздора» в путь-«ворота», призванные укрепить стабильность и ускорить становление связей в мировой системе, но главное — стимулировать взаимодействие между Западной Европой и Хартлендом, т.е. геополитическими регионами, относящимися к противоположным геостратегическим сферам. Центрально-Восточная Европа представляется в построениях Коэна уникальным образованием, так как это единственные «ворота», занимающие целый геополитический регион.   Отдельных же «стран-районов и точек-ворот» в мире автор насчитывает более 20. «Ворота» локализованы, как правило, вдоль границ геостратегических сфер, регионов. Для них характерны малые размеры территории и населения, открытый доступ к внешним пространствам (по морю и/или суше). В социальном отношении — это самобытные культурно-исторические центры, особые этнолингвистические единицы; некоторые из них обладают давними торгово-посредническими традициями и предпринимательским потенциалом. Обладая бедными или узкоспециализированными природными ресурсами, «ворота» находятся в зависимости от внешних источников сырья и рынков сбыта готовой продукции. Как отмечает Коэн, наиболее целесообразно здесь развивать сферу услуг (финансовые услуги, торговлю, туризм) либо располагать головные предприятия для сборки готовых изделий на экспорт. В военном отношении «ворота» не представляют угрозы для соседних держав, однако имеют для них важное стратегическое значение. Основная функция «ворот» — стабилизация мировой геополитической системы, элементы которой становятся все более взаимозависимыми. Они призваны стимулировать глобальное экономическое, социальное и политическое взаимодействие. По идее автора, оформляясь как самостоятельные геополитические единицы, «ворота» во многих случаях трансформируются из полосы конфликтов в зону компромиссного развития, коэволюции смежных регионов и сфер, а значит — международного сотрудничества.Концепции современного мондиализма   В англо-американской геополитике мондиализм представляет собой доминирующее течение, которое достаточно разнородно. Наиболее известны несколько версий американского мирового господства.   Концепция униполярного мира А. Страуса Исполнительный директор «Ассоциации за объединение демократий» (1985—1991), координатор от США в Комитете НАТО по Восточной Европе и России американский политолог Аир Страус — автор концепции «униполярного мира». По его мнению, логика развития мирового геополитическо-.го пространства состоит в движении от многополярности к биполяр-ности, а затем к однополярности. Глобальное униполе, согласно Страусу, представляет собой баланс сил государств, которые не рассматривают друг друга в качестве антагонистов, у них отсутствует намерение решать спорные вопросы военным путем.   Глобальное униполе имеет трехцентровое пространственное строение. В него входят три центра силы — США, Европейский Союз и Япония. При этом трехсторонняя система военного и экономического союза сконцентрирована вокруг США. Лидерство США, как отмечает Страус, носит характер первенства среди равных и друзей, а не господства одной державы над сопротивляющимися подчиненными партнерами. Западное униполе наращивало идентичность, способности и структуры в течение всего периода смены мировоззрения от многополярности к биполярности и униполярности. Очень важный момент в рассуждениях Страуса — практическое отождествление современных самых мощных демократий с униполем. Он пишет, что на протяжении XX в. демократии превратились в самую мощную силу в мире, перестав быть хрупким меньшинством, какое они составляли в начале века.   Затем западное униполе прошло через испытания. После образования НАТО в 1949 г. Великобритания, Франция и США стали рассматривать мощь друг друга как дополнение собственной и уже не составляли планов на случай войны друг с другом. Германия и Япония были возрождены в рамках крепнущего униполя, реализуемого, главным образом, через НАТО и в меньшей степени через ОЭСР.   ОЭСР — Организация экономического сотрудничества и развития (OECD) включает в себя более двух десятков экономически высокоразвитых стран мира. Ее главные цели: вклад в развитие мировой экономики; координация политики государств-членов и согласование помощи развивающимся странам.   Страус отмечает, что для подрыва Британской империи США многое сделали в период военного альянса 1941 — 1945 гг. Такое отношение США сохранялось и во время «холодной войны». Оно достигло предельной точки во время Суэцкого кризиса.   По его мнению, восточные монархии ушли от полного идеологического разрыва с Западом, восприняв идеи постепенной эволюции в направлении современного либерального государства. Тем не менее, идеи антизападной направленности упорно сохраняются. Даже в обеих мировых войнах автор видит поляризацию между Западом и Востоком. В период «холодной войны» устройство мира напоминало земляной орех. А. Страус считает, что для дальнейшего выживания мировой цивилизации очень важно, чтобы Россия вошла в состав униполя. Тогда огромные резервы униполя сохранят коллективное глобальное лидерство на долгие времена. Если же Россия не войдет в униполе, то позиция глобального лидерства (очевидно, США) сохранится на долгие времена. При этом униполярность Запада будет основной структурой глобального могущества, но уже без России, т.е. без достаточной широкой базы, чтобы обеспечить стабильность мира. Что касается Китая, то его вхождение в униполе в лучшем случае видится автором в весьма долгосрочной перспективе. Исходя из реальной политики России, мировое сообщество относит Россию к странам-консерваторам, все более склоняющимся к национализму и поэтому усиленно пропагандирующим идею многополярного мира. Безусловно, это полностью противоречит представлениям о том, что Россия — стратегический союзник США. Тем более, что в реальной своей политике Россия все больше стремится к укреплению своих отношений с Китаем и Ираном, достаточно активно продает оружие стратегическим противникам США, считает Страус. Критика униполярности может свестись к тому, что остается не совсем ясным, куда отнести огромную периферию мира с ее региональными центрами (Индия, Бразилия), скрыто или явно претендующими стать если не глобальными, то региональными центрами.   Внутри мондиализма самостоятельное направление представляют собой концепции, которые обосновывали природу американской мировой гегемонии. Глобальное доминирование США объяснялось различными факторами, которые на разных этапах рассматривались как решающие.Теория конвергенции   Эта концепция разработана 3. Бжезинским в период холодной войны. В ее рамках предполагалось создание новой «промежуточной» цивилизации смешанного типа на основе сближения атлантической и континентальной моделей, путем преодоления идеологических противоречий марксизма и либерализма. В работе Бжезинского «План игры. Геостратегическая структура ведения борьбы между США и СССР» (1986) обосновывался конкретный план сближения геополитических систем СССР и США. По мнению Бжезинского, Советский Союз должен перейти к умеренной социал-демократической версии социализма с элементами рынка и частной собственности, отказаться от принципов классовой борьбы и диктатуры пролетариата. Одновременно Западу предлагалось ограничить свободу рынка, ввести государственное регулирование и смягчить социальные антагонизмы. Объединить две сближающиеся системы должны были ценности и традиции Просвещения — идеи гуманизма, демократии и свободы.Концепция «конца истории»    Она возникла в начале 1990-х и получила название по одноименной статье американского политолога Френсиса Фукуямы. Ее базовый постулат — новая геополитическая структура мира будет основана на ценностях свободного рынка и демократии.   Фукуяма исходит из того, что у либеральной демократии «нет альтернативы». Это стало возможным в результате поражения СССР в «холодной войне». Если прежде распространению западных ценностей в мире мешала советская идеология, то после ее очевидного поражения ничто не может стать на пути вестернизации мира. Идеологическая эволюция завершена, можно говорить об универсальности западной либеральной демократии. «Конец истории» в данном случае совпадает с переходом общества к постиндустриальной стадии, где определяющую роль играет наука и техника. В мире нет конфликтов глобального масштаба, закончилось противостояние двух мировых политико-экономических систем. Нет культурной конфронтации, происходит разрушение национальных рамок культуры, экономики; проблемы из сферы политической переносятся в сферу экономической. Наступает конец периода внешних изменений, понимаемых как прогресс.   Вопреки прогнозам Фукуямы история продолжается, только она становится все более драматичной. Мир охвачен целой сетью конфликтов низкой интенсивности, которых с каждым годом становится все больше. Бурное развитие национализма и религиозного фундаментализма в разных концах планеты сопровождается ростом антиамериканских и антизападных настроений. Оптимистические прогнозы Фукуямы на практике оказались либеральной утопией: экспансия западных ценностей в мире осуществляется посредством бомбардировок (так было в Югославии, Афганистане, Ираке).Доктрина «американской гегемонии нового типа»   Это современная версия мирового господства США, она появилась на рубеже нового века. Ее автор — Збигнев Бжезинский. В своей работе «Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы» (1998) он представил современную версию атлантизма — концепцию «американской гегемонии нового типа». Бжезинский выявляет как явные, так и тайные цели и механизмы американской гегемонии, представляя геополитическое пространство в виде шахматной доски, где поведение «фигур» определяется их потенциалом.   Главный императив глобальной политики в XXI в. не сводится к дилемме «атлантизм — континентализм», достижению власти на суше или власти на море. По его мнению, «геополитика продвинулась от регионального мышления к глобальному, при этом превосходство над всем Евразийским пространством служит центральной основой для глобального главенства». Согласно Бжезинскому, современная американская гегемония знаменует собой новый тип мирового господства, ранее не встречавшийся в истории. Среди отличительных признаков новой гегемонии он выделяет следующие:  = впервые в истории действительно мировой державой является одно государство;  = гегемоном выступает неевразийское государство, превосходящее все другие в мировом масштабе;  = решающим фактором гегемонии неевразийской державы (т.е. США) является контроль за центральной (осевой) частью мира — Евразией.    Бжезинский разработал скоординированную американскую геостратегию в отношении Евразии, которая, как на шахматной доске, продумана на несколько ходов вперед с учетов возможных ответных ходов. Эта геостратегия, рассчитанная на длительное время, включает систему диспозиций (политических практик), сориентированных на краткосрочную (следующие пять или около пяти лет), среднесрочную (до 20 лет или около 20 лет) и долгосрочную (свыше 20 лет) перспективы. Кроме того, эти стадии он рассматривает не в изоляции друг от друга, а как части единой системы: первая стадия должна плавно и последовательно перейти во вторую, а вторая стадия должна затем перейти, соответственно, в третью.   В краткосрочной перспективе Америка заинтересована укрепить и сохранить существующий геополитический плюрализм на карте Евразии. Согласно геостратегии Бжезинского, на практике это означает, что Соединенные Штаты добиваются реорганизации межгосударственных отношений во всей Евразии, чтобы в результате на континенте было не одно ведущее государство, а много средних, относительно стабильных и умеренно сильных, но обязательно более слабых по сравнению с Соединенными Штатами как по отдельности, так и вместе. Особое значение в этом отношении имеет Украина. Бжезинский считает, что эта задача может быть выполнена, если удастся предотвратить появление враждебной Америке коалиции, которая попыталась бы бросить вызов ведущей роли США.   В среднесрочной перспективе американская геостратегия предполагает акцент на появлении все более важных и в стратегическом плане совместимых партнеров, которые под руководством США могли бы помочь в создании трансевразийской системы безопасности, объединяющей большее число стран.   В долгосрочной перспективе все вышесказанное должно постепенно привести к образованию мирового Центра обеспечения «по-настоящему совместной политической ответственности».   Отношения между Россией и США Бжезинский описывает в терминах «зрелого стратегического партнерства», которое сводится к тому, что:   Америка никогда не намеревалась делить власть на земном шаре с Россией, да и не могла делать этого, даже, если бы и хотела. Новая Россия была просто слишком слабой, слишком разоренной 75-ю годами правления коммунистов и слишком отсталой социально, чтобы быть реальным партнером Америки в мире.   Решительно отбросив таким образом любые предположения о возможном «стратегическом партнерстве» между Россией и США, он акцентирует внимание на стратегических задачах Америки.   Ближайшая задача американской геостратегии заключается в том, чтобы удостовериться, что ни одно государство или группа государств не обладают потенциалом, необходимым для того, чтобы изгнать Соединенные Штаты из Евразии или в значительной степени снизить их решающую роль в качестве мирового арбитра. Для достижения этой цели он конструирует сложную архитектуру американской геополитической гегемонии. Ее механизм основан на системе тайных союзов и коалиций, цель которых состоит в том, чтобы сохранить господство Америки и не допустить создания антиамериканских континентальных блоков. Он откровенно заявляет, что США заинтересованы в сохранении существующего геополитического плюрализма на карте Евразии. Эта задача предполагает систематические усилия, направленные на то, чтобы предотвратить появление враждебной коалиции евразийских государств, способных «бросить вызов ведущей роли Америки».   Однако, по мнению Бжезинского, глобальная гегемония США очевидна не для всех, она может быть оспорена рядом геополитических акторов, которые тяготятся доминированием одной сверхдержавы.   Наиболее опасным сценарием он считает создание антиамериканской коалиции с участием Китая, России и Ирана, которых будет объединять не идеология, а взаимодополняющие обиды. Чтобы не допустить осуществления столь неблагоприятного сценария, он рекомендует использовать старую тактику «разделяй и властвуй». Она включает метод сепаратных переговоров с каждым из континентальных государств, разжигание между ними взаимных обид и обещание при условии сотрудничества с США каких-то мифических дивидентов в виде «двухстороннего стратегического партнерства».   Не менее угрожающим для гегемонии США является возможность заключения союза Китая и Японии. Он объединит мощь двух динамично развивающихся стран, цивилизационно близких друг другу, опирающихся на конфуцианские ценности в качестве некой формы «азиатчины». Предотвращение этого сценария связано с укреплением японо-американских отношений. По мнению Бжезинского,... Япония, если она повернет свое лицо к миру и отвернется от Азии — должна быть значительно поощрена и получить особый статус, чтобы были удовлетворены ее собственные национальные интересы.   Платой за это может стать заключение американо-японского соглашения о свободной торговле, в результате которого будет создано особое американо-японское торговое пространство. Такой план обеспечит геополитическую опору для длительного присутствия США на Дальнем Востоке. Все серьезные инициативы США последних лет направлены на нейтрализацию любых континентальных альянсов России, Китая, Японии, Индии. Американская дипломатия, по Бжезинскому, умело использует экономические и политические рычаги для проведения сепаратных переговоров с каждой из крупных восточных держав, не допуская опасных сближений евразийских соседей. В его мондиалистской концепции «рах Americana» опирается на тактику двух- и трехсторонних соглашений в области безопасности. Это, прежде всего, расширенное НАТО, подписавшее особую хартию с Россией, а затем — с Китаем. Помимо этого, он считает необходимым пролонгацию особого двухстороннего договора о безопасности США с Японией и проведение трехсторонних консультаций между США, Японией и Китаем.   Наименьшая опасность для гегемонии США, по Бжезинскому, исходит от Европы, и то в том случае, если процесс интеграции зайдет в тупик. В этой ситуации возможна перегруппировка сил и образование франко-российского или германо-российского союза. Но в настоящее время такая принципиальная переориентация европейской политики маловероятна. Более того, он всерьез рассчитывает на то, что именно европейская геополитическая ориентация России поможет нейтрализовать ее опасные самостоятельные инициативы в международных отношениях. Бжезинский полагает, что такая тактика может быть успешной, по крайней мере, на 30 лет «на период существования одного поколения».   Следует заметить, что многие сюжеты книги достаточно спорны, а аргументы автора весьма сомнительны. По крайней мере, осуществлять гегемонию в современном мире практически невозможно, тем более в условиях нарастающей динамики угроз и вызовов. Это наглядно показали события 11 сентября 2001 г., провал военных кампаний США в Ираке и Афганистане. Для того чтобы выступать в роли мирового судьи и полицейского, США нужны веские моральные основания. Напротив, мир захлестнули антиамериканские настроения. Сегодня стало понятно всем, что под вывеской борьбы с международным терроризмом и под предлогом «насаждения демократии» на практике США осуществляют геополитический передел мира в свою пользу.Теория столкновения цивилизаций   Директор Института стратегических исследований при Гарвардском университете (США) Сэмюэл Хантингтон выдвинул и обосновал гипотезу мировых конфликтов между различными цивилизациями. Опираясь на культурно-психологический подход к геополитике, он представил систему международных отношений как процесс последовательного разрешения сменявших друг друга конфликтов. Первоначально это были преимущественно династические конфликты между монархами и сюзеренами вплоть до Вестфальского мира 1648 г., завершившего Тридцатилетнюю войну в Европе между Габсбургским блоком и антигабсбургской коалицией в пользу последней.   Со времени Вестфальского мира и на протяжении нескольких столетий главными действующими лицами глобальных геополитических процессов были национальные государства. Процесс складывания национального самосознания вывел на историческую сцену нации, и конфликт между нациями после Великой французской революции 1789—1794 гг. стал определять вектор международной политики. В XX в., после Октябрьской революции 1917 г., конфликт между идеологиями приобрел роль решающего фактора структурирования геополитического пространства. После окончания холодной войны линии раскола между различными цивилизациями стали главными линиями геополитических фронтов. По мнению Хантингтона, всемирная история являла собой историю цивилизаций.   «Цивилизации» как понятие включают в себя ценности, институты и способы мышления, которым сменяющие друг друга поколения придают первостепенное значение. Роль цивилизаций в силу роста их самобытности в мировой истории будет приобретать все большее значение, и судьбы мира все в большей мере будут определяться взаимодействием семи или восьми цивилизаций — западной, конфуцианской, японской, исламской, индуистской, славяно-православной, латиноамериканской и, возможно, африканской.   Обоснование этой точки зрения сводится в основном к следующему:  » после «холодной войны» деление на первый, второй и третий миры устарело;  » противостояние холодной войны в форме противоречия между двумя суперсилами закончилось победой одной из них — США;  » будущие мировые кровопролитные конфликты — это конфликты между цивилизациями.   Ученый приводит следующие аргументы в защиту своей концепции:  ◆ Различия между цивилизациями являются базовыми, они складывались на протяжении столетий, а то и тысячелетий и скоро не исчезнут.  ◆ Процессы модернизации и глобализации ослабляют национальные государства с позиции их единства, сплоченности. И в подавляющем большинстве стран вперед выдвинулись религии, зачастую в виде фундаменталистских движений, особенно в исламской цивилизации.  ◆ Рост самосознания цивилизаций усиливается двоякой ролью Запада. Запад находится сейчас в зените могущества, а среди незападных цивилизаций усиливается стремление «возврата к корням». Это разнонаправленные тенденции, способные порождать серьезные противоречия, связанные с антизападными силами в определенных цивилизациях и субцивилизациях. «Экспансия Запада» кончилась и начался «бунт против Запада», считает автор гипотезы. Незападные общества далеки оттого, чтобы быть простыми объектами истории западного типа. Они все больше превращаются в мотор и творца как собственной, так и западной истории.  ◆ Цивилизационные (культурные) различия гораздо более консервативны, меньше способны к изменениям, чем политические и экономические. Русские не станут эстонцами, а азербайджанцы — армянами. Еще более универсальны религиозные различия. Можно быть полуарабом, полуфранцузом и даже одновременно гражданином двух стран, но невозможно быть полукатоликом или полумусульманином.  ◆ Усиливается экономический регионализм как в Европе, так и в Азии и Северной Америке. Значение региональных экономических группировок (больших пространств, объединяющих несколько государств в единый экономический или политический блок), вероятно, будет расти в будущем на базе общности цивилизаций и субцивилизаций. Хантингтон уверяет, что государства-нации будут играть по-прежнему главную роль в международных делах, но решающие мировые политические конфликты будут происходить между нациями и группами, принадлежащими разным цивилизациям. Столкновение цивилизаций будет доминировать в мировой политике.   Хантингтон считает, что уже сейчас многие конфликты носят цивилизационный характер. Причем они проявляются на микро- и макроуровнях. На микроуровне группы, находящиеся на границах цивилизаций и приходящие в соприкосновение, часто вступают в яростную борьбу, стремясь установить контроль над территорией (территория бывшей Югославии, левое Приднестровье, Курдистан, война красных кхмеров с социалистическим Вьетнамом за контроль над бассейном реки Меконг и т.п.). На макроуровне государства, принадлежащие к различным цивилизациям, стремятся утвердить свои особые ценности в зонах конфликтов (Турция поддерживает Азербайджан в его конфликте с Арменией, в бывшей Югославии мусульманские страны поддерживают боснийцев и косоваров, а Германия — Хорватию).   По Хантингтону, наиболее вероятными являются следующие разломы. Главный разлом — это разлом между Западом (Атлантическая цивилизация и Япония, которая после 1945 г. тесно связана с Западом) и остальными цивилизациями. Другие серьезные линии противостояния: Запад — исламская цивилизация; западное христианство — православное христианство.   Внутри Запада военные конфликты маловероятны. На склоне XX в. Запад как цивилизация вышел из фазы своего развития, которую можно обозначить как фазу «воюющих стран», и начал движение к другой фазе — «универсального государства». Эта фаза еще не завершилась. Государства Запада объединяются в два полууниверсальных государства в Европе и Северной Америке. Тем не менее, это две целостности и их составные части связаны между собой сложной сетью формальных и неформальных институциональных связей. Как известно, универсальными государствами предшествующих цивилизаций были империи. Поскольку политической формой рассматриваемой цивилизации является демократия, формирующееся универсальное государство оказывается не империей, а сочетанием конфедераций, федераций, международных режимов и организаций. Вопросы политической безопасности всемирного масштаба, считает Хантингтон, эффективно решаются геополитическим «директоратом» в составе США, Великобритании и Франции, а мировые экономические вопросы — экономическим «директоратом» в составе США, Германии и Японии.   Безусловно, те проблемы, о которых пишет Хантингтон, имеют место и влияют на мировую геополитическую обстановку. Но такой культурологический взгляд на систему международной безопасности представляется несколько узким. Культурные, цивилизационные противоречия, под которыми понимаются противоречия этнические и религиозные, имеют огромное значение, но не являются главным, как утверждает Хантингтон, источником современных конфликтов. Если следовать логике Хантингтона, противостоящие стороны в конфликтах будут сражаться за цивилизационные связи и верность цивилизации. На самом деле они предпочтут борьбу за свои геополитические интересы и свою долю в так называемом переделе мирового продукта. Конфликтующие стороны будут поддерживать своих «братьев по цивилизации» до тех пор, пока не затрагиваются их собственные коренные геополитические и геоэкономические интересы.   Гипотеза Хантингтона отражает частный, хотя и фундаментальный, случаЙ геополитических конфликтов. цивилизационная геополитика замыкается на противостоянии цивилизаций и не развивает идеи геополитики диалога цивилизаций, взаимодействия каждой с прилегающими и отдаленными цивилизациями.«Истоки российской геополитической традиции»
 
1. Факторы формирования  
   В формировании российской геополитики лежала перманентная борьба между стремлением к свободе и инстинктом национального самосохранения и единства.
   Перманентный [латин. permanens] - непрерывный, постоянно продолжающийся 
   Российская геополитическая традиция складывалась под влиянием разнородных факторов.
   На формирование геополитических представлений существенное влияние оказали географическое месторасположение России и величина территории.
   В течение многих столетий Россия стремились укрепить свое положение, обеспечить будущее путем оптимизации территориальной самодостаточности — шла борьба за выход к торговым путям и, прежде всего к морям, к удобным проливам, долинам судоходных рек, к районам с крупными залежами полезных ископаемых и т.п.
   Следует учитывать влияние природно-климатического фактора.
   Территория Русского государства находится в зоне сплошных лесов, заболоченных земель, тундры, степных пространств со сравнительно небольшим количеством плодородных земель. Климат России резко континентальный. В нашей стране находится полюс холода. Характерной чертой климата всегда был недостаток осадков, к тому же выпадавших в основном в течение двух-трех месяцев, что в хлебородных районах приводило к засухе, поражавшей страну примерно раз в три года. Ранние заморозки и снежный покров чрезмерно сужали период, пригодный для сельскохозяйственных работ.
   Находясь в жестком цейтноте, русский крестьянин должен был в течение 25 рабочих дней реально вложить в землю такой объем труда, который, находясь в более благоприятных условиях, европейскому крестьянину трудно было даже представить. Практически это означало, что русскому крестьянину приходилось трудиться почти без сна и отдыха, днем и ночью, используя труд всех членов семьи — детей и стариков, женщин на мужских работах и т.д. Для сравнения: в Западной Европе в Средневековье, в Новое время удобный для сельскохозяйственных работ период длится 8—9 месяцев и крестьянину не требовалось такого напряжения сил.
   Географический фактор оказал серьезное влияние на социальную организацию. Суровый климат располагал именно к коллективному ведению сельского хозяйства. В России сложились крепкие общинные традиции, которые стали препятствием для развития частной собственности крестьян на землю даже после отмены крепостного права.
   В течение столетий сложились представления об общине как высшей ценности. Только подчинение индивида интересам общины позволяловыжить наибольшему числу людей, а русскому народу сохраниться в качестве этноса.
   Община как ценность есть конкретизация высшей для человека ценности — Человечества, поскольку с точки зрения чисто биологической, эта ценность действительно выше, чем ценность Особи (Индивида), ибо в природе важно обеспечить выживание вида любой ценой, в первую очередь за счет особи (что, собственно говоря, и происходит). Выживание особи за счет вида — биологический нонсенс. Община конкретизирует для человека такие ценности, как Общество и Справедливость. Община постепенно формировала такие черты национального характера, как героизм, милосердие, бескорыстие, совестливость, почтительность. В прошлые времена был уважаем только тот человек, который собственным трудом и талантом достигал материального благополучия, и народ порицал того, кто благоустраивался бесчестным способом.
   Даже православие было принято в России потому, что оно больше других религий соответствовало складывавшемуся хозяйственному укладу и духовным запросам. Российская цивилизация, насчитывающая более 1000 лет, строилась на иных основаниях, нежели Запад. Взгляды русских философов и писателей XIX в., оказавшие сильное влияние на весь мир, порождены были православным сознанием с его приоритетом нравственных категорий перед беспредельным рационализмом европейской цивилизации.
   Колоссальные просторы России оказали существенное влияние на формирование экстенсивного характера всего развития страны. Так, часть наиболее работоспособных, энергичных крестьян, не желая мириться с малоземельем, уходила (во второй половине XIX — начале XX вв. при поддержке правительства) на Север, Дон, Волгу, Яик (Урал), Северный Кавказ, Сибирь и Дальний Восток. В результате увеличение производства сельскохозяйственной продукции достигалось вводом в оборот новых земель, в Европе народы были вынуждены повышать производительность труда, его культуру, наращивать знания, развивать ремесла, то есть проводить курс на интенсификацию.
   На российские геополитические идеи оказал влияние такой фактор, как внешняя угроза. Поскольку россияне расселились на обширных пространствах Европы и Азии, заняв важные стратегические позиции между такими разными цивилизациями, как христианский Запад и преимущественно мусульманский Восток, и к тому же обладали огромными запасами полезных ископаемых, они стали объектом постоянного давления извне.
   В XVI в. Русское централизованное государство воевало с Речью Посполитой, Ливонским орденом и Швецией 43 года, в XVII в. — 48 лет. Молодая Российская империя в XVIII в. провела в войнах с Турцией, Швецией, Польшей, Пруссией 56 лет. В XIX в. она воевала с наполеоновской Францией и королевской Великобританией, с Ираном и Турцией. В первую половину XX в. из 50 лет на войны с участием вооруженных сил России (СССР) пришлось 24 года. Россия (СССР) неоднократно спасала европейскую цивилизацию от уничтожения: так было в годы монгольского нашествия в XIII в., в период Отечественной войны с Наполеоном 1812 г., во время Второй мировой войны (1939—1945), когда СССР противостоял планам установления на планете фашистского господства тысячелетнего рейха.   В большинстве войн, в силу объективных обстоятельств своего географического расположения Россия была вынуждена принимать на себя первый, самый сильный удар врага и нести самые тяжелые издержки военных конфликтов. Значительные силы требовались чтобы восстановить разрушенное, возродиться духом, не стать колониальным придатком более сильных соседей.   Безопасность страны была одним из главных геополитических императивов России. Историк С.М. Соловьев писал:   Россия есть громадное континентальное пространство, не защищенное природными границами, открытое с востока, юга и запада. Основанное в такой стране, русское государство изначала осуждалось на постоянную тяжелую изнурительную борьбу с жителями степей... Бедный, разбросанный на огромных пространствах народ должен был постоянно с неимоверным трудом собирать свои силы, отдавать последнюю тяжело добытую копейку... чтобы сохранить главное благо — народную независимость...   Ни у одной европейской страны не было такой длинной и уязвимой границы, нуждающейся для охраны в многочисленных гарнизонах. Россия была вынуждена всегда иметь мощную армию, а со временем создать и достаточно сильный флот. Иногда Россия вступала в войны по своей инициативе. В войнах с соседними государствами Россия преследовала вполне психологически понятную цель — не иметь у своих рубежей потенциально сильных противников. Но агрессивность в отношении соседей часто диктовалась неумолимыми тенденциями внутреннего развития, стремлением увеличить площадь земельных угодий и людские ресурсы. Этим объясняется отсутствие в Российской империи тенденций геноцида в отношении присоединяемых народов (что наблюдается в некоторых бывших советских республиках по отношению к русским). Старые и новые земли становились единым жизненным пространством, без их разделения на свою и чужую землю.   А.И. Герцен писал — Каждый русский сознает себя частью всей державы, сознает родство свое со всем народонаселением. От того-то, где бы русский ни жил на огромных пространствах между Балтикой и Тихим океаном, он прислушивается, когда враги переходят русскую границу, и готов идти на помощь Москве так, как шел в 1612 и 1812 годах.   Эти качества русского народа хорошо сознавались государственными деятелями других стран. Первый рейхсканцлер германской империи О. Бисмарк говорил:   Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских... Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезаемого кусочка ртути. Это неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей.... 2. Геополитический кодекс России   В результате воздействия разнообразных факторов Россия сформировала оригинальный геополитический код — набор политико-географических предположений, которые лежат в основе внешней политики страны.   Он включает определение государственных интересов, идентификацию внешних угроз этим интересам, планируемое реагирование на такие угрозы, обоснование такого реагирования.   В его основе лежит тип политической культуры т.е. совокупность принятых в стране (как официально, так и неофициально) политических норм, правил, принципов и обычаев, которые накладывают довольно жесткие (хотя и подчас внешне незаметные) ограничения на поведение и рядового гражданина, и политического деятеля, на диапазон возможностей как при выработке каких-либо политических программ, так и во вполне конкретных политических действиях. Политическая культура выступает в качестве фундамента, на котором строится здание реальной политики. В том случае, если замысел политического деятеля вступает в столкновение с политической культурой народа, он неизбежно отторгается им или искажается до неузнаваемости в процессе реализации, т.е. имеет место эффект «сопротивления среды».   Критикуя в свое время концепцию «единства цивилизации» за преувеличение успехов унификации мира на западной основе и, с другой стороны, за смешение понятий унификации и единства, А. Тойнби писал:   В борьбе за существование Запад стал доминировать в экономическом и политическом планах, но он не смог полностью обезоружить соперников, лишив их исконно присущей им культуры. В духовном поединке последнее слово еще не сказано.   По культурным признакам он выделил 21 общество (цивилизацию), которые существовали за всю историю человечества, и среди них — «православное христианское общество», к которому он отнес и Россию. Очевидно, что Россия — не Запад, она имеет серьезные культурные и политические особенности. Первостепенное значение для нас в данном случае имеет то обстоятельство, что политическая культура России ни по своему происхождению, ни по реальному современному состоянию не принадлежит к числу либерально-демократических, а скорее относится к разряду авторитарно-коллективистских политических культур, что обусловливает очень значительную специфику политических процессов в нашей стране.   В отечественной исторической и философской литературе с середины XIX века сложилась традиция объяснять особенности политического развития и исторического пути России природно-климатическими игеографическими факторами, и в этом «западники» и «славянофилы-почвенники» проявили удивительное единодушие. В наиболее четком виде эта концепция выразилась в тезисе Л.Н. Гумилева о непреодолимой власти отрицательной изотермы января, разделившей население Европы на западноевропейский (романо-германский, протестантско-католический) и российский (православный) суперэтносы.   Условия, в которых на протяжении многих веков приходилось находиться России, привели к формированию в нашей стране особого мобилизационного типа развития, который можно определить как развитие, ориентированное на достижение чрезвычайных целей с использованием чрезвычайных средств и чрезвычайных организационных форм. Формированию мобилизационного типа развития благоприятствовали сложные природно-климатические условия и перманентная угроза со стороны внешних врагов, вследствие чего российскому обществу приходилось постоянно напрягать все свои силы в борьбе за выживание. «Догоняющее» развитие, на которое со времен татаро-монгольского нашествия была обречена Россия, обусловливало необходимость формирования разветвленных механизмов внеэкономического принуждения и соответствующих им норм политического поведения.   Все эти особенности политгенеза оказали заметное влияние на геополитические представления и сформировали русскую геополитическую традицию. Можно утверждать, что у России есть свой специфический геополитический код, подпитываемый тем, что в цивилизационном плане, как показал А. Тойнби, русская культура является «дочерней» по отношению к византийской. Византийская традиция стала в России одним из его системообразующих факторов.   В определенном смысле можно говорить о культурной эстафете, которую переняла от Византии Россия при своем крещении. Эту культурную (и в том числе, политико-культурную) преемственность можно видеть прежде всего в наследовании специфической имперской государственной идеи. Как писал Л.Н. Тихомиров, византийская государственная идея основывалась на сочетании «староримского абсолютизма, неизбежно рождающего централизацию и бюрократию» с христианством (т.е. своего рода идеологической санкцией).   Россия унаследовала от Византии функцию буфера и посредника между Востоком и Западом с соответствующими политико-культурными установками на терпимость и стремление к синтезу достижений Европы и Азии.   Немаловажно, что среди унаследованных от Восточной Римской империи особенностей находится своеобразный космополитизм, надэтнический, наднациональный «интернационалистский» характер власти и государственности. А. Тойнби определял эту особенность политической культуры «восточно-христианской цивилизации» как стремление к созданию и сочетанию универсального государства и универсальной церкви. Своеобразие России заключается и в том, что у нее прерывная история. Как писал Н. Бердяев:   Историческая судьба русского народа была несчастной и страдальческой, и развивался он катастрофическим темпом, через прерывность и изменение типа цивилизации. В русской истории нельзя найти органического единства.   Исторический путь России проходил через следующие стадии культурного и государственного развития: 1) Языческий период; 2) Киевская Русь христианского времени; 3) Московское царство; 4) Петербургская империя; 5) Коммунистический период; 6) Посткоммунистический период.   При этом каждый последующий исторический этап революционно отрицал предыдущий и, невзирая на крайнюю болезненность, отвергал не только те или иные устоявшиеся формы государственной и общественной организации, но также старые нормы и ценности.   Однако на каждом этапе развития интегрировались некоторые основополагающие особенности предшествующих и изменчивость сочеталась с преемственностью от поколения к поколению. Благодаря этому политическая культура России продемонстрировала удивительную устойчивость своих базовых характеристик, своей, если так можно выразиться, структуры.   Среди «констант» - традиционных основ - политической культуры России можно выделить следующие.   Власть в России вне зависимости от смены режимов и наличия или отсутствия демократических ритуалов традиционно носит авторитарныйхарактер. Авторитаризм (в «мягком» или «жестком» варианте), как правило, пронизывает сверху донизу все общественные и государственные структуры и определяет характер их функционирования. В основе политической жизни перманентно лежит сильнейший персонализм, политические представления населения основываются на стихийном монархизме (вождизме).   Политическая система всегда фактически строится на монархических принципах, хотя сам монарх может быть наследным или избираемым, пожизненным или временным, может носить различные титулы — великого князя, царя, императора, генерального секретаря или президента. При этом монархическая система повсеместно воспроизводится не только в глобальном, но и в локальном масштабе, вплоть до общественных структур на микроуровне.   В России в силу ряда исторических обстоятельств государство занимает доминирующее положение в общественной жизни. В России на протяжении многих веков не государство естественным путем вырастало из гражданского общества, а гражданское общество развивалось под жестким патронажем государства. Демократические права и свободы в России, как правило, не завоевывались обществом в упорной борьбе, а даровались милостью монарха. Даже перестройка (80-е годы), которую в историческом плане можно расценивать как буржуазную революцию, была предпринята руководящей элитой, а не народными массами. Переход к демократии был провозглашен лидерами отнюдь не демократической партии (КПСС). Можно сказать, что этатизм является принципом общественной жизни в России: государство доминирует, общество занимает подчиненное положение, что обусловливает неравноправные отношения между государством и индивидом.   Этатизм (государственничество) (от фр. État — государство) — мировоззрение и идеология, абсолютизирующие роль государства в обществе и пропагандирующая максимальное подчинение интересов личностей и групп интересам государства, которое предполагается стоящим над обществом; политика активного вмешательства государства во все сферы общественной и частной жизни.   Из этого вытекают:  = огромная политическая роль бюрократии;  = патернализм и клиентелизм (стремление быть под патронажем государства, отдельного его института или какого-либо лица; преимущественное использование элитами неформальных связей); ориентация гражданина на социальное восхождение не в результате личного трудового вклада (по протестантскому образцу), а вследствие занятия более высокой позиции в государственной иерархии и извлечения из этого соответствующих льгот и привилегий;  = «выключенность» широких народных масс из повседневного политического процесса, ограниченность сферы публичной политики, а следовательно, — массовая политическая инертность и иммобилизм;  = отсутствие цивилизованных (или хотя бы корректных) форм взаимоотношений между «верхами» и «низами», правовой нигилизм и тех, и других.   Одним из первых, вероятно, парадоксальность геополитического кода России, ее «антиномичность и жуткую противоречивость» отметил Н. Бердяев. Он указал на двойственность и иррационализм «русской души» — поразительный симбиоз анархизма и этатизма, готовности отдать жизнь за свободу и неслыханного сервилизма, шовинизма и интернационализма, гуманизма и жестокости, аскетизма и гедонизма, «ангельской святости» и «зверской низости». Причину этого Бердяев видел в неразвитости личностного начала в российском обществе, а также в стихийном коллективизме. Кроме того, он высказал предположение о «женственной» природе русского народа, при которой государство воспринимается как «мужское» начало», т.е. как нечто внешнее, оформляющее, вводящее бесконтрольную народную стихию в определенные рамки. Этот тезис достаточно адекватно описывает характер взаимоотношений между государством и обществом в России.   В Западной Европе, как писал П.Н. Милюков, общество и государство строились снизу вверх и власть явилась как высшая надстройка над предварительно сложившимся средним слоем. В России же государство иного типа — государство, формирующее общество. Геополитическая доминанта русского характера парадоксальна. Стихийный порыв к свободе и воле, замешанный на эгоизме, центробежности и анархии русского человека, способствовал геополитической мощи русского государства.   Геополитические концепции в России располагались по оси «Запад — Восток» и акцентировала внимание на духовных (религиозных) и антропологических (черты национального характера) факторах, связывающих человека с пространством, и формах контроля за ним.«Концепции российской геополитической школы»
 
1. Мессианские геополитические концепции
 Панправославная идея - «Москва — Третий Рим»
   Идея исключительности России, ее особого предназначения в мировой истории была сформулирована в концепции русского мессианства. Мессианская панправославная идея «Москва — Третий Рим» возникла на рубеже XV—XVI вв.
   Этому способствовал объединительный процесс Русских земель вокруг Москвы в XIV—XVI вв., который привел к интенсивному экономическому, политическому и культурному развитию, формированию национального самосознания. В этих условиях нужна была духовная опора, способная интегрировать земли Московского государства после 200-летнего господства татаро-монгольского ига, обеспечить цивилизационную идентичность ее населения.
   Духовной геополитической доминантой со времен Киевской Руси выступало христианство, которое было принято в 988 г. и оказало большое влияние на ее культуру. Через христианство Русь оказалась приобщенной к культуре античного мира и Византии.
   Русская православная церковь первоначально находилась в подчинении Константинопольской. Однако в 1439 г. Константинопольская церковь, надеясь на помощь стран Западной Европы в борьбе с турками, заключила с римско-католической церковью Флорентийскую унию, по которой признавалось главенство папы римского над всей христианской церковью. Однако вскоре Флорентийская уния была разорвана. Русская православная церковь стала автокефальной — самостоятельно избирающей своего главу. После взятия в 1453 г. турками Константинополя и падения Византийской империи лишь Московское царство оставалось независимым православным государством.
   Брат последнего византийского императора Константина Фома Палеолог нашел со своей семьей убежище в Риме. Папа римский Павел II предложил дочь Фомы Палеолога Софью в супружество Ивану III (овдовевшему в 1467 г.), надеясь посредством этого брака вновь присоединить Москву к Флорентийской унии. Брак состоялся в 1472 г., но он не оправдал надежд папы римского и в то же время сыграл большую роль в возвышении монархической власти в Москве благодаря родству великого князя с византийской царевной и ее личным властным качествам. Великий князь стал как бы преемником византийского императора, почитавшегося главою всего православного мира. В сношениях с малыми соседними землями был узаконен титул царя всея Руси. С конца XV в. на печатях Московского государства появился византийский герб — двуглавый орел, который комбинировался с прежним московским гербом — изображением Георгия Победоносца. Распространилось сказание о том, что «шапка Мономаха», хранящаяся в настоящее время в Московском Кремле, была прислана в Киев императором Константином Мономахом для венчания на царство великого князя киевского Владимира Мономаха, от которого якобы ведут свой род московские государи.
   Возвышение Московского государства как нового центра Русских земель вместе с заключением брака Ивана III с Софьей Палеолог привели к тому, что теперь Москва считалась наследницей Константинополя (Второго Рима). Москва провозглашается Третьим Римом — последним и вечным царством всего православного мира.
   Панправославное мессианство, покровительство единоверным народам получило яркое выражение в послании игумена псковского Елеазарова монастыря Филофея, в котором он писал, что «два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать». Следует заметить, что Третий Рим не заменяет, не повторяет своих предшественников, он представляет собойновое царство взамен двух падших.
Панславизм
   Мощной составляющей политического романтизма начала XIX в. была уверенность в том, что люди, говорящие на родственных языках, объединяются в одну наднациональную семью. Эта идея легла в основу ряда движений, название которых начинается со слова  пан, что по-гречески значит «все».
   Панславизм представляет собой течение идейно-политической мысли в славянских странах, в котором обосновывается единство славянских народов и необходимость их союза для совместного решения актуальных международных проблем, возникающих в определенные исторические периоды. Панславизм помог балканским народам при поддержке России сбросить австро-венгерское и турецкое иго. Первоначально, в Чехии, Хорватии, Сербии и Черногории в конце ХVIII — начале XIX в., панславизм возник как общественно-политическое движение славянских народов, ставящее цель достижения независимости. Славянские народы в Центральной и Восточной Европе и на Балканах в подавляющем большинстве находились под иноземным гнетом Турции и Австро-Венгрии. Позже панславизм приобрел черты философии и идеологии порабощенных славянских народов, обосновывающих их право на государственное самоопределение. Несмотря на то, что панславизм не был однороден, его главной идеей была идея славянской солидарности.
   Идеи «славянской взаимности» распространял известный деятель чешского национального движения и ученый Павел Шафарик (1795—1861). Его поддерживал один из основателей славяноведения чех Йосеф Добровский (1753—1829).
   Особым направлением панславизма был «иллиризм», который развивался югославянскими политическими деятелями: поэтом Людевитом Гаем (1809—1872), историком Иваном Кукулевичем Сакцинским (1816—1889). Эти хорватские мыслители обосновывали создание Великой Иллирии, охватывающей все южнославянские и часть неславянских территорий. Их население они рассматривали как один народ, происшедший от коренных жителей Древней Иллирии.
   В панславизме развивалась и русофильская линия. Наиболее четко она проявилась у сербского просветителя Вука Караджича (1787—1864) и черногорского правителя и просветителя Петра Негоша (1813—1851). Их объединительная идея была обращена к единственной независимой славянской державе — великой России.
   В самой России отношение к панславизму было неоднородным. Одни авторы рассматривали панславизм как оппозицию всему агрессивному романо-германскому. Другие мыслители подчеркивали иллюзорность и несбыточность утопичность и вред идей панславизма.
 
2. Цивилизационные концепции геополитического пространства
 Концепция культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского
   Впервые цивилизационный анализ в геополитике был использован русским мыслителем Н.Я. Данилевским (1822—1885) в работе «Россия и Европа», вышедшей в свет еще в 1871 г. В ней он сформулировал концепцию культурно-исторических типов, или цивилизаций. Н.Я. Данилевский ввел в геополитику понятие «цивилизация» в качестве единицы геополитического анализа. По его мнению, цивилизация (или культурно-исторический тип) — это совокупность народов, обладающих языковой, территориальной, нравственно-психологической, культурной и политической общностью.
   Данилевский выделяет 11 цивилизаций, или культурно-исторических типов: египетскую, ассирийско-вавилонско-финикийско-халдейскую (древнесемитскую), китайскую, индийскую, иранскую, еврейскую, греческую, римскую, аравийскую (новосемитскую), европейскую (романо-германскую) и славянскую. Еще две цивилизации — перуанская и мексиканская — были насильственно разрушены на ранних стадиях развития.
   По мнению Н.Я. Данилевского, цивилизация представляет собой живой организм, возникающий и развивающийся в пространстве по определенным законам. Он сформулировал пять основных законов развития цивилизации.
   1) Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группою языков, довольно близких между собою, составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.
   2) Дабы цивилизация, свойственная самобытному историко-культурному типу, могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему принадлежащие, пользовались политической независимостью.
   3) Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций.
   4) Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия или богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, — когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств.
   5) Каждый культурно-исторический тип проходит определенные «фазисы эволюции» или ступени развития по аналогии с жизненным циклом растений, животных и человека: цивилизации и народы, их составляющие, рождаются, достигают различных ступеней развития, стареют, дряхлеют и умирают.
   Таким образом, рост цивилизации возможен лишь при условии многообразия организационных форм народов, составляющих культурно-исторический тип.
   Данилевский выделяет четыре разряда культурной деятельности, каждый из которых в большей или меньшей степени соответствует определенному культурно-историческому типу: религиозную, культурную в узком смысле, политическую и общественно-экономическую деятельность.
   Данилевский был убежден, что не может быть особых, привилегированных культурно-исторических типов, поскольку ни одна цивилизация не может создать «окончательные», универсальные формы общественного устройства. Прогресс состоит не в том, чтобы всем идти в одном направлении, а в том, чтобы все поприще исторической деятельности человечества исходить во всех направлениях.
   По его мнению пространственными отношениями между государствами управляют не законы развития наций, а законы распространения цивилизаций. Воздействие одного типа на другой осуществляется следующими способами:
  = самый простейший способ — пересадка с одного места на другое посредством колонизации (греки и Южная Италия и Сицилия; англичане — Северная Америка и Австралия);
  = прививка, что часто понимают под передачей цивилизации (Александрия и Египет);
  = действие, уподобляемое влиянию почвенного удобрения на растительный организм (Греция и Рим, Рим и Греция — на романо-германскую Европу).
   Цивилизационное освоение пространства позволило ему подойти к пониманию основных геополитических закономерностей ее развития в пространстве.
   Закон сохранения запаса исторических сил. Он проявляется в том, что в начале истории цивилизации, в этнографический период ее развития интенсивное освоение своего пространства цивилизация начинает лишь в некоторых частях, находящихся в особенно выгодных географических условиях или в близких, непосредственных отношениях с народами, достигшими более высокого уровня культурного развития. В рамках этого закона Данилевский прослеживает отношения между западными славянами, окруженными романо-германскими народами и волей-неволей захваченными круговоротом их жизни, потерявшими в нем свою политическую самобытность и независимость, и Россией, составляющей громадный запас славянских сил. Он был уверен, что запас этот не пропадет втуне, что он предназначен для того, чтобы обновить, восстановить, возродить собою славянскую цивилизацию.
   Опасностью в геополитике Данилевский считал отрыв от национальных истоков, денационализацию пространства. Как ни важны при обыкновенном мирном течении жизни экономические и финансовые вопросы, торговые, колониальные или дипломатические выгоды, все они отступают на задний план, когда дело идет о духовной жизни и смерти народов, т.е. об исполнении ими исторического призвания. Для народов и государств, так же как и для частных лиц, всевластные миллионы теряют свое значение тогда, когда разыгрывается вопрос жизни и смерти. Здесь Данилевский подходит к формулировке еще одного геополитического закона — о защите пространства с помощью дисциплинированного энтузиазма. В периоды испытаний и кризиса народной жизни на первый план выступают два нравственных двигателя, при посредстве которых только и возможно то напряжение всех сил народных, которое все сокрушает и ничем само сокрушимо быть не может: «Это — дисциплина, или дар повиновения, или энтузиазм, или беспредельная готовность к самопожертвованию».
   По Н.Я. Данилевскому цивилизации в политическом плане проходят следующие стадии, соответствующие таким этапам, как зарождение — расцвет — упадок:
  — племя (этноязыковое сообщество);
  — союз (федерация) или политическая система государств, пользующихся политической независимостью;
  — политическое целое, политически централизованное государство (империя).
   Сегодня политики и правительства, пытаясь добиться поддержки населения и сформировать коалиции, все реже апеллируют к национальному сознанию, все чаще обращаются к общности религиозных и культурных ценностей. XX век очертил свое поле геополитических исследований, не ограниченное рамками национальных государств. Это диалог культур, диалог цивилизаций.
Теория византизма К.Н. Леонтьева
   Русский мыслитель К.Н. Леонтьев (1831 — 1891) разработал теорию византизма — концепцию цивилизационного развития, отличную от Н.Я. Данилевского. Согласно ей, приоритетным для развития цивилизации является духовная, идейная основа. Он противопоставил византизм, общая идея которого, по его мнению, слагается из нескольких отдельных идей — религиозных, государственных, нравственных, философских и художественных — аморфному, ни в чем конкретно не выраженному «славянству», т.е. заменил этноязыковую основу культурно-исторического типа духовным единством. Византизм в государстве означает самодержавие; в религии — аутентичное христианство, отличающееся от западных церквей с их ересями и расколами; в нравственной области — отрицание высокого значения человеческой личности и идеи единого человечества. В основе византизма — «римский кесаризм, оживленный христианством», который «дал возможность новому Риму (Византии) пережить старый Италийский Рим на целую государственную нормальную жизнь...». Леонтьев видел в византизме особую форму социального реформаторства, в основе которой лежала идея создания нового типа русской социальной жизни. Это был утопический проект перенесения социально-экономического опыта византийской цивилизации на российскую почву.
   Согласно Леонтьеву, в основе освоения геополитического пространства лежит триединый процесс, который свойственен всему существующему — и жизни человеческих обществ, государствам и целым культурным мирам. Его стадиями являются: 1) стадия первоначальной простоты; 2) стадия цветущего объединения и сложности; 3) стадия вторичного смесительного упрощения.
   Особое внимание автор уделяет второй стадии — стадии цветущего объединения и сложности, соответствующей расцвету цивилизации.
 
3. Западничество и славянофильство
Западники и славянофилы
   Славянофильство и западничество как направления возникли в 20—40-х годах XIX в. формировались на единой основе, состоящей в поиске глобальных законов исторического развития, критически оценивали крепостничество и дистанцировались от власти. Однако они расходились в понимании исторического процесса, его целей, конкретных путей. Славянофилы стояли на почве религиозной философии, западники — разделяли основополагающие идеи западноевропейской рационалистической традиции.
   Западники (А.И. Герцен, К.Д. Кавелин, Н.В. Станкевич, Н.П. Огарев, П.В. Анненков, В.Г. Белинский, И.С. Тургенев и др.) сознательно выбирали для России европейскую модель развития, а капитализм — как магистральный путь для человечества. Они считали, что развитие России необходимо рассматривать в контексте развития общечеловеческой цивилизации, передовым рубежом которой является Западная Европа, где наиболее полно и успешно осуществляются принципы прогресса и свободы. Российская история, считали западники, — это история преодоления отсталости от европейского Запада, которая началась со времени Петра Великого, включившего страну в общечеловеческий цивилизационный процесс. Задача России состоит в скорейшем изживании патриархальщины, косности и азиатчины, в частности общинности.
   Славянофилы (Л.С. Хомяков, братья И. В. и П.В. Киреевские, братья К. С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин) идеализировали допетровскую Русь и ратовали за возврат к патриархальному состоянию. В первую очередь, они исключали наличие общечеловеческого развития и признавали самобытность жизни каждого народа или сообщества близких народов. Они считали, что преобразования Петра I нанесли удар по российской самобытности. У России, согласно славянофилам, собственный путь развития, не нуждающийся в интеграции в европейскую систему. Особый путь России предопределен коллективистским, а не индивидуалистским началом русского народа, его соборностью, общинным характером деревенской жизни, артельностью ремесленников, а также тем православием, которое выработал русский народ.   Неприятие Европы стало основой объединения славянофилов, которое впоследствии переродилось в национализм. По мнению славянофилов, Россия призвана оздоровить Западную Европу духом православия и русских общественных идеалов, а также помочь Европе в разрешении ее внутренних и внешних политических проблем в соответствии с христианскими принципами.   Славянофилы считали, что жизнь в России строится по «правде внутренней», тогда как у европейцев по «правде внешней», т.е. по нормам писаного права. В то же время отношение к Западу не у всех славянофилов было одинаковым.   В период Великой реформы второй половины XIX в. славянофилы неожиданно отошли от ряда своих коренных взглядов, «возненавидели» европейский путь развития и обратились к идеалам Средневековья Русского государства. Отказ от прогрессивных преобразований в российском обществе привел славянофилов к национализму. Последующая история показала, что почвенники-славянофилы исходили из патриархального строя жизни, руководствовались утопическими, оторванными от российской действительности представлениями и мало уделяли внимания социальному и экономическому развитию России, а западники недостаточно осознавали национально-государственные интересы и особенности народов России, без учета которых страна не может успешно модернизироваться.Концепция русского глобализма B.C. Соловьева   Одним из первых подметил превращение патриотизма славянофилов в мракобесие и безыдейный национализм, опасные для развития российского общества великий философ В. С. Соловьев, покинувший вследствие этого славянофильство. Он не принимал национализм, изоляционизм, мессианство не только из философских, но прежде всего из морально-религиозных соображений. Он развивал глобалистский подход в анализе понятия «русская идея», что позволяло ему избежать крайностей в своих суждениях. Стремился к познанию «русской идеи» в контексте трех «мировых идей», которые выделил Достоевский: «идея католицизма», «старого протестантизма» и «русская идея».   Соловьев понимал, что идеи изоляционизма далеки от реальной истории России. Он говорил, что если бы новгородцы в IX в. придерживались антиевропейских или любых изоляционистских идей, то не было бы Российского государства. Если бы изоляционистские идеи разделял Владимир Киевский, то Русь не стала бы христианской. И если бы Петр Первый не проводил западнически ориентированых преобразований, то не было бы теперешней России и ее культуры. Таким образом, еще задолго до трудов евразийцев была предопределена отрицательная оценка основных положений славянофилов. 4. Геополитическая доктрина евразийстваКатегория и концепция месторазвития   Евразийство возникло в 1921 г. в Европе в среде русских эмигрантов и существовало до начала Второй мировой войны. Его отсчет ведется с 1921 г., когда в Софии увидел свет первый сборник евразийцев «Исход к Востоку». Главная идея евразийства состояла в обосновании лидерства России в антиевропейском глобальном движении. В отношении Азии у евразийцев была достаточно абстрактная и романтичная позиция: они возлагали большие надежды на плодотворность взаимодействия России с азиатскими культурами. В 1926 г. в Европе появилась их программная работа «Евразийство. Опыт систематического изложения».   Наиболее известными евразийцами были географ П.Н. Савицкий (1859—1968), филолог князь Н.С. Трубецкой (1890-1938), историк Г.В. Вернадский, богослов Г.В. Флоровский (1893—1979) и др. Ведущее место среди евразийцев занимал П.Н. Савицкий, автор теории «месторазвития».   Евразийство представляет идейно-философское течение, основанное на тезисе о том, что Россия, занимающая срединное пространство Азии и Европы, лежащая на стыке двух миров — восточного и западного, представляет особый социокультурный мир, объединяющий оба начала, при доминирующей роли азиатского компонента. Обосновывая свою «срединную» позицию, евразийцы писали: «Культура России не есть ни культура европейская, ни одна из азиатских, ни сумма или механическое сочетание из элементов той и других. Ее надо противопоставить культурам Европы и Азии как срединную евразийскую культуру». На смену Европе и Западу, исчерпавшим свои духовно-исторические потенции, шла мессианская Россия как самобытная евразийская цивилизация.   В свое время публицист и историк П.И. Милюков в дискуссии с евразийцами замечал, что Россия, несмотря на свое положение в Европе и Азии, по своим глубинным корням византийско-греческое, славянское и европейское государство. Европеизация России — это не продукт заимствования, а результат внутренней эволюции, одинаковой с Европой, но лишь задержанной по условиям среды. Эти тормозящие «условия среды» были обусловлены азиатчиной, поскольку Россия брала далеко не лучшее, чем была богата Азия.   Заметный всплеск интереса к идеям евразийцев в современных условиях связан с поиском Россией собственной геополитической ниши в ситуации «однополярного мира».   Ключевым понятием в геополитической доктрине евразийцев, как и всей русской школы геополитики, является категория месторазвития. Концепция евразийцев основана на положении о том, что Россия — это не Европа и не Азия, она является исключительной страной, непохожей на Европу и имеющей большое родство с Азией. Россия — это отдельный, своеобразный, целостный и органичный мир, именуемый Россия-Евразия, самодостаточный мир, географические и политические границы которого исторически совпали с границами Российской империи.   Существует множество интерпретаций термина «месторазвитие». Одно из них принадлежит Г.В. Вернадскому:   Под месторазвитием человеческих обществ мы понимаем определенную географическую среду, которая налагает печать своих особенностей на человеческие общежития, развивающиеся в этой среде.   В этом определении социально-историческая среда и географический фактор взаимовлияют друг на друга, образуя единое целое. По этой причине история развития Русского государства есть процесс приспособления русского народа к своему месторазвитию — Евразии, а также и адаптация всего пространства Евразии к хозяйственно-историческим нуждам русского народа.   Действительно, в русской истории можно наблюдать различные типы больших и малых месторазвитий. Целостным месторазвитием являлись каспийско-черноморская степь, речные области — объединение леса и степи (Днепровско-Киевская, Волжско-Болгарская). Большим месторазвитием является вся Евразия как цельный географический мир. Именно в рамках этого мира образовались такие крупные империи, как скифская, гуннская, или монгольская, а позже империя Российская. В процессе образования Российской империи русские не только воспользовались географическими предпосылками евразийского месторазвития, но и в значительной степени создали «свою» Евразию как единое целое, приспособив к себе географические, хозяйственные и этнические условия Евразии.   Законченный вид это понятие приобретает в концепции месторазвития П.Н. Савицкого. Она очень близка к органицистской школе Ф. Ратцеля. Именно «месторазвитие» выступает объединяющим началом России-Евразии при всей национальной, расовой, религиозной, культурной, языковой, идеологической мозаике.   Согласно П.Н. Савицкому, географическое положение России можно понять через анализ отношений центра и периферии. Здесь сходство с моделью Хартленда X. Маккиндера. Россия как часть Старого Света есть некое целостное единство, в котором противостоят, с одной стороны, окраинно-приморские области, простирающиеся от Китая до Западной Европы включительно, а с другой — его внутренние районы.   Отрыв России-Евразии от Мирового океана породил особый уклад хозяйствования. Огромные размеры территории и наличие природных богатств постоянно подталкивают Евразию к осознанию своей экономической самодостаточности, превращению ее в автономный «континент-океан». Евразия в строгом смысле слова, отмечают евразийцы, подразделяется уже не на Европу и Азию, а на несколько сегментов: срединный континент (собственно Евразия) и два периферических мира: а) азиатский (Китай, Индия, Иран); б) европейский, граничащий с Евразией примерно по линии: реки Неман — Западный Буг — Сан — устье Дуная. Последняя граница является водоразделом двух колонизационных волн с Востока и Запада.   Такое географическое положение России-Евразии способствовало объединению и синтезу двух начал Старого Света — Востока и Запада. Образовался новый тип культуры с чертами материковой (континентальной) культуры в противовес океанической, а точнее, атлантической культуре Европы, Америки и, вообще, британо-атлантической модели развития. В России-Евразии осуществлен синтез европейского и азиатского начал.   Позже этот исторически складывавшийся в Евразии тип культуры Л.Н. Гумилев назвал скифско-сибирским «степным» стилем.   Срединный континент стал «плавильным котлом» для славянотюркских народов, сформировавших в результате органический сплав российского суперэтноса: «Надо осознать факт: мы не славяне и не туранцы (хотя в ряду наших биологических предков есть и те, и другие), а русские». Его культуру составила евразийская культура, синтетическая по своему характеру. Самобытность евразийской культуры состоит не только в том, что это особый этнический тип, но и в том, что Россия оказалась едва ли не единственной хранительницей православия по восточному, греческому образцу. В работе «Европа и человечество» (1920) Н.С. Трубецкой писал, что православие является стержнем евразийской культуры.   Русскую культуру отличает от других культур соборность, народность, ее цель состоит в исторической миссии сохранить и множить духовные основы человечества.   Евразийцы выступали против панславизма, говоря, что он был создан поборниками российской великодержавности по подобию пангерманизма. Они поддержали «формулу» Леонтьева: славянство есть, славизма нет.   Евразийцы негативно относились к идеи европоцентризма, европейского превосходства. Под ее влиянием неевропейские народы начали рассматривать европейскую культуру в качестве эталона и приходили к выводу о своей национальной неполноценности. Результатом этого стал отказ от национальных культур и национальных корней. Желание «догнать» Европу породило стремление перескочить через необходимые ступени собственного исторического развития.   Евразийцы отвергали либеральное государство как слабое, а парламентскую демократию как извращенную форму правления, рассматривая ее скорее как олигархию. По мнению Савицкого, евразийское государство должно иметь форму идеократии, быть механизмом реализации идеи, которая в качестве духовного импульса транслируется сверху вниз.   Идея идеократии могла принимать самые различные формы: теократия, «народная монархия», национал-диктатура, партийное государство. Неизменно одно: во главе такого типа государства должен стоять особый класс «духовных вождей». Для их распознания он ввел понятие «географическая личность». Достоинство такой личности состоит в способности подняться над материальной необходимостью, органически включать физический мир в единый духовно-созидательный импульс глобального исторического творчества.   Ключевой тезис, который явно проводился в работах евразийцев, состоял в том, что азиатский фактор играл более существенную роль, чем славянский, в формировании и государственности, и российской концепции культуры.   Савицкий отмечал, что благодаря татаро-монгольскому нашествию Россия обрела свою геополитическую самостоятельность и сохранила свою духовную независимость от агрессивного романогерманского мира. Евразийцы считали, что «впервые евразийский культурный мир предстал как целое в империи Чингисхана». Подъем Русского государства с середины XV в. и до середины XVIII в. характеризуется восхождением Московского государства в качестве преемника и наследника Золотой Орды.   Идеи евразийцев подвергались серьезной критике по многим направлениям.Неоевразийство Л.Н. Гумилева   Идеи основателя геополитической доктрины евразийства П.Н. Савицкого оказали огромное влияние на крупнейшего российского географа и историка Л.Н. Гумилева (1912—1992).   Хотя в своих работах Гумилев геополитические темы прямо не затрагивал, однако его теория этногенеза и этнических циклов имеет глубокий геополитический смысл для формирования российской геополитической науки. Термин «этнос» ввел в международный научный обиход в 1921 г. русский ученый С.М. Широкогоров (1887— 1939) в качестве собирательного термина для обозначения этнических общностей.   В научной литературе сложились два основных подхода в определении этноса:   1. Этнос — это исторически возникшая общность (форма социальной организации) людей, которая обладает общностью территории, языка, культуры, религии, другими общими признаками. Сторонники данного подхода исходят из того, что этнос явление социальное, ибо он не существует вне собственных социальных институтов различных уровней — от семьи до общества. Следовательно, этнос подчинен законам развития общества и потому не имеет собственных закономерностей. Социальное в широком значении, утверждают они, включает в себя и этническое. Значит сами этносы представляют собой социальные институты.   2. Этнос — это устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющий себя всем другим аналогичным коллективам, что определяется ощущением комплементарности, и отличающийся своеобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени. Сторонники этого подхода исходят из того, что этнос явление биологическое (природное), это система, являющаяся связующим звеном, «мостом» между социальным и биологическим, явление, в котором биологические признаки играют определяющую роль.   Л.Н. Гумилев полагал, что сущностью этноса, его единства является стереотип поведения: «мы такие-то, а все прочие другие (не мы)». В этносе, в отличие от общества, работают не сознательные решения, а ощущения и условные рефлексы. Поведение каждого этноса — это способ его адаптации к своей географической и этнической среде.   Л.Н. Гумилев считал этносы биологическими явлениями и классифицировал их по стереотипу поведения, фазам этнического развития. По его мнению, этнос возникает из обязательного смешения нескольких этнических субстратов и (или) при наличии дополнительного фактора — пассионарного толчка, который представляет собой микромутацию, вызывающую появление пассионарного признака в популяции и приводящую к возникновению новых этнических систем в затронутых ею регионах.   Скептики критикуют Л.Н. Гумилева за то, что он не объясняет природу толчка. Тем самым, идея пассионарного толчка представляется ими как вмешательство извне (космическое, божественное).   В данном случае применяется подход: «Необъяснимо, значит невозможно». Вместе с тем, доктрина Л.Н. Гумилева отвечает объективным законам развития мира. Она создана на основе науки о ритмах и находит свое подтверждение в ряде исследований.   Пассионарный толчок проходит на поверхности планеты в виде полос шириной 200—400 км и длиной примерно 0,5 окружности Земли. Его признак — массовое появление на некоторой территории сверхактивных людей, начинающих ломать существующие традиции и создавать новый этнос. Возникнув этнос проходит ряд закономерных фаз развития, т.е. имеющих временные рамки, стадий процесса этногенеза (развития этноса), которые определяются направлением, скоростью и пределами изменения в данном этносе «пассионарного напряжения», т.е. степени влияния, возможности и способности пассионариев (индивидов энергоизбыточного типа) проводить в жизнь свои поведенческие установки. Продолжительность жизни этноса, как правило, одинакова и составляет от момента толчка до полного распада около 1500 лет, за исключением случаев, когда нормальный ход его развития прерывается искусственно — в результате агрессии, иного действия или события. Фазы, на которые разделяется процесс жизни этноса, характеризуют различные этапы его существования, его «возраст».   Первая фаза — фаза пассионарного подъема этноса. Она продолжается около 300 лет. Основной стереотип поведения этой фазы: «Будь тем, кем ты должен быть».   Вторая фаза — акматическая фаза, которая продолжается около 300 лет. В ней пассионарное напряжение в этносе достигает наивысшего уровня. Она характеризуется господством пассионариев жертвенного типа, наивысшим числом субэтносов. Основной стереотип поведения: «Будь самим собой».   Третья фаза — фаза надлома, которая продолжается около 200 лет. Это фаза резкого снижения уровня пассионарного напряжения. Она характеризуется ростом числа субпассионариев (индивиды энергодефицитного типа), острыми конфликтами внутри этноса. Стереотип поведения: «Мы устали от великих, дайте жить».   Четвертая фаза — инерционная, которая продолжается около 300 лет. Это пора «золотой осени». Стереотип поведения: «Будь таким, как я».   Пятая фаза — фаза обскурации. Она продолжается около 200 лет. Пассионарное напряжение убывает до уровня ниже нулевого. Стереотип поведения: «Будь таким, как мы».   Шестая фаза — мемориальная, знаменующая завершение процесса эволюции этноса. Стереотип поведения: «Будь сам собой доволен».   Таким образом, каждая фаза эволюцию этноса характеризуется:  1) изменением уровня активности этноса (миграционной, социально-экономической, политической, природообразовательный и др.);  2) господствующими в данной фазе типом пассионариев определенного уровня и количеством, ролью субпассионариев;  3) единым для данной фазы общественным императивом поведения;  4) степенью внутренней сложности этноса, т.е. количества и направлений изменения составляющих его субэтносов;  5) направлением изменения и уровнем резистентности этноса;  6) особыми, присущими только ей отличительными признаками.   Применительно к геополитике Гумилев довел до логического конца идею Савицкого о том, что русские — это не просто ветвь восточных славян, а особый этнос, сложившийся на основе тюрко-славянского слияния. В его концепции татаро-монголы выступают не в качестве поработителей, а в роли хранителей русского государства от католической агрессии Европы.   Постулирование полярности Россия — Запад (в лице ее лидера — США) основано на вере в будущее воссозданной евразийской империи, обладающей большими историческими возможностями. Неизбежно центр тяжести должен переместиться к более молодым этносам. Западная цивилизация находится в последней стадии этногенеза, является конгломератом «химерических» этносов. Великороссы, по утверждению Гумилева, являются относительно «молодым» этносом, сплотившим вокруг себя суперэтнос евразийской империи.   В современном мире насчитывается более двух тысяч этнических общностей. Их количество продолжает изменяться. Одни этносы возникают, другие распадаются и исчезают. Эволюция этносов, их возникновение и распад относятся к числу самых глубинных процессов, определяющих прогресс человечества и, возможно, сам факт его существования.   Основная идея евразийства — идея о существовании целостной евразийской нации, развивающейся на почве объединяющей идеи православия, была мифом. Эта идея национальной исключительности была искусственной конструкцией. Более того, характерной чертой современного развития России стало стремление значительных слоев населения войти в семью европейских народов Запада. Европейская идентичность рассматривается как условие демократических ценностей и всесторонней модернизации России. 5. Теория национальной исключительности H.A. Бердяева   С определенной долей условности к числу теорий, представленных в рамках данного подхода, можно отнести взгляды известного российского философа H.A. Бердяева (1874—1948), который разработал особую концепцию, характеризующую специфику геополитического развития Российской империи.   С одной стороны, H.A. Бердяев пытался объяснить загадочную власть пространства над русской душой, удивляясь способности русского человека осваивать огромные просторы. С глубокой внутренней точки зрения сами русские пространства можно рассматривать как «географию русской души».   По мнению H.A. Бердяева, бесформенность русского пространства исполнена особой религиозности, поэтому удержать это пространство может только вера, только дух. Борьбу за пространство русский человек понимал как борьбу за ценности, за творческую силу, а не за элементарные материальные интересы и богатства земли. В русском сознании представления о борьбе за пространство по большому счету всегда связаны с идеей о духовном преобладании славянской расы.   В работе «Русская идея» H.A. Бердяев подчеркивает, что «русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Восток-Запад, она соединяет два мира. И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное».   По определению философа, изначальная миссия России состояла в том, чтобы «быть носительницей и хранительницей истинного христианства, православия. Это призвание религиозное. «Русские» определяются «православием». Россия единственное православное царство и в этом смысле царство вселенское, подобно первому и второму Риму». В то же время русское религиозное призвание, призвание исключительное, связывается с силой и величием русского государства, с исключительным значением русского царя. «Империалистический соблазн входит в мессианское сознание».   В своей работе «Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности» (1918) H.A. Бердяев замечает, что «русский народ создал могущественнейшее в мире государство, величайшую империю. С Ивана Калиты последовательно и упорно собиралась Россия и достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира». Однако государственное овладение необъятными русскими пространствами сопровождалось страшной централизацией, подчинением всей жизни государственному интересу и подавлением свободных личных и общественных сил.   Россия сложилась как «величайшая в мире сухопутная империя, целый огромный мир, объемлющий бесконечное многообразие, великий Восток — Запад, превышающий ограниченное понятие индивидуальности». На взгляд мыслителя, поскольку перед Россией стоят мировые империалистические задачи, они превышают задачи чисто национальные, поэтому великая империя должна быть великой объединительницей, ее универсализм должен одаряюще обнимать каждую индивидуальность.   Ядро русского империализма составляет «великорусское племя», однако «Российская империя заключает в себе очень сложный национальный состав, она объединяет множество народностей». В то же время, «... она не может быть рассматриваема, как механическая смесь народностей, — она русская по своей основе и задаче в мире».  Русский империализм имеет национальную основу, но по заданиям своим он превышает все чисто национальные задания, перед ним стоят задачи широких объединений, быть может невиданных еще объединений Запада и Востока, Европы и Азии». Исходя из этого, «русская политика может быть лишь империалистической, а не националистической, и империализм наш, по положению нашему в мире, должен быть щедро-дарящим, а не хищнически-отнимающим. Национальное ядро великой империи, объемлющей множество народностей, должно уметь внушать к себе любовь, должно притягивать к себе, должно обладать даром обаяния, должно вести своим народностям свет и свободу». Русский империализм итак пространственно насыщен, поэтому у него не может быть хищнических вожделений. Внешними задачами русского империализма, с точки зрения Бердяева, выступают лишь обладание проливами (включая овладение Константинополем, причем русский Константинополь должен быть одним из центров единения Востока и Запада), выход к морям и освобождение угнетенных народностей, т.к. миссия России — защита и освобождение маленьких народов. Россия не стремится к колониям, потому что в ней самой есть огромные азиатские колонии, с которыми предстоит еще много дела.   H.A. Бердяев подчеркивает двойственный, евразийский характер Российской империи. В допетровский период он подтверждается тем, что Россия вообще не покидает балтийско-черноморских пределов, борясь с агрессорами, отстаивая суверенитет на собственной территории. Геостратегическим венцом европейской петровской кампании стал Ништадский мир, превративший заштатную, окраинную, едва известную Московию в мощнейшую континентальную империю. Послепетровская стадия империи удовлетворяет императивам петровской политики, установленным навеки: а) эксцентричный центр империи притязает на континентальную приморскую периферию, которую надлежит покорить; б) примыкающее к России европейское преддверие (разделяющие мировые панидеи лимитрофы) — зона исключительных, высших национальных интересов; в) слава, благоденствие России прирастают Евразией (юго-восточное расширение через государственную и поощряемую короной вольно-народную колонизацию). 6. Антропологические теории в русской геополитикеАнтропогеографический детерминизм Л. И. Мечникова        Родоначальником русской школы политической географии был Л.И. Мечников (1838—1888). Он подверг критике теорию «географического фатализма» и важнейшей задачей географии считал изучение Земли в ее особых отношениях к человеку. Его основная работа «Цивилизация и великие реки» (1889) первоначально после его смерти была издана в Париже благодаря стараниям французского географа Э. Реклю. На русском языке книга впервые увидела свет в 1924 г.   Доктрина антропогеографического детерминизма в анализе политического пространства основана на положении Мечникова о том, чтогосподство человека над пространством пропорционально степени способности использовать его. Он исходил из того, что человек в отличие от животных не только обладает способностью приспосабливаться к пространству обитания, но и приспосабливает само пространство к своим потребностям. Способность человека преобразовывать пространство под свои нужды развивается одновременно с прогрессом науки, искусства и промышленности. Влияние географической среды не происходит автоматически, оно опосредовано культурой и традициями. Переселяясь в новую страну человек приносил в новое местожительство нравы, обычаи, физические и моральные способности, развитые и приобретенные на старой родине.   Мечников полагал, что определяющим фактором в развитии общества всегда была вода, водные пространства, логика развития водных путей является и логикой развития цивилизаций. Особенности древних обществ Китая, Египта, Месопотамии определялись освоением великих рек, протекающих на их территории. Это была «речная» цивилизация. Затем возникает средиземноморская цивилизация, особенности которой связаны с овладением морскими пространствами. С открытием Америки возникает глобальная «океаническая» цивилизация.   Являясь быстрым природным средством коммуникации, вода играет особую роль в освоении человеком пространства, эволюция которого развивается по определенным законам.  1) Расширение геополитического пространства и покорение новых территорий неизменно требовали от людей солидарности и общего коллективного труда для борьбы с окружающими неблагоприятными условиями физико-географической среды. «В этом заключается великий закон прогресса и залог успешного развития человеческой цивилизации». Начиная с XV в. с Великих географических открытий, океаны стали средством международного сообщения, важным каналом торгового и культурного обмена.  2) Человек в состоянии завоевать и контролировать только то пространство, которое соответствует уровню его культуры и степени его социально-политической организации. Одна и та же река, может составлять непреодолимое препятствие для некультурного народа и превращаться в средство сообщения у культурного народа.   Для освоения речных пространств человек использовал различные формы социально-политической организации. Среди них Мечников выделял:  = для речных цивилизаций — деспотизм и рабство;  = для покорения морей — крепостничество, подневольный труд, олигархические и феодальные федерации;  = для господства на океанах потребуется уничтожение принуждения (свобода), ликвидация социальной дифференциации (равенство), утверждение солидарности согласованных индивидуальных сил (братство).   3) Закон возрастания солидарности людей в борьбе за покорение больших пространств. Тенденция наращивания солидарности людей в освоении жизненного пространства выражается в том, что природа, нуждаясь в солидарности людей, без которой она не смогла бы осуществить высшие формы жизни, вынуждена была использовать разные способы их социальной интеграции. Первоначально она объединила отдельные живые организмы в коллективы при помощи принуждения к необходимости, а затем, приучив как бы насильственно их к общественной жизни, она видоизменила формы общественной жизни посредством дифференциации и, наконец, когда отдельные личности достаточно созрели для сознательной и добровольной кооперации и объединения своего труда, исчезало и природное принуждение.   В главе «Географический синтез истории» Мечников формулирует методологию геополитического исследования. Она ориентирована на формирование целостного представления о фазах геополитического развития. По Мечникову, комплексное исследование включает в себя два метода:  1. аналитический метод. Он позволяет изучить влияние как отдельных условий данного пространства, так и воздействие всей совокупности условий физико-географической среды, включая, а) влияние географической широты и климата; б) влияние физической среды (геосферы, гидросферы, атмосферы); в) наконец, процесс адаптации среды (растительного и животного мира) к потребностям человека;  2. анпропогеографический синтез. Эта стадия исследования следует за анализом. Синтез предполагал выявление влияния антропо-географической среды на политическую историю разных народов. С его помощью он пытался выявить наличие внутренней связи между различными историческими фазами в судьбе цивилизованных народов и той географической средой, в которой жили и развивались эти народы.    В эпоху глобализации и информационной революции антропологические доминанты геополитики становятся все более определяющими, ибо в центр геополитических технологий уверенно выходит человек. За много лет вперед подобный вывод сформулировал Мечников как завещание современным геополитикам.Концепция геополитического синтеза В.О. Ключевского   Русский историк В.О. Ключевской объединил географические и антропологические факторы в геополитическом анализе. С одной стороны, он подвергает критике установки вульгарного географического детерминизма, утверждавшего прямую зависимость политики от географии. С другой — рассматривает географию в качестве одного из существенных факторов политической истории. Все это позволило Ключевскому вывести формулу:   ...человеческая личность, людское общество и природа страны — три основные исторические силы, которые строят людское общежитие.   Особое значение в концепции Ключевского имеет тот факт, что внешняя природа всей совокупностью своих средств и влияний никогда и нигде не действует на все человечество одинаково. Ее влияние подчинено многообразным географическим изменениям: разным частям человечества по его размещению на земном шаре она отпускает неодинаковое количество света, тепла, воды, болезней — даров и бедствий, а от этого и зависит степень влияния природных факторов и местные особенности нравов людей.   Особое значение Ключевский придавал роли народного темперамента и его влиянию на ход политической истории, в особенности с точки зрения территориальной политики государств. Территориальной экспансии необходим сильный народный темперамент, могучая сила духа и способность к государственному строительству. Поэтому только в государстве народ становится исторической личностью с ясно выраженным национальным характером и сознанием своего мирового значения. В концепции человеческого народный характер и государственное творчество признаются определяющими и доминирующими в геополитике, а география и природа занимают важное, но все-таки подчиненное место. 7. Мировоегосподство в концепции В.П. Семенова-Тян-Шанского   Известный русский географ Вениамин Петрович Семенов-Тян-Шанский (1870—1942) в 1915 г. в работе «О могущественном территориальном владении применительно к России. Очерк по политической географии» критически переосмысливает историю геополитической экспансии. Природа мирового господства и экспансии объясняется им в контексте синтеза морских и континентальных частей Земного шара. Прежняя интерпретация глобального могущества государств опиралась на вульгарный тезис британских географов о дихотомии и извечном противостоянии Суши и Моря (талассократий и теллурократий). Подобная упрощенная и односторонняя геополитическая идея, по мнению Семенова-Тян-Шанского, приводила к недолговечности существования государств-гегемонов и их упадку.   Он выделил три формы «территориальных систем политического могущества», существовавшие в истории: 1) кольцеобразную систему; 2) клочкообразную систему; 3) систему «от моря до моря».   В качестве примера кольцеобразной системы могущества Семенов-Тян-Шанский рассматривает Средиземноморье. Ее становление он объясняет влиянием не природных, а естественноисторических факторов (климат, культурно-экономические очаги). Подобно тому, как на Востоке зарождались могучие религиозные представления и затем продвигались к Западу, тем же путем двигались и политические господства. Он говорил, что к Европейскому Средиземноморью вполне применимо изречение «ex oriente lux» (с Востока идет свет).   Колониальные захваты испанцев и португальцев в Средние века создаликлочкообразную систему экспансии. Эта система господства разбросанных по морям и океанам отдельных островов и кусками материков. Однако и эта система была разрушена. «Могучие вначале силы разбросались, энергия населения была окончательно истощена и сломлена,... сами метрополии пришли в глубокий упадок». Среди других стран (Голландия, Франция), применивших клочкообразную систему политической экспансии, только Англии удалось выдержать без ущерба для себя в течение более ста лет эту клочкообразную систему.   Наибольшее внимание ученый уделил системе господства «от моря до моря», которую впервые применил Александр Македонский. Ее повторили Россия и США, а также Англия. Главным недостатком данного типа системы является растянутость территории и неравномерность расселения:   В ситуации с Россией ослабленный восточный конец, вклинивающийся между суровыми в климатическом отношении территориями севера Азии и исконными землями обширного государства многомиллионной желтой расы, создает угрозы для существования самой системы «от моря до моря» в случае попытки желтой расы обрубить восточный конец.   Выходом для России Семенов-Тян-Шанский считал увеличение численности населения и уровня экономического развития географического центра территории.   Тогда крайняя восточная часть приблизится сама собой на несколько тысяч верст к сильной количеством населения и культурной средней части государства и, опираясь на такого своего непосредственного соседа, гораздо успешнее сможет выдержать борьбу с внешним врагом.   При отсутствии подобного выравнивания у местных русских обитателей развивается психология «временных жителей».   Целостность Российского государства предполагает перестройку дуалистического географического представления, согласно которому, государство искусственно делят Уральским хребтом на совершенно неравные по площади Европейскую и Азиатскую части. По его мнению, на пространстве между Волгой и Енисеем от Ледовитого океана до самых южных граней государства следует выделить Русскую Евразию каккультурно-экономическую единицу. Ее следует считать коренной и равноправной Русской землей, подобно Европейской России, а не окраиной. Сдвинуть культурно-экономический центр к истинному географическому центру можно двумя способами:  ◆ воспользоваться методом Петра Великого и перенести столицу, в данном случае Екатеринбург;  ◆ образовать новые культурно-колонизационные оазы. Перенесение столицы пригодно, как отмечает автор, для примитивных времен государства, когда подобные эксперименты сходятся сравнительно дешево, но совершенно не пригодно «в наш сложный век дороговизны». Образование культурно-экономических очагов, которые, «посылая свои лучи во все стороны, поддерживают прочность государственной территории и способствуют более равномерному ее заселению и культурно-экономическому развитию».   С точки зрения формы государственного административно-территориального деления ученый выступал за сохранение империи. Он высказывался против федеративного устройства России, полагая, что оно «было бы для нее безусловно гибелью в смысле могущественного владения». Международные отношения и внешняя политика»
 
1. Понятие мировой политики и международных отношений
Понятие международных отношений
   Политическая картина мира на фоне меняющихся политических процессов представляет собой совокупность отношений различных государств со своими интересами, со своей культурой, политическими целями и идеями.
   Современный мир представляет собой гигантскую систему систем или макросистему, в которой функционируют в противоречивом единстве и взаимодействии основные политические субъекты: народы, государства, общественные движения и организации, международные неправительственные организации.
   Международные отношения - совокупность политических, экономических, дипломатических, военных, культурных, научно-технических и других связей и взаимоотношений между народами, между государствами и объединениями государств.
   На развитие международных отношений влияет такой важный фактор, как мировая политика.
   Международная политика это деятельность государств на международной арене и политические отношения между ними на надгосударственном и наднациональном уровне (пр. - в рамках ООН). Данный термин в политологии не разработан, но, видимо, под международной политикой можно понимать сферу деятельности субъектов международных отношений, а также приемы и средства международных отношений и внешней политики.
   Внешняя политика - деятельность государства на международной арене, а также общественных и политических организаций вне национальных границ по осуществлению своих потребностей и интересов.
   Международные отношения, как система, включают в себя следующие основные элементы:
  ♦ Межгосударственные отношения.
  ♦ Отношения между региональными межгосударственными объединениям.
  ♦ Всемирные правительственные и неправительственные организации.
   Международные отношения должны объективно достигать уровня международного сотрудничества. Объективная необходимость перехода к международному сотрудничеству диктуется глобальными проблемами, которые встали перед человечеством во второй половине 20 века и отражают всеобщую тревогу и озабоченность.
   В основе международного сотрудничества, как уровня международных отношений, лежат 5 принципов мирного сосуществования (на языке хинди - "панча шила"), впервые провозглашенных в индийско-китайском соглашении 1954 года:
  = Уважение территориальной целостности и суверенитета.
  = Ненападение.
  = Невмешательство во внутренние дела друг друга.
  = Равенство и взаимная выгода.
  = Мирное сосуществование.
Концепции международных отношений
   Международные отношения представляют собой пространство, в котором протекают процессы мировой политики. Мировая политика и международные отношения взаимозависят. Анализ мировой политики и международных отношений проводится в рамках геополитики и политической глобалистики.
   Международные отношения возникли вместе с появлением государств. Проблемы отношений между государствами рассматривались многими учеными, поскольку они имеют такую же давнюю историю, как и сами государства, с появлением которых связано и появление международных отношений. Основным вопросом был и остается вопрос войны и мира. Главным источником политических конфликтов является борьба за власть, за влияние в мировом политическом и экономическом пространстве. Интересы, которые преследуют при этом государства носят идентичный характер: борьба за распределение и перераспределение ресурсов, являющихся источниками богатства, власти, авторитета.
   Вопрос войны и мира, сущности политических и межгосударственных конфликтов рассматривался по-разному представителями разных эпох, государств и направлений. Н. Макиавелли и Т. Гоббс считали межгосударственные конфликты и войны естественным и неизбежным следствием природы человека и неотъемлемой составляющей любой внешней политики. Поэтому войны предотвратить нельзя, надо стремиться наращивать силу государства, чтобы всегда побеждать.
   Альтернативный подход предложили Г. Гроций, И. Бентам, И. Кант и др. Они считали, что мир предпочтительнее войны и вполне возможен. Кант отстаивал возможность вечного мира. Примирение враждующих сторон и предотвращение потенциальных конфликтов, согласно либеральной концепции, явится результатом применения моральных регуляторов в политических отношениях. Особые надежды ими возлагались на создание и деятельность международных организаций, а в дальнейшем — будущего «мирового правительства».
   Эти две исходные концепции отношений между государствами в различных вариациях существуют и в настоящее время, став основой разнообразных внешнеполитических доктрин. Указанные подходы к природе международных отношений в современной политической науке сформировали две полярные точки зрения на природу и сущность войн и межгосударственных конфликтов: политического идеализма иполитического реализма.
   Политический идеализм — это направление политической мысли, согласно которому всеобщий мир возможен и достижим. Сторонники политического идеализма призывали к отказу от насильственных, военных способов в разрешении конфликтов между государствами и решению всех спорных вопросов с помощью переговоров и участия международных организаций, на основе норм морали и международного права. Особая роль в этом отводилась действию общественного мнения, системе коллективной безопасности.
   Первой попыткой воплотить на практике принципы политического идеализма стало создание первой международной организации — Лиги Наций. Однако это не помогло предотвратить новые войны. Общественность вскоре разочаровалась в основных положениях политического идеализма.
   В результате сформировалось направление политического реализма как альтернативного направления, в основе которого лежит положение о непрекращающейся естественной борьбе государств за свои интересы и цели. В числе представителей американской школы политического реализма можно назвать известных политологов и политических деятелей Р. Нибур, Дж. Кеннан, Г. Киссинджер. В европейской политической науке наиболее видным представителем политического реализма стал французский социолог и политолог Р. Арон. По его мнению современные государства еще не вышли из естественного состояния, и потому разрешение трудностей путем вооруженного конфликта для них является нормальным состоянием.
   В условиях индустриального общества войны становятся нерентабельными, поскольку ущерб от разрушений перекрывает выгоды, получаемые победителем. Но естественное состояние в межгосударственных отношениях все еще господствует, и потому остается угроза войн.
   Международные отношения включают в себя конкретные виды отношений между государствами — политические, экономические, научно-технические, идеологические, культурные, военные. Среди этих отношений первое по значимости место принадлежит международным политическим отношениям. Особенность которых в том, что любая проблема, ставшая предметом государственной политики, приобретает тем самым политический характер и находит выражение в межгосударственных политических отношениях.
   Различные виды отношений являются политическими, поскольку реализуются через политику государств. Отделить отношения государств по поводу конкретных политических проблем от экономических, научно-технических, культурных трудно. Любые отношения между государствами, любой их аспект имеют политическую окраску уже потому, что это межгосударственные отношения.
Тенденции в современных международных отношениях
   Среди положительных тенденций развития современных международных отношений можно назвать следующие.
   1. Процесс деидеологизации международных отношений. С распадом двухполярной мировой системы, прекратилось и идеологическое противостояние, разделявшее государства на два лагеря. Идеологические противоречия в настоящий период уже не носят, как прежде, антагонистического характера, а международные отношения постепенно освобождаются от давления старых идеологий. Однако на современном этапе нельзя говорить о победе политического идеализма, поскольку политические события последних лет (в Чечне, Югославии, Ираке) делают эти идеи, по сути, декларативными.
   2. Переход от конфронтации к партнерству и сотрудничеству. На основе процесса деидеологизации международных отношений народы и правительства понимают целесообразность и взаимную выгодность сотрудничества государств в различных областях, торговли экономической взаимопомощи, развития культурных отношений, научных обменов и т.д.
   3. Формирование международной системы взаимного сдерживания, что позволит рассредоточить силы и влияние в мировой политике.
Интеграция европейских стран  является примером формирования одного из центров системы сдерживания против глобальных диктаторских планов США. Другими центрами могут стать объединения стран Южной Азии, России, Китая.
   4. Демократизация и гуманизация мировой политики. Мировое сообщество пришло к пониманию того, что международные отношения должны приобрести «человеческое измерение», они должны оцениваться с позиции общечеловеческих приоритетов, права каждого человека на жизнь, свободу и нормальные условия существования.
   5. Расширение сферы международных отношений. В сфере современных международных отношений находятся разнообразные отношения: от экономических, политических и дипломатических до творческих контактов специалистов и повседневного общения через Интернет, участниками которых являются государственные чиновники, политические партии, общественные движения, церковные, культурные, спортивные и другие организации.
   6. Осознание общих для всего человечества глобальных проблем.Беды, которые человечество принесло себе само, глобальные катаклизмы природного характера дали землянам почувствовать общность своей судьбы, тесную связь друг с другом, зависимость друг от друга. Люди стали понимать, что другой Земли, кроме этой, у них нет. Это способствует формированию единого мирового сообщества или такой мировой системы, в которой все человечество будет выступать в качестве единого целого.
   7. Процесс глобализации и тенденция к единообразию. Идеологи современного глобального общества считают, что разделение народов на государства сейчас носит условный характер, так как наблюдается некая универсальность в образе жизни людей, определяемая формированием единого информационного, образовательного, культурного пространства. Сегодня можно говорить лишь о географической отдаленности различных стран и континентов. В социальном, политическом и экономическом смысле планета представляет собой единое, хотя и многообразное пространство. Сформировалось единое мировое сообщество, отличающееся особенностями и многообразием общественной, экономической и политической жизни отдельных стран и народов.
Геополитические трактовки международных отношений 
   Изучение мировой политики и международных отношений в рамкахгеополитического направления предполагает акцентирование на территориальных и демографических условиях, а также силовых потенциалах различных стран при исследовании глобальных и национальных интересов, приоритетов внешней политики государств.
   Согласно геополитическим представлениям, географические факторы являются наиболее стабильными и потому служат объективной основой преемственности политики государства.
   В геополитическом направлении изучения политической науки основными понятиями являются: геополитическое пространство, геостратегический регион, геополитический регион, государственная территория. Геополитическое пространство представляет собой совокупность государственных территорий всех стран мира вместе с международными проливами, открытым морем и Антарктидой. В свою очередь геополитическое пространство подразделяется на геостратегические регионы, которые образуются вокруг государства или группы государств, играющих ключевую роль в мировой политике.
   Геостратегические регионы представляют собой большие пространства, включающие, помимо территорий регионообразующих стран, зоны их контроля и влияния, поэтому их не бывает много, численность их крайне ограничена.
   Геостратегические регионы состоят из геополитических регионов, каждый из которых отличается более тесными и устойчивыми политическими, экономическими, культурными связями, а также своей компактностью по сравнению с геостратегическим.
   В современных геополитических условиях специалисты в области международной политики прогнозируют три возможных варианта развития международных отношений.   В первом варианте будущий мир предстает как биполярная антагонистическая модель, где место СССР как великой некапиталистической державы, противостоящей Америке на мировой арене, займет социалистический Китай.   Во втором варианте мир будет представлять собой однополюсно-авторитарную систему во главе с США, которые останутся единственной сверхдержавой мира, и этот мир будет экономически и политически подчинен интересам США.   В третьем варианте мировая система предстанет в виде неконфронтационной демократической системы мирового сообщества народов, в основе которой будет соблюдение всеми норм международного права и установление баланса экономических и политических возможностей между государствами.   Американский политолог М. Каплан предложил свою концепцию, согласно которой возможны шесть типов международных систем: система «баланса сил», свободная биполярная система, жесткая биполярная система, универсальная система, иерархическая система и система вето.   Система «баланса сил» основана на том, что национальные государства с мощным экономическим и военным потенциалом контролируют сложившуюся политическую систему, стремясь сохранить суверенитет и могущество всех остальных государств системы, но при этом пытаются максимально обеспечить для себя большие возможности в системе. Для достижения своих целей они образуют коалиции и вступают между собой в войны. Но такие союзы нестабильны, а войны имеют локальный характер и не мешают стабильности системы.   Свободная биполярная система состоит из отдельных государств, блоков государств, лидеров блоков, членов блоков, неприсоединившихся стран и универсальных организаций. Такая система наиболее устойчива, когда лидеры блоков обладают монополией на ядерное оружие. Если бы не его сдерживающее влияние, войны бы перерастали из локальных в тотальные. Такая ситуация делает эту систему менее устойчивой, чем систему «баланса сил».   Жесткая биполярная система сводит к нулю роль неприсоединившихся государств. Влияние и вес международных организаций в данной системе не играют заметной роли в регулировании политической жизни мировой системы. Поэтому подобная система характеризовалась бы высокой степенью международной напряженности.   Универсальная система может возникнуть в том случае, если определенные политические полномочия передать универсальной организации. В такой системе доминировали бы коллективные и гуманистические ценности, что определяло бы характер ее функционирования.   Иерархическая система является вариантом универсальной системы, но перестроенной в иерархическом порядке. Она может возникнуть в случае выдвижения на первый план в решении всех вопросов какого-либо одного международного субъекта.   Система вето — это такая международная система, в которой каждый член или подавляющее большинство членов обладают собственным достаточным запасом ядерного оружия. Члены такой системы стремятся не допустить ядерной войны, но между ними сохраняется определенное напряжение.   В свете современных политических событий свою модель возможного развития международных отношений, предложил американский исследователь С. Хантингтон. Его концепция основана на том, что в международной сфере зреет глобальный конфликт, в котором неминуемо столкнутся западная цивилизация и блок фундаменталистских и тоталитарных государств - Китай, Иран и арабские страны. Хантингтон приписывает особое значение странам, ориентирующимся в настоящее время на сотрудничество с Западом, но по своим традициям и особенностям массового менталитета резко отличающимся от западной цивилизации - Турция, Мексика и Россия.Глобализация и миропорядок    В наиболее общем виде глобализация может быть определена, как исторический процесс сближения наций и народов, между которыми постепенно стираются традиционные границы. Впервые понятие глобализации было употреблено в работах французских и американских ученых в 60-х гг. XX в., а сегодня оно является одним из самых популярных во всех языках мира. Процесс глобализации может рассматриваться как в политическом аспекте так и в экономическом, и в культурном, что позволяет говорить о его социокультурном характере.   Глобализация в форме интернационализации хозяйственных связей и межнационального общения активно развивалась в конце XIX — начале XX вв. Мировые кризисы, войны и распад колониальных империй в XX в существенно ослабляли импульсы глобализации. Начиная с середины XX в., и особенно в последние десятилетия, тенденция к глобализации является преобладающей, нивелируя значение национального и регионального своеобразия. Активно формируется единое экономическое и культурное пространство.   В политическом плане глобализация проявляется в формировании и функционировании наднациональных единиц различного масштаба: политические и военные блоки (НАТО), имперские сферы влияния (бывший социалистический лагерь), коалиции правящих групп («Большая семерка»), континентальные объединения (Европейский Союз), всемирные международные организации (ООН). Очевидны уже контуры всемирного правительства в лице Европейского парламента и ИНТЕРПОЛа.   В экономическом плане процесс глобализации можно выразить понятием «мировая капиталистическая экономика», в которой усиливается роль региональных и мировых экономических соглашений, а также наблюдается глобальное разделение труда, увеличение роли многонациональных и транснациональных корпораций («Тойота», «Макдоналдс», «Пепси-Кола» и т.п.), которые нередко обладают доходом, превышающим доход среднего национального государства. Мировая капиталистическая экономика функционирует в рамках мировой экономической системы.   Мировая экономическая система — совокупность территорий стран, объединенных экономическими связями. Это понятие шире, чем мировая капиталистическая экономика, поскольку включает в свою орбиту страны с капиталистическим и некапиталистическим хозяйством, но уже, чем понятие мировой системы.   На глобальном уровне общество превращается в мировую систему, которую еще называют мировым сообществом. Различают две формы подобной системы — мировые империи (множество территорий, политически объединенных в одно государственное образование) и мировые экономические системы (страны, развивающие сходную экономику, но политически в одно государство не объединенные).   К типу мировых, или глобальных, систем относится цивилизация. Но в отличие от мировой системы цивилизация отражает социокультурный, а не экономический и политический аспект развития человечества. Это понятие, как и понятия «мировая империя» или «мировая система», шире, чем страна или государство.   Рассматривая историю развития глобализма А.С. Панарин в своей работе «Искушения глобализмом» выделяет три типа глобализма:  — глобализм Просвещения, заложенный еще у истоков европейского модерна и ведущий к формированию единого мирового пространства, основанного на универсалиях прогресса;  — эзотерический глобализм правящих элит, образующих консорциум мирового правящего меньшинства и за спиной своих народов сговаривающихся между собой. Формирование мирового порядка происходит по специально разработанному сценарию, далекому от ожиданий народа, не посвященного в планы этого привилегированного клуба глобалистов;  — глобализм, основанный на традиционной процедуре превращения одной державы в монопольного носителя мировой власти, т.е. формирование однополярной глобальной системы. Каждый из этих типов глобализма, считает А.С. Панарин, был задействован при переходе от биполярного мира к однополярному, но с разной степенью подлинности.   В политологии популярностью пользуется подход, согласно которому структуру мировой системы образуют ядро, полупериферия, периферия.   Ядро — это страны Западной Европы, Северной Америки, Японии, образующие первый эшелон, состоящий из самых сильных и могущественных государств с усовершенствованной системой производства. Они играют главную роль в мировом процессе на политическом и экономическом уровне.   Государства полупериферии и периферии — это страны так называемого «второго» и «третьего» мира. У них меньше власти, богатства и влияния. Термин «третий мир» (tiers monde) ввели в 1952 г. французы для описания группы стран, которые в эпоху «холодной войны» между США и СССР (как двумя мирами) не присоединились ни к одной из противостоящих сторон.   Промежуточную позицию между ядром и периферией занимает полупериферия. Это достаточно развитые индустриальные страны (пр. Бразилия), однако по экономическим и политическим показателям им не хватает мощности и могущества стран ядра, и поэтому их относят к полупериферии.   Страны периферии считаются сырьевым придатком ядра, поскольку экспорт сырья является для этих стран основной статьей дохода. И к этим странам относят самые отсталые и бедные государства Африки и Латинской Америки.   В политологии применяется также подход, согласно которому основу современного международного сообщества, которое иногда именуют «транснациональным миром», составляют ведущие международные организации, 50—60 основных финансово-промышленных блоков, а также около 40 тыс. ТНК. «Глобальная экономическая федерация» пронизана тесными хозяйственными, политическими и культурными связями. Крупнейшие западные корпорации, создавая филиалы по всему миру, прежде всего в странах третьего мира, опутывают финансовыми и товарными потоками весь мир, делая различные регионы мира экономически зависимыми друг от друга.   В рамках данного подхода глобальное пространство структурно подразделяется на:  » постиндустриальный Север, контролирующий торгово-финансовые каналы;  » высокоиндустриальный Запад;  » интенсивно развивающийся новый Восток, строящий хозяйственную жизнь в рамках неоиндустриальной модели;  » сырьевой Юг, живущий преимущественно за счет эксплуатации природных ресурсов;  » государства посткоммунистического мира, находящиеся в переходном состоянии. 2. Понятие и содержание внешней политикиПонятие, функции, средства реализации внешней политики   Геополитика уделяет особое внимание механизмам принятия решений, роли и функциям важнейших институтов при решении международных конфликтов и достижении консенсуса между государствами.   Можно сказать, что главная функция международных отношений состоит в том, чтобы найти пути и способы разрешения конфликтов, возникающих в результате столкновения интересов государств. Крайним выражением конфликтов является война.   Средством реализации международных отношений государств в мировом сообществе является внешняя политика. Под внешней политикой понимается общий курс государства в международных делах. Она призвана регулировать отношения данного государства с другими государствами и народами на основе определенного комплекса общепризнанных принципов и в соответствии с его национальными интересами и целями, осуществляемыми различными средствами и методами. Внешняя политика теснейшим образом связана с внутренней политикой государства. С этой позиции задача состоит в обеспечении наиболее благоприятных международных условий для достижения целей и интересов государства.   Внешняя политика - деятельность государства на международной арене, регулирующая отношения с другими субъектами внешнеполитической деятельности: государствами, зарубежными партиями и иными общественными организациями, всемирными и региональными международными организациями.   Внешняя политика опирается на экономический, демографический, военный, научно-технический и культурный потенциалы государства; сочетание последних определяет возможности внешней политики деятельности государства на тех или иных направлениях, иерархию приоритетов в постановке и реализации внешнеполитических целей. Геополитическое положение государства исторически доминировало в выборе государством партнеров и развитии взаимоотношений с его противниками.   Формой осуществления внешней политики является:  ♦ установление дипломатических отношений между государствами;  ♦ открытие представительств государства при всемирных и региональных международных организациях или членство государства в них;  ♦ сотрудничество с дружественными государству зарубежными политическими партиями и другими общественными организациями;  ♦ осуществление и поддержание на различном уровне эпизодических и регулярных контактов с представителями государств, зарубежных партий и движений, с которыми данное государство не имеет дипломатических отношений или дружественных связей, но в диалоге, с которыми заинтересовано по тем или иным причинам.   Наличие устойчивых каналов связи с зарубежными партнерами позволяет государству разнообразить сочетание методов и средств внешнеполитической деятельности:  - обмен информацией и делегациями на разных уровнях;  - заключение двусторонних и многосторонних договоров и соглашений по широкому спектру вопросов, включая соглашения конфиденциального и секретного характера;  - способствование развитию возможностей внутри- и внешнеполитической деятельности одних государств и блокированию аналогичных возможностей других;  - предотвращение ракетно-ядерной войны;  - организация превентивных мер по предотвращению локальных конфликтов и их локализации;  - предотвращение техногенных катастроф и сотрудничество в целях скорейшей ликвидации их последствий;  - борьба с голодом, болезнями, охрана окружающей среды;  - подготовка к войне и обеспечение благоприятной для ведения военных действий внешнеполитической обстановки и др.   Внешняя политика отражает в своих целях, в выборе средств и методов внутриполитическую ситуацию в государстве, опирается на имеющиеся у него ресурсы и кадровый потенциал.   Большое значение для формирования внешнеполитического курса имееттеория внешней политики. На её основе разрабатываются наиболее эффективные механизмы, методы и средства достижения внешнеполитических целей.   Внешняя политика осуществляется специально созданными для этого государственными органами.   В государственных структурах подавляющего большинства современных государств существуют:  ◊ специализированные органы по осуществлению внешней политики и контролю за этой деятельностью - министерства иностранных дел (или внешних сношений) и парламентские комитеты по вопросам внешней политики;  ◊ посольства и представительства, в составе которых работают специалисты по военным вопросам (военный атташе) и вопросам экономического (торговые представители), культурного сотрудничества;  ◊ научные и культурные центры за рубежом, работающие под контролем посольств и представительств по относительно самостоятельным программам;  ◊ официальные и полуофициальные миссии (например, «Корпус мира» в США) и др.   Общепризнанным принципом международных отношений является взаимность. В соответствии с ним государства должны строить отношения друг с другом на равноправной, взаимовыгодной основе, особенно в вопросах, касающихся обеспечения международной безопасности.Дипломатия: понятие и функции    Главным средством реализации внешней политики являетсядипломатия. В VI в. в России был создан Посольский приказ, задачей которого являлось осуществление связей с другими государствами, позднее он был преобразован в министерство иностранных дел. Первые постоянные миссии стали учреждаться с конца XV в.   Понятие «дипломатия» связано с искусством ведения переговоров и поисков взаимоприемлемых решений в целях предотвращения или урегулирования международных конфликтов, расширения и углубления межгосударственного и международного сотрудничества.   Для реализации дипломатических отношений создаются специальные представительства: посольство, миссии, консульства, торговые и иные. Их правовое положение регулируется международно-правовыми документами и в первую очередь Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 г., разного рода двусторонними договорами и внутренним законодательством страны пребывания.   Дипломатия представляет собой совокупность практических мероприятий, приемов и методов невоенного характера, применяемых с учетом конкретных условий и характера решаемых задач.   Важнейшая функция дипломатических представительств состоит в информировании своего правительства о положении и событиях в стране пребывания, а правительства страны пребывания о политике представляемого дипломатическим представительством государства.   Задачами дипломатии являются:  - продвижение интересов государства и разрешение возникающих проблем с помощью дипломатических каналов и неформальных связей;  -  регулирование экономических, политических и иных отношений между государствами.   Отношения государств регулируются разного рода двух- и многосторонними договорами и соглашениями, уставами, хартиями, основанными на международно-правовых нормах и общепринятых правилах поведения государств.   Наиболее распространенными формами сотрудничества государств являются двух- и многосторонние договоры и союзы. Союзы представляют собой формальные или неформальные договоренности между государствами по вопросу сотрудничества или взаимопомощи в военной, экономической или политической сфере. Договоры имеют те же цели, но носят более формальный и правовой характер. Они могут варьироваться от соглашений по культурному и торгово-экономическому сотрудничеству до сложных договоров о безопасности и ограничении стратегических ядерных вооружений между двумя и более великими державами.   Дипломаты решают вопросы предоставления политического убежища и выдачи преступников, защиты прав человека, разрабатывают и устанавливают соглашения о торговле, таможенных пошлинах, транспорте, почте и телеграфе, валютных расчетах и т.д.   Примером многостороннего международного соглашения является женевское Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ) от 01.01.1948 г., которое содержит комплекс, или свод, правовых норм, регулирующих торговые соглашения между странами-участниками. Другим примером служит Европейская конвенция по правам человека от 04.11.1950 г. Государства, подписавшие эту конвенцию, взяли на себя обязательства разрешать своим гражданам обращаться с жалобой в Европейскую комиссию по правам человека в случае нарушения их прав и свобод.   Каждое суверенное государство как субъект международных отношений проводит собственную внешнюю политику, которая определяется множеством факторов, включая уровни социально-экономического и общественно-политического развития, географическое положение, национально-исторические традиции, цели и потребности обеспечения суверенитета и безопасности и т.д. Все они в переложении на внешнюю политику фокусируются в концепции национального интереса. 3. Концепция национального интереса и безопасностиПонятие национального интереса   Одной из основных характеристик современной мировой системы является взаимозависимость государств и целостность мира, его единство.   Основу международной политики составляет национальный государственный интерес любой страны.   Из философии известно, что интерес - это реальная причина социальных действий, лежащая в основе мотивов, идей и т.п. Применительно к государству национальный интерес - это осознанные, официально выраженные объективные потребности, последовательная реализация и защита которых обеспечивают устойчивое существование и прогрессивное развитие государств.   Государство обеспечивает свои интересы всеми имеющимися в его распоряжении средствами: политическими, идеологическими, экономическими, дипломатическими, военными. Последним средством является угроза применения или реальное применение силы вплоть до объявления войны.   Национальные интересы России - это совокупность сбалансированных интересов личности, общества и государства в экономической, внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах.   Национальные интересы обеспечиваются институтами государственной власти, осуществляющими свои функции, в том числе во взаимодействии с действующими на основе Конституции Российской Федерации и законодательства Российской Федерации общественными организациями. Они носят долгосрочный характер и определяют основные цели, стратегические и текущие задачи внутренней и внешней политики государства.   Различают интересы:  = личности, общества, государства и национальные;  = внутриполитические и внешнеполитические;  = краткосрочные и долгосрочные;  = общие и региональные;  = главные и второстепенные;  = постоянные и переменные;  = политические, экономические, военные, экологические, гуманитарные, культурные и др.   Национальные интересы России включают:  › интересы личности;  › интересы общества;  › интересы государства.   Интересы личности состоят в:  ≈ реализации конституционных прав и свобод;  ≈ обеспечении личной безопасности;  ≈ повышении качества и уровня жизни;  ≈ физическом, духовном и интеллектуальном развитии человека и гражданина.   Интересы общества состоят в:  ♦ упрочении демократии:  ♦ в создании правового, социального государства;  ♦ достижении и поддержании общественного согласия;  ♦ духовном обновлении России.   Интересы государства состоят в:  ◊ незыблемости конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности России;  ◊ политической, экономической и социальной стабильности;  ◊ безусловном обеспечении законности и поддержании правопорядка;  ◊ развитии равноправного и взаимовыгодного международного сотрудничества.   Условием реализации национальных интересов России является устойчивое развитие экономики.   Национальные интересы России состоят из интересов в различных сферах: экономической, внутриполитической, социальной, духовной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической.   Во внутриполитической сфере национальные интересы России состоят в:  - сохранении стабильности конституционного строя, институтов государственной власти;  - обеспечении гражданского мира и национального согласия, территориальной целостности, единства правового пространства и правопорядка;  - завершении процесса становления демократического общества;  - нейтрализации причин и условий, способствующих возникновению политического и религиозного экстремизма, этносепаратизма и их последствий - социальных, межэтнических и религиозных конфликтов, терроризма.   Национальные интересы России в международной сфере заключаются в:  ~ обеспечении суверенитета;  ~ упрочении позиций России как великой державы - одного из влиятельных центров многополярного мира;  ~ развитии равноправных и взаимовыгодных отношений со всеми странами и интеграционными объединениями (прежде всего СНГ);  ~ повсеместном соблюдении прав и свобод человека и недопустимости применения при этом двойных стандартов.   Национальные интересы различаются по своей значимости и влиянию на международной арене. По данному признаку они подразделяются наглавные (или жизненно важные) и второстепенные, постоянные и переменные, долгосрочные и конъюнктурные.   Главные и постоянные национальные интересы определяются важнейшими геополитическими параметрами: местом и ролью данного государства в системе межгосударственных отношений, его престижем и относительной военной мощью, способностью отстаивать свой суверенитет и гарантировать безопасность своих союзников и т.д.   Второстепенные и переменные интересы, нося производный от первых характер. Изменяясь в зависимости от внешнеполитических факторов, они могут служить предметом торга при реализации главных и постоянных интересов государства.Концепция национального интереса   Внешняя политика государства определяется уровнем социально-экономического и общественно-политического развития, географическим положением страны, её национально-историческими традициями, целями и потребностями обеспечения суверенитета и безопасности и т.д. Все это во внешней политике фокусируется в концепции национального интереса. Представители политического реализма рассматривают национальный интерес в качестве главной составляющей внешней политики любого государства.   Термин «национальный интерес» в 1935 г. был включен в Окфордскую энциклопедию социальных наук и тем самым получил официальный политический статус. Приоритет в разработке понятия «национальный интерес», принадлежит американским ученым - теологу Р.Нибуру и историку Ч.Бирду.   После второй мировой войны споры, развернувшиеся вокруг концепции национального интереса, Г.Моргентау назвал «новыми великими дебатами». В наиболее развернутой форме эта концепция была сформулирована в книге Моргентау «В защиту национального интереса» (1948 г.). Г. Моргентау определил понятие интереса с помощью категорий власти. Понятие национального интереса в его концепции состоит из трех элементов:  ≈ природы интереса, который должен быть защищен;  ≈ политического окружения, в котором действует интерес;  ≈ рациональной необходимости, ограничивающей выбор целей и средств для всех субъектов международной политики.   Вклад в разработку концепции национального интереса внесли американские ученые Дж.Кеннан, У.Липпман, К.Уолтц, Э.Фернисс, Дж.Розенау и др. Специфическую оценку проблема национального интереса получила у французских исследователей Р.Арона, П.Ренувена, Ж.-Б.Дюрозеля, Ф.Брайра, Р.Дебре и др.   Национальные интересы - интересы национальной общности или группы, объединенной специфическими связями и взаимоотношениями генетической и культурной гомогенности.   Гомогенность - однородность, однотипность, внутренняя неразличимость, степень сходства членов некоторой совокупности между собой.   Национальные интересы воплощаются в стремлении представителей одной национальности к объединению на основе общности культуры, выражающейся в языке, семейных, религиозных, моральных традициях и обычаях, способах рекреации, политических системах и поведении, а также в одежде и украшениях.   Национальные интересы служат сохранению национальной общности как целого и проявляются в чувствах симпатии по отношению к членам своей национальной общности, отличных от чувств, питаемых к другим национальностям.   Национальные интересы - одна из движущих сил поведения и деятельности личности, национальности, нации, общества или государства; они присутствуют во многих формах борьбы и сотрудничества между людьми. Попытка ущемления национальных интересов воспринимается как покушение на жизненные устои национальной группы или общности, а также государства.   Национальные интересы редко выступали в истории в чистом виде. Они облекались в те или иные этико-религиозные (идеологические) формы, реализовались в ходе религиозных войн и национально-освободительных движений. Идеология поднимала частный национальный интерес до уровня «общего».   Социальная общность с развитым национальным самосознанием, как правило, не поступается своими национальными интересами добровольно, на основе нравственных соображений или призывов к гуманизму, к учету интересов другой стороны - других национальных групп и общностей. Конфликт национальных интересов часто выливается в вооруженные столкновения и военные конфронтации. В этих условиях важнейшей задачей политиков является умение сочетать национальные интересы с перспективой сохранения мира на земле.   Национальный интерес - категория абстрактная и субъективная, поскольку её параметры определяются картиной мира и ценностной системой, господствующей в данном обществе и государстве. Политику можно рассматривать как средство реализации национальных интересов.   Нередко государственные интересы противопоставляют национальным и общественным (интересам гражданского общества), признавая их взаимосвязь, все же считают целесообразным определять их в рамках дихотомии «национальный интерес - государственный интерес».   Дихотоми́я (греч. «надвое» + «деление») — раздвоенность, деление на две части, не связанные между собой.   В лексиконе международной политики, говоря о национальном интересе, как правило, имеют в виду государственный интерес и, наоборот, под государственным интересом подразумевают национальный интерес.   Национально-государственные интересы формируются в соответствии с геополитическими параметрами, ресурсными возможностями, национально-культурными традициями и т.д. государства.   Формирование национальных интересов представляет собой постепенный и длительный исторический процесс, осуществляющийся в сложном переплетении экономических, социальных, национально-психологических и иных факторов, в совокупности определяющих содержание и характер национально-исторического опыта данного народа или страны.   Главная составляющая национального интереса - это императивсамосохранения государства.   Но сама концепция национального интереса пронизана ценностными нормами и идеологическим содержанием. Это особенно верно в отношении ложно понятых и превратно сформулированных национальных интересах (война США во Вьетнаме, СССР в Авганистане и др.).   Внешнюю политику любого государства можно считать реалистичной в той мере, в какой она построена с учетом интересов других сторон, вовлеченных в систему международных отношений. Этот момент приобретает особую значимость в современном мире, где определение национальных интересов любого отдельно взятого государства предполагает обязательный учет интересов других государств, а в чем-то и интересов всего мирового сообщества.Концепция национальной безопасности   Успех внешней политики государства зависит от четкости формулирования национальных интересов и от понимания путей и средств реализации этих интересов. Среди приоритетных целей государства на международной арене, на первом месте стоит обеспечение безопасности страны или национальной безопасности во всех ее формах и проявлениях.   Различают безопасность общественную и государственную,экономическую, социальную, политическую, экологическую, военную и т.д.   В широком смысле безопасность - это обеспечение гражданам государства нормальных условий для самореализации, защита их жизни, свободы и собственности от посягательств со стороны отдельного человека, организации или самого государства.   Безопасность - это такое состояние отношений между государствами, при котором им не угрожает опасность войны, либо другое посягательство извне. С этих позиций безопасность рассматривают неделимо в различных масштабах:  › национальная безопасность - в границах одного государства;  › региональная безопасность - в рамках того или иного района мира;  › международная, всеобщая безопасность - в глобальных, мировых рамках.   Национальная безопасность - категория политической науки, которая характеризует состояние социальных институтов, обеспечивающее их эффективную деятельность по поддержанию оптимальных условий существования и развития личности и общества.   Впервые в политическом лексиконе понятие «национальная безопасность» было употреблено в 1904 г. в послании президента Т.Рузвельта Конгрессу США, где он обосновал присоединенные зоны Панамского канала интересами «национальной безопасности». В последующие годы эта проблема стала стержневой в исследованиях американских политологов.   Источник понятия «национальная безопасность» американские авторы видят в теории «национальных интересов». Этот подход был предложен социологом У.Липпманом. Большинство исследований определяют национальную безопасность через силу, то есть преобладание мощи над другими государствами, либо с позиций взаимодействия государств, то есть создания оптимальных условий развития всей системы международных отношений.   В нашей стране осмысление проблемы национальной безопасности с начала 1990 г. предпринималось в рамках Комитета ВС СССР по обороне и госбезопасности; были созданы Фонд национальной и международной безопасности, ряд инициативных групп.   Национальная безопасность Российской Федерации - это безопасность ее многонационального народа как носителя суверенитета и единственного источника власти в Российской Федерации.   В России разработана  HYPERLINK "http://www.uvauga.ru/HSD_chair/Political_science/termin.htm" \l "k4" Концепция национальной безопасности, утвержденная Указом Президента Российской Федерации 10 января 2000 года, № 24.   Концепция национальной безопасности Российской Федерации - система взглядов на обеспечение в Российской Федерации безопасности личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз во всех сферах жизнедеятельности.   Под национальной безопасностью подразумевается, прежде всего, физическое выживание данного государства, защита и сохранение его суверенитета и территориальной целостности, способность адекватно реагировать на любые реальные и потенциальные внешние угрозы.   Национальная безопасность тесно связана с безопасностью общественно-политической системы страны. Национальная безопасность как категория политической науки отражает связь безопасности с нацией, то есть с определенной территориально-государственной общностью, основанной на устойчивых социально-политических, экономических, культурных и иных связях.   Национальная безопасность характеризует состояние нации как целостной системы, включающей общественные отношения и общественное сознание, институты общества и их деятельность, способствующие и препятствующие реализации национальных интересов в конкретной исторически сложившейся обстановке. Суть национальных интересов состоит, в первую очередь, в противодействии и компенсации любых деструктивных возмущений, формируемых внутри общества или за его пределами, которые препятствуют потребностям жизнедеятельности и развития личности и общества.   Национальная безопасность - это защищенность государства от внешних и внутренних угроз, устойчивость к неблагоприятным воздействиям извне, обеспечение таких внутренних и внешних условий существования страны, которые гарантируют возможность стабильного прогресса общества и его граждан.   В национальной безопасности выделяются три уровня безопасности:личности, общества и государства, значимость которых определяется характером общественных отношений, политическим устройством, степенью внутренних и внешних угроз. В критические для нации периоды может доминировать безопасность общества или государства. Как правило, авторитарные и тоталитарные режимы, постоянно создающие такие критические условия выдвигают на первый план безопасность государства за счет безопасности личности. Для демократических обществ наиболее ценна свобода и безопасность личности. Для демократического общества безопасность государства и общества является не самоцелью, а функцией обеспечения свободы и безопасности личности.   Безопасность государства достигается наличием эффективного механизма управления и координацией деятельности политических сил и общественных групп, а также действенных институтов их защиты.   Безопасность общества предполагает наличие общественных институтов, норм, развитых норм общественного сознания, позволяющих реализовать права и свободы всех групп населения и противостоять действиям, ведущим к расколу общества (в том числе и со стороны государства).   Безопасность личности состоит в формировании комплекса правовых и нравственных норм, общественных институтов и организаций, которые позволили бы ей развивать и реализовать социально значимые способности и потребности, не испытывая противодействия государства и общества.   Структурными элементами системы национальной безопасности являются: политическая, экономическая, военная, экологическая, информационная безопасность и безопасность культурного развития нации.   Политическая безопасность состоит в способности и возможности нации и создаваемых ею государственных институтов самостоятельно решать вопросы государственного устройства, независимо проводить внутреннюю и внешнюю политику в интересах личности и общества на позициях устойчивого политического суверенитета.   Экономическая безопасность характеризуется независимостью и неподчиненностью внешним силам, уровнем развития производительных сил и экономических отношений, направленных на реализацию потребностей личности и общества, наличием развитой инфраструктуры и полезных ископаемых, квалифицированной рабочей силы и системы её подготовки, а также характером интеграции в систему мировых хозяйственных связей.   Военная безопасность характеризует возможность обеспечения интересов национальной безопасности средствами вооруженного насилия.Внешний аспект военной безопасности отражает способность нации противодействовать или сдерживать воздействие военной силы из-за рубежа. Внутренний аспект связан с деструктивным проявлением гонки вооружения, милитаризации общественного сознания, усилением политической роли армии внутри страны.   Важное место в концепции национальной безопасности занимают проблемы безопасности культурного развития нации, экологической, информационной безопасности, поскольку связаны с потребностями общества и личности. На основе концепции формируется система национальной безопасности, представляющая совокупность законодательных и исполнительных органов, правовых норм, обеспечивающих оптимальные и стабильные условия для жизнедеятельности и развития личности и общества.   Концепция национальной безопасности, так же как внешнеполитические и геополитические концепции, представляет собой производную от концепции национальных интересов. Концепция национальной безопасности строится с учетом как внешних угроз, исходящих извне и связанных с попытками поработить или подчинить государство, так ивнутренних угроз, связанных с состоянием самого общества и коренящихся в самом обществе.   Различают угрозы реальные и потенциальные; глобальные, региональные и локальные.   Понятие безопасности включает следующие аспекты:  ♦ обеспечение физического существования, территориальной неприкосновенности и целостности государства от внешних и внутренних угроз;  ♦ гарантии от внешнего вмешательства во внутренние дела;  ♦ предотвращение потенциальных и непредвиденных угроз самому образу жизни.   Концепция национальной безопасности строится с учетом всех геополитических факторов, влияющих на пути, формы и средства реализации национальных целей.   Первостепенная задача концепции национальной безопасности - это определение и разработка приоритетных направлений, комплекса мер и средств предотвращения, прежде всего крайних форм внешней и внутренней угроз - войны с другими государствами и гражданской войны.   Государство располагает разными средствами и путями реализации этой цели. Один из самых очевидных из них - применение или угроза применения насилия. Знаменитый афоризм Клаузевица - война есть продолжение политики иными средствами.   С развитием научно-технического прогресса национальная безопасность отдельного государства стала зависимой от международной безопасности, безопасности всего мирового сообщества. В современных условиях национальная безопасность государства зависит не только от мощи и боеспособности вооруженных сил, но и от целого ряда других факторов - экономического могущества, конкурентоспособности индустрии, качества системы образования, благосостояния граждан, состояния их умонастроений и т.д.   Среди современных источников реальной угрозы для безопасности государств можно назвать: терроризм, распространение оружия массового уничтожения, межэтнические и межконфессиональные конфликты, деградацию окружающей среды, замедление или остановку экономического роста.   В свете этих обстоятельств все большее признание получает стратегия коллективной безопасности. Эта стратегия подразумевает создание системы, в которой каждое входящее в неё государство согласно с тем, что его безопасность является делом всех, и присоединяется к коллективным действиям по отражению агрессии.   Возникает проблема интегрирования военно-политической безопасности и социально-экономической политики в глобальном масштабе. Безопасность и благосостояние - два аспекта, которые взаимосвязаны, постоянно влияют друг на друга и на эффективность самого социально-экономического порядка на всем земном шаре
«Мировые геополитические циклы»
 
1. Модели цикличности геополитического развития
Теория геополитических циклов
   После открытия российским экономистом Н. Д. Кондратьевым долгосрочных циклов развития мирового хозяйства многие исследователи принялись по аналогии разрабатывать тему циклов мирового политического развития.
   В последние десятилетия научное сообщество занималось созданием циклической парадигмы развития природы и общества. Известнейший исследователь цивилизаций англичанин А. Тойнби выделял в своей «А Stady of History» 115—120-летний цикл «великих войн», разделяя его на: 1 — прелюдию войны; 2 — саму великую войну; 3 — передышку после нее; 4 — ее эпилог; 5 — всеобщий мир. Этот цикл охватывает жизнь четырех поколений людей, что, по мнению ряда исследователей войн, является достаточным сроком, чтобы, подзабыв опыт великой войны, люди этот опыт повторили вновь.
   Известнейший в данной области научных разработок Дж. Голдстайн выделял 40—50-летние циклы «больших войн» с XVII в. по первую половину XX в. В отличие от А. Тойнби он разбивает XVII—XX вв. на «эры» от завершения одной «великой войны» до конца следующей, объединяя их в одном восходящем движении (это означает, что от одного поколения к последующим передаются страдания предыдущей «великой войны»).
   Известный современный геоисторик и социолог И. Валлерстайн определяет три цикла гегемонии, для каждого из которых обязательно прохождение через три фазы: мировая война, гегемония одной из великих держав и упадок. Первый — нидерландский — цикл гегемонии продолжался  с 1618 по 1672 г.; второй — британский — с 1792 по 1896 г.; третий — американский — начался с 1914 г.
   Большую известность получила книга американского историка П. Кеннеди «Подъем и упадок великих держав», в которой анализировались причины подъемов и упадков ведущих государств мира. Интересна идея Кеннеди о причине упадка как «об имперском перенапряжении» великих держав, которые сталкиваются с недостаточностью разного вида стратегических ресурсов, необходимых для поддержания своего глобального превосходства.
   Многие исследователи этой проблемы пытались установить, имеется ли зависимость между мирохозяйственными и геополитическими процессами развития. Очевидно, эта зависимость имеет коррелятивный характер: на определенных исторических отрезках неравновесное состояние можно объяснить то перевесом влияния мирохозяйственных, то всемирно-политических факторов.
   Российский исследователь В. Л. Цымбурский считает, что до XIX в. главенствующие европейские государства не были хозяйственным авангардом, а утверждали свои преимущественные позиции в мире военным путем. Эволюция этих государств, по Цым-бурскому, в основном была подчинена сверхдлинным военным циклам.
   «Склеивание этих ролей (военных и хозяйственных.) намечается с тех пор, как достижение Англией высшего мирохозяйственного положения совмещается с ее интеграцией в сверхдлинные военные циклы».
   Многие исследователи склоняются к тому, что геополитическая система мира развивается циклически, постоянно видоизменяясь, переходя от одного к другому «мировому порядку», в котором коренным образом меняется баланс сил между великими державами, возникают новые зоны конфликтов, меняется институциональная структура глобальной системы, которая включает систему межгосударственных договоров, коалиций, ключевых институтов, поддерживающих мировой порядок (например, Лига Наций, ООН).Длинные циклы развития мировой геополитики Дж. Модельского и В. Томпсона   Американские политологи Дж. Модельски и В. Томпсон в своих работах утверждают, что глобальные экономические процессы по времени сопряжены с длинными мировыми политическими циклами, называемыми «циклами лидерства». Смена этих циклов периодически изменяет структуру мирового политического устройства, способствуя выдвижению новых великих держав и географических зон их влияния.   Анализ данных с начала первой промышленной революции до окончания «Великой депрессии» XX в. о динамике доли ведущих стран в промышленном производстве мира свидетельствует о неравномерности развития, подъемах и спадах великих держав, о цикличности «географического отбора» тех или иных держав на роль хозяйственных лидеров в мире.Доля ряда стран в мировом промышленном производстве (%)Государства
  Годы
  1750 1800 1830 1860 1880 1890 1900 1913
Европа в целом 23,2 28,1 34,2 53,2 61,3      
Великобритания 1,9 4,3 9,5 19,9 22,9 21,5 18,5 13,6
Германия
Франция 2,9
4,0 3,5
4,2 3,5 5,2 4,9
7,9 8,5
7,8 10,1
7,3 13,2 6,8 14,8 6,1
Россия
Австро-Венгрия 5,0
2,9 5,6
3,2 5,6
3,2 7,0
4,2 7,6
4,4 7,9
4,5 8,8
4,7 8,3
4,7
Италия
США
Китай
Индия 2,4
0,1 32,8 24,5 2,5
0,8 33,3 19,7 2,3
2,4 29,8 17,6 2,5
7,2 19,7 8,6 2,5 14,7 12,5 2,8 2,5
17,0 2,5 23,6 2,4 32,0
Япония 3,8 3,5 2,8 2,6 2,4      
Источник: Kennedy P.M. The Rise and Fall of the great Powers. Economic Changes and military Conflicts from 1500 to 2000. London, 1988. P. 149, 200-201.
Доля великих держав в мировом промышленном производстве
в начале и конце «Великой депрессии» (%)
 
Государства Годы
1920 1929 1932 1937 1938
США 45,0 43,3 31,8 35,1 28,7
СССР 3,0 5,0 11,5 14,1 17,6
Германия 4,4 11,1 10,6 11,4 13,2
Великобритания 8,0 9,4 10,9 9,4 9,2
Франция 5,2 6,6 6,9 4,5 4,5
Япония 2,0 2,5 3,5 3,5 3,8
Источник: Kennedy P.M. The Rise and Fall of the great Powers. Economic Changes and military Conflicts from 1500 to 2000. London, 1988. P. 330.
   Длинные мировые политические циклы определяются как последовательность подъема и упадка великих держав. Подъем великой державы назван Модельским и Томпсоном этапом обучения, а упадок —этапом лидерства. Каждый из двух этапов авторы подразделяют на четыре фазы.   Первый этап (обучение) включает в себя:  • Определение основных мировых проблем, требующих решения.  • Создание коалиций союзников.  • Принятие решений на мировом уровне.  • Проведение их в жизнь.   Второй этап (упадок) состоит из следующих фаз:  • Мировая война.  • Поражение великой державы.  • Утрата мировой легитимности.  • Распад.   Согласно этой теории, в основе глобального лидерства лежат такие факторы, как мобильные военные силы, передовая экономика, открытое общество, реагирование на мировые проблемы при помощи нововведений. Под нововведениями понимаются новые продукты и методы производства, открытие новых рынков и источников сырья, создание пионерных форм организации бизнеса. При этом авторы, ссылаются на видного австрийского экономиста XX в. Й. Шумпетера.   Модельски и Томпсон отмечают, что длинные циклы можно представить как процесс обучения, фазы которого последовательно оптимизируют использование каждого из указанных факторов, хотя все они действуют одновременно. В фазовой цепи «принятие решений на макроуровне — мировая война» упор следует делать на развитие мобильных военных сил. В фазовой цепи «проведение решений в жизнь—положение великой державы» главное — передовая экономика и ее место в международном разделении труда. «Определению основных проблеем — утрате лигитимности» соответствуют наращивание инновационного потенциала и гибкость в подходе к новым проблемам. Фаза «создание коалиций союзников—распад» требует ресурсов открытого общества. 2. Взаимосвязь геополитических и экономических циклов Циклы Кондратьева и длинные циклы мировой политики   Авторы этой проблемы считают, что циклы Кондратьева и длинные циклы мировой политики имеют много общего. Система циклов Кондратьева описывает в первую очередь экономическую и технологическую стороны развития, хотя автор ее, а затем и последователи учитывают политическую, социальную, культурную и военную стороны динамики мирового развития. Циклы Кондратьева отражают преимущественно подъем и упадок ведущих отраслей экономики мира. При этом цикличность затрагивает не только хозяйство высокоразвитых стран, входящих в «центр» мировой системы, но и хозяйство многих других государств, не входящих в это мировое ядро, но связанных с ним через международное разделение труда. Продолжительность одного цикла Кондратьева составляет около 40—60 лет.Примерная датировка циклов мировой конъюнктуры Кондратьева
Порядковый номер циклов Повышательная фаза Понижательная фаза
I с конца 1780-х годов до периода 1810-1817 гг. с периода 1810-1817 гг. до периода 1844-1855 гг.
II с периода 1844-1851 гг. до периода 1870—1875 гг. с периода 1870-1875 гг. до периода 1890-1896 гг.
III с периода 1891 — 1896 гг. до периода 1914—1921 гг. с периода 1914-1921 гг. до середины 1940-х годов
IV с середины 1940-х годов до конца 1960-х годов с конца 1960-х годов до середины 1980-х годов
   Модельски и Томпсон считают, что между циклами Кондратьева и выделенными ими длинными циклами мировой политики должна существовать глубокая внутренняя связь.   Во-первых, циклы Кондратьева — это результат инновационной деятельности в мировом хозяйстве и циклы мировой политики сопровождаются также инновацией — созданием такой политической структуры, которая представляет собой крупное институциональное нововведение.   Во-вторых, поскольку в большинстве стран мира правительства поглощают значительную часть национального продукта (в среднем до одной трети), а во время войны — и половину, то благодаря этому экономика и политика тесно взаимосвязаны. Отсутствие координации между ними ведет к неизбежному нарушению нормального функционирования государства.   Авторы приводят в пользу своей теории следующие аргументы: новые отрасли хозяйства обеспечивают финансирование глобальных политических операций. Последние создают условия безопасности, при которых возможно процветание пропульсивных отраслей — мировых лидеров. Растущие экономические потребности способствуют формированию новых мировых рынков.   Исследователи длинных циклов мировой политики считают, что продолжительность одного длинного цикла мировой политики составляет около 100 лет. Продолжительность же кондратьевского мирохозяйственного цикла составляет в среднем 50 лет. С учетом этих данных получается, что каждый длинный цикл мировой политики скоординирован с двумя последовательно проходящими циклами Кондратьева.   Геополитический процесс разворачивается следующим образом. В течение первого (по очереди) цикла Кондратьева происходят такие фазы цикла Модельского—Томпсона (этап подъема): «определение основных мировых проблем» и «создание коалиции союзников». На втором по очереди цикле происходят фазы «принятия решений на макроуровне» и «проведение решений в жизнь».   Мировые войны, по мнению Модельского и Томпсона, «играют определяющую роль с точки зрения взаимодействия циклов Кондратьева и длинных циклов мирового развития, национальная же принадлежность отраслей-лидеров является не исторической случайностью, а результатом указанного взаимодействия».   Это означает, что государства, играющие роль мирового лидера, служат главными и первоначальными источниками волн Кондратьева, т.е. мировое политическое лидерство тесно связано с лидерством экономическим. Мировые державы на этапе подъема длинного политического цикла являются источником большинства всестороннего характера нововведений.   Модельски и Томпсон признают большое влияние Испанской империи, но считают, что она действовала в отличие от Португалии на окраинах тогдашней мировой системы. Известно, что Португалия нашла путь в Индию через южную оконечность Африки. Эта империя стала полноправным хозяином на путях из Европы в Индию. Молуккские острова — основной источник пряностей — становятся ядром португальских колониальных владений.   С конца XV в. Португалия проникает и в Америку. Испания же, поначалу разочарованная открытиями Колумба, начинает осваивать новые обширные земли в Америке. Португалия выбирает путь «великой державы» - не освоения территорий, а путь обладания как можно большим мировым пространством и использует для этой цели метод овладения опорными пунктами, важными в торговом и стратегическом отношениях, в мировом пространстве в целом. Наибольшего могущества Португалия достигла во второй половине XVI в.Основные характеристики длинных циклов мировой политики
Столетние
циклы
(№, век) Мировые державы-гегемоны (другие великие державы) «Великие (мировые) войны» Договора, признающие законность мировой державы Основные институты Мирового Господства Поворотный момент к спаду
1/XVI в. Португалия (Испания, Англия, Франция) Итальянские войны Священной Римской империи (1494-1517 гг.; 1559 г.) Тордесильясский договор 1494 г. и Сарагосский договор 1529 г. Точечная глобальная
сеть баз (военных
опорных пунктов,
факторий, контор,
отделений) Испанская аннексия Португалии с 1581 до 1640 г.
2/XVII в. Нидерланды (Англия, Франция, Испания) Голландские и испанские войны (1579-1609 гг.) Перемирие с Испанией (1609 г.) Глобальная сеть военных и торговых баз Английская революция (1642-1660 гг.)
3/XVIII в. Британия
(Нидерланды,
Франция, Испания,
Россия) Французские войны Людовика XIV (1688— 1713 гг.) Утрехтский мир как исход войны между Францией и Британией за испанское наследство (1713 г.) Морское превосходство (командование) Независимость США (1783 г.)
4/XIX в. Британия (Россия,
Франция, Нидерланды,
Испания) Французские войны Наполеона (1792-1815 гг.) Парижский и Венский конгрессы (1814, 1815 гг.) Эра свободной торговли Империализм как окончание передела мира между метрополиями
5/ХХ в. США
(Великобритания, Франция, Россия, Германия, Япония) Две мировые войны (с 1914 и с 1939 г.) Версальский (1919 г.), Потсдамский (1945 г.) договоры ООН Вьетнамская война
Циклы гегемонии П. Тейлора   Соглашаясь с наличием цикличности в геополитическом мировом процессе, британский географ П.Тейлор считает, что мировая гегемония какой-либо страны — это очень редкий феномен. По Тейлору, она случалась только три раза:  • Гегемония Нидерландов в середине XVII в.  • Британская гегемония в середине XIX в. (через 200 лет после нидерландской гегемонии).  • Гегемония США в середине XX в. (через 100 лет после британской гегемонии).   Геополитические гегемонии заключаются в практически абсолютном доминировании одного из государств в международной системе отношений в трех сферах жизни: экономической, политической и идеологической.   Гегемонии твердо основываются на достижении великой державой экономического превосходства, что включает три стадии.   Первая: государство-гегемон добивается преимущества в эффективности производства над своими соперниками. Как правило, это происходит за счет создания новых монопольных продуктов посредством нововведений, а также за счет расширения спроса.   Вторая стадия позволяет торговым представителям страны-гегемона создавать торговые преимущества в мире.   Третья: банкиры этого государства имеют возможность добиваться финансового доминирования в мировой экономике.   Когда производственная, торговая и финансовая деятельность одного государства более эффективны, чем у всех его соперников, тогда государство становится мировым гегемоном.   Такие государства, по Тейлору, имеют возможности доминировать в межгосударственной системе без угрозы превращения их в империи, путем создания баланса сил таким образом, что предотвращается создание враждебной коалиции, которая могла бы угрожать геополитическому лидерству государства-гегемона. Государство-гегемон распространяет либеральные идеи, которые широко воспринимаются во всей мировой системе. Следовательно, государства-лидеры — это значительно больше, чем мировые политические лидеры.   Вслед за подъемом и становлением гегемонного государства следует его постепенное падение. Либерализм государства-гегемона позволяет соперникам копировать технические достижения и стремиться превзойти эффективность его производства. Вскоре лидерство государства-гегемона над его соперниками уменьшается сначала в производстве, а затем последовательно в торговле и финансах. Таким образом, по Тейлору, истинная гегемония основывается не на завоеваниях колониальных пространств, а на мировой монополии в производстве, торговле и финансовой сфере. 3. Динамика геополитических цикловДинамика в смене мировых порядков   Подъем и падение государства-гегемона определяет продолжительность «гегемонистского цикла». Американский исследователь мировых систем И. Валлерстайн в середине 1980-х годов экспериментально увязал такие циклы с кондратьевскими циклами мировой экономики. Гегемонистские циклы включают длительный контроль за капиталовложениями на мировом рынке, который во многом поддерживает существование власти гегемона. Эти капиталовложения создают миро-системную (в данном случае гегемонную) инфраструктуру. Широкая система транспортных, других коммуникационных и финансовых сетей является необходимым требованием гегемонии. Существует также необходимость в разветвленной сети дипломатических представительств и военных баз по всему миру.   В другой работе П. Тейлор ввел понятие геополитической динамики в смене мировых порядков. Он выделил два мировых порядка, каждый из которых дробится на последовательные фазы:  • мировой порядок борьбы за британское наследство с 1907 по 1945 г.;  • мировой порядок «холодной войны» с 1947 по 1989 г.   После очередного переходного периода происходит формирование нового мирового порядка.   Сходный подход к смене циклов гегемонии проявляют в своих исследованиях Дж.Агнью и С.Кобридж. Эти авторы считают определяющим фактором в международных отношениях — экономический. Авторы ввели понятие о геополитической экономике, в которой определяющую роль играют современные тенденции глобализации, усиления взаимозависимости в мире. Авторы выделяют три геополитических порядка:  • британский (1815—1875 гг.);  • порядок межимперского соперничества (1875—1945 гг.);  • мировой порядок «холодной войны» (1945-1990 гг.).Сдвоенная модель Кондратьева—Валлерстайна   Данная модель представляет собой попытку связать взлет и падение геополитических гегемоний с основными процессами, происходящими в недрах мировой экономики и отражающимися в циклах Кондратьева. Модель показывает, что политические механизмы являются неотъемлемой частью изменения всеобщей структуры мирового хозяйства, которая осуществляется в повышательных и понижательных фазах указанных циклов.   Оказалось, что политические процессы не являются ни независимыми процессами, ни простым отражением экономических потребностей. Основной вывод состоит в том, что не существует жестко детерминированных связей между экономикой и политикой. Если бы все жестко определялось друг другом, то не было бы необходимости в таком институте, как государство. Государство, а также другие хозяйственные и общественные институты корректируют рынок в пользу определенных частных групп.   Никогда не существовало чистой мировой экономики, даже в те периоды, когда доминировали принципы свободной торговли. Способность организовать мировой рынок зависит от силы тех государств, которые поддерживают правила этого рынка, а также, разумеется, от их материальных ресурсов.   Сильные в этих отношениях государства, как правило, способствуют развитию «свободного рынка», в то время как менее сильные могут благосклонно относиться к определенной корректировке рынка, отгораживая себя в определенные моменты с помощью протекционизма.   Поскольку в мире запасы материальных ресурсов по сравнению с потребностями в них ограничены, то всегда существует напряженность из-за недостаточности всеобщих мировых ресурсов, доступных для перераспределения через государственные органы. Для полупериферийных и периферийных государств невозможно одновременно стать в равное положение с Центром.Сдвоенная модель Кондратьева—Валлерстайна 
Динамическая модель гегемонии и соперничества
(анализ британского и американского столетий)
Стадии гегемонии Великобритания США
Восходящая гегемония Первый цикл Кондратьева
Фаза А Третий цикл Кондратьева
Фаза А
Соперничество с Францией (наполеоновские войны). Производственная эффективность: промышленная революция Соперничество с Германией. Производственная эффективность: фордизм, массовое производство техники; «Прекрасная эпоха»
Победа гегемонии Первый цикл Кондратьева
Фаза В Третий цикл Кондратьева
Фаза В
Торговая победа в Латинской Америке и контроль над Индией; мастерская мира; «Тяжелые времена» Коммерческая победа в окончательном крушении британской системы свободной торговли; военное поражение Германии; «Великая депрессия»
Гегемонная зрелость Второй цикл Кондратьева
Фаза А Четвертый цикл Кондратьева
Фаза А
Эра свободной торговли; Лондон становится центром мирового хзяйства; «Викторианское процветание» Бреттон-Вудская либеральная экономическая система, основанная на долларе; Нью-Йорк — новый мировой финансовый центр; «Золотой век роста» (прежде всего для США)
Падение гегемонии Второй цикл Кондратьева
Фаза В Четвертый цикл Кондратьева
Фаза В
Классическая стадия империализма; европейские государства и США противоборствуют Великобритании. Новая промышленная революция, протекающая за пределами Великобритании; «Великая депрессия» Возврат к элементам протекционизма в противостоянии японскому и европейскому соперничеству
 
   Из таблицы следует, что в повышательной (первой по хронологии) фазе Аобнаруживается геополитическое противоборство, когда основные великие державы соревнуются за право наследования лидерства. Ретроспективный анализ показывает, что новые технологические достижения концентрируются в одной из стран, поэтому повышение эффективности производства предоставляет этой стране долгосрочное экономическое преимущество.   Фаза А совпадает со стадией «восходящей гегемонии». В фазе В происходит общий спад в мировой экономике. Он оставляет меньше возможностей для экспансии (стадия выражается словами «всем плохо»). Однако восходящая держава в это время располагает торговым преимуществом и способна защитить свои интересы. В этой фазе (В) ясно, какое государство должно достичь гегемонной зрелости.   К этому времени финансовый центр мировой экономики перемещается в государство-гегемон, которое занимает лидирующие позиции в производстве, торговле и финансах (наступает «истинная гегемония»). Поскольку гегемонная держава может успешно конкурировать со своими соперниками, она выступает за открытость мировой экономики. Это период свободной торговли. И наконец, стадия «падения гегемонии» относится к фазе В, когда снизившаяся эффективность производства больше не позволяет доминировать над соперником. Это выливается в острое соперничество, при котором новые государства стремятся получить большую долю мирового рынка. Наступает политика официального империализма, когда каждый соперник пытается сохранить собственную часть «периферии».   Обобщая основные идеи геополитиков о цикличности развития международных конфликтов, мировых порядков, борьбы за гегемонию, можно сделать следующие выводы.  1. Существуют определенные пространственно-временные матрицы проявления замкнутых циклов развития от восхождения к упадку главных мировых государств, одно из которых выполняет функцию «мирового полицейского», с чем связаны его преимущества в перераспределении в свою пользу мировых ресурсов, с огромным бременем ответственности перед поддержанием мирового порядка, что ведет к огромному расходу указанных выше ресурсов.  2. Геополитические процессы находятся в неразрывной связи с мирохозяйственными процессами.  3. Циклическое развитие глобальной геополитической системы в настоящее время может претерпеть радикальные изменения в связи с процессами глобализации, когда мировыми акторами все в большей степени выступают транснациональные корпорации, как вирусы в клетке проникающие через национальные границы и определяющие новые, так называемые геоэкономические стратегии развития мирового хозяйства как целостно развивающейся системы.«Геополитические процессы и эпохи мира»
 
1. Геополитические процессы
Понятие о геополитических процессах и картинах мира
   Новое время началось открытием Колумбом Америки в 1492 г. С геополитической позиции отличие Нового времени и эпохи Индустриализма от предыдущих геополитических эпох состоит в следующем:
  = отмечается постоянное расширение ойкумены и представлений европейцев о мире,
  = в процессе раздела и передела мира быстро меняются такие геополитические характеристики, как территория, население, добыча полезных ископаемых, промышленное и сельскохозяйственное производство, уровень жизни населения и целый ряд других. Кроме геополитической статики, описывающей то или иное состояние «мировой политической карты», существует динамика, проявляющаяся в геополитических процессах.
   Оценка значительных геополитических изменений, происходивших в XVI-XX вв. и продолжающихся в новом тысячелетии, невозможна без понятия«геополитический процесс». Речь идет о таких процессах, которые являются причиной и следствием взаимоотношений больших географических пространств, больших культурных миров, носят континентальный или всемирный характер. Геополитические процессы начинаются с изменений в культурной сфере. Процесс познания, рост духовной культуры через научные открытия ведут к созданию новых представлений о мире. Развитие материальной культуры происходит путем приспособления человека к природе, а затем — приспособления природы под потребности и прихоти людей.
   Геополитические процессы вытекают из роста и усложнения духовной и материальной культуры. Рост культуры того или иного общества на определенном этапе неизбежно приводит к образованию государства — важнейшего понятия геополитики. Государство с геополитической точки зрения — это все, что заключено в его границах: территория, географическое положение, природные и климатические особенности, недра с их используемыми и потенциальными богатствами, общество, прошедшее определенный исторический путь и достигшее определенного уровня развития. Государства с ростом и усложнением культуры общества (а это составная часть государства), испытывая внутреннее культурное давление, стремятся к расширению своих границ.
   Государства, по представлениям классиков геополитики Ф. Ратцеля и Р. Челлена, есть живые организмы, которые рождаются, растут, достигают своих пределов и наконец умирают — при этом не высокоорганизованные организмы животных, а скорее колонии растений, например мхов или водорослей. Рост и развитие государств неизбежно ведут к их соприкосновению и столкновению, к борьбе, в которой более сильные государства поглотят менее сильных и увеличат тем самым свое жизненное пространство. Так как в процессе жизненного цикла сила государств все время меняется, то и соотношение сил на мировой арене — величина переменная. Отсюда следует, что новые разделы и переделы мира неизбежны и каждый из них отражает только временное равновесие, достигнутое имеющимся на этот момент соотношением сил.
   Геополитические процессы ведут в конечном счете к перекройке мира, к переделу его структуры, к переносу государственных границ и разделу сфер влияния между наиболее сильными и приспособленными государственными организмами — великими державами. К таким процессам можно отнести, например, колонизацию Средиземноморья финикийцами, а затем греками, приведшую к разделу и переделу ойкумены, греко-персидские войны, пунические войны Древнего Рима, которые велись с Карфагеном — наследником финикийцев.
   Геополитическим процессом также можно считать средиземноморскую и черноморскую экспансию древнегреческих полисов, рост и развитие Римской империи, создание империи Карла Великого или Священной римской империи германской нации. Геополитическими были и остаются процессы разграничения великих культур, создания барьеров между оседлым населением и пришлыми завоевателями («разбойниками суши» и «разбойниками моря» по определению Ф. Ратцеля). Сюда можно отнести строительство «длинной стены» от Афин до порта Пирей, насыпку земляных валов римскими легионерами вдоль Дуная для защиты от варваров, постройку Великой китайской стены для защиты от агрессивных кочевников, создание засечной черты — системы крепостей, земляных валов, лесных завалов для защиты Московского государства XVI в. от татар. Эти искусственные границы тоже создают своеобразную картину мира, обозначая точки соприкосновения культур, линии разлома и столкновения цивилизаций.
   При своем зарождении в конце XIX в. геополитика столкнулась не только с определенными географическими представлениями, но и определенной политической реалией — геополитической картиной мира, которая тогда представляла, с одной стороны, равновесие сил мощных держав — метрополий, с другой — огромные территории колоний, не являясь при этом завершенной и окончательной. Под ней понимается определенное соотношение сил, мощи акторов, субъектов геополитики, каждый из которых владеет и контролирует определенную территорию и акваторию.
   Геополитическая картина мира всегда находится в состоянии трансформации не только из-за переноса тех или иных границ, т. е. вследствие территориального роста государств, но благодаря колеблющемуся соотношению сил между ведущими державами.
   С точки зрения территориальных изменений первостепенное значение имеет пространственный рост: образование империй путем завоевания соседних стран, освоение или захват территорий, находящихся на других континентах, и создание колониальных империй, образование политических блоков или военных коалиций — все это меняет границы, перемещает точки политического и военного противостояния.
   С позиций качественных изменений, происходящих внутри каждой страны, первостепенное значение для геополитического анализа имеет их экономическая и военная мощь. Именно это, по крайней мере до XX в. включительно, было главным показателем политического «веса» страны, ее международного статуса, по данному показателю и отделяются великие державы от «малых», ранжируются великие державы, каждая из которых «должна знать свое место», понимать свою роль в мировой иерархии.
Геополитические процессы Нового времени
   Первым геополитическим процессом в Новое время стал поиск новых торговых путей на Восток (в Индию, Китай, арабский мир) после захвата турками Константинополя (1454). В этой ситуации преимущество над итальянскими республиками Венецией, Генуей, Флоренцией, державшими в своих руках восточную торговлю через Средиземное море, получили морские державы Португалия и Испания, далеко выдвинутые на Запад. Именно через Атлантику с наибольшей вероятностью и можно было найти желаемый морской путь. При этом португальский флот сосредоточился на южном направлении, на поиске путей вокруг Африки, проходя шаг за шагом вдоль побережья. В 1415 г. была завоевана марокканская крепость и порт Сеута, в 1432 г. — Азорские острова, затем — остров Мадейра и острова Зеленого Мыса. После этого португальская экспансия направляется в глубь африканского материка. Расцветают работорговля, добыча золотого песка, слоновой кости, выращивание пряностей. В 60-е гг. XV в. португальцы колонизировали побережье в районе рек Сенегал и Гамбия, берег Гвинейского залива, а к 80-м гг. продвинулись до реки Конго и мыса Доброй Надежды. Наконец, экспедиция Васко да Гамы в 1498 г. достигла заветной цели португальской короны — Индии и бросила якорь в порту Калькутты. Для полного контроля южного торгового пути Португалия начала захваты наиболее важных в стратегическом отношении пунктов: остров Сокотра у входа в Аденский залив, иранский порт Ормуз, крепости Диу и Гоа на западном побережье Индии, остров Цейлон, город Малакка в Малаккском проливе, Молуккские острова, а затем — Тайвань и Макао (Южный Китай). Это позволило ей выйти в Тихий океан и наладить торговлю с Китаем и Японией. Португальская колониальная империя к началу XVI в. простиралась от Лиссабона до Малакки, включая в свой состав территории Европы, Африки, Азии, множество островов, а главное — торговый путь вокруг Южной Африки — единственные ворота из Европы в Южную Азию, сохранявший свое значение вплоть до постройки Суэцкого канала в 60-х гг. XIX в. В 30-40-е гг. XVI в. португальцы колонизировали Бразилию.
   Иным путем пошла Испания. Христофор Колумб до конца жизни был уверен, что нашел западный проход в Индию. Открытые земли в Америке он называл «Индиями», Кубу считал Южным Китаем, а центрально-американское побережье — Малаккским полуостровом.
Россия в мировых геополитических процессах
   Россия, практически не принимавшая участие в Тридцатилетней войне, продолжала традиционную политику колонизации или завоевания соседних территорий с последующим их присоединением и включением в состав империи. С консолидацией Московского княжества в нем неуклонно шло внутреннее культурное развитие, которое находило внешний выход в территориальном росте. В середине XVI в., когда в мире очень активно развивался процесс географических открытий и колонизации обнаруженных территорий, царь Иван Грозный взял Казань (1552) и Астрахань (1556), а казачий атаман Ермак покорил Сибирское ханство (1582). В течение XVI в. государство территориально увеличилось в пять раз, достигнув 14 млн кв. км, а население возросло в два раза, до более чем 6 млн человек.
   В царствование Алексея Михайловича (1645-1676) к Московскому государству были присоединены Левобережная Украина и земли Запорожской Сечи, большая часть Белоруссии. Алексей Михайлович начал величаться царем «всея Великой, Малой и Белой России», в то время как его предшественники титуловались царями «всея Руси». Одновременно продолжалась колонизация Восточной Сибири. В 1648 г. казак Семен Дежнев проплыл из устья Колымы (Восточно-Сибирское море Северного Ледовитого океана) в устье Анадыря (Берингово море Тихого океана), обогнув восточную оконечность Евразийского материка (теперь мыс Дежнева). Другой казак-землепроходец, Ерофей Хабаров, в 1649 г. дошел до Амура и заставил платить ясак местных дауров, которые считали себя подданными китайского императора. В 1666 г. енисейский воевода Афанасий Пашков проник на Амур другим путем из бассейна Енисея и основал город Нерчинск.
   В эпоху географических открытий значение выхода к морю для развития страны стало очевидным. С целью выхода к Балтике царь Иван IV затеял Ливонскую войну, но успеха не добился. Эту задачу в трудной борьбе со Швецией, которая в XVIII в., несомненно, была в числе великих держав и владела почти всем Балтийским побережьем, решил Петр I. Кроме того, он отвоевал у Персии южное побережье Каспийского моря (1723), чем наметил юго-восточный вектор российской геостратегии. Попытка закрепиться на черноморском берегу успеха не принесла. В это же время была организована экспедиция Беринга, одной из важнейших задач которой было выяснить, есть ли между Азией и Америкой перешеек. С этой экспедиции начинается освоение русской Америки. В 1798 г. (при императоре Павле) основывается Российско-американская компания, которая сыграла выдающуюся роль в освоении природных богатств и налаживании русской торговли на американском континенте.
   С царствования Петра I (1682-1725) начинается быстрое сближение русской и европейской культуры, ускоренное экономическое развитие страны на базе последних научных и технических достижений. В результате уже в 1750 г. по объему промышленного производства Россия вышла на первое место в Европе и заявила о себе как о великой державе, а в процессе исследования и освоения новых пространств стали более активно использоваться собственные научные и технические достижения. В царствование Екатерины II (1741-1761) были завоеваны Крым и Северный Кавказ, а после раздела Польши присоединены Литва, оставшаяся часть Белоруссии, большие территории в низовье Днепра и таким образом решены две стратегические задачи: Россия навсегда избавилась от набегов крымских татар, обезопасила свои южные границы и вышла к морю, а также получила еще одну возможность развивать торговый и военный флот и обеспечивать дальнейший подъем культуры и промышленности. В правление Александра I (1801-1825) Российская империя, сокрушив наполеоновскую Францию, сильнейшую континентальную державу того времени, на какое-то время стала доминировать в Европе. В это время были присоединены Финляндия, Дагестан, Азербайджан, принята в подданство Грузия, а несколько позже — Армения.
   В течение XVIII в. путем добровольных соглашений и договоров, строительства крепостей и городов, осуществления покровительства и защиты, развития торговли и промыслов были ассимилированы киргизские племена, кочевавшие на территории современной Киргизии и Казахстана. Учитывая, что киргизы исповедовали ислам, Екатерина II в 1785 г. издала грамоту о веротерпимости. Правительство России и в дальнейшем проявляло заботу о просвещении и росте культуры завоеванных и взятых под покровительство народов. В течение XIX в. серией колониальных войн: с Кокандом (1864-1865), Бухарой (1868) и Хивой (1873) Россия завоевала Туркестан.
   Большое значение для изучения и освоения Дальневосточного края имела экспедиция капитана Невельского. До этого считалось, что Сахалин является полуостровом и перекрывает путь на юг из устья Амура. Г. И. Невельской, обойдя Сахалин на бриге «Байкал», Доказал, что это остров. Это совершенно изменило взгляд на геополитическое значение реки Амур. Россия закрепила за собой Амурскую область по договору с Китаем (1858). По другому договору (1860) Россия приобрела у Китая Уссурийский край и северную половину Сахалина. Но отставание в развитии техники, торговли и особенно промышленности тормозило продвижение русских национальных интересов в Азии. Особенно это стало заметно при столкновении со встречным движением английских интересов в районе Афганистана, где России пришлось отступить. К середине XIX в. Россия с первого места, занимаемого ею по объему промышленной продукции со времен Петра, переместилась на четвертое.
Образовании и распад  колониальных империй   В конце XVII в. в число наиболее мощных держав вошли Англия и Франция. Наступила эра английского морского могущества и французской гегемонии на европейском континенте, следствием которых стало строительство британской и французской колониальных империй и закат голландской гегемонии. В трех беспощадных войнах (1652— 1654, 1665-1667, 1672-1674), которые велись в основном морскими средствами, голландский флот понес невосполнимые потери, а гегемония на море перешла к Англии, колониальные интересы которой теперь стали сталкиваться с французскими. Англо-французские войны; и торговые, и вооруженные, начавшись в конце XVII в., продолжались вплоть до Великой французской революции (1789). Пользуясь преимуществом на море, Британия истощала силы Франции организацией антифранцузских коалиций на континенте. Она выбирала себе в союзники попеременно Пруссию или Австрию, снабжая их оружием и деньгами. Европейская стратегия Англии заключалась в недопущении захвата французами Голландии, территория которой могла стать плацдармом для десанта на Британские острова, и в нанесении максимального ущерба Франции силами союзников. В войнах за испанское (1701-1713) и австрийское наследство (1740-1748) эта стратегия позволила сохранить status quo на европейском континенте и подорвать морскую мощь Франции. В 1748 г. британский флот насчитывал 140 линейных кораблей, а французский — только 67.   Франция попыталась взять реванш в эпоху Наполеона. Эпоха наполеоновских войн завершилась Венским конгрессом. На конгрессе доминировали мнения великих держав: Великобритании, России, Австрии, Пруссии — создавших новую геополитическую картину мира и установивших новый порядок в Европе.Динамика соперничества великих держав
Место государства 1750 г. 1800 г. 1860 г. 1900 г. 1913 г.
1 Россия Россия Англия США США
2 Франция Англия Франция Англия Германия
3 Япония Франция США Германия Англия
4 Германия Япония Россия Россия Россия
5 Италия Германия Германия Франция Франция
6 Англия Италия Япония Италия Япония
7 США США Италия Япония Италия
 
   Кроме великих держав геополитическую картину мира на начало XX в. дополняли малые колониальные страны: Испания, Португалия, Голландия, Бельгия, владевшие колониями общей площадью 9,9 млн кв. км (или 7,4% земной поверхности) и совокупным населением 43,5 млн человек. Завершали геополитическую картину полуколонии или политически и экономически зависимые от великих держав страны: Персия (Иран), Китай, Турция, Афганистан, Сиам (Таиланд), Абиссиния (Эфиопия), Либерия, общая территория которых составляла 14,5 млн кв. км при населении в 361 млн человек.   Страны Латинской Америки, приобретя политический суверенитет, попали в экономическую зависимость в первую очередь от США и Великобритании.   Параллельно с процессом колонизации в Новое время шел другой геополитический процесс — деколонизация. Он начался с обретения суверенитета английскими колониями в Америке и провозглашения независимости США (1783). Затем этот процесс распространился на южноамериканский континент. Используя экономическую слабость Испании и Португалии, а также разгром испанской армии Наполеоном, население испанских и португальских колоний в Америке в начале XIX в. поднимается на борьбу за независимость. Несмотря на поражение Наполеона в Европе и восстановление стабильности в Испанской империи, нашедшей опору в Священном союзе, борьба в Латинской Америке не прекращается. В 1816 г. провозглашается независимость Аргентины, в 1818 — Чили, в 1821 г. добиваются независимости Мексика и Перу, в 1822 г. после побед Боливара на территории Венесуэлы, Новой Гранады и части Эквадора провозглашается республика Колумбия, а на территории колонии Бразилия образуется независимая от Португалии империя Бразилия. Таким образом, к концу 20-х гг. XIX в. на территории обеих Америк существовало уже пятнадцать независимых государств. В XX в. процесс деколонизации начался в Азии и Африке, где к началу XX в. оставалось лишь по шесть независимых, а точнее полузависимых, государств. Первым получили независимость от Англии (хотя и с некоторыми оговорками) Египет (1930) и Ирак (1936). В начале 1940-х гг. была признана политическая самостоятельность Сирии и Ливана. В процессе деколонизации Великобритания изменила статус некоторых своих колоний, признав их доминионами (Канада, Австралия, Новая Зеландия, Южно-Африканский Союз) и расширив их права по отношению к метрополии. Особенно интенсивно деколонизация шла после Второй мировой войны. В июне 1945 г. в ООН состоялась дискуссия о будущем колоний, в результате которой в устав этой организации было записано положение (ст. 76) о предоставлении «подопечным территориям автономии или независимости». Учитывая постоянную и усиливавшуюся тягу колоний к самоопределению, метрополии внесли ряд изменений в свои колониальные отношения. Франция в своей конституции 1946 г. объявила о создании Французского союза, в котором Того и Камерун стали ассоциированными территориями, остальные африканские колонии получили статус заморских территорий союза. В 1955 г. Португалия и Испания стали членами ООН и тоже внесли в свои новые конституции (соответственно 1956 и 1958 гг.) изменения, согласно которым колонии получили статус провинций, а население португальских колоний даже получило гражданство метрополии. Но «бывшие» колонии продолжали бороться за полную независимость. В 1947 г. обретают суверенитет английские колонии Индия и Пакистан. Во второй половине 1950-х гг. получили независимость от Франции страны Северной Африки: Алжир, Тунис, Марокко, начался процесс деколонизации аравийских княжеств (Аден, Кувейт, Бахрейн и др.), который продлится до 1970-х гг. С конца 1950-х гг. начинается ликвидация колониальных владений в Экваториальной Африке. Первой провозгласила независимость от Англии в 1957 г. Гана (бывшая колония Золотой Берег), затем независимость получила самая большая английская колония в Африке — Нигерия (1960), далее — Танзания и Уганда (1962), Кения, Малави, Замбия (1964). В 1960 г. Бельгия вынуждена была предоставить независимость Конго, а в 1962-м — Руанде и Бурунди. С конца 1950-х и на протяжении 1960-х гг. все 12 французских колоний и две подопечные территории в Африке стали суверенными государствами. Тысяча девятьсот шестидесятый, в течение которого независимости добились 17 стран черного континента, был провозглашен ООН годом Африки. Дольше всех держалась за свои колониальные завоевания Португалия, но и ей в течение 1973-1975 гг. пришлось предоставить независимость Анголе, Мозамбику, Гвинее-Бисау, Сан-Томе и Принсипи, Островам Зеленого Мыса. В 1989 г. добилась политической самостоятельности последняя африканская колония Намибия, в 1997 г. — британская колония Гонконг, а в 1999-м — португальский анклав Макао перешел под суверенитет Китая. Этими актами процесс деколонизации фактически был завершен.   Процесс деколонизации повлек за собой параллельный геополитический процесс — образование новых государств. На протяжении Нового времени длительный период (XV — конец XVIII в.) действительно независимыми странами были только европейские державы. Декларацию об образовании ООН в 1945 г. подписала 51 страна. В настоящее время членами ООН, т. е. признанными мировым сообществом являются около 200 государств. Это значительно усложняет геополитическую картину мира, делая ее фрагментарной и неустойчивой, а мир — нестабильным, анархичным и неуправляемым.Войны как геополитические процессы   Геополитическими процессами следует признать и войны, особенно такие, которые значительно изменяют, а порой и перекраивают политические карты мира. Выше уже рассматривалось, как изменилась геополитическая картина мира в результате Тридцатилетней и наполеоновских войн. Особенно большие изменения принесли две мировые войны XX в. Первая мировая война, длившаяся немногим более четырех лет, охватила 33 страны с населением 1,1 млрд человек, что составляло тогда 62% населения Земли. Военные действия шли на территории 14 государств. Всего было мобилизовано около 70 млн человек, из них 9,4 млн погибли. Результатом Первой мировой войны стал Версальский мирный договор, открывший новую геополитическую эпоху: распались Австро-Венгерская, Османская, Германская, Российская империи, образовались новые независимые страны: Чехословакия, Венгрия, Австрия, Королевство сербов, хорватов и словенцев (Югославия), Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Турция. Бывшие территории Османской империи передавались по мандату Лиги наций под управление Франции (Сирия и Ливан) и Англии (Палестина и Ирак). От Турции отторгались Измир и почти вся турецкая территория в Европе, за исключением Стамбула, — в пользу Греции, Киликия — в пользу Франции, часть восточной Анатолии — в пользу Армении, которой тогда управляли дашнаки. Стамбул оставался туркам на условиях строгого выполнения мирного договора, и в первую очередь соблюдения открытого режима проливов Босфора и Дарданеллы. От Германии при установлении германо-чехословацкой и германо-польской границ была отнята восьмая часть бывшей метрополии. Мандаты на колонии Германии получили Бельгия (Руанда и Бурунди), Португалия (Кионга), Англия (остальная часть Восточной Африки, Того), Франция (Камерун), Южно-Африканский Союз (Юго-Западная Африка), Австралия (часть Новой Гвинеи), Новая Зеландия (острова Самоа), Япония (Маршалловы, Марианские, Каролинские острова).   Вторая мировая война была еще более масштабной, чем первая, в ней участвовало 61 государство. Она охватила Европу, Азию, Африку, Океанию — пространства площадью более 22 млн кв. км с населением 1,7 млрд человек (75% населения мира). Общая численность армий составила 110 млн чел. Количество погибших — около 50 млн человек. Вторая мировая война еще раз, но не так значительно изменила границы в Европе и дала импульс процессу деколонизации, причем колонии в первую очередь потеряли проигравшие стороны: Германия, Япония, Италия. Вторая мировая война положила начало расколу мира на две идеологические системы: капитализм и социализм. Некоторые уже сложившиеся нации (немецкая, китайская, корейская, вьетнамская) в результате воздействия противоборствующих сил оказались разделенными. Это вызвало к жизнидвижение неприсоединения, заявившее об отказе от однозначной поддержки одной из сторон, о движении в сторону примирения и согласия. Фактически на планете сложилась военно-политическая блоковая«биполярностъ» (НАТО — Варшавский договор) и социально-политическая и экономическая «триполярность», включавшая три мира: капиталистический, социалистический и неприсоединившийся. 2. Мировые геополитические эпохиГеополитические эпохи мира   Геополитическую картину мира следует отличать от геополитической эпохи — более устойчивого и менее подвижного явления. К тому же геополитическую эпоху, как правило, открывает и закрывает, т. е. фиксирует, всеобъемлющий международный договор, который обычно отсутствует при изменении картины мира.   Изменению геополитической картины мира служат постоянно текущие (то активно, то вяло) геополитические процессы, которые как аккумуляторы, накапливая в себе геополитические изменения, в определенные моменты мировой истории изменяют всю геополитическую картину, представляя новую международную систему и открывая новую геополитическую эпоху.   Первой международной геополитической системой стал колониальный раздел мира между Португалией и Испанией (Тордесильясский договор 1494 г.), положивший начало Тордесильясской геополитической эпохе, за которую сменились две геополитические картины мира: первая — противостояние и раздел мира между Португалией и Испанией; вторая — противостояние между Испанией и Голландией, когда, последняя оттеснила прежнюю владычицу Португалию от контроля за южным морским путем.   Вторая геополитическая эпоха открылась Вестфальским договором 1648 г. и также включала две картины мира. Первая зафиксировала изменения, вызванные прорывом в число великих держав Англии. Борьба Англии с Голландией составила ее суть и конфигурацию; вторая высветила англо-французское противостояние. Таким образом третья и четвертая по счету картины мира составили Вестфальскую геополитическую эпоху.   Следующий период изменений приводит к новой международной системе, зафиксированной Венским договором 1815 г. Венскую геополитическую эпоху составила пятая картина мира, заключавшаяся в соперничестве Великобритании, которая преобладала на море, и России, доминировавшей на евразийском континенте. После Крымской войны (1854-1856) мир адекватно представляла шестая картина, суть которой — множество европейских держав, которая постепенно трансформировалась в седьмую: Антанта против Тройственного союза.   Очередная геополитическая эпоха начинается с Версальского договора 1919 г. (Версальская геополитическая эпоха). Здесь тоже явно просматриваются две разные картины мира. После окончания войны доминировали страны-победительницы: Великобритания, США, Франция, Япония. Германия, Италия и Россия были исключены из числа великих держав, а Австро-Венгрия и Османская империя исчезли с политической карты. Эта восьмая картина «многополярного» мира имела место до середины 1930-х гг., пока не набрали военно-экономическую мощь страны-изгои Германия, Италия, Россия и пока мир не принял новую блоковую конфигурацию. Девятая картина мира представляла собой противостояние Антикоминтерновского пакта (Германия, Италия, Япония) и Атлантического договора (Великобритании и США), поддержанного Францией и СССР.   После Второй мировой войны, в Ялтинскую геополитическую эпоху,существовали две геополитические картины мира: десятая представляла собой противостояние НАТО и Варшавского договора, т. е. биполярный мир, а одиннадцатая — новый «многополярный» мировой порядок, сложившийся после окончания «холодной войны».   В своем геополитическом развитии, движущими силами которого являются геополитические процессы, мир в Новое время и период индустриализма пережил пять геополитических эпох, или в общей сложности одиннадцать геополитических картин мира.Геополитические эпохи России   Следует подчеркнуть, что периодизация по мировым геополитическим эпохам не в полной мере выражает геополитические процессы и вызываемые ими радикальные геополитические изменения в каждой стране. В жизни каждой нации могут быть свои эпохи или исторические периоды (разумеется, вписанные в рамки всемирных геополитических эпох), более адекватно отражающие национальные исторические и географические особенности генезиса каждого государства. В европейском геопроцессе следует выделить эпоху античного мира (VII-V в. до н. э.), когда греческая федерация, а затем римская республика и империя доминировали в ойкумене и оказывали культурное воздействие на формирование всех сопредельных этносов, включая славянский. Второй эпохой, оказавшей наибольшее воздействие на формирование из славянского, угро-финского и тюркского населения Киевской Руси русского этноса, стала Византийская эпоха  (V-XV вв.). Если ранее в догосударственное и доисторическое для славян время Русь была пассивным участником исторического процесса, то в IX в. под влиянием становящихся и укрепляющихся государственного и религиозного институтов она становится актором, активным демиургом истории и геополитики. С этого времени целесообразно не только определять исторические рамки мировых геополитических эпох, но и отмечать такие периоды в развитии российского государства.Эпоха Киевской Руси   В развитии русской государственности выделяется геополитическая эпоха Киевской Руси, берущая свое начало с объединения Новгородской и Киевской Руси Олегом в 882 г. Этим актом были решены сразу несколько геостратегических задач:  ♦ объединение ильменьских и днепровских славян, севера и юга восточнославянских земель;  ♦ создание прецедента для дальнейшего объединения восточных славян и других соседних этносов;  ♦ создание единого государства восточных славян;  ♦ значительное расширение территории и увеличение количества населения единого государства;  ♦ увеличение мощи, повышение статуса и роли восточнославянского государства в Европе, его влияния на геополитику соседних держав;  ♦ осуществление контроля над важным невско-волховско-днепровским торговым и военно-стратегическим путем «из варяг в греки»;  ♦ усиление контактов с соседними акторами, в первую очередь с Византией, Польшей, Венгрией, варягами;  ♦ ускорение социально-экономического и политического развития.   Кроме того, создание единого восточнославянского государства требовало духовного закрепление процесса объединения, чему в то время оптимально содействовала монотеистическая религия. Выбор религии единобожия и принятие христианства (988-989) так же стали важным геополитическим актом восточных славян.   С этого времени начинается формирование восточноевропейского славянского этноса под общим названием «русь», включившего в свой состав такие субэтносы, как ильменские славяне, поляне, древляне, дреговичи, полочане, северяне, кривичи, чудь, весь, меря, мурома, варяги, печенеги, половцы и др. Наибольшее влияние на этот процесс оказала византийские политическая культура, религия и искусство. Киевская Русь при этом испытывала воздействие других сопредельных стран: Польши, Венгрии, Волжской Болгарии, Хазарии, степных, неогосударствленных этносов (половцы, печенеги, ясы, касоги и др.).   Эпоха Киевской Руси с точки зрения стоявших геополитических задач явственно разделяется на период централизованного государства с единой и политически сильной столицей — Киевом (882-1054) и период децентрализации (1054-1240), начавшийся со смертью Ярослава Мудрого, когда Русь в политическом плане стала представлять собой то более, то менее прочную федерацию земель с центрами в Киеве, Новгороде, Суздале, Галиче. При этом киевский князь был главным лишь номинально. В эти разные периоды перед Киевской Русью стояли различные геополитические задачи.   В период централизации главными геостратегическими направлениями внешней политики Руси были: южно-византийское — добиться наиболее выгодного торгового договора с Византией и вместе с тем поднять свой политический вес; западно-европейское — держать границу с Венгрией и Польшей и вырвать из-под влияния последней Галицкую Русь; восточно-европейское — сокрушить Волжскую Болгарию и Хазарский каганат и завладеть волжским путем на Восток (Персия, Арабский халифат); северное — сдерживать натиск норманнов (варягов); северо-восточное — осваивать новые территории и контролировать проживавшие там народы (пермь, самоеды). В период децентрализации, когда внешнеполитическими задачами каждой русской земли стали либо военная экспансия в другие русские земли, либо защита от военной экспансии со стороны других русских князей, т. е. когда региональная геополитика стала превалировать над геополитикой континентальной, задачи, перечисленные выше, конечно, не могли быть решены. Русские князья, владея путем в Византию и испытывая нехватку товаров для вывоза (главные статьи вывоза — меха, мед, воск), вели бесконечные феодальные войны, дававшие массу пленных, служивших товаром для византийского рынка рабов. Они не смогли объединиться для отражения реальной угрозы с юга, со стороны степных половцев, в результате Киев потерял значение общенациональной столицы еще до прихода монголо-татар.Эпоха ордынской Руси   Эпоха ордынской Руси связана с утратой независимости в результате жестокого поражения, нанесенного разрозненным русским землям татарским нашествием. Здесь тоже можно выделить два различных периода сосуществования Руси и Золотой Орды. Первый (1240-1328) характеризуется жесткой связью Орды и Руси, когда в каждом крупном русском городе стоял татарский гарнизон, а дань учитывали и собирали специальные монгольские чиновники — баскаки. Во второй период, начавшийся с обретения Иваном Калитой ярлыка на Великое княжение Владимирское и сбор дани (1328), который почти совпал с другим важным событием — переносом церковной столицы из Владимира в Москву (1326), порядок на Руси поддерживали уже княжеские дружины, а дань собирали либо специальные откупщики, либо русские князья. Первый период жесткого контроля не позволял Руси вести самостоятельную политику. При этом геополитическое положение Руси осложнялось предпринятым Ливонским и Тевтонским орденами «натиском на восток». Второй период — период «гибкого» контроля Ордой Руси, привел к возвышению Москвы, образованию Великого княжества Московского, сбросившего ордынское иго (1480).   Не вызывает сомнения, что главными геополитическими задачами развития русского этноса были: в первый период — выживание населения, сохранение этнической идентичности и христианской религии, собственных государственных институтов; во второй — обретение национальной независимости, проведение самостоятельной внешней политики.Эпоха Великого княжества Московского (1480-1582)    В эпохе Великого княжества Московского, важнейшим событием которой явилось провозглашение Ивана Грозного «царем всея Руси» (1547), выделяются два периода. Первый (1480— 1552) характеризуется решением таких геополитических задач, как укрепление обретенного суверенитета и расширение границ государства. В царствование Ивана III (1462-1505) были присоединены к Москве княжество Ярославское (1463), Пермский край (1472), княжество Ростовское (1474), Великий Новгород (1478), княжество Тверское (1485), Вятская земля (1489). Иван III успешно провел две войны с Литвой (1492-1494 и 1500-1503), присоединив на западе Руси 19 городов и 70 волостей. Наследник Ивана III Василий III (1505-1533) продолжил дело отца. Он присоединил Псков (1510), княжества Рязанское (1517) и Чернигово-Северское (1523), взял Смоленск у Литвы (1514).   Второй период третьей геополитической эпохи (1552-1582) отмечен решением внешнеполитических задач, а именно сокрушением Иваном IV, царствовавшим в 1533-1584 гг., Казанского (1552) и Астраханского (1556) ханств, началом ответного «натиска на запад», в первую очередь на Литву и Польшу, с целью возврата западных русских земель (Ливонская война 1558-1582 гг.). В это время главными геостратегическими направлениями внешней политики Москвы стали юго-восточное (Казань, Астрахань), западное (Литва, Польша, Ливонский орден), южное (Крымское ханство).Эпоха Московского царства (1552-1682)   Четвертая геополитическая эпоха — это эпоха Московского царства,которая продолжалась от похода Ермака в Сибирь в царствование Ивана IV до начала царствования Петра I. В первый период этой эпохи Москва вышла за пределы Европы и устремилась на завоевание Западной Сибири (поход Ермака 1582-1585 гг.). В конце XVI — начале XVII в. русские проникли на Обь и обложили ясаком (данью) местных татар и хантов, живших вплоть до самых обских верховьев. Опорным пунктом им служил Березовский острог (будущий город Березов) на левом берегу р. Северная Сосьва, где обитала народность манси. Оттуда русские проникли на Нижнюю Обь в Мангазею, богатую пушниной. Впрочем, поморы ходили в Мангазею и морским путем через Баренцево, Карское моря и далее, поднимаясь по устью Оби, откуда было совсем недалеко до устья Енисея и всего Енисейского края. Бассейн Енисея русские сборщики ясака осваивали, пройдя через волок, соединивший обскую Мангазею и Новую Мангазею (Туруханск) на Енисее. Уже в первой трети XVII в. дань собиралась с бурятского населения, жившего на восточных притоках Енисея (Нижняя Тунгусска, Подкаменная Тунгусска, Ангара). В это же время (30-е гг. XVII в.) русские проникают в бассейн Лены. Освоение этой великой сибирской реки тоже шло двумя путями: речным — через притоки Витим и Вилюй, и морским — через море Лаптевых. В 1632 г. енисейский сотник Петр Бекетов прошел на среднюю Обь и основал Якутск, ставший опорным пунктом для последующих экспедиций на север, к Студеному морю (Северному Ледовитому океану), и на восток, к Амуру и Тихому океану. В 40-х гг. XVII в. русские сборщики ясака вышли на р. Колыму и дошли до Охотского моря.   Второй период эпохи Московского царства характеризуется решением главной геополитической задачи на юго-западном направлении — воссоединение с Украиной (Переяславская рада, 1654). Для закрепления решения о воссоединении царю Алексею Михайловичу пришлось выдержать войну с Польшей, в результате которой к Московскому царству отошла часть Белоруссии, а Алексей Михайлович принял титул «Всея Великая и Малая и Белыя Руси самодержец».Эпоха императорской России    Пятой эпохой в развитии российского государства и русского этноса можно считать эпоху императорской России, начавшуюся с царствования Петра I (1682-1725). Здесь выделяется период становления империи, провозглашенной по окончании Северной войны в 1721 г., во время которого решались задачи выхода к Балтийскому и Черному морям, строительства русского флота и реформы армии, развития торговли, науки техники и культуры, становления русской нации как нации европейской. Во второй период (1721-1917) были присоединены или добровольно вошли в состав России огромные территории Европы — часть Польши (1815) и Финляндия (1809), Америки — Аляска, Азии — Кавказ (1864), Закавказье, Средняя Азия (1865-1876), Приморье (1860).   Пятая эпоха по своему геополитическому значению делится на пять царствований.   1. Политическая программа Петра I заключалась, говоря современным языком, в ускорении социально-экономического развития и модернизации России, приобщении ее к достижениям европейской цивилизации и достижении ею уровня передовых стран. Геополитическая составляющая этой программы выглядела как переход от состояния экономической автаркии и социально-этнического саморазвития к состоянию активного взаимодействия с развитыми европейскими странами, заимствованию у них высших достижений культуры (в первую очередь в области науки, техники, образования). Главное отличие империи Петра I от Московского царства заключалось во «вхождении» в Европу, российское общество при Петре стало действительно европейской нацией. Геостратегическая программа Петра состояла из двух частей: выход к Балтийскому морю, дававший возможность прямого взаимодействия со странами северной, протестантской, наиболее развитой части Европы и выход к Черному морю, который увеличивал возможности контактов с Османской империей, а также открывал путь через черноморские проливы в Южную и Северно-Западную Европу. Для достижения первой геостратегической цели следовало выиграть войну у Швеции — великой державы, державшей под контролем практически все побережье Балтики. Вторая цель осуществлялась через победу над Блистательной Портой — могучей империей, простиравшейся от Ирана до Египта. Понятно, что ни одна из этих целей не могла быть достигнута без ускоренного развития и модернизации не только науки, промышленности, торговли, но также армии и флота. В ходе Северной войны (1700-1721) Россия сумела пробиться к Балтийскому морю и сокрушить Швецию, заняв ее место на политической карте Европы и мира. Успешным был и Персидский поход Петра I, в. результате которого к России отошли Баку, Дербент с прилежащими областями, а также провинции Гилянь, Мазендаран и Астрабад на южном побережии Каспийского моря. Но вторая геостратегическая цель — выход в Черное море — достигнута не была.   2. Геополитика Петра Великого была продолжена Екатериной II (1762-1796), во внешней политике сосредоточившейся на двух направлениях: европейском и черноморском. По отношению к Европе она сначала опиралась на геостратегию «Северного аккорда» — идею союза северных протестантских стран Англии, Швеции, Пруссии, Саксонии, Дании и католической Польши против южных католических держав Австрии, Франции и Испании. В южной геостратегии Екатерина выдвинула «Греческий проект», заключавшийся в сокрушении Османской империи, разделе ее территории между Россией, Австрией и Венецией. Главным звеном геопроекта было воссоздание Греческой (Византийской) империи, кандидатом на престол которой Екатерина определила своего второго внука Константина и даже распорядилась дать ему соответствующее образование. Но реальное политическое положение дел пошло по иному пути. Екатерининской империи пришлось выбрать в союзники протестантскую Пруссию и католическую Австрию, выдержать две турецкие войны и решиться на три раздела Польши. В результате первой войны с Турцией (1768-1774) по Кучук-Кайнарджийскому миру к России отошли устья Дона, Днепра и Буга, территория между Бугом и Днепром, крепости Керчь (Крым) и Еникале (Таманский полуостров), Крымское ханство получило независимость от Османской империи. В результате второй турецкой войны (1787-1791), которую Россия вела в союзе с Австрией, были присоединены Крым и Тамань, а граница между Российской и Османской империями перенесена на рубеж р. Днестр. По итогам трех разделов Речи Посполитой, Россия приобрела всю Белоруссию, часть территории Украины (Волынь, Подолия, юг Киевской области), Курляндию и Литву. Кроме того, Екатерина ликвидировала «полугосударство» Запорожскую Сечь, а запорожских казаков переселила на Кубань.   Геополитическое значение деяний Екатерины огромно. В ее царствование был решен вопрос с выходом России к естественным рубежам на юге к Черному морю, создан Черноморский флот, заведена приморская торговля, воссоединено православное население почти всей Великой, Малой и Белой Руси. Были запущены в хозяйственный оборот огромные массивы плодородной причерноморской степи. Количество населения России, составлявшее в начале царствования около 20 млн, увеличилось до 36 млн человек.   3. Третьим важнейшим царствованием с точки зрения геополитики стало правление Александра I (1801-1825). Кроме традиционных союзников Пруссии и Австрии, учитывая все нараставшую угрозу со стороны наполеоновской Франции, Россия приобрела поддержку в лице Великобритании (Конвенция о дружбе была заключена в 1801 г). Вся внешнеполитическая деятельность Александра I определялась противостоянием Франции. После поражения в Пруссии (1807) Александр был вынужден заключить мир с Наполеоном, одним из результатов которого стало согласие последнего на усиление России за счет Турции и Швеции. Итогом Русско-турецкой войны (1806- 1812) было присоединение Бессарабии, перенесение русско-турецкой границы на р. Прут и создание автономного Сербского княжества. Война со Швецией (1808-1809) дала России Финляндию и Аландские острова. Кроме того, Александр дал согласие на принятие в русское подданство постоянно теснимой Ираном православной Грузии (1801). В 1815 г. благодаря в первую очередь усилиям России армия Бонапарта была разбита, а его режим сокрушен. Венский конгресс не только подвел итоги наполеоновских войн, но и открыл новую всемирную Венскую геополитическую эпоху.   4. В царствование Николая I (1825-1855) Россия вела изнурительную войну на Кавказе. Поэтому внешняя политика этого царствования не отличалась особой активностью. Тем не менее Россия в союзе с Англией и Францией принудили турецкого султана признать независимость Греции. В Закавказье по итогам войны с Турцией Россия получила Восточное побережье Черного моря с портами Анапа и Поти (1829). По итогам Русско-персидской войны (1826-1828) Россия получила территории Эриванского и Нахичеванского ханств.   Вследствие восстания в Египте Османская империя оказалась на грани распада, и турецкий султан обратился к Николаю I с просьбой о помощи. Россия оказала помощь в подавлении восстания (1833) и заключила с Турцией договор, согласно которому последняя закрыла черноморские проливы для всех военных судов, кроме российских; сама же Турецкая империя могла и далее пользоваться протекторатом России. Таким образом, Черное море становилось внутренним водоемом России и Турции, а устойчивость и дальнейшая судьба Османской империи теперь зависела от российской военной мощи. Это не нашло понимания у других европейских стран, и решением Лондонской конвенции 1840 г. Турции были предоставлены гарантии всех великих держав (России, Пруссии, Австрии, Франции и Англии). Во время революции 1848-1849 гг. Николай I получил прозвище «жандарм Европы».   5. Пятым является царствование    Для России грядущая геополитическая эпоха, по всей вероятности, принесет геополитическое усиление, которое выразится в продолжительном экономическом росте, повышении жизненного уровня населения, решении некоторых острых демографических проблем (но не всех, так как российское общество вступило в такую фазу демографического развития, которая характеризуется отрицательным или минимальным положительным ростом), развитии науки, техники и внедрении передовых технологий, информатизации страны и общем культурном подъеме. Эти процессы в России пойдут быстрее, чем в окружающих странах «ближнего зарубежья» (за счет более высокого уровня образования и науки, лучшей обеспеченности ресурсами, выгоды географического положения и т. д.). Поэтому российская территория будет оставаться более привлекательной для населения стран СНГ еще продолжительное время. Россия может использовать это преимущество, проводя разумную и умеренную миграционную политику, интенсивный культурный, научный и образовательный обмен с указанными государствами, другими соседними державами, среди которых выделяются будущая объединенная Европа, Китай, Япония, Корея, Иран, Турция. Таким образом, объективно или с точки зрения геополитической судьбы Россия обречена играть ведущую и интегрирующую роль в пространстве СНГ, быть геополитическим лидером трех субрегионов (пространства самой России с ее огромной территорией, разнообразным населением и окружающими ее морями, пространства СНГ, пространства соседних стран (Эстонии, Латвии, Литвы, Финляндии, Норвегии, Ирана, Китая, Монголии, Кореи)) и, возможно, вновь стать мировой супердержавой, выражающей иную, не имперскую и не коммунистическую национальную идею.Динамика геополитической структуры мира»
 
1. Расстановка геополитических сил в межвоенный период
   Исторически со времен раннего капитализма в Европе и мире существовал многонолярный баланс сил могущественных государств. Попытки одной из них возобладать над другими неизменно терпели провал.
   Первые полтора десятилетия XX века (1900-1914) были периодом противоборства ведущих мировых держав за передел уже поделенного мира путем отторжения колоний от метрополий. Столкновение эгоистически понимаемых национальных интересов и династических амбиций привело к расколу Европы на два союза в Первой мировой войне (1914-1918).
   В дальнейшем вплоть до начала XXI века в глобальной расстановке геополитических сил отчетливо просматриваются три эпохи, отличающиеся состоянием международной среды и массового сознания. Первая и вторая эпохи связаны с итогами двух мировых войн, а третья эпоха явилась результатом окончания холодной войны, крушения социализма и распада трех федеративных государств — Советского Союза, Югославии и Чехословакии.
   Основные особенности геополитической структуры мира в каждой из этих трех эпох состоят в следующем.
  1. Содержание первой эпохи определили такие события, как приход к власти большевиков в результате Октябрьской революции в России, создание Версальской международной системы, победа фашизма в Италии и Германии.
  2. Версальские соглашения 1919 года зафиксировали новую карту Европы, возникшую после поражения Германии, краха Австро-Венгерской и Российской импер