КОНТЕНТ ЭТПиН










ЗАДАЧИ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАБОТЫ НАД РЕФЕРАТИВНЫМИ СБОРНИКАМИ  "ЭКОНОМИКА И ПРАВО"
(предисловие редактора)
Последние десятилетия стали временем интенсивного взаимодействия экономической и правовой наук. На их стыке образовалось новое направление экономических исследований - экономико-правовые концепции неоинституционализма, отличительной чертой которых стало изучение роли правовых институтов в развитии хозяйства и значения экономических мотивов в совершенствовании правовых норм. Неоинституциональные исследования включают изучение форм и роли отношений собственности (теория прав собственности - propertyrighttheory), экономический анализ преступной и правоохранительной деятельности (economicsofcrime, economicsoflaw), освещение правотворческих функций государства (теория общественного выбора - publicchoicetheory), изучение правовых институтов организации бизнеса (экономика организаций - economicsoforganization). Хотя неоинституционализм принадлежит к наиболее популярным среди зарубежных экономистов научным парадигмам, в современной России он известен еще относительно слабо.>/p>
Если неоинституционализм относится к "высокой" экономической теории, то более прикладной, эмпирической сферой экономико-правовых исследований, близкой к экономической социологии, является изучение так называемой теневой экономики. Начав в 1970-е гг. с анализа деятельности неформального сектора (informalsectoreconomy) в странах "третьего мира", экономисты вскоре открыли существование экономического "подполья" в странах как рыночного, так и "планомерного" хозяйства. К настоящему времени изучение теневой экономики во всех ее формах перешло от эмпирического описания неофициальной экономики к качественному анализу ее причин, форм и последствий развития. Уже признано, что экономическое "подполье" есть важный и неустранимый компонент современного хозяйства, а отнюдь не досадное следствие чьих-то ошибок и просчетов. В отечественной литературе по экономике теоретическому анализу этого феномена также уделяется явно недостаточно внимания, пока преобладают работы эмпирического характера.
Отставание отечественных экономистов в изучении неоинституциональной теории и проблем теневой экономики во многом вызвано слабым знанием российской аудиторией зарубежных исследований. В частности, если отечественные авторы все еще уделяют основное внимание сбору фактического материала, то зарубежные экономисты давно перенесли акцент на концептуальное осмысление экономико-правовых проблем, в том числе с использованием экономико-математического моделирования.
Для частичного преодоления этой неосведомленности в РГГУ решено издать серию реферативных сборников "Экономика и право". В данных сборниках будут печататься рефераты не переводившихся ранее на русский язык произведений известных зарубежных ученых по проблемам теневой экономики, экономики преступности, экономическому анализу правоохранительной деятельности, экономике права и иным "пограничным" между экономикой и правом темам. При отборе реферируемых статей основное внимание уделено работам, признанным классикой экономической мысли (в частности, трудам лауреатов Нобелевской премии по экономике), а также современным публикациям. Кроме того, в сборниках будет представлена библиографическая информация о других изданиях, а также о ресурсах Интернета по этой тематике.
В 1999 г. будут изданы два выпуска реферативного сборника "Экономика и право = EconomicsandLaw":
Вып. 1. Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности.
Вып. 2. Неформальный сектор экономики в зарубежных странах.
В 2000 г. планируется подготовить следующие выпуски:
Вып. 3. Экономическая теория наркотиков.
Вып. 4. Теневая экономика в советском и постсоветском обществах.
Вып. 5. Теневые стороны мирового хозяйства.
Вып. 6. Экономическая теория права.
Вып. 7. Экономический анализ преступности и методов борьбы с нею.
В перспективе (с 2001 г.) возможна переориентация данного издания и превращение его в полноценный научный теоретический журнал, посвященный экономико-правовым проблемам (по образцу американского "LawandEconomics").


















ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЭКОНОМИСТОВ: 30-ЛЕТИЕ ТЕОРИИ
Первый выпуск реферативного журнала "Экономика и право" посвящен проблемам экономического анализа преступной и правоохранительной деятельности.
Хотя истоки экономического подхода к проблемам преступности можно найти еще в трудах западноевропейских мыслителей XVIII в. (например, у Бернарда Мандевилля и ЧезареБеккариа), "экономика преступлений и наказаний" (economicsofcrimeandpunischment) сформировалась как полноценная научная теория совсем недавно - чуть более 30 лет назад. Эта экономическая концепция стала одним из ярких примеров так называемого экономического империализма.
В 1960-е гг. среди экономистов США широкую популярность приобрели попытки сделать экономическую теорию своего рода "царицей" гуманитарных наук. Сторонники этого подхода стремились доказать, что модель homoeconomicus, сформулированная еще Адамом Смитом, является универсальной. По их мнению, она пригодна для объяснения поведения людей буквально во всех сферах жизни - не только в собственно хозяйственной деятельности, но и в семье, политике, правовой сфере и т. д. Сторонников подобного "экономического империализма" называют неоинституционалистами. Согласно неоинституциональной парадигме, индивид всегда и везде рационально стремится к максимизации своей личной выгоды, выбирая тот образ действий, который ему наиболее полезен. Общество при таком подходе предстает суммой деятельности отдельных лиц, вступающих во взаимодействие друг с другом исключительно по взаимному согласию и к обоюдной выгоде. В сущности, неоинституционалисты довели до логического завершения те идеи индивидуализм, рационализма и утилитаризма, которые зародились еще в эпоху Просвещения. Вполне естественно, что неоинституционализи сложился именно в США, где отсутствие культурных традиций способствовало особому культивированию идей и ценностей "века разума". Впрочем, неоинституциональные концепции быстро стали известными и за пределами Америки.
Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности складывается в конце 1960-х гг. как "ответ" экономистов на резкое усиление преступности в странах Запада. "Отцом" новой теории по праву считается американский экономист Гэри Стенли Беккер. В 1968 г. он опубликовал программную статью "Преступление и наказание: экономический подход", в которой изложил основные принципы нового подхода к изучению преступности и борьбы с нею. Основополагающая идея была довольно проста, как и все гениальное: правовой строй общества - это поле противоборства рациональных правонарушителей и стремящихся быть эффективными защитников порядка. Потенциальные преступники расчетливо взвешивают возможный доход от преступления, сравнивая его с возможными потерями от наказания. Они выбирают тот вид деятельности (законной или незаконной), который максимизирует их благосостояние. Стражи порядка ведут себя столь же рационально. Они выбирают такие методы борьбы с преступностью, которые позволили бы минимизировать совокупный ущерб обычных членов общества.
Статья Г. Беккера как будто открыла плотину. Достаточно упомянуть, что проблемами экономики преступлений и наказаний занимались в той или иной степени такие корифеи современной экономической теории, как М. Фридмен (лауреат премии А. Нобеля по экономике 1976 г.), Д. Стиглер (лауреат 1982 г.), Дж.М. Бьюкенен (лауреат 1986 г.), не говоря уже о многих менее "титулованных" экономистах (В. Ландс, П. Рубин, М. Олсон, Г. Таллок, Л. Туроу, Д.Фридмен и др.). Во многих западных университетах читаются специальные курсы по экономике преступлений и наказаний (или по отдельным ее направлениям) [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] . Таким образом, в наши дни экономика преступлений и наказаний стала одним из приоритетных направлений научного поиска, внимание к которому тем выше, чем сильнее волнуют общество проблемы криминогенности. Хотя экономика преступлений и наказаний основана на неоклассической методологии с характерным для нее пристрастием к абстрактному экономико-математическому моделированию, среди работ экономистов этого направления можно встретить исследования и в стиле "традиционного" институционализма.
В первый выпуск реферативного журнала "Экономика и право" вошли материалы, связанные с общей характеристикой парадигмы экономической теории преступлений и наказаний, а также некоторых ее подразделов - с экономическим анализом организованной преступности, экономико-математическим моделированием оптимизации правоохранительной деятельности и обсуждением сдерживающего эффекта наказаний. Рефераты данного выпуска преимущественно ретроспективны и составлены по работам классиков этого направления неоинституционализма, опубликованным в 1960 - 1980-е гг.
Сборник подготовлен сотрудниками Центра по изучению нелегальной экономики, коррупции и организованной преступности (ЦИНЭКОП) Российского государственного гуманитарного университета при активном участии членов научного кружка "Проблемы теневой экономики" - преподавателей и слушателей Тульского факультета Юридического института МВД России.

(1)Уже в 70-е гг. стали появляться обобщающие работы с комплексным и систематизированным изложением идей экономической теории преступлений и наказаний. Позжеихчислопостоянноумножалось. См.: Anderson R.W. The Economics of Crime. The Macmillan Press LTD, 1976; Phillips L., VoteyH.L.Jr. The Economics of Crime Control. Beverly Hills etc., 1981; Pyle D.J. The Economics of Crime and Law Enforcement. L.: Macmillan, 1983; Schmidt P., Witte A.D. An Economic Analysis of Crime and Justice: Theory, Methods and Applications. Orlando: Academic Press, 1984. Впреподаванииучебногокурса "Economics of Crime" вСШАиспользуютпреждевсегоследующиепособия: Hellman D., Apler N. Economics of Crime. 4-th ed. Simon and Schuster Custom Publishing, 1997; Apler N., Hellman D. Economics of Crime. A Reader. 2-th ed. SimonandSchusterCustomPublishing, 1997.














   



ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ: ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОДХОД[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Г. Беккер
Данная статья знаменитого американского экономиста, лауреата премии имени А. Нобеля по экономике за 1992 г. Гэри Стенли Беккера положила начало экономической теории пре-ступлений и наказаний (economicsofcrimeandpunishment). В реферате изложено основное содержание II и III разделов этой классической работы, где даны концептуальные основы новой теории. При реферировании сокращены прежде всего детальные описания экономико-математических моделей.
Основные принципы экономического подхода к анализу преступности
А. Издержки преступности
Анализируя проблемы преступности, автор статьи рассматривает по существу все виды правонарушений, от убийств до уклонения от налогов. Хотя экономисты ранее почти полностью пренебрегали этой темой, преступность, заявляет Г. Беккер, есть "экономически важная деятельность, или "индустрия" (с.3) - доказательством тому могут служить хотя бы данные о высоких издержках, которые несет общество от преступности (см. таблицу). В 1965 г., по данным Комиссии по борьбе с преступностью (President`sComissiononLawEnforcementandAdministrationofJustice), эти издержки в сумме составили около 21 млрд. дол., что примерно равно 4% учтенного национального дохода США за этот год. Поскольку данная оценка включает не все компоненты, то реальный масштаб этого явления значительно больше.
Значение проблемы преступности за последние десятилетия серьезно воз-росло - вместе с ростом масштабов преступности. Наиболее быстрыми темпа-ми растет "беловоротничковая" преступность (white-collarcrime). Одним из косвенных доказательств роста преступности является быстрый рост доли на-личных в совокупной массе находящихся в обращении денег: если при закон-ных сделках используют в основном чеки, то при незаконных предпочитают наличные деньги.
Таблица  Экономические издержки, порожденные преступностью в США, 1967 г. (с. 3)
Виды издержек
Издержки, млн. дол.

Преступления против личности
Преступления против собственности
Нелегальные товары и услуги
Некоторые другие преступления
Потери от преступлений, всего
815
3.932
8.075
2.036
14.858

Государственные расходы на полицию, защиту и суды
Содержание исправительных учреждений
Некоторые частные издержки на борьбу с преступностью
Расходы на борьбу с преступностью, всего
3.178
1.034
1.910
6.122

ИТОГО
20.980

Б. Экономическая модель преступности














   



ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ПРЕСТУПНОСТИ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] П. Рубин.
Статья американского экономиста Пола Рубина (университет Джорджии) написана “в ознаменование” десятилетия рождения “экономики преступлений и наказаний” - нового направления экономической теории. В своей статье автор очерчивает общий круг проблем, над которыми работают экономисты-криминологи, а также обобщает новаторские разработки начального периода развития экономической теории преступности. Составители опубликованного в 1980 г. сборника “Theeconomicsofcrime”, куда вошли признанные классическими научные публикации, открыли его именно этой обзорной работой П. Рубина, что говорит о ее высоком авторитете среди специалистов.
Общие принципы экономического анализа преступности
До конца 60-х гг., указывает автор статьи, научным изучением проблем преступности занимались в основном социологи. Базисной предпосылкой этих работ было убеждение, что “преступники являлись каким-то образом отличными от не-преступников, и основное содержание исследования состояло в поиске признаков, которыми отличаются преступники” (с. 13). Господствовало также убеждение, что поскольку преступники недостаточно рациональны, то наказание не удерживает от преступлений и имеет смысл лишь как некий вид перевоспитания.
Перелом произошел в 1968 г., когда начали появляться статьи профес-сиональных экономистов, касающиеся проблем преступности. Особенно важ-ной была статья Гэри Беккера[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], в которой доказывалось, что преступники подобны любому другому человеку - “они рационально максимизируют удовлетворение собственного интереса (полезности), подверженного тем ограничениям (ценами, доходами), которые они встречают на рынке или где-либо еще. Таким образом, решение стать преступником в принципе не отличается от решения стать каменщиком, или плотником, или, допустим, экономистом. Индивид рассматривает чистые затраты и выгоды каждой альтернативы и принимает на этой основе свое решение. [...] Основное допущение данного типа исследований - предпочтения [tastes] постоянны, а изменения в поведении могут объясняться изменением цен” (с. 13).
Далее Г. Беккер рассмотрел факторы, влияющие на издержки и выгоды преступного деяния (criminalaction). Самый важный из них - это альтернативные издержки (opportunitycost) их времени, или его альтернативная стоимость[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. У преступника уменьшается время для занятий законной деятельностью; когда же он осужден и заключен в тюрьму, то в продолжение срока заключения он вообще не может заниматься законной деятельностью. Для измерения альтернативной стоимости времени можно использовать различные переменные показатели: величина средней зарплаты, уровень образования (альтернативные издержки выше для более образованных людей), фактор безработицы (у безработных альтернативная стоимость времени более низка), расовая принадлежность (вследствие дискриминации у афро-американцев более низкие шансы получить работу, что снижает их альтернативные издержки) и возраст (у молодых альтернативные издержки, как правило, относительно малы).
Другой важный фактор - это выгода (benefit) от преступного деяния. При преступлениях против собственности (грабеж, воровство, кражи со взломом) правонарушители могут руководствоваться такими переменными, как возмож-ная величина украденного или степень неравенства доходов. Что касается преступлений против личности (убийства, изнасилования, избиения), то теории ценности такого рода деяний пока нет.
“Существенными издержками преступления, помимо альтернативных, являются [также] издержки наказания. Это - ожидаемые издержки (expectedcost), в том смысле, что нет никакой уверенности, что любой конкретный преступник будет пойман и осужден. Ожидаемые издержки наказания, таким образом, будут [выражаться формулой] E = p f, где р - вероятность наказания, а f - издержки наказания (если оно дано). Теория недвусмысленно предсказывает, что увеличение Е будет вести к сокращению преступности, то есть... что наказание удерживает от преступлений” (с. 14) - по аналогии с законом спроса (при росте цены на что-либо люди сокращают спрос). В научной литературе много споров о том, какой фактор (p или f) более важен для удержания от преступлений и соответственно какая стратегия правоохранительной деятельности более эффективна. Многие эмпирические исследования доказывают, что “увеличение на 1% вероятности осуждения сильнее удерживает от преступлений, чем увеличение на 1% [тяжести] приговора. Беккер показал, что если это действительно так, то... преступление не оплачивается (ожидаемая ценность преступления отрицательна), поэтому преступниками должны быть только искатели риска [riskseekers]” (с. 15).
Итак, экономическая теория преступности указывает, что уровень преступ-ности отрицательно коррелирует с альтернативными издержками, с вероятностью и строгостью наказания, но положительно - с выгодами от преступного поведения.
Иногда утверждают, что экономическая модель поведения предполагает рациональность и способность выполнять сложные расчеты, в то время как преступники иррациональны и не способны к расчетам, а потому эта модель якобы ничего не стоит. Натакого рода критику возможен, по мнению автора статьи, двоякий ответ. “Во-первых, данная модель не предполагает абсолютных знаний или полных и правильных расчетов; скорее, [предсказываемые теорией] результаты будут наблюдаться, если потенциальные преступники имеют [хотя бы] некие мысленные представления [подобного рода]... Таким образом, предположением является то, что люди ответственны за направления изменения соответствующих переменных показателей, но не то, что люди обладают полным знанием о величинах этих переменных. Второй аргумент более весом. Если преступники ведут себя так, как требуется в [экономической] модели, то будут наблюдаться определенные результаты. Мы проверяем модель, наблюдая, являются ли правильными [ее] предсказания. Если предсказания подтверждаются, как это и происходит, тогда мы можем продолжать использовать эту модель” (с. 16). Поскольку проверка показывает соответствие между экономической моделью криминального поведения и реальной действительностью, то эту модель можно использовать для объяснения и предсказания.
Далее П. Рубин рассматривает некоторые наиболее важные конкретные направления экономического анализа проблем преступности.
Проблема смертной казни
Социологи, утверждавшие, будто наказания не дают сдерживающего эффекта, очень часто касались проблемы смертной казни. Они утверждали, что подобно тому, как наказания в целом не удерживают от преступлений, смертная казнь не удерживает от убийств. Этой проблеме большое внимание уделил американский экономист-криминолог Айзек Эрлих. В своих исследованиях[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]он доказал, что применение смертной казни “значимо и в значительной степени связано с удерживанием от совершения убийств. Число казней за все время [применения смертных приговоров] отрицательно коррелирует с числом совершенных убийств” (с. 17). В тех штатах США, где за совершенные убийства было казнено больше людей, убийств совершается заметно меньше. Эрлих доказывал на конкретном материале, что каждой казнью были предотвращены от 7 до 15 убийств (с. 21). Итак, “смертная казнь на самом деле служит сдерживанию такого преступления, как убийство” (с. 17).
Как же в таком случае следует относиться к доводам социологов, утверж-давшим, что смертная казнь не имеет сдерживающего эффекта? Прежде всего, многие из подобных исследований были по существу анекдотичными, т. е. основывались на историях типа “пока вешали осужденных за карманные кражи, воры очищали кошельки зрителей”. Между тем следовало бы задаться вопросом, как много было бы карманных краж, если бы не существовало смертной казни за это преступление.
Мнение, будто убийцы совершенно иррациональны и никак не могут быть удержаны от их пагубного намерения, не кажется убедительным и по чисто логическим соображениям. Многие убийства совершались по ходу других преступлений, например при вооруженных ограблениях, а грабители вовсе не кажутся слишком эмоциональными. Даже человек, убивающий свою жену во время домашней ссоры (обычная ситуация убийства), вряд ли совершенно безразличен к вероятному наказанию: зная, что максимальное грозящее ему наказание - семь лет тюрьмы, он может вести себя совсем отлично от ситуации, если бы ему угрожала смертная казнь. “...Лучшим ответом, - пишет Рубин, - является действительность, а действительность показывает, что смертная казнь на самом деле удерживает от убийств” (с. 18).
Организованная преступность
Исследования организованной преступности (ими занимались Т. Шеллинг, Дж. Бьюкенен и сам П. Рубин) базировались на теории организаций - том разделе экономической теории, который изучает фирмы и их поведение на рынке. Поскольку эмпирически-конкретный материал по этой проблематике почти отсутствует, то большая часть работ поневоле носит чисто теоретический и умозрительный характер.
“Одним из способов рассмотрения организованной преступности есть изучение ее как сети фирм, производящих товары и услуги. ...Большинство тех видов криминальной деятельности, которые считаются организованными, - героиновый наркобизнес, азартные игры, финансовые махинации, возможно, проституция - фактически включены в торговлю товарами и услугами, которые индивиды хотят купить... [На криминальном рынке] организованные криминальные фирмы общаются друг с другом и с конечным потребителем, покупающим товары и услуги” (с. 18).
Многие криминальные фирмы монополизируют поставки некоторых това-ров и услуг. “Похоже, что эта монополия больше касается других криминаль-ных фирм, чем конечных потребителей” (с. 18). Преступную организацию можно рассматривать как “фирму, обладающую монопольной властью предлагать другим криминальным фирмам некий необходимый товар. Вероятно, наиболее важным из таких товаров является капитал” (с. 18). Например, в героиновом бизнесе товар часто закупается крупными партиями с внесением аванса, что требует крупного капитала. Если источники заемного капитала ограничены, то дающая займ криминальная фирма может взвинтить процентную ставку так высоко, что заемщики будут получать лишь обычный доход на возмещение затрат своего времени и сил. “Таким образом, криминальная фирма может ссужать деньги импортерам героина, а сама вовсе не иметь дела с героином...” (с.18). Возможно, существуют монополии и в предоставлении преступным фирмам некоторых других товаров, например “связей” (доступа и информации о коррумпированных чиновниках). “Мы можем ожидать, - пишет автор статьи, - что монополистические криминальные фирмы ведут себя именно подобным образом, потому что... монополизация одной [лишь] стадии производства может дать значительную долю прибыли всей отрасли [преступного бизнеса]” (с. 18 - 19).
Подход к организованной преступности как к сети фирм помогает также понять ее географию. Некоторые люди верят, будто существует один огромный преступный синдикат, контролирующий всю организованную преступную деятельность в стране (или даже в мире). Вряд ли так может быть в действительности - от преступного бизнеса не следует ожидать более широкого размаха, чем от сопоставимых некриминальных видов предпринимательства. “На самом деле есть основания ожидать, что преступные фирмы более локальны, чем фирмы некриминальные” (с. 19). Если, например, обычная фирма может расширять свой бизнес, сообщая покупателю информацию при помощи торговой марки, то для криминальных фирм это невозможно. П. Рубин считает маловероятным, что в США действительно существует “общенациональный преступный синдикат, известный как Мафия, щупальца которого находятся во многих крупных городах”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Пол Рубин скептически относится и к приписыванию организованной преступности едва ли не всех видов деятельности. Считается, что мафия контролирует порнобизнес; однако трудно понять, почему организованная преступность выбрала бы инвестиции в этот вид легального предпринимательства, если можно найти менее заметные виды деятельности.
Впервые подход к организованной преступности как к монополии был предложен Дж. Бьюкененом. Он отметил, что “уменьшение организованной преступности может не совпадать с уменьшением преступности” (с. 19). При таком подходе деятельность полиции, попустительствующей монополизации преступной деятельности, может быть на самом деле “социально продуктивной”; возможно, есть смысл, чтобы полиция поддерживала преступную монополию, поскольку это послужит снижению преступности.
Рекомендации для правоохранительной политики
Сдерживание преступности. Наиболее важным результатом экономического подхода является вывод, что увеличение вероятности ареста и длительности срока заключения удерживает от преступления.
Основной вопрос, который здесь следует уточнить, - это насколько сильным должно быть сдерживание.
Во-первых, следует определить желаемый с точки зрения общества уровень преступности. В принципе общество могло бы иметь сколь угодно низкий уровень преступности, если бы оно решило тратить достаточно много средств на полицию, суды, тюрьмы и т. д. Однако интересам общества больше соответствовал бы иной подход: “нам следует тратить деньги на предотвращение преступлений, исходя из того, чтобы каждый доллар, затраченный на предотвращение преступлений, давал бы столько же... пользы [utility], сколько и доллар, потраченный в любом другом направлении” (с. 20).
Во-вторых, следует выбрать приоритетный метод поддержания желаемого уровня преступности. Сдерживать преступность можно, просто увеличивая длительность заключения и суровость наказаний. Однако, как указал Джордж Стиглер в своей статье “Оптимум правоохранительной деятельности”, “для предельного сдерживания необходимы и предельные затраты” (с. 20). Кроме того, усиление наказаний за одни преступления может оказать нежелательное влияние на другие виды преступлений. Если, например, наказание за грабеж сделать таким же, как и наказание за убийство, то мы уменьшим число грабежей, но зато возрастет количество ограблений, во время которых бандиты убивают ограбленных. Так называемый закон Линдберга[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], согласно которому похищение детей стало караться смертной казнью, возможно, и уменьшил число похищений детей, но в свою очередь привел к увеличению числа случаев, когда похищенные оказывались убиты.
Другой вопрос, требующий уточнения, - вопрос о “правах” обвиняемого.
Ряд решений Верховного суда США в 1950 - 1960-е гг. увеличил права преступников и оказали тем самым влияние на рост уровня преступности. Многие преступники, которые при иных обстоятельствах были бы осуждены, получили возможность избежать наказаний. Вместе с тем избежали несправедливого наказания некоторые ложно обвиненные. “Все, что делает более вероятным осуждение преступника, делает также более вероятным тюремное заключение невиновного. Все, что делает более вероятным оправдание невиновного, может также сделать более вероятным оправдание преступника” (с. 20). П. Рубин указывает на необходимость соблюдать определенный баланс издержек и выгод, хотя это очень затруднительно, поскольку отнюдь не просто оценить, насколько полезно для общества ограничение полномочий полиции, в результате которого настоящие преступники могут избежать справедливого наказания.
Большинство осужденных преступников отбывают наказание в форме тю-ремного заключения, что экономически весьма неэффективно. “Преступник, находящийся в тюрьме, не способен быть производительным, он наносит [обществу] определенные издержки, хотя никто не получает в результате никакой выгоды” (с. 20). Следовательно, в качестве меры наказания более эффективно использовать денежные штрафы, чем тюремное заключение. Проблема заключается в том, что у большинства преступников мало денег. Тем не менее, согласно исследованиям Гэри Беккера, “штрафы более эффективны, чем тюремное заключение, поскольку при применении штрафа нет социальных чистых потерь (socialdead-weightloss)”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ](с. 21). Штрафы являются стандартным способом наказания за так называемые беловоротничковые преступления. Некоторые видят в этом снисходительность к богатым, однако данное явление легко объяснимо тем, что у “беловоротничковых” преступников есть деньги, и потому используется более эффективная мера наказания. Желательно, чтобы при любом сроке тюремного заключения была возможность замены его на определенный штраф, что создавало бы для осужденного эквивалентный дискомфорт, но не порождало побочных издержек.
Деятельность судов. Большинство уголовных дел не доходят до суда - они улаживаются некоторым образом при “ссылке на взаимное согласие” (pleabargaining) - в результате “согласованного признания вины”. Возможны ситуации, когда, например, преступник, обвиняемый в избиении, при возможном приговоре в 10 лет признает себя виновным в меньшем преступлении, например в хулиганстве, с гораздо меньшим наказанием. Многие рассматривают подобные соглашения как проявление несовершенства юридической системы.
“На самом же деле, если мы допускаем рациональное поведение преступ-ников и обвинителей, мы должны ожидать, что большинство дел будет ула-жено [именно] при помощи “ссылки на взаимное согласие” (с. 22)[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Судебный процесс связан со значительными материальными издержками - и для подсудимого, и для обвинителя. Если стороны могли бы уладить дело “полюбовно”, без обращения в суд, то они бы сэкономили часть своих ресурсов. Основными факторами, определяющими поведение сторон, являются “оценки обвинителем и обвиняемым ожидаемого срока заключения, если дело дойдет до суда”. Пусть, предположим, обе стороны уверены, что обвиняемый может получить 10-летний срок заключения; тогда после “ссылки на взаимное согласие” возможна договоренность о 8 - 9-летнем сроке. Если же обе стороны считают более вероятным судебное оправдание обвиняемого, при “взаимном согласии” обе стороны согласятся на гораздо меньший срок. В суд будут попадать лишь те дела, по которым стороны сильно расходятся в своих ожиданиях по поводу вероятного приговора. Например, “взаимное согласие” невозможно, если обвинитель уверен в 10-летнем приговоре, а обвиняемому кажется более вероятным 2-летний приговор.
На вероятность применения процедуры “ссылки на взаимное согласие” влияют и иные факторы. Она тем вероятнее, чем ниже величина ожидаемого приговора. Обвиняемые, которые накануне судебного процесса проводят время в тюрьме, чаще соглашаются “уладить дело”, чем обвиняемые, отпущенные под залог. При этом принятие решения не зависит от виновности (или невиновности) обвиняемого: невиновному, который с высокой степенью вероятности может быть осужден, разумнее признать вину в относительно меньшем преступлении.
Деятельность тюрем. Можно назвать четыре возможные функции тюрем: наказание виновных, изоляция виновных для предотвращения совершения ими новых преступлений, перевоспитание и сдерживание[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Наказание есть нравственная категория, и потому обсуждение этого аспекта не входит в компетенцию экономической теории. Изоляция для предотвращения новых преступлений правомерна по отношению к профессиональным преступникам. Что касается перевоспитания, то этот аспект весьма сомнителен. Самой любопытной для экономиста представляется проблема сдерживания.
Есть два различных аспекта сдерживания, которые часто по ошибке сме-шивают друг с другом. “Заключение в тюрьму осужденного уголовника может удержать его от совершения преступлений в будущем после освобождения, либо это заключение может удержать других [людей] от превращения в преступников” (с. 23). Первый вид сдерживания малоэффективен. “Если верна экономическая модель преступности, уголовный преступник есть рациональный индивид, решивший, что он может максимизировать свое благосостояние криминальным путем. Вероятно, он [заранее] включил в свои расчеты вероятность отбывания тюремного заключения” (с. 24). Что меняется, когда он выходит из заключения? Во-первых, он становится “меченым”, и потому его некриминальные перспективы хуже, чем были раньше. Во-вторых, в тюрьме он может усвоить от сокамерников дополнительные криминальные навыки. Следовательно, альтернативные издержки преступной деятельности для него уменьшаются, а выгоды преступной деятельности увеличиваются. “Таким образом, если экономическая модель верна, по обеим причинам мы ожидали бы от рационального преступника рецидива” (с. 24).
Зато в отношении тех, кто еще не был осужден, надо ожидать значитель-ного сдерживающего эффекта. “При первоначальном решении, заниматься ли преступной деятельностью, имеет значение ожидаемый срок заключения; увеличение этого срока может привести к снижению выгод от преступной деятельности. Таким образом, именно для тех, кто находится на грани превраще-ния в преступника, строгость наказания могла бы служить сдерживающим средством” (с. 24).

(1)Составленопо: Rubin P.H. The economics of crime // The economics of crime. N.Y., 1980. P. 13 - 26. (Первоначально данная статья опубликована в:AtlanticEconomicReview. 1978. July - August.)
(2)Becker G.S. Crime and punishment: an economic approach // Journal of Political Economy. 1968. Vol. 76. № 2. P. 169 - 217.
(3)Альтернативные издержки (альтернативная стоимость) какого-либо вида деятельности - это то, что можно было бы получить от альтернативных действий, от которых пришлось отказаться. Например, альтернативными издержками учебы в институте является та зарплата, которую получил бы выпускник школы в течение срока институтского образования, если бы он после окончания школы не стал продолжать образование, а сразу пошел работать.
(4)См.: Ehrlich I. The Deterrent Effect of Capital Punishment: A Question of Life and Death // American Economic Review. 1975. June. P. 397 - 417; Ehrlich I. Capital Punishment and Deterrence: Some Futher Thoughts and Evidence // Journal of Political Economy. 1977. August. P. 741 - 788.
(5)Автор статьи цитирует материалы слушаний в комитете Сената, опубликованные в 1962 г. под названием “Организованная преступность в Америке”. После работы этой комиссии впервые было признано существование в США централизованной преступной организации итало-американцев - мафии (или “Коза Ностра”). Хотя сам факт существования мафии в Америке давно уже не подвергается сомнению, предметом дискуссий остается степень реальной централизованности подобного рода организаций, что делает скептическую позицию П. Рубина вполне оправданной.
(6)Речь идет о событиях, связанных со знаменитым в США делом о похищении в 1932 г. ради выкупа малолетнего сына знаменитого американского летчика Ч. Линдберга. Вскоре после этого по требованию общественности произошло ужесточение уголовных наказаний за киднеппинг.
(7)Термином “чистые потери” (буквально - “омертвленные потери”) в экономической теории обозначаются потери, на которые сокращается благосостояние общества в целом (происходит не перераспределение благ от одних лиц к другим, а абсолютное их уменьшение).
(8)П. Рубин использует здесь материалы работы американского экономиста-криминолога Уильяма Ландса: Landes W.M. AnEconomicAnalysisoftheCourts // JournalofLawandEconomics. 1971. April. P. 61 - 107.
(9)Обсуждение экономических аспектов функционирования тюрем можно найти у американского экономиста-криминолога Джеймса Вилсона: Wilson J.Q. ThinkingaboutCrime. N. Y., 1975.














   



ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И НАКАЗАНИЙ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] А. Эрлих.
Обзор, подготовленный для “Словаря экономической теории” издательства “NewPalgrave” Айзеком Эрлихом, одним из ведущих в США специалистов по экономике преступлений и наказаний, можно рассматривать как своего рода подведение итогов первого 20-летия развития новой теории.
“Суть подхода [экономистов к анализу преступности] заключается в предположении, что преступники совершают поступки в соответствии с положительными или отрицательными стимулами и что количество преступлений зависит, таким образом, от частных и общественных ресурсов, выделяемых на правоохранительную деятельность (lawenforcеment) и другие способы сдерживания преступности” (с. 722). Как и любая другая экономическая теория, “экономический подход к преступности” не требует, чтобы все правонарушители действовали исключительно под влиянием внешних стимулов. Вполне достаточно, чтобы к модели “внешние стимулы - преступные действия” хотя бы приближалось поведение значительного числа потенциальных нарушителей. Экономисты полагают, что предложенный ими подход применим для изучения самого широкого круга видов незаконной деятельности - от уклонения от налогов до убийств.
Теоретические подходы
Согласно предложенному Г. Беккером подходу, равновесный объем преступности (equilibriumvolumeofcrime) формируется в процессе взаимодействия только преступников и защитников правопорядка. В работах последователей созданного им научного направления преступная деятельность представлена уже несколько иначе - как своеобразный “рынок”, где от действий преступников зависит предложение преступлений, от действий потребителей незаконных товаров и жертв насильственных преступлений - спрос на преступления, а меры правового принуждения и предупреждения преступности предстают как государственное регулирование этого “рынка”. Под влиянием трех названных основных факторов и складывается равновесный объем преступности.
Анализ предложения. Поведение потенциального нарушителя рассматривается в моделях оптимизации распределения его времени между законной и незаконной видами деятельности. Преступники в этих моделях предстают людьми, рационально максимизирующими свою ожидаемую полезность (expected-utilitymaximizers). На их выбор влияют следующие основные факторы: вероятности ареста, осуждения и наказания; меры наказания; доходы от альтернативных видов легальной и нелегальной деятельности; риск безработицы; изначальный уровень благосостояния. При анализе влияния этих факторов на поведение потенциальных нарушителей следует учитывать их отношение к риску: доказано, что сильное предпочтение риска гасит сдерживающий эффект санкций[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. В целом, однако, экономисты согласны, что усиление санкций за преступления снижает уровень преступности, сдерживая приток новых потенциальных нарушителей, даже если на уже действующих нарушителей оно слабо влияет.
Анализ спроса. Поведение потребителей преступных товаров и потенциальных жертв преступного насилия оказывает сильное воздействие на деятельность преступников. Так, например, интенсивность торговли нелегальными наркотиками или краденым имуществом непосредственно определяется потребителями, создающими прямой или косвенный спрос на определенные преступления[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Даже на те преступления, которые наносят жертвам чистый вред, существует своеобразный, косвенный негативный спрос, который является оборотной стороной положительного спроса потенциальных жертв на меры безопасности.Выбирая средства самозащиты (замки, сейфы, сигнализацию и т. д.), потенциальные жертвы влияют на доход от преступлений и, соответственно, изменяют “спрос” на преступность. Поскольку оптимальные (с точки зрения потенциальной жертвы) расходы на самозащиту будут расти по мере повышения уровня преступности, частная защита связана обратной зависимостью с общественной правоохранительной деятельностью.
Анализ государственного регулирования. Поскольку преступления создают экстернальные эффекты[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], то контроль над преступностью становится “общественным товаром” (publicgood), индивидуальная самозащита дополняется коллективными действиями. В результате государственного регулирования нелегальные доходы облагаются своеобразным “налогом” - угрозой наказания. Кроме того, количество правонарушителей регулируется путем ограничения их прав или их перевоспитанием. Поскольку все методы контроля являются дорогостоящими, то “оптимальный” (с точки зрения общества) объем правонарушений не должен быть нулевым. Он “должен быть установлен на [таком] уровне, когда предельные издержки каждой меры принуждения или предупреждения равны ее предельной выгоде” (с. 722). Чтобы применять этот подход сравнения издержек и выгод, надо, однако, сначала решить, как оценивать выгоды общества. Г. Беккер и Дж. Стиглер в своих работах по оптимизации правоохранительной деятельности[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ][ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Кроме того, поскольку система юстиции слагается из деятельности различных, относительно самостоятельных институтов, то у каждого из них могут быть свои правила оптимизации, отличающиеся от критерия максимизации общественного благосостояния[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Анализ рыночного равновесия. В изучении общего равновесия на рынке правонарушений пока делаются лишь первые шаги. Однако уже сейчас вполне осознано, что эффект сдерживающих санкций зависит не только от эластичности предложения преступлений, но и от эластичности спроса на них частных лиц. Подход к преступности как к единой рыночной системе успешно используется экономистами также для изучения различных аспектов организованной преступности.
Эмпирические исследования
Создание целостной модели нелегальной деятельности тормозится, главным образом, из-за недостатка достоверных данных. В литературе можно уже найти попытки создать статическую модель преступной и правоохранительной деятельности, состоящую из трех групп базовых структурных уравнений: функции предложения преступлений, показывающей зависимость уровня преступности от сдерживающих переменных и иных факторов; функции производства правоохранительной деятельности, которая характеризует зависимость вероятностей ареста, осуждения и наказания от величины ресурсов, выделенных на борьбу с преступностью, и эффективности их использования; функции спроса на правоохранительную деятельность, связывающей расход ресурсов с детерминантами государственного регулирования[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Главным объектом эконометрического анализа становились первые две структурные взаимосвязи.
Эконометрические исследования затрудняются рядом методологических проблем. Так, например, официальная статистика дает заниженные данные о масштабах преступности. Трудно отделить сдерживающие эффекты тюремного заключения от эффектов ограничения правоспособности. Без учета этих и многих иных обстоятельств использование криминологической статистики порождает недостаточно обоснованные выводы.
Большинство эмпирических исследований об отдельных видах правонарушений приводят, как правило, к следующему заключению: вероятность и длительность наказания обычно обратно влияют на уровень преступности, причем его эластичность относительно предполагаемого риска задержания превосходит его эластичность относительно предполагаемого риска осуждения и наказания. Масштабы преступности также прямо зависят от степени дифференциации доходов и уровня общественного благосостояния. Влияние на преступность уровня безработицы и демографических параметров остается пока неясным.
Не все исследования по экономической теории преступности связаны с гипотезой сдерживающего эффекта правоохранительной деятельности. Критики этой гипотезы указывают на ошибки эконометрических расчетов и подчеркивают, что уровень преступности сам оказывает обратное влияние на вероятность и длительность наказания[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Значительные разногласия вызвало применение экономического подхода к изучению криминальных убийств и применения смертной казни. Начало дебатам положила известная работа А. Эрлиха[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], вызвавшая углубленные эмпирические исследования, одни из которых подтверждали, а другие опровергали[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] концепцию сдерживающего эффекта смертной казни.
Пока еще трудно определить, пишет автор статьи, насколько точны расчеты различных экономических параметров преступности. Обобщенная рыночная модель преступной и правоохранительной деятельности может быть разработана только в процессе углубления как общетеоретических, так и эмпирически-эконометрических подходов.

(1)Составленопо: Ehrlich I. Crime and punishment // The New Palgrave. A Dictionary of Economics / Ed. by J. Eatwell, M. Milgate, P. Newman. L., 1987. Vol. 1. P. 721 - 724.
(2)Ehrlich I. Participation in illegitimate activities: theoretical and empirical investigation // Journal of Political Economy. 1973. Vol. 81. № 3. Р. 521 - 565.
(3)Vandaele W. An econometric model of auto theft in the United States // Economic Models of Criminal Behavior / Ed. by J.M. Heineke. Amsterdam, 1978.
(4)Экстернальными эффектами называют побочное воздействие на посторонних лиц, которые не участвуют в сделках, порождающих данные эффекты. Например, преступления, совершаемые наркоманами против обычных граждан, - это экстернальные эффекты, порожденные нелегальной куплей-продажей наркотиков.
(5)Becker G.S. Crime and punishment: an economic approach // Journal of Political Economy. 1968. Vol. 76. № 2. Р. 169 - 217; Stigler G.J. The optimum enforcement of laws // Journal of Political Economy. 1970. Vol. 78. № 3. Р. 526 - 535.
(6)Polinsky A.M., Shavell S. The optimal trade-off between the probability and magnitude of fines // American Economic Review. 1979. Vol. 69. № 5. Р. 880 - 891; Ehrlich I. The optimum enforcement of laws and the concept of justice: a positive analysis // International Review of Law and Economics. 1982. Vol. 2. № 1. Р. 3 - 27.
(7)См., например: Landes W.M. An economic analysis of the courts // Journal of Law and Economics. 1971. Vol. 14. № 1. Р. 61 - 107.
(8)Ehrlich I. Participation in illegitimate activities: theoretical and empirical investigation.
(9)См., например: Deterrence and Incapacitation: Estimating the Effects of Criminal Sanctions on Crime Rates / Ed. by A. Blumstein, J. Cohen, D. Nagin. Washington, DC, 1978.
(10)Ehrlich I. The deterrent effect of capital punishment: a question of life and death // American Economic Review. 1975. Vol. 65. № 3. Р. 397 - 417.
(11)См., например: Hoenack S.A., Weiler W.C. A structural model of murder behavior // American Economic Review. 1980. Vol. 70. № 3. Р. 327 - 341.








   




ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ПРЕСТУПНОСТИ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Г. Беккер.
Данная статья профессора Чикагского университета Гэри Стенли Беккера, основоположника экономической теории преступной и правоохранительной деятельности, лауреата Нобелевской премии по экономике, является записью его выступления перед лидерами американского бизнеса в рамках цикла лекций по экономике, организованного Федеральным резервным банком Ричмонда. В популярной форме Г. Беккер формулирует основные принципы своей теории и использует ее затем для объяснения особой склонности к преступному поведению некоторых социальных групп, а также для выработки рекомендаций в области политики борьбы с преступностью.
Запоследние 35 лет, отмечает Г. Беккер, преступность очень сильно возросла как в США, так и в других странах мира, развитых и развивающихся. “Вопрос заключается в том, является ли высокий уровень преступности неизбежной частью [нашей] жизни. Можем ли мы что-то сделать с преступностью и что [именно]?”
По мнению Г. Беккера, высокая преступность вовсе не является неотъемлемым условием жизни, подобно налогам или смерти. В 1940 - 1950-е гг., например, уровень преступности был сравнительно низок. У общества есть возможность вернуться к ситуации того времени. Для выработки путей сокращения преступности необходимо понимание ее причин, и здесь большое значение имеет экономический подход к анализу преступности.
Экономический подход к анализу преступности. “Сущность экономического подхода к преступности изумительно проста, - пишет Г. Беккер. - Он состоит в том, что люди решают, совершать ли им преступление или нет, сравнивая [свои ожидаемые] выгоды и издержки от преступления”.
Оценка выгод от преступления довольно проста. В основном это денежные выгоды: украденные или преступно растраченные деньги, стоимость угнанных автомашин или вещей, отобранных при кражах и грабежах, и т. д. Следует, кроме того, учитывать и психическое удовольствие от актов насилия, которое испытывает преступник, даже если у него нет от совершаемого преступления никакой материальной выгоды.
Несколько труднее правильно оценить издержки преступной деятельности. Когда человек выбирает карьеру преступника, он отказывается от легального заработка, который и определяет альтернативные издержки его времени. Кроме того, есть вероятность, что преступник будет задержан и приговорен к штрафу или тюремному заключению. По мнению Г. Беккера, преступники - это люди, склонные к риску (risktakers). В таком случае, согласно экономической теории, вероятность наказания будет оказывать на предпринимателей, предпочитающих риск, более сильное сдерживающее воздействие, чем тяжесть приговора. К сожалению, вероятность ареста и осуждения преступника остается низкой: так, в Великобритании вероятность быть приговоренным к тюремному заключению составляет всего около 2%, в США - несколько выше. Наконец, не следует забывать и о психических издержках преступления. Многие люди не совершают преступлений прежде всего потому, что это противоречило бы их нравственным нормам. Ослабление традиционных этических ценностей становится поэтому одним из факторов, ведущих к росту преступности.
Если в силу каких-либо обстоятельств растут выгоды от преступлений (например, увеличивается сумма денег, которые можно украсть, или ценность автомобилей, которых можно угнать), это способствует росту преступности. К таким же последствиям ведет снижение издержек преступлений - уменьшение вероятности осуждения, ослабление наказаний и моральных норм, осуждающих нарушение закона. “Таким образом, [изучение] изменения выгод и издержек является основным способом понимания того почему для одних индивидов или групп совершение преступлений более вероятно, чем для других. Экономический подход предполагает, что люди действуют рационально, ориентируясь в своем поведении на выгоды и издержки, учитывая все этические, психические и иные аспекты, определяющие их поведение”.
Понимание преступной деятельности. Изложив основные принципы экономического подхода к изучению преступности, Г. Беккер далее использует его, чтобы объяснить, какие группы людей более склонны к совершению преступлений.
Общеизвестно, указывает он, что тяжкие насильственные преступления совершаются преимущественно людьми бедными и малообразованными, в то время как люди с высоким образованием чаще совершают растраты и иные “беловоротничковые” правонарушения. Это следует объяснять прежде всего тем, что “бедные и малообразованные не имеют больших возможностей [законного] заработка. Поскольку [для них] доход от затрат времени на кражи больше, чем от какого-либо легального труда, то это [т. е. организация краж, грабежей и т. д. - Ю. Л.] им выгоднее, чем высокообразованным людям”.
Другая группа населения, в особой степени склонная к кражам, грабежам и прочим тяжким преступлениям, - это подростки. Есть несколько экономических объяснений такому явлению. Прежде всего, подростки более склонны к преступлениям, поскольку у них более низкие заработки и, следовательно, худшие альтернативные возможности легальных доходов. Кроме того, у подростков высокая норма дисконтирования при оценке ожидающихся в будущем издержек от наказания[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Наконец, подростковую преступность сильно стимулируют более слабые наказания, предусмотренные для подростков. Если тинэйджеры могут воровать велосипеды или что-то другое, не ожидая за это сколько-нибудь серьезного наказания, не удивительно, что они более склонны совершать преступления, чем взрослые люди.
С экономическим подходом к преступности полемизируют, указывая на высокий уровень рецидивизма - повторных преступлений, совершаемых теми, кто уже был в тюрьме. Казалось бы, рациональный правонарушитель, которого уже наказывали, не должен вновь идти на преступления. Однако такая аргументация основана на неверном понимании рациональности. Г. Беккер приводит следующую аналогию: если строительный рабочий получает тяжелую травму и в течение долгого времени оказывается выключенным из производства, это вовсе не значит, что после выздоровления он расстанется со своей опасной профессией. Рациональный работник, выбирая профессию, предварительно оценивает риск своего труда, и потому несчастный случай не меняет его выбора. Тот факт, что нарушители закона после отбытия наказания возвращаются к криминальной деятельности, как раз и доказывает рациональность их выбора. Более того, стимулы продолжать преступную карьеру после выхода из тюрьмы даже усиливаются, поскольку в тюрьме заключенные, общаясь друг с другом, лучше узнают, как совершать преступления, а получить после освобождения легальную занятость им становится еще труднее, чем до осуждения.
Известно, далее, что уровень преступности выше среди потребителей наркотиков. По мнению Г. Беккера, преступность наркоманов можно объяснить, подобно преступности подростков, характерной для них высокой нормой дисконтирования при оценке будущих потерь, что повышает склонность и к преступлениям, и к пьянству, и к курению - ко всем формам поведения, для которых издержки отнесены в будущее, а выгоды представлены в настоящем. “Таким образом, хорошая доля взаимосвязей между преступностью и наркотиками может быть [объяснена] просто общей реакцией на [особую] роль дисконтирования будущего”.
Вопросы политики охраны порядка. Первая проблема политики борьбы с преступностью, на которой останавливается Г. Беккер, - это вызывающая в США острые дискуссии проблема контроля над огнестрельным оружием[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Защитники “права на оружие” говорят, что оно служит не только бандитам для нападения, но и их жертвам для самозащиты. В настоящее время в США на руках у населения находится 70 млн единиц оружия, т. е. его имеет каждый четвертый или, что то же самое, в среднем в каждой семье есть “ствол”, причем значительная часть личного оружия приобретена и хранится незаконно. Столь широкое его распространение делает трудным, если не невозможным, эффективное выполнение закона о запрещении личного оружия, если даже он будет принят. Поэтому, по мнению Г. Беккера, целесообразно пресекать использование оружия преступниками, не отменяя “права на оружие” для обычных граждан. Для этого есть два пути. Во-первых, есть смысл усиливать наказания для людей, использующих оружие при совершении преступлений (например, если обычное наказание за ограбление или кражу со взломом составляет год тюрьмы, то при использовании оружия наказание удваивается). Повышение издержек наказания уменьшит склонность преступников применять оружие. Во-вторых, следует дать полиции несколько больше свободы обыскивать тех, кого подозревают в наличии оружия.
Далее Г. Беккер переходит к более общей проблеме - к объяснению того резкого увеличения преступности, которое произощло в США в 1960 - 1970-е гг. По его мнению, наиболее важную роль в этом сыграли два фактора.
С одной стороны, именно в этот период стали сильно смягчаться приговоры за тяжкие преступления: суды уделяли больше внимания правам преступников и меньше - правам их жертв; среди интеллигенции получили распространение представления, будто наказания за преступления неэффективны, поскольку преступники - больные люди. Естественно, что уменьшение вероятности и тяжести наказаний вызвало, как это и следует из экономической теории преступности, ее рост.
С другой стороны, в эти же десятилетия началось ослабление семей. Хорошо известно, что к преступлениям более склонны именно дети из распавшихся и неблагополучных семей, дети родителей-наркоманов и т. д.
Если эти объяснения справедливы, то рост преступности, казалось бы, должен был продолжаться и в 1980 - 1990-е гг. Действительно, в других развитых странах, схожих с Соединенными Штатами, так и происходило: например, в Великобритании с 1980 г. до начала 1990-х гг. преступления против собственности возросли более чем на 50 %. Однако в США после 1979 г., наоборот, преступность сокращалась: преступления против собственности снизились более чем на 25%, преступления против личности - примерно на 10%. В чем причина этого явления?
По мнению Г. Беккера, главной причиной сокращения преступности в Соединенных Штатах стало значительное повышение вероятности осуждения и тюремного заключения. Верховный Суд стал больше обращать внимания на права жертв и меньше - на права преступников, в результате чего в 1980-е гг. количество заключенных в тюрьмах значительно возросло. Тем временем в Великобритании действовала тенденция к ослаблению наказаний; не удивительно, что преступность в Великобритании шла вверх, в то время как в США - вниз. Это доказывает большую общественную полезность использования тюремного заключения как формы наказания[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Экономический подход к преступности предполагает изучение влияния на уровень преступности не только правовых, но и иных институтов. Как подчеркивает Г. Беккер, более основательным способом сдерживания преступности, нежели ассигнования на полицию и тюрьмы, является увеличение затрат на улучшение возможностей легальной занятости для подростков, бедных и других социальных групп, наиболее склонных к совершению преступлений. Это предполагает, в частности, повышение качества школьного обучения (особенно для жителей бедных городских районов). Другой метод - уменьшение безработицы при помощи, например, сдерживания размера минимальной зарплаты, повышение которой ведет к сокращению легальной занятости и увеличению преступности. Наконец, необходима политика укрепления семьи, для чего целесообразно изменить законы о разводе.
Таким образом, по мнению Г. Беккера, высокая преступность вовсе не является неизбежной. Преступность во многом зависит от общественной политики - политики не только в сфере полиции и тюрем, но и в области образования и многих иных сфер жизни общества. Совершенствование этой политики может оказать существенное воздействие на преступность и заметно улучшить качество жизни.

(1)Составленопо: Becker G.S. The economics of crime // Cross Sections. 1995. Fall. P. 8 - 15. Текст данной статьи, по которому составлен реферат, находится в Интернете по адресу:[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
(2)Дисконтирование - определение современного эквивалента выгод или потерь, которые ожидаются в будущем. Норма дисконтирования аналогична ставке процента по денежным вкладам. Чем выше норма дисконтирования, тем меньше значения придают выгодам и потерям современного поведения, ожидающимся от него в отдаленном будущем.
(3)Данная проблема специфична для США: если практически во всех других странах мира владение боевым оружием частными лицами допускается только в виде исключения, то в Америке “право народа хранить и носить оружие” закреплена в знаменитом Билле о правах Второй Поправкой к Конституции США. Практическое применение этого права ведет к легкости применения оружия не только бандитами, но даже обычными гражданами при бытовых конфликтах. О современной дискуссии между защитниками и противниками “права на оружие” см. подборку статей американских юристов и публицистов: Америка и огнестрельное оружие // Америка. 1991. Декабрь. № 421. С. 2 - 13.
(4)Следует отметить, что сам Г. Беккер в 1968 г. в своей знаменитой статье “Преступление и наказание: экономический подход” подчеркивал как раз меньшую эффективность тюремного заключения в сравнении со штрафами. Видимо, можно говорить о частичном пересмотре автором своих представлений по поводу социальной эффективности тюрем: хотя заключение преступников в тюрьмы накладывает на общество дополнительные издержки, но создает зато более сильный сдерживающий эффект, чем наказание штрафами.














   



ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ И ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Т. С. Шеллинг.
Статья известного американского экономиста-криминолога Томаса Шеллинга стала одной из первых научных публикаций, посвященных анализу организованной преступности с позиций экономической теории. При знакомстве с этой статьей (в реферате отражено содержание основных ее разделов) следует помнить, что в ней рассматривается организованная преступность США 60-х гг., до начала “эры наркотиков”, когда основными видами мафиозного бизнеса в США были еще рэкет и гемблинг[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
По мнению автора, экономисты явно пренебрегают изучением криминального предпринимательства (типа рэкета или производства нелегальных потребительских благ, как в гемблинге). “Однако многие принципы изучения экономики и бизнеса официального мира [upperworld] могут быть пригодны с соответствующей модификацией... и для изучения преступного мира [underworld], подобно тому как многие экономические принципы, действующие в развитой конкурентной экономике, пригодны и для анализа социалистической или примитивной экономики” (с. 114).
Экономика организованной преступности как объект исследования
При изучении организованной преступности надо различать организованную по определенным принципам экономику криминального бизнеса и криминальные предприятия, организованные по типу легальных фирм. Лишь некоторые преступные промыслы аналогичны деятельности долгосрочно действующих фирм - имеют внутреннюю организацию крупного предприятия и (что особенно важно) сознательно пытаются контролировать рынок. Синдикаты гемблинга и организованный рэкет относятся именно к этой категории. Другие виды криминального бизнеса, подобно “неорганизованному” грабежу, не подпадают под определение “организованной преступности в узком смысле слова” (т. е. криминальной фирмы). Вне экономики организованной преступности находятся и преступления, совершаемые непрофессиональными преступниками - “любителями”.
Интерес Т. Шеллинга направлен именно на преступные “фирмы”, которые квалифицируются как “организованная преступность в узком смысле слова”. Эти преступные организации во многом подобны крупным монополистическим организациям и картелям[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в легальном бизнесе. Крупная фирма (или картель) необходима, чтобы поддерживать связи между преступным и законопослушным миром, а также дисциплину и порядок при вынесении решений в спорных ситуациях внутри самого преступного мира.
Существование подобной организованной преступности зависит от наличия, по крайней мере, одного крупного рынка, на котором выгоды от сплоченной и сложной организации бизнеса были бы достаточно велики, чтобы стимулировать создание доминирующей монопольной фирмы или картеля.
Формы преступного бизнеса
В анализе организованной преступности одними из наиболее важных являются следующие два вопроса:
почему одни виды подпольного бизнеса становятся организованными, а другие - нет;
какие формы организации бизнеса наблюдаются в этой сфере;
Чтобы ответить на данные вопросы, автор статьи рассматривает формы преступной деятельности и некоторые характерные особенности их функционирования, прослеживая, как они влияют на организацию преступного мира.
Деятельность на черных рынках как форма преступного бизнеса. Деятельность организованной преступности во многом основана на продаже запрещенных товаров и услуг (в основном потребительского назначения). Сюда относятся наркобизнес, проституция, гемблинг, порнобизнес, контрабанда и т. д. Кроме того, на черном рынке могут циркулировать обычные товары и услуги: золото, талоны и купоны в военное время, ссуды, театральные билеты в Нью-Йорке и др.
В одних случаях (при гемблинге) потребление предоставляемых мафией товаров запрещено всем потребителям; в других (покупка доставленных контрабандой сигарет) - часть потребителей действует на законных основаниях, а часть (несовершеннолетние) нет. В некоторых случаях причиной нелегальности производства является нежелание платить налог; в иных - высокая цена транс-акций; в третьих - высокие расходы на соблюдение техники безопасности.
Одни черные рынки имеют тенденцию быть “организованными”, другие нет. Есть черные рынки, где обе стороны, участвующие в трансакции, знают, что сделка незаконна; существуют и такие рынки, где о незаконности сделки знает только одна сторона, в то время как другая не знает, по каким каналам (легальным или нелегальным) был доставлен товар.
Рэкет как форма преступного бизнеса. Рэкет включает две разновидности бизнеса, основанные на запугивании, - вымогательство и криминальную монополию.
Вымогательство означает эксплуатацию чьего-либо бизнеса, которому угрожают криминальным насилием или криминальной конкуренцией. Этот “защитный” рэкет живет за счет своих жертв, позволяя им работать при условии выплаты дани криминальным структурам.
Криминальная монополия есть использование криминальных средств для ликвидации конкуренции (уничтожения или запугивания конкурентов). Следует видеть разницу между обычными легальными фирмами, использующими иногда методы “нечестной конкуренции”, и собственно “рэкет-фирмами”, чья высокоприбыльная монополия основана исключительно на использовании криминального насилия. Именно последние Т. Шеллинг и называет “криминальная монополия”.
Достаточно трудно разграничить вымогательство, которое, как паразит, эксплуатирует процветающего предпринимателя, и криминальную монополию, которая предполагает ликвидацию конкурентов. Во-первых, у них одинаковые способы принуждения. Во-вторых, вымогательство само по себе может быть использовано, чтобы обеспечить монопольную привилегию. Вместо того чтобы брать дань в деньгах, жертву рэкета могут заставить, например, подписать контракт на покупку у “рэкет-фирмы” пива или стирку белья по завышенным расценкам.
Вымогательство может быть как организованным, так и неорганизованным; есть хулиганы и мелкие шантажисты, чей бизнес локален. Но во многих случаях вымогательство само должно быть монополизированным. Жертв рэкета надо оберегать от других вымогателей. Например, принадлежащая гангстерам фирма - прачечная-монополист, которая может перейти в отношении несговорчивых клиентов от угроз к нанесению им ущерба, - возможно, должна уничтожать не только конкурирующие с ней обычные прачечные, но также другие “рэкет-фирмы”, посягающие на тех же жертв.
Монополизм на криминальном черном рынке. “Подобно тому как монополия и вымогательство могут сопутствовать друг другу в рэкете, монополия и черные рынки также сопутствуют друг другу” (с. 116).
Преуспевающий делец черного рынка получает защиту от конкуренции (подобно тому как протекционистский тариф оберегает национальную промыш-ленность) автоматически, при помощи самого закона. “Закон дает своего рода привилегию тем, кто желает нарушить закон”, - формулирует парадокс Т. Шеллинг (с. 117). Однако есть разница между “защищенным бизнесом” и “монополизированным бизнесом”: например, подпольные акушеры защищены от конкуренции законами, запрещающими аборты, но этот вид деятельности слабо подвержен монополизации; напротив, гемблинг и проституция чаще всего являются организованными монополиями (локально, если не регионально). Итак, подпольные аборты - предмет потребления на черном рынке, но не монополия черного рынка; профсоюзный рэкет - локальная монополия, не связанная с черным рынком; наркобизнес имеет оба признака - наблюдается монополизация нелегальных предметов потребления.
Использование услуг организованной преступности при создании картелей в легальной экономике. Любопытным случаем является “тайный сговор” в легальной экономике, который ведет к негласной фиксации цен и достигается при помощи криминальных действий. Когда в отрасли невозможно пресечение конкуренции путем легального соглашения о ценах и зарплате, то для осуществления тайного соглашения нанимают бандитов. Если правительство разрешит подобные соглашения, исчезнет необходимость поддерживать дисциплину криминальными методами. Такими криминальными методами может поддерживаться дисциплина в профсоюзах; если закон разрешит создание закрытого профсоюза, криминальные методы становятся ненужными[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Использование обмана в деятельности организованной преступности. Любой обман покупателей, поставщиков, сборщиков налогов и т. д. отличается от прямой кражи тем, что жертва не подозревает о нанесении ей ущерба. Этот вид бесчестного бизнеса и организованная преступность связаны лишь тем, что преступники испытывают нужду в легальном бизнесе, где они могли бы прибегать к обману. Им, в частности, может быть нужна так называемая крыша, чтобы маскировать нелегальные доходы. Они могут испытывать желание “делать деньги” в законном бизнесе; в силу криминальных наклонностей преступники склонны заниматься такими видами бизнеса, где есть возможность обманывать.
Использование организованной преступностью криминальных услуг. “...Подобно тому как официальный бизнес нуждается в легальных услугах - финансовых и налоговых консультациях, кредите, защите контрактных соглашений... так и в преступном мире должны быть различные виды деловых услуг, “внутренние” (“domestic”) по отношению к самому преступному миру” (с.117). Хотя эти услуги образуют инфраструктуру преступного мира, они принципиально не отличаются от легально оказываемых услуг: налоговый юрист может помогать преступать закон организаторам гемблинга и сохранять клиентуру в легальном бизнесе.
Коррумпирование организованной преступностью полиции и политиков. Как и многие представители легального бизнеса, которые коррумпируют законодательную власть и должностных лиц, “преступные организации могут действовать так же и становиться в этом отношении чем-то вроде лобби” (с. 117). Организаторы гемблинга заинтересованы в антигемблинговых законах, как, например, производители текстиля - в протекционистских тарифах. Но организованная преступность сильнее, чем легальные бизнесмены, нуждается в коррумпировании полиции и политиков и обладает для этого большими возможностями.
Стимулы к организации
Первым и простейшим объяснением образования в преступном мире или где-либо еще крупных фирм, указывает автор статьи, являются высокие технологические издержки, которые делают невозможным мелкий бизнес.
Второе объяснение - это возможность взвинчивания монопольных цен. Если спрос на нелегальные товары и услуги неэластичен, то при увеличении цен прибыль будет расти, несмотря на сокращение выпуска. “Там, где можно закрыть доступ новым производителям, централизованное регулирование цен принесет монопольную награду (rewards) тому, кто сумеет организовать рынок” (с. 118). Подобная централизация может быть следствием как создания картеля, так и монопольного положения одной фирмы.
Третий аргумент заключается в том, что, чем крупнее фирма и особенно чем выше ее доля во всем рынке, тем ниже производимые ею “внешние издержки” (“externalcosts”). Например, у отдельного рэкетира нет стимула к уменьшению насилия при совершении своего преступления. Но у всех рэкетиров существует коллективная заинтересованность уменьшать насилие, чтобы избежать лишних конфликтов с обществом и полицией. “Крупная организация прибыльна благодаря внутренней дисциплине, благодаря сдерживанию насилия, если бизнесом является преступность...” (с. 118).
“Существуют также другие “внешние эффекты”, которые могут стать внутренними к выгоде централизованной фирмы. Ими являются лоббирование и налаживание связей с полицией. Ни один из мелких букмекеров не может позволить себе тратить деньги ради воздействия на законодательство о гемблинге, но организованная торговая ассоциация или фирма-монополист, которые существуют за счет нелегального гемблинга, могут... позволять себе оказывать влияние на законодательство для защиты своей монополии от законной конкуренции” (с. 118). Такова же ситуация с трудовой дисциплиной, с освоением новых рынков и т. д. - по аналогии с легальным бизнесом, где законы по защите авторских прав и патенты охраняют монополию новаторов. “Все, что требует долгосрочных инвестиций... может быть предпринято лишь достаточно крупной фирмой, у которой есть основания ожидать... отдачи от своих инвестиций” (с. 118).
“Привлекательны, наконец, не только монополизация какого-либо отдель-ного рынка, но и достижение доминирующей позиции в самом преступном мире, участие в управлении им” (с. 118). Возглавляя своего рода “корпоративное государство” (“corporate-state”), крупные преступные организации-фирмы дают сами себе привилегию создавать различные “государственные монополии” (“state-sponsoredmonopolies”), отказывая конкурентам в помощи подпольного правительства или используя для подавления конкуренции свои “полицейские силы” (возможно даже использование для этого “дружественных” настоящих полицейских).
Должна ли преступность быть организованной или дезорганизованной?
“Обычно считается, что организованная преступность несет угрозу и с ней надо бороться” (с. 122). Но если альтернативой организованной преступности является не декриминализированное общество, а “дезорганизованная преступность”, т. е. если преступность остается на том же уровне, но уменьшается ее организованность, то выбор далеко не однозначен.
“Есть по меньшей мере один сильный аргумент в пользу монопольной организации некоторых форм преступности. Это аргумент об “интернализации” некоторых издержек, которые присущи самому преступному миру, но не замечаются или игнорируются, если преступная деятельность дезорганизована” (с.122). Индивидуальный налетчик может быть склонен убивать своих жертв, устраняя таким образом потенциальных свидетелей. Но преступному миру в целом такая манера действий вредит, поскольку навлекает на него общественное возмущение и вызывает повышение активности полиции. Только криминальная монополия может навязать преступному миру сильную дисциплину.
“Некоторые цели организованной преступности совпадают с целями общества - это минимизация междоусобиц банд и всех насильственных побочных последствий преступлений, даже избегание согласно договоренности определенных видов преступлений. Если общество не имеет легальных средств для борьбы с некоторыми видами преступлений... может быть, обществу надо позволить преступному миру самому устанавливать достаточно строгую дисциплину, что может потребовать существования [преступных] организаций, достаточно сильных, чтобы поддерживать дисциплину” (с. 122).
“Если это так, то не следует желать... чтобы вся преступность была менее организованной. Возможно даже, нам необходимо, чтобы некоторые виды преступности были бы более организованными, чем сейчас” (с. 122). Если, например, нельзя легализовать аборты, то поощрение организованности в этом виде преступного бизнеса может уменьшить некоторые наиболее пагубные последствия подпольных абортов. Крупная организация обеспечивала бы высокие стандарты оказываемых услуг, поддерживая “престиж фирмы” и не позволяя малоквалифицированному работнику вредить репутации своих коллег (производить негативный внешний эффект). Пока же, “по общему мнению, криминальные аборты проводятся менее компетентно и более безответственно, чем нелегально контролируемыйгемблинг” (с. 123).
Компромисс с организованной преступностью
Принято осуждать соглашения, которые иногда достигаются преступным миром с силами правопорядка. Очевидно, что коррупция государственных служащих (в том числе полицейских) заслуживает негативной оценки. Однако есть и другая сторона этой проблемы.
“...Между полицией и преступниками, несомненно, существует нечто вроде соглашения - молчаливо или явно установленное взаимопонимание относительно того, что в военной области именовалось бы ограничением войны, контролем над вооружением и развитием сфер взаимовлияния. Такое немного хладнокровное примирение не обязательно плохая вещь; оно оказалось неудачным в Мюнхене[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и потому провалилось, но оно не всегда должно проваливаться” (с. 123).
Уже признано, что в отношении преступной деятельности легальных фирм (ограничения ими торговли, уклонения от налогов, применения нелегального труда и т. д.) политика переговоров и регулирования оказывается действенной. Когда же какой-либо вид бизнеса (например, гемблинг) совершенно преступен, руководствоваться такой тактикой гораздо сложнее. Но в международной политике применимо хладнокровное соглашение с заведомым врагом ради ограничения негативных для обеих враждующих сторон последствий войны. “Возможно, такой подход отчасти необходим и в отношении преступности” (с.123). И если подобное “примирение с мафией” невозможно признавать открыто, то это может быть выполнено на неофициальном уровне теми, кто непосредственно борется с преступностью, стремясь минимизировать потери общества.
Связь организованной преступности с законодательным принуждением: черные рынки и конкуренция
Деятельность черного рынка отличается от преступлений типа рэкета или грабежей тем, что она “преступна” лишь постольку, поскольку законодательно запрещены товары или услуги, которые этот рынок дает потребителям. “Мы выделяем определенные потребительские блага и услуги как вредные или греховные... мы запрещаем наркотики, но не табак, запрещаем азартную игру в казино, но не на фондовой бирже, запрещаем внебрачный секс, но не обжорство... Иными словами, содержание [общественной] политики - вот что формирует черные рынки” (с. 124).
Одним из важных вопросов, указывает автор, является изучение того, что происходит, когда запрещенная индустрия сталкивается с законной конкурен-цией. Хорошими примерами подобного рода являются легализация алкоголя и азартных игр. “То, что произошло с Лас-Вегасом, вряд ли обнадеживает. Однако легализация спиртных напитков в начале 30-х гг., пожалуй, разрушила с помощью [легальной] конкуренции криминальную спиртную индустрию” (с.124). Преступники не смогли удержаться на легальном рынке спиртных напитков. Анализ этого вопроса очень важен для понимания ситуации с наркотиками. “Если бы наркотики не были нелегальными, то не могло бы быть ни черного рынка [наркотиков], ни монопольной прибыли, а заинтересованность в “проталкивании”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] наркотиков не сильно отличалась бы от заинтересованности фармацевтических фирм продавать таблетки от простуды” (с. 124). Аналогично, если полностью легализовать азартные игры, преступная монополия на этом рынке не смогла бы сохраниться.
Обсуждая вопрос о наркотиках, азартных играх, проституции и иных товарах, которые вытеснены законом на черный рынок, следует учитывать потери общества от создания криминальной индустрии. Т. Шеллинг перечисляет следующие негативные последствия политики запретов.
“Во-первых, она дает преступнику такую же защиту, какую [протекционистский] тариф может дать внутренней монополии, - гарантирует отсутствие конкуренции со стороны людей, которые не хотят быть преступниками, и гарантирует преимущество тем, кто умеет обходить закон.
Во-вторых, она обеспечивает особые стимулы к коррумпированию полиции, поскольку полиция может быть использована для устранения конкуренции.
В-третьих, большое число потребителей, которые, возможно, вовсе не преступники... учатся презирать закон и даже враждовать с ним, будучи вынужденными приобретать определенные товары и услуги у преступников путем нелегальных сделок.
В-четвертых, пристрастие к наркотикам может настолько усугублять бедность некоторых... людей, что они вынуждены совершать преступления... поскольку закон устроен так, что единственным... источником того, чего они отчаянно жаждут, может быть [только] криминальный источник.
В-пятых, эти крупные черные рынки гарантируют организованной преступности стимулы и прибыли, достаточные для создания и сохранения крупной преступной организации. Может быть... без этих важных черных рынков преступность была бы существенно более децентрализованной” (с. 125).

(1)Составленопо: Schelling T.C. Economic Analysis and Organized Crime // U.S. The president,s commission on law enforcement and administration of justice. Task force report: organized crime. Annotations and consultants paper. Washington, 1967. P. 114-126.
(2)Гемблинг (gambling) - организация азартных игр, по этическим соображениям запрещенных в США (за исключением некоторых исключений, наиболее известным из которых является Лас-Вегас - “столица порока”).
(3)Картель - форма олигополистической организации рынка, когда крупнейшие производители договариваются о единой ценовой политике и о разделе производственных квот. Результаты такой политики - максимизация общей прибыли и недопущение новых конкурентов - близки к ситуации контроля отрасли одной фирмой-монополистом.
(4)Именно из-за ограниченности легальных возможностей деятельности профсоюзов США в 1930-е гг. многие профбоссы использовали помощь гангстеров, что привело к подчинению некоторых профсоюзов контролю со стороны организованной преступности.
(5)Автор проводит аналогию с “Мюнхенским сговором” 1938 г., который вместо “умиротворения” агрессивности гитлеровской Германии подстегнул ее.
(6)Уличных продавцов наркотиков, торгующих ими в розницу, в США называют “пушерами” (puschers), т. е. буквально “толкачами”.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Дж. М. Бьюкенен.
Американский экономист Джеймс М. Бьюкенен (лауреат премии имени А. Нобеля за 1986 г.) известен прежде всего как крупнейший специалист в области теории общественного выбора[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Статья о проблемах организованной преступности не принадлежит к основному направлению его работ, но весьма популярна в научных кругах и часто цитируется в трудах по экономике преступлений и наказаний.
I. Организованная преступность как монопольное предприятие
Монополия в производстве обычных товаров и услуг социально неэффек-тивна, поскольку сокращает предложение. Но “если монополия в предложении “хороших” товаров социально нежелательна, монополия в предложении “пло-хих” товаров может быть социально желательной”. Следовательно, “монополь-ная организация [преступности] социально предпочтительнее конкурентной организации, так как сокращает общий выпуск [преступлений]” (с. 395).
Концентрацию “организованно-преступного предпринимательства” (organi-zedcrime`sentrepreneurs) объясняют тем, что в этой деятельности относитель-но высок потенциал прибыли. Предлагаемая автором гипотеза заключается в том, что “такая монополия социально желательна, и это должно быть полно-стью признано правоохранительными ведомствами, которым следует поощрять или, по крайней мере, не затруднять организацию такого [монополизированного] производства” (с. 396).
Автор статьи предлагает простую графическую модель, описывающую взаимосвязь между защитой правопорядка (lawenforcement) и преступностью (crime). Эта модель позволяет “обсудить в абстрактном и общем виде социальные преимущества, которые могут быть получены от эффективной монополизации криминальных действий” (с. 396).
II. Модель взаимосвязи преступности и правозащиты
Для моделирования взаимосвязей преступной и правовой деятельности автор использует хорошо известную экономистам кривую реакции (reactioncurve), которая применяется в теориях международной торговли, дуополии и общественного выбора.
На рисунке на горизонтальной оси отложены ресурсы, используемые для защиты закона, на вертикальной - ресурсы, используемые для криминальной деятельности. (Предполагается, что масштабы различных видов деятельности определяются именно вложенными в них ресурсами.) Если бы не было преступлений, то обществу не были бы нужны расходы на полицию (точка 0). Однако, поскольку наблюдается использование ресурсов для криминальной деятельности, общество (как коллектив граждан) может найти выгодным также инвестировать ресурсы в защиту правопорядка. Защищенная законом деятельность более выгодна, чем частная и независимая деятельность. Поэтому кривая “законодательной реакции” (enforcementresponsecurve) L идет от точки 0 вверх и вправо.

Взаимосвязь между уровнем ресурсов, вкладываемых в преступную и правоохранительную деятельность: кривая L - “законодательная реакция”; кривая С - “криминальная реакция” в условиях конкуренции; Сm - “криминальная реакция” в условиях монополии. (Источник: Buchanan J M. Op. cit. P. 407.)
При построении кривой L предполагалось, что “законодательная реакция” зависит от наблюдаемого уровня криминальных ресурсов. При построении же кривой С - “криминальной реакции” (criminalresponse) - предполагалось, что криминальные ресурсы зависят от уровня наблюдаемой защиты правопорядка. Эта кривая идет сверху вниз. Если нет полиции, уровень преступной активности будет высок. Чем выше затраты на правоохранительную деятельность, тем менее прибыльны инвестиции в преступную деятельность. При некотором относительно высоком уровне правоохранительной деятельности будет достигнут минимальный уровень преступности, и дальнейшее усиление правовой защиты будет давать малый или нулевой эффект.
Уточняя смысл кривой С, автор указывает, что “для любого наблюдаемого уровня усилий по защите правопорядка уровень инвестиций в преступность будет производным. Это результат частного и независимого поведения многих лиц, потенциальных преступников, и здесь не подразумевается, что их поведение сознательно кем-либо контролируется. Следовательно, мы можем определить кривую С как “конкурентную”, если предполагаем, что вступление в криминальную деятельность открыто и что это производство не находится под цен-трализованным контролем, не картелировано, не монополизировано” (с.397).
Рассматривая взаимосвязь “законодательной реакции” и “криминальной реакции” в условиях конкуренции, можно заметить, что система стремится к положению стабильного равновесия в точке Z. В этой точке “общественный спрос на инвестиции в правовую защиту хорошо приспособлен к уровню инвестиций в преступность; ...преступное производство находится в равновесии с противостоящими усилиями по правовой защите” (с. 397). Равновесие стабильно, и если внешние силы сдвинут систему из равновесного состояния Z, механизм реакции будет стремиться вернуть систему в новое равновесие.
III. Ожидаемые эффекты преступной монополии
Рассмотрев элементарную модель, автор предлагает усложнить ее и проанализировать последствия замены совершенно конкурентного преступного производства монополизированным производством. При этом он считает необходимым различать два вида преступной деятельности.
“Первый... охватывает те виды деятельности, которые считаются “социально вредными” и включают продажу товаров и услуг, рассматриваемых некоторыми потенциальными покупателями как экономические блага” (с. 398). Типичным примером является проституция. Если нет законодательного запрета, такая деятельность представляет собой обычную куплю-продажу по обоюдному согласию вступающих в контрактные отношения партнеров. Это часто называют “преступлением без жертв” (victimlesscrimes).
“Второй тип криминальной деятельности не включает такого обоюдного согласия, даже при полном отсутствии законодательного запрета” (с. 398). Примером подобных “преступлений с жертвами” могут быть кражи со взломом (burglary). Здесь наблюдается недобровольная передача благ в отличие от добровольной передачи при деятельности первого типа.
Как показывает экономический анализ, есть три аргумента в защиту моно-полизации (или картелирования) криминального производства[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] первого типа и два аргумента - в защиту второго типа.
Рассмотрим первый тип криминального производства. При конкурентной организации производство будет развиваться, пока затраты - цена выпуска (“заработная плата”) - ниже предельной стоимости продукта (marginalvalueproduct - MVP). Условие конкурентного равновесия записывается следую-щим образом:
W = MVP = MPP P, где W (wage) - “заработная плата”; MPP (marginalphysicalproduct) - предельный физический продукт труда; Р (price) - цена товара (стоимость выпуска).
Согласно теории ценообразования при замене конкуренции монополией новое условие равновесия принимает следующую форму:
W = MVP = MPP . MR, где MR (marginal revenue) - предельныйдоход (с. 398).
Именно предельный доход заменяет цену выпуска как элемент формулы предельной стоимости продукта. Отсюда очевидно, что для монополиста вы-годно сокращать общий выпуск до уровня ниже того, который бы наблюдался при конкуренции. Этот эффект цен выпуска (output-priceeffect) есть первый из трех аргументов в защиту эффективной монополизации первого типа криминального производства.
Данный эффект не может наблюдаться при втором типе преступной де-ятельности, где нет согласия продавцов и покупателей. Монопольный кон-троль при втором типе (например, в организации квартирных краж) не пред-полагает повышения цен. “Выпуск” здесь зависит только от ценности укра-денного. Потенциальный монополист в этом производстве будет в том же по-ложении, что и участник открытой конкурентной структуры (с. 399).
Другой эффект монополизма - эффект цен затрат (input-priceeffect) - характерен для обоих типов криминальной деятельности, и он также заставляет монополиста сокращать совокупное предложение до уровня более низкого, чем при открытой конкуренции. Если мы предполагаем, что используемые преступниками ресурсы не специализированы (не дают дифференциальной ренты), то расширение выпуска увеличивает цены затрат. Если монополист (точнее, монопсонист) не может использовать дискриминацию по отношению к владельцам специализированных ресурсов, он будет интенсивно сокращать совокупные затраты ресурсов (и совокупный выпуск) до уровня, ниже наблюдаемого при конкурентной организации.
Третий аргумент в пользу монополизации также относится к обоим типам криминальной деятельности. Речь идет о способности потенциального моно-полиста вести себя по отношению к защитникам правопорядка так, что результат монополизированного преступного бизнеса отличается от результата конкурентного бизнеса. Когда кривая L стремится к вертикали, показывая, что “законодательная реакция” перестает откликаться на изменение уровня инвестиций в преступность, монопольная ситуация идентична конкурентной. Однако при иных конфигурациях “стратегическое поведение монополиста с учетом ожидаемой “правоохранительной реакции” будет порождать более низкий уровень преступности, чем тот, который предсказан для конкурентной организации” (с. 400). Этот эффект автор называет “интернализацией внешних эффектов” (internalizationofexternality).
Для выделения этого эффекта предположим, что “выпуск” в криминальном производстве происходит в условиях полной конкуренции и затраты осуществляются при постоянных ценах предложения (т. е. производители являются ценополучателями на рынках затрат и выпуска). Следовательно, средние издержки вступления в преступный бизнес будут расти с расширением производства.
Рост издержек будет прямо зависеть от формы кривой L, т. е. от реакции общества на общий уровень преступности. “Этот эффект заключается в росте средних издержек на единицу криминального выпуска или... в снижении предельной (и средней) производительности затрат на преступление. Кривая предложения в криминальном производстве наклонится вниз, несмотря на нашу предпосылку о неизменности цен затрат” (с. 401). Индивидуальные фирмы при конкурентной организации производства не учитывают этого влияния роста производства на средние издержки.
Именно в существовании этой вызванной защитой правопорядка экстернальной неэкономичности заключен третий аргумент в защиту монополизации. “Замена конкуренции монополией влияет на интернализацию неэкономичности. Монополист может учитывать взаимосвязь среднего производственного выпуска и ожидаемой “законодательной реакции”, и он может регулировать весь производственный выпуск таким образом, чтобы [получаемая им] прибыль была выше, чем при конкуренции” (с. 401).
Оба эффекта - вызванный ценой (price-induced) и вызванный защитой правопорядка (enforcement-induced) - действуют в одном направлении и обеспечивают рациональному монополисту удобную возможность укреплять доходы путем сокращения выпуска до уровня ниже конкурентного. “При любом заданном уровне защиты правопорядка мы можем, следовательно, предсказать, что монопольный выпуск будет опускаться ниже конкурентного” (с. 401).
На рисунке монопольный выпуск (как функция от усилий по защите порядка) показан кривой Сm, которая лежит ниже кривой С. Состояние равновесия при монопольном контроле над криминальным производством показано точкой Zm. Положение Zm, несомненно, предпочтительнее для общества, чем положение Z. Уровень преступности ниже, и это должно оцениваться положительно. Более того, при Zm совокупные усилия на защиту порядка ниже, чем при Z. Ресурсы, отвлекаемые ранее на правоохранительную деятельность, теперь могут быть высвобождены для производства других товаров и услуг.
IV. Возможные возражения против криминальных монополий
После перечисления аргументов “за” монополизацию криминального производства Дж. Бьюкенен переходит к анализу аргументов “против”. “Сущест-вуют ли эффекты монополизации, - формулирует он проблему, - которые социально нежелательны и которые были в нашем анализе оставлены в тени, без внимания?” (с. 402).
Сначала автор рассматривает “распределительный” контраргумент. Первое возражение таково: монополизация преступной деятельности создает условия для получения от преступлений гораздо более высокой прибыли, чем в конкурентных условиях, что вредно для общества. Следует, однако, заметить, что эта высокая прибыль возможна только благодаря сокращению общей криминальной деятельности до уровня ниже конкурентного. Кроме того, монополизация создает эффект перемещения части средств из криминальной деятельности в некриминальную.
“Второе возможное возражение базируется на предполагаемой взаимозависимости различных типов криминальной деятельности” (с. 403). Автор, однако, исходит из допущения, что отдельные криминальные производства независимы друг от друга. Если предполагается, что потенциальные преступники образуют обособленную от общества группу лиц, не конкурирующих друг с другом, то монополизация одних сфер преступной деятельности может усилить предложение ресурсов, идущих в неорганизованную преступную деятельность. Но в конце концов монополизация будет расширяться во всех видах криминального бизнеса. “При полной монополизации, или эффективном картелировании, распределение ресурсов между отдельными видами криминальной деятельности не может быть эквивалентно (в смысле пропорций) тому, которое господствовало бы в условиях конкуренции. Преступные синдикаты, эффективно контролирующие все виды криминальной деятельности, будут уравнивать предельные доходы от своих ресурсов по всем видам деятельности, но эти доходы будут включать “покупательский излишек”, не захватываемый при эффективной конкуренции” (с. 402). Смешение разных видов преступной деятельности (например, “переквалификация” вора-взломщика в грабителя банков) возможно как при конкуренции, так и при монополизации. Однако при монопольной организации преступной деятельности оно будет меньшим (исключая особые обстоятельства).
Третье возможное возражение кажется автору наиболее серьезным. Ранее предполагалось, что затраты ресурсов трансформируются в криминальный выпуск товаров и услуг с одинаковой эффективностью как при конкурентной, так и при монополистической организации. На это можно возразить, что (по крайней мере, при некоторых обстоятельствах) монополизированное, или картелированное, преступное производство более эффективно, чем конкурентное; для данного выпуска монополия может тратить меньше ресурсов. В таком случае нельзя быть уверенным, что кривая монопольной реакции будет лежать ниже кривой конкурентной реакции. Но даже если мы принимаем эту гипотезу, преимущества (с точки зрения общества) конкурентной организации вовсе не ясны. Пусть, например, для одинакового выпуска конкурентная организация преступного бизнеса использует ресурсы в х дол., а монополия только х / 2 дол. Социальный вред от преступности одинаков в обоих случаях. Но при монополии ресурсы величиной х / 2 дол.свободны для производства полезных товаров, в то время как при конкуренции их производство невозможно, поскольку для этого нет свободных ресурсов (с. 403).
Не стоит интерпретировать исследование Дж. Бьюкенена так, будто его единственный вывод в том, что правительство должно идти на сговор с преступными синдикатами, приспосабливаться к организованной преступности. “Я хотел бы подчеркнуть, - пишет автор, - что в моем анализе нет ничего, что подразумевало бы эту точку зрения” (с. 403). Проделанное им исследование “лишь наводит на мысль, что могут быть выгоды от монопольной организации преступности”. Автор только предлагает, чтобы “правительства выбрали пассивную роль, наблюдая попытки предпринимателей сократить эффективную конкуренцию в криминальном производстве. Практически это предложение сводится к предостережению против... “крестовых походов” на организованную преступность, проводимых за счет снижения правоохранительных усилий, нацеленных против обычной, конкурентной преступности” (с. 404).
Дж. Бьюкенен указывает, что он вовсе не предлагает “приспосабливаться” к существующим или потенциальным криминальным синдикатам. Если же это произойдет, то решением системы на рисунке должна быть не точка Zm, а область ниже и левее этой точки, соответствующая более низкому криминальному выпуску и более низким правоохранительным усилиям; “выгоды от торговли” (gainsfromtrade) между монопольным синдикатом и обществом могут смещать рыночное равновесие именно в этом направлении. Против этого предложения могут быть выдвинуты возражения. Прежде всего, даже если можно идентифицировать лиц, которые потенциально могли бы контролировать криминальную деятельность, и заключить с ними сделку, правительственная организация, ведущая борьбу с преступностью, может решить, что ставшее объектом торга решение лежит вне кривойL. Это может вызвать желание политиков разорвать соглашение. Если же правоохранительные организации смогут действовать сплоченно, не зависеть от политического давления, остается вопрос: если преступный синдикат может быть идентифицирован, зачем вообще нужна “торговля”? Общество предпочитает сокращать преступную деятельность до нуля с параллельным сокращением мер по защите правопорядка. “Функция законодательного регулирования (кривая L) основана на подразумевающемся предположении, что существует технологический предел производства услуг полиции. Этот предел исключает полную идентификацию организованной преступности, даже если известны существование и эффективность этой [преступной] монополии. Пассивное молчаливое согласие полиции с существованием преступного синдиката совершенно отлично от активных переговоров с его лидерами” (с. 404 - 405).
Но предположим, что преступников-монополистов идентифицировать все же удалось: при равновесии в Zm стало возможным установить лидеров местного преступного синдиката. Следует ли в данном случае арестовывать этих людей и уничтожать преступную монополию? Разрушение существующей группы, контролирующей преступность, освободит поток насилия, конкурентное приспособление приведет к новому равновесию в точке Z. Следовательно, “попытки разрушить даже те преступные монополии, чьи лидеры точно установлены, должны осуществляться с осторожностью” (с. 405).
V. Криминальный своекорыстный интерес как социальное “благо”
Мыслители XVIII в. (Б. Мандевиль, Д. Юм, А. Смит) открыли, что своекорыстные интересы (self-interest) человека при соответствующих общественных институтах могут служить социальным целям. Условия, способствующие развитию рыночной конкуренции: обеспечение свободного вступления в любой бизнес и выхода из него, запрещение ограничений производства, например, соглашений продавцов о повышении цен, контроля над производством одним лицом (фирмой) или небольшим числом лиц (фирм), - все это является “общественными товарами” (publicgoods), и их обеспечение гарантируется инвестициями правительственных ресурсов. Конкуренция, безусловно, заслуживает положительной оценки, если речь идет о производстве обычных, “полезных” товаров и услуг.
Иначе обстоит дело, когда мы изучаем деятельность, которая недвусмысленно является “вредной” в социальном смысле. Аргументы А. Смита приме-нимы в этом случае с точностью до наоборот. Если своекорыстный интерес заключается в производстве “вредных” товаров и услуг, то его следует направлять в социально желательное русло, создавая благоприятные возможности для сдерживания торговли. Свобода вхождения в бизнес (отличительная черта эффективной конкуренции) здесь становится негативной социальной ценностью, и конкуренцию следует скорее ослаблять, чем укреплять. При этом парадоксальным образом интересы общества совпадают с интересами преступных организаций, претендующих на монополию в нелегальном бизнесе. Лидеры “Коза Ностра” не произносят публичных речей о том, что они хотели бы добиться сокращения преступности, но объективно это в их интересах.
Отсюда следует, заключает свой анализ Дж. Бьюкенен, что “институциональные структуры следует изменять, используя их как инструмент для достижения социальных целей, в данном случае для сокращения уровня преступности одновременно со снижением затрат на правоохранительную деятельность” (с. 407).

(1)Составленопо: Buchanan J.M. A Defence of Organized Crime? // The Economics of Crime. Cambr., Mass., 1980. P. 395 - 410. Интересно отметить, что первоначально (в 1973 г. в сборнике “TheEconomicsofCrimeandPunishment”) эта статья была опубликована под более выразительным названием “В защиту организованной преступности” (“InDefenceofOrganizedCrime”).
(2)См., например: Нобелевские лауреаты по экономике: Биобиблиографический словарь. 1969 - 1992. М., 1994. С. 156 - 162; Мильчакова Н. Игра по правилам: “общественный договор” Джеймса Бьюкенена // Вопр. экономики. 1994. № 6. С. 114 - 121; Кокорев В. Концепции конституционного выбора: между мечтаниями Платона и анархо-синдикализмом // Вопр. экономики. 1997. № 7.
(3)В экономической теории понятие “производство” употребляется в широком диапазоне значений. В данной статье под производством понимается любая деятельность, приносящая доход (например, кража), даже если при этом не происходит увеличения общего количества товаров и услуг.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Д. Гамбетта.
В то время как в России экономико-теоретический анализ криминальных промыслов, которые контролирует организованная преступность, только зарождается, за рубежом деятельность мафии давно стала объектом пристального внимания экономистов-криминологов. Примером подобных исследований может быть монография Диего Гамбетты (Департамент прикладных социальных исследований, Оксфорд), в которой деятельность сицилийской мафии рассматривается как своеобразный “бизнес по частной защите”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Хотя данное исследование построено на материалах южноитальянской организованной преступности, его наблюдения и выводы имеют универсальное значение.
Как известно, одним из основных источников существования мафии являются доходы, получаемые с помощью рэкета. Это означает, что организованная преступность занимается предоставлением незаконных правоохранительных услуг - в виде покровительства или частной защиты.
Покровительство (“крыша”), оказываемое мафией за плату различным хозяйствующим субъектам, можно рассматривать как товар на нелегальном рынке услуг по защите прав собственности. В этом случае мафия, специализирующаяся на рэкете предпринимателей, представляет собой совокупность фирм, предлагающих покупателям этот специфический товар.
В любом обычном бизнесе каждая фирма имеет свой круг покупателей (клиентов), собственников-руководителей (владельцев) и работников (исполнителей). Аналогичные характеристики деятельности фирмы можно обнаружить и у мафии. В рэкет-бизнесе есть клиенты - потребители нелегальных правоохранительных услуг; собственники - владельцы нелегальных фирм и организаторы бизнеса по предоставлению частной защиты; работники - исполнители, выполняющие основную работу в этом нелегальном бизнесе. Нелегальность бизнеса по частной защите придает им всем специфические формы, однако без этих элементов не может быть фирмы как таковой.
Проведение аналогии между мафией и обычной легальной фирмой, таким образом, позволяет рассматривать деятельность мафии как своеобразную индустрию по предоставлению покровительства, что способствует как более глубокому пониманию сущности и основ деятельности организованной преступности, так и эффективному поиску путей и методов борьбы с ней.
Далее Д. Гамбетта характеризует особенности экономического поведения каждой группы участников рэкет-бизнеса - клиентов, руководителей и работников.
Потребители нелегальных правоохранительных услуг
Список клиентов мафии (потребителей нелегальных правоохранительных услуг) довольно длинен и обширен. Землевладельцы, фермеры, крестьяне, предприниматели, политики, врачи, владельцы крупных сбережений, контрабандисты, торговцы наркотиками и оружием - все они в той или иной степени нуждаются в защите своих прав и интересов. И если государство не способно их защитить, то они обращаются за защитой к мафии.
Некоторые клиенты вступают в отношения с мафией с целью лишь один раз воспользоваться ее услугами, но подобные отношения не так легко прервать, поскольку преступная организация обычно не желает терять свои источники дохода. Остальные же клиенты, а их, вероятно, большинство, органически связаны с мафией (“семьей”) в качестве родственников или друзей capo, а также в качестве партнеров или особо посвященных членов.
Когда клиенты сопротивляются или не желают продлевать контракт, в их отношениях с мафией появляются определенные элементы насилия, которые могут и неносит форму прямого запугивания, но основаны все-таки на страхе. Когда преступная организация не желает терять источники дохода и настаивает на возобновлении отношений и продлении контракта, то при этом могут использоваться и предоставление дополнительной помощи или льгот, и какие-либо дружеские связи, или даже предложение женитьбы на ком-либо из родственников членов “семьи”, но могут использоваться и другие методы: причинение вреда собственности и открытое насилие.
Таким образом, основным организационным методом деятельности мафии является создание прочной сдерживающей силы с применением угроз и насилия, что определяется незаконностью данного рынка правоохранительных услуг.
Несмотря на то что покровительство мафии почти всегда связано с незаконной деятельностью, на практике довольно сложно привлечь конкретных мафиози к уголовной ответственности. Например, если известно, что связанный с мафией дон Пеппе защищает предпринимателя м-ра Х, потенциальные воры (или конкуренты) должны, вероятно, отказаться от кражи у м-ра Х (или от конкуренции с ним) даже без прямой угрозы со стороны дон Пеппе. Тем не менее, дону Пеппе вряд ли можно предъявить обвинения “за внушение страха”. Данный аспект “бизнеса по частной защите” имеет определенное значение, так как препятствует правоохранительной деятельности государства.
Кроме того, это обстоятельство представляет определенные трудности и для самих мафиози, поскольку неясно, как дон Пеппе и м-р Х должны высчитывать цену за предоставление покровительства. Возможно, это легче удастся в тех случаях, когда можно быстро и точно установить величину угрозы клиенту. Например, м-р Х, покупая помощь, платит дону Пеппе, чтобы защитить себя от риска, связанного с какой-либо конкретной сделкой. В этом случае м-р Х точно знает, сколько он может потерять, если его обманут, и знает также, сколько он может предложить дону Пеппе за покровительство.
В другом случае, если м-р Х является, например, коммерсантом, которого дон Пеппе защищает от воров и недобросовестных конкурентов, напротив, уже довольно трудно определить цену за такую защиту. В данном случае м-р Х подвергается воздействию от менее предсказуемой опасности, причем подвергается ему постоянно, а не только в течение какого-то короткого промежутка времени или в процессе заключения какой-либо одной сделки.
Итак, покровительство и защита мафии - это потенциально неограниченная сфера отношений, которые нельзя отграничить одно от другого по времени и по мере возникновения необходимости. Поэтому с мафией заключаются обычно долгосрочные контракты, точнее, контракты, не ограниченные по сроку действия.
Возможны возражения - например, что дон Пеппе мог бы продавать “защиту” м-ру Х отдельно, скажем, на каждый месяц. Однако такое решение не удовлетворит ни дона Пеппе, ни м-ра Х. Во-первых, они будут вынуждены ежемесячно тратить время на ведение переговоров и перезаключение контракта. Во-вторых, м-р Х будет опасаться за свое имущество в незащищенные месяцы и потому не сможет строить долгосрочные планы для своих капиталовложений, а дон Пеппе будет вынужден все время информировать грабителей, когда м-р Х находится под его защитой, а когда нет. В результате грабители могут перепутать и “наехать” на м-ра Х не в тот месяц или, наоборот, оставить его в покое в течение месяца, когда он не платил. Кроме того, дон Пеппе вряд ли сможет уследить за всеми своими клиентами: с кем и на сколько заключен контракт, а кто продолжает использовать его имя уже после того, как перестал платить за покровительство.
Следовательно, дон Пеппе и м-р Х обоюдно заинтересованы в заключении контракта на неопределенный срок (без ограничения во времени). При этом контракт о защите имеет строго определенную структуру, после его заключения он, как оковы, связывает защитников и их клиентов в единую сеть, неразрывную цепь, которая, в общем, и понимается как сущность мафии.
Каждая фирма должна обладать определенной собственностью. Собственность в индустрии защиты также предполагает наличие определенного постоянного капитала, а также иных активов фирмы. Так, чтобы владеть рэкет-фирмой, мафиози должен иметь возможность владеть и распоряжаться определенными ресурсами - такими, как информационные сети и средства применения насилия. Самое главное, необходимо “иметь имя”, т. е. репутацию на нелегальном рынке по предоставлению правоохранительных услуг. Репутация рэкет-фирмы во многом зависит от ее клиентов, знающих, кто занимает на рынке нелегальных правоохранительных услуг ключевые позиции, и предпочитающих иметь дело с наиболее сильными представителями данного бизнеса.
Особенности труда в рэкет-бизнесе
Нет сомнения, что мафиозные фирмы защиты зависят от трудового фактора, который предполагает наличие у рэкет-фирмы достаточного количества людских ресурсов (осведомителей, боевиков, продавцов, водителей и т. д.). Особо важным является вопрос вербовки надежных людей для выполнения различных заданий.
Многие проблемы решаются временным (нерегулярным) сотрудничеством с мафией, что гораздо легче скрыть от закона и что в меньшей степени зависит от ресурсов фирмы. Так, некоторые услуги связаны с потенциальными работниками, которым можно поручить выполнить отдельное задание, не принимая их в “штат” рэкет-фирмы. Например, слежку за кем-либо могут осуществлять водители такси, грузчики и другие люди, работающие на улице. Отдельные задания могут поручаться тем клиентам, которые уже находятся (или находились) под покровительством, но в качестве особого долга за услуги мафии.
Вместе с тем многие “производственные задания” должны выполняться людьми, имеющими устойчивые связи с мафиозной фирмой. Так, киллеры обычно никогда не нанимаются для выполнения одного задания, поскольку они почти всегда являются членами какого-нибудь клана. Иногда убийство поручается отдельным лицам из числа рядовых рэкетиров, но в этом случае после выполнения задания их самих “убирают”.
В случае нехватки рабочей силы одна рэкет-фирма может попросить помощи у другой. В некоторых случаях отдельные работники передаются одной фирмой другой как бы во временное пользование. Наемников можно найти и среди иных, немафиозных нелегальных группировок. Так, зафиксирован случай, когда неофашисты согласились на убийство политика в обмен на помощь мафии в организации побега из тюрьмы нескольких своих товарищей.
Таким образом, при возникновении необходимости выполнения того или иного задания мафией используются самые различные типы людей. По желанию мафиози могут быть наняты адвокаты, врачи и даже священники. Вербовка (найм) того или иного лица на службу к мафии зависит от его специальных знаний, практических навыков и способности к активным действиям. К кандидатам в работники предъявляются и такие требования, как сообразительность и жестокость, а также отсутствие родственников, работающих в правоохранительных органах.
Следует отметить, что мафия - это не работодатель в обычном понимании, который представляет своим работникам определенные льготы и устанавливает пенсию. Хотя мафия старается обычно поддерживать своих работников, попавших в тюрьму или получивших ранения в перестрелке, нередки случаи, когда оказавшийся в трудном положении работник остается без всякой поддержки.
Конкуренция в рэкет-бизнесе
Наиболее важным в экономическом анализе деятельности мафии является, по мнению Д. Гамбетты, исследование особенностей отраслевых организационных структур на этом рынке.
Внутренняя организация отдельных “фирм защиты” носит в сравнении с легальными фирмами характер организации военного типа: они имеют четкую иерархию, централизованную систему управления с беспрекословным подчинением и жесткой дисциплиной всех ее членов. Это объясняется незаконным характером деятельности, а также необходимостью использования насилия на данном рынке.
Что касается внешней организации, когда на рынке присутствует не одна, а несколько рэкет-фирм, следует отметить, что взаимоотношения между ними могут соответствовать определенным стандартным моделям отраслевых рынков - монополии, конкуренции и олигополии.
Конкретно это можно рассмотреть на следующем примере. Предположим, что некий предприниматель П1 не удовлетворен услугами оказывающего ему покровительство мафиозиМ1, так как считает, что тот в большей степени содействует интересам другого предпринимателя - П2, причем М1 никак не реагирует на недовольство, проявляемое П1.
В этом случае возможны три ситуации:
Если М1 является монополистом на этом рынке, т. е. отсутствует другой мафиози, способный ему противостоять, то у П1 нет никакого выхода, поскольку ему никто не может помочь.Если же на рынке нелегальных правоохранительных услуг существует конкуренция, т. е., кроме М1, есть и другая фирма защиты - М2, обладающая силой, сравнимой с первой, то у П1 появится свобода выбора - воспользоваться услугами М2, а не М1. Все будет зависеть от поведения рэкет-предпринимателя М2;
М2 может вмешаться в это дело, при этом рискуя, в конечном счете, оказаться в состоянии войны с М1;
М2 может отказаться от какого-либо вмешательства.
С точки зрения М1, приемлемы только первый и третий варианты, т. е. М1 сможет удержать свое положение лишь в том случае, если не даст возможности М2 выйти на рынок и конкурировать с ним. Он должен обеспечить себе монопольное право, по крайней мере, на определенной территории либо с определенным кругом лиц.
С точки зрения М2, второй вариант также малоприемлем, поскольку его собственные клиенты при такой ситуации получат возможность обращаться за поддержкой к М1.
Итак, состояние равновесия возможно только в первом случае (достижение полной монополии путем уничтожения оппонента) или в третьем (воздержание от вмешательства). Если ни М1, ни М2 не желают равновесия, то неизбежна ситуация, как во втором случае, - состояние потенциально постоянной войны, где ни у кого не будет преимущества.
Желание избежать взаимоистребительной войны может привести к нескольким формам организации. Если хотя бы одна из фирм стремится к полной монополии или просто угрожает оппоненту, война неизбежна. Если обе фирмы обладают примерно одинаковой силой и ни одна не имеет явных преимуществ, то есть только один шанс избежать конкуренции - разумные люди будут вынуждены выбрать третий вариант и стараться четко “разграничить компетенцию”.
Очевидно, что крайние ситуации малоэффективны: нелегальная конкуренция легко выливается во взаимоистребительную войну, а создание крупной монополии ухудшает качество контроля за низовыми подразделениями и оставляет неудовлетворенной клиентов.
Поэтому оптимальным решением будет изоляция клиентов от конкурирующих мафиозных фирм. Для этого необходимо явное либо молчаливое соглашение типа картеля, т. е. закрепление за определенными рэкет-фирмами монопольного права оказывать покровительство и защиту на определенной территории или в определенной отрасли хозяйства. Аналогичная ситуация складывается и на практике, это обычный раздел сфер влияния. Чтобы такое соглашение было эффективным, нужен внешний арбитр - наказывать отдельных “нарушителей” и предотвращать их возможные коалиции.
По мнению Д. Гамбетты, конечным результатом совершенствования этой организации будет иерархия олигополий (иерархичная олигополия). Это ситуация, при которой мелкие рэкет-фирмы за определенную плату находят покровительство более крупных и сильных мафиозных организаций (типа холдинг-центров); при этом они будут сотрудничать друг с другом в той мере, которая необходима для поддержания стабильности рынка нелегальных правозащитных услуг и предупреждения взаимоистребительной войны.

(1)Составленопо: Gambetta D. The Sicilian Mafia. The Business of Private Protection / Harvard University Press. Cambr. (Mass.); L., 1993. В реферате отражено содержание 3-й главы (“TheIndustry”) этой монографии, где автор рассматривает производственную организацию рэкет-бизнеса (оp. cit. P. 53 - 71).
(2)“Силовое предпринимательство” в переходной экономике России уже стало объектом изучения отечественных социологов, хотя пока еще только на эмпирическом уровне. См.: Волков В.В. Силовое предпринимательство в современной России // Социол. исследования. 1999. № 1. С. 56 - 65.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.







   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ: ПРЕСТУПНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ?[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Л. Паоли.
Статья немецкого социолога ЛетицииПаоли (Институт зарубежного и международного уголовного права Макса Планка, Фрайбург) интересна тем, что она являет собой тот научный подход к пониманию организованной преступности, который полемичен по отношению к представленным ранее концепциям Т. Шеллинга и Дж. Бьюкенена. По мнению Л. Паоли, трактовка организованной преступности как фирм, действующих на нелегальном рынке, обедняет и искажает реальную картину данного явления.
В 1990-е гг. проблемы организованной преступности очень часто оказывались в центре внимания международной общественности. В качестве примера можно назвать хотя бы организованную ООН в ноябре 1998 г. в Неаполе международную конференцию по проблемам транснациональной организованной преступности. В ходе подобных обсуждений стало отчетливо ясно, что нет достаточной информации о данном явлении и даже правильного понимания его сущности. В США с 1950-х гг., когда началось изучение организованной преступности в этой стране, устоялось мнение, что основой ее деятельности является предоставление потребителям нелегальных товаров и услуг, пользующихся спросом. На самом же деле, как полагает Л. Паоли, между понятиями “организованная преступность” и “деятельность по производству нелегальных товаров и услуг” ни в коем случае нельзя ставить знак равенства. “С одной стороны большая часть подобной деятельности носит неорганизованный характер. С другой стороны, те общности, которые часто считаются архетипами организованной преступности, вовсе не действуют исключительно на нелегальных рынках, а их эволюция и внутренняя организация не являются результатом [именно] динамики нелегальных рынков”.
Организация нелегальных рынков. По мнению известного специалиста по проблемам нелегальных рынков П. Рейтера, значительная часть криминальной коммерческой деятельности, а именно производство незаконных товаров и услуг, носит отнюдь не организованный характер. П. Рейтер называет эту деятельность “дезорганизованная преступность”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Нелегальный статус, как он полагает, не способствует, а препятствует тенденции к образованию крупных криминальных фирм.
Предприниматели-“теневики” стремятся минимизировать свой риск быть привлеченными правоохранительными органами к уголовной ответственности, что может привести к конфискации имущества или переходу рынка в руки других “теневиков”. Поэтому при организации взаимоотношений со своими служащими нелегальный предприниматель стремится, чтобы они располагали минимумом информации. Это стремление минимизировать связи сильно ограничивает возможности производственной интеграции. Некоторым исключением является незаконная коммерческая деятельность, разворачивающаяся в международном масштабе (типа наркобизнеса).
Другой фактор, ограничивающий масштабы незаконной деятельности, - отсутствие санкций за невыполнение условий договоров. Деловые контракты и трудовые соглашения на нелегальном рынке часто нарушаются, что сильно затрудняет ведение бизнеса. Торговля незаконными товарами и услугами основана прежде всего на хрупком доверии между участниками сделки, которое может укрепляться лишь постепенно, по мере повторения нелегальных сделок. Сделки, заключаемые на нелегальном рынке, часто оказываются под угрозой мошенничества и применения насилия.
В результате подобных ограничений[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] на нелегальном рынке действуют преимущественно мелкие предприниматели, отношения между которыми являются скорее конкурентными, чем похожими на преступный сговор. Это ведет к тому, что на нелегальном рынке возникают и действуют в основном такие же капиталистические фирмы, как и в легальном бизнесе.
По ту сторону нелегального рынка. Деятельность преступных организаций, которые считаются типичными для организованной преступности, отнюдь не сводится к нелегальному предпринимательству. Речь идет о сицилийских и калабрийских мафиозных семьях Италии, “Коза Ностра” в США, группах “якудза” в Японии и китайских триадах. Все эти преступные организации часто объединяют единым названием “мафия”. “Хотя их члены часто успешно действуют на нелегальных рынках, эти объединения не могут рассматриваться как нелегальные предприятия (illegalenterprises)”. Все эти мафиозные организации существовали еще до того, как сформировались современные нелегальные рынки (рынок наркотиков, “живого товара” и оружия). Если рынки нелегальных товаров возникли только после Второй мировой войны, то все перечисленные мафиозные ассоциации (за исключением американской “Коза Ностра”) активно действовали по меньшей мере с середины XIX в.
Основой мафиозных объединений, как подчеркивает Л. Паоли, выступают прежде всего отношения “ритуального родства” - вытекающие из “братского” контракта, который заключает на неограниченный срок каждый новый член преступной группы. На членов мафиозных объединений возлагаются обязанности оказывать друг другу материальную и иную помощь. “Подпись” под таким контрактом означает, что новичок не только отныне разрывает свои связи с семьей и старыми друзьями, но и обязан при необходимости пожертвовать даже собственной жизнью ради интересов преступной группы. Это предполагает господство внутри группы альтруистических взаимоотношений без ожидания наград[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Младшие члены мафии не имеют права отказываться от выполнения распоряжений старших. Отношения фиктивного родства придают криминальным организациям экстраординарную прочность, которую невозможно найти в предпринимательских фирмах. Хотя изначально основной целью мафиозных организаций было увеличение доходов их членов путем взаимопомощи, с течением времени к ней добавились и многие другие.
“В исторической перспективе, - отмечает автор статьи, - заметно, что мафия как тип организации подверглась процессу вырождения и маргинализации”. Многие первоначально выполняемые ею функции (например, частная силовая защита) перешли в ведение государственных или общественных организаций (полиция, суды, политические партии и т. д.). Поэтому мафиозные организации были вынуждены постепенно переходить от легальной к нелегальной деятельности. Рост международных нелегальных рынков дал им неожиданную возможность обогащаться и сохранять власть в изменяющемся мире.
Таким образом, по мнению Л. Паоли, преступные организации следует считать не столько криминальными фирмами, сколько преступными братствами.

(1)Составленопо: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
(2)Reuter P. Disorganized Crime. The Economics of the Visible Hand. Cambr., 1983.
(3)Л. Паоли по существу повторяет наблюдения Э. де Сото об издержках внелегальности, ограничивающих развитие теневого бизнеса. См.: де Сото Э. Иной путь. Невидимая революция в третьем мире. М.: Catallaxy, 1995. C. 189 - 215.
(4)Sahlins M.D. Stone Age Economics. Chicago; N. Y., 1972. Ссылаясь на эту классическую работу по экономической антропологии, Л. Паоли подчеркивает, что обмен деятельностью между членами мафии построен по нетоварным, докапиталистическим принципам.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.








   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ: ПРЕСТУПНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ?[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Л. Паоли.
Статья немецкого социолога ЛетицииПаоли (Институт зарубежного и международного уголовного права Макса Планка, Фрайбург) интересна тем, что она являет собой тот научный подход к пониманию организованной преступности, который полемичен по отношению к представленным ранее концепциям Т. Шеллинга и Дж. Бьюкенена. По мнению Л. Паоли, трактовка организованной преступности как фирм, действующих на нелегальном рынке, обедняет и искажает реальную картину данного явления.
В 1990-е гг. проблемы организованной преступности очень часто оказывались в центре внимания международной общественности. В качестве примера можно назвать хотя бы организованную ООН в ноябре 1998 г. в Неаполе международную конференцию по проблемам транснациональной организованной преступности. В ходе подобных обсуждений стало отчетливо ясно, что нет достаточной информации о данном явлении и даже правильного понимания его сущности. В США с 1950-х гг., когда началось изучение организованной преступности в этой стране, устоялось мнение, что основой ее деятельности является предоставление потребителям нелегальных товаров и услуг, пользующихся спросом. На самом же деле, как полагает Л. Паоли, между понятиями “организованная преступность” и “деятельность по производству нелегальных товаров и услуг” ни в коем случае нельзя ставить знак равенства. “С одной стороны большая часть подобной деятельности носит неорганизованный характер. С другой стороны, те общности, которые часто считаются архетипами организованной преступности, вовсе не действуют исключительно на нелегальных рынках, а их эволюция и внутренняя организация не являются результатом [именно] динамики нелегальных рынков”.
Организация нелегальных рынков. По мнению известного специалиста по проблемам нелегальных рынков П. Рейтера, значительная часть криминальной коммерческой деятельности, а именно производство незаконных товаров и услуг, носит отнюдь не организованный характер. П. Рейтер называет эту деятельность “дезорганизованная преступность”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Нелегальный статус, как он полагает, не способствует, а препятствует тенденции к образованию крупных криминальных фирм.
Предприниматели-“теневики” стремятся минимизировать свой риск быть привлеченными правоохранительными органами к уголовной ответственности, что может привести к конфискации имущества или переходу рынка в руки других “теневиков”. Поэтому при организации взаимоотношений со своими служащими нелегальный предприниматель стремится, чтобы они располагали минимумом информации. Это стремление минимизировать связи сильно ограничивает возможности производственной интеграции. Некоторым исключением является незаконная коммерческая деятельность, разворачивающаяся в международном масштабе (типа наркобизнеса).
Другой фактор, ограничивающий масштабы незаконной деятельности, - отсутствие санкций за невыполнение условий договоров. Деловые контракты и трудовые соглашения на нелегальном рынке часто нарушаются, что сильно затрудняет ведение бизнеса. Торговля незаконными товарами и услугами основана прежде всего на хрупком доверии между участниками сделки, которое может укрепляться лишь постепенно, по мере повторения нелегальных сделок. Сделки, заключаемые на нелегальном рынке, часто оказываются под угрозой мошенничества и применения насилия.
В результате подобных ограничений[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] на нелегальном рынке действуют преимущественно мелкие предприниматели, отношения между которыми являются скорее конкурентными, чем похожими на преступный сговор. Это ведет к тому, что на нелегальном рынке возникают и действуют в основном такие же капиталистические фирмы, как и в легальном бизнесе.
По ту сторону нелегального рынка. Деятельность преступных организаций, которые считаются типичными для организованной преступности, отнюдь не сводится к нелегальному предпринимательству. Речь идет о сицилийских и калабрийских мафиозных семьях Италии, “Коза Ностра” в США, группах “якудза” в Японии и китайских триадах. Все эти преступные организации часто объединяют единым названием “мафия”. “Хотя их члены часто успешно действуют на нелегальных рынках, эти объединения не могут рассматриваться как нелегальные предприятия (illegalenterprises)”. Все эти мафиозные организации существовали еще до того, как сформировались современные нелегальные рынки (рынок наркотиков, “живого товара” и оружия). Если рынки нелегальных товаров возникли только после Второй мировой войны, то все перечисленные мафиозные ассоциации (за исключением американской “Коза Ностра”) активно действовали по меньшей мере с середины XIX в.
Основой мафиозных объединений, как подчеркивает Л. Паоли, выступают прежде всего отношения “ритуального родства” - вытекающие из “братского” контракта, который заключает на неограниченный срок каждый новый член преступной группы. На членов мафиозных объединений возлагаются обязанности оказывать друг другу материальную и иную помощь. “Подпись” под таким контрактом означает, что новичок не только отныне разрывает свои связи с семьей и старыми друзьями, но и обязан при необходимости пожертвовать даже собственной жизнью ради интересов преступной группы. Это предполагает господство внутри группы альтруистических взаимоотношений без ожидания наград[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Младшие члены мафии не имеют права отказываться от выполнения распоряжений старших. Отношения фиктивного родства придают криминальным организациям экстраординарную прочность, которую невозможно найти в предпринимательских фирмах. Хотя изначально основной целью мафиозных организаций было увеличение доходов их членов путем взаимопомощи, с течением времени к ней добавились и многие другие.
“В исторической перспективе, - отмечает автор статьи, - заметно, что мафия как тип организации подверглась процессу вырождения и маргинализации”. Многие первоначально выполняемые ею функции (например, частная силовая защита) перешли в ведение государственных или общественных организаций (полиция, суды, политические партии и т. д.). Поэтому мафиозные организации были вынуждены постепенно переходить от легальной к нелегальной деятельности. Рост международных нелегальных рынков дал им неожиданную возможность обогащаться и сохранять власть в изменяющемся мире.
Таким образом, по мнению Л. Паоли, преступные организации следует считать не столько криминальными фирмами, сколько преступными братствами.

(1)Составленопо: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
(2)Reuter P. Disorganized Crime. The Economics of the Visible Hand. Cambr., 1983.
(3)Л. Паоли по существу повторяет наблюдения Э. де Сото об издержках внелегальности, ограничивающих развитие теневого бизнеса. См.: де Сото Э. Иной путь. Невидимая революция в третьем мире. М.: Catallaxy, 1995. C. 189 - 215.
(4)Sahlins M.D. Stone Age Economics. Chicago; N. Y., 1972. Ссылаясь на эту классическую работу по экономической антропологии, Л. Паоли подчеркивает, что обмен деятельностью между членами мафии построен по нетоварным, докапиталистическим принципам.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.







   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



ОПТИМАЛЬНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РЕСУРСОВ ПОЛИЦИИ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Рейнолдс М.
Морган О. Рейнолдс - видный представитель американской правовой системы. Он сочетает в одном лице экономиста и юриста. Ниже дан реферат раздела из его работы “Экономическая теория преступной деятельности”, ставшей одним из первых обобщающих работ по экономической теории преступлений и наказаний.
Руководство полицией должно использовать выделенные для нее городским советом (или иным местным органом власти) на определенный период[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] ограниченные бюджетные средства таким образом, чтобы добиться наибольших успехов в борьбе с преступностью. “В идеале шеф полиции должен минимизировать общий уровень ущерба от преступности для города в целом” (с. 46). Однако практическая реализация этого общего принципа наталкивается на трудноразрешимые проблемы.
Первая из них - это проблема распределения ресурсов для борьбы с разными видами правонарушений. Если руководство полиции решит прежде всего снижать количество убийств, то у него будет меньше средств для борьбы, например, с кражами. Или, если оно больше потратит на борьбу с преступлениями, то меньше - на предупреждение дорожно-транспортных происшествий. Для оптимизации “отраслевой” структуры расходов на полицию надо решить ряд вопросов. Каков, например, ущерб обществу от добровольной купли-продажи запрещенных товаров и услуг (т. е. проституции, наркобизнеса)? Как определить ценность каждого предотвращенного убийства - считать, например, равной 10 предотвращенным кражам или какому-то иному их количеству? Каковы издержки сокращения различных видов преступлений?
Другая группа проблем связана с вопросами территориального распределения ресурсов полиции. “Известно, - пишет автор, - что разные районы сильно отличаются уровнем преступности. Концепция равного “распределения” услуг полиции предполагает одинаковое количество полицейских в каждом округе. Другой подход основан на выравнивании во всех районах города вероятности стать жертвой преступника. Этот подход предполагает увеличение числа полицейских в районах с высокой преступностью и их сокращение в районах с низкой [что приведет] к уменьшению преступности в бедных районах и ее росту в районах [где живут представители] среднего класса” (с. 46). Любой подход с точки зрения равенства будет, однако, противоречить требованию минимизации совокупного ущерба от преступлений[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Следующая группа проблем связана с распределением ресурсов полиции “между трудом и капиталом”, т. е. выбор пропорций финансирования разных (трудо- и капиталоемких) средств борьбы с преступностью. “Идеальная комбинация ресурсов, с точки зрения эффективности, - [ситуация] когда дополнительный доллар, потраченный на любой вид деятельности полиции, будет приносить одинаковое снижение преступности” (с. 46 - 47). У руководителей полиции должна быть информация, например, о том, насколько снижается преступность при росте затрат на радиооборудование или технические лаборатории для полиции, а насколько - при увеличении оплаты труда самих полицейских. Поскольку без такой информации эффективное планирование работы полиции вряд ли возможно, необходимо уделять большое значение расходам на научно-исследовательскую деятельность (в том числе на экономический анализ правоохранительной деятельности). В 1970-е гг. в США 85 - 90% бюджета полиции тратилось на зарплату и оклады, в то время как на исследования - лишь 1%, что крайне мало в сравнении с другими видами общественных услуг (для сравнения: в расходах на национальную оборону доля затрат на исследовательские разработки составляла 15%). Следует ожидать, что дополнительные инвестиции на исследования в “правоохранительной индустрии” (lawenforcementindustry) позволят существенно повысить эффективность распределения ее ресурсов.
Модель оптимизации совокупных расходов на содержание полиции в каком-либо городе или районе изображена на графике (см. рисунок). Эта модель сравнивает совокупные выгоды (totalbenefits - TB) и совокупные издержки (totalcosts - ТС) деятельности полиции при различных масштабах сил правопорядка (т. е. количестве полицейских и уровне их технической оснащенности). Совокупные издержки показаны прямой линией: расходы города на полицию прямо пропорциональны ее численности и технической оснащенности. Кривая совокупных выгод показывает ценность для общества деятельности полиции по повышению законности и правопорядка. Обратим внимание на то, что сначала силы полиции растут быстрее, чем выгоды от них обществу: малые силы полиции не могут эффективно влиять на уровень преступности. Если в этой ситуации городской совет по требованию граждан будет увеличивать бюджет полиции, то вскоре совокупные выгоды начнут расти быстрее, чем совокупные издержки. В некоторой точке совокупные выгоды от деятельности полиции сравняются с совокупными издержками, а затем превысят их. Увеличение масштабов деятельности полиции целесообразно продолжать до тех пор, пока они не достигнут величины Q*. Именно тогда, когда силы полиции составят Q*, выгоды от ее деятельности в наибольшей степени превысят издержки, а следовательно, ресурсы будут использованы с наибольшим эффектом. Дальнейшее наращивание сил полиции приведет к тому, что выгоды от деятельности полиции будут расти медленнее, чем ее издержки. Это происходит в силу как снижающегося воздействия на преступность наращивания сил полиции, так и уменьшающейся ценности для общества все новых и новых приращений уровня законности и правопорядка. Нижний график показывает, как меняется чистая выгода (netbenefits - NB) от полиции в зависимости от количества ее ресурсов. На нем ясно видно, почему именно Q* является оптимальной величиной: в этом случае чистая выгода общества достигает максимально высокой отметки.

Эта модель подтверждается реальной практикой. Например, в шт. Калифорния на душу населения приходится меньше полицейских, чем в шт. Мэн, поскольку здесь ниже уровень доходов и, соответственно, законность и правопорядок имеют для местных жителей более низкую ценность (с. 49).

(1)Составленопо: Reynolds M.M The Economics of Criminal Activity // The Economics of Crime. N.Y. etc., 1980. P. 27 - 70. Данная работа впервые была опубликована отдельной брошюрой в 1973 г. (издательство Warner).
(2)Если в России основная доля сил правопорядка подчиняется центральному правительству и централизованно финансируется из государственного бюджета, то в США полиция, как правило, находится в подчинении местных властей (за исключением ФБР и некоторых других агентств), а ее финансирование осуществляется из муниципальных и иных местных бюджетов в зависимости от конкретных условий.
(3)Более подробно проблема соотношения социальной справедливости и экономической эффективности деятельности полиции рассматривается в статье Л. Туроу, реферат которой дан в следующем разделе нашего сборника.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.







   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №2 //    "Неформальный сектор экономики за рубежом".



ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ПРЕСТУПНОСТИ Р. Андерсон.
Брошюра английского экономиста-криминолога Р. Андерсона (Институт социальных и экономических исследований Йоркского университета) стала первым опытом обобщения исследований по экономике преступлений и наказаний и остается классическим трудом по данному направлению неоинституционализма. Представлены рефераты двух разделов этой книги (ч. 2, 5), в которой излагаются основы экономического анализа борьбы с преступностью[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Социально-оптимальный уровень правонарушений
Автор исследует проблему минимизации общественных потерь (socialloss) от правонарушений. Для этого он сначала перечисляет выгоды и потери, возникающие вследствие деятельности преступников.
Правонарушители выигрывают [за счет] разницы между Wi и We (т. е. между нелегальной и легальной “зарплатой”. - Ю. Л.) и теряют, будучи присужденными к исправительному процессу F с вероятностью p.
Жертвы страдают:
прямо, теряя те блага, которые у них украли, или “приобретая” вред, нанесенный им; резонно полагать, что их потери, в общем, обратны выгодам нарушителей (особенно это касается воровства);
косвенно, подвергаясь альтернативным издержкам из-за [необходимости] принимать меры предосторожности для предотвращения преступлений против [своей] личности или собственности.
Общество коллективно расходует ресурсы на систему криминальной юстиции (criminaljusticesystem), которая выявляет, задерживает, наказывает и исправляет правонарушителей” (с. 22).
Основными переменными, от которых зависят потери общества вследствие правонарушений правоохранительной системы, являются два элемента:
p - вероятность осуждения (probabilityofconviction) и f - строгость наказания за правонарушение.
Начиная с основополагающей статьи Г. Беккера, p и f принято рассматривать как контролируемые переменные (controlvariables), влияющие на уровень правонарушений, от которого и зависят потери общества. Эти потери включают три элемента.
Прямые (direct) потери D от правонарушений (offences), пропорциональные их количеству O: D=D(O). Согласно подходу Г. Беккера, выгоды преступников при этом в расчет не принимаются.
Полицейские и судебные издержки (costs) C, возникшие при выявлении и задержании преступников, которые прямо зависят от O и p: C=C(p,O).
Издержки общества (socialcosts) от наказания преступников, которые зависят от O, p и f: эти издержки составляют bpfO. Коэффициент b в этой формуле показывает, как чистые издержки общества зависят от формы наказания. Если, например, осужденного приговаривают к штрафу, то потери осужденного равны выигрышу других членов общества, иb=0, поскольку отсутствуют чистые социальные потери общества как целого. Если же осужденный приговорен к тюремному заключению, то расходы на строительство тюрьмы, содержание штата охранников и т.д. не будут компенсироваться, следовательно, b=1.
Суммируя эти три элемента, получаем совокупные потери от преступности (totallossfromcrime), обозначенные как L: L=D(O) + C(p,O) + bpfO.
Чтобы выяснить условия минимизации этих потерь, надо продифференцировать L относительно каждой из сдерживающих переменных p и f, приравняв затем полученные выражения к нулю:

Полученные выражения можно переписать, вставив в них показатели эластичности правонарушений относительно вероятности и строгости наказаний:

После соответствующих подстановок получаем следующие выражения:

Поскольку все слагаемые в знаменателе формулы Ef положительны, то ее знаменатель больше числителя, следовательно, в условиях общественного оптимума Ef<1. Что касается формулы Ep, то, поскольку , то знаменатель этой формулы меньше, чем знаменатель в формуле Ef. “Следовательно, необходимым условием минимизации социальных потерь от правонарушений будет Ep>Ef. Отметим далее, что это необходимое, но не достаточное условие” (с. 24): оно может выполняться и тогда, когда , т. е. когда социальные потери не минимизируются.
Можно доказать при помощи эконометрических методов, что “условие Ep>Ef выполняется тогда и только тогда, если p и f таковы, что преступление не оплачивается (crimedoesnotpay), т. е., используя условные обозначения А.Эрлиха, Wi-WeПолученный результат имеет высокую степень обобщенности: он не зависит ни от коэффициента b (формы назначаемых наказаний), ни от конкретной величины и структурыD (прямых потерь от преступлений).
Оптимальность наказаний и правила распределения сил полиции
Рассмотрим теперь правила субоптимизации (sub-optimisation), предполагая, что из двух контролируемых переменных, p и F, влиять можно лишь на одну, а другая является независимой. Именно такая ситуация и существует реально в системе юстиции: полиция слабо может повлиять на выносимый судом в отношении обвиняемых приговор, а суды не имеют прямого влияния на деятельность полиции.
Выбор тяжести наказаний. Чтобы выяснить, каким должно быть наказание f за правонарушение, проанализируем условие равновесия:
Ef = bpf / (D` + C` + bpf), где  D` - предельный ущерб (marginaldamage) от правонарушения, C` - предельные издержки пресечения правонарушения.
Это выражение можно переписать для понимания условий оптимизации наказаний в следующей форме:

Поскольку для оптимизации уровня преступности надо, как было указано ранее, чтобы Ef< 1, то выражение (1/Ef - 1)станет в этих условиях положительным. Следовательно, fизменяется обратно вероятности пресечения правонарушения p и обратно общественным издержкам наказания b: одновременно f прямо зависит от величин D` и C`, которые можно интерпретировать как самый крупный предельный чистый ущерб от правонарушения и наибольшие издержки от пресечения правонарушения. Наконец, f прямо зависит от Ef - наиболее высокой эластичности правонарушений относительно наказаний.
Следует заметить, что при определении Ef в расчет следует принимать сдерживание правонарушений не только тех, кто осужден и потому лишен возможности совершать новые преступления, но и всех потенциальных нарушителей.
Выбор формы наказания. В предыдущем изложении предполагалось, что оптимизация наказания происходит в условиях, когда существует только единственная форма наказания. “Теперь мы проанализируем выбор между двумя [качественно различными] формами: тюремным заключением (imprisonment) и штрафом (fine). Обозначим единицу тюремного заключения как j, а единицу штрафа как m. Каковы правила выбора между штрафом и заключением (jail) за [одно и то же] правонарушение? Если [эти] две формы наказания альтернативны, правило заключается в осуществлении выбора [таким образом], чтобы L, совокупные общественные потери (totalsocialloss), были в каждом случае наименьшими при оптимальном уровне правонарушений. В таком случае, штрафы предпочтительнее заключения, поскольку LmОбозначим как  и  оптимальные уровни правонарушений для каждого из этих случаев. Штрафы будут предпочтительны, если

Обычно именно так и происходит. При равенстве прочих компонентов формулы bm -> 0, поскольку штрафы являются трансфертом от одного лица к другим, и bj> 0. Однако для серьезных правонарушений (где D` высок) оптимальный уровень [штрафа] m может быть так высок, что его невозможно собрать. Теперь bm ->беск., или, в более общем виде, bm>bj, и тюремное заключение становится [более] соответствующим наказанием за подобное преступление” (с. 50).
Но и для менее серьезных преступлений еще нельзя гарантировать преимущества штрафа, поскольку возможна ситуация, когда  не равно . Чтобы уточнить правило “предпочтения штрафа в сравнении с заключением”, перепишем ранее сформулированное условие оптимизации наказания в том виде, как его формулирует сам Г. Беккер:

По Г. Беккеру, левая часть этого уравнения - предельные издержки (MC - marginalcost) допущения роста уровня правонарушений вследствие сокращения тяжести наказаний, а правая часть - предельные выгоды (MB - marginalbenefit) от этого.
Сравним теперь две альтернативные формулы наказаний:
при штрафе - 
при заключении - 
Левые части уравнений одинаковы, поскольку предельные издержки правонарушений одинаковы независимо от того, какова используемая форма наказания. Это можно изобразить в виде графика ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]), где видно, что при переходе от заключения к штрафам общество получает чистую выгоду в размере заштрихованной зоны.
Возможна и обратная ситуация, когда, наоборот, кривая MBm пройдет выше кривой MBj; это будет наблюдаться, если Em
Рис. 1. Условия выбора между штрафом и заключением при непересекающихся кривых предельных выгод
Наконец, возможен вариант, когда ни одна из этих кривых не будет идти выше другой на протяжении всего графика ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). В этом случае необходимо ориентироваться на изменения уровня предельных издержек: если их динамика соответствует линии MC1, целесообразно применять штрафы; при сдвиге от MC1 к MC2 (это возможно при ростеD` ) штрафы следует заменять тюремным заключением.

Рис. 2.Условия выбора между штрафом и заключением при пересекающихся кривых предельных выгод
Если графики MB для штрафов и тюремного заключения совпадают, то возможен выбор любого из этих наказаний. Однако такое совпадение вряд ли будет типичным, поскольку трудно представить достаточно малое тюремное заключение за легкие правонарушения, типа droppinglitter, и достаточно крупный штраф за тяжелые преступления, типа убийства. Кроме того, величины Ej и Em различны для разных категорий правонарушителей, совершающих одинаковые нарушения, поэтому может быть целесообразным штрафовать впервые совершившего правонарушение и заключать в тюрьму рецидивиста.
Правила распределения сил полиции. “Независимо от [проблемы выбора] оптимального наказания уровень, структура и динамика деятельности полиции (policeinputs) должны определяться исходя из того, что величина наказания не является контролируемой переменной: полиция имеет обычно мало возможностей контролировать вынесение приговора, поскольку это является функцией судебной системы как независимого [от полиции] института. Однако выгоды от деятельности полиции (их мы отождествляем с предупреждением правонарушений) совместно производятся системой криминальной юстиции как единым целым” (с. 53 - 54). Отсюда можно прийти к заключению, что оптимизация деятельности полиции непосредственно зависит от производительности работы других правоохранительных органов.
Следовательно, “правило управления полицией [заключается] в выборе такого уровня действий, чтобы предельные социальные издержки всей системы криминальной юстиции сравнялись с предельной социальной ценностью (marginalsocialvalue) от предотвращенных правонарушений” (с. 54). Р. Андерсен особо подчеркивает, что было бы неверным, если бы полиция стремилась выравнивать предельные выгоды общества от предотвращенных правонарушений только с ее собственными предельными издержками, не обращая внимания на издержки других органов правопорядка. Важность этого принципа автор конкретизирует на примере выбора оптимальной структуры деятельности сил полиции.
Полиция может усиливать предупреждение преступлений двумя путями:
либо она будет поддерживать правопорядок в наиболее криминогенных районах;
либо она будет обнаруживать и задерживать преступников, уже совершивших правонарушения.
Расходы на превентивное патрулирование станут чисто полицейскими издержками; тактика (1) не приведет к возникновению издержек в других органах системы правосудия. Напротив, тактика (2) - обнаружение и задержание нарушителей - обязательно вызовет рост последующих издержек (downstreamcosts). Следовательно, при планировании соотношения видов деятельности типа (1) и типа (2) управление полиции обязательно должно учитывать эти последующие издержки. Такой подход ведет к созданию системы уравнений, каждое из которых описывает средние затраты в различных органах правопорядка, вызванные раскрытием конкретного правонарушения.

(1)Составленопо: Anderson R.W. The Economics of Crime // The Macmillan Press LTD, 1976. Ch. 2. The Social Optimal Level of Offence. P. 22 - 27; Ch. 5. The Optimal Punishment: Police-Allocation Rules. P. 48 - 55.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.







   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ КОНТРОЛЯ НАД ПРЕСТУПНОСТЬЮ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Л. Филлипс, Х. Л. Воти - младший.
Данная монография, написанная известными американскими экономистами-кримино-логами ЛэдомФиллипсом и Гарольдом Воти - младшим, считается классическим образцом теоретического обобщения результатов начального этапа развития экономической теории преступной и правоохранительной деятельности. В реферате отражено содержание 2-й и 3-й глав этой книги, где с использованием графического моделирования изложены общие экономические принципы эффективной организации правоохранительной деятельности.
Производственная функция криминальной юстиции
Контроль над преступностью необходим для задержания преступников, их исправления, возмездия за совершенные преступления и предупреждения новых преступлений. Управление правоохранительными органами для наиболее эффективного контроля над преступностью предполагает, прежде всего, регулирование количества ресурсов, необходимых для организации задержания преступников, расследования совершенных ими преступлений, судебного разбирательства, вынесения приговоров и исполнения наказаний. Систему взаимосвязей между преступностью и методами контроля над ней авторы изображают в виде схемы ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]).

Рис. 1.Преступность и контроль над нею (Сост. по: Phillips L., Votey H L. Jr. Op. cit. P. 24.)
“Деятельность системы криминальной юстиции качественно не отличается от любого другого экономического производственного процесса” (с. 25)[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Следует, однако, заметить, что, как и в других сферах по производству общественных услуг (таких, как образование или здравоохранение), довольно сложно определить эффективность этой системы. Видимо, основным ее показателем будет коэффициент осуждений, который определяет сдерживающий эффект системы криминальной юстиции.
Коэффициент осуждений есть отношение числа вынесенных приговоров к числу правонарушений. Он зависит как от уровня преступности, так и от ресурсов криминальной юстиции. На графике ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) показаны различные ситуации, возникающие при изменении этих показателей. Чем больше ресурсов выделяется для полиции и иных правоохранительных организаций, тем выше будет расположена кривая, показывающая взаимосвязь числа преступлений и количества приговоров. На графике кривая ОЕFсоответствует более высокому ресурсному обеспечению полиции, чем в ситуации, изображенной кривой ODA. Если же преступность растет, а ресурсы полиции остаются постоянными, то коэффициент осуждений будет снижаться. На графике это изображено сдвигом из точки D в точку А, где AB/OB (коэффициент осуждений при уровне преступностиОС) меньше, чем DC/OC (коэффициент осуждений при более высоком уровне преступности ОВ).

Рис. 2.Производственная функция правозащиты при различном ресурсном обеспечении криминальной юстиции. (Сост. по: Phillips L., VoteyH.L.Jr. Op. cit. P. 26.)
Эту обратную зависимость коэффициента осуждения от уровня преступности при фиксированной величине ресурсов криминальной юстиции можно изобразить, как показано на графике ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]), нисходящей сплошной линией. Она и является графиком производственной функции криминальной юстиции:
CR = f (OF, L),  где СR - коэффициент осуждений (convictionratio), OF - уровень преступности (offenceratio), L - ресурсы криминальной юстиции.
Увеличение ресурсов на финансирование криминальной юстиции будет сдвигать эту кривую вверх - из положения f (OF, L1) в положение f (OF, L2), где L2 > L1.

Рис. 3. Усиление контроля над преступностью при помощи увеличения расходов на криминальную юстицию. (Сост. по: Phillips L., VoteyH.L.Jr. Op. cit. P. 27.)
Функция преступности
Далее авторы рассматривают, как коэффициент осуждений CR влияет на уровень преступности OF.
Функцию формирования уровня преступности можно выразить следующей функцией:
OF = g (CR, SV, SE), где SV - суровость (severity) приговоров, SE - различные социоэкономические факторы (socio-economicfactors).
На [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] график этой функции изображен нисходящей пунктирной линией. Зависимость между уровнем преступности и влияющими на него факторами такова: он обратно зависит от коэффициента осуждений и суровости приговоров и прямо - от социально-экономических условий (степени дифференциации доходов, уровня безработицы и т. д.). Это означает, что уровень преступности будет повышаться при уменьшении коэффициента раскрываемости и суровости приговоров, а также при усилении социально-экономических факторов, порождающих преступность.
Определение уровня преступности
Если факторы SE, L и SV являются фиксированными, то, согласно уравнениям функций f и g, существует строго однозначное соотношение между CR и OF, показанное на графике точкой А. Когда же общество увеличивает средства, выделяемые для борьбы с преступностью, это ведет к сокращению преступности. На [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] видно, что сдвиг функции криминальной юстиции из положения f (OF, L1) в положение f (OF, L2) вызывает смещение равновесия из точки А в точку В. Такое снижение уровня преступности при увеличении потока ресурсов, направленных на борьбу с преступностью, позволяет изобразить их взаимосвязь по аналогии с кривыми безразличия. На графике ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) сплошная линия показывает взаимосвязанные комбинации уровня преступности OF и ресурсов криминальной юстиции L при заданных значениях суровости приговоров SV и социально-экономических факторов SE.

Рис. 4. Минимизация издержек общества от преступности и борьбы с ней: оптимизация ресурсов криминальной юстиции. (Сост. по: Phillips L., Votey H. L. Jr. Op. cit. P. 29.)
Минимизация издержек общества от преступности и борьбы с нею
“Целью [криминальной юстиции] не может быть просто устранение (elimination) преступности, как, возможно, кажется. Это становится ясным, - пишут американские экономисты, - когда мы углубленно рассматриваем природу различных издержек преступности и их изменения [в зависимости] от уровня преступности. Для облегчения понимания внутренних взаимосвязей полезно различать издержки, навязанные обществу [самим] преступным поведением, и издержки, которые общество навязывает само себе для защиты от преступности и ее сдерживания” (с. 29).
Прямые издержки от преступного поведения оценить довольно трудно. Если речь идет об убийстве, то эти издержки, видимо, вообще неизмеримы. Несколько легче оценить косвенные издержки - издержки общества от необходимости вести борьбу с преступностью, которые зафиксированы в расходах на содержание полиции, судов, исправительных заведений. Однако частные расходы на защиту личности и имущества (расходы на охранную сигнализацию, ограждения и т. д.) не подвергаются такой же четкой документальной фиксации, хотя тоже учитываются.
На графике ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) показано, какова взаимосвязь между прямыми и косвенными издержками преступности, с одной стороны, и ее уровнем, с другой. “Мы достигаем близких к нулю издержек преступного поведения, только если общество согласно платить огромные суммы за защиту от преступности и контроль над нею. При другой крайности, если у нас не будет расходов на борьбу с преступностью, следует ожидать крайне высокого уровня преступности, свободной от контроля. Социальный оптимум достигается при уровне преступности L0 и уровне социальных издержек С0” (с. 30). Именно при этих условиях общество минимизирует свои совокупные издержки от преступности.

Рис. 5. Издержки общества от преступности (socialcostsofcrime): X - расходы на правозащиту; Y - издержки от совершенных преступлений; Z - совокупные издержки общества. (Составлено по: Phillips L., Votey H. L. Jr. Op. cit. P. 30.)
Эти совокупные издержки общества можно выразить следующей формулой:
TC = w L + r OF, где ТС - совокупные издержки (totalcosts) общества, w - стоимость единицы ресурсов, r - выраженные в деньгах средние потери от каждого преступления.
На [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] эти совокупные издержки общества изображены пунктирной линией, аналогичной бюджетной прямой в модели кривых безразличия. Достичь более низкого уровня преступности, чем в точке C, можно при увеличении расходов на борьбу с преступностью, что сместило бы общество из положения C в положение D; но это вызвало бы увеличение совокупных издержек общества (прерывистая бюджетная прямая на [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). Таким образом, оптимальный уровень преступности однозначно определяет размер средств, направляемых на правоохранительную деятельность.
Если точка С характеризует оптимальную политику борьбы с преступностью, то точка D - политику “жестких” действий, которая снижает преступность ниже оптимального уровня за счет увеличения общих издержек. Для общества в целом последствия такой политики не отличаются от последствий политики “мягких” действий в точке В, когда уменьшаются расходы на правоохранительную деятельность и допускается рост преступности выше оптимального уровня. И “жесткая”, и “мягкая” политика одинаково ведут к более высоким издержкам общества, чем оптимальная политика в точке С.
Ухудшение социально-экономических условий, порождающих преступность, приведет к сдвигу кривой безразличия на [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] вверх и вправо, в результате чего будут расти и совокупные издержки общества от преступности. Оптимум сместится из точки С в точку Е - общество должно в этой новой ситуации выделять ресурсов на сдерживание преступности больше, чем ранее, и мириться с более высоким ее уровнем.
До сих пор Л. Филлипс и Г. Воти-младший, моделируя борьбу с преступностью, исходили из предпосылки, что тяжесть приговоров SV - величина постоянная. Теперь они переходят к анализу того, как изменение именно суровости приговоров повлияет на уровень преступности. До сих пор Л. Филлипс и Г. Воти-младший, моделируя борьбу с преступностью, исходили из предпосылки, что тяжесть приговоров SV - величина постоянная. Теперь они переходят к анализу того, как изменение именно суровости приговоров повлияет на уровень преступности.
Ужесточение приговоров преступникам, если неизменны социально-экономические факторы и ресурсы криминальной юстиции, увеличивает сдерживание преступности, уровень которой будет снижаться. На графике ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) эта ситуация показана смещением вниз функции формирования преступности - из положения g (CR, SV1, SE) в положение g (CR, SV2, SE). В результате точка равновесия сдвинется из А в В.

Рис. 6. Усиление контроля над преступностью при помощи ужесточения приговоров. (Сост. по: Phillips L., VoteyH.L.Jr. Op. cit. P. 32. )
Обратная зависимость между суровостью приговоров и равновесным уровнем преступности позволяет изобразить их взаимосвязь на графике ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) сплошной линией, аналогичной кривой безразличия. На этом же графике показаны различные комбинации преступной и исправительной деятельности, создающие одинаковые издержки для общества. Поскольку средние издержки исправления преступников растут с увеличением тяжести приговоров, то линии постоянных издержек имеют дуговую форму. Минимизация издержек будет достигнута в точке А, которая показывает оптимальные параметры уровня преступности и тяжести приговоров. Более низкого уровня преступности можно добиться при прочих равных лишь путем ужесточения приговоров (точка В), однако это вызовет увеличение издержек общества и потому ему невыгодно.

Рис. 7.Минимизация издержек общества от преступности и борьбы с нею: оптимизация тяжести приговоров. (Сост. по: Phillips L., Votey H. L. Jr. Op. cit. P. 33.)
Таким образом, для контроля над преступностью есть три инструмента: ресурсы криминальной юстиции, тяжесть наказания и социальные программы. Их можно использовать как порознь (анализ Филлипса - Воти построен именно на таком подходе), так и одновременно.

(1)Составленопо: Phillips L., VoteyH.L.Jr. The Economics of Crime Control. BeverlyHillsetc., 1981. P. 24 - 33.
(2)Под криминальной юстицией (criminaljustice) имеется в виду деятельность тех сил правопорядка, задачей которых является обнаружение и задержание правонарушителей (полиция, органы автоинспекции и т. д.).



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.







   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



ПРАВООХРАНИТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: СПРАВЕДЛИВОСТЬ ПРОТИВ ЭФФЕКТИВНОСТИ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Л. Туроу.
Известный американский экономист, профессор Массачусетского технологического института Лестер Карл Туроу[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] принадлежит, в отличие от большинства других специалистов по проблемам экономики преступлений и наказаний, не к неоинституциональному направлению экономикса, а к сторонникам новой институциональной экономической теории[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Поэтому, в то время как другие экономисты ставят в центр своих исследований проблему эффективности борьбы с преступностью, Л. Туроу обращает основное внимание на проблему социальной справедливости правоохранительной деятельности.
Для сравнения спроса на законность и порядок с эффективностью правительственных расходов используется стандартный метод анализа издержек -выгод (cost - benefitanalysis) правоохранительной деятельности. Для этого проводятся различные исследования, цель которых - определить, как добиться значительного снижения уровня преступности при наименьших затратах. Автор предлагает взглянуть на другую сторону проблемы - на справедливость правоохранительной деятельности, обращая особое внимание на противоречия между требованиями экономической эффективности и социальной справедливости.
“Допустим, например, - пишет Л. Туроу, - что эффективность определяется как максимальное снижение преступности при заданном бюджете расходов на защиту порядка” (с. 85). Из этого определения следует, что основная цель защиты правопорядка - предотвращение преступлений, а не розыск и поимка преступников. Поскольку есть районы, где при заданных расходах на охрану правопорядка возможно большое сокращение преступности, то именно там в первую очередь и должны, с точки зрения обеспечения эффективности, использоваться имеющиеся ресурсы. “Такая интерпретация целей эффективности может привести к тому, что у различных групп населения или граждан будет различная вероятность стать потерпевшими. [Кроме того], различные типы преступников будут иметь различную вероятность быть пойманными одни территории будут находиться под большей полицейской защитой, чем другие” (с. 86). Уже из этого простейшего рассуждения следует, что стремление максимизировать эффективность создает определенные проблемы с обеспечением справедливости.
Схожие проблемы возникают и при стремлении к обеспечению справедливости. Допустим, что справедливость определяется таким образом: “полицейские силы должны быть использованы, чтобы уравнять вероятность стать жертвой преступления, вероятность быть пойманным, строгость, с которой применяется каждый закон, и полицейскую защиту каждой территории” (с. 86). Но из этого определения следует, что для того, чтобы уравнять вероятность стать жертвой, нужно требовать для одной территории большей полицейской защиты, чем для другой. Полицейские силы будут тогда использоваться там, где предотвратить преступления труднее. Как следствие - меньше сил останется там, где преступление легче предотвратить. Следовательно, стремление обеспечить всем равную защиту от преступности приведет к снижению эффективности правоохранительной деятельности.
В дальнейшем Л. Туроу формулирует требования социальной справедливости для жертв преступлений, а также для самих преступников, и рассматривает, как реализация этих требований повлияет на эффективность защиты порядка.
Цели справедливости для жертв
Прежде всего, по мнению автора статьи, необходимо выяснить, “желает ли общество, чтобы полиция рассматривала каждую жалобу [потерпевших]”. Чтобы минимизировать уровень преступности, от такой социальной цели следует отказаться, поскольку на расследование правоохранительными органами каждой жалобы уйдет огромное количество времени. “Чтобы быть эффективными, они не должны расследовать каждую жалобу” (с. 87).
“Для того, чтобы эффективно организовать правоохранительную деятельность, общество должно определить, как должны быть распределены потери от преступлений” (с. 87). Если стремиться к выравниванию потерь, это значит, что каждый человек должен нести равные убытки от преступлений. Конечно, в действительности реальные потери разных людей неизбежно будут различаться: некоторым не повезет и они станут жертвами преступлений, а другим удастся избежать преступных посягательств, даже если вероятность оказаться в роли жертвы у всех будет одинакова. Но должны ли в принципе богатые и бедные, черные и белые в равной степени нести бремя возможных потерь от преступности?
“Одним из возможных решений проблемы [выравнивания потерь от преступности] может стать выплата компенсаций жертвам преступлений” (с. 87). В этом случае последствия преступлений станут равными и исчезнут убытки, т. е. потери от преступной деятельности. Кроме того, необходимо отметить и тот факт, что компенсация потерь потерпевших за счет правонарушителя дешевле для общества, чем тюремное заключение преступника. При анализе выплат-компенсаций следует отметить, что экономические или материальные потери, конечно, можно перекрыть компенсацией.
Но как быть с человеческими жизнями и травмами, которые, естественно, компенсировать никак нельзя? В этом случае общество может только требовать, чтобы правоохранительная деятельность обеспечивала всем равную защиту от преступлений против личности. В такой ситуации усилия правоохранительных органов должны быть перенесены с защиты тех, кто имеет меньшую вероятность стать жертвой преступления, на защиту тех, у кого такая вероятность выше. Защищать последних, наверное, дороже, и потому перед обществом встает дилемма: либо увеличивать ресурсы, направленные на предотвращение преступлений, либо позволить расти числу преступлений. “При данном правоохранительном бюджете выравнивание вероятности ущерба может увеличить среднюю вероятность ущерба” (с. 88).
Цели справедливости для преступников
“Является ли общество ответственным за уравнивание [для преступников] вероятности быть пойманными и наказанными? Если окажется, что легче поймать и привлечь к ответственности преступника какой-то расы, социального слоя, живущего на определенной территории, то должна ли правоохранительная деятельность концентрироваться именно на этих направлениях? Минимизация числа преступлений требует концентрации. А справедливость - не обязательно” (с. 88).
Оказывается ли лицо, совершившее преступление, вне принятых в данном обществе ценностей равенства и заслуживает ли оно обращения, равного в сравнении с отношением к другим правонарушителям? Обычно равное обращение гарантируется предусмотренными в законе процессуальными процедурами после ареста. Однако предусматривают ли требования справедливости равную возможность осуждения только после ареста или же в целом после совершения преступления?
Соблюдение справедливости необходимо также при использовании обществом наказания как фактора, сдерживающего рост преступлений. Рассмотрим два различных преступления, которые наносят обществу одинаковый ущерб. Одно и то же наказание может сдерживать один вид преступлений и не сдерживать другой. Должно ли тогда наказание за один из этих видов преступлений, быть выше, чем за другой? Перед нами - проблема так называемой горизонтальной справедливости (horizontalequity), т. е. равного обращения с одинаковыми людьми. Схожие трудности возникают и с соблюдением вертикальной справедливости (verticalequity) - справедливым, неравным отношением к людям, совершающим преступления с различными социальными последствиями. Наказание должно соответствовать преступлению; но предполагает ли оно учет только прямых последствий или также и косвенных, демонстрационных? Если у преступления есть демонстрационный эффект, это означает, что совершение одного преступления побуждает других к совершению таких же. Исходя из этого, должен ли совершивший преступление отвечать за то, что другие могут последовать его примеру?
Наказание правонарушителей порождает и иные проблемы. Существует, в частности, проблема определения корреляции между тяжестью преступления и тяжестью наказания. Должно ли наказание ужесточаться в той же мере, в какой растет тяжесть преступления? Очевидно, например, что применение смертной казни эффективно сдерживает преступность, но не всегда является справедливым.
Использование наказания как средства сдерживания может расходиться с использованием наказания как средством перевоспитания преступников. Их исправление требует строительства современных тюрем, похожих на обычные жилые дома, но такие тюрьмы могут быть менее эффективным средством сдерживания преступлений. Что если они дадут высокий реабилитационный эффект, но одновременно увеличат число преступлений? Необходимо четко определить функцию тюрем - исправление преступников или сдерживание преступности, поскольку эти две цели противоречат друг другу.
“Справедливость к жертвам и справедливость к преступникам так же могут конфликтовать [друг с другом], - отмечает Л. Туроу. - Сокращение численности преступлений в [негритянских] гетто до уровня, соразмерного с уровнем [престижных] пригородных районов, может привести к повышению вероятности ареста чернокожего преступника по сравнению с вероятностью ареста белого. Как мы оцениваем эти два типа справедливости? Как должно общество уравновешивать цели справедливости, если они находятся в конфликте?” (с. 90).
Заключение
Таким образом, противоречие между справедливостью и минимизацией числа преступлений вполне реально. Так, проведение политики, уравнивающей вероятности кражи в различных районах и ареста совершающих эти кражи преступников, увеличивает саму вероятность кражи.
“Возможно, конфликт между эффективностью и справедливостью не будет серьезным, - пишет американский экономист. - Однако более вероятно, что он будет острым” (с. 90). При помощи анализа издержек и выгод изучаются различные методы сдерживания преступлений. Ресурсы направляются туда, где они дают больший эффект. Именно различия в порождаемом ими сдерживании преступности обусловливают и проблему справедливости, и проблему эффективности.
В обобщенном виде суть экономического подхода к анализу эффективности и справедливости правоохранительной деятельности следует выразить такими тезисами:
Все доказательства указывают на то, что при эффективной защите порядка возможны крупные выгоды.
Прежде чем системно анализировать получение этих выгод, обществу надо установить критерии справедливости в отношении жертв и преступников. Ведь приемы сдерживания преступности высокоэффективны только тогда, когда они отвечают общественным стандартам справедливости.
Общепринятая организация правоохранительной деятельности игнорирует и эффективность и справедливость. Число преступлений и вероятность ареста правонарушителей распределены наугад и неравномерно” (с. 90).
Теоретически конфликт между справедливостью и эффективностью следует разрешать законодательным органам. Именно они должны решать вопросы распределения судебных издержек между пострадавшими, а также вопросы распределения наказания между преступниками. К сожалению, маловероятно, что они собираются этим заниматься.
Автор статьи предлагает подход к практическому решению проблемы распределения убытков от преступной деятельности между различными группами населения, построенный на аналогии с существующей фискальной системой. Пусть, например, федеральный налог на индивидуальные доходы для людей с облагаемыми налогом доходами от 0 до 500 дол составляет 14%, в то время как предельный налог для лиц с доходом от 22 000 до 26 000 дол составляет уже 55%. Следовательно, согласно налоговому законодательству, предполагается, что убыток в 14 центов для человека с доходам до 500 дол повлечет такое же сокращение благосостояния, как и убыток в 55 центов для человека сдоходам 22 000 - 26 000 дол. “Убытки от преступлений могут рассматриваться как общественный налог, подобный любому другому налогу. Следовательно, за каждый доллар убытка от преступлений, который несет человек с доходом 0 - 500 дол, человек с доходом в 22 000 - 26 000 дол.должен понести убыток от преступлений в 3,93 дол [(1 дол / 0,14) 0,55], чтобы их потери в благосостоянии были равны. Для достижения этого результата должны быть использованы либо предшествующая [ex-ante] распределению мер по предотвращению преступлений, либо последующая [ex-post] компенсация” (с. 91).
Когда результатом преступления становится потерянная человеческая жизнь, жертве не может быть выплачена никакая компенсация. Поэтому в подобных случаях следует равномерно распределять только меры защиты, или, что то же самое, уравнивать вероятность быть убитым.
Что касается справедливости по отношению к преступникам, то здесь возможны два различных подхода:
Общество решает, что люди, совершающие преступления, стоят вне общества. “Следовательно, оно заинтересовано не в справедливом отношении к преступникам, а только в защите потенциальных жертв” (с. 92). Размер наказания будет тогда зависеть исключительно от того, как оно влияет на вероятность стать жертвой преступления. Правоохранительные органы будут при этом подходе заботиться о защите жертв и невиновных, а не о справедливости по отношению к преступникам.
Общество решает, что преступники тоже являются членами общества и заслуживают справедливого к себе отношения. “Следовательно, правоохранительные органы должны стремиться уравнять вероятность поимки и наказания по [различным] преступлениям, [социальным] группам и регионам” (с. 92).
“Наша современная законодательная система находится между этими двумя крайностями. Она заинтересована в уравнивании вероятности наказания при условии, что преступники арестованы, но она не заинтересована в уравнивании вероятности их ареста. Для этого различия, кажется, нет никаких логических оснований. Иметь [лишь] один вид равноправия, не имея другого, - значит иметь [только] видимость справедливости, а в действительности - несправедливость” (с. 92).
При осуществлении правоохранительной деятельности постоянно приходится делать трудный выбор между справедливостью и эффективностью, указывает в заключение Л. Туроу. Полиция в настоящее время осуществляет этот выбор неосознанно. Экономическая теория преступности, концентрирующая внимание на методах повышения эффективности, явно и осознанно делает выбор в пользу эффективности, игнорируя справедливость. Автор статьи полагает, что преимущественное внимание к эффективности правозащитной деятельности без обсуждения ее справедливости будет беспочвенным: “общество, которое не может принимать достаточно справедливых решений, едва ли сможет стать эффективным” (с. 92). Необходим поиск таких методов правоохранительной деятельности, которые обеспечивали бы обществу и эффективность, и справедливость.

(1)Составленопо: Thurrow L. Equity versus Efficiency in Law Enforcement // The Economics of Crime / Cambridge, N. Y. etc., 1980. P. 85 - 92. Впервые данная статья опубликована: PublicPolicy. 1970. Vol. 18. № 3. P. 451 - 459.
(2)О Л. Туроу см.: Васильев В.С. Экономист “с человеческим лицом” (взгляды и концепции проф. Л. К. Туроу) // США: ЭПИ. 1991. № 10. С. 3 - 13. Из работ Л. Туроу на русском языке опубликованы созданный им совместно с Р. Хейлбронером учебник “Экономика для всех” (Хейлбронер Р., Туроу Л. Экономика для всех.Новосиб.: Экор, 1994) и фрагменты из книги “Будущее капитализма” (Туроу Л. Будущее капитализма. Как экономика сегодняшнего дня формирует мир завтрашний // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология / Под ред. В.Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999. С. 185 - 222).В ИНИОНе издано два реферата его произведений (Туроу Л.К. Опасные течения. Состояние экономики. М.: ИНИОН, 1985; Туроу Л. Решение с нулевой суммой. Создание американской экономики мирового класса. М.: ИНИОН, 1987).
(3)О различиях между разными направлениями современных институциональных теорий см.: Нуреев Р.М. Институционализм: прошлое, настоящее, будущее // Вопр. экономики. 1999. № 1. С. 125 - 131.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.







   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



СДЕРЖИВАЮТ ЛИ НАКАЗАНИЯ ПРЕСТУПНОСТЬ?[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Г. Таллок.
Гордон Таллок, профессор экономики и политических исследований Университета шт. Аризона, является одним из ведущих современных американских экономистов, занимающихся неоинституциональными исследованиями. Хотя основная сфера исследований Г. Таллока - теория общественного выбора[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], его перу принадлежит также ряд признанных классическими работ по экономической теории права и преступности (прежде всего, опубликованная в 1971 г. книга “Логика права”).
Сложились три позиции, объясняющие необходимость наказания преступников. Первая из них - морально-этическая; ее Г. Таллок вообще отказывается обсуждать, так как она не связана с экономическим подходом к изучению общества. Для экономиста более интересны два других мнения о необходимости наказания: первое, что наказание сдерживает преступление, и второе, что наказание способно исправить преступника.
Если углубиться в историю, то можно заметить, что до XIX в. о наказании как методе исправления преступника нигде не упоминалось. Возможно, это объясняется тем, что долгое время наказания мало воздействовали на нравственность преступника. Но с распространением тюремного заключения идея исправления преступника постепенно стала преобладающей, пока совсем не вытеснила идею сдерживания. Предполагалось, что тюрьма - это место, где у заключенного будет время и благоприятная возможность раскаяться в своих грехах и принять одобряемую обществом линию поведения. Необходимо отметить, что такое предположение, конечно же, не было результатом каких-либо тщательных научных исследований.
До 1950-х гг. не предпринималось никаких научно обоснованных попыток проверить, каков устрашающий эффект наказания. Только в 50-е гг. было проведено несколько исследований о том, какое наказание более эффективно для сдерживания убийц - смертная казнь или пожизненное заключение. Удалось установить, что пожизненное заключение - более эффективное средство снижения преступности, однако эти исследования были очень слабо подкреплены статистически.
Статистическое исследование эффекта сдерживания является довольно трудным, потому что угроза наказания - не единственный фактор, влияющий на частоту совершения преступлений. Уровень преступности зависит и от многих других факторов - таких, как степень урбанизации, демографический состав населения, экономическое расслоение общества и т. д. Есть специальные статистические методы, которые принимают во внимание все эти факторы, и сейчас они стали вполне доступными для экономистов.
Другая важная методологическая проблема любого статистического исследования в области криминологии - очень плохое качество исходных данных, из-за чего велика и величина погрешности.
Большинство экономистов, серьезно размышлявших над данной проблемой, непременно приходили к заключению, что наказание действительно сильно влияет на преступление. Причина, по их мнению, очень проста: если увеличивается цена чего-либо, то уменьшается и спрос. Соответственно, если вы увеличите размер наказания - т. е. величину того, чем преступник расплачивается за совершенное деяние, - то будет меньше самих этих деяний. Эластичность функции спроса, конечно, может оказаться низкой, следовательно, в этих случаях эффект может быть невелик, но, по крайней мере, какой-то эффект все-таки будет непременно.
Экономисты, конечно же, не отрицают существования других факторов, помимо тяжести наказаний, воздействующих на количество преступлений. Повышение безработицы, например, довольно часто ведет и к росту уровня преступности. Наказания, однако, обладают, в отличие от других переменных, одним важным уникальным свойством: они довольно легко изменяются в зависимости от политики правительства в данной области. Поэтому экономисты, изучая факторы преступности, обращают главное внимание именно на наказания.
Первое серьезное исследование этой проблемы было проведено одной из студенток Гэри Беккера - АрлинСмигель Лейбович[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Она брала в качестве исходных данные об уровне преступности в каждом штате США, сравнивая их со строгостью наказания (средними сроками тюремного заключения) и его вероятностью (процентом преступлений, за которые преступник был пойман и наказан). Результаты, полученные А.С. Лейбович, показали однозначный эффект сдерживания в отношении каждого из изученных преступлений: когда другие факторы были одинаковы, в штатах с более строгими наказаниями наблюдалось меньшее количество преступлений. При этом такие более тяжкие преступления, как изнасилования и убийства, сдерживались лучше, чем кражи со взломом (burglary) и грабежи (robbery).
Другой ученик Беккера, Айзек Эрлих, исходя из тех же данных что и А.С. Лейбович, но используя более сложную и тщательную методику, также пришел к выводу, что наказания сдерживают преступность[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Аналогичные исследования были проведены ЛэдомФиллипсом, Харольдом А. Воти-младшим, Джоном Хоуэлом[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Все они получили подобные же результаты.
В дополнение к вышеперечисленным исследованиям, использующим, по существу, одни и те же данные о преступности в 50 штатах, есть две важные работы на основе совсем других данных. Майкл Блок сопоставил уровень преступности в разных полицейских округах Лос-Анджелеса с вероятностью наложения наказания в каждом из этих округов и также сделал вывод о существовании несомненного эффекта сдерживания[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Р.А. Карр - Хилл и Н.Х. Стерн занялись разрешением аналогичной проблемы, используя данные по Англии и Уэльсу, и вновь пришли к выводу, что наказания сдерживают преступность[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
“Некоторые студенты под моим руководством, - пишет Г. Таллок, - попытались проанализировать прибыльность отдельных видов преступлений против собственности (прежде всего, краж со взломом) с точки зрения преступника, т. е. они изучили вопрос, выгодно ли преступление. [Исходные] данные были очень плохи но они подтвердили вывод, что большинство людей, занимающихся кражами со взломом, сделали сознательный выбор “карьеры”. Доход от краж со взломом невелик, однако, поскольку они (преступники. - Ю. Л.) не являются высококачественными работниками, достаточен для того, чтобы они продолжали жить нечестно” (с. 130 - 131). Эти исследования указывают на то, что по крайней мере некоторые преступники выбрали свою преступную деятельность довольно рационально и, следовательно, увеличение “цены” преступления могло бы уменьшить их частоту.
Далее Г. Таллок рассматривает взгляды социологов на эту проблему. Все экономисты, о которых он ранее писал, начинали свои исследования с закономерным для экономистов предубеждением, что наказания сдерживают преступность; у социологов же господствовало обратное предубеждение, и они брались за работу с целью подтверждения стандартного в их среде мнения, будто преступления не могут сдерживаться наказаниями. В процессе анализа они, однако, выяснили, что были неправы.
Первый из этих социологов - Джек Гиббс[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Он поддержал теорию сдерживания, хотя его методы очень отличались от используемых экономистами и были достаточно примитивны; то, что один и тот же вывод следует из разных статистических методов исследования, это само по себе есть дальнейшее подтверждение теории сдерживания. Публикация данной статьи вызвала поток других исследований; труды социологов стали независимым подтверждением ценности экономического подхода к изучению преступности.
Социологов часто волновал вопрос, что сильнее сдерживает преступность - тяжесть наказания или его вероятность. По мнению Г. Таллока, этот вопрос не принципиален. Предположим, у потенциального преступника есть выбор между двумя системами наказания: по одной у совершившего кражу есть 1 из 100 шансов попасть в тюрьму на один год, а по другой - только 1 из 1000 шансов, но на 10 лет. Не очевидно, что эти две системы наказания принципиально по-разному воздействовали бы на преступников. Г. Таллок предлагает считать приемлемой мерой наказания средний срок наказания и вероятность его наложения, взятые воедино.
Большинство исследователей полагают, что вероятность осуждения сильнее влияет на преступников, чем размер наказания. А. Эрлих, например, используя сложный метод исследования, выявил большой эффект сдерживания от назначения смертной казни за убийство[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Из его расчетов следует, что каждая казнь предотвращает от 8 до 20 убийств, но надо отметить, что погрешность в исходных величинах его расчетов довольно велика для подобных сложных эконометрических вычислений. Используя совершенно другой набор статистических данных и иной метод, сам Г. Таллок дал задание своему студенту провести аналогичные исследования. Полученные результаты показали, что каждая казнь предотвращает только два убийства.
Необходимо отметить, что вопрос, сдерживает ли смертная казнь отдельные виды преступлений, отличен от вопроса, необходимо ли ее применять. Например, применяя жестокие наказания за незначительные правонарушения, мы могли бы заметно уменьшить частоту их совершения. Но тот факт, что можно сдерживать преступления наказанием конкретного вида, - еще недостаточный повод для использования именно такого наказания.
Рассматривая концепцию сдерживания, встречаешься с мнением отдельных ученых, которые не сомневаются в ее действенности относительно таких преступлений, как кражи со взломом и иные преступления против собственности, но сомневаются в ее эффективности относительно импульсивных преступлений. Они полагают, что, например, человек, убивая в состоянии аффекта, вряд ли способен логически размышлять о предстоящем наказании. По поводу данного тезис можно привести контраргумент. Например, заключенные в нацистских лагерях должны были часто находиться в состоянии аффекта, вызванного действиями охранников, однако это почти никогда не приводило к использованию насилия в отношении этих охранников, поскольку было очевидно и неминуемо, что наказанием, если повезет, станет немедленная смерть, а еще вероятнее - смерть от пыток. Даже в состоянии большого эмоционального возбуждения мы сохраняем способность рассуждать, хотя, возможно, не так хорошо, как обычно. Требуется очень сильная провоцирующая ситуация, чтобы человек совершил убийство, если он будет уверен, что его за это неминуемо ждет смерть. Другой пример можно привести, рассматривая преступность на Юге США в 1930 - 1940-х гг., когда среди афро-американцев наблюдался очень высокий уровень насилия. Местные власти придерживались точки зрения, что насилие - неотъемлемая черта характера чернокожих и, следовательно, нецелесообразно строго их наказывать. Но на самом деле именно подобный подход и являлся принципиальной причиной существования данного явления. Если один чернокожий наносил другому удар ножом, он обычно получал довольно небольшой срок тюремного заключения, хотя белый, сделав то же самое в отношении другого белого, чаще всего отсиживал несколько лет в тюрьме. Различия между частотой, с которой белые и черные совершали подобные деяния, вполне объяснимы с позиции концепции сдерживания, что и было наглядно продемонстрировано в дальнейшем.
Чтобы наказание обладало сдерживающим эффектом, потенциальные преступники должны иметь хотя бы некоторую информацию о строгости наказания и их вероятности при различных преступлениях. Эту информацию они могут получить, прежде всего, из криминальной хроники в газетах. Несомненно, если улучшить знания населения об уголовном законодательстве, то и сдерживающий эффект наказания был бы сильнее.
В заключение своего обзора Г. Таллок обращается к вопросу, почему “исправление” стало доминирующим принципом системы наказания в США в конце XIX в. и остается таковым до настоящего времени, несмотря на отсутствие какого бы то ни было научного обоснования подобной политики. “Причины, по моему мнению, - пишет американский экономист, - кроются в распространенной в социальных науках ошибке, будто все хорошее сопутствует друг другу”. На самом деле ситуация более сложна. “Если у нас есть выбор между предотвращением преступности путем исправления преступника и сдерживанием преступности посредством наложения на преступников определенных санкций, то надо разобраться, что для нас предпочтительно” (с. 134).
Преподобный Сидней Смит, последователь теории сдерживания, писал еще в минувшем веке, что тюрьма должны быть “местом наказания, от которого люди шарахаются с ужасом, местом, одно воспоминание о котором причиняет боль и страдание местом горя и плача, в которое входят с ужасом, а выходят с твердым намерением никогда не возвращаться к такому унижению”. Это, конечно, преувеличение: наши тюрьмы не должны быть настолько плохи. Лишение свободы само по себе может быть достаточно эффективным наказанием, но в любом случае сдерживание обязательно включает причинение пусть не физических, а хотя бы психических страданий.
“Мы не можем выбирать приятный или неприятный метод решения проблемы преступности, - подводит итоги автор статьи. - У нас есть неприятный метод, сдерживание, который действует, и приятный метод, исправление, который (по крайней мере, пока) никогда не работал. В данных обстоятельствах мы должны выбирать - или метод сдерживания, или более высокий уровень преступности” (с. 135).

(1)Составленопо: Tullock G. Does Punishment Deter Crime? // The Economics of Crime / Cambridge, N. Y. etc., 1980. P. 127 - 136. Первоначально эта статья была опубликована: ThePublicInterest. 1974. Summer.
(2)На русском языке опубликованы следующие его произведения по теории общественного выбора: Таллок Г. Новый федералист. М.: Фонд “За экономическую грамотность”, 1993; Бьюкенен Дж., Таллок Г. Расчет согласия. Логические основания конституционной демократии // Бьюкенен Джеймс М. Сочинения. Серия: “Нобелевские лауреаты по экономике”. Т. 1. М.: “Таурус - Альфа”, 1997. С. 31 - 206.
(3)Leibowitz A.S. Does Crime Pay: An Economic Analysis (Unpublished Master`s thesis. Columbia University, 1965).
(4)Ehrlich I. Participation in Illegitimate Activities: A Theoretical and Empirical Investigation // Journal of Political Economy. 1973. Vol. 81. May/June. P. 521 - 565.
(5)См., например: Phillips L., VoteyH.L.Jr. An Economic Analysis of the Deterrent Effect of Law Enforcement on Criminal Activity // Journal of Criminal Law, Criminology and Police Science. 1972. Vol. 63. Sept.
(6)Block M. An Econometric Approach to Theft. Stanford University, mimeographed paper.
(7)Carr-Hill R.A., Stern N.H. An Econometric Model of the Supply and Control of Recorded Offenses in England and Wales. University of Sussex: School of Social Science, 1972.
(8)Gibbs J. Crime, Punishment and Deterrence // Southwestern Social Science Quarterly. 1968. Vol. 48. March. P. 515 - 530.
(9)Ehrlich I. The deterrent effect of capital punishment: a question of life and death // American Economic Review. 1975. Vol. 65. № 3. Р. 397 - 417.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.








   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



ТИРАНИЯ СТАТУС-КВО[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] М. Фридмен, Р. Фридмен.
Американский экономист Милтон Фридмен (Гуверовский институт при Стэнфордском университете) принадлежит к числу тех экономистов, имена которых уже при их жизни становятся нарицательными. Он считается одним из ведущих представителей так называемого неоклассического ренессанса в современной экономической теории. Хотя М. Фридменизвестен прежде всего своими монетаристскими разработками (за что был удостоен в 1976 г. Нобелевской премии по экономике), среди его трудов есть произведения, посвященные общим вопросам идеологии классического либерализма[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. К их числу относится написанная им в 1984 г. в соавторстве с женой, Розой Фридмен, книга “Тирания статус-кво”. В этой книге авторы изложили свое мнения о необходимости либеральной модернизации различных направлений правительственной политики. Для исследователей экономико-правовых проблем наиболее интересна гл. 7 - “Преступность”.
“Рост преступности, - указывают М. и Р. Фридмен, - несомненно, одна из наиболее волнующих проблем, мучающих в последние годы американское общество. По мере того как правительство брало на себя все больше и больше обязанностей, оно все хуже и хуже выполняло одну из своих основных функций” (с. 132).
В США за 1957-1980 гг. количество преступлений в расчете на 100 тыс. человек увеличилось: против личности - в 5 раз (со 117 до 581), против собственности - более чем в 7 раз (с 719 до 5319). За это же время общественные расходы на правоохранительную деятельность выросли почти в 10 раз - с 2,7 до 25,9 млрд дол. (с поправкой на инфляцию и рост населения среднедушевые расходы увеличились почти втрое). Таким образом, уменьшение безопасности граждан кажется особенно удручающим, поскольку происходит на фоне роста богатства страны и увеличения расходов на борьбу с преступностью.
“Мы полагаем, - формулируют свою оригинальную позицию авторы книги, - что усиление правительства в последние десятилетия и рост преступнос-ти в те же самые десятилетия - это, в сущности, две стороны одной монеты. Преступность возросла не несмотря на усиление правительства, но в основном из-за усиления правительства” (с. 132).
Почему растет преступность?
Авторы критически анализируют различные подходы к объяснению при-чин преступности и ее роста.
“Одно популярное объяснение преступности - бедность и неравенство” (с. 133). Люди крадут, грабят и убивают или потому, что у них нет иных способов избежать голода и лишений, или из-за зрелища контраста богатства и бедности, зрелища, которое рождает чувства несправедливости и зависти. “Как ни правдоподобно это объяснение того, почему некоторые люди идут на преступление, оно, очевидно, не может объяснить роста преступности в США за последние десятилетия” (с. 134), поскольку в этот период наблюдался не только рост богатства страны, но и более равномерное его распределение. Кроме того, в США бедности и неравенства куда меньше, чем во многих других странах, например в Индии; однако у вечернего прохожего больше шансов быть ограбленным на улицах Нью-Йорка или Чикаго, чем Бомбея или Калькутты.
Другое схожее объяснение сводится к тому, что важен не фактический уровень бедности и неравенства, а его субъективное восприятие потенциальными преступниками. В Америке мощные СМИ (особенно телевидение) обеспечивают всеобщую демонстрацию стиля жизни, которого бедный человек не может надеяться достигнуть честным трудом, но который представляется тем, на что все имеют право. “Несомненно, такое восприятие способствует преступности, - пишут авторы. - Тем не менее нам трудно поверить, что изменение в восприятии - более чем незначительная причина того огромного роста преступности, которое происходило в последние несколько десятилетий” (с. 134).
“Два фактора кажутся нам более важными, факторы, которые мы связали в предшествующих главах с усилением правительства в целом. Один - изменение общественного мнения со времен Нового Курса[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] о роли личности и роли правительства. Это изменение сдвинуло акцент с индивидуальной ответствен-ности на социальную” (с. 134). Стало преобладать мнение, что люди являются порождением социальной среды и потому не несут ответственности за свое поведение. Более того, некоторые считают, будто то, что называют “преступлением”, есть “болезнь”, требующая скорее лечения, чем наказания. Если бедные люди соглашаются, что бедность не их собственный порок, но порок общества в целом, вполне понятно, что они присваивают себе право действовать против общества и забирать все, что хотят. Раз богачи состоятельны не в силу собственных заслуг, а благодаря “выигрышному билету в общественной лотерее”, то можно счесть вполне допустимым корректировать результаты этой лотереи, отнимая чужую собственность.
“Другой фактор, который неоспоримо содействовал повышению преступ-ности, - умножение законов, правил и норм. Умножилось число действий, которые считаются преступными. В самом деле, невозможно подчиняться всем законам, поскольку никто не может знать, каковы они. По этой же причине и официальные власти не в состоянии проводить в жизнь все законы в равной степени и без дискриминации” (с.135).
Что с этим делать?
Поставив “диагноз”, авторы считают своим долгом указать некоторые пути решения проблемы роста преступности. Не будучи криминологами, они освещают лишь те аспекты этой проблемы, которые связаны с их общей темой - о необходимости уменьшения этатизма ради роста общего благосостояния.
На их взгляд, общественное мнение в США постепенно отворачивается от веры в сильное правительство и от доктрины социальной ответственности. Со временем это должно привести к восстановлению чувства индивидуальной ответственности и в итоге к сокращению преступности.
Однако наиболее быстрых результатов можно добиться, если уменьшить перечень тех действий, которые расцениваются законом как преступные. “Наиболее многообещающие меры этого типа касаются наркотиков”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Большинство преступлений совершаются людьми, жаждущими не куска хлеба, а дозы допинга. М. и Р. Фридмен задают риторический вопрос: разве не следовало извлечь соответствующие уроки из истории “сухого закона”? Когда его принимали в 1920 г., царили самые радужные ожидания. На деле “Запрет (Prohibition) подорвал основы права, коррумпировал защитников закона и создал декадентский моральный климат - и в конце концов не остановил потребления алкоголя. Несмотря на этот трагический объективный урок, мы, кажется, повторяем такую же ошибку по отношению к наркотикам” (с. 137).
Борьба с пьянством, курением и наркоманией (эти вредные привычки являются, в сущности, одной проблемой) требует решения двух вопросов - этики и целесообразности.
Этический вопрос заключается в том, есть ли у нас право использовать механизм государственного принуждения, чтобы защитить индивидуумов от пьянства, курения и использования наркотиков. Почти каждый согласится с мерами, направленными на защиту детей, а также “третьих лиц”. Но есть ли у нас право использовать непосредственно или косвенно насилие по отношению к взрослым людям, чтобы удерживать их от пьянства, курения или наркомании? Авторы книги отвечают на этот вопрос отрицательно, допуская, впрочем, возможность и иных мнений.
Однако моральным аспектом проблемы можно и пренебречь. “Запрет - винопития ли, курения или использования наркотиков - это лекарство, которое, по нашему мнению, наносит вред и наркоманам, и всем остальным. Следовательно, даже если вы считаете государственные меры по запрету потребления наркотиков морально обоснованными, мы полагаем, что вы найдете по соображениям целесообразности неблагоразумным принятие таких мер” (с. 138).
Рассмотрим сначала влияние гипотетической легализации наркобизнеса на самих наркоманов. Легализация наркотиков может увеличить количество наркопотребителей, хотя такой исход и не обязателен. С одной стороны, именно запретность плода придает ему привлекательность, особенно для молодых. С другой стороны, “толкачи” - наркоторговцы - умышленно втягивают многих людей в наркоманию, отпуская им бесплатно начальные дозы. “Толкачу” выгодно так поступать, поскольку, попав “на крючок”, наркоман превращается в его постоянного клиента. “Если бы наркотики были юридически доступны, любая возможная польза от подобных негуманных действий должна в основном исчезнуть, поскольку наркоман мог бы покупать более дешево” (с. 139). В любом случае, наркоманам, несомненно, будет значительно выгоднее, если наркотики станут легальными. Сейчас они чрезвычайно дороги и сомнительны по качеству. Наркоманы вынуждены сближаться с преступниками, чтобы получать от них наркотики, и сами становиться преступниками, чтобы иметь деньги на наркотики.
Далее рассматривается влияние предполагаемой легализации наркобизнеса на всех остальных членов общества. Вред от наркомании возникает в первую очередь именно потому, что наркотики нелегальны. Согласно оценкам криминологов, от одной трети до половины всех преступлений против личности и собственности совершается в США или ради покупки очередной дозы идущими на преступление наркоманами, или при конфликтах между конкурирующими группами наркопродавцов, или во время импорта и распределения нелегальных наркотиков. “Легализируйте наркотики, - пишут авторы, - и уличная преступность должна эффективно и немедленно сократиться” (с. 139). Кроме того, нелегальный наркобизнес порождает коррупцию, подкуп полиции и других правительственных чиновников.
Наиболее яркий пример - ситуация с марихуаной, потребление которой стало настолько широко распространенным, что напоминает эпоху запрета алкоголя. В Калифорнии марихуана является одной из наиболее прибыльных сельскохозяйственных культур. Однако во многих случаях стражи закона смотрят сквозь пальцы на выращивание и сбор марихуаны, почти так же, как в 20-е гг. они смотрели на деятельность бутлеггеров[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
В эпоху Запрета как бутлеггеры, так и самостоятельные производители джина иногда использовали древесный спирт или другие вредные субстанции, которые превращали продукт в сильный яд, приводящий к отравлениям. В настоящее время происходит то же самое, но в еще более опасной степени. Американское правительство убедило некоторые иностранные правительства использовать самолеты для опрыскивания гербицидами районы выращивания марихуаны и само недавно действовало аналогичным образом в шт. Джорджия. Цель этих действий - сделать марихуану непригодной для потребления. Однако нет гарантий, что часть зараженной марихуаны не попадет на нелегальный рынок или часть химикатов - на другие посевы, помимо марихуаны. Если бы представители правительства сознательно отравляли пищу осужденных преступников, это вызвало бы огромный скандал. “Несомненно, значительно более гнусной и совершенно не имеющей оправдания практикой является умышленное отравление вероятного урожая, чтобы навредить гражданам, которые могут быть или не быть виновными в нарушении закона и которые никогда не были под судом” (с. 140).
Следует подчеркнуть, что мнение о необходимости легализации наркотиков не зависит от того, насколько пагубны или безвредны те или иные наркотики. “Сколько бы вреда не причиняли наркотики тем, кто их потребляет, по нашему мнению, - указывают М. и Р. Фридмен, - ...запрещение их использования наносит еще больший вред как потребителям наркотиков, так и всем остальным” (с. 140).
Легализация наркотиков должна одновременно уменьшить число преступ-лений и улучшить правоохранительную деятельность. “Трудно представить какую-либо другую меру, которая могла бы сделать так много для усиления закона и порядка” (с. 140 - 141).
Значит ли это, что мы должны признать поражение в борьбе с наркобизнесом? Почему бы просто не положить конец наркоторговле?
“Мы не можем положить конец наркоторговле, - парируют возможное возражение американские экономисты. - Мы можем пресечь поток опиума из Турции, но опиумный мак растет в бесчисленном множестве других мест. Сотрудничая с Францией, мы можем сделать Марсель небезопасным для производства героина местом, но производство по простой технологии можно осуществлять во многих других районах. Мы можем убедить Мексику... проводить опрыскивание марихуаны химикатами, но марихуана может быть выращена почти в любом месте. Мы можем сотрудничать с Колумбией, чтобы уменьшить ввоз кокаина, но этого нелегко достигнуть в стране, где его экспорт является крупным экономическим фактором” (с. 141). Таким образом, силовые методы оказываются заведомо малоэффективными в противодействии нелегальному наркобизнесу[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
“Потребление наркотиков - не единственная область, где преступность могла бы уменьшиться при легализации деятельности, которая является сейчас нелегальной, но это [направление деятельности], несомненно, наиболее очевидное и наиболее важное, - так завершают свое исследование М. и Р. Фридмен. - Наше подчеркивание именно этого основано не только на возрастающей серьезности связанных с наркотиками преступлений, но и на убеждении, что избавление нашей полиции и наших судов от борьбы против наркотиков позволит более полно использовать их энергию и средства для борьбы с другими видами преступлений. Мы можем, таким образом, нанести двойной удар: непосредственно уменьшить преступную деятельность и одновременно увеличить эффективность законодательного принуждения и предотвращения преступлений” (с. 141).

(1)Составленопо: Friedman M. and R. Tyranny of the status quo. S. Diego; N. Y. etc., 1984. P. 132-141.
(2)На русский язык из работ подобного рода переведены отрывки из книги М. и Р. Фридмен “Хозяева своей судьбы” (1980), а также из книги М. Фридмена “Капитализм и свобода” (1982). (См.: Фридман и Хайек о свободе. Минск, 1990. С. 7 - 99.) Подробнее о жизни и творчестве Милтона Фридмена см.: Нобелевские лауреаты по экономике: Библиографический словарь. 1969 - 1992. М., 1994. С. 81 - 89.
(3)Новый Курс (NewDeal) - провозглашенная в 1933 г. президентом США Ф. Рузвельтом политика актив-ного участия правительства в регулировании экономических и социальных отношений. Экономисты-нео-классики рассматривают ее как начало пагубного, по их мнению, для американского общества государ-ственногоинтервенционизма.
(4)Следует отметить, что предложенный в этой работе проект легализации наркотиков вызвал наибольший интерес криминологов и положил начало длительной дискуссии, которая продолжается по сей день.
(5)Бутлеггеры (bootleggers) - торговцы контрабандными спиртными напитками в эпоху “сухого закона” в США в 1920-1933 гг. Именно бутлеггерство стало той питательной почвой, на которой родился американ-ский синдикат организованной преступности - “Коза Ностра”.
(6)Милтон Фридмен верно предсказал дальнейшее развитие борьбы с наркобизнесом. Хотя Турция перестала входить в число крупных производителей героина, лидерство в 80 - 90-е гг. перешло к странам “Золотого треугольника” (Бирма, Таиланд, Лаос) и “Золотого полумесяца” (Афганистан, Пакистан). Временное сокращение экспорта марихуаны из Мексики вызвало увеличение его ввоза с Ямайки и рост плантаций марихуаны в самих США. Поражение Медельинского кокаинового наркокартеля в начале 90-х гг. также отнюдь не привело к уменьшению производства и экспорта кокаина.



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.








   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ СДЕРЖИВАНИЯ ПРЕСТУПНОСТИ: СРАВНЕНИЕ ТЕОРИИ И ДОКАЗАТЕЛЬСТВ[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] С. Камерон.
Статья американского экономиста-криминолога Сэмуэля Камерона (Temple университет, Филадельфия) посвящена критическому анализу традиционного для экономической теории преступлений и наказаний представления о факторах, сдерживающих преступность. Эта работа важна не только тем, что позволяет лучше увидеть спорные вопросы экономического анализа правоохранительной деятельности, но и тем, что дает хороший обзор научной литературы первых двух десятилетий развития этого направления экономической мысли. При реферировании сильно сокращены раздел об эмпирической проверке общей теории и ссылки на литературу (в оригинале автор перечисляет более 100 работ по этой проблеме).
Автор статьи называет две причины, делающие критический обзор экономической теории сдерживания весьма своевременным. Во-первых, сложилось широко распространенное убеждение, будто экономические модели показывают, что расходы на полицию есть эффективный способ контроля над преступностью. Во-вторых, появляются заявления, будто экономические модели, в отличие от традиционных криминологических моделей, дают однозначные прогнозы, что облегчает их проверку. С. Камерон подвергает критике оба этих представления.
1. Экономическая теория сдерживания
“Г. Беккер[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] установил, что преступники - это люди, рационально максимизирующие [свою] полезность, осуществляя выбор в условиях риска. Последующие исследования следовали за ним, строго придерживаясь концепции субъективной ожидаемой полезности (subjectiveexpectedutility), несмотря на устойчивую критику ее достоверности” (с. 302). Эта модель основана на формуле:
EU = pU (Y - f) + (1 - p) U (Y),  где EU - ожидаемая полезность от преступления, p - вероятность поймать и наказать преступника, U - полезность, Y - доход преступника, если он не обнаружен, (Y - f) - доход преступника, если он пойман и наказан.
Преступление рассматривается как рисковый актив (risklyasset). Предполагается, что преступники решают, как оптимально распределить свое благосостояние между преступлением и законным доходом как безрисковым активом (risklessasset). Г. Таллок, основываясь на этой модели, утверждает, что “большинство экономистов, которые серьезно задумываются о проблеме преступности, немедленно приходят к выводу, что наказание на самом деле сдерживает преступность”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], поскольку оно увеличивает переменные p и f. В следующем разделе С. Камерон рассматривает, почему экономисты вовсе не должны “немедленно приходить” к такому выводу.
2. Экономические объяснения, почему наказание не должно сдерживать преступность
Риск в легальной деятельности. Если оба вида активов в “портфеле” преступника связаны с риском, то “предложение преступлений” зависит от величины и взаимосвязи легального и нелегального доходов. Их взаимосвязь вполне может быть положительной: преступники часто используют инструменты и информацию, получаемые на легальном месте работы. По С. Майерсу, увеличение показателей задержания не сокращает, а увеличивает “предложение” тех преступлений, для которых существует положительная взаимосвязь легального и нелегального доходов[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Сокращение сдерживающих средств частного сектора. Потенциальные жертвы, согласно модели ожидаемой полезности, оптимизируют уровень самозащиты и должны его уменьшать при росте защиты со стороны общественного сектора. В результате уровень преступности, снизившийся благодаря усилению деятельности полиции, вновь [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Эффектывытеснения (spillover/displacement effects). Усиление сдерживающих мер может привести к перемещению криминальной деятельности в другие временные периоды или в другие районы, вызывая увеличение совокупной преступности и рост расходов на правоохранительную деятельность в целом. Краткосрочный сдерживающий эффект оборачивается в этом случае неблагоприятным для общества изменением долгосрочного равновесия.
Ориентация преступников на “целевой доход” (“targetincome”). Некоторым преступникам (например, наркоманам или задолжавшим игрокам) необходимо добыть фиксированную сумму денег за определенный период времени. “Эффективное сдерживание сокращает средний ожидаемый доход от преступления, так что для получения целевого дохода необходимо [совершать] больше преступлений” (с. 303).
Эффектыдоходаисубституции (income and substitution effects). Практически все модели преступного поведения предполагают высокую гибкость времени легального и нелегального труда. Для некоторых правонарушителей (типа “работающих при лунном свете”[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) действительно корректно предполагать, что они занимаются преступной деятельностью в свободное от легального труда время. Однако многие другие преступники (например, большинство проституток) полностью специализированы на преступлениях и не могут участвовать в легальном труде, каким бы ни был там доход. “Они не смогут заменять нелегальную деятельность легальной в ответ на усиление сдерживания. Если их наказывают штрафами, доход от преступлений может быть единственным способом оплатить их” (с. 304).
Эффекты организованной преступности. Концепция Г. Беккера основана на предположении, что выбор одних правонарушителей не влияет на выбор других. Конкурентное поведение становится весьма относительным, если речь идет об организованной преступности, которую определяют как “торговлю нелегальными товарами и услугами, а также вымогательство доходов от торговли законными товарами и услугами” (с. 304)[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Именно сдерживание может привести к образованию организованных преступных групп как своеобразных фирм, которые могут перекладывать возросшие издержки риска на покупателей. Если эти криминальные фирмы способны легко взвинчивать цены на нелегальные товары (например, на рынке наркотиков), возникает вопрос: “почему фирмы не повышают цены до роста издержек риска, если это прибыльно” (с.305). Дж. Холахан полагает по этому поводу, что криминальные фирмы держат при нормальных обстоятельствах цены на низком уровне потому, что боятся привлекать чрезмерное внимание к проблеме наркотиков, если при высоких ценах возрастет число преступлений, совершаемых наркоманами[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. “Внезапное усиление сил сдерживания означает конец таких “нормальных” обстоятельств и разрушает ограничения, соблюдаемые [ранее] поставщиками наркотиков” (с.305). Другая особенность организованной преступности - возможность парализовать полицейские принудительные меры посредством взяток. Как показал П. Пашигэн, усиление наказания за взяточничество может только увеличить размеры взяток[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Адаптивное поведение. Не без оснований некоторые авторы полагают, что преступники не будут немедленно реагировать на изменения. Если, например, усиливается деятельность полиции, то в краткосрочном периоде это не повлияет на преступников, которые еще не знают об этом. А. Бэк, С. Хэким и У. Шпигель утверждают, что рост расходов полиции усиливает сдерживание в краткосрочном периоде, но в долгосрочном периоде преступность возвращается к “естественному” уровню1[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Из этого утверждения вытекает, что существует своеобразный “пул” (pool), союз потенциальных правонарушителей, которые, общаясь друг с другом, определяют уменьшение предельного дохода от легального труда и увеличение предельной выгоды от нелегальной деятельности.
Практическая уверенность. Дж. Харшани, изучавший принятие решений в условиях неопределенности (uncertainty), указывает, что люди склонны округлять, завышать свои оценки результатов[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Следовательно, правонарушитель в ситуации, когда вероятность успеха равна 0,8, будет оценивать ее практически как 1,0. “Этот тип поведения означает, что очень сильные изменения вероятности наказания могут привести к последующему сокращению “предложения преступлений”, а более строгое наказание может оказаться совершенно неэффективным, если правонарушитель все же полагает, что он его не испытает” (с. 306).
Познавательный диссонанс (cognitivedissonance). В. Диккенс создал модель, которая показывает, что растущая уверенность в применении наказания сдерживает преступность по одним параметрам, но стимулирует ее по другим[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Эта модель основана на концепции познавательного диссонанса. Сравним два периода времени: во время 1-го индивид опытным путем определяет вероятность раскрытия правонарушения (p1), которая оказывает сильное сдерживающее воздействие, в то время как во время 2-го, последующего периода реальная вероятность понижается (до p2, где p2 < p1). Речь идет о сравнении обычных, нормальных обстоятельств и ситуации, исключительно благоприятной для совершения преступления (например, обычный человек, без уголовных склонностей, случайно видит в открытом ящике чужого стола пачку денег, причем свидетелей нет, и никто его не заподозрит, если он эти деньги украдет). По В. Диккенсу, непрофессиональный преступник задается в этой ситуации вопросами типа “Буду ли я чувствовать себя виноватым, если совершу преступление?”. “Эти размышления налагают [на человека] психические издержки, которые вынуждают индивидов изменять свою оценку величины полезности преступления” (с. 307). В. Диккенс предполагает, что убеждения, сформированные во время первых периодов, сохраняются и во вторые. Таким образом, вероятность наказания за конкретное, совершаемое здесь и сейчас правонарушение вообще исключается из числа факторов, влияющих на поведение потенциального преступника.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

(1)Составленопо: Cameron S. The Economics of Crime Deterrence: A Survey of Theory and Evidence // KYKLOS. 1988. Vol. 41. Fasc. 2. P. 301 - 323.
(2)Becker G.S. Crime and Punishment: An Economic Approach // Journal of Political Economy. 1968. Vol. 76. P. 169 - 217.
(3)РечьидетотойсамойстатьеГ. Таллока, рефераткоторойпомещенвнашемреферативномжурнале:Tullock G. Does Punishment Deter Crime? // The Economics of Crime / Cambridge, N. Y. etc., 1980. P. 127 - 136.
(4)Myers S. Crime in Urban Areas: Some New Evidence // Journal of Urban Economics. 1982. Vol. 14. P. 148 - 158.
(5)Skogh G. A Note on Gary Becker`s “Crime and Punishment: An Economic Approach” // Swedish Journal of Economics. 1973. Vol. 75. P. 305 - 311.
(6)Термин “moonlighting” используется для обозначения труда людей, подрабатывающих (обычно нелегально) после завершения нормального рабочего дня в легальном секторе экономики. См.: Perlman R.Observations on Overtime and Moonlighting // Southern Economic Journal. 1966. Vol. 33. P. 237 - 244.
(7)Shelling T. Economics and Criminal Enterprise // The Public Interest. 1967. Vol. 7. P. 61 - 78; Shelling T. What is the Business of Organized Crime? // Journal of Public Law. 1971. Vol. 20. P. 71 - 84; Buchanan J.M. A Defence of Organized Crime? // The Economics of Crime and Punishment / Ed. by S. Rottenberg. Washington, 1973 (реферат этой статьи также опубликован в данном выпуске реферативного журнала “Экономика и право”).
(8)Holahan J. The Economics of Control of the Illegal Supply of Heroin // Public Finance Quarterly. 1973. Vol. 1. P.467 - 477.
(9)Pashigan P. On the Control of Crime and Bribery // Journal of Legal Studies. 1975. Vol. 4. P. 311 - 326.
(10)Buck A., Hakim S., Spigel U. The Natursl Rate of Crime by Type of Community // Review of Social Economy. 1985. Vol. 43. P. 245 - 259.
(11)Harsanyi J. Practical Certainty and the Acceptance of Empirical Statements // Recent Developments in the Foundations of Utility and Risk Theory / Ed. by L. Daboni. Dordrecht, 1986.
(12)Dickens W. Crime and Punishment Again: The Economics Approach with a Psychological Twist // Journal of Public Economics. 1986. Vol. 30. P. 97 - 107.
(13)
(14)



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.



СОДЕРЖАНИЕ





   Журнал "Экономическая теория преступлений и наказаний" №1 //    "Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельности".



13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Парадигма экономического подхода к изучению преступлений и наказаний 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Экономика организованной преступности 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Модели оптимизации правоохранительной деятельности 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Экономический анализ сдерживающего эффекта наказания 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 13 SHAPE \* MERGEFORMAT 1415[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]  |   [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]



  Copyright © Центр по изучению нелегальной экономической деятельности, 2002 г.


Журнал Рисунок 1Журнал Журнал Рисунок 5Журнал Журнал Рисунок 9Журнал Журнал Рисунок 15Журнал Журнал Рисунок 19Журнал Журнал Рисунок 18Журнал  взаимосвязь между уровнем ресурсов, вкладываемых в преступную и правоохранительную деятельностьРисунок 17График: взаимосвязь между уровнем ресурсов, вкладываемых в преступную и правоохранительную деятельностьЖурнал Рисунок 46Журнал Журнал Рисунок 45Журнал Минимизация потерь от преступностиРисунок 44Минимизация потерь от преступности

Приложенные файлы

  • doc 8877027
    Размер файла: 920 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий