Лучинин Алексей Сергеевич История психологии

Лучинин Алексей Сергеевич
История психологии. Курс лекций для ВУЗов

В предлагаемом курсе лекций по истории психологии подробно рассмотрены вопросы возникновения и развития научных психологических знаний от античности до наших дней. Материал изложен по единой методологической схеме: наряду с исторической последовательностью развития психологических знаний освещены особенности философско-психологических воззрений ведущих европейских стран - Англии, Франции, Германии, оказавших наибольшее влияние на развитие мировой психологической мысли. Особое внимание уделено философско-мировоззренческим взглядам разных эпох, на основе которых выстраивались психологические концепции. Большое внимание уделено особенностям развития отечественной психологии в контексте исторического пути, пройденного Россией, показано своеобразие русской психологической мысли и взаимное влияние отечественной и мировой психологии. В работе в общем виде представлены основные школы и направления современной психологии, их философско-методологические основы, а также эволюция этих направлений, отражены основные идеи, в русле которых развивалась психология в ХХ веке.
Предлагаемая работа предназначена для студентов психологических отделений ВУЗов, аспирантов, преподавателей психологии, а также для широкого круга читателей, интересующихся психологией.

1.ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ

1.1. ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ В ДОСОКРАТИЧЕСКИЙ ПЕРИОД

1.1.1. Представления о душе философов милетской школы. Переход от религиозно-мифологических представлений к научному миросозерцанию. Выделение «души» из мира материальных явлений. Фалес - вода как первооснова вездесущего. Анимизм и гилозоизм. Анаксимандр - душа как особое состояние «апейрона», идея зарождения живого из неживого. Анаксимен - воздух как первооснова
VII-VI вв. до новой эры представляют собой период разложения первобытного общества и перехода к рабовладельческому строю. Коренные изменения в общественном укладе жизни (колонизация, развитие торговых отношений, становление городов и т.д.) создали условия для расцвета древнегреческой культуры, привели к существенным изменениям в области мышления. Эти изменения заключались в переходе от религиозно-мифологических представлений о мире к зарождению научных знаний.
Первыми ведущими центрами древнегреческой культуры и науки наряду с другими явились города Милет и Эфес. Названия этих городов носили и первые возникшие философские школы. Обычно начало научного миросозерцания связывают с Милетской школой, существовавшей в VII-VI вв. до н.э. Ее представителями были Фалес, Анаксимандр, Анаксимен. Им первым принадлежит заслуга в выделении психики или «души» из материальных явлений. Общим для философов милетской школы является положение о том, что все вещи и явления окружающего мира характеризуются единством своего происхождения, а многообразие мира есть лишь различные состояния единого материального начала, первоосновы или первоматерии. Это положение распространялось древними мыслителями и на выделяемую ими область психического, полагавшими, что материальное и духовное, телесное и психическое по своей первооснове едины; различие между ними только феноменально, а не субстанционально, т.е. по состоянию, проявлению и выражению этого первоначала. Различие же между взглядами ученых этой школы состояло в том, какой вид конкретной материи принимал каждый из этих философов за первооснову мироздания.
Фалес (624-547 гг. до н.э.) в качестве первоосновы вездесущего указывал воду. Доказывая, что именно вода есть действительное начало всего мира, Фалес ссылался на то, что Земля плавает на воде, окружена ею и сама происходит из воды. Вода подвижна и изменчива, может переходить в разные состояния. Испаряясь, вода превращается в газообразное состояние, а замерзая - в твердое. Поскольку из воды происходит и твердое и газообразное, то, по Фалесу, разумно допустить, что вода и есть первооснова всего сущего и что все окружающее представляет собой различные переходные состояния этой первоосновы. Душа есть также особое состояние воды. Существенной характеристикой души является способность придавать телам движение, она есть то, что заставляет двигаться. Эта способность придавать вещам движение присуща всему. Душа приписывалась например, и магниту и янтарю, поскольку те обладают притягательной силой. Распространяя психическое на всю природу, Фалес первым выразил ту точку зрения на границы психического, которую принято называть гилозоизмом. Это философское учение стало великим шагом на пути познания природы психического. Оно противостояло анимизму (веры в скрытый за видимыми вещами сонм духов (душ) как особых «агентов» или «призраков», которые покидают человеческое тело с последним дыханием, а по некоторым учениям - являясь бессмертными, вечно странствуют по телам животных и растений). Гилозоизм впервые поставил душу (психику) под общие законы естества, утверждая непреложный и для современной науки постулат об изначальной вовлеченности психических явлений в круговорот природы.
Забегая вперед, отметим, что гилозоизма будут придерживаться и некоторые другие философы древности, например, стоики. Рассматривая душу в связи с телесной организацией, Фалес ставил психические состояния в зависимость от физического здоровья тела. Те, у кого тело здоровое, имеют и лучшие душевные способности и дарования, а стало быть располагают большими возможностями обрести счастье в наши дни. Современного психолога не могут не привлечь тонкие наблюдения Фалеса в области нравственного поведения человека. Человек, считал он, должен стремиться к тому, чтобы жить по закону справедливости. А справедливость состоит в том, чтобы не совершать самому того, в чем человек порицает других людей.
Если Фалес связывал все мироздание с особыми преобразованиями и формами воды и влаги, то его согорожанин Анаксимандр (610-547 гг. до н.э.) принимает за источник всех вещей «апейрон» - такое состояние материи, которое не имеет качественной определенности, но которое благодаря своему внутреннему развитию и сочетанию порождает многообразие мира. Анаксимандр, отрицая качественную определенность первоосновы, полагал, что она не могла бы быть первоосновой, если бы совпадала со своими проявлениями. Подобно Фалесу, душа трактовалась Анаксимандром как одно из состояний апейрона.
Анаксимандр был первым из древних философов, кто осуществил попытку объяснить возникновение и происхождение человека и живых существ. Ему, пожалуй, первому принадлежит идея зарождения живого из неживого. Возникновение органического мира представлялось Анаксимандру следующим образом. Под действием солнечных лучей из земли испаряется влага, из сгустка которой возникают растения. Из растений развиваются животные, а из животных - человек. Согласно философу, человек произошел от рыб. Главный признак, отличающий человека от животных, заключается в более длительном сроке кормления ребенка грудью и в более продолжительном постороннем уходе за ним.
В отличие от Фалеса и Анаксимандра, другой философ милетской школы Анаксимен (588-522 гг. до н.э.) в качестве первоосновы принимал воздух. Воздушную природу имеет и душа. Она связывалась им с дыханием. Идея близости души и дыхания была довольно широко распространена среди древних мыслителей.
1.1.2. Гераклит. Огонь как первооснова. Идея развития как закон («Логос»). Душа («психея») как особое состояние огненного начала. Дифференциация уровней жизнедеятельности. Дифференциация различных сторон души
Представители милетской школы, указывая на материальную природу психического, не дали относительно развернутой картины душевной жизни человека. Первый шаг в этом направлении принадлежит крупнейшему древнегреческому философу из Эфеса Гераклиту (530-470 гг. до н.э.). С представителями Милетской школы Гераклита связывает идея первоначала, но только за первооснову он принимал не воду, не апейрон и не воздух, а огонь в его вечном движении и изменении, вызываемом борьбой противоположностей: «Мир есть единый из всего, не создан ни кем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, мерами воспламеняющимися и мерами угасающимися» [Гераклит Эфесский. Фрагменты. М., 1910, с.51].
Развитие огня происходит по необходимости или по «логосу», создающему все сущее из противоположного движения. Этот термин «логос», введенный Гераклитом, но применяемый поныне, приобрел великое множество смыслов. Но для него самого он означал закон, по которому «все течет», и явления переходят друг в друга. Малый мир (микрокосм) отдельной души идентичен макрокосму всего миропорядка. Поэтому постигать себя (свою психею) - значит углубляться в закон (Логос), который придает вселенскому ходу вещей сотканную из противоречий и катаклизмов динамическую гармонию.
Все возникает и исчезает через борьбу. «Война, - указывал Гераклит, - отец всего» [Гераклит Эфесский. Фрагменты. М., 1910, с.58]. Превращения огня происходят по двум направлениям: «путь вверх» и «путь вниз». «Путь вверх» как способ преобразования огня есть переход его от земли к воде, от воды к воздуху, от воздуха к огню. «Путь вниз» - это обратный переход от огня к воздуху-воде-земле. Эти два противоположно направленных перехода огня из одного состояния в другое могут протекать одновременно, обусловливая вечное движение и развитие мира во всем его многообразии. Как товар обменивается на золото и золото на товар, так и огонь, по мнению Гераклита, преобразуется во все и все переходит в огонь.
Душа - это особое переходное состояние огненного начала в организме, которому Гераклитом дано название «психея». Следует подчеркнуть, что введенное Гераклитом название для обозначения психической реальности было первым собственно психологическим термином. «Психеи» как особые состояния огня возникают из воды и в нее же переходят. Наилучшее состояние «психеи» - это ее сухость. Сухое сияние «психеи» определяет ее наибольшую активность, увлажнение ее ведет к снижению активности и деятельности. «Психеям смерть - стать водою» [Гераклит Эфесский. Фрагменты. М., 1910, с. 52]. Гераклит считал, например, что опьянение есть не что иное как увлажнение «психеи», которое делает ее более грубой, отчего человек теряет ориентировку и телесную координацию. Деятельность души Гераклит ставил в зависимость как от внешнего мира, так и от тела. Он полагал, что огненная стихия проникает в организм из внешней среды и всякое нарушение связи души с внешним миром может привести к огрублению «психеи».
Гераклитом было замечено, что люди часто не помнят своих снов. Эта потеря памяти происходит потому, что во сне ослабляется связь с внешним миром. Полный же разрыв с внешней средой ведет к смерти организма подобно тому, как гаснут вдали от костра угли. В таком же тесном контакте душа находится с телом, которые, по образному выражению Гераклита, связаны как «паук с паутиной». Таким образом, в вопросе о внешней телесной детерминации психики то, что позднее будет названо психофизической и психофизиологической проблемой, Гераклит выступил как последовательный материалист.
Гераклитом было дано не только общее представление о «психее» и ее природе, он также попытался выделить и охарактеризовать отдельные стороны души. Большое внимание философ отводил познавательным актам. Важное значение он придавал чувствам, а среди них особенно зрению и слуху. Гераклит писал: «Я предпочитаю то, что могу услышать или увидеть» [Гераклит Эфесский. Фрагменты. М., 1910, с.55]. Функции зрения и слуха ставились в зависимость от общего состояния души и самих органов чувств. «Плохи свидетели для людей глаза и уши тех, кто имеет грубые психеи» [Гераклит Эфесский. Фрагменты. М., 1910, с.55]. Хотя Гераклит отводил чувствам важное место в познании, однако ведущим у человека признавался разум, поскольку органы чувств позволяют установить лишь внешнюю гармонию природы, тогда как разум, опираясь на чувства, открывает ее внутренние законы. Психеям и мыслям присущ самовозрастающий логос. Мысль человека саморазвивается, переходя от одной истины к другой. Основная цель познания заключается в том, чтобы, открывая истины, прислушиваться к голосу природы и поступать сообразно ее законам.
Довольно подробно рассматриваются Гераклитом побудительные силы, влечения, потребности. Затрагивая эту сторону душевной жизни, Гераклит высказывает ряд важных положений, раскрывающих соотношение побудительных сил и разума, влияние предшествующих состояний на последующие, относительный характер побуждений и потребностей у различных живых существ. По мнению Гераклита, потребности живых существ определяются условиями их жизни: Свиньи грязи радуются, ослы - золоту предпочитают солому, птицы в пыли или золе купаются, морская вода - для рыб пригодна Указывая на зависимость переживаемых состояний организма от предшествующих, философ подчеркивает, что связанные с потребностями чувства удовольствия и неудовольствия узнаются через свою противоположность.
Голод приятным делает насыщение, усталость - отдых, болезнь - здоровье. Раскрывая связь побудительных сил и разума, Гераклит отмечал, что всякое желание покупается ценою «психеи», т.е. злоупотребление вожделениями и низшими потребностями ослабляет «психею». Но, с другой стороны, умеренность в удовлетворении потребностей способствует развитию и совершенствованию интеллектуальных способностей человека. Счастье человека, по Гераклиту, состоит не в увлечении телесными удовольствиями, в таком случае он уподобился бы быкам, насыщающим травой желудок, а в том, чтобы исходить из голоса разума, позволяющего человеку проявлять природосообразное поведение, связанное с пониманием законов необходимости (логоса). Главным в человеке является характер, понимаемый Гераклитом как рок, как главенствующий психологический фактор, определяющий судьбу человека в течение всей его жизни.
Взгляды Гераклита оказали большое влияние на развитие философско-психологических систем последующих древних мыслителей, у которых идеи, выдвинутые Гераклитом, получат дальнейшую конкретизацию. Среди наиболее важных положений учения Гераклита необходимо выделить:
1) идею о материальной (огненной) природе души и зависимости психического от общих законов природы (логоса);
2) положение о внешней и телесной детерминации психического;
3) дифференциацию уровней жизнедеятельности (сон, бодрствование) и психики (познавательные и побудительные силы);
4) внутреннюю зависимость и соотношение познавательных и побудительных сил, относительный характер последних;
5) изменчивость психических состояний, переход их из одного в другое;
6) процессуальный характер психического и его развитие (самовозрастание);
7) введение первого психологического термина «Психея» для обозначения психических явлений.
1.1.3. Алкмеон. Принцип нервизма. Нейропсихизм. Принцип подобия. Уровни жизнедеятельности. Идея о внешних и внутренних (гуморальных) факторах, регулирующих общую активность организма
Вопросы о природе души, ее внешней обусловленности и телесных основаниях, ставились в древнее время не только философами, но также представителями медицины. Обращение древних врачей к этим вопросам побуждалось их медицинской практикой, их личным опытом и собственными наблюдениями за работой различных систем организма, за поведением животных и человека. Из древних особо выделяется крупнейший врач и философ античной эпохи Алкмеон (VI-V вв. до н.э.), известный в истории психологии как основатель принципа нервизма. Он первым связал психику с работой головного мозга и нервной системы в целом.
Практика сечения трупов в научных целях позволила Алкмеону дать первое систематическое описание общего строения тела и предполагаемых функций организма. При изучении отдельных систем организма, в том числе мозга и нервной системы, Алкмеон обнаружил наличие проводников, идущих от мозга к органам чувств. Им было установлено, что мозг, органы чувств и открытые им проводники имеются как у человека, так и у животных, а стало быть и тем и другим должны быть свойственны переживания, ощущения и восприятия. Предположение Алкмеона о наличии психики у человека и животных, как существ, обладающих нервной системой и головным мозгом, выражало, таким образом, новый взгляд на границы психического, который принято называть в настоящее время нейропсихизмом.
Наделяя животных душой, Алкмеон не был склонен к отождествлению психики животных и человека. От животных человек отличается разумом, а анатомической основой различия между ними является общий объем и строение мозга (у человека он больше и сложнее), а также органов чувств. Хотя разум и отличает человека от животных, свое начало он берет в ощущениях, возникающих в органах чувств. Рассматривая ощущения в качестве исходной формы познавательной деятельности, Алкмеон впервые пытается описать условия возникновения ощущений и формулирует в этой связи правило подобия в качестве объяснительного принципа чувствительности. Согласно Алкмеону, для возникновения какого-либо ощущения необходима однородность физической природы внешнего раздражителя и органов чувств. Например, глаз, по мнению ученого, представляет собой сочетание огня или пламени и влаги, поэтому он способен воспринимать лишь огненное и светлое. Уши наполнены воздушной массой, которая содрогается под влиянием колебаний внешней воздушной среды. Таким образом, в выдвинутом принципе - подобное познается через подобное - впервые в зародыше высказывается мысль о специфичности органов чувств, т.е. догадка о том, что различные органы чувств как бы настроены на внешние воздействия сходной физической природы. Принцип подобия распространялся Алкмеоном не только на ощущения и восприятия, но и на эмоциональные переживания. Если человек встречает себе подобного, это вызывает у него чувство приятного, удовольствие, и наоборот, отсутствие сходства или подобия в людях приводит к возникновению у них неприятных чувств.
Уже у Гераклита были намечены основные уровни жизнедеятельности организма (бодрствование, сон и смерть). Выделяются они и Алкмеоном. Но в отличие от Гераклита, лишь указавшего на эти состояния или уровни, Алкмеон пытается установить их причину. Уровни жизнедеятельности связывались Алкмеоном с особенностями динамики и перемещений крови в теле. Прилив крови в жилы вызывает пробуждение, отлив крови от жил ведет ко сну, а полный отток крови приводит к смерти организма. Общее же состояние организма, его физическое здоровье определяются соотношение четырех стихий - воды, земли, вoздyxa и огня, являющихся стpoитeльным материалом тела. Правильная координация, равновесие, гармония этих четырех элементов обеспечивают физическое здоровье тела и бодрость духа человека. Нарушение равновесия ведет к различным болезням и в самом худшем случае - к гибели. Равновесие и гармония стихий в теле, а, следовательно, и здоровье человека, зависит от пищи, которую он употребляет, от климатических и географических условий, в которых человек живет, наконец от особенностей самого организма.
Выдвинутые Алкмеоном положения о связи психики с мозгом (принцип нервизма), принцип подобия в объяснении возникновения ощущений и восприятий, идея о внешних и внутренних (гуморальных) факторах, определяющих общую активность и жизнедеятельность организма, оставили заметный след в дальнейшем развитии древней медицины, философии и психологии. Достаточно сказать, что на идеи Алкмеона будет опираться вся медицина Гиппократа и, в частности, его учение о четырех типах темперамента. Принцип нервизма станет основой для развития мозго-центрической точки зрения на локализацию души. Принципа подобия в объяснении механизма ощущений и восприятий будут придерживаться Эмпедокл, атомисты.
1.1.4. Эмпедокл. Учение о четырех «корнях». Биопсихизм. Сердце-центрическая теория локализации души. Принцип подобия и теория истечений
Уже у Алкмеона обнаруживается переход от признания единого материального начала и обращение к четырем стихиям как основным элементам, определяющим общее строение организма и его физическое состояние. Философская же схема строения человека и мира в целом на основе четырех стихий или «корней» (земля, вода, воздух, огонь) была развита крупным философом и врачом древности Эмпедоклом (490-430 гг. до н.э.).
В целом Эмпедокл продолжал развивать материалистическую линию в философии и психологии, но в отличие от своих предшественников он заменяет теорию единого первоначала на учение о четырех «корнях». Согласно Эмпедоклу, первоэлементами мироздания является не одна какая-то стихия, а четыре - земля, вода, воздух, огонь. Мир образуется в результате механического сочетания вечных, неизменных и инертных по своей природе стихий под влиянием двух мирообразующих сил, названных Эмпедоклом соответственно Любовь или Дружба и Ненависть или Вражда. Любовь - это сила, соединяющая стихии; Вражда - сила, разделяющая их. Самые эти силы тоже материальной природы и представляют собой особые формы общей смеси первоэлементов. Мир в своем развитии прошел четыре периода, в каждом из которых преобладала либо Любовь, либо Вражда. Первый цикл - это период полного господства Любви, обеспечивающей подлинное единство стихий. Во втором периоде доминирующей силой становится Вражда, которая своей деятельностью начинает разделять стихии. Третий период характеризуется абсолютным господством Вражды, что приводит к окончательному расчленению стихий и дифференциации окружающего мира. В четвертом периоде вновь приобретает власть Любовь, которая своей объединяющей деятельностью устанавливает единство разнообразия. Этот четвертый период или цикл, по мнению Эмпедокла, и есть тот мир, в котором живет человек.
Четырьмя периодами представлен и путь развития животных. На первой стадии возникали отдельные части и органы живых существ. Второй период характеризуется случайными совпадениями и сочетаниями отдельных органов, в результате чего рождались уроды и чудовища. Третий период представляет собой период разрушения чудовищ из-за их неприспособленности к среде и появление цельноприродных, но однополых существ. В последний период происходит дифференциация полов и возникновение животных и людей путем размножения. Развитие животных происходит по необходимости. Из появившихся живых существ выживают те, которые оказываются наиболее приспособленными к внешним условиям. С приспособляемостью связана целесообразность строения частей тела современных животных. Таким образом, Эмпедокл своими взглядами на возникновение и развитие животных хотя в наивной и фантастической форме в зародыше высказывает идею эволюции.
Организм растений и животных, как и мир в целом, состоит из четырех стихий, причем различие между растениями и животными заключается в неодинаковом соотношении и степени выраженности у тех и других первоначальных стихий. Наиболее совершеннейшими по своим пропорциям являются у растений - сок, у животных и человека - кровь. Так, кровь представлена, по Эмпедоклу, одной частью огня, одной частью земли и двумя частями воды. Сок растений и кровь у животных и человека есть ведущая структура организма, и именно кровь и сок благодаря наиболее совершенному сочетанию в них стихий рассматривались Эмпедоклом в качестве носителей душевных, психических функций. Поскольку психическое приписывалось философом не только животным и человеку, но и растениям, следовательно, Эмпедокл выразил отличную от Фалеса и Алкмеона точку зрения на границы психического, называемую биопсихизмом. Впоследствии принципа биопсихизма будут придерживаться Аристотель, Авиценна и другие философы.
У человека центром движения крови является сердце, поэтому оно, а не мозг как это предполагал Алкмеон, является органом души. Кровь определяет и ощущения, и чувства, и мысли. С кровью связаны также особенности общей активности и подвижности человека. Жидкая, горячая кровь обусловливает более тонкую чувствительность и большую активность и подвижность организма. Холодная, густая, землистая кровь определяет пассивность, медлительность и более грубую чувствительность. То, в какой мере снабжается кровью тот или другой орган тела, определяет потенциальные возможности этих частей тела. Так, например, для оратора необходимо иметь высокоразвитую кровеносную систему языка. У мудрецов лучше всего снабжается кровью головной мозг. Общее состояние организма, переход его от бодрствования ко сну и обратно, определяется также динамикой крови, ее приливами и отливами. В этом отношении Эмпедокл близок к представлениям Алкмеона.
Сходные с Алкмеоном мысли Эмпедокл высказывает и при рассмотрении механизма восприятия. Более того, для Эмпедокла принцип подобия приобретает универсальное значение. Он распространяется и на ощущения, и на побудительные силы, и даже на мирообразующие силы - Любовь и Вражду. По мнению философа, для возникновения ощущения необходимо, чтобы подобное действовало на подобное. Природа побудительных состояний такова, что все живое стремится к недостающему подобному. Любовь, Дружба, Счастье возникают тогда, когда подобные встречается с подобным. По сравнению с Алкмеоном, Эмпедокл, помимо принципа подобия, вносит новое положение в учение о механизмах восприятия, выдвигая так называемую теорию истечений, с помощью которой он впервые пытается ответить на вопрос о том, как происходит воздействие внешних предметов на органы чувств, и как в них возникают ощущения и восприятия. Процесс восприятия Эмпедокл представил как механизм истечений. Наиболее полно этот механизм истечений описан философом в отношении зрения. От внешних предметов идут истечения мелких частиц, которые, проникая в поры органов чувств, вызывают образ внешнего предмета. Истечения идут не только от внешних предметов, но и от самих органов чувств. Глаз состоит из элементов огня и воды. Влажные и огненные элементы, выходя из пор глаза, встречаются с истечениями, идущими от внешних тел, и в результате соприкосновения порождаются образы воспринимаемого предмета. Таким образом, столкновение идущих навстречу двух видов истечений (при условии сходства (подобия) их физической природы) и есть тот основной механизм, посредством которого образуются ощущения и восприятия. Истечения, идущие из глаз, свидетельствуют об активном участии самих органов чувств в акте восприятия. Принцип подобия и механизм истечений были положены в основу объяснения и цветового зрения. Следует отметить, что Эмпедоклу первому принадлежит заслуга в построении теории цветового зрения. Восприятие цветов, по мнению философа, определяется как свойствами воздействующих на глаз предметов, так и характеристиками самого воспринимающего органа. Им указывалось, что от внешних предметов могут истекать разные по своей физической природе частицы. Им соответствуют различные элементы и поры в глазу, через которые эти частицы проникают. Огнем мы видим красный цвет, водой - желто-зеленый, землей - черный и воздухом - белый. Эмпедоклом также впервые высказывается предположение о возможности сведения всей цветовой гаммы к четырем основным цветам. В ощущениях и восприятиях философ видел начальную форму познания, из которого вырастает разум. Он не сомневался в реальности видимых предметов и адекватности их восприятия органами чувств. Однако чувственное познание, по мнению ученого, должно контролироваться разумом, позволяющим лучше пользоваться нашими чувствами.
В развитии античной психологии взгляды Эмпедокла занимают видное место как по своей новизне, так и в отношении влияния их на формирование более поздних представлений о человеке и его психике. Воззрения Эмпедокла способствовали укреплению эволюционного подхода в объяснении возникновения и развития животных, утверждению идеи о материальной природе души, ее внешней и телесной детерминации. Эмпедоклом по-новому были определены границы психического. Сердце - центрическая точка зрения Эмпедокла на проблему локализации души будет одной из распространенных гипотез относительно субстрата психического. Принципа подобия и теории истечений, выдвинутого древним ученым для объяснения механизма восприятия, будут в более позднее время придерживаться Демокрит и все сторонники атомистического учения. Гуморальная теория общей активности и подвижности человека, опирающаяся на принцип соотношения различных элементов крови, станет предпосылкой для построения Гиппократом учения о четырех типах темперамента.
1.1.5. Анаксагор. Гомеомерии. Представление о корпускулярном строении мира. Принцип противоположности. «Нус» и функция упорядочения. Принцип противоположности как основной механизм восприятия. Зависимость ощущений от интенсивности внешних воздействий и условий восприятия
Учение Анаксагора (500-428 гг. до н.э.) отличается от представлений прежних философов тем, что за основу мира им принимаются не отдельные стихии - земля, вода, воздух или огонь, а их дробные частицы, названные Анаксагором «гомеомериями». Это еще не атомы; гомеомерии или семена ближе к молекуле, так как по своей природе они родственны тому большому веществу, которое из гомеомерии составляется. Например, кости состоят из костных частичек. Все тела делимы; во всяком меньшем есть еще меньшее. Все тела и предметы представляют собой сочетание этих мелких частиц - гомеомерии. Качественное своеобразие вещи определяется преобладанием каких-либо гомеомерий в их общей смеси. Все гомеомерии обладают своей качественной определенностью. В каждом теле содержатся семена всех качеств и благодаря этому возможен взаимный переход одного вещества в другое. Снег потому превращается в воду, что влажные гомеомерии содержались уже в самом снеге. Развитие мира Анаксагор представлял не как качественное преобразование, что особенно характерно было для Гераклита, а лишь как количественные изменения заданных от века качеств, которыми обладают гомеомерии. Гомеомерии сами по себе инертны. Их соединение и разъединение происходит благодаря «Нусу» или «Уму», основное назначение которого состоит в организации и упорядочении мира (скопление тяжелых, влажных и тяжелых частиц в одном месте, а сухих, светлых, прозрачных - в другом и т.п.). Однако Нус, по Анаксагору, - это не первичная по отношению к материи субстанция. Нус есть самое тончайшее и легчайшее вещество, близкое к воздуху. Он проникает повсюду, поэтому все имеет душу. Растения подобно животным и человеку могут радоваться и огорчаться, только в разной степени. Самой большой способностью ощущать и чувствовать природу обладает человек, и это преимущество людей над животными Анаксагор связывал с наличием у человека руки. И растения и животные, и человек произошли из гомеомерий, ранее рассеянных в воздухе и впоследствии прибитых к земле дождем. Вначале появились растения, потом животные, из них - человек. В отличие от Алкмеона и Эмпедокла, Анаксагор в качестве общего механизма организации психического выдвигает не закон подобия, а принцип противоположности. Он указывает, что нельзя получить ощущение теплого, если наше тело и воздействующий на него предмет одинаково теплы. Точно так же сладкое, соленое, горькое невозможно определить через них самих. Пресное узнается через соленое, сладкое - через горькое и т.д. По принципу противоположности возникают и другие ощущения. Заметим, что противоречия, наметившиеся во взглядах Эмпедокла и Анаксагора на механизм восприятия, будут сняты позднее Аристотелем. Следует поставить в заслугу Анаксагору то, что он первым заметил зависимость ощущений и восприятий от расстояния и интенсивности воздействующего предмета, подойдя таким образом к догадке о наличии верхнего порога чувствительности. Философ полагал, что слишком сильные раздражения (чрезмерно яркий свет или сильный звук) устраняют специфику различения и вызывают страдания.
Анаксагором ощущения рассматривались исходным источником знания, но он считал их недостаточными, поскольку только с их помощью нельзя, например, различить очень малые частицы, существование которых можно допустить лишь на основе разума. Поэтому, хотя сам разум опирается не показания органов чувств, он, по сравнению с последними, идет дальше и глубже.
В целом в учении Анаксагора выделяются следующие важные положения:
1) представление о корпускулярном строении мира как предпосылка зарождения
2) атомистического направления в философии и психологии;
3) придание Нусу (душе) функций упорядочения и организации;
4) догадка об определяющей роли руки в становлении человека;
5) введение принципа противоположности для объяснения механизма восприятия;
6) предположение о зависимости ощущений от интенсивности, внешних воздействий и условий восприятия.
В понимании общей (материальной) природы души Анаксагор примыкает к своим предшественникам, а в определении границ психического он стоял на позициях гилозоизма.
1.1.6. Атомистическая философско-психологическая концепция Демокрита. Атомы как первооснова мира. Структура и уровни души. Механизм ощущений. Теория истечений и принцип подобия. Потребности. Идея причинности. Возникновение детерминизма
Среди современников Анаксагора и Гиппократа из наиболее крупных философов античной эпохи особо выделяется Демокрит (460-370 гг. до н. э.) - ближайший ученик Левкиппа, философа, одно лишь имя которого дошло до наших дней, но которого в истории философии и психологии оценивают как идейного вдохновителя атомистического учения. Подлинным же основателем атомистического направления принято считать Демокрита, поскольку именно он дал систематическое изложение атомарной картины мира. Демокрит - ученый энциклопедического склада ума, многосторонней и высокой эрудиции, оставивший значительный след в развитии философии и психологии как античного периода, так и более поздних времен. Взгляды Демокрита высоко оценивались его современниками, а позднее Аристотелем и другими философами, придерживавшимися материалистических взглядов на природу души. Вместе с тем его учение вызывало ненависть со стороны представителей зарождающейся идеалистической линии в античной философии и особенно Платона, скупавшего все книги Демокрита и уничтожавшего их еще при жизни великого философа. Аналогичным образом поступала с произведениями Демокрита христианская церковь. Не удивительно, что из произведений Демокрита сохранились лишь отдельные фрагменты и высказывания. Исходным положением в философской системе Демокрита является то, что за первооснову мира им принимаются не стихии, ибо они сами уже есть сложные по своему составу образования, а атомы.
Природа атомов трактовалась Демокритом иначе, чем описывал Анаксагор свойства гомеомерии. В отличие от гомеомерии атомы меньше по величине, более легки, не делимы и не тождественны видимым предметам.
Подобно Анаксимандру, Демокрит полагал, что первооснова должна быть принципиально отличной от своих конкретных проявлений. Но если апейрон у Анаксимандра есть вещество с нейтральными качествами, то атомы у Демокрита различаются друг от друга по величине, форме и положению или повороту. В рамках этих признаков существует бесконечное разнообразие атомов, столкновение и разделение которых порождает разные их сочетания, образующие в итоге различные тела и вещи. Главным и необходимым условием движения атомов, их соединения и разъединения является пустота. Без нее мир был бы неподвижным, он принял бы статически мертвый характер. Только благодаря пустоте атомы могут находиться в постоянном движении, а природа и мир в целом - в его вечном изменении и развитии.
В результате механических процессов соединения атомов возникает все, что окружает человека, включая и его самого. Жизнь не является продуктом божественного акта, она порождается сцеплением влажных и теплых атомов, животные возникли из воды и ила. От животных произошел человек. Все живые существа непрерывно изменялись. Вначале рождались глухие, слепые, безрукие, безногие существа, которые из-за своей неприспособленности вынуждены были погибнуть. Из множества форм животных, которых создавала природа, выживали наиболее совершенные. К числу самых совершеннейших животных и принадлежит человек.
Душа животных и человека есть то, что заставляет их двигаться. Она телесной природы и состоит из атомов особого рода, отличающихся своей формой и чрезвычайной подвижностью. Атомы души - круглые, гладкие и родственны атомам огня. Огненные атомы проникают в организм при вдыхании. С помощью дыхания происходит их восполнение в теле. Если душевных атомов в организме становится слишком мало и эта утрата не восполняется, наступает смерть. Демокрит был близок к гилозоизму, поскольку предполагал, что солнце и звезды, по-видимому, тоже имеют души, ибо они представляют собой скопление огненных (душевных) атомов.
Проникая в организм, душевные атомы рассеиваются по всему телу, но вместе с тем в отдельных частях его происходит их скопление. Этими зонами скопления являются область головы, сердца и печени. В области головы задерживаются огненные и наиболее подвижные атомы, движение которых обусловливает течение познавательных процессов - ощущений, восприятий и мышления. В области сердца сосредоточиваются атомы круглой формы, но менее подвижные. Этот род атомов связан с эмоциональными и аффективными состояниями. И, наконец, атомы, скопившиеся в области печени, определяют сферу влечений, стремлений и потребностей. Таким образом, Демокрит в отношении локализации души не принимает ни мозгоцентрическую точку зрения Алкмеона, ни сердцецентрическую позицию Эмпедокла. Намечая разные уровни душевной деятельности, он пытается соотнести их с различными частями тела. В античную эпоху такая точка зрения будет не менее распространенной, чем мозгоцентрическая и сердцецентрическая гипотезы относительно субстрата психических функций. Достаточно указать, что аналогичной трехуровневой схемы локализации души будет придерживаться Платон с той лишь разницей, что у Демокрита все части души зависят от тела и вместе с его гибелью исчезают, тогда как в системе взглядов Платона душа бессмертна, в тело человека поселяется временно и пределами его жизни не ограничена.
Разграничив отдельные стороны души, Демокрит пытается более полно раскрыть природу, условия и механизмы возникновения познавательных и побудительных сил человека, определить их место в общей картине его душевной жизни. В познавательную сферу души включались ощущения, восприятия и мышление. Первоначальной формой познавательной деятельности Демокрит считал ощущения и восприятия. На них опирается мышление. Без ощущений и восприятий мысли не возникают. «Жалкий ум, - говорил Демокрит от имени органов чувств, - нас ли ты намерен победить, нас, у которых только и заимствуешь ты свои убедительные доводы?».
Рассматривая ощущения и восприятия в качестве начального звена познавательного процесса, Демокрит вместе с тем ясно представлял себе, что чувства не могут отразить сущность вещей (например, их атомарную структуру). Ощущения и восприятия как бы скользят по поверхности и схватывает лишь внешнее. Только мышление, выполняющее функцию, подобную микроскопу, позволяет видеть то, что остается за пределами органов чувств.
Отправными положениями в объяснении возникновения ощущений и восприятий являются у Демокрита принцип подобия и механизм истечений. Все ощущения возникают при условии контакта и соприкосновения органов чувств с внешними телами, представляющими собой сцепление различного рода атомов, величина, форма, порядок и положение которых определяют тот или другой вид чувствительности и качественные характеристики ощущений. Например, если в ухо попадают однородные атомы, звук будет восприниматься чистым: если же в ухо проникают разнородные атомы, звуки будут восприниматься сложными. Проникновение мелких атомов будет вызывать впечатление высоких тонов, а крупных - низких. Аналогичным образом свойства атомов определяют и восприятие цветов, вкусовую чувствительность и другие виды ощущений. Ощущение сладкого, например, связано с гладкими круглыми атомами; ощущение кислого - с шероховатыми, многоугольными атомами. Подчеркивая зависимость ощущений от свойств атомов, Демокрит вместе с тем заметил, что в телах имеются лишь атомы, а такие качества как вкус, цвет, запах, тепло и т.п. самим атомам и телам, состоящим из них, не свойственны. Они возникают только при взаимодействии атомов с органами чувств, порождающем в нашем мнении ощущения соленого, сладкого, красного, желтого, теплого, холодного и т.д. Перечисленные качества являются как бы вторичными, производными, не зависящими целиком от физической природы атомов. Те краски и ощущения, которые человек испытывает, представляют собой субъективные переживания, объективным основанием которых являются внешний мир, составленный лишь из атомов и пустоты. Таким образом, в учении Демокрита об ощущениях впервые обращается внимание на объективную и субъективную стороны чувствительности. Пройдут десятки столетий, когда в XVII веке в Англии Д. Локк выступит с учением о первичных и вторичных качествах, истоки которого восходят к теории ощущений Демокрита. Если возникновение всех видов ощущений выводилось Демокритом из непосредственного контакта органов чувств с атомами, то механизм восприятия целостных объектов описывался философом с позиций теории истечений. Истечения, названные Демокритом «идолами», представляют собой сочетание тонких атомов, воспроизводящее форму воспринимаемого предмета. Идолы или тонкие оболочки, копирующие форму объекта, исходят от предмета и направляются в самые разные стороны окружающей воздушной среды. Одновременно с истечениями от объектов во внешнюю среду посылают свои истечения и органы чувств. При встрече истечений, идущих от источника и воспринимающего органа в воздушной среде, окружающей глаз, образуется отпечаток, который и переносится в зрачок глаза. Промежуточная воздушная среда во время движения идолов может спутывать их и тем самым вызывать неадекватные впечатления. Самое же впечатление возникает только в том случае, если идолы, проникая в поры глаза, сталкиваются с атомами души. Если идолы пролетают в тело, где имеются душевные атомы другого рода, то они вызывают различные эмоциональные переживания.
Эмоции и аффекты, подобно ощущениям, определяются различными свойствами атомов, проникающих в тело. Кроме физических свойств атомов, эмоциональные состояния зависят от потребностей. Положительные эмоции вызываются ровным течением круглых, шарообразных атомов при условии удовлетворения потребностей. Отрицательные эмоции возникают в результате действия неравномерно движущихся угловатых и крючковатых атомов в случае нереализованных потребностей. Потребностям человека Демокрит придавал большое значение. Они рассматривались им как основные движущие силы, которые приводят в действие не только эмоциональные переживания. Нужда научила человека всему, она сделала его ум изощренным, позволила приобрести язык, речь и привычку к труду. Вне потребностей человек не смог бы никогда выйти из дикого состояния. Многое из того, чему научился человек, происходило, по мнению ученого, в результате подражания. Подражая паукам, люди научились ткацкому ремеслу, а подражая птицам человек научился языку и пению. Естественное развитие языка и речи представлялось философу следующим образом. Подражая звукам животных, человек начинает обозначать их этими звуками. После этого люди договариваются об общем употреблении звуков и их сочетаний.
Особый интерес представляет этика Демокрита, которая обращена к отдельному человеку и носит психологический характер. Тонкие наблюдения за людьми и их поступками и поведением нашли свое отражение в ряде поучений и наставлений.
Учение Демокрита положило начало причинному объяснению психических процессов, особенно ощущений, восприятий и побудительных сил. Указание Демокрита о связи мышления, как высшего уровня познавательной деятельности, с ощущениями и восприятиями и вырастании его из них явилось важной догадкой, которая, однако, будет отвергнута в философии и психологии Сократа и особенно Платона.
Учение Гераклита о том, что от Закона (а не от произвола богов - властителей неба и земли) зависит ход вещей, перешло к Демокриту. Сами боги - в его изображении - не что иное, как сферические скопления огненных атомов. Человек также создан из различного сорта атомов, самые подвижные из них - атомы огня. Они образуют душу. Единым и для души, и для космоса он признал не сам по себе закон, а закон, согласно которому нет беспричинных явлений, но все они - неотвратимый результат соударения атомов. Случайными кажутся события, причину которых мы не знаем. Демокрит говорил, что хотя бы одно причинное объяснение готов был бы предпочесть царской власти над персами (Персия была тогда сказочно богатой страной.). Впоследствии принцип причинности назвали детерминизмом. И мы увидим, как именно благодаря ему добывалось по крупице научное знание о психике.
1.1.7. Гиппократ и учение о темпераментах. Первая научная типология индивидуальных различий
Демокрит дружил со знаменитым медиком Гиппократом. Для медика важно было знать устройство живого организма, причины, от которых зависят здоровье и болезнь. Определяющей причиной Гиппократ считал пропорцию, в которой смешаны в организме различные «соки» (кровь, желчь, слизь). Пропорция в смеси была названа темпераментом. И с именем Гиппократа связывают дошедшие до наших дней названия четырех темпераментов: сангвинический (преобладает кровь), холерический (желтая желчь), меланхолический (черная желчь), флегматический (слизь). Для будущей психологии этот объяснительный принцип при всей его наивности имел очень важное значение. Недаром названия темпераментов сохранились поныне. Во-первых, на передний план ставилась гипотеза, согласно которой бесчисленные различия между людьми умещались в несколько общих картин поведения. Тем самым Гиппократ положил начало научной типологии, без которой не возникли бы современные учения об индивидуальных различиях между людьми (прежде всего дифференциальная психофизиология). Во-вторых, источник и причину различий Гиппократ искал внутри организма. Душевные качества ставились в зависимость от телесных.
О роли нервной системы в ту эпоху еще не знали. Поэтому типология являлась, говоря нынешним языком, гуморальной (от лат. «гумор» - жидкость). Следует, впрочем, заметить, что в новейших теориях признается теснейшая связь между нервными процессами и жидкими средами организма, его гормонами (греческое слово, означающее то, что возбуждает). Отныне и медики, и психологи говорят о единой нейрогуморальной регуляции поведения.

1.2. ФИЛОСОФСКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СИСТЕМА СОКРАТА-ПЛАТОНА

1.2.1. Возникновение идеализма. Научные и социально-политические предпосылки возникновения идеалистического мировоззрения. Поворот к человеку
В системе взглядов Демокрита материалистическая линия, идущая от Фалеса, получила свое наиболее последовательное выражение. В V-IV вв. до н.э. материалистическому направлению в древнегреческой философии начинает противостоять идеалистическое течение, родоначальником которого является Сократ (469-399 гг. до н.э.) и Платон (427-347 гг. до н.э.). Возникновение идеалистической школы Сократа-Платона совпадает со временем, когда в Афинах, где складывается эта школа, происходили острые политические конфликты и столкновения между представителями рабовладельческой демократии и сторонниками монархической формы правления. Запросы и интересы реакционного крыла рабовладельческого общества нашли свое философское обоснование в идеалистических системах Сократа и Платона.

В период расцвета рабовладельческой демократии, когда значение и роль каждого отдельного свободного человека в общественной жизни заметно возросли, среди философов, и больше всего у софистов, стал формироваться интерес к проблеме личности и ее ценности для общества. Позднее социальные и политические потрясения в демократическом афинском государстве в еще большей степени заострили вопрос о месте и назначении человека. Наметившийся уже у софистов поворот от вопросов мироздания и натурфилософии к проблем самого человека принял совершенно отчетливые формы в философии Сократа и Платона, имеющей этико-психологическую направленность.
Сократ полагал, что природа и сам человек даны от Бога и потому философам нет необходимости вмешиваться в его творения. Истинное назначение философии должно состоять не в умозрительных догадках и построениях картины мира, чем до сих пор занимались его предшественники, а в раскрытии того, как людям следует жить, чем должен человек руководствоваться в своей практической жизни и как ему оказывать воздействие на других людей и самого себя. Повседневная жизнь человека, по мнению Сократа, - это искусство. Чтобы овладеть этим искусством, людям надлежит знать, что оно собой представляет. Но для этого необходимо выяснить сущность знания. Знание для Сократа есть понятие о предмете, а предметом знания должно стать прежде всего то, что подвластно самому человеку. Наиболее поддающейся человеку областью является его собственный внутренний мир и поведение, а поэтому основное познание должно быть обращено на самого себя, на деятельность своей души. Эта исходная точка зрения Сократа и выражена в используемом им афоризме, принадлежащем, вероятно, Фалесу: «Познай самого себя».
1.2.2. Философско-этическая система Сократа. Назначение философии. Этическая концепция Сократа: принцип умеренности. Метод сократической беседы
Вся этическая концепция Сократа построена на стремлении понять истинное назначение человека, выражающееся в приобретении блага, добродетелей, красоты, счастья и богатства. Подлинный смысл человеческой жизни состоит в том, как человек все это понимает, ценит, употребляет и относится. Главный принцип, который пронизывает этическую систему Сократа, - это принцип умеренности. Каждому человеку, считал философ, свойственны потребности, желания, стремления. Главное должно заключаться не в том, какие именно стремления заполняют человека, а в том, какое они место занимают в его жизни. Человек не может подняться над природой и выйти из-под зависимости других людей, если он не в состоянии управлять своими потребностями, желаниями и поведением. Люди, не способные укрощать свои побуждения, остаются рабами телесных страстей и внешней действительности. Увлечение телесными наслаждениями разрушает тело и подавляет душевную деятельность. Люди, не умеющие управлять собой (а к числу их относились, главным образом, рабы и ремесленники), не могут и управлять другими. Из всего сказанного следует, что человек должен стремиться иметь минимальные потребности, и удовлетворять их нужно только тогда, когда они достигают своего высшего напряжения. Все это приблизило бы человека к богоподобному состоянию, при котором он, будучи относительно свободным от телесных вожделений, главное усилие воли и разума направляет на поиск истины и смысла жизни.
Собственно психологическая часть учения Сократа носит абстрактно- идеалистический характер. Как уже упоминалось, человек, его душа даны от Бога. По сравнению с животными Бог дал человеку более совершенное строение и душевные способности. От божества человеку дано прямохождение, освободившее ему руки и расширившее горизонт виденья, язык с его способностью произносить членораздельные звуки, органы чувств с их стремлением видеть, слышать, осязать и т.д. В основе душевной деятельности лежат не ощущения и восприятия, навязываемые человеку извне, а понимание, представляющее чисто душевный акт, выражающийся в пробуждении, оживлении и припоминании знаний, изначально заложенных в самой душе. В расширении области пробуждаемых врожденных знаний и идей с помощью наводящих вопросов или так называемого метода сократической беседы, Сократ видел интеллектуальное развитие человека. Для успешного приобретения знаний человек, по мнению философа, должен обладать известными способностями, к числу которых он относил быстроту схватывания, прочность запоминания и интерес или отношение к усваиваемому знанию. Вынося общую оценку философско-психологическим взглядам Сократа, необходимо отметить следующее.
В истории философии и психологии Сократ выступил как зачинатель идеалистического направления. Его идеи стали исходными в последующих системах идеалистической психологии.
В идеалистической системе Сократа содержались и важные с точки зрения психологии положения. Одно из них состоит в переводе научного интереса с вопроса о природе в целом и первоосновах мироздания на проблему самого человека. Обращаясь к человеку, его внутреннему, духовному миру, Сократ впервые подчеркнул ведущее значение активности самого субъекта, его способности управлять собой в соответствии с социально-этическими понятиями и принципами, выступающими в качестве регуляторов поступков и поведения человека. Сократом указаны некоторые существенные признаки, которыми человек отличается от животных. К их числу философ относил прямохождение, наличие освобожденной руки, разум, язык и членораздельная речь. Хотя происхождение этих отличительных признаков было истолковано Сократом в идеалистической форме, самое указание перечисленных свойств, присущих только человеку и выделяющих его из животного мира, имело принципиальное значение для последующих материалистических интерпретаций проблемы антропогенеза.
1.2.3. Платон: истинное бытие и мир идей. Чувственный мир и небытие. Высшая идея Блага и мировая душа Зла
В более развернутом виде идеи Сократа были представлены у его ближайшего ученика и последователя Платона. С этих пор развитие античной философии и психологии, а также философии и психологии всех последующих столетий происходит в незатухающей борьбе двух противоположных течений - материализма и идеализма.
Хотя творческое наследие Платона велико (всего им написано 36 произведений почти полностью сохранившихся до наших дней), однако специальных работ по психологии у него нет. Психологические вопросы затрагиваются Платоном в ряде произведений. В «Меноне» изложена теория воспоминания. В работе «Федр» дано религиозное описание души, «Теэтет» посвящен критике учения Гераклита о душе. В трактате «Федон» представлено учение о бессмертии души. В произведении «Государство» содержится учение Платона о строении души, делении ее на части.
Основное положение Платона заключается в признании в качестве истинного бытия не материального мира, а мира идей. К этому выводу философ пришел при выяснении сущности ряда этических и эстетических категорий. Попытаемся показать это на примере. Так, Платон задается вопросом о том, что такое прекрасное само по себе? Отвечая на него, он приводит следующие рассуждения. Согласно Платону, нас окружает множество красивых и прекрасных единичных конкретных вещей. Каждая из них с течением времени теряет свою красоту и на смену им приходят другие прекрасные явления, вещи, предметы. Но что делает все эти красивые отдельные вещи прекрасными? Стало быть должно существовать нечто такое, что обнимает собою красоту и прекрасное всего единичного, конкретного и преходящего, т.е. должно существовать нечто общее для всего видимого. Это общее, являющееся источником красоты и образцом для всех проявлений материального мира и названо было Платоном идеей, представляющей собой общезначимую идеальную форму. Наряду с идеей прекрасного существует множество других идей. Каждая из них есть чувственно не воспринимаемая, безо?бразная, бестелесная сущность, не выразимая в категориях числа пространства и времени. Эти общие понятия или идеи были оторваны Платоном от их чувственной основы, противопоставлены материальному миру и превращены в самостоятельные сущности, независимые как от материальных объектов, так и самого человека.
Все сущее состоит, по Платону, из трех сторон: бытия, чувственного мира и небытия. Бытие составляет мир идей. Небытие - это материальный мир, созданный богом из четырех стихий - воды, земли, воздуха и огня. Мир чувственных вещей представляет собой результат проникновения бытия в небытие, поскольку все конкретные вещи, с одной стороны, причастны к идее, ибо они есть искаженные подобия или тени идей, с другой - вещи причастны к небытию или материи, ибо они ею наполнены. Таким образом, чувственно постигаемое есть объединение телесного со своим эталоном, которым являются идеи. Все видимое изменчиво, скоротечно, непостоянно, тогда как идеи существуют вечно, они неизменны и постоянны. Окружающий нас мир - это мир тусклых, искаженных, призрачных образов или теней бессмертных и неизменных идей.
Идея прекрасного, о которой упоминалось выше, представляет лишь одну из высших идей. Самой наивысшей идеей является идея Блага. Высшая идея Блага составляет мировую душу. Поскольку же все в мире противоречиво и противоположно, то Платоном вводится вторая мировая душа Зла. Эти две верховные души и дают начало всему. Кроме них, существуют, по Платону, души звезд, планет, людей, животных и т.д. Мировая душа придает движение и активность космосу. Аналогичную роль выполняют души отдельных тел, живых существ, включая и человека. Каждая из названных душ призвана властвовать и управлять телом. Таким образом, Платон приписывал душам активную функцию.
1.2.4. Бессмертие души. Четыре доказательства бессмертия души: принцип противоположности, теория воспоминания, положение о тождественности идеи и души; душа как источник жизни
Душа человека не зависит от тела. Она существует до рождения и после смерти отдельного телесного организма: она может переселяться из одного тела в другое. Стремясь обосновать бессмертие души, Платон приводит четыре доказательства.
Первое из них основано на принципе противоположности. Согласно Платону, мир полон противоречий: прекрасное - безобразное; добро-зло; сон-бодрствование и т.д. Через ряд промежуточных состояний одна противоположность возникает из другой, например, сон-пробуждение-бодрствование, день - сумерки - ночь, ночь-рассвет-день и т.п. Точно так же возникает живое из мертвого, а смертное из живого. Так, при переходе от высшей чистой души имеют место полудуховные состояния, которые постепенно, все теснее связываясь с телом, приводят к таким качествам, которые вместе с телом могут разрушаться.
Смена смерти на оживление происходит с помощью души. Чтобы такая смена живого на смертное и обратно могла произойти, нужно, полагал Платон, чтобы существовали души умерших, всегда готовые вселиться в другие нарождающиеся тела. В таком случае душа должна существовать и после смерти и до рождения тела, т.е. быть вечной и бессмертной.
Второе доказательство бессмертия души строится на основе теории воспоминания. По мнению Платона, человек устанавливает сходство и различие в вещах без всякого научения и обучения. Знания человек приобретает благодаря врожденной способности души к припоминанию. Но вспоминать душа человека может только то, что она могла уже знать в прошлом. Для этого душа должна обладать знаниями до того, как ей поселиться в тело. Однако это было бы невозможно, если бы душа не существовала до поселения ее в нарождающееся тело. Но если душа существует до рождения тела, то она может и должна существовать и после смерти тела, а стало быть она по своей природе вечна и бессмертна.
Третье доказательство основано на положении о тождественности идеи и души, о принадлежности и близости ее ко всему божественному. Платон утверждал, что все составное, сложное распадается и погибает; разрушению не подлежит только простое и несоставимое. С этой точки зрения тело человека всегда есть нечто зримое, составное, изменчивое, и потому ему свойственно разрушаться и погибать. В противоположность телу, душа человека и идеи незримы, не составимы и неразложимы, а поэтому они не подвержены разрушению и вечны. Если душа при познании пользуется телесными органами, она сбивается с истинного пути, становится точно пьяная. Когда же она познает самостоятельно, то она ведет в божественный мир идей, где все просто, неделимо, незримо и вечно. Стало быть душа родственна божественному и подобна ему. А что от Бога и ему подобно, то должно быть вечно и бессмертно. Мир, по мнению Платона, устроен так, что все телесное подчиняется божественному. Когда же душа поселяется в тело, то последнее ей начинает подчиняться. А что создано для власти и управления, то имеет божественное происхождение. Все же божественное вечно. Следовательно, и душа человека бессмертна.
Наконец, последнее, четвертое доказательство вытекает из утверждения, согласно которому душа является источником (содержит в себе начало) жизни. Душа, погружаясь в какое-либо тело, всегда дарит ему жизнь, Но то, что привносит жизнь, само не приемлет смерти, т.е. оно не может быть смертным. Отсюда душа человека должна быть неуничтожимой и бессмертной.
Из приведенных аргументов видно, что все они направлены на обосновании независимости души от тела. Тело человека является для души лишь временным пристанищем. Основное же ее место пребывания в божественных высотах, где она обретает покой и отдых от телесных страстей и приобщается к миру идей. Не всем человеческим душам суждено достигать божественных высот. Души тех, кто были рабами телесных вожделений, кто предавался чревоугодию или другим телесным излишествам, через ряд поколений вырождаются в души животных - ослов, волков, ястребов и т.д. К высотам божественного мира идей приближаются только души философов, поскольку лишь им свойственно почти полное освобождение от телесного рабства.
1.2.5. Уровни души. «Колесница души». Личность как конфликтующая структура. Открытие внутренней речи как диалога. Интериоризация
Личность как конфликтующая структура. Дальнейшее развитие понятия о душе шло в направлении его дифференциации путем выделения в ней различных «частей» и функций. У Платона их разграничение приняло этический смысл. Это пояснял платоновский миф о вознице, правящем колесницей, в которую впряжены два коня: дикий, рвущийся идти собственным путем любой ценой, и породистый, благородный, поддающийся управлению. Возница символизировал разумную часть души, кони - два типа мотивов: низшие и высшие побуждения. Разум, призванный согласовать эти два мотива, испытывает, согласно Платону, большие трудности из-за несовместимости низменных и благородных влечений. В сферу изучения души вводились такие важнейшие аспекты, как конфликт мотивов, имеющих нравственную ценность, и роль разума в его преодолении и интеграции поведения. Через много столетий версия о взаимодействии трех компонентов, образующих личность как динамическую, раздираемую конфликтами и полную противоречий организацию, оживет в психоанализе Фрейда.
У человека Платон выделял два уровня души - высший и низший. Высший уровень представлен разумной частью души. Она бессмертна, бестелесна, является основой мудрости и несет управляющую функцию по отношению к низшей душе и ко всему телу. Временным пристанищем разумной души является головной мозг.
Низшая душа, в свою очередь, представлена двумя частями или уровнями - низшая благородная часть души и низшая вожделеющая душа. Благородная или пылкая душа включает в себя область аффективных состояний и стремлений. С ней связаны воля, мужество, храбрость, бесстрашие и т.п. Эта часть души выполняет как бы роль собаки, охраняющей стадо животных. Она всецело действует по велению пастуха или разумной части души. Пылкой или волевой душе свойственна более тесная связь с телом; помещается она в области сердца. Вожделеющая или низшая душа в собственном смысле слова включает сферу потребностей, влечений и страстей. Эта часть души подобна стаду, которое требует управления со стороны разумной и благородной души. Локализована вожделеющая душа в печени.
Из приведенной схемы строения души видно, что фактически Платон выделял три ее уровня. Образно это трехчленное разделение души называют «колесницей души», где пылкий конь тянет возницу к божеству; вожделеющий - к земле, но оба они управляются разумом.
На основе делений души на три части, Платоном дается классификация индивидуальных характеров, характеров различных народов, форм правления, разделение общества на сословия. Люди различались Платоном по признаку преобладания у них той или другой части души. Для мудрецов и философов характерно преобладание разумной души. У храбрых и мужественных людей доминирует благородная душа, а у людей, предающихся телесным излишествам ведущей является вожделеющая часть души. Подобным образом различались и отдельные народы. Преобладание разумной души свойственно, по мнению Платона, грекам; доминирование благородной души - народам севера, а вожделеющей души - египтянам и другим народам Востока. Сословная иерархия также строилась по психологическому принципу. Большой ум присущ аристократам, мужество - воинам, страсти и влечения - ремесленникам и рабам. Отсюда делались выводы относительно форм правления. Идеальным считалось то государство, которым правят аристократы, стражу несут в нем воины, а работают и подчиняются - ремесленники и рабы. Господство стражи воинов в государстве приведет к тирании, а хуже всего, если государство возглавит демос - ремесленники и рабы, приход к власти которых вызовет в государстве беспорядок и хаос. Политический смысл психологии Платона очевиден. Она целиком была направлена на защиту интересов господствующего класса и аристократии.
Открытие внутренней речи как диалога
Опираясь на опыт Сократа, доказавшего нераздельность мышления и общения (диалога), Платон сделал следующий шаг. Он под новым углом зрения оценил процесс мышления, не получивший выражения в сократовом внешнем диалоге. В этом случае, по мнению Платона, его сменяет диалог внутренний. «Душа, размышляя, ничего иного не делает, как разговаривает, спрашивая сама себя, отвечая, утверждая и отрицая».
Феномен, описанный Платоном, известен современной психологии как внутренняя речь, а процесс ее порождения из речи внешней (социальной) получил имя «интериоризации» (от лат. «интериор» - внутренний).
У самого Платона нет этих терминов. Тем не менее, перед нами феномен, прочно вошедший в состав нынешнего научного знания об умственной деятельности человека.

1.3. УЧЕНИЕ АРИСТОТЕЛЯ О ДУШЕ

1.3.1. Трактат «О душе» - первое историографическое исследование в области философии и психологии. Учение о материи и форме. Душа как форма живой материи. Неотделимость души от тела
Сложившиеся трудности и противоречия в понимании природы психического, которые вытекали, с одной стороны, из представлений о душе Демокрита, с другой - из учения о душе Платона требовали своего разрешения. Попытку снять противоположность двух полярных точек зрения осуществляет ближайший ученик Платона Аристотель (384-324 гг. до н.э.) - один из самых крупнейших философов древности. Подобно Демокриту, Аристотель был ученым энциклопедистом, внесшим вклад по существу во все области современного ему знания.
Аристотель был сыном медика при македонском царе и сам готовился к медицинский профессии. Семнадцатилетним юношей он появился в Афинах у шестидесятилетнего Платона и ряд лет занимался в его Академии, с которой в дальнейшем порвал. Известная картина Рафаэля «Афинская школа» изображает Платона указывающим рукой на небо, Аристотеля - на землю. В этих образах запечатлено различие в ориентациях двух великих мыслителей. По Аристотелю, идейное богатство мира скрыто в чувственно воспринимаемых земных вещах и раскрывается в их опирающемся на опыт исследовании.
Аристотель создал свою школу на окраине Афин, названную Ликеем (по этому названию в дальнейшем словом «лицей» стали называть привилегированные учебные заведения). Это была крытая галерея, где Аристотель, обычно прогуливаясь, вел занятия. «Правильно думают те, - говорил Аристотель своим ученикам, - кому представляется, что душа не может существовать без тела и не является телом».
Кто же имелся в виду под теми, кто «правильно думает»? Очевидно, что не натурфилософы, для которых душа это тончайшее тело. Но и не Платон, считавший душу паломницей, странствующей по телам и другим мирам. Решительный итог размышлений Аристотеля: «Душу от тела отделить нельзя», - делал бессмысленными все вопросы, стоявшие в центре учения Платона о прошлом и будущем души. Выходит, что упоминая тех, кто «правильно думает», Аристотель имел в виду собственное понимание, согласно которому переживает, мыслит, учится не душа, а целостный организм. «Сказать, что душа гневается, - писал он, - равносильно тому, как если бы кто сказал, что душа занимается тканьем или постройкой дома».
Его взгляды представляют собой обобщение, итог и вершину всей древнегреческой науки. Литературно-философское наследие Аристотеля велико. Большая часть его сочинений сведена в отдельные сборники под названиями: «Органон», «Метафизика» и «Физика». Произведением, в котором Аристотель непосредственно касается вопросов психологии, является трактат «О душе». Выражая в своих взглядах общебиологический подход в объяснении природы психических явлений, Аристотель счел правомерным включить это сочинение в раздел «Физика», полагая, что «изучение души есть дело естествоиспытателя» [Аристотель. О душе. М.,1937, с.7]. Вопрос о душе рассматривался Аристотелем как одна из центральных проблем философии, поскольку, по его мнению, «познание души может дать много нового для всякой истины, главным же образом для познания природы» [Аристотель. О душе. М.,1937, с.З]. Было бы уместно заметить, что эта точка зрения Аристотеля весьма созвучна современным представлениям о месте психологии в системе наук. Придание психологическим знаниям того огромного значения, которое они имеют для изучения природы в целом, явилось для Аристотеля основанием для выделения знаний о душе в самостоятельный раздел философии. Аристотель был первым, кто написал специальный трактат «О душе». Поскольку в этом произведении собственные взгляды Аристотеля предваряются обзором представлений о душе его предшественников, то упомянутое сочинение философа можно рассматривать также и как первое историографическое исследование в области философии и психологии.
Психологическая концепция Аристотеля была тесно связана и вытекала из его общефилософского учения о материи и форме. Мир и его развитие понимались Аристотелем как результат постоянного взаимопроникновения двух начал - пассивного (материи) и активного начала, названного Аристотелем формой. Материя - это все то, что окружает человека и сам человек. Все конкретные материальные вещи возникают благодаря форме, придающей им вследствие своей организующей функции качественную определенность. Материя и форма представляют собой начала взаимнопредполагаемые и неотделимые друг от друга. Материя не может существовать не оформляясь. Точно также форма не может существовать без материальной основы. Материя пассивна, форма активна. Являясь организующей и качествообразующей силой, форма составляет сущность вещей. Формой живой материи является душа. Душа как форма есть сущность всего живого, будут ли им растения, животные или человек. Учение Аристотеля о материи и форме и о душе как форме живого имело ряд важнейших следствий.
Во-первых, до Аристотеля философам-материалистам душа представлялась как особое состояние первоосновы, в качестве которой Фалесом принималась вода, Анаксимандром - апейрон, Анаксименом - воздух, Гераклитом - огонь, Демокритом - атомы. С другой стороны, у Платона душа выступала как особая бестелесная сущность. Обе точки зрения вызывали возражение у Аристотеля. Душа, по его мнению, не может рассматриваться ни как одно из состояний первоматерии, ни как оторванная от тела самостоятельная сущность. Душа есть активное, деятельное начало в материальном теле, его форма, но не само вещество или тело. Выполняя организующую, деятельную функцию по отношению к телу, душа не может существовать без последнего, так же как существование самого организма невозможно без формы или души. Душа и тело неразрывно связаны и «души от тела отделить нельзя» [Аристотель. О душе. М.,1937, с.38]. Таким образом, Аристотель в решении вопроса о природе души одновременно преодолевает и ограниченность взглядов античных материалистов и крайний идеализм Платона. Однако точку зрения Аристотеля нельзя считать последовательно материалистической, поскольку, устанавливая единство души и тела, философ в самом исходном пункте принимает их (душу и тело, форму и материю) как два самостоятельных начала, а стало быть, полностью идеализм Платона не был преодолен Аристотелем.
1.3.2. Механизм восприятия. 3 условия восприятия. 5 основных видов чувствительности. Осязание как главный вид чувствительности. «Общее чувствилище» (общее чувство) как орган соотнесения различных ощущений. Ассоциации как основной механизм взаимодействия ощущений. Виды ассоциаций
Для возникновения восприятия как деятельности, связанной с принятием воспринимающим органом формы внешнего предмета без его материи, необходимо, с точки зрения Аристотеля, наличие трех главных условий:
1) воздействующего объекта; 2) промежуточной среды и 3) ощущающей способности. Ведущим и определяющим в генезисе перцептивного акта является внешний предмет, который подобно огню, поджигающему фитиль, запускает в действие ощущающую способность органов чувств. Не менее важными в формировании чувственного образа являются два других условия. Роль промежуточной среды состоит в переносе формы и свойств объекта без его материи. Промежуточная среда должна иметь место в каждом виде ощущений и восприятий. Для зрения ею является свет, для слуха - воздух, для осязания - «мясо» организма. Носителями ощущающей способности являются органы чувств. До воздействия на них внешних тел, ощущений как таковых не возникает. В этом случае ощущающие способности находятся лишь в потенциальном состоянии. Их можно сравнить с горючим материалом, который сам по себе не зажигается без огня или искры. Актуализация ощущающей способности происходит только в случае контакта органов чувств с внешними предметами через промежуточную среду.
Ощущения и восприятия выступают как исходные формы познавательной деятельности, на основе которых вырастают более сложные формы психического. Чувственные образы - это самые первые свидетели внешнего мира. Аристотель указывает пять основных видов чувствительности: зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. Подобно Демокриту, Аристотель полагал, что главным и генетически первичным среди названных ощущений является осязание. Без осязательной способности не может возникать ни один другой вид ощущений, тогда как осязание может существовать само по себе. В отличие от других органов чувств, отражающих лишь отдельные определенные свойства внешних тел, осязание, объединяя в себе несколько видов чувственности - ощущения касания, тепла, боли и движения, позволяет отражать сразу совокупность свойств. В соединении с другими видами ощущений осязание имеет решающее значение в пространственном видении предметов.
Согласно Аристотелю, отдельные виды ощущений не дают возможности устанавливать различия между ними. Сопоставление различных видов ощущений между собой предполагает нечто единое, к чему разные чувственные впечатления могли бы относиться. Этот единый орган, в котором должно происходить соотнесение одних впечатлений с другими, был назван Аристотелем «общим чувствилищем». Общее чувствилище - это центральный орган, куда направляются все ощущения, возникшие при непосредственном взаимодействии органов чувств с внешними предметами (по современным данным психофизиологии эту функцию выполняют в основном нейроны ассоциативной области коры больших полушарий). Поступившие в общее чувствилище впечатления могут сохраняться там в виде следов. Основными функциями общего чувства являются упорядочение, сопоставление, разъединение, перестройка чувственных образов, соотнесение прошлых впечатлений со вновь поступающими. Все эти процессы сопровождаются внутрителесными изменениями. В качестве основного механизма взаимодействия ощущений Аристотель указывал ассоциации. Последние различались на ассоциации по сходству, противоположности и временной смежности. Посредством ассоциаций могут возникать и такие впечатления, которые прямым воздействием внешнего предмета и не вызываются. Таким образом, общее чувство выступает не только как орган, где осуществляется синтез ощущений, но и как орган, в котором вырабатываются память, представления и воображение. Все эти чувственные формы являются ни чем иным как промежуточными звеньями или этапами постепенного преобразования и трансформации чувственности в мысль. Трудно переоценить значение учения Аристотеля об общем чувстве, ибо оно прокладывало мост между ощущением и мышлением, мост, которого не смогли возвести Демокрит и тем более Платон.
1.3.3. Мышление. Мышление как форма чувственных форм. Родовой разум и индивидуальное мышление. Родовой разум как причина актуализации чувственных образов в индивидуальное мышление
Мышление, по Аристотелю, невозможно без чувственного опыта. Оно всегда обращено к нему и возникает на его основе. «Душа, - утверждал философ, - никогда не мыслит без образов» [Аристотель. О душе. М.,1937, с. 100.]. В то же самое время мышление проникает в недоступную органам чувств сущность вещей. Эта сущность вещей дана в чувствах лишь в виде возможностей. Мысль представлялась великому философу как высшая форма психического, объединяющая собой массу чувственных форм. Другими словами, мышление - это форма чувственных форм или просто форма форм, в которой исчезает все чувственное и наглядное и остается обобщенное и общезначимое. Вырастая из чувственных форм, мышление не может протекать в отрыве от тела. В этом отношении исходное положение Аристотеля о единстве формы и материи, тела и души от ее низших проявлений до высших оставалось незыблемым и было направлено против идеализма Платона.
Однако в вопросе о природе мышления полностью преодолеть идеализм Аристотель не смог. Он выдвигает положение о существовании родового разума, который в противоположность индивидуальному мышлению, зависимому от тела и исчезающему со смертью человека, с телом органически не связан, не разрушим, вечен и пределами жизни человека не ограничен. Что же заставило Аристотеля признать существование высшего разума, под которым имелись в виду чистые, без телесной примеси всеобщие формы? Если в чувственных впечатлениях обобщенные и общезначимые формы даны в виде возможности и потенции, то возникает вопрос о том, каким образом эти формы актуализируются и выделяются из чувственных форм? Ранее указывалось, что в случае ощущений и восприятий ощущающая способность как возможность появления чувственных форм актуализирует их благодаря воздействию на органы чувств внешнего предмета. А что же является причиной, зажигающей индивидуальный разум и актуализирующей заключенные в чувственных образах в виде потенции обобщенные формы в понятия? Этой причиной Аристотель и считает надындивидуальное, родовое мышление или верховный разум, который надстраивается у человека над уже известными нам познавательными формами души и завершает их иерархию. Именно под влиянием верховного разума происходит образование или реализация идеальных обобщенных форм, заданных в чувственных формах в виде возможностей.
1.3.4. Стремления (воля) и переживания (аффекты) как специфические способности души. Потребности организма и внешние предметы как основания общей волевой активности организма. Кровь и общая двигательная активность человека. Кровь как материальный носитель функций души. Сердце - центрическая точка зрения на локализацию души
Нераздельными с познавательными способностями души являются другие ее специфические свойства - стремления и аффективные переживания. Возникновение эмоций и стремлений (воли) также вызываются естественными причинами. Ими являются потребности организма и внешние предметы, которые ведут к их удовлетворению. Аристотель полагал, что стремления всегда связаны с целью, в которой в форме образа или мысли представлен объект, имеющий для организма полезное или вредное значение. С другой стороны, стремления определяются потребностями и связанными с ними чувствами удовольствия или неудовольствия, функция которых состоит в том, чтобы сообщать и оценивать полезность или непригодность данного предмета для жизни организма. Таким образом, любое волевое движение, всякое эмоциональное состояние, как ведущие движущие силы души, определяющие активность организма, имеют под собой природные основания. Подобно познавательным процессам, аффективные состояния всегда сопровождаются внутрителесными изменениями, а стремления завершаются внешними двигательными актами, образующими в конечном итоге целостное поведение.
Общую двигательную активность человека Аристотель связывал с кровью, в которой он видел основной источник жизнедеятельности организма. В этом отношении взгляды Аристотеля близки представлениям Алкмеона и Эмпедокла. Подвижность и активность человека определяются различными состояниями крови, скоростью ее свертывания, степенью ее разжиженности, ее теплотой и т.п. Так, например, легкая кровь свойственна сангвиникам, тяжелая - меланхоликам, теплая - холерикам, жидкая - флегматикам. Итак, в аристотелевской гуморальной теории темперамента основой различий в уровне общей подвижности являются разные состояния одной и той же жидкости (крови), а не четырех, как это было в учении о типах темперамента Гиппократа.
Выше упоминалось уже, что кровь составляет основу всей жизнедеятельности организма. Она рассматривалась Аристотелем и как материальный носитель всех душевных функций от низших до высших. Растекаясь по всему телу, кровь дает жизнь его органам чувств и мышцам. Через нее они связываются с сердцем, которое и выступало в качестве центрального органа души. Что касается головного мозга, то он рассматривался Аристотелем как резервуар для охлаждения крови. Аристотелю было известно, что само мозговое вещество не обладает чувствительностью. Это стало основанием для возникновения сомнений относительно того, что именно мозг является органом души, для которой, наоборот, способность ощущения является ведущим специфическим свойством. Таким образом, в вопросе о субстрате психики Аристотель примыкает к Эмпедоклу, выражая сердце-центрическую точку зрения.
1.3.5. Учение о способностях души. Растительные способности души: уподобление внешних объектов организму при контакте. Чувствующие способности души: ощущения, аффективные переживания и стремления. Разумные способности души. Соотношения между способностями души. Новизна и значение взглядов Аристотеля. Педагогические задачи
Важнейший раздел в общей системе представлений Аристотеля о душе составляет его учение о способностях души. Существенным в этом учении является то, что в нем выражен новый взгляд на строение души и соотношение основных ее свойств. В отличие от Платона, разделявшего душу на две противостоящие друг другу части (высшую и низшую), Аристотель считает, что душа едина, неделима, но проявляется в трех основных способностях, к которым он относил растительную, чувствующую и разумную.
Растительные способности обеспечивают питание и рост организмов, их размножение. Телесное развитие происходит через постоянное самообновление организма путем переработки и уподобления пищевых веществ сообразно своему составу. Следует заметить, что этот принцип уподобления организмом внешних объектов был распространен Аристотелем и на уровень ощущений. Это позволило философу снять противоречие, которое было вызвано разными точками зрения Анаксагора и Эмпедокла на механизм ощущений и восприятий. Вспомним, что согласно Эмпедоклу восприятие возникает только в том случае, если воспринимаемые объекты и воспринимающие их органы чувств подобны друг другу. У Анаксагора же исходным принципом организации психического является не подобие, а противоположность. Разногласие между Анаксагором и Эмпедоклом Аристотель устраняет таким образом. До контакта организма с внешними объектами последние находятся в отношении противоположности. Они становятся подобными при взаимодействии друг с другом, когда происходит усвоение организмом внешнего предмета. Если на уровне растительных функций организмом усваиваются и самое питающее вещество и его форма, то на уровне ощущений и восприятий чувствующим органом «усваивается», «уподобляется» или принимается только форма внешнего предмета без его материи. Пока пища не переварена, она противоположна телесному составу организма; когда же она переварена, она становится подобной составу живого тела. Нечто аналогичное имеет место и в случае восприятия предметов. До контакта внешнего предмета с чувствующим органом между ними сохраняется отношение противоположности. Уподобление внешнему объекту возникает во время взаимодействия ощущающей способности с внешним предметом, когда чувствующий орган принимает или воспроизводит форму объекта.
Растительные функции являются основой, на которой возникают и развиваются чувствующие способности души. Первичной ощущающей способностью выступает осязание, к которому впоследствии присоединяются остальные виды чувствительности. Все виды ощущений, вступая во взаимодействие, образуют сенсорные синтезы, с которыми органически связываются аффективные переживания и стремления. Итак, в сферу чувствующих способностей входят ощущения и побудительные силы. Из них вырастают разумные способности, служащие основой формирования понятий и ума.
Соотношение между названными тремя видами способностей таково, что низшие способности входят обязательно в высшие, т.е. высшие способности необходимо включают в себя низшие. Например, разумные способности содержат в себе и растительные, и чувствующие способности. Чувствующие способности, в свою очередь, возникают лишь при наличии растительных или питающих функций. Человеческой душе свойственны все три способности, именно поэтому душа человека определялась Аристотелем как то, чем человек питается, чувствует и мыслит. Животным присуща только чувствующая способность, включающая в себя и растительные функции, причем у низших животных чувствительность может быть представлена только осязанием, у высших же животных - всеми видами ощущений. На уровне растений душа ограничена растительными способностями, которые у человека и животных выступают как низшие органические функции души.
Новизна во взглядах Аристотеля на строение души заключается в двух существенных моментах.
Во-первых, в них нашел выражение целостный подход, при котором душа мыслилась как нечто единое и неделимое на части;
Во-вторых, аристотелевская схема строения души проникнута идеей развития, которая была реализована философом как в филогенетическом, так и в онтогенетическом аспектах. Это видно из того, что, с одной стороны, отдельные способности души выступают как последовательные этапы ее эволюции, а с другой - развитие индивидуальной человеческой души представлялось Аристотелю как повторение этих стадий эволюции. Развитие души в онтогенезе представляет собой постепенный переход и преобразование низших способностей в высшие.
Из учения о трех основных способностях души вытекали и педагогические задачи, которые сводились Аристотелем к развитию этих трех способностей. Развитие растительных способностей формирует у человека ловкость тела, силу мышц, нормальную деятельность различных органов, общее физическое здоровье. Благодаря развитию чувствующих способностей у человека формируется наблюдательность, эмоциональность, мужество, воля и т.д. Развитие разумных способностей ведет к формированию у человека системы знаний, ума и интеллекта в целом.

1.4. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ СТОИКОВ

1.4.1. Три периода стоицизма. Различия между древней и поздней стоей. Фатализм стоиков
Близкими к учению Аристотеля по своим общим исходным положениям являются взгляды стоиков. В их философии можно обнаружить также элементы учения Гераклита и Платона. Эта школа возникла в IV веке до н.э. и получила свое название по имени того места в Афинах («стоя» - портик храма), где ее основатель Зенон (не смешивать с софистом Зеноном) проповедовал свое учение. История стоицизма охватывает три периода - древний, средний и поздний. Родиной древней стои являются Афины, а средняя и поздняя стоя развивались в Риме. Основателями древней стои, кроме Зенона, были Хризипп и их последователи Аристон и Персей. Первыми и крупными представителями римской стой были Сенека и Эпиктет.
Между древней и поздней стоей имеются существенные различия. Главными из них являются два.
Во-первых, представители древней стои касались в основном проблем мироздания и сущности природы. Для позднего стоицизма характерен переход от обозрения природы и космоса к рассмотрению проблем морали и нравственности.
Второе значительное различие заключается в том, что ранняя стоя, опираясь, главным образом, на учения Гераклита и Аристотеля, стояла ближе к материализму, тогда как в средней и особенно в поздней стое намечается заметный поворот в сторону идеализма. Объединяют же всех представителей этой философской школы идеи всеобщей неотвратимости событий, фатальной неизбежности, предопределенности и необходимости как в отношении явлений природы, так и в отношении судьбы и жизни каждого человека. Каковы же общие взгляды стоиков на мир и природу в целом, а также человека и на его душевные способности?
1.4.2. Понятие о пневме. Мировая пневма как мировая душа. Четыре уровня космоса. Материальность души
У Анаксимена, как у Гераклита и других натурфилософов, воззрение на психею как частицу воздуха или огня означало ее порождаемость внешним, материальным космосом. У стоиков же слияние псюхе и природы приобрело иной смысл. Сама природа спиритуализировалась, наделялась признаками, свойственными разуму: но не индивидуальному, а сверхиндивидуальному.
Согласно этому учению, мировая пневма идентична мировой душе, «божественному огню», который является Логосом или, как считали позднейшие стоики, - судьбой. Счастье человека усматривалось в том, чтобы жить согласно Логосу.
Все явления космоса связаны единством своего происхождения. Подобно Аристотелю, стоики полагали, что возникновение всех вещей происходит в результате взаимодействия двух мирообразующих начал - пассивного и активного. Активной мирообразующей силой является воздухо-огненная стихия, названная стоиками пневмой или «творческим огнем». Пассивным началом выступает материя, представляющая собой полужидкую холодную массу, состоящую из воды и земли. Разнообразие материального мира есть результат многообразных сцеплений и расщеплений пассивных элементов, т.е. воды и земли, под влиянием активной деятельности пневмы. Развитие космоса происходит по строгой необходимости. Качественное своеобразие и определенность вещей обусловливаются степенью активности и напряженности, с которой пневма соединяется с материей. Чем пневмы больше и чем она подвижнее, тем мир становится разнообразней, сложнее, подвижнее и живее. И наоборот, чем пневмы меньше и чем меньше ее напряженность и активность, тем менее подвижной, менее жизненной, более холодной, статичной и мертвой становится природа.
В зависимости от степени выраженности и активности пневмы весь космос представлялся стоикам состоящим из четырех уровней. Первым из них является уровень неживой природы, при котором имеет место слабое проявление пневмы. На втором уровне - уровне растений пневма достигает известного развития, она более подвижна и активна, в результате чего она оказывается способной обеспечить функции роста, питания и размножения у растительных организмов. Пневма становится еще более развитой и активной на третьем уровне - уровне животных, на котором пневма может выражаться не только в функциях роста, питания и размножения, но также проявлять себя в чувственности, побуждениях и инстинктах. Высшее свое выражение пневма получает на уровне человека. Пневма в ее наиболее совершеннейших проявлениях и есть то, что составляет человеческую душу.
Из вышеизложенного видно, что душа человека по своей природе материальна. Она подобна теплому дыханию. В основе своей душа едина, на части не членима, но может проявляться в различных способностях, каждая из которых определяется разной степенью развития и интенсивности пневмы.
1.4.3. Восемь способностей души. Гегемоникон, механизм записи на него впечатлений о внешнем мире. Понятия. Представления, их виды (каталептические и фантазмы). Ассоциации как универсальный механизм представлений. Виды ассоциаций. Мышление как процесс образования всеобщих представлений. Взаимосвязь мышления и языка
Всего стоиками выделялось восемь способностей души. Свойственная человеку как и всему живому способность к размножению и росту, способность речи, пять основных видов чувствительности и гегемоникон, выступающий в качестве носителя высшей и ведущей способности, связанной с переработкой всех поступающих впечатлений в общие представления, понятия, волевые и побудительные акты. От рождения гегемоникон подобен чистому листку бумаги, записи на котором появляются только при жизни в результате взаимодействия человека с внешним миром. Этот контакт с внешними предметами осуществляется посредством органов чувств, в деятельности которых проявляются основные пять способностей души: зрение, слух, осязание, вкус, обоняние. Перечисленные виды чувствительности служат первичной формой записи впечатлений на гегемониконе. Механизм этой записи описывался стоиками следующим образом. При воздействии внешнего предмета, гегемоникон посылает к органам чувств свою пневму, которая, принимая отпечатки, производимые в ней внешними телами, доставляет их в главенствующую часть души. После этого в гегемониконе происходит переработка чувственных впечатлений в общие представления, которым стоики приписывали характеристики и признаки, свойственные понятиям. Процесс формирования этих обобщенных представлений и составляет суть мышления. В качестве основных видов представлений стоики называли каталептические, вызываемые непосредственным воздействием внешних предметов, и фантазмы, возникающие в отсутствие прямого контакта с внешними предметами и являющиеся продуктами внутренней перегруппировки ранее поступивших впечатлений. С точки зрения стоиков, фантазмы несут не менее достоверное знание о внешнем мире, чем каталептические представления.
Ведущим и единственным механизмом образования общих представлений или понятий являются ассоциации, которым стоики придавали универсальное значение. В этом смысле стоики выступают как предвестники ассоциативной психологии. В отличие от Аристотеля, выделившего три вида ассоциаций, стоики увеличили их число до пяти. По их мнению, связи между представлениями могут устанавливаться по сходству (портрет-оригинал), аналогии (циклоп-пигмей), сочетанию (образ кентавра), противоположности (белое-черное) и перемещению (образ человека с глазом во лбу).
Рассматривая мышление как процесс образования всеобщих представлений, стоики полагали, что способность оперирования обобщенными представлениями окончательно формируется у человека к четырнадцати годам. Таким образом переход к понятийному мышлению выступал как завершающий этап совершенствования и развития пневмы, начавшегося с первых чувственных отпечатков на гегемониконе.
Стоикам принадлежит заслуга в установлении единства и неразрывности мышления и языка. Взаимосвязь мышления и языка проявляется в речи или в леконе, в которой взаимопредполагаемыми сторонами является обозначаемое (образ, понятие) и обозначающее (звуки, слово).
1.4.4. Учение стоиков об аффектах. Пути преодоления аффективных состояний. Невозмутимость духа как смысл и цель жизни человека. Инстинкты
Как и их предшественники в классической Греции, стоики верили в примат разума, в то, что человек не достигает счастья из-за незнания, в чем оно состоит. Но если прежде рисовался образ гармоничной личности, в полноценной жизни которой сливаются разумное и чувственное (эмоциональное), то у мыслителей эллинистической эпохи, когда на людей обрушивались невзгоды, порождавшие страх, неудовлетворенность, тревогу, отношение к аффектам изменяется.
Стоики объявили вредными любые аффекты. В них усматривалась «порча разума», поскольку они возникают при неправильной деятельности ума. Удовольствие и страдание - это ложные суждения о настоящем. Желание и страх - столь же ложные суждения о будущем.
От аффектов следует лечить как от болезней. Их нужно «с корнем вырывать из души». Только разум, свободный от любых эмоциональных потрясений (положительных или отрицательных), способен правильно руководить поведением. Именно это позволяет человеку выполнять свое предназначение, свой долг.
В этой связи стоики указывали на два возможных пути преодоления аффективных состояний. Один из них состоит в устранении первоначального аффекта другим, ему противоположным. Так, например, гнев может быть преодолен страхом. Известно, что стоики выделяли четыре основных вида аффектов - печаль, страх, желание и удовольствие. Поэтому второй путь избавления от аффектов должен состоять в том, чтобы посредством разума приобрести верные знания и представления о своем настоящем и будущем.
Идеал стоиков - это человек, свободный от чрезмерных желаний и аффектов. К такому идеалу они относили только мудрецов и философов, которые, на их взгляд, рождаются раз в сто лет. Все же простолюдины далеки от идеала. Они остаются рабами игры своих страстей. Поэтому смысл и цель жизни каждого человека должны заключаться в стремлении к достижению абсолютной невозмутимости духа, и главным условием приобретения покоя и эмоционального равновесия является преодоление и победа над аффектами и прежде всего страха перед смертью, связанного с инстинктом самосохранения. Необходимо заметить, что стоики первыми вводят понятие инстинкта. Инстинкт свойственен и людям и животным. У животных он заменяет разум. Именно благодаря инстинкту животные обладают способностью проявлять адекватное окружающей их среде поведение.
1.4.5. Этика стоиков. Идеи смирения и покорности перед судьбой как основа для христианской морали. Обучение искусству жить. Психотерапевтические установки в этико-психологической доктрине стоиков
В области этики стоики проповедовали идеи непротивления и приспособления к законам природы и общества. Они полагали, что человек не в состоянии преодолеть внешние преграды. Надо не изменять мир, не покорять природу, а приспособляться к существующим условиям и через это приспособление противостоять потоку событий. Никто и ничто не может изменить законы необходимости. Задача человека - жить сообразно этим законам, приводить свои мысли и стремления в соответствие с ними. Люди должны проявлять смирение, покорность и терпение перед выпавшей на их долю судьбой или роком. Каждому человеку предопределено выполнять свою роль и занимать свое место в жизни. Распределять эти роли и места людям не дано. Их дело жить в согласии с природой, устранять страхи, аффекты, приобретать покой и блаженство и этим самым сохранять свою жизнь. Идея смирения, непротивления, отказа от борьбы и т.п. в этике стоиков станут впоследствии основой для христианской морали.
Эта этико-психологическая доктрина обычно сопрягалась с установкой, которую, говоря современным языком, можно было бы назвать психотерапевтической. Люди испытывали потребность в том, чтобы устоять перед превратностями жизни с ее драматическими поворотами, лишающими душевного равновесия. Изучение мышления и его отношения к эмоциям носило не абстрактно-теоретический характер. Оно соотносилось с тем, чем люди живы, с обучением искусству жить. Все чаще к философам обращались для обсуждения и решения личных, нравственных проблем. Из искателей истин они постепенно становились целителями душ, прообразом будущих священников, духовников (или, возможно, психотерапевтов).

1.5. ЭПИКУР И ЛУКРЕЦИЙ КАР О ДУШЕ

1.5.1. Представления о природе Эпикура. Спонтанность, критика жесткого детерминизма Демокрита. Свобода выбора личности и избавление от страха. Независимость личности
После Аристотеля и стоиков в античной психологии намечаются заметные изменения в понимании сущности души. Психологические взгляды стоиков, в которых одухотворялась вся природа, а также слияние общебиологических явлений с психическими у Аристотеля, все больше расходились с взглядами философов, стремившихся четко определить границы собственно психического.
Эта новая точка зрения наиболее ярко нашла свое выражение во взглядах Эпикура (341 - 271 гг. до н.э.) и Лукреция Кара (99 - 45 гг. до н.э.)
В своих представлениях о природе Эпикур опирался на атомизм Демокрита, внося в него, однако, важную коррективу. Отойдя от демокритова учения о неотвратимости движения атомов по законам, исключающим случайность, Эпикур предполагал, что эти частицы могут отклоняться от своих закономерных траекторий. Этот вывод имел этико-психологическую подоплеку. В отличие от версии о «жесткой» причинности, царящей во всем (детерминизма), что совершается в мире (и, стало быть, в душе как разновидности атомов), допускались самопроизвольность, спонтанность изменений, их случайный характер. С одной стороны, этот взгляд запечатлел ощущение непредсказуемости того, что может произойти с человеком в потоке событий, делающих существование непрочным. С другой стороны, вытекало, что в самой природе вещей заложена возможность самопроизвольных отклонений и тем самым непредопределенности поступков (стало быть, и свободы выбора). Это отражало отмеченную выше индивидуализацию личности как величины, способной действовать на свой страх и риск. Впрочем, слово «страх» здесь можно употребить только метафорически. Весь смысл эпикурейского учения заключался в том, чтобы, проникнувшись им, люди спаслись от страха. Учение об атомах служило именно этой цели. Живое тело, как и душа, состоит из движущихся в пустоте атомов. Со смертью они рассеиваются по общим законам все того же вечного космоса. «Смерть не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти еще пет, когда же смерть наступает, то нас уже нет».
Представленная в учении Эпикура картина природы и места человека в ней служила тому, чтобы достичь безмятежности духа, свободы от страхов и, прежде всего, перед смертью и богами (которые, обитая между мирами, не вмешиваются в дела людей, ибо это нарушило бы их безмятежное существование).
Как и многие стоики, эпикурейцы размышляли о путях независимости личности от всего внешнего. Лучший путь они усматривали в самоустранении от всех общественных дел. Именно такое поведение позволит избегнуть огорчений, тревог, отрицательных эмоций и тем самым испытать наслаждение, ибо оно не что иное, как отсутствие страдания.
1.5.2. Механизм ощущений и восприятий. Теория истечений. Зависимость времени появления ощущений от раздражителей различной модальности. Представления, их связь с ощущениями и восприятиями. Виды представлений. Сущность мышления. Единство ощущений и мышления
Благодаря чувствам человеку представляется то, что находится вне его. Механизм ощущений и восприятий описывался Эпикуром с позиций теории истечений. Здесь он целиком идет за Демокритом. С критикой теории истечений против представителей атомизма, в том числе и Эпикура, выступали позднее богословы. Они считали, например, что если от тел постоянно исходили бы истечения, то через определенное время от этих тел ничего не осталось бы. Однако Эпикур отмечал, что и из органов чувств, как и от других предметов, идут истечения, которые, достигая воспринимаемый объект и пополняя его, сохраняют предмет относительно постоянным в своих размерах. Разнообразие ощущений определяется физическими свойствами и характеристиками атомов. Адекватный образ предмета образуется в том случае, если истечения проникают в соответствующие органы чувств, причем для возникновения впечатления истечения должны иметь известную степень интенсивности. Если же истечения проникают в поры других органов чувств, они вызывают искаженные впечатления, ведущие к фантазиям и заблуждениям. Эпикуром было замечено, что при одновременном действии разных по физической природе раздражителей (различной модальности), время возникновения соответствующих ощущений различается. Так, при грозовых разрядах вначале человек видит молнию и только после нее - громовой раскат. В области ощущений и восприятий Эпикуром было сделано множество других тонких по своему содержанию наблюдений, связанных с чувственной оценкой расстояния, эмоционального тона ощущений, иллюзий.
Ощущения и восприятия являются исходным материалом, из которого образуются представления. Без ощущений и восприятий представления и память не возникают. Представления подразделялись философом на частные и общие. В частных представлениях отражаются единичные предметы. Общим же представлениям приписывались характеристики и признаки понятий. Общие представления - это обобщенные чувственные образы, возникающие при участии памяти посредством наложения впечатлений. В результате такого наложения индивидуальные признаки и черты единичных впечатлений снимаются и исчезают, остается только то, что является в них общим. Мышление заключается в том, чтобы сравнивать между собой сохраняемые памятью единичные и обобщенные образы и сопоставлять их со вновь поступающими впечатлениями. Критерием истинного знания является совпадение мысли с реальностью, которая с достоверностью дана в первичных восприятиях.
В душе нет никаких врожденных идей. Все понятия или что то же самое, по Эпикуру, всеобщие представления имеют своей основой ощущения и восприятия, вызываемые, в свою очередь, внешними предметами.
Таким образом, противопоставленные в учении Платона и частично у Аристотеля мышление и ощущения оказались у Эпикура органически связанными и, более того, даже слитыми. Устанавливаемое Эпикуром единство и нераздельность восприятий и мышления делало зримой природную основу мышления. Мышление, как и восприятия из которых оно возникает, имеют своим единым источником и содержанием внешний предметный мир. Напомним, что тенденция сведения мышления к динамике чувственных образов имела место и у стоиков, которые тоже стремились установить единое начало в этих двух уровнях познавательных процессов. Однако у стоиков взаимосвязь ощущений и мышления определялась не предметным миром, а единым духовным началом, а именно - разлитой по всей вселенной психической пневмой, по отношению к которой мышление и образы являются ее частными модификациями. Величие Эпикура в том и состоит, что он всему пытается найти естественную основу.
1.5.3. Природа сновидений. Развитие языка. Природа эмоций и аффектов. Побуждения, чувства и эмоции как ведущие движущие силы человека
Детерминистическое объяснение получают в психологии Эпикура развитие языка, природа сновидений, побудительные силы. Сновидения есть возобновление образов, полученных ранее наяву. Как правило, во сне человек видит то, что в реальной жизни оказалось ему недоступным, т.е. сновидения в большой части связаны с нереализованными желаниями. Несколько по-новому Эпикуром решается проблема развития языка. Речь и язык имеют естественное происхождение. Внешние воздействия вызывают не только образ вещей, но и различное к ним эмоциональное отношение. Эти состояния находят свое внешнее выражение в звуках, относимых к предметам, с которыми связано возникшее переживание. Позднее предметы начинают обозначаться буквосочетаниями и затем целыми словами. В разных местностях чувства, вызываемые сходными явлениями и предметами окружающей действительности, выражались у людей различными звуками, и это явилось причиной возникновения разных языков.
В вопросе о природе эмоций и аффективных переживаний взгляды Эпикура сходны с представлениями Демокрита. Эмоции объяснялись в терминах атомистического учения. Чувство удовольствия и положительные эмоции связаны с удовлетворением потребностей и равномерным движением круглых, гладких атомов. Отрицательные аффекты и чувство неудовольствия или страдания возникают в том случае, если потребности организма не удовлетворяются, а движение атомов неравномерно, причем сами атомы шероховаты и имеют крючкообразную, угловатую форму.
Побуждения, чувства, аффекты, переживания рассматривались Эпикуром как ведущие движущие силы человека, наполняющие смыслом его жизнь и определяющие его поступки и поведение. Поэтому для философа представлялся очень важным вопрос о взаимном соотношении у человека состояний удовольствия и наслаждения.
1.5.4. Лукреций Кар: Материальность мира. Принцип саморазвития: возникновение живого из неживого. Одушевленность как признак высокоорганизованной материи
Последователем Эпикура в древнем Риме был Лукреций Кар. Материальный мир, по Лукрецию, от человека не зависим, он существовал до него, существует при нем, будет существовать после него. Единой субстанцией всех вещей являются атомы, которые существуют независимо от того, видим мы их или не видим. Атомы находятся в вечном движении, они вечны, неделимы и неразрушимы. Вещи возникают путем столкновения атомов, движущихся в пустоте в самых различных направлениях. Развитие мира происходит по законам, присущим самой природе - по законам необходимости и причины. Принцип саморазвития распространяется Лукрецием и на живую природу. Все живое возникает из неживой материи. Сложные организмы происходят из простейших. Люди возникли из животных. Вначале они вели животный образ жизни, затем нужда заставила их употреблять орудия труда. Использование орудий труда вначале носило случайный характер, но постепенно осуществился переход к систематическому их употреблению.
С материалистических позиций подходил философ и к области психических явлений. Одушевленность присуща только высокоорганизованной материи. Душа не существует ни до рождения человека, ни после смерти. Лукреций, критикуя Платона, утверждал, что душа возникает вместе с рождением телесного организма, развивается и усложняется вместе с его ростом и погибает вместе с его смертью. Таким образом, душа не отделима от тела и ограничена пределами жизни организма (в соответствии с взглядами Аристотеля). Душа телесной природы. Ее материальным носителем являются воздухо-огненные атомы. Сами по себе атомы не образуют души, если они не связаны с телом. Лишь соединяясь между собой и сцепляясь с телом эти атомы образуют чувствительность или душу. Соотношение в душе огненных и воздушных атомов определяет общую ее активность.
1.5.5. Лукреций Кар: неоднородность души. «Anima» и «Animus». Ощущения как первичный этап процесса познания. Трансформация ощущений в представления. Мышление как сопоставление различных представлений. Этика Эпикура и Лукреция
Душа человека в своем основании неоднородна. Одну из ее сторон образует anima, т.е. такая ее часть, которая рассеяна по всему телу, отвечает за растительные функции организма и управляется более совершенной частью души, названной Лукрецием animus - духом (впоследствии Карл Густав Юнг обозначит этими терминами женские и мужские начала в структуре бессознательного). Дух представляет собой самые тонкие атомы, сосредоточенные в области груди и выступающие материальной основой собственно психических функций - чувствительности и разума.
Он критиковал стоиков за учение о разлитом в природе в форме пневмы разуме. В действительности, согласно Лукрецию, существуют только атомы, проносящиеся по механическим законам, под действием которых возникает и сам разум. Первичным в познании являются ощущения, преобразуемые (наподобие того «как паук ткет паутину») в другие образы, ведущие к разуму. Механизм трансформации ощущений в представления Лукрецием описывался подобно Эпикуру. Мышление, по Лукрецию, - есть сопоставление различных представлений между собой и отбор тех из них, которые наиболее соответствуют реальности.
Верным идеям Эпикура Лукреций остается и в области этики. Сфера побуждения чувств и аффектов рассматривалась им в качестве ведущих движущих сил души. Идеал счастливой жизни Лукреций видел в устранении причин, вызывающих страдания, тревоги и страхи. Страх перед стихиями природы и перед смертью заставил людей «создать для себя богов». Только через преодоление страхов и суеверия человек может обеспечить себе покой и душевный комфорт.
Как и мыслители предшествующего эллинистического периода, Лукреций свое учение (изложенное в поэтической форме) считал наставлением по искусству жить в водовороте бедствий, с тем, чтобы люди навсегда избавились от страхов перед загробным наказанием и потусторонними силами, ибо в мире нет ничего, кроме атомов и пустоты.
Принцип наслаждения, воинствующий атеизм, с которыми выступили Эпикур, а за ним и Лукреций, стали предметом ожесточенной критики и общего негодования со стороны духовенства. Достаточно сказать, что Лукреций был объявлен богословами сумасшедшим, а книги Эпикура подвержены почти полному истреблению.

1.6. АЛЕКСАНДРИЙСКАЯ ШКОЛА ВРАЧЕЙ

1.6.1. Анатомические исследования мозга. Мозгоцентрическая схема локализации души. Локализация психических функций в головном мозге. Открытие чувствительных и двигательных нервов
Заметные сдвиги в опытном изучении анатомии и функций организма намечаются в III в. до н.э. Они связаны с именами двух крупных врачей из Александрии Герофила и Эразистрата. В период, когда жили и работали александрийские врачи, еще не было запрета на анатомирование трупов умерших людей. Свободное вскрытие человеческих тел открывало возможность более тщательно исследовать строение различных частей организма, среди которых александрийских врачей больше всего интересовали нервная система и головной мозг. Изучение нервов и мозга позволило им дать относительно полное и точное описание их устройства в целом и отдельных структур. Помимо анатомических исследований мозга и нервной системы, связанных с вивисекцией трупов, александрийские врачи вели наблюдения за душевнобольными людьми, за людьми, получившими мозговые травмы, а также проводили специальные опыты на животных, а иногда и на живых людях - приговоренных к казни преступниках. Эти последние опыты имели целью выявить, сказываются ли и каким образом намеренные раздражения и разрушения отдельных участков мозга на деятельность организма и поведение человека и животных.
Все перечисленные исследования привели александрийских врачей к твердому убеждению, что действительным органом души является головной мозг. Более того, ими была установлена некоторая специализация в локализации психических функций. Так, Герофил, функции животной или чувствующей души, т.е. ощущения и восприятия, связывал с мозговыми желудочками. Эразистрат соотносил ощущения и восприятия с мембранами и извилинами головного мозга, а самому мозговому веществу приписывались двигательные функции. Кроме того, им было обнаружено, что от этих двух названных структур мозга отходят разные нервные волокна. Установленная связь каждого из нервных путей с различными участками мозга, несущими разные функции, позволила сделать предположение о том, что и эти два рода нервов должны выполнять различные функции. Этот вывод подтверждался опытами, в которых раздражение оболочки мозга и мозгового вещества вызывали соответственно потерю чувствительности и параличи. Так впервые были открыты два типа нервов - чувствительный и двигательный. Заметим, что вторично обнаружил их в начале XVIII в. Г. Бургав, а для того, чтобы этот факт стал окончательной истиной, потребовалось еще почти сто лет (Ч.Белл, 1811; Ф.Мажанди,1822).
1.6.2. Пневма как материальный носитель психики. Динамика преобразований пневмы в организме. Растительная и животная пневмы
Установив анатомическую основу психики и связав душевные явления с мозгом, александрийские врачи попытались выявить механизмы тех изменений в нервной системе и мозгу, которые стоят за многочисленными функциями души. Здесь представители древней медицины были вынуждены обратиться к понятию пневмы, введенному, как известно, стоиками. Пневма (воздухо-огненная смесь) рассматривалась в качестве материального носителя жизни и психики. Динамика и преобразование пневмы в организме, по мнению врачей, такова. При вдыхании воздух из легких проникает в сердце. Смешиваясь в нем с кровью, воздух образует жизненную пневму, которая растекается по всему телу, наполняя все его части, включая и головной мозг. В мозгу растительная или жизненная пневма преобразуется в животную (психическую) пневму, которая направляется в нервы, а через них к органам чувств и мышцам, приводя и те и другие в действие. Позднее понятие «животной пневмы» будет преобразовано в понятие «животные духи». Этим термином будут пользоваться почти до начала XVIII в. Открытие английским ученым Сваммердамом (1637-1680) свойства возбудимости нервной ткани повлекло впоследствии замену понятия «животные духи» на понятие нервного процесса.

1.7. ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ КЛАВДИЯ ГАЛЕНА

1.7.1. Система кровообращения Галена. Кровь как основа деятельности души (жизненная пневма). Психическая пневма. Печень, сердце и мозг как органы души, их функции
Опыт александрийских врачей по изучению строения и работы нервов, мозга, других частей тела и организма в целом не остался бесследным и забытым. Он был обобщен, расширен и углублен видным представителем древней медицины Галеном (130-200 гг. до н.э.). Гален - известный древнеримский мыслитель, работавший в течение ряда лет врачом у гладиаторов, позднее при дворе римского императора. Гален систематически занимался сечением трупов, благодаря чему ему удалось описать строение системы дыхания, кровообращения, мышечной и нервной систем.
Гален был убежден в том, что жизнь возникла в результате постепенного развития природы, а психическое есть порождение органической жизни. За исходную основу деятельности и всех проявлений души Гален принимал кровь, поэтому изложение галеновской психофизиологии целесообразно начать с описания впервые введенной им системы кровообращения. В этой связи уместно было бы отметить, что предложенная Галеном схема обращения крови не пересматривалась вплоть до XVII в., т.е. до открытия Гарвеем кругов кровообращения.
Гален полагал, что кровь образуется в печени в результате соединения переваренной пищи с воздухом. Далее, через вены она поступает к сердцу, а от него по артериям растекается по всему телу. На пути к мозгу кровь, испаряясь и очищаясь, превращается в психическую пневму. Таким образом, подобно александрийским врачам, Гален выделял два вида пневмы жизненную (кровь) и психическую (мозговую), возникающую из жизненной пневмы путем очищения. Органами психики считались печень, сердце и мозг. Это значит, что Галеном принималась платоновская схема локализации души и отклонялась как мозго-центрическая точка зрения Алкмеона, так и сердце-центрическая концепция Эмпедокла и Аристотеля. Каждый из трех названных органов души отвечает за определенные ее функции. Печень как орган, наполненный неочищенной, холодной, венозной кровью, является носителем низших проявлений души - побуждений, влечений, потребностей. В сердце, где кровь очищенная и теплая, локализуются эмоции, аффекты, страсти. Мозг, в котором циркулирует мозговая кровь, продуцируется и хранится психическая пневма, выступает носителем разума.
1.7.2. Строение нервной системы и органов чувств. Древоподобное строение нервной системы. 2 вида нервов. Физиологическая интерпретация принципа подобия - соответствие пневмы отдельных органов чувств природе раздражителя. Чувствительность органов чувств
Нервная система, служащая анатомической основой души, имеет древоподобный вид. Нервные пути представляют собой жгуты, наполненные тем же веществом, что и головной мозг. По ним движется психическая пневма. Следуя Эразистрату, Гален подразделял нервы на два вида: мягкие (чувствительные), идущие к органам чувств, и твердые (двигательные), подходящие к мышцам.
К каждому органу чувств подходит своя особая пневма - у глаз она зрительная, у уха - звуковая и т.д. Пневма отдельных органов чувств сообразуется или соответствует природе действующих на них внешних раздражителей. Зрительная пневма светообразна, звуковая - воздухообразна. Таким образом, Гален пытался дать физиологическую интерпретацию уже известного принципа подобия, выдвинутого более ранними философами, т.е. соотнести специфику органов чувств с физическими качествами внешних воздействий. Физическая, вещественная однородность нервов и внешних воздействий является условием, обеспечивающим адекватность восприятия.
1.7.3. Механизмы ощущений и восприятий. Объяснение отнесенности психического отображения к внешнему предмету. Механизм «осознания» раздражителей
Механизм ощущений и восприятий описывался Галеном несколько необычно, если иметь в виду, скажем, теорию истечений. В данной части Гален, пожалуй, ближе к стоикам. Схема действия приводимого Галеном механизма зрительного восприятия такова. Зрительная пневма выталкивается из глаза наружу и, соединяясь с окружающим глаз воздухом, уподобляет его себе и образует особый пневмовоздушный слой, с помощью которого глаз касается предмета и принимает его отпечаток. Зачем же Галену потребовалось пристроить к глазу дополнительный воздушный орган касания? С его помощью мыслитель пытался разгадать тайну одного из таких уникальных свойств чувственного образа как его проекция или отнесенность психического изображения к внешнему предмету. Изменения, происходящие в органах чувств при воздействии на них предметов, могут не замечаться человеком, если периферическая пневма не соединяется с мозговой или центральной пневмой. Только при участии мозговой пневмы возможно распознавание качественных перемен в воспринимающем периферическом органе. Считают, что это указание Галена очень близко к современному понятию осознания.
1.7.4. Движения, эмоции и аффекты. Произвольные и непроизвольные движения. Зарождение рефлекторного принципа. Аффекты как душевные состояния, вызывающиеся изменениями крови. Идея согласования между разумом и эмоциями. Зависимость темперамента от преобладания венозной или артериальной крови. Гуморально-мозговые процессы. Зависимость проявлений души от тела
К феномену распознавания Гален обращается и в своем учении о произвольных и непроизвольных движениях. К числу автоматизированных (непроизвольных) движений врач относил мышечные сокращения сердца, желудка и других внутренних органов. Все остальные движения считались им произвольными. От автоматизированных движений произвольные движения отличаются тем, что они всегда происходят при участии психической пневмы, а стало быть восприятий, памяти и разума, выполняющими управляющую функцию по отношению к органам движения. При описании механизмов произвольных движений Гален близко подходит к идее рефлекторной дуги. Именно Галену ставят в заслугу зарождение рефлекторного принципа в физиологии и психологии.
С учением о движениях связаны представления Галена об эмоциях и аффектах. Аффекты понимались им как такие душевные состояния, которые вызываются изменениями крови. Гнев, например, возникает в результате повышения теплоты крови, ее кипения. С известным основанием можно было бы сказать, что моторная теория эмоций Джемса-Ланге, выдвинутая в конце XIX в. имела своими первыми и далекими корнями галеновскую идею о первичности вегетативных изменений, в данном случае теплоты крови, по отношению к переживаемым чувствам. У человека, считал Гален, аффекты не должны переходить установленных природой границ, ибо это приводит одновременно и к страданиям тела, и к страданиям души. Поэтому сильные эмоций должны умеряться и сниматься разумом, возвращающим душе состояние равновесия. Заметим, что идея согласования и равновесия между разумом и побуждениями в обновленном виде представлена в настоящее время в теории когнитивного диссонанса и консонанса, развиваемой на Западе.
Состояние и динамика крови обуславливает не только эмоциональную сторону души, но и общую активность человека, его темперамент и даже характер. Тип темперамента зависит от пропорции или преобладания артериальной или венозной крови. Люди с преобладанием артериальной крови более подвижны, энергичны, мужественны и т.п. У кого же доминирует в смеси венозная кровь, те медлительны и малоподвижны. Итак, все функции души, начиная от ощущений и кончая индивидуальным разумом, темпераментом и характером, имеют в своей основе гуморально-мозговые процессы. Поскольку все названные проявления души зависимы от тела, то с гибелью последнего они исчезают.
Однако Гален не смог до конца остаться последовательным сторонником материалистической линии. Подобно Аристотелю, он помимо индивидуальной разумной души приписывал человеку еще и божественный разум, делая, таким образом, уступку идеализму.
В целом же учение Галена занимало по тому времени передовые позиции в области естествознания и философии. Больше того, анатомия, физиология, психофизиология Галена оставались последним словом науки вплоть до Нового времени.

2. ТЕОЛОГО-МИСТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ В ОБЪЯСНЕНИИ ПРИРОДЫ ДУШИ

2.1. ФИЛОН: УЧЕНИЕ О ПНЕВМЕ

2.1.1. Пневма как дыхание божества. Недоступность эмпирического познания души. Пневматология - раздел религиозной догматики
Огромную популярность приобрело учение философа-мистика из Александрии Филона (I век н.э.), учившего, что тело это прах, который получает жизнь от дыхания божества. Это дыхание и есть пневма. Представление о пневме, которое занимало важное место в античных учениях о душе, носило, как отмечалось, сугубо гипотетический характер, что создавало почву для иррациональных, недоступных эмпирическому контролю картин зависимости происходящего с человеком от сверхчувственных, небесных сил - посредников между земным миром и Богом.
После Филона пневме приписывают функцию общения бренной части души с бестелесными сущностями, связующими ее со Всевышним. Возникает особый раздел религиозной догматики, описывающей эти «пневматические» сущности. Он был назван пневматологией.

2.2. ПЛОТИН: ПОНЯТИЕ О РЕФЛЕКСИИ

2.2.1. Принцип абсолютной нематериальности души. Эманация духовного первоначала. Психология как наука о сознании. Неоплатонизм: индивидуальная душа как частица мировой души
Принцип абсолютной нематериальности души утвердил Плотин (III век н.э.) -древнегреческий философ, основатель в Риме школы неоплатонизма. Во всем телесном усматривалась эманация (истечение) божественного, духовного первоначала. Если отвлечься от религиозной метафизики, проникнутой мистикой, то применительно к прогрессу психологической мысли в представлениях Плотина о душе содержался новый важный момент.
У Плотина психология впервые в ее истории становится наукой о сознании, понятом как «самосознание». Поворот интересов к внутренней психической жизни человека сложился в античной культуре задолго до Плотина. Однако лишь кризис рабовладельческого общества придал этому повороту смысл отрешенности от реального мира и замкнул сознание на его собственных феноменах.
Еще не было предпосылок (при всей тенденции к индивидуализации, которая, как отмечалось, нарастала в эллинистический период) для осознания субъектом самого себя в качестве конечного самостоятельного центра психических актов. Эти акты считались производными от пневмы (как тончайшего огнеподобного воздуха) у стоиков, атомных потоков - у эпикурейцев. Плотин, вслед за Платоном, учил, что индивидуальная душа происходит от мировой души, к которой она и устремлена. Другой вектор активности индивидуальной души направлен к чувственному миру (Здесь Плотин также следовал за Платоном.).
2.2.2. Обращенность на себя индивидуальной души, «зеркало». Рефлексия как «механизм» деятельности сознания
Но у нее Плотин выделил еще одно направление, а именно - обращенность на себя, на собственные, незримые действия и содержания. Она как бы следит за своей работой, является ее «зеркалом».
Через много столетий эта способность субъекта не только ощущать, чувствовать, помнить или мыслить, но и обладать также внутренним представлением об этих функциях, получила название рефлексии. Эта способность не является фикцией. Она служит неотъемлемым «механизмом» деятельности сознания человека, соединяющим его ориентацию во внешнем мире с ориентацией в мире внутреннем, в «самом себе». Плотин отграничил этот «механизм» от других психических процессов, на объяснении которых в течение веков была сосредоточена мысль многих поколений исследователей психики. Сколь широк бы ни был спектр этих объяснений, он, в конечном счете, сводился к поискам зависимости душевных явлений от физических причин, процессов в организме, общения с другими людьми.
2.2.3. Самодостаточность рефлексии. Рефлексия как базовое понятие интроспективной психологии сознания
Рефлексия, открытая Плотином, не могла быть объяснена ни одним из этих факторов. Она выглядела самодостаточной, невыводимой сущностью. Таковой она и оставалась на протяжении веков, став исходным понятием интроспективной психологии сознания.
В новое время, когда сложились реальные социальные основы для самоутверждения субъекта в качестве независимой свободной личности, претендующей на уникальность своего психического бытия, рефлексия выступила в теоретических представлениях о ней как основание и главный источник знаний об этом бытии. Таковой она трактовалась и в первых программах создания психологии в качестве науки, имеющей свой собственный предмет, отличающий ее от других наук. Действительно, ни одна наука не занята изучением способности к рефлексии. Однако, выделяя рефлексию как одно из направлений деятельности души, Плотин в ту отдаленную эпоху не мог, конечно, и помыслить индивидуальную душу самодостаточным источником своих внутренних образов и действий. Она для него - эманация сверхпрекрасной сферы высшего первоначала всего сущего.

2.3. АВГУСТИН И ХРИСТИАНСКОЕ РАННЕ-СРЕДНЕВЕКОВОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ

2.3.1. Поворот к средневековому христианскому мировоззрению. Воля как основа души. Волюнтаризм. Два направления деятельности воли
Учение Плотина оказало влияние на Августина (IV-V века н.э.), творчество которого ознаменовало переход от античной традиции к средневековому христианскому мировоззрению.
Августин придал трактовке души (считая ее орудием, которое правит телом) особый характер, утверждая, что ее основу образует воля (а не разум). Тем самым он стал инициатором учения, названного волюнтаризмом (от лат. «волюнтас» - воля). Воля индивида, завися от божественной, действует в двух направлениях: управляет действиями души и поворачивает ее к себе самой. Все изменения, происходящие с телом, становятся психическими благодаря волевой активности субъекта. Так, из отпечатков, которые сохраняют органы чувств, воля творит воспоминания.
2.3.2. Внутренний опыт как критерий истинности знаний. Душа как хранилище знания. Извлечение знания из души направленной волей. Интроспекция
Все знание заложено в душе, которая живет и движется в Боге. Оно не приобретается, а извлекается из души опять таки благодаря направленности воли. Основанием истинности этого знания служит внутренний опыт: душа поворачивается к себе, чтобы постичь с предельной достоверностью собственную деятельность и ее незримые продукты.
Идея о внутреннем опыте, отличном от внешнего, но обладающем высшей истинностью, имела у Августина теологический смысл, поскольку проповедовалось, что эта истинность даруется Богом.
В дальнейшем трактовка внутреннего опыта, будучи освобождена от религиозной окраски, слилась с представлением об интроспекции как особом методе исследования сознания, которым владеет психология в отличие от других наук.

3. ПСИХОЛОГИЯ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

3.1. АРАБОЯЗЫЧНАЯ НАУКА

3.1.1. Расцвет естествознания на Арабском Востоке, его культурно-исторические предпосылки
Переориентация философского мышления в направлении сближения с эмпирией, с позитивным, знанием о природе совершалась в этот период в недрах арабоязычной культуры, расцветшей на Востоке в VIII-XII вв.
После объединения в VII в. арабских племен возникло государство, имевшее своим идеологическим оплотом новую религию - ислам. Под эгидой этой религии началось завоевательное движение арабов, приведшее к образованию Халифата, на территориях которого жили народы, обладавшие древней культурой. Государственным языком Халифата стал арабский, но культура, которая сложилась в огромном государстве, включала достижения многих населявших его народов, а также эллинов, народов Индии. В культурные центры Халифата прибывали караваны верблюдов, навьюченных книгами чуть ли не на всех известных тогда языках. В то время, когда в Западной Европе, распавшейся на замкнутые феодальные мирки, были начисто забыты достижения европейской и александрийской науки, на арабским Востоке закипела интеллектуальная жизнь. На Западе пропали сочинения Платона и Аристотеля. На Востоке их труды (как и других античных мыслителей) переводятся на арабский язык, переписываются и распространяются по всей огромной арабской державе - от Средней Азии до Пиренейского полуострова и Африки. Это стимулировало развитие науки, прежде всего физико-математической и медицинской. Появляется множество астрономов, математиков, химиков, географов, ботаников, врачей. Они создали мощный культурно-научный слой, в котором зародились крупнейшие умы. Они обогатили достижения своих древних предшественников и создали предпосылки для последующего подъема философской и научной мысли на Западе, в том числе и психологической мысли. Среди них следует выделить прежде всего среднеазиатского ученого XI в. Ибн Сину (в латинской транскрипции - Авиценну). Созданный им «Канон медицинской науки» обеспечил ему - по свидетельству историка - «самодержавную власть во всех медицинских школах средних веков».
3.1.2. Медицинская психология. Авиценна: возрастная психология, роль воспитания. Идея взаимосвязи психологического и физиологического, ее экспериментальное обоснование
С точки зрения развития естественнонаучных знаний о душе, особый интерес представляет медицинская психология. В ней важное место отводилось учению о роли аффектов в регуляции поведения организма и даже развития этого поведения. Авиценна был также одним из первых исследователей в области возрастной психологии. Он изучал связь между физическим развитием организма и его психологическими особенностями в различные возрастные периоды. Важное значение придавалось им при этом воспитанию. Именно посредством воспитания осуществляется, считал Авиценна, воздействие психического на устойчивую структуру организма. Чувства, изменяющие течение физиологических процессов, возникают у ребенка в результате воздействия на него окружающих людей. Вызывая у ребенка те или другие аффекты, взрослые формируют его натуру.
Физиологическая психология Авиценны включала, стало быть, предположения о возможности управлять процессами в организме и далее придавать организму определенный устойчивый склад путем воздействия на его чувственную, аффективную жизнь, зависящую от поведения других людей. Идея взаимосвязи психического и физиологического - не только зависимость психики от телесных состояний, но и ее способность (при аффектах, психических травмах, деятельности воображения) глубоко влиять на них - разрабатывалась Авиценной исходя из его обширного медицинского опыта. Имеются сведения о том, что, не ограничиваясь наблюдениями, он предпринял попытку изучить этот вопрос экспериментально. Двум баранам давался одинаковый корм, но если один кормился в обычных условиях, то неподалеку от другого находился на привязи волк. Через некоторое время второй баран стал худеть и погиб. Неизвестно, какое объяснение давалось этому опыту, но его схема говорит об открытии роли «сшибок», противоположных эмоциональных установок в возникновении глубоких соматических сдвигов. Это дает основание видеть в учении Авиценны зачатки экспериментальной психофизиологии эмоциональных состояний.
3.1.3. Физиологические механизмы психических функций. Авиценна: локализация психических функций. Анатомо-физиологическая основа душевных функций. Надындивидуальный (чистый) разум. Обоснование независимости мышления от тела. Идеалистическая трактовка независимости понятийного мышления
Авиценна расходился с Аристотелем в вопросе о локализации психических функций. В этой части Авиценна в большей степени следует за Галеном. Известно, что Аристотель локализовал душу в области сердца, а головной мозг рассматривал как резервуар для охлаждения крови. Авиценна же, подобно Галену, относил растительные способности к печени, связывая их с движением венозной крови. Эмоциональные состояния, оживляющие деятельность души, локализовались в области сердца и связывались они с движением более чистой артериальной крови. Собственно психические процессы - ощущения, восприятия, память, воображение и рассудок локализуются в головном мозгу. Их материальным носителем являются парообразные элементы, образующиеся из артериальной крови в результате ее очищения и испарения.
Физиологические механизмы психических функций описывались Авиценной также по схеме Галена. Венозная кровь от печени направляется к сердцу, в нем она очищается и затем растекается по всему телу. На пути к мозгу артериальная кровь, еще более очищаясь, превращается в парообразное состояние. Парообразования, достигая головного мозга, наполняют его желудочки, а оттуда по нервам подходят к органам чувств и движения, побуждая те и другие к деятельности. Анатомо-физиологическую основу и телесную зависимость имеют почти все функции души, включая разум чувственного уровня или образное мышление. Однако, помимо образного мышления, человеку свойственны чистые разумные акты, обладающие самостоятельностью и независимостью от тела. Поводом для выделения надындивидуального разума послужили следующие обратившие внимание Авиценны факты.
Первый из них связан с наличием некоторой несовместимости чувственных и разумных проявлений души. Так, при ощущениях и восприятиях, считал медик, разум, по существу, не включается в работу. При размышлении же участие чувств выступает лишь помехой, ведущей к искажению истины, постигаемой в результате умственной деятельности. Таким образом, чувства и разум являются актами разобщенными, противостоящими друг другу. Они самостоятельны по отношению друг к другу и природа их различна.
Вторым аргументом в пользу независимости мышления от тела служило положение о том, что тело после длительной работы и органы чувств после продолжительного восприятия устают и утомляются, тогда, как при мышлении мы такой усталости и утомления не замечаем.
Наконец, третье положение, приводимое Авиценной в защиту независимости мышления, состоит в том, что те психические функции, которые тесно связаны с телом, по мере старения организма постепенно разрушаются и к 40 годам заметно снижаются и слабеют. Разум же в этом возрасте не только сохраняется, но больше того - он развертывается во всем объеме и находится в расцвете сил. Опираясь на приведенные факты, Авиценна, таким образом, пришел к идеалистической трактовке понятийного мышления. Чистый или родовой разум имеет дело с универсалиями, т. е, с наиболее общими понятиями, которые могут быть раскрыты при условии, если будет постигнута их тройственная природа. Чистый разум не имеет телесной примеси. Он нигде не локализован и существует до человека в Боге.
Универсалии - это не только разум Бога, но они есть подлинная глубокая первооснова и сущность всех видимых вещей и явлений природы. Универсалии могут стать идеями индивидуального разума. Освещая индивидуальный рассудок своей божественной частью, чистый разум или универсалии позволяют человеку видеть мир в целом, понять его первооснову. Мы видим, таким образом, что в интерпретации понятийного мышления Авиценна, подобно Аристотелю, идет за Платоном. Однако эта уступка идеализму не является ведущей и характерной чертой психологических взглядов Авиценны.
3.1.4. Психофизиология ощущений и органов чувств. Распространение законов природы на чувственные психические явления. 5 основных видов ощущений, признаки ощущений. Взаимоотношение эмоций и процесса ощущений и восприятий. Интенсивность ощущений. Время восприятия. «Внутреннее чувство». Животный уровень психических актов. Аффекты как силы, оживляющие душевную жизнь. Способы воздействия на «натуру» человека: с помощью аффективной сферы и социального окружения
Сердцевину учения Авиценны составляет его психофизиология. Психофизиологию Авиценны отличает две особенности.
Первая состоит в том, что почти все жизненные акты от растительных до образного мышления ставились им в зависимость от телесных изменений, происходящих в различных системах организма.
Своеобразие другой важной особенности, вытекающей из первой, заключается в том, что Авиценна пытался рассматривать в качестве свойственных самому телу не только растительные отправления организма, но и животнообразные, к числу которых относились ощущения, восприятия, аффекты, побуждения и движения. Это значит, что область чувственности выходила из под зависимости особого духовного начала или формы и на эти психические феномены распространялись общие законы природы. Поскольку названные психические явления выступали как частные модификации природных сил, то подобно другим явлениям природы они могут изучаться объективными приемами, сходными с теми, которые применяются в естественных науках, т.е. опытным путем. Именно у Авиценны мы впервые встречаемся с началом опытного, экспериментального проникновения в мир психических явлений.
В наиболее развитом виде у Авиценны представлена психофизиология чувствительности и эмоций. Врачом выделялось пять основных видов ощущений - зрение, слух, обоняние, вкус и осязание, которое в свою очередь включает чувствительность к гладкому - шероховатому, теплому - холодному, влажному - сухому. Ко всем органам чувств подходят нервные окончания, по которым движутся парообразные элементы, служащие материальным носителем чувствительности.
Все ощущения характеризуются тремя основными признаками: чувственным тоном, интенсивностью и длительностью. Авиценной было замечено, что выбор тех или иных объектов человеком зависит не только от ощущений и восприятий самих по себе, но и от эмоционального переживания, которым сопровождаются чувственные образы. Так, например, ребенок из двух яблок выбирает самое красивое. Следовательно, в рамках ощущений и восприятий чувствительность всегда обладает эмоциональным тоном. Интенсивность, как одна из ведущих характеристик ощущений, раскрывается во взаимоотношении различных видов чувствительности и их влияния друг на друга. Если, например, какое-либо одно из ощущений предваряется сильным раздражителем, то последующее ощущение воспринимается человеком как менее яркое и отчетливое. Длительность психических актов впервые была определена экспериментально. Опыты Авиценны были связаны с изучением эффекта смешения цветов, для чего им был специально создан раскрашенный в разные цвета диск. При его вращении с различной скоростью было установлено, что при низкой скорости цвета воспринимаются как раздельные, тогда как при увеличении скорости происходит смешение цветов.
От ощущений как «сил, постигающих во вне» Авиценна переходит к анализу сил, «постигающих внутри», названных им внутренним чувством. К этим внутренним силам относились обобщенные чувства или представления и воображение, память, как сохраняющая и воспроизводящая сила и чувственный рассудок или образное мышление. Все эти слагаемые общего внутреннего чувства вырастает из ощущений. Переход от ощущений к мысли осуществляется постепенно от большего представительства предметности к меньшему.
Память, воображение, представления и чувственный рассудок - все они являются психическими актами животного уровня. К этому же уровню относятся также побудительные и аффективные состояния, находящиеся, как уже указывалось, в тесной связи с чувственными образами. Аффектам Авиценна придавал особое значение, рассматривая их как силы, оживляющие душевную жизнь человека и определяющие его реальные действия и поступки. Подобно познавательным процессам, аффекты находятся в полной зависимости от тела. Вместе с тем, находясь в зависимости от тела, эмоции, в свою очередь, могут оказывать обратное влияние, вызывая в организме известные телесные перемены и изменения. Отводя аффектам и страстям большое значение в оживлении душевной деятельности и в организации поведения человека, Авиценна считал возможным через воздействие на аффективную сферу управлять поступками и деятельностью человека в целом, формировать его «натуру». Особая роль в развитии «натуры» человека принадлежит социальному окружению, поскольку характер взаимоотношений человека с другими людьми накладывает отпечаток на содержание и общий строй его чувств. А набор чувств и их соотношение обусловливает в конечном итоге поведение человека, его общее душевное и физическое состояние. «Гнев, - писал Авиценна, - горячит тело, печаль сильно высушивает его, апатия ослабляет душевную силу и склоняет натуру к слизистости» [Ибн-Сина-А6у-Али (Авиценна). Канон врачебной науки в 2-х кн. Ташкент, 1954-1956, т. 1, с.261].
Подчеркивая в целом значение психофизиологического учения Авиценны, можно не без основания утверждать, что оно представляло собой самое значительное после Галена учение, которое, с одной стороны, отразило успехи развития естествознания того периода, с другой - оказало определяющее влияние на развитие психологической и естественнонаучной мысли в Европе Нового времени [Якунин В.А. История психологии. Изд. Михайлова В.А., СПб, 1998].
3.1.5. Психофизиология зрения. Альгазена: глаз как оптический прибор, участие умственных актов в восприятии объекта как объяснение механизма соотнесенности образа к внешнему предмету. Изучение бинокулярного зрения, смешения цветов. Роль движения глаз в восприятии, время восприятия. Аверроэс: открытие сетчатки как световоспринимающей части глаза. Значение работ по изучению функций глаза для понимания природы психических явлений
Характеристика арабской средневековой психологии оказалась бы далеко не полной без упоминания двух других видных арабских ученых средневековья Ибн аль Хайсама или Альгазена (965-1038) и Ибн Рущда, известного под именем Аверроэса (1126-1198). Альгазену принадлежит заслуга в выдвижении новой точки зрения на механизм ощущений и восприятий, в частности механизма построения зрительного образа. Альгазена впервые, опираясь на эксперимент, показал, что глаз представляет собой точнейший оптический прибор и что причиной возникновения чувственного образа являются не истечения, как предполагали греки, а законы отражения и преломления света. Но одни оптические законы не исчерпывают всех необходимых условий построения чувственного изображения, ибо с их только помощью было трудно объяснить, например, такой факт как отнесенность образа к внешнему предмету. Напомним, что в античное время этот феномен пытались объяснить также с помощью истечений, только идущих не от объекта восприятия, а наоборот, от воспринимающего органа к воспринимаемому предмету. Альгазена, целиком отказавшись от гипотезы истечений, принял в качестве второго дополнительного условия формирования чувственного впечатления участие в непосредственном акте восприятия умственных актов. Именно умственная деятельность, которая, по мнению Альгазены, обычно не осознается человеком, позволяет воспринимать форму и натуральный объем предмета, находить в воспринимаемых объектах их сходство и различие.
Альгазеной были изучены такие важные феномены, как бинокулярное зрение, смешение цветов, контраст и т.д. Он указывал, что для полного восприятия объектов необходимо движение глаз - перемещение зрительных осей. Альгазена подверг анализу зависимость зрительного восприятия от его длительности, введя, таким образом, время в качестве существенного фактора. При кратковременном предъявлении могут быть правильно восприняты лишь знакомые объекты. Это он связывал с тем, что условием возникновения зрительного образа служат не только непосредственные воздействия световых раздражителей, но и сохраняющиеся в нервной системе следы прежних впечатлений.
Схема Альгазены не только разрушала несовершенные теории зрения, доставшиеся арабам от античных авторов, но и вводила новое объяснительное начало. Исходная сенсорная структура зрительного восприятия рассматривалась как производное от имеющих опытное и математическое основание законов оптики и от свойств нервной системы. Это направление противостояло одному из главных догматов схоластики, как мусульманской, так и христианской, - учению о том, что душа во всех ее проявлениях есть особого рода сущность, причастная к надприродному миру.
Изучением функций глаза занимался и другой ученый той эпохи - Аверроэс. Он установил, что чувствующей (воспринимающей) частью органа зрения является не хрусталик, как предполагалось прежде, а сетчатая оболочка.
Значение работ по изучению оптических функций глаза представляло не только и не столько психофизиологический интерес. За этими исследованиями стояли решающие сдвиги теоретико-методологического характера. Дело в том, что рассмотрение глаза как оптического прибора несло с собой новое понимание природы психических процессов вообще. Объяснение процесса построения психического изображения в терминах оптики означало распространение физических законов на психические явления, что способствовало преодолению телеологической интерпретации психики, основу которой положил еще Аристотель. Он писал: «Если бы глаз был живым существом, душою его было бы зрение».
Опыты, проведенные арабскими учеными, показали, что нет необходимости объяснять работу глаза участием души как управляющей по отношению к нему силы или способности. Зрение есть не что иное, как естественный процесс преломления света в физической среде. Это был первый поворотный шаг к тому, чтобы подчинить физическим законам природы и другие психические явления.

3.2. ПCИХОЛОГИЧЕСКИЕ ИДЕИ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЫ

3.2.1. Средневековая схоластика. Фома Аквинский: толкование Аристотеля. Томизм. Идея о двойственной природе истины: истины разума и истины откровения. Аверроисты против примата истин откровения. Иерархия душевной жизни по Ф. Аквинскому. Интроспекция как опора теологической психологии. Различия между учением Аристотеля и его интерпретацией Ф. Аквинским
В период средневековья в умственной жизни Европы воцарилась схоластика (от греч. «схоластикос» - школьный, ученый). Этот особый тип философствования («школьная философия») с XI до XVI вв. сводился к paциональному (использующему логические приемы) обоснованию христианского вероучения. В схоластике имелись различные течения. Но общей для них служила установка на комментирование текстов. Позитивное изучение предмета и обсуждение реальных проблем подменялось вербальными ухищрениями. В страхе перед появившимся на интеллектуальном горизонте Европы Аристотелем католическая церковь вначале его запретила, но затем, изменив тактику, принялась «осваивать», адаптировать соответственно своим нуждам. С этой задачей наиболее тонко справился Фома Аквинский (1225-1274), учение которого, согласно папской энциклике 1879 г., канонизировано как истинно католическая философия (и психология), получившая название томизма (несколько модернизированного в наши дни под именем неотомизма).
Для того чтобы устранить противоречие между естественнонаучными взглядами Аристотеля и религиозным мировоззрением Ф. Аквинский обращается к идее о двойственной природе истины. Суть этой теории в том, что существуют два рода истин, относящихся к двум непересекающимся мирам - материальному и сверхприродному (божественному). Первые истины, относящиеся к природным явлениям, постигаются разумом на основе опыта. Истины же второго рода, имеющие отношения к миру сверхъестественному, разуму не доступны и могут быть постигнуты только посредством веры и откровения. Истины разума должны стать предметом философии, а истины второго рода (истины откровения) - теологии, причем в гармонии истин разума и откровения примат и решающее значение сохранялось за последней. Еще последователи Аверроэса в европейских университетах (аверроисты) полагали, что несовместимость с официальной догмой представлений о вечности (а не сотворении) мира, об уничтожаемости (а не бессмертии) индивидуальной души ведет к выводу о том, что каждая из истин имеет свою область. Истинное для одной области может быть ложным для другой и наоборот. Из этого следовало, что философия должна заниматься изучением законов природы и выводить свои истины, не заботясь о том, находятся ли они или нет в согласии с истинами откровения.
Ф.Аквинский же, отстаивая одну истину - религиозную, «нисходящую свыше», считал, что разум должен служить ей так же истово, как и религиозное чувство. Аквинскому и его сторонникам удалось расправиться с аверроистами в парижском университете. Но в Англии, в Оксфордском университете, концепция аверроистов в дальнейшем восторжествовала, став идеологической предпосылкой успехов философии и естественных наук.
Иерархический шаблон Аквинский распространил и на описание душевной жизни, различные формы которой размещались в виде своеобразной лестницы в ступенчатом ряду - от низшего к высшему. Каждое явление имеет свое место. Положены грани между всем существующим и однозначно определено, чему где быть. В ступенчатом ряду расположены души (растительная, животная, человеческая). Внутри самой души иерархически располагаются способности и их продукты (ощущение, представление, понятие).
Понятие об интроспекции, зародившееся у Плотина, превратилось в важнейший источник религиозного самоуглубления у Августина, вновь выступило как опора модернизированной и теологической психологии у Аквинского. Работа души рисуется Аквинским в виде следующей схемы: сперва она совершает акт познания - ей является образ объекта (ощущение или понятие), затем она осознает, что ею произведен сам этот акт, и, наконец, проделав обе операции, она «возвращается» к себе, познавая уже не образ и не акт, а самое себя как уникальную сущность.
Перед нами, таким образом, - замкнутое сознание, из которого нет выхода ни к организму, ни к внешнему миру.
Для того, чтобы нагляднее подчеркнуть перемены, произведенные Ф.Аквинским в учении Аристотеля, имеет смысл сопоставить некоторые исходные подлинные положения Аристотеля с их богословской интерпретацией Ф.Аквинским. Так, если у Аристотеля был провозглашен и обоснован тезис о неотделимости формы от материи, души от тела, то у Ф. Аквинского форма трактуется как бестелесная субстанциональная сущность, а душа как независимая от тела сила. В учении Аристотеля растительные, животные и разумные способности описываются как различные формы организации живых существ и потому выступают как этапы развития и эволюции души. В теологической системе Ф.Аквинского растительные чувствующие и разумные силы представлены как установленные Богом статические уровни души, различающиеся степенью близости к Богу. Аристотелем обосновывается принцип биологической целесообразности психических функций, Ф. Аквинским - внутреннее, присущее самой душе целеполагание или интенция. В учении Аристотеля психические явления выводятся из взаимодействия субъекта с объектом, у Ф. Аквинского - чувственные образы и понятия имеют интенциональную природу, т.е. они выводятся из самой сущности души. Для Аристотеля душа - есть особое проявление жизни и изучение ее есть дело естествоиспытателя, т.е. душа доступна опытному, объективному и естественнонаучному изучению; для Ф.Аквинского же душа - есть замкнутая в себе самой сущность со способностью к внутренней деятельности, не доступной внешнему наблюдению, но только интроспекции.
Нетрудно заметить, насколько исходные позиции Ф.Аквинского мало совпадали с собственными основополагающими принципами учения Аристотеля о душе. Томизм превратил великого древнегреческого философа в столп богословия, в «Аристотеля с тонзурой» (Тонзура - это выбритое место на макушке, знак принадлежности к католическому духовенству).
3.2.2. Материалистические тенденции в позднем средневековье. Критика томизма. Д. Скотт: материя как условие всякого творения. Возможность существования материи без формы. Р. Бэкон: примат естественных наук перед теологией. Физическая оптика
Принятое церковью учение Ф. Аквинского, как последнее слово теологии, стало постепенно вызывать критику со стороны самих богословов. Первым, кто выступил за снятие «тонзуры» с Аристотеля, был английский схоласт Д. Скотт (1270-1308). Полемизируя с Ф. Аквинским, Д. Скотт указывал, что нет основания для приведения в гармонию истин разума и откровения. Наоборот, их следует развести, поскольку истины веры связаны с поиском рая и аскетизмом, тогда как истины разума обращены к реальному миру и действительности. Касаясь вопроса об отношении материи и формы, Д. Скотт доказывал, что материя - это не просто аморфная, инертная масса, она есть условие всяческого творения и развертки, как физического мира, так и психического. Форму нельзя признать как начало всего сущего, как это было у Ф. Аквинского, (Бог создал все). Она дает материи действительность в том или другом конкретном виде, но это не значит, что материя не может существовать независимо от формы. Не исключена возможность, предполагал Д. Скотт, что в фундаменте самой материи заложена способность мыслить.
Это значит, что психическое заложено в самой материи, и нет необходимости прибегать к идее о существовании особой духовной субстанции, которую так настойчиво насаждали теологи и столпы церкви. Оценивая взгляды Д. Скотта, можно сказать, что английский схоласт заставлял самую теологию проповедовать материализм.
За освобождение идей Аристотеля от теологии, с критикой схоластики и томизма выступал и другой английский мыслитель средневековья Р. Бэкон (1214-1292). Р. Бэкон настойчиво призывал освободить науку от религиозных предрассудков и перейти от умозрительных построений к правдивому и опытному изучению природы и человека. Только устранив невежество, считал он, можно обеспечить подлинное развитие наук и тем самым общее благосостояние мира. В противоположность Ф. Аквинскому, Р. Бэкон первое место отводил не теологии, а естественным наукам, которые бы опирались на эксперимент и математику. В своем знаменитом «Opus mayus» он писал, что выше всех умозрительных знаний и искусств стоит умение производить опыты, и эта наука есть царица наук. В ряду естественных наук ведущее место отводилось физике, а точнее физической оптике. Главенствующую роль, которую Р. Бэкон приписывал оптике, он объяснял тем, что только благодаря зрению человек устанавливает различие предметов, а умение видеть различие в вещах лежит в основе всех наших знаний о мире. Поскольку зрение рассматривалось им в качестве первейшего источника наших знаний, то строение и работа глаза явились для Р. Бэкона центральным вопросом, подлежащим изучению. Ориентируясь на опыты и работы Авиценны и Альгазена, Р. Бэкон считал, что глаз действительно есть тончайший оптический инструмент. Зрительные ощущения и восприятия - это не продукты интенциональных актов духовной субстанции, как полагал Ф. Аквинский, а они являются всего лишь результатом действия, преломления и отражения света. В данном отношении Р. Бэкон целиком шел за Альгазеной и тем самым способствовал дальнейшему укреплению и распространению нового физико-оптического взгляда на природу чувственных образов, что, в свою очередь, не могло не готовить почву для материалистического объяснения психики в целом.
3.2.3. Номинализм. Спор о природе общих понятий. Номинализм и реализм. В. Оккам: знаковая теория чувственного и умственного образа. «Бритва Оккама». Зарождение в недрах схоластики материалистических идей о природе психического
В Англии, где социальные устои феодализма подрывались наиболее энергично, против томистской концепции души выступил номинализм (от лат. «номен» - имя). Он возник в связи со спором о природе общих понятий (так называемых универсалий). Сторонники первого течения, называемого реализмом, считали, подобно Платону, что понятия есть единственные реальности бытия. Они имеют самобытную природу и существуют независимо от конкретных вещей и явлений. Представители другого направления (номинализма), наоборот, утверждали что реальными являются сами вещи и явления, а общие понятия по отношению к ним есть только названия, знаки, метки.
Самым энергичным образом проповедовал номинализм профессор Оксфордского университета В. Оккам (1300-1350). Отвергая томизм и отстаивая учение о «двойственной истине» (из которого явствовало, что религиозные догматы не могут быть основаны на разуме), он призывал опираться на чувственный опыт, для ориентации в котором существуют только термины, имена, знаки.
Центральным понятием в учении В. Оккама является категория знака. Знаковая теория чувственного и умственного образа была направлена не только против телеологической интерпретации психического, при которой идеальное, данное изначально и интроспективно, отождествлялось с внешним предметом (понятие шара - шар), но также против теории «идолов» древнегреческих материалистов, в которой утверждалось и устанавливалось полное подобие между объектом и его субъективным образом. Отношение между объектом и его образом, по мнению В. Оккама, имеет знаковый характер. Чувственный образ - это нечто вроде метки вещи, подобно тому, как, например, дым - есть знак огня. Таким образом, ощущения, восприятия, понятия - все это составляет систему знаков, которыми человек оперирует для обозначения внешних предметов, явлений и связей между ними. Хотя знаковая концепция восприятий и понятий таила в себе опасность агностицизма, ибо между знаком и объективной вещью нет необходимой связи, тем не менее появление ее в эпоху господства теологических взглядов на психику человека, имело положительное влияние в смысле преодоления телеологии и утверждения детерминизма и объективного подхода. Если ощущения и восприятия суть знаки, производимые вещами, то, вероятно, нет необходимости прибегать к особой духовной сущности и ее внутренним актам или интенциям, т.е. психические явления могут быть раскрыты вообще без обращения к категории «душа».
Номинализм способствовал развитию естественнонаучных взглядов на познавательные возможности человека. К знакам как главным регуляторам душевной активности неоднократно обращались многие мыслители последующих веков, в том числе в XX веке.
Обращались они и к так называемой «бритве Оккама», к его правилу, согласно которому «не следует умножать сущности без надобности», иначе говоря, прибегать к объяснению каких-либо явлений многими силами или факторами, когда можно обойтись их меньшим числом. «Бесполезно делать посредством многого то, что можно сделать посредством меньшего». К этой «бритве» впоследствии обратились психологи, чтобы утвердить своего рода «закон экономии». (Изучая, например, поведение животных, не наделять их умом человека, если оно может быть объяснено более простым способом).
Итак, нетрудно заметить, что уже в недрах самой схоластики постепенно прокладывали себе дорогу материалистические тенденции, которые подготовили почву для последующей замены схоластической психологии психологией опытной и естественнонаучной.

3.3. РАЗВИТИЕ ПСИХОЛОГИИ В ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ

3.3.1. Возрождение античных ценностей. Пробуждение интереса к человеку. Период гуманизма. Критика схоластики. Возвращение к идеям Аристотеля
Переходный период от феодальной культуры к буржуазной получил имя эпохи Возрождения. Идеологи этого периода считали его главной особенностью возрождение античных ценностей. К античности обращались и люди прежних эпох, решая каждый раз собственные проблемы. Без античных сокровищ не было бы ни арабоязычной, ни латиноязычной культур. (В Западной Европе, как известно, языком образованных людей была латынь).
Мыслители Возрождения полагали, что они очищают античную картину мира от «средневековых варваров». Восстановление античных памятников культуры в их подлинном виде действительно стало компонентом нового идейного климата, однако воспринималось в них, прежде всего, созвучное новому образу жизни и обусловленной им интеллектуальной ориентации. Возникновение мануфактурного производства, усложнение и совершенствование орудий труда, великие географические открытия, возвышение бюргерства, отстаивавшего свои права в ожесточенной политической борьбе, - все эти процессы изменили реальное положение человека и на этой почве его представления о мире и себе самом.
Эпоху Возрождения часто называют периодом гуманизма, поскольку он связан с пробуждением всестороннего интереса к человеку. Существенными сторонами психологических знаний в этот период являются стремление вернуть человека с божественных высот на земную почву, отказ от религиозных схоластических представлений о душе, призыв к правдивому и опытному описанию душевного мира людей. Основу размышлений о человеке и его психике, а также критике богословия и схоластики составляли учения античных философов. Новые философы вновь обращаются к Аристотелю. Однако теперь он из идола скованной церковными догматами схоластики превратился в символ свободомыслия, спасения от этих догм.
3.3.2. Идеи Возрождения в Италии. Аверроисты и александристы. Л. Валла: человек как часть природы, человеческая душа как проявление природы. Стремления и удовольствия как голос природы. П. Помпонацци: невозможность опытного доказательства бессмертия Бога и человеческой души. Б. Телезио: материя как основа мира. Психическое (дух) как материальное эфироподобное вещество. Пульсации духа. Леонардо да Винчи: анатомические исследования опорно-двигательного аппарата. Биомеханика как предшественница бионики. Открытие определяющей роли нервной системы в мышечных движениях. Исследование работы глаза: схема зрачкового рефлекса
В главном очаге Возрождения - Италии разгорелись споры между спасшимися там от инквизиции сторонниками Аверроэса (аверроистами) и еще более радикально настроенными александристами.
Последних назвали по имени древнегреческого философа Александра Афродисийского (жившего в Афинах в конце II века н.э.), который прокомментировал трактат Аристотеля «О душе» иначе, чем Аверроэс. Коренное различие касалось вопроса о бессмертии души (на котором покоилось церковное вероучение). Аверроэс, как отмечалось, разделив разум (ум) и душу считал его, как высшую часть души, бессмертным. Александр же настаивал на том, что аристотелевское учение является целостным. Поэтому все способности души, согласно этому учению, полностью исчезают вместе с телом. У александристов антиклерикальные мотивы звучали резче и последовательнее, чем у аверроистов. Оба направления сыграли важную роль в создании новой идейной атмосферы, проложив путь к естественнонаучному изучению организма человека и его психических функций. По этому пути пошли многие философы, натуралисты, врачи, которых отличал интерес к изучению природы, подавляемый теологией. Их творчество пронизывала вера во всемогущество опыта, в преимущество наблюдений, прямых контактов с реальностью, в независимость подлинного знания от схоластической мудрости.
Среди первых крупных мыслителей, попытавшихся выступить против традиций средневековой схоластики, видное место занимает Лоренцо Валла (1407-1457). Основные свои взгляды Л. Валла изложил в трактате «О наслаждении как истинном благе». Уже самое название его труда говорит о близости взглядов мыслителя с учением Эпикура и Лукреция. Л. Валла утверждал, что в основе всего лежит природа и человек является ее частью. Поскольку человек есть часть природы, то и душа его есть не потусторонняя, надприродная сущность, а лишь проявление природы. Ведущим признаком, отличающим всю живую природу, Л. Валла считал потребности и стремления. Они свойственны и человеку в виде тенденции к самосохранению и связанным с этим стремлением чувствам удовольствия и физического наслаждения. Стремления и удовольствия - это голос и требования природы, и поэтому человек должен не ущемлять их, как тому учила церковь, а удовлетворять.
С утверждением природной детерминации души человека выступал другой крупный представитель итальянской мысли XV столетия П. Помпонацци (1462-1524). В книге «О бессмертии души» Помпонацци, критикуя схоластику, указывал, что Бог в делах природы участия не принимает. Бессмертие Бога и вечность души опытным путем установить невозможно. Душа - это земное, природное свойство, связанное с жизнедеятельностью организма. Психические явления являются продуктом работы нервной системы и мозга. С разрушением и смертью тела исчезают и все способности души. В равной мере это касается и мышления. Оно, подобно другим силам и свойствам души, является функцией мозга, возникает и умирает вместе с гибелью и смертью человека. Психическое развивается от ощущений через память и представления к мышлению. Мышление предназначено для познания общих истин, устанавливаемых на основе частных, которые, в свою очередь, даны в чувственных формах познания - ощущениях, восприятиях и представлениях.
Выступление против церкви и богословия проявлялось не только в критических трактатах, но также в учреждении научно-учебных центров или академий, которые были призваны кардинально изменить подход к изучению человека. Первый такой центр был создан в Неаполе известным итальянским мыслителем Б. Телезио (1508-1588). Собственную систему взглядов Б. Телезио развивал, ориентируясь на учение стоиков. По его мнению, в основании мира лежит материя. Сама по себе материя пассивна. Для того, чтобы она могла проявиться в многообразии своих качеств, необходимо взаимодействие с ней тепла и холода, сухости и влажности. Человек есть результат развития природы, причем у него, как и у всего живого, появляется психическое, душевное, названное лукрециевским термином «дух». Дух - это захваченное из окружающей среды наиболее совершенное, разряженное, не видимое на глаз материальное вещество, которое находится в мозгу, пульсируя и двигаясь от мозга к периферии и обратно. Пульсация (расширение и сжатие) эфироподобного вещества или духа составляет материальную основу психических процессов и состояний. Эта пульсация, вызываемая воздействием внешних предметов, определяет как течение познавательных, так и побудительных процессов. Если под влиянием внешних объектов пульсирующее вещество расширяется, человек испытывает удовольствие, т.е. положительное психическое состояние, сохраняющее и удлиняющее жизнь человека. Если же эфироподобное вещество сжимается, то в этом случае человек испытывает чувство неудовольствия и страдания, ведущие к сокращению жизни. Сходные пульсации происходят и при развертке познавательных процессов от ощущений до мышления включительно. При переходе от ощущений к мысли большое значение, по мнению Телезио, принадлежит памяти и ассоциациям по сходству, т.е. механизму, которому стоики также отводили большую роль в усложнении психических процессов.
Проводя в целом передовые для того времени взгляды и утверждая естественнонаучный и опытный подход к изучению человека и его психики, Телезио тем не менее допускал некоторые уступки идеализму и теологии. Им формально признавалось существование Бога и высшей бессмертной души.
Одним из титанов Возрождения был Леонардо да Винчи (1452-1519). Он представлял новую науку, которая существовала не в университетах, где по-прежнему изощрялись в комментариях к текстам древних, а в мастерских художников и строителей, инженеров и изобретателей. Их опыт радикально изменял культуру и строй мышления. В своей производственной практике они были преобразователями мира. Высшая ценность придавалась не божественному разуму, а, говоря языком Леонардо, «божественной науке живописи». При этом под живописью понималось не только искусство изображения мира в художественных образах. «Живопись, - писал Леонардо, - распространяется на философию природы».
Однако Леонардо известен не только как гениальный живописец, но и как блестящий анатом. В анатомических исследованиях он видел путь проникновения в тайны человеческих страстей, чувств и поведения. Большое место в анатомических опытах Леонардо занимали вопросы биомеханики, т.е. строения и работы двигательных систем организма. Движения всех тел, в том числе и живых, считал он, осуществляются по законам механики, следовательно, принципиально не должно быть препятствий для воспроизведения работы живого тела в механической конструкции. Этой мыслью он выступает провозвесником современной бионики.
Сосредоточив внимание на работе различных мышечных систем, Леонардо удалось установить не только их подчиненность законам механики, но также зависимость двигательных систем от деятельности нервов, спинного и головного мозга. В опытах на лягушках им было показано, что в случае удаления головного мозга у лягушки остается сохранной часть мышечных движений, тогда как при разрушении спинного мозга эти движения исчезают. Важность этого открытия состояла в том, что мышечные реакции определяются нервной системой и что разные ее отделы отвечают за различные функции. Большой интерес вызывают представления Леонардо относительно работы глаза. Леонардо показал, что работа глаза управляется не особой способностью души, а является ответной реакцией на световое воздействие. В приводимом им описании механизма зрения по существу давалась схема зрачкового рефлекса, и, таким образом, Леонардо довольно близко подошел к открытию рефлекторного принципа.
3.3.3. Испанские врачи против схоластики. Л. Вивес: опытный путь в познании человеческой души. Ощущения как первичные формы психического. Ассоциативное преобразование ощущений. Самонаблюдение как основной метод изучения души. Характеристики эмоциональных состояний. Х. Уарте: индуктивный метод познания. Изучение индивидуальных различий. Г. Перейра: животный организм подобен машине
Наряду с Италией возрождение новых гуманистических взглядов на индивидуальную психическую жизнь достигло высокого уровня в других странах, где подрывались устои прежних социально-экономических отношений. В Испании возникли направленные против схоластики учения, устремленные к поискам, реального знания о психике. Так, Л. Вивес (1492-1540) в знаменитой в ту эпоху в Европе книге «О душе и жизни» доказывал, что человеческая природа познается не из книг, а путем наблюдения и опыта. Первичными формами психического являются ощущения и чувства (эмоции), которые с помощью ассоциаций преобразуются в более сложные психические структуры. Основным способом, с помощью которого открываются человеку отдельные проявления его души, по Л. Вивесу, является внутренний опыт или самонаблюдение. Опираясь на самонаблюдение, он вывел некоторые основные характеристики побуждений и эмоциональных состояний: 1) различную степень интенсивности (т.е. силу или слабость эмоциональных переживаний) - легкие, средние и сильные; 2) длительность эмоциональных состояний; 3) качественное содержание эмоциональных реакций (разделение их на приятные и неприятные, положительные и отрицательные). Оценивая в целом взгляды Л. Вивеса, можно сказать, что они подготовили почву для зарождения в Европе эмпирической интроспективной ассоциативной психологии.
Другой врач, Х. Уарте (XVI век), также отвергая умозрение и схоластику, требовал применять в познании индуктивный метод, изложенный им в своей книге «Исследования способностей к наукам». Это была первая в истории психологии работа, в которой ставилась задача изучить индивидуальные различия между людьми с целью определения их пригодности к различным профессиям.
Наконец, еще один испанский врач Перейра (1500-1560), предвосхитив на целый век Декарта, показал, что поведение животных управляется не «душой», а воздействиями внешней среды и внутрителесными изменениями и предложил считать организм животного своего рода машиной, которая не нуждается для своей работы в участии души.
3.3.4. Немецкие мыслители эпохи Возрождения. Зависимость взглядов немецких ученых от теологии. Меланхтон: «Комментарии о душе» - попытка модернизации учения Аристотеля. Три вида способностей души. Телесная обусловленность низших способностей души. Божественность разумной души. Гоклениус: «Психология»
Несколько в стороне от общей тенденции развития психологии в эпоху Возрождения стоят работы немецких мыслителей Меланхтона и Гоклениуса. Своеобразие их взглядов проявляется в двух отношениях. Первое, что отличает их представления, это большая зависимость их от теологии и богословия.
Во-вторых, их трактаты представляют собой переложение и коментарии учения Аристотеля. Меланхтон известен своей книгой «Комментарии о душе». В ней немецкий неосхоласт пытается, исходя из уровня современных ему знаний, модернизировать учение Аристотеля. Подобно Аристотелю, Меланхтоном выделялись в душе три вида способностей - растительные, животные и разумные. Растительные и животные способности души являются страдательными силами в том смысле, что они зависят от строения и деятельности частей тела и организма в целом, а также от воздействия внешних физических факторов. Телесная обусловленность низших способностей души трактовалась в духе представлений Галена. Носителями растительных способностей являются, по его мнению, печень и венозная кровь. Поступая в область сердца, венозная кровь очищается и направляется по артериям в виде парообразований в желудочки головного мозга. Эта очищенная кровь называлась им «животными духами». Движение животных духов в нервах и головном мозгу служит материальным носителем ощущений и восприятий. Что касается высших процессов - деятельности души по осознанию восприятий и установлению в них сходств и различий, то эти акты относились Меланхтоном к уровню разумных способностей или разумной душе, которая внедряется в тело богом и которая лишь временно связывается с животными способностями. Разумная душа, поскольку она божественной природы, вечна и бессмертна. С комментарием идей Аристотеля выступил и другой немецкий ученый - Гоклениус. С его именем связывают появление термина «психология», которым и была названа его основная работа «Психология», вышедшая в 1590 году.
Ранее уже подчеркивалось, что почти никому из мыслителей эпохи Возрождения не удалось полностью преодолеть традиций средневековой схоластики и богословия. Вместе с тем для большинства ученых была характерна одна общая идея. Существо этой идеи выражалось в требовании обратиться к самой природе, к реальному миру, к опытному их изучению. Это требование распространялось и на область психического. Выступая против схоластики и теологии, мыслители эпохи гуманизма пытались выяснить, прежде всего реальные телесные основания различных проявлений души.

4. ПСИХОЛОГИЯ НОВОГО ВРЕМЕНИ (XYII ВЕК)

4.1. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ФИЛОСОФИИ И ПСИХОЛОГИИ В XYII ВЕКЕ

4.1.1. Успехи естествознания. Открытия Н. Коперника, Д. Бруно, Г. Галилея и др. Открытие У. Гарвеем кругов кровообращения. Открытие Р. Декартом рефлекса
Интенсивное развитие капиталистических отношений в XVI-XVII веках повлекло за собой бурный расцвет многих наук и, прежде всего, естествознания, особенно тех его областей, которые имели практическое значение для производства мануфактурного периода. К их числу относились больше всего «механические искусства», связанные с созданием различных наземных механизмов, техники, машин, речных и морских судов, изготовлением астрономических, физических и навигационных приборов. Успехи и достижения механики имели не только практическое, но большое научное и идеологическое значение. Открытия Н. Коперника, Д. Бруно, Г. Галилея, И. Кеплера, И. Ньютона нанесли первые неотразимые удары по религиозным мифам средневековья. Традиции средневековых алхимиков были подорваны блестящими опытами Р. Бойля. Непоправимые удары по богословским догматам нанесли географические открытия, связанные с мореплаванием, которые позволяли получить многочисленные сведения в области астрономии, геологии, биологии и др. С изобретением и использованием микроскопа существенно изменились представления в области анатомии и физиологии растений и животных. Крупнейшими достижениями следует признать открытие клеточного строения живых организмов и половой дифференциации у растений, обнаружение У. Гарвеем новой схемы кровообращения, описание Р. Декартом рефлекторного механизма поведения животных.
Успехи в развитии естествознания, подрывавшие шаг за шагом средневековую богословскую фантастику, способствовали формированию нового взгляда на природу в целом и месте человека в ней. На смену схоластике, подчинявшей разум и науку религии, все более настойчиво пробивало себе дорогу представление о природном происхождении человека, о его могуществе и неограниченных возможностях в познании и покорении природы. Общее выступление против церковной гегемонии, борьба за освобождение человека, его разума от религиозного гнета, борьба за светский характер науки - является одной из отличительных тенденций в развитии философии и психологии Нового времени.
Новую эпоху в развитии мировой психологической мысли открыли концепции, вдохновленные великим триумфом механики, ставшей «царицей наук». Ее понятия и объяснительные принципы создали вначале геометро-механическую (Галилей), а затем - динамическую (Ньютон) картину природы. В нее вписывалось и такое физическое тело, как организм с его психическими свойствами.
Первый набросок психологической теории, ориентированной на геометрию и новую механику, принадлежал французскому математику, естествоиспытателю и философу Рене Декарту (1596-1650). Он избрал теоретическую модель организма как автомата - системы, которая работает механически. Тем самым живое тело, которое во всей прежней истории знаний рассматривалось как одушевленное, т.е. одаренное и управляемое душой, освобождалось от ее влияния и вмешательства. Отныне различие между неорганическими и органическими телами объяснялось по критерию отнесенности последних к объектам, действующим по типу простых технических устройств. В век, когда эти устройства со все большей определенностью утверждались в общественном производстве, принцип их действия запечатлевала и далекая от этого производства научная мысль, объясняя по их образу и подобию функции организма.
Первым большим достижением в этом плане стало открытие Гарвеем кровообращения. Сердце представилось как своего рода помпа, перекачивающая жидкость (для чего не требуется участия души).
Открытие рефлекса. Второе достижение принадлежало Декарту. Он ввел понятие о рефлексе, ставшее фундаментальным для физиологии и психологии. Если Гарвей устранил душу из разряда регуляторов внутренних органов, то Декарт отважился покончить с ней на уровне внешней, обращенной к окружающей среде работе целостного организма.
Достоверное знание об устройстве нервной системы и ее отправлениях было в те времена ничтожно. Декарту эта система виделась в форме «трубок», по которым проносятся легкие воздухообразные частицы (он называл их «животными духами»). Декартова схема рефлекса полагала, что внешний импульс приводит эти «духи» в движение, занося их в мозг, откуда они автоматически отражаются к мышцам. Горячий предмет, обжигая руку, вынуждает ее отдернуть. Происходит реакция, подобная отражению светового луча от поверхности. Появившийся после Декарта термин «рефлекс» и означал «отражение».
Реакция мышц - неотъемлемый компонент поведения. Поэтому декартова схема, несмотря на ее умозрительный характер, относится к разряду великих открытий. Она открыла рефлекторную природу поведения, объяснив его без обращения к душе как движущей телом силе.

Декарт надеялся, что со временем не только простые движения (такие, как защитная реакция руки на огонь или зрачка на свет), но и самые сложные удастся объяснить открытой им физиологической механикой. Например, поведение собаки на охоте. «Когда собака видит куропатку, она, естественно, бросается к ней, а когда слышит ружейный выстрел, звук его, естественно, побуждает ее убегать. Но тем не менее легавых собак обыкновенно приучают к тому, что вид куропатки заставляет их остановиться, а звук выстрела - подбегать к куропатке». Такую перестройку поведения Декарт предусмотрел в своей схеме устройства телесного механизма, который, в отличие от обычных автоматов, выступил как обучающая система. Она действует по своим законам и «механическим» причинам, знание которых позволит людям властвовать над собой. «Так как при некотором старании можно изменить движения мозга у животных, лишенных разума, то очевидно, что это еще лучше можно сделать у людей и что люди, даже со слабой душой, могли приобрести исключительно неограниченную власть над своими страстями».
Не усилие духа, а перестройка тела на основе строго причинных законов его механики обеспечит человеку власть над собственной природой, подобно тому, как эти законы могут сделать его властелином внешней природы.
4.1.2. Ф. Бэкон: «Новый Органон» - утверждение эмпиризма. Индукция как ведущий метод познания
Наиболее резко и решительно шли атаки на изжившее себя, хотя и прочно поддерживаемое церковью, негативное отношение к опыту в Англии. Здесь глашатаем эмпиризма выступил Френсис Бэкон (XVI век), сделавший главный упор на создание эффективного метода науки с тем, чтобы она на деле способствовала обретению человеком власти над природой.
В своем труде «Новый Органон» (само название которого означало вызов «царю философов» Аристотелю, чья книга «Органон» содержала канонизированную схоластикой логическую теорию дедуктивного вывода как перехода от общего к частному) Бэкон отдал пальму первенства индукции (от лат. «индукция» - наведение), то есть такому толкованию множества эмпирических данных, которое позволяет их обобщать с тем, чтобы предсказывать грядущие события и тем самым овладевать их ходом.
Идея методологии, исходившей из познания причин вещей с помощью опыта и индукции, воздействовала на создание антисхоластической атмосферы, в которой развивалась новая научная мысль, в том числе психологическая.
4.1.3. Эмпирическая и рационалистическая методология познания. Источники и происхождение знаний
Наметившийся коренной перелом в развитии естествознания и сопровождавшие его многочисленные грандиозные открытия выдвигали на передний план и делали особо острыми вопросы общих принципов и методов познания, разрешение которых было невозможно без обращения к основным психическим способностям и функциям человека. При разработке проблем, связанных с методологией и методов познания, ученые разделились на два течения - эмпирическое и рационалистическое. Разногласия между сторонниками эмпиризма и рационализма возникали в основном по трем кардинальным вопросам. К ним относились вопросы об источниках и происхождении знаний, о природе всеобщих понятий, о соотношении и границах познавательных возможностей человека, а именно его чувственного опыта и логического мышления. Основатели эмпирического направления Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Д. Локк и их последователи полагали, что источником всех знаний является чувственный опыт, и общие понятия имеют опытное происхождение. Представители рационалистического течения, пионерами которого выступили Р. Декарт и Г. Лейбниц, считали, что источник знаний заключен в самом разуме, а всеобщие понятия имеют априорное происхождение, т.е. выводились из самого ума и врожденных интеллектуальных способностей. В соответствии с этими различиями представители эмпиризма рассматривали в качестве ведущего научного метода индукцию, предполагающую восхождение от частных и отдельных фактов, устанавливаемых в чувственном опыте, к общим принципам и законам, тогда как представители рационализма видели основу приобретения достоверных знаний в дедукции как способе выведения искомых истин из принципов либо ранее установленных, либо врожденных (Р. Декарт, Г. Лейбниц). Противоборство и столкновение рационалистического и эмпирического направлений составляло другую общую тенденцию в развитии философии и психологии Нового времени.
4.1.4. Психофизическая проблема: природа познавательных способностей человека, ее отношение к внешнему миру и к организму. Материализм и идеализм
Противоречия, возникшие между учеными XVII столетия в области общей методологии познания, обострялись и усложнялись разногласиями в решении другого, не менее принципиального вопроса о природе самих познавательных способностей человека, их отношении к внешнему физическому миру, с одной стороны, к телесному организму, с другой. Споры, возникшие по этому поводу, породили так называемую психофизическую проблему, различные способы решения которой разделили мыслителей на два других непримиримых лагеря - материализма и идеализма. Эта линия борьбы стала ведущей в усилении и дифференциации идейных позиций не только между упомянутыми рационалистическим и эмпирическим течениями, но и внутри них. Так, Р. Декарт, Г. Лейбниц и Б. Спиноза, будучи родоначальниками рационализма, в решении психофизической проблемы были противниками и выступали с разных позиций: Р. Декарт - с позиций дуализма; Г. Лейбниц - идеализма; Б. Спиноза - материализма. Подобным образом и эмпиризм развивался как представителями материалистического направления (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, французские и русские материалисты XVIII века), так и сторонниками идеалистических течений (Дж. Беркли, Д. Юм и др.).
Наряду с различиями в подходах к решению психофизической проблемы сторонников рационалистического и эмпирического направлений объединяли и некоторые общие моменты, которые были связаны с состоянием и уровнем науки в целом.
Выше уже упоминалось, что наиболее развитым разделом знаний была механика твердых тел, доминирование которой породило тенденцию и все остальные явления неживой и живой природы трактовать и объяснять в терминах механики. В качестве универсального методологического подхода и способа объяснения и познания окружающего мира механицизм закрепляется и в философии. Из философии механистические принципы переносятся в психологию, и все психические явления, поведение и сознание человека начинают трактоваться и описываться по образцу механических процессов.

4.2. ФИЛОСОФСКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ СИСТЕМА Р. ДЕКАРТА

4.2.1. Дуализм и рационализм Р. Декарта. Полемика с Ф. Бэконом об источнике знаний. Идеи Декарта в области физиологии и эмбриологии. Обоснование принципа детерминизма. Схема машинообразного акта. Отказ от понятий «растительной» и «животной» души. Включение психофизиологических актов в систему физико-механических явлений. Обоснование возможности экспериментального изучения «механики тела»
Сподвижником Ф. Бэкона в борьбе с богословием и средневековой схоластикой, в стремлении разработать новую методологию, которая способствовала бы преодолению предрассудков, явился крупнейший мыслитель Нового времени Р. Декарт (1596-1650). Однако в лице великого французского мыслителя учение Ф. Бэкона нашло и своего противника. Если Ф. Бэкон считал главным источником человеческих заблуждений умозрительные спекуляции и требовал в познании обращаться, прежде всего, к опыту, то Р. Декарт, наоборот, считал чувства и опыт основным источником ошибок и ложных истин. Для Р. Декарта опыт не является источником достоверного знания, таковым является сила разума. «Только один интеллект, - писал он, - способен познавать истину, хотя он и должен прибегать к помощи воображения, чувств и памяти» [Декарт Р. Избранные произв. М., 1950, с. 121]. Уже из приведенного высказывания Р. Декарта видно, что, принижая значение опытного познания в постижении истины, Р. Декарт тем не менее не отрицал полностью его роли. Так, описывая порядок познавательного процесса, он указывал, что познание должно начинаться с принятия общего положения, сложной идеи, через разложение которой до простых, ясных и отчетливых идей и их опытную проверку, открывается возможность для перехода от простого к более сложному, от легкого - к более трудному, от истин известных - к новым идеям и открытиям. Что же касается техники постановки опытов и экспериментирования, разработанной Ф. Бэконом, Р. Декарт открыто признавался, что в этом отношении ему нечего ни добавить, ни возразить. Методологические принципы познания, изложенные Р. Декартом первоначально в «Правилах для руководства ума» (1628-1629), затем в метафизических «Рассуждениях о методе» (1637), «Началах философии» (1644), «Размышлениях о первой философии» (1641), выступили в качестве введения ко всей системе философско-психологических взглядов, представленных в систематическом и завершенном виде в трактате «Страсти души» (1649).
Составной частью учения Р. Декарта о протяженной телесной субстанции являются вопросы физики и физиологии, строения и деятельности животных и человека. Но прежде чем перейти к описанию и характеристике взглядов Р. Декарта в этой области, следует заметить, что многие его идеи опирались как на достижения своих современников, так и на собственные наблюдения и опыты, проведенные им на животных. Как известно, в области естественных наук Р. Декарта интересовали не только проблемы механики, физики, оптики, геометрии, но также вопросы эмбриологии, анатомии и физиологии животных, психофизиологии. Так, им была высказана идея о повторении в индивидуальной жизни особи этапов развития животного мира, которая в XIX веке была отражена в биогенетическом законе - «онтогенез есть краткое повторение филогенеза» (Ч. Дарвин, Ф. Мюллер, Э. Геккель). Р. Декартом была поддержана предложенная У. Гарвеем новая схема кровообращения, по аналогии с которой он попытался рассмотреть работу нервной системы животных и человека. Это позволило ему заложить идею и дать первое описание схемы безусловного рефлекса и таким образом сформулировать принцип детерминизма, который был распространен не только на область органических процессов, но и на широкий круг психических явлений. Ведущим и исходным тезисом в объяснении жизнедеятельности животных явилось положение о машинообразном характере их поведения. Изучая строение и деятельность животных, Р.Декарт заметил большое сходство в работе их телесных органов и механических устройств. Это послужило основанием для переноса физико-механических принципов на все жизненные функции животного организма. Р.Декарт писал, что если бы существовали машины, имевшие органы и внешний вид обезьяны или другого неразумного животного, то мы не имели бы возможности распознать, что они вполне той же природы как эти животные [Декарт Р. Избранные произв. М., 1950, с. 300].
Принцип автоматизма или машинообразности распространялся Р. Декартом и на действия человеческого тела. Все телесные отправления, такие как пищеварение, сердцебиение, питание, рост, дыхание, а также ряд психофизиологических функций - ощущения, восприятия, страсти и аффекты, память и представления, внешние движения всех органов тела - все они происходят точно так, как работают часы или другие механизмы.
Общая схема машинообразного акта, впервые описанная Декартом, такова: внешние воздействия вызывают в органах чувств движения, которые мгновенно передаются по натянутым чувствительным нитям в полости мозга, а вызванные в мозгу движения побуждают находящиеся в нем «животные духи» в виде мельчайших материальных и быстрых частиц направляться к «мускулам» и, наполняя их, вызывать движение нужных органов тела. Из данной схемы вытекает, что все органические процессы и ряд элементарных психических функций являются зависимыми от внешних воздействий и материальных движений внутри тела, т.е. они обусловлены изменениями, происходящими в различных телесных органах, в нервах, в головном мозгу. Рассмотрение Р. Декартом телесных и низших психических процессов частными случаями физико-механических явлений коренным образом меняло традиционный взгляд на поведение и психику животных и человека. Помимо того, что в этой области изгонялась мистика и схоластика, новая точка зрения вела к отказу от понятий растительной и животной души, предполагала распространение на область органических и психических явлений методов изучения, аналогичных тем, которые применяются в физике и механике. Включение основных органических и психофизиологических актов в систему физико-механических явлений действительно содержало в себе призыв к эмпирическому и экспериментальному исследованию механики тел. Именно поэтому Р. Декарта справедливо оценивают как открывателя экспериментальной психофизиологии и как первого физиологического психолога.
4.2.2. Сведение психических явлений к самосознанию. Психология - наука о сознании. Интроспекция как основной метод познания в психологии. Отрицание психики у животных. Мышление как единственный атрибут души. Психофизическое взаимодействие. «Страдания души» - влияние тела на душу. Эпифиз как орган взаимодействия двух субстанций
Однако следует иметь в виду, что такие психические акты, как ощущения, восприятие, память, представления, воображение, аффекты относились Р. Декартом к чисто телесным проявлениям и из сферы психического исключались. Воображение, представления, память, чувства и аффекты есть не более, чем простые телесные движения, «непросветленные» мышлением, единственно составляющим суть духовной субстанции. Таким образом, собственно психическим Р. Декарт считал только то, что пронизывается разумом или осознается мыслящей субстанцией. Впервые в истории психологической мысли психическое стало ограничиваться сферой только сознаваемых явлений. На смену древней широкой трактовки души, в соответствии с которой в состав души включались растительные, животные (чувствующие) и разумные способности, приходит новая концепция, согласно которой психическое стало сводиться к самосознанию. Этой концепции суждено было стать ведущей точкой зрения, получившей широкое распространение в Европе и определившей формирование многих философско-психологических систем двух последующих столетий. Начиная с Р. Декарта, психология перестала существовать как наука о душе, а стала выступать как наука о сознании. А с точки зрения метода познания, определение психического как непосредственно переживаемого и осознаваемого означало то, что явления сознания доступны только самому субъекту и способ их обнаружения может быть только один - самонаблюдение, интроспекция. Так, признание Р. Декартом существования двух независимых различных субстанций определило и различие методов их познания: экспериментальный метод для анализа механики тела, интроспекция - для познания души. Дуализм методов явился следствием того, что тело и душа, рефлекс и сознание оказались оторванными друг от друга. Сознание не нашло у Р. Декарта своего выражения и проявления в деятельности, через которую оно (сознание), могло бы быть изучено экспериментально.
Учение Р. Декарта о двух субстанциях, сведение психического к самосознанию вели к значительным противоречиям и затруднениям в решении ряда других принципиальных вопросов. Один из них касался наличия психики у животных. С одной стороны, Р. Декарт не отрицал способности животных к чувствованию, и это давало основание усматривать известную близость животных и человека не только по сходству в их телесной организации, но и по некоторым общим душевным свойствам. Вместе с тем, животные не мыслят, а поскольку мышление, по Р. Декарту, составляет сущность психического, отсюда вытекало, что у животных нет психики. Животные лишены духовной мыслящей субстанции и именно этим Бог отличил их от человека. В результате разведения психического и телесного, Р. Декарт вынужден был оборвать связь и между психикой животных и человека, окончательное восстановление которой было осуществлено только через два столетия благодаря работам Ч. Дарвина.
Признав, что машина тела и занятое собственными мыслями (идеями) и хотениями сознание - это две независимые друг от друга сущности (субстанции), Декарт столкнулся с необходимостью объяснить, как же они сосуществуют в целостном человеке. Решение, которое он предложил, было названо психофизическим взаимодействием. Тело влияет на душу, пробуждая в ней «страдательные состояния» (страсти) в виде чувственных восприятий, эмоций и т.п. Душа, обладая мышлением и волей, воздействует на тело, понуждая эту «машину» работать и изменять свой ход. Декарт искал в организме орган, где бы эти две несовместимые субстанции все же могли общаться. Он предложил считать таким органом одну из желез внутренней секреции - «шишковидную» (эпифиз). Это эмпирическое «открытие» никто всерьез не принял. Однако теоретический вопрос о взаимодействии «души и тела» в его (декартовой) постановке поглотил на столетия интеллектуальную энергию множества умов.
4.2.3. Механодетерминизм. Механическая схема причинности. Освобождение тела от души и души (психики) от тела. Рефлекс как принцип работы тела. Рефлексия как принцип работы души. Новая форма дуализма
Понимание предмета психологии зависит, как говорилось, от направляющих исследовательский ум объяснительных принципов, таких, как причинность (детерминизм), системность, развитие. Все они в новое время, сравнительно с античностью, претерпели коренные изменения. В этом решающую роль сыграло внедрение в психологическое мышление образа конструкции, созданной руками человека - машины.
Все прежние попытки освоить эти принципы сложились в наблюдениях и изучении нерукотворной природы, включая жизнедеятельность организма. Отныне посредником между природой и познающим ее субъектом выступила не зависимая от этого субъекта, внешняя по отношению к нему и по отношению к природным телам искусственная конструкция. Очевидно, что она является, во-первых, системным устройством, во-вторых, работает неотвратимо (закономерно) по заложенной в ней жесткой схеме, в-третьих, эффект ее работы - это конечное звено цепи, компоненты которой сменяют друг друга с железной последовательностью.
Создание искусственных объектов, деятельность которых причинно объяснима из их собственной организации, внедряло в теоретическое мышление особую форму детерминизма - механическую (по типу автомата) схему причинности или механодетерминизм.
Освобождение живого тела от души было поворотным событием в научных поисках реальных причин всего, что совершается в живых системах, в том числе возникающих в них психических эффектов (ощущений, восприятий, эмоций). Но с этим у Декарта был сопряжен другой поворот: не только тело освобождалось от души, но и душа (психика) в ее высших проявлениях освобождалась от тела. Тело может только двигаться, душа - только мыслить.
Принцип работы тела - рефлекс. Принцип работы души - рефлексия от лат. «Обращение назад». В первом случае мозг отражает внешние толчки. Во втором - сознание отражает собственные мысли, идеи, ощущения. Через всю историю психологии проходит контроверза души и тела. Декарт, подобно множеству своих предшественников (от древних анимистов, Пифагора и Платона), их противопоставил. Но им была создана новая форма дуализма. Оба члена отношения - и тело, и душа - приобрели содержание, неведомое прежним эпохам.
Попытки справиться с декартовым дуализмом предприняла когорта великих мыслителей XVII века. Их искания имели один вектор - утвердить единство мироздания, покончив с разрывом телесного и духовного, природы и сознания.

4.3. МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ Т. ГОББСА

4.3.1. Ассоциации как основной психический феномен. Виды ассоциаций. Ассоциации по смежности. Роль ассоциаций. Механодетерминизм Т. Гоббса
Достойное место в ряду создателей новой методологии и борцов против господствовавшей схоластики и библейской мифологии принадлежит крупнейшему английскому мыслителю XVII столетия, ближайшему ученику и последователю Ф. Бэкона, Т. Гоббсу (1588-1679).
В мире нет ничего, считал Т.Гоббс, кроме материальных тел, которые движутся по законам механики, открытым Галилеем. Соответственно и все психические явления подводились под эти глобальные законы. Материальные вещи, воздействуя на организм, вызывают ощущения. По закону инерции из ощущений в виде их ослабленного следа появляются представления. Они образуют цепи мыслей, следующих друг за другом в том же порядке, в каком сменялись ощущения.
Такая связь получила впоследствии имя ассоциации. Об ассоциации как факторе, объясняющем, почему она вызывает у человека именно такой психический образ, а не другой, было известно со времен Платона и Аристотеля. Глядя на лиру, вспоминают игравшего на ней возлюбленного, говорил Платон. Это ассоциация по смежности. Оба объекта воспринимались некогда одновременно, а затем появление одного повлекло за собой образ другого. Аристотель дополнил это описание указанием на два других вида ассоциаций (сходство и контраст). Но для Гоббса, детерминиста галилеевского закала, в устройстве человека действует только один закон - механического сцепления психических элементов по смежности. Ассоциации принимали за один из основных психических феноменов Декарт, Спиноза и Лейбниц. Но все они считали их низшей формой познания и действия по сравнению с высшими формами, к которым относили мышление и волю. Гоббс первым придал ассоциации силу универсального закона психологии. Ему безостаточно подчинены как абстрактное рациональное познание, так и произвольное действие.
Произвольность - это иллюзия, которая порождена незнанием причин поступка (такого же мнения придерживался и Спиноза). Волчок, запущенный в ход ударом, также мог бы считать свои движения самопроизвольными. Во всем царит строжайшая причинность. У Гоббса механодетерминизм получил применительно к объяснению психики предельно завершенное выражение.
Важной для будущей психологии стала беспощадная критика Гоббсом версии Декарта о «врожденных идеях», которыми человеческая душа наделена до всякого опыта и независимо от него.
4.3.2. Материализм Т. Гоббса. Установление единства эмпирического и рационального познания. Индуктивный и дедуктивный методы как этапы научного познания мира. Психическое как внутреннее состояние движущейся материи. Внутреннее противодвижение. «Призраки», их виды
Свои взгляды в области философии и психологии Т. Гоббс изложил в ряде произведений, наиболее значительными из которых являются «О гражданине» (1642), «Левиафан» (1651), «О теле» (1655) и «О человеке» (1658).
Одна из заслуг Т. Гоббса состояла в установлении единства эмпирического и рационального познания. Будучи противником теории двойственной истины, Т. Гоббс утверждал, что истина может быть только одна, и именно та, которая достигается и приобретается на основе опыта и разума. По мнению Т. Гоббса, познание должно начинаться с чувственности как начального этапа на пути к обобщениям. Всеобщие свойства вещей устанавливаются с помощью индукции, представляющей собой путь от знания действий к познанию причин. После определения всеобщих причин необходим обратный путь или дедукция, которая обеспечивает переход от познанных причин к познанию новых разнообразных действий и явлений. Таким образом, в методологии Т. Гоббса индукция и дедукция, чувственное и рациональное познание не обособлены и не противопоставлены друг другу, как это имело место у Ф. Бэкона и Р. Декарта, а представляют собой взаимопредлагаемые и взаимообусловливаемые этапы познавательного единого процесса. Такой путь познания предписывался любой конкретной науке, занимающейся изучением природы.
Психическое - это особое внутреннее состояние движущейся материи. Оно заключается в специфической форме движения, которая возникает в живом теле в результате внешних воздействий. Психическое начинается с внешних давлений на органы чувств. Воздействия извне, распространяясь по нервной системе к мозгу и сердцу, вызывают в последних противодвижения. Все - от ощущений до мысли есть не что иное, как внутреннее противодвижение.
Чувственные эффекты внутренних противодвижений Т.Гоббс называл «призраками» или «образами». Призраки бывают двух видов. К первому виду относятся те внутренние движения, которые происходят в мозгу и с которыми связано возникновение образов вещей и представлений. Второй род призраков составляют те внутренние движения, которые, передаваясь на сердечную деятельность, усиливают ее или тормозят, вызывая тем самым состояния удовольствия или неудовольствия.
4.3.3. Ощущения как первоначальные формы психического. Внешние и внутренние движения. Достоверность ощущений, их зависимость от условий восприятия. Представления как слабеющие длящиеся ощущения. Простые и сложные представления. Ассоциативный механизм потока представлений. Активное и пассивное течение ассоциаций
Первичной и наиболее универсальной формой перехода внешних движений во внутренние являются ощущения. Все другие психические состояния являются производными от них. В душе или в мыслях ничего нет того, что не прошло бы полностью или частично через ощущения. Ощущения, как первоначальные формы психического, различаются по качеству, и эти различия обусловлены разной физической природой внешних тел. Показания наших ощущений и восприятий вполне достоверны, хотя полного тождества, зеркального сходства между предметом и его образом быть не может. Степень адекватности или искажения изображения зависят от условий восприятия. Так, например, четырехугольная башня с далекого расстояния может показаться нам круглой.
После прямого воздействия внешних предметов в мозгу остаются следы, ослабленные внутренние движения, т.е. длящиеся, но слабеющие ощущения. Эти остаточные движения, по Т. Гоббсу, есть представления или imaginatio. Представления подразделяются на два больших класса: простые и сложные. Простыми являются те представления, в которых сохраняются образы одного какого-либо предмета. Сложные представления включают в себя либо собирательные образы, либо обобщенные представления.
В представлениях обычно сохраняется тот же порядок, в каком следовали раньше ощущения и восприятия. При этом поток представлений может развертываться либо по временной, либо по пространственной смежности, что позволяет переходить мысли об одной вещи к любой другой. Раскрывая природу представлений, Т. Гоббс, таким образом, выдвигает догадку об ассоциативном механизме, хотя самого термина «ассоциация» Т. Гоббсом еще не вводится. Сцепления образов сознания могут носить случайный и активный характер. Пассивное течение ассоциаций свойственно сновидениям. Но даже образы сновидений, как и реальные восприятия, зависят от внешней обстановки, в которой находится спящий человек. Например, в холодной комнате человеку обычно снятся кошмары, в жаркой и душной комнате - гнев и различного рода аффекты.
4.3.4. Механизмы мышления. Мышление как управляемый высший уровень ассоциаций. Сложение и вычитание представлений как основа процесса мышления
Высший уровень ассоциаций характеризуется тем, что здесь поток образов и представлений управляется самим человеком. Целенаправленное оперирование образами и представлениями составляет суть мышления. Механизм мыслительной деятельности трактовался Т. Гоббсом по образцу арифметических действий. В качестве двух основных умственных операций выступали «сложение» и «вычитание». Операции сложения соответствовало соединение представлений, а операции вычитания - расчленение и разъединение представлений и образов. Именно в операциях сложения и вычитания проявляется активность субъекта. Таким образом, мысли не являются врожденными, они есть результат сложения и вычитания, т.е. простого механического счета, правильность которого зависит от первичных данных, получаемых в опыте.
4.3.5. Роль речи в познавательном процессе. Функции речи. Речь как умственный процесс. Слова как орудия мысли. Происхождение слов, причины конфликтов и непонимания между людьми
Важную роль в познавательном процессе играет, по Т. Гоббсу, речь, выступающая в двух функциях - как орудие мысли и как средство общения. Т. Гоббс первый, кто наиболее четко выделил обозначающую и выразительную функцию речи. Каждая из названных функций имеет универсальное значение в том смысле, что с помощью слов можно выражать и обозначать все явления внешнего мира и любые внутренние состояния и переживания человека. Слова становятся орудиями мысли, средством сохранения и воспроизведения опыта. Речь, обращенная к другому человеку, есть не только метка для себя, а является знаком для других. Без оперирования знаками и метками познание невозможно, и с этой точки зрения Т. Гоббс оценивал возникновение языка как величайшее завоевание. По своему происхождению все слова являются продуктом договора между людьми по употреблению их для обозначения вещей и общения. Будучи могучим средством познания и общения, речевая деятельность людей имеет вместе с тем и некоторые негативные стороны, связанные с неправильным употреблением людьми различных слов, с подменой вещей словами, смешением языка с предметами, понятиями, суждениями. Вслед за Ф. Бэконом, Т. Гоббс указывает, что непонимание между людьми и возникающие между ними конфликты вызываются двумя главными причинами. Либо люди намеренно или по невежеству употребляют слова, которыми на самом деле обозначают другие мысли, чувства, действия, либо у слушающего используемые слова вызывают не те представления, которые стоят за ними.
4.3.6. Регуляция произвольных движений. Представления (призраки), предваряющие произвольные движения. Поведение человека
С волей, побудительными и познавательными процессами Т. Гоббс связывал генезис произвольных движений и регуляцию человеком своего поведения в целом. В отличие от непроизвольных движений, не предваряемых призраками, Т. Гоббс произвольными считал только те движения и действия, которым предшествуют образы или призраки движения. Произвольные движения могут содержать в себе как одно, так и несколько представлений, предваряющих действие. В своей практической жизни человек строит свое поведение, опираясь на разные уровни размышления. Поведение, основанное на здравом смысле, как правило, ограничено пределами личного благоразумия и опыта. Но для высших достижений человеку нужна мудрость, предполагающая регуляцию своих поступков и поведения не только на основе личного опыта, но, еще и на основе данных науки. Научные знания всегда есть сила, увеличивающая потенциальные возможности человека в его практической жизни.
4.3.7. Значение взглядов Т. Гоббса. Материалистическое обоснование эмпиризма. Утверждение естественнонаучного подхода в изучении психических явлений. Зарождение ассоциативной психологии
Нельзя не признать того огромного влияния, которое оказали взгляды Т. Гоббса на дальнейшее развитие философии и психологии. Начатая Ф. Бэконом эмпирическая линия получила в учении Т. Гоббса свое новое материалистическое обоснование. Его идеи ускорили преобразование психологии из науки о душе в науку о психических явлениях. Более того, рассматривая психику в терминах галилеевской механики, Т. Гоббс, даже в большей степени, чем Р. Декарт, способствовал утверждению естественнонаучного и экспериментального подхода в изучении психических явлений, поскольку принципы механики были перенесены им и на высшие проявления человеческой психики - мышление и волю, которые в системе Р. Декарта оставались за пределами внешней и внутрителесной детерминации. Т. Гоббсом был сделан первый набросок ассоциативного механизма, которому в трудах Д. Гартли и Д. Юма будет придано универсальное значение. В этом отношении Т. Гоббса можно считать предвестником будущей ассоциативной психологии, оказавшей непосредственное влияние на формирование теоретических основ экспериментальной психологии в период ее возникновения.

4.4. УЧЕНИЕ Б. СПИНОЗЫ О ПСИХИКЕ

4.4.1. Природа как единственная субстанция. Преодоление дуализма Р. Декарта. Учение о единой субстанции. Атрибуты как всеобщие неотъемлимые свойства субстанции. Атрибуты мышления и протяжения. Модусы как отдельные конкретные свойства, процессы и состояния
Критику декартовского дуализма Т. Гоббса поддержал великий голландский мыслитель Барух (Бенедикт) Спиноза. Однако, в отличие от Т. Гоббса, провозглашавшего в рамках материализма единство опыта и разума, Б. Спиноза пошел по пути материалистической интерпретации рационализма. Кроме того, если форма и структура философских взглядов Т. Гоббса была ориентирована на галилеевскую геометризованную механику, то Б. Спинозой в качестве идеала и образца для построения и изложения своего учения была взята дедуктивно-геометрическая схема Эвклида. Б. Спинозу объединяет с Т. Гоббсом признание ими природы в качестве единственной субстанции. Т. Гоббсу мир представлялся как система взаимодействующих конечных отдельных тел. Этой точке зрения Б. Спиноза противопоставил свое представление о материи как субстанции не сводимой к своим конкретным состояниям и свойствам, каковы бы они ни были.
Однако новая точка зрения Б. Спинозы была инспирирована не столько учением Т. Гоббса, оказавшим на голландского мыслителя заметное влияние, сколько картезианским учением о двух субстанциях. С намерением преодолеть дуализм Р. Декарта, Б. Спиноза выдвигает учение о единой субстанции, ее атрибутах и модусах, которое является стержнем всей его философско-психологической системы. В основе ее лежит стремление объяснить природу из самой себя. Б. Спиноза утверждает, что первопричиной всего существующего и самой себя является субстанция, которая существует объективно, независимо от какого-либо внешнего побудителя и творца. Она несотворима и неуничтожима, бесконечна в своем временном и пространственном существовании. Субстанция едина в том смысле, что в природе действуют всегда и всюду одни и те же законы. Субстанция едина и единственная, двух субстанций одной и той же природы быть не может. Сущность единой субстанции выражается и раскрывается в своих коренных и фундаментальных свойствах, которые были названы Б. Спинозой атрибутами. Атрибуты - это такие существенные и всеобщие аспекты субстанции, которые ей не тождественны и по отношению к которой они являются производными и вторичными. Субстанция обладает множеством атрибутов, из которых человеку, вследствие его ограниченных познавательных способностей, доступны только два - атрибут мышления и атрибут протяжения. Поскольку протяжение и мышление есть лишь атрибутивные свойства субстанции, являющейся, по мнению философа, раньше всех своих состояний, то в качестве таковых они уже не могут выступать как самостоятельные сущности. Так, бывшие две субстанции у Р. Декарта были преобразованы в два атрибута, для которых не Бог, а сама природа является единым источником.
Все окружающее многообразие мира, различные явления и события есть частные состояния и видоизменения субстанции или ее атрибутов. По отношению к атрибуту протяжения каждый отдельный модус выражает определенные конкретные протяжения, длительности существования и движения тел. Для атрибута мышления модусами являются отдельные психические состояния - чувственные впечатления, воображение, память, мышление, воля, аффекты. Следует, однако, иметь в виду, что каждая вещь не сводится к какому-либо одному атрибуту, она всегда есть единство атрибутов мышления и протяжения. Другими словами, каждую вещь или явление нужно рассматривать в двух атрибутах - в атрибуте мышления и в атрибуте протяжения. Например, круг, существующий в природе, и идея этого круга есть одна и та же вещь, выраженная в различных атрибутах. В каком же все-таки смысле любая вещь является модусом, как мышления, так и протяжения? С одной стороны, Б. Спиноза понимал несостоятельность допущения, будто каждая вещь может переживать собственные идеи, т.е. мыслить; с другой стороны, не принимая дуализма и видя в мышлении всеобщее свойство природы, он склонен был считать, что в разной степени, но одушевлены все индивидуальные тела.
4.4.2. Обоснование психофизического монизма. Раскрытие сущности человека через модусы души и тела. Отрицание психофизического взаимодействия. Субстанция как единое основание всех атрибутов и модусов, невозможность их взаимовлияния
Особой сложной модификацией единства атрибутов мышления и протяжения, модусов души и тела является человек. Сущность человека, как и всякой другой вещи, может быть раскрыта в двух измерениях или модусах. В одном случае человек выступает как модус тела, в другом - как модус мышления. Как же реально соотносятся между собой субстанционально единые, но атрибутивно различные модусы души и тела? Предложенная Р. Декартом теория психофизического взаимодействия была для Б. Спинозы неприемлемой. По мнению философа, допущение механического взаимодействия духовного и телесного противоречит разуму и опыту. Во-первых, полагает Б. Спиноза, сложившееся мнение о душе, как особой управляющей телом сущности, возникло из-за незнания реальных способностей тела, заложенных в нем самой природой. Опыт же, в свою очередь, показывает, что «если тело недеятельно, то и душа не способна к мышлению» [Спиноза Б. Избранные произведения в 2-х т. М., 1957, т.1, с.459]. Вместе с тем, считает мыслитель, в одинаковой мере трудно объяснять, как душа двигает тело и каким образом тело оказывает обратное влияние на психическое. Более того, интеракция души и тела не согласуется с одним из исходных и главных положений Б.Спинозы о том, что один из атрибутов не может быть произведен другим. Таким образом, прямого взаимодействия души и тела допустить невозможно. «Ни тело не может определять душу к мышлению, - пишет философ, - ни душа не может определять тело ни к движению, ни к покою, ни к чему-либо другому» [Спиноза Б. Избранные произведения в 2-х т. М., 1957, т.1, с.457].
Каждый из атрибутов не может определять друг друга не потому, что они разной субстанциональной природы, а потому, что оба они имеют в своем основании единый источник и начало, единые законы и причины. Б. Спиноза подчеркивает: «Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей [Спиноза Б. Избранные произведения в 2-х т. М., 1957, т.1, с.407].
Выдвинутую Б. Спинозой новую точку зрения, согласно которой телесное и духовное рассматриваются как две стороны одного и того же (субстанции), принято называть психофизическим монизмом. Принцип психофизического монизма получил в учении Б.Спинозы материалистическую интерпретацию постольку, поскольку психическое выводилось из субстанции и трактовалось как природное свойство.
4.4.3. Три уровня познания. Опыт как основа чувственного познания. Демонстративное знание, его возможности в познании свойств субстанции. Рациональная интуиция как высший уровень познания
Собственно процесс познания и состоит в поступательном движении от модального уровня знаний о всем конечном, временном и случайном к общим логическим основаниям природных законов и необходимости, от множественности модусов к субстанции. Самый процесс перехода от познания конкретного и индивидуального к общему, от случайного к закономерному, от неадекватного к адекватному проходит ряд этапов и уровней, которых у Б.Спинозы выделяется три - чувственное познание, демонстративное познание и интуитивное познание.
Познание первого рода, названное философом мнением, представляет собой знания, приобретаемые посредством чувственного опыта. Чувственные впечатления вследствие своей зависимости от природы внешних тел и природы человеческого тела, не точны, смутны, не вполне отчетливы и адекватны. Например, понятия запаха, вкуса, тепла, холода и т.п. есть субъективные порождения, результат антропоморфизации свойств природы. Они не выражают объективных свойств вещей. А из неточного знания невозможно вывести отчетливых и адекватных идей. Обычно опытное познание имеет случайный и беспорядочный характер и связано с восприятием единичных вещей. В этом смысле опыт не может научить никаким сущностям вещей, и на его основе нельзя подняться до познания субстанции, ее всеобщих свойств и законов.
Адекватное познание субстанции и ее атрибутов достигается рациональными уровнями познания. Низшим из них является демонстративное знание как такой способ познавательной деятельности, который связан с образованием понятий и логических связей. Возможности рассудочного познания ограничены выведением (демонстрацией) атрибутивных аспектов, свойств субстанции. Сущность же самой субстанции доступна только на высшем уровне познания - рациональной интуиции. Интуиция как особый интеллектуальный акт имеет место там, где есть идеи идей. Он связан с состоянием высшей углубленности, сосредоточенности и интенсивности самосознания, порождающим с наибольшей отчетливостью, ясностью и очевидностью высшие универсалии, выражающие всеобщие связи природы в их единстве.
4.4.4. «Этика» Б. Спинозы. Этические проблемы свободы и необходимости. Зависимость человека от внешней (субстанциональной) детерминации. Свобода как осознанная внутренняя необходимость. Учение об аффектах: аффекты как особые состояния, побуждающие тело к деятельности. Основные виды аффектов: влечение, радость и печаль. Активные и пассивные аффекты. Вторичные аффекты. Амбивалентные чувства. Пути преодоления аффективных состояний. Воля как высший аффект
Учение Б. Спинозы о познании имело одной из своих целей разрешить ряд этических проблем, связанных с поиском путей, указывающих человеку его возможности в приобретении свободы и счастья. Одна из этих проблем состояла в выяснении меры свободы и необходимости человеческих поступков. Для ее решения Б. Спиноза обращается к понятию свободной или внутренней необходимости, которая свойственна субстанции. По его мнению, субстанция свободна в том смысле, что она подчиняется необходимости как причина самой себя и какого-либо принуждения извне не испытывает. Иначе обстоит дело с модусами. Модусы не могут иметь начало в самих себе и потому внешние для них принуждения являются общей неизбежной необходимостью. Человек как один из модусов субстанции не составляет исключения в своей абсолютной зависимости перед лицом внешней детерминации. И глубоко заблуждается тот, кто полагает, что человек может поступать или говорить по своему усмотрению. Это свобода мнимая. На самом деле кажущиеся человеку произвольными его собственные поступки не более свободны, чем, скажем, падение камня в соответствии с его природой. Каков же выход и каковы те пути, которые могли бы привести человека к свободе? В самом общем плане эти пути Б. Спиноза видит в понимании и осознании человеком внешней необходимости и принятии ее как основания для добровольных решений и действий.
В более развернутом виде путь преобразования внешней необходимости во внутреннюю необходимость или свободу представлен у Б. Спинозы в учении о страстях и аффектах, анализ которых занимает почти две трети основного произведения философа «Этика». Исходным в теории аффектов Б. Спинозы является положение о самосохранении, согласно которому все живые существа, в том числе и человеческий организм, стремятся сохранить и утвердить свое существование. Для своего сохранения человеческое тело нуждается во многих веществах, посредством которых оно могло бы непрерывно возрождаться. Для того, чтобы обладать этими веществами человеческое тело должно быть наделено способностью к действию. Способности тела к деятельности могут повышаться или понижаться, а вместе с ними увеличиваться и уменьшаться степень осознания душою этих действий, в результате особых состояний тела. Эти состояния, побуждающие тело к деятельности, были названы Б. Спинозой аффектами. Коренной побудительной силой, обеспечивающей самосохранение человеческого организма является влечение или стремление, природа которого такова, что оно связано как с телом, так и с душою. Влечение может осознаваться, и в этом случае оно приобретает форму желания. Влечение, относящееся только к душе, выступает как воля. О воле как высшем аффекте более полно будет сказано несколько позже. Наряду с влечением и желанием в качестве основных побуждений Б. Спиноза выделяет также еще два вида аффектов: удовольствие или радость и неудовольствие или печаль. Печаль вызывается всем, что приводит к разрушению тела, а сама она сокращает способности тела к деятельности и переводит душу в меньшее совершенство. В состоянии печали поведение человека из-за появления смутных и спутанных идей в большей мере определяется внешними обстоятельствами, и поэтому чувства неудовольствия рассматривались философом как пассивные аффекты. В противоположность печали, удовольствия и радость ведут к сохранению тела, увеличению его активности и повышению душевного совершенства. В отличие от печали, удовольствие и влечение могут носить как активный, так и пассивный характер, в зависимости от степени адекватности идей, которыми располагает человек в отношении своих телесных состояний. В тех случаях, когда идеи адекватно выражают причины, порождающие аффекты, и человек становится их хозяином, влечения и радость следует считать активными. Если душа располагает менее адекватными идеями и человек становится больше зависимым от внешних условий, то в данном случае аффекты будут носить пассивный характер. Таким образом, чем больше или меньше в душе неадекватных идей, тем соответственно в большей или меньшей степени будут свойственны душе ее активные и пассивные состояния. Абсолютная активность аффектов практически не может иметь место из-за недостижимости человеком абсолютного знания.
На основе трех первичных аффектов - влечения (желания), печали и радости возникают производные, вторичные аффекты и страсти, число которых столько, сколько существует объектов их вызывающих. Среди большого разнообразия эмоций и аффектов Спиноза впервые обращает внимание на класс амбивалентных чувств, связанных с тем, что одна и та же вещь или один и тот же человек может вызывать одновременно и печаль и радость. Примером возникновения амбивалентных чувств может служить случай, когда страдающий недугом человек вызывает у другого положительные эмоции, потому что тот является ему другом и одновременно чувство печали постольку, поскольку друг болен. Одновременное наличие двух противоположных аффектов может иметь место также и тогда, когда вещь, несущая с собой удовольствие, сходна с другой, вызывающей неудовольствие. Человек полон страстей, различных по знаку и интенсивности. Аффекты нельзя истребить, как это предлагали стоики, так как они есть проявление законов природы, а законы природы устранить невозможно. Но и идти на поводу эмоций тоже опасно, особенно в случае слепых и бурных аффектов, ставящих под угрозу благополучие и жизнь человека. Как правило, люди, подверженные сильным аффектам, перестают владеть собой, и в подобных состояниях поступают наихудшим образом вследствие своего бессилия в их укрощении и ограничении. Имеются разные пути выхода из аффективных состояний. Один из них заключается в подавлении действующего аффекта другим более сильным и противоположным аффектом. В результате столкновения противостоящих аффектов происходит перестройка в эмоциональной сфере, в итоге которой доминирующее положение займут полезные человеку эмоции.
Другой путь преодоления вредных аффектов - это путь их познания. Аффект теряет свою силу и перестает им быть как только человек образует о нем ясное и отчетливое понятие. По мнению Б. Спинозы, в принципе нет ни одного аффекта, о котором бы нельзя было составить ясного представления, а это означает, что аффекты будут находиться во власти человека, а душа его станет тем меньше страдать, чем больше они человеком познаны.
Само познание есть высший аффект, от которого отличаются все другие низшие страсти меньшей степенью включенности в них рациональных компонентов. Поскольку аффекты отличаются друг от друга тем, что в них представлены в разной степени рациональные элементы, это давало возможность рассматривать борьбу побуждений как столкновение идей. С этой точки зрения и воля переставала выглядеть как особая и отличная от разума духовная деятельность. Для Б. Спинозы «воля и разум - одно и то же» [Спиноза Б. Избранные произведения в 2-х т. М., 1957, т.1, с. 447]. Воля есть высший аффект, ведущий к отказу от одних идей и утверждению других. Она диктует человеку действия и решения тем настойчивее, чем адекватнее и отчетливее идеи, которыми располагает человек. Воля определяется степенью осознания человеком своих страстей и состояний, мерой полноты познания законов природы. Именно в этом смысле воля выступает как познанная необходимость, как осознание внешней детерминации, которая субъективно воспринимается как собственное добровольное решение, как внутренняя свобода.

4.5. СЕНСУАЛИЗМ Д. ЛОККА

4.5.1. Критика теории врожденных идей. Опыт как основа всех идей и понятий. Сновидения как пример несостоятельности теории врожденных идей
Противоположные рационализму традиции в изучении познавательных способностей человека были заложены крупнейшим английским мыслителем XYII века Д. Локком (1632-1704). Исходным пунктом в философско-психологической концепции Д. Локка явилась критика им теории врожденных идей, выдвинутая еще в античное время Сократом и Платоном и поддержанная в Новое время Р. Декартом и Г. Лейбницем. Основная посылка Д. Локка состояла в том, что знания сами по себе возникнуть не могут. Врожденных идей и принципов нет. Все идеи и понятия проистекают из опыта. Опираясь на данные медицины, детской психологии, этнографии, философ указывает, что если бы идеи были врожденны, то они были бы доступны детям, идиотам и дикарям. Однако, имеющиеся факты и наблюдения за детьми, душевнобольными людьми свидетельствуют о том, что в действительности такие, например, отвлеченные идеи, как понятие о Боге и душе, идеи добра, зла и справедливости и т.п. ими не осознаются, а следовательно, от рождения человеку не даны.
Особенно показательно Д. Локк иллюстрирует несостоятельность теории врожденных идей на примере сновидений. Как известно, сторонники теории врожденных идей считают, что душа во время сна может покидать тело и размышлять независимо от него. Поскольку во время сна душа, размышляя вне тела, не может оставлять в нем каких-либо следов, это является причиной забывания людьми своих снов. В связи с этим доводом Д. Локк, задаваясь вопросом о том, зачем уму размышлять, если все должно забыться, замечает, что мышление является превосходным даром природы, которая без пользы ничего не делает. «Странно, - удивляется он, - ни разу за всю жизнь душа не вспоминает ни одной из своих чистых врожденных мыслей и тех идей, которые она имела раньше странно, что она никогда не показывает взору бодрствующего человека других идей, кроме тех, которые имеют привкус сосуда, в который она заключена, и совершенно очевидно свидетельствует о своем происхождении от этого соединения с телом» [Локк Д. Избранные философские произведения в 2-х т. М., 1960, т. 1, с. 137].
Сновидения, по Д. Локку, составлены из идей бодрствующего человека, соединенных между собой причудливым образом. Сами же идеи не могут возникнуть раньше, чем органы чувств не снабдят ее ими.
4.5.2. Сущность опыта. Идеи как содержание опыта человека. Развитие интеллекта на основе ощущений. Внешний опыт. Понятие "рефлексии". Рефлексия как внутренний опыт. Производность рефлексии от внешнего опыта. Единство различных форм познания
Что же собой представляет опыт и как человек приходит к знаниям? Под опытом Д. Локк понимал все то, чем наполняется душа человека в течение всей его индивидуальной жизни. Содержание опыта и его структура складываются из элементарных составляющих, обозначенных философом общим термином «идеи». Идеями Д. Локк называл и ощущения, и образы восприятия и памяти, общие понятия и аффективно-волевые состояния. Первоначально человек появляется на свет с душою, подобною чистому листу бумаги (tabula rasa), на котором только при жизни внешний мир наносит своими воздействиями узоры. Именно внешний мир является первым источником идей. Вслед за Т. Гоббсом Д. Локк утверждал, что все начинается с чувств и «нет ничего в интеллекте, чего не было бы до этого в ощущениях».
От внешнего опыта, доставляющего душе лишь идеи отдельных вещей (образы восприятия) или их свойств (ощущения), человек может иметь только то, что навязывает ему природа. В действительности душевная деятельность не ограничена рамками простого пассивного созерцания и тем, что представляется извне.
Приобретенные во внешнем опыте чувственные идеи выступают в качестве исходного материала для особой внутренней деятельности души, благодаря которой рождаются идеи другого рода, существенно отличающиеся от чувственных идей. Эта особая деятельность души, названная Д. Локком рефлексией, представляет собой способность души обращать свой взор на собственные состояния, порождая при этом новые психические продукты в виде идей об идеях. Хотя рефлексия и не отнесена к внешнему миру, она по своей функции сходна с внешними чувствами и поэтому может быть названа «внутренним чувством» или внутренним опытом.
Согласно Д. Локку, рефлексия (внутренний опыт) и опыт внешний между собой связаны. Рефлексия является производным, вторичным образованием, возникающим на основе внешнего опыта. Рефлексия представляет собой как бы опыт об опыте. Но поскольку рефлексивная деятельность порождает собственные идеи, отличные от идей внешнего опыта, она рассматривалась Д. Локком в качестве другого относительно самостоятельного источника знания.
Учение Д. Локка о внешнем и внутреннем опыте имело своим следствием два важных момента. Во-первых, утверждением связи между внешним и внутренним опытом Д. Локк пытался восстановить единство различных форм познания, подорванное в теориях Р. Декарта, Г. Лейбница, Б. Спинозы. Дело в том, что продуктами рефлексии, как правило, являются общие понятия и сложные идеи, а последние могут быть результатом только мыслительной деятельности. С этой точки зрения рефлексия выступает как форма рационального познания, которая в свою очередь опирается на чувственный опыт. Разделением же опыта на внешний и внутренний Д. Локк стремился подчеркнуть очевидные различия в закономерностях рационального и чувственного познания.
4.5.3. Учение о простых и сложных идеях. Простые и сложные идеи, их обусловленность внешним и внутренним опытом. Роль памяти в актуализации идей. Воображение. Преобразование простых идей в сложные. Способы комбинирования простых идей. Роль ассоциаций. Суммирование, сравнение и обобщение как наиболее важные способы образования сложных идей. Описание технологии мышления. Сведение сознания к механической сумме и комбинации исходных психических элементов
Важный раздел эмпирической концепции Д. Локка связан с учением о простых и сложных идеях. Простыми идеями Д. Локк называл неразложимые элементы сознания. Они могут быть получены как из внешнего опыта, так и от рефлексии и, более того, одновременно из обоих источников. Общим продуктом внешнего и внутреннего опыта являются простые идеи удовольствия или страдания. Примерами простых идей внешнего опыта могут быть ощущения, идущие от одного из органов чувств (свет, цвет, запах, звук, вкус, холод, тепло и т.д.) или сразу от нескольких (идеи протяжения, формы, покоя, движения и др.). К простым идеям от рефлексии следует отнести образы восприятия, памяти, воображения. Именно с восприятия чувственных образов и удержания их в памяти начинается собственно рефлексивная деятельность души.
Назначение памяти состоит в актуализации «заснувших» идей, в которых душа в данный момент нуждается. Об образах памяти следует говорить тогда, когда имеется намек на сходство текущих впечатлений с прошлым. В тех же случаях, когда возникающие идеи не имеют сходства с прошлым, имеет место не память, а воображение. Важнейшим условием хорошей памяти является повторение, без которого доставляемые душе идеи бледнеют. Отсюда и происходит известная пословица «повторение - мать учения». Память становится более прочной, когда идеи не только повторяются, но и сопровождаются чувствами удовольствия или страдания. Память есть и у животных, но это потолок, до которого мог подняться животный мир.
Как только душа приобрела простые идеи, она переходит от пассивного созерцания к активному преобразованию и переработке простых идей в сложные. Образование сложных идей Д. Локк представлял как простое механическое комбинирование исходных элементов опыта. Комбинирование простых идей осуществляется различными способами. Ими являются ассоциации, соединение, отношение и обособление.
Из перечисленных путей механического комбинирования простых идей следует несколько больше остановиться на ассоциациях, поскольку именно им предстояло выступить в XVIII столетии в качестве ведущего объяснительного принципа строения и развития сознания. У Д. Локка ассоциации не являются основным механизмом внутренней деятельности сознания. Их он рассматривал как неверные, ненадежные сочетания идей, как случайные и пассивные связи, свойственные в основном психической жизни душевнобольных и лишь отчасти здоровых людей, например, во время сновидений. Поэтому большинство современных отечественных и зарубежных психологов оценивает Д. Локка не как родоначальника, а лишь как предшественника ассоциативной психологии. Вместе с тем, Д. Локку принадлежит заслуга во введении самого термина «ассоциация идей».
В отличие от ассоциаций более надежными способами образования сложных идей, за которые ответственна рефлексия, являются суммирование или соединение, сопоставление или сравнение и обобщение или обособление. Сложение или суммирование основано на непосредственном соединении идей по признакам сходства или смежности. Второй путь образования сложных идей связан с установлением сходств и различий через сопоставление и сравнение идей, в результате которого возникают идеи отношений. Примером подобных идей могут быть понятия «отец», «друг», «материнство», «тождество» и др. Наконец, последним и высшим способом образования сложных идей является абстрагирование (отвлечение, обособление), посредством которого образуются самые общие понятия, подобные таким, как понятия «души», «Бога» и т.д. Своим обстоятельным описанием технологии мышления Д. Локк далеко вперед продвинул давнюю проблему происхождения общих понятий. Однако при анализе законов мыслительной деятельности он встретился с рядом принципиальных трудностей, многие из которых были вызваны общим механистическим подходом к строению сознания. Эти трудности останутся не преодоленными и позднее. Принцип сведения сознания к механической сумме и комбинации исходных психических элементов займет господствующее положение в английской ассоциативной психологии на протяжении двух столетий.
4.5.4. Роль речи в формировании идей. Две функции речи. Функция обозначения: слова как средство оперирования идеями. Функция выражения: слова как средство обмена идеями. Причины трудностей во взаимопонимании между людьми
Особую роль в формировании идей внешнего и внутреннего опыта и особенно в преобразовании простых идей в сложные Д. Локк отводил речи. Как и Т. Гоббс, философ приписывает речи две функции - функцию выражения и функцию обозначения. По его мнению, словами обозначаются идеи как внешнего, так и внутреннего опыта. В своей обозначающей функции слова выступают как средство оперирования идеями, закрепления собственных мыслей. Но слова и речь - это не только орудия мышления, но и средство обмена идеями и мыслями. Главная цель всякого сообщения быть понятым, а поэтому слова должны употребляться в соответствии с идеями, которые в них заключены. С помощью слов обозначаются как конкретные, так и общие идеи и, поскольку люди не всегда дают одинаковые обозначения различным идеям, им часто не удается достигнуть взаимопонимания. Трудности в понимании людьми друг друга вызваны, с одной стороны, собственными недостатками языка и в результате злоупотребления словами, - с другой. Д. Локк указывает, что основные злоупотребления, допускаемые людьми, выражаются в использовании слов без всяких идей, в употреблении одного и того же слова для выражения разных идей, в применении старых слов в новом значении, в обозначении словами того, чего люди сами не понимают. Избавление от возможных недостатков и злоупотреблений в речи, пробуждение идей, адекватных их речевым формам - вот те главные пути, с помощью которых можно овладеть искусством общения.
4.5.5. Учение о границах и уровнях познания. Три способа восприятия идей. Чувственное познание как низший уровень познания. Интуитивное познание как высший и достоверный источник знаний
Завершает локковскую теорию познавательной деятельности учение о границах и уровнях познания. Познание Д. Локк определял как установление соответствия или несоответствия двух идей, причем адекватность познания зависит от способов восприятия душою своих идей. Их три - интуитивный, демонстративный и чувственный. Низшим и наименее надежным является, по Д. Локку, чувственное познание, при котором вещи познаются через образы восприятия. Высшим же и самым достоверным источником является интуитивное познание, когда соответствие или несоответствие двух идей устанавливается через сами эти идеи. Когда раскрыть сходство или различие в идеях с помощью их самих не удается, человеку приходится привлекать другие идеи, прибегать к дополнительным доказательствам и рассуждениям. Этот вид знания, выводимого посредством ряда промежуточных умозаключений, назван Д. Локком демонстративным познанием. По своему характеру, роли и достоверности оно занимает место между чувственным и интуитивным познанием.
4.5.6. Воля и эмоции. Воля как сила желания. Воля и свобода выбора. Связь воли и эмоциональных переживаний. Связь эмоций с идеями
Познавательные силы (сила восприятия и сила разума) не исчерпывают всего богатства душевной жизни человека. Наряду с ними в душе имеется другой ряд психических явлений, тесно связанных с познавательными силами и названных Д. Локком силами желания или стремления. В рамках побудительных сил он выделял прежде всего волю и эмоциональное состояние - удовольствие и страдание. Воля как сила желания заключается в способности выбирать и предпочитать рассмотрение той или иной идеи или осуществление какого-либо действия. А где человек имеет возможность выбора, там он свободен и действует как активное существо. Волю движет стремление к добру, благу и совершенству. В этом плане воля связана с эмоциональными переживаниями, чувствами удовольствия или неудовольствия. Всякое телесное страдание, вызванное встречей и столкновением с вредными для человека и его души воздействиями, переживается как неудовольствие. Последнее порождает желание избавиться от страданий и предпочесть, выбрать действия, позволяющие избежать или устранить вредные влияния. Удовольствия и неудовольствия, по Д. Локку, - это все то, что радует или огорчает человека по поводу внешних воздействий или рефлексий. Из этого вытекает, что эмоциональные состояния связаны не только с волей, но пронизывают и сопровождают все идеи, независимо от того, исходят ли они из внешнего или внутреннего опыта, являются ли они простыми или сложными. Таким образом, в целом побудительные силы являются активной стороной всей познавательной и практической деятельности человека.

4.6. Г. ЛЕЙБНИЦ: ИДЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ В НЕМЕЦКОЙ ФИЛОСОФИИ И ПСИХОЛОГИИ

4.6.1. Учение о единой субстанциональной основе. Критика дуализма и фатализма Р. Декарта и Б. Спинозы. Невыводимость истинных идей из опыта. Связь чувственного и рационального
Начинает идеалистическую традицию Г. Лейбниц (1646-1716) - современник всех основных гениев XVII века и их идейный противник. Идеи Р. Декарта, Т. Гоббса, Б. Спинозы, Д. Локка были критически переработаны и синтезированы Г. Лейбницем в собственную оригинальную систему принципов и понятий. Так, Г. Лейбниц не мог не заметить, что Б. Спиноза не сумел полностью преодолеть дуализм Р. Декарта, поскольку в учении голландского философа картезианское разделение мира на две субстанции оставило свои следы в виде раздвоения и обособления атрибутов протяжения и мышления. Г. Лейбница не удовлетворяло сохранившееся противопоставление духа и материи, психического и физического, и с целью восстановить их единство, он выдвигает учение, позволяющее объяснить бесконечное многообразие мира исходя из единой по природе и происхождению, но разнокачественной по своим состояниям, субстанциональной основы. Неприемлемым для Г. Лейбница в учении Спинозы оказался также и фатализм, т.е. положение о безусловной зависимости всех модусов перед диктатом субстанции. Вместе с тем Г. Лейбниц становится на сторону Б. Спинозы в своей полемике с Д. Локком относительно роли опыта и разума в познании [Лейбниц Г. Новые опыты о человеческом разуме. М.-Л., 1936]. Соглашаясь с Д. Локком в том, что познание начинается с чувств, Г. Лейбниц в то же самое время полагал, что чувственный источник познания не ведет к адекватному знанию. Истины и ясные идеи могут устанавливаться только при вмешательстве разума и интуиции, причем сами идеи и истины врожденны и из опыта не выводимы. На этом основании Г. Лейбниц в качестве возражения Д. Локку, сказавшему, что в интеллекте нет ничего, что не прошло бы через чувства и опыт, пишет: «Нет ничего в разуме, чего не было раньше в ощущениях, за исключением самого разума» [Лейбниц Г. Новые опыты о человеческом разуме. М.-Л., 1936, с. 100]. Стремясь преодолеть односторонний эмпирический подход Д. Локка, Г. Лейбниц пытается установить связь чувственного и рационального. Но поскольку рациональное познание из опыта не вырастает, то единство опыта и разума выступает в учении Г. Лейбница не как восхождение от чувственных форм к идеям, а как наложение рационального на чувственный опыт. Поэтому в значительной части познавательные ошибки возникают не столько по вине чувств, сколько из-за слабости самого разума и его основных функций - внимания, как стремления к ясности, и памяти.
4.6.2. Методологические законы. Принцип всеобщих различий: качественное разнообразие мира. Принцип тождества неразличимых вещей. Закон непрерывности: всеобщий континуум вещей. Отсутствие пределов. Закон дискретности: автономность объектов и состояний
Стержнем, образующим философско-психологическую систему Г. Лейбница и связывающим все ее разделы и части, является ряд исходных методологических принципов или законов. К главным из них по своему значению следует отнести принцип всеобщих различий, принцип тождественности неразличимых вещей, законы непрерывности и дискретности. Принципом всеобщих различий Лейбниц пытался утвердить всеобщую изменчивость в мире физических явлений и сознания, отрицать как абсолютное сходство друг с другом существующих вещей, так и повторяемость состояний одной и той же вещи во времени, и этим самым указать на качественное многообразие мира. Принцип всеобщего различия дополняется и обеспечивается другим принципом - принципом тождества неразличимых вещей. Смысл его заключается в том, что не следует различать вещи, если на самом деле они являются одной и той же вещью и, наоборот, отождествлять вещи различные по своим качествам. Различия между вещами выводятся Г. Лейбницем исходя из третьего принципа - закона непрерывности. Этот закон указывает на то, что повсюду в мире имеются незаметные переходы в восхождении вещей по степеням совершенства. Все вещи составляют своеобразный континуум, где степень близости или отдаленности двух соседних по качеству вещей определяет меру их сходства или различия, несводимых при этом никогда к нулю. Подобно Анаксагору, считавшему, что во всяком меньшем есть наименьшее, а большее входит в наибольшее, Г. Лейбниц тоже полагал, что в континууме вещей и их качеств нет ни нижнего, ни верхнего предела. Из принципа непрерывности вытекали и другие следствия. Одно из них указывало на преемственность различных состояний в одной и той же вещи, т.е. обусловленность текущих состояний вещи историей ее развития и влияние их на ее будущее. Тот же принцип непрерывности предполагал также взаимосвязь различных свойств одной и той же вещи.
Противоположным по своему смыслу к принципу непрерывности является закон дискретности или монадности, согласно которому сама постепенность и непрерывность слагается из малых скачков и разрывов, порождающих индивидуальные объекты, их автономность и качественное своеобразие. Именно с помощью принципа дискретности Г. Лейбницу удается объяснить качественное многообразие и неповторимость различных вещей и состояний сознания.
4.6.3. Идеалистическая интерпретация атомистической картины мира. Монады как «истинные атомы природы». Неделимость и неуничтожимость монад. Активность монады: переход от перцепций к апперцепциям. Стадии развития монады: чистые монады, монады души и монады-духи, монады ангела и Бога. Стадии развития человеческой монады
Исходя из приведенных принципов, Г. Лейбниц развертывает систему взглядов, во многих отношениях построенную по образцу и через аналогию с психологическими особенностями человека, и представляющую собой своеобразное идеалистическое перевоплощение атомистической картины мира.
По Г. Лейбницу, «истинными атомами природы» являются душеподобные единицы - монады, из бесчисленного множества которых состоит мироздание. Монады просты, неделимы и вечны. Они автономны, и влияние одной монады на другую исключено. Ведущими и коренными свойствами каждой монады являются активность (стремление) и представления. Жизнь монады состоит в беспрерывном стремлении и переходе от смутных представлений (перцепций) к более ясным и отчетливым представлениям, названным философом апперцепциями. В этом духовном движении и изменении раскрывается целевое назначение активной деятельности монады. В зависимости от различной степени активности, а также ясности представлений каждая монада отличается своей особой неповторимостью и индивидуальностью.
Подобно стоикам, выделявшим четыре уровня эволюции пневмы, Г. Лейбниц полагал, что в исторической перспективе развитие монад проходит несколько стадий, каждой из которых соответствует определенная форма монады. Самой первичной формой являются чистые монады. Для них характерно наличие активности, но отсутствие каких-либо представлений. Такое состояние монады подобно сну без сновидений. Чистые монады проявляются в качестве неживой, но активной и вечнодвижущейся материи. За чистыми монадами следуют монады-души, обладающие смутными представлениями в результате низкой степени стремлений к ясности. Эта форма монад выступает на уровне растений и животных. Человеку свойственны более совершенные монады, называемые монады-духи. Их совершенство выражается в наибольшей ясности и отчетливости представлений. Завершает иерархию монад монады ангела и бога, полностью свободные от материальной оболочки и обладающие абсолютной полнотой знаний и предельно ясным самосознанием.
Сходная система уровней имеет место и в онтогенезе человека. Развитие человеческой монады проходит следующие три стадии. Низшая из них характеризуется тем, что душа или монада не способна отличать себя оттого, что ей представляется, и не различает одно представление от другого. Вторая стадия в индивидуальном развитии монады - это уровень смутной перцепции (ощущений), находясь на котором душа может различать одно представление от другого, но выделять себя из них еще не способна. Наконец, на высшей стадии душа свободно отличает различные представления и противопоставляет себя им, благодаря чему эта стадия может быть обозначена как уровень осознания и самосознания. Таким образом, эволюция и развитие души или монады, по Г. Лейбницу, представляет собой непрерывное движение представлений от их смутных состояний (перцепций) к более ясным и отчетливым - апперцепциям. Эта внутренняя динамика предстает как определенная история жизни монады, текущие состояния которой предопределены прошлым и одновременно «беременны» своим будущим. В известном смысле, своей иерархической системой монад Г. Лейбниц дает новую трактовку аристотелевского учения о трех уровнях, души, согласно которому высшие ее формы возникают и осуществляются на основе низших. Аналогичным образом в учении Г. Лейбница апперцепции, как высшие состояния монады, образуются из перцепций, а сами перцепции рассматриваются как бесконечно малые апперцепции.
4.6.4. Значение работ Г. Лейбница. Активная природа и динамизм сознания. Включение в сферу психического досознательных перцепций. Теоретическая основа для развития экспериментальной психологии в Германии
Учение Г. Лейбница внесло немало идей и тенденций, которые окажут значительное влияние на последующее развитие психологии. Главными из них необходимо признать следующие. Лейбниц впервые показал активную природу сознания, динамизм и постоянную изменчивость его. Учение Г. Лейбница о перцепциях и апперцепциях станет исходным основанием, на котором будут строиться последующие концепции души в немецкой психологии. Оно оказало влияние и в ряде других отношений. Прежде всего, включение в сферу психического, помимо сознаваемых явлений досознательных перцепций, расширяло границы психического, которые были сужены Р. Декартом до самосознания. Логическим следствием этого нового подхода явилась и реабилитация психики животных. После вердикта Р. Декарта животные вновь обрели душу и перестали быть простыми механическими автоматами. Далее, разделение психического не перцепции и апперцепции предполагало существование границы, по одну сторону которой лежат процессы до-сознательные, по другую - осознаваемые. В этом смысле Г. Лейбниц становится предвестником учения о порогах сознания, с которым выступит в XIX веке И. Гербарт, и которое станет отправным в психофизических измерениях и опытах Г. Фехнера. От Г. Лейбница немецкая психология усвоила принцип психофизического параллелизма, на основе которого будет строиться экспериментальная психология в Германии.

5. РАЗВИТИЕ ПСИХОЛОГИИ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ (XYIII - XIX ВЕКАХ)

5.1. АНГЛИЯ. РАЗВИТИЕ АССОЦИАТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ

5.1.1. Материалистические взгляды Д. Толанда. Активность материи. Отрицание всеобщего атрибута мышления. Мозг - орган психической жизни
От Д. Локка развитие английской философии происходило по двум основным линиям, одна из которых продолжала развивать материалистическую сторону локковских взглядов, другая - идеалистические тенденции в учении Д. Локка. В самой Англии в материалистическом направлении идеи Д. Локка развивали передовые мыслители XVIII века Д. Толанд (1670-1721), Д. Гартли (1704-1757) и Дж. Пристли (1733-1804).
Одним из верных приверженцев материализма был Д. Толанд. Д. Толанд на основе критического анализа спинозовского учения о субстанции и атрибутах приходит к ряду фундаментальных выводов. Известно, что в XVII-XVIII веках было принято рассматривать протяженные вещи как мертвые и пассивные тела. Б. Спиноза в этом отношении не составлял исключения. В то же самое время, Б. Спиноза не мог не видеть, что все тела находятся в постоянном движении. Вставал вопрос о том, каким образом материальные вещи приводятся в движение, где источник этого движения? Можно пойти различными путями в поисках причин движения: либо прибегнуть к Богу (как это сделал Р. Декарт), либо наделить все протяженные вещи мышлением, которому и приписывалось движущее начало. Отрицая Бога, Б. Спиноза пошел по пути одухотворения природы. Ни тот, ни другой путь не устраивал Д. Толанда. Он заявил, что источник движения тел надо искать в них самих. Мысль о том, что не духу, а материи самой присуща активность или самодвижение, с одной стороны, не допускала существование Бога или второй нематериальной субстанции, за которой всегда признавалось активное начало, с другой стороны, снимала необходимость делать из мышления всеобщий природный атрибут, что, по мнению Д. Толанда, было «противно разуму и опыту». Таким образом, английский мыслитель признанием всеобщей активности материи преодолевает как дуализм Р. Декарта, так и панпсихизм Б. Спинозы.
Мышление, согласно Д. Толанду, не может быть всеобщим атрибутом, оно связано только с мозгом. «Каково бы ни было мыслящее начало в животных, - утверждал философ, - мышление не может осуществляться иначе как посредством мозга» [Толанд Д. Избранные сочинения. М., 1927, с.83]. Мозг является общим органом всей психической жизни. Зрение и слух, вкус и обоняние, восприятие и воображение, воспоминание и образование понятий - все они производные от мозга, именно в нем «средоточие души».
5.1.2. Ассоцианизм Д. Гартли. Психофизиологический параллелизм души и тела. Ощущения как физиологическая основа возникновения идей и произвольных движений. Связь ассоциации с рефлекторным механизмом. Универсальность принципа ассоциации. Вибрационная теория ассоциации идей
К числу замечательных и ярких фигур в истории философско-психологической мысли в Англии в XVIII столетии относят Давида Гартли (1705-1757) и Джозефа Пристли.
Д. Гартли своими взглядами начинает ассоциативное направление в английской эмпирической психологии. Свое кредо он выражает с достаточной ясностью: «Все объясняется первичными ощущениями и законами ассоциации» [цит. по 97, с.41]. В учении Д. Гартли о душевных состояниях нашли отражения идеи различных мыслителей: И. Ньютона (теория притяжения и отталкивания), Д. Локка (сенсуализм и ассоциация), Б. Спинозы и Д. Толанда (неотделимость психического и физического), Г. Лейбница (учение о перцепциях и апперцепциях), Р. Декарта (рефлекторный принцип).
В решении психофизической проблемы Д. Гартли исходил из представлений Б. Спинозы, но в отличие от него преобразовал ее в психофизиологическую, заменяя при этом психофизический монизм Б. Спинозы на психофизиологический параллелизм души и тела. В этом вопросе Д. Гартли делает уступку идеализму. Но материалистические тенденции вновь проявились в устранении локковской рефлексии как второго источника идей в материалистической интерпретации досознательных «внутренних чувствований», связывая их с особенностями нервной деятельности.
По образцу ньютоновской картины природы Гартли представил психический мир человека. Он изобразил его продуктом работы организма как «вибраторной машины». Предполагалось, что вибрации внешнего эфира посредством вибраций нервов вызывают вибрации мозгового вещества, которые переходят в вибрации мышц. Параллельно этому в мозгу возникают, сочетаются и сменяют друг друга психические «спутники» этих вибраций - от чувствования до абстрактного мышления и произвольных действий. Все это происходит на основе закона об ассоциациях. Согласно Д. Гартли, ощущения и непроизвольные движения как несознаваемые процессы обусловлены дрожанием, вибрацией нервных волокон в периферических частях нервной системы. С периферических нервов вибрации распространяются на вещество головного мозга, что и является физиологической основой возникновения идей (осознаваемых явлений) и произвольных движений.
В мозговой области физиологический механизм не заканчивает своей работы. Мозговые вибрации передаются затем к органам движения. Таким образом, Д. Гартли воспроизводит рефлекторную схему Декарта и, более того, пытается с рефлекторным механизмом связать принцип ассоциации. Понятие об ассоциациях с давних пор использовалось, чтобы объяснить связь идей. Однако они считались связями «второго сорта», иными, чем те связи между мыслями, которые устанавливаются разумом. Более того, Локк, который ввел в научный оборот термин «ассоциация», называл ее «своего рода сумасшествием». Гартли же возвел ассоциацию во всеобщий механический закон всех форм психической деятельности, в нечто подобное великому ньютонову закону всемирного тяготения. Это означает, что он распространял его на все сферы и этажи психической жизни. Так, ассоциации устанавливаются между ощущениями, между идеями, между движениями, а также между всеми из перечисленных выше психических проявлений. Всем названным ассоциациям соответствуют ассоциированные дрожания нервных волокон (для ощущений и движений) или ассоциированные вибрации мозгового вещества (для сознаваемых идей и сложных психических образований). Главными условиями образований ассоциаций являются смежность во времени или в пространстве и повторение.
Влияние Д. Гартли в психологии весьма значительно. Оно определяется, прежде всего тем, что он, как указывает Т. Рибо, ясно выразил принцип будущей школы. Вместе с этим, выведение психических явлений из ощущений, указание на связь ассоциаций с физиологическими процессами в нервной системе, рассмотрение ассоциаций как частного случая закономерных механических связей в природе готовило почву для применения естественнонаучного, объективного и опытного подхода к области душевных явлений.
В своем труде «Размышления о человеке, его строении, его долге и упованиях» Гартли доказывал, что психический мир человека складывается постепенно в результате усложнения первичных сенсорных элементов посредством их ассоциаций в силу смежности этих элементов во времени и частоты повторений их сочетаний. Что касается общих понятий, то они возникают, когда от прочной ассоциации, которая остается в различных условиях неизменной, отпадает все случайное и несущественное. Совокупность этих постоянных связей удерживается как целое, благодаря слову, которое выступает как фактор обобщения.
Наряду со своей познавательной функцией слово (его физический базис - опять таки вибрация) исполняет также и волевую функцию. У ребенка связь между словом и поступком вначале устанавливают взрослые, а затем он совершает этот поступок по собственной команде. При этом организацию поведения регулируют две мотивационные силы: удовольствие и страдание.
По законам ассоциации они соединяются с различными объектами. Задача воспитания сводится к закреплению у людей таких связей, которые бы отвращали от безнравственных дел и доставляли удовольствие от нравственных, социально ценных. И чем эти связи прочнее, тем больше шансов для человека стать нравственной добродетельной личностью, а для всего общества - более совершенным. Установка на строго причинное объяснение того, как возникает и работает психический механизм, а также подчиненность этого учения решению социально-нравственных задач - все это придало схеме Гартли широкую популярность.
Ее влияние и в самой Англии, и на континенте было исключительно велико, причем оно распространялось на различные отрасли гуманитарного знания: этику, эстетику, логику, педагогику.
5.1.3. Ассоцианизм Дж. Пристли. Активность материи: притяжение и отталкивание. Мозг как особо организованная материя, «естественное седалище мысли». Органы чувств как орудия связи человека с внешним миром. Вибрации нервного и мозгового вещества как анатомо-физиологическая основа ощущений и идей. Зависимость объема вибрирующей системы мозга от сложности умственного акта. Антропоморфизм Дж. Пристли
Последователем идей Д. Гартли явился Джозеф Пристли. Теоретической основой воззрения Д. Пристли служили также взгляды Д. Толанда, Т. Гоббса, Д. Локка, И. Ньютона.
Подобно Д. Толанду, Д. Пристли выступил против мнения, будто материя есть нечто мертвое, инертное и пассивное. Кроме протяжения, материя обладает таким неотъемлемым свойством как притяжение и отталкивание.
Рассмотрение свойства притяжения и отталкивания в качестве формы активности материи дало основание Д. Пристли полагать, что нет никакой необходимости прибегать к богу как источнику движения материи. Что касается психических или духовных явлений, то они так же, как отталкивание и притяжение являются свойствами материи, но не всякой, как это было у Б.Спинозы, а особым образом организованной. Такой организованной системой материи, свойством которой являются психические способности, Д. Пристли считает «нервную систему или скорее мозг» [Пристли Д. Избранные сочинения. М., 1934, с.22]. Все реальные наблюдаемые факты заставляют философа убедиться в том, что мозг есть «естественное седалище мысли» [Пристли Д. Избранные сочинения. М., 1934, с.22].
Духовные явления ставятся Д. Пристли не только в зависимость от тела, но и от внешнего мира. Именно внешний мир является источником психических явлений, отражением которого они являются. Говоря об идеях, он подчеркивал, что они «порождены внешними предметами и поэтому должны соответствовать им» [Пристли Д. Избранные сочинения. М., 1934, с.27].
Орудием связи человека с внешним миром являются органы чувств, нервы и мозг. Без них не могут иметь места ни ощущения, ни идеи. Все явления человеческого духа выводятся Д. Пристли из ощущений. Следуя своему учителю Д. Гартли, Дж. Пристли отрицал локковский рефлексивный источник познания. Он считал, что достаточно одних внешних чувств, чтобы объяснить все разнообразие психических явлений. В целом проявления духа сведены Д. Пристли к способностям памяти, суждения, к эмоциям и воле. Все они выступают различными видами или случаями ассоциаций ощущений и идей. То же самое касается самых общих понятий. Анатомо-физиологической основой ощущений, идей и их ассоциаций являются вибрации нервного и мозгового вещества. Сильные вибрации характерны для чувственных образов, ослабленные вибрации - для идей. Вибрации нервных структур лежат не только в основе происхождения простых ощущений и идей, но также в основе ассоциированных образований, каковыми являются память, рассудок, воля и эмоции. Сложное взаимовлияние между различными вибрациями, идущими от органов чувств, является физиологической базой взаимосвязей, соединений и разъединений идей. В данном случае Д. Пристли полностью поддерживает вибрационную теорию ассоциаций идей Д. Гартли.
Следует отметить, что Д. Пристли было чуждо вульгарное представление о психическом, какое имело место у Д. Толанда. Он указывал, что ни в коем случае нельзя считать, что мозговые вибрации - это и есть самое ощущение или идея. Вибрация мозговых частиц - это только причина ощущений и идей, ибо вибрации могут происходить не сопровождаясь восприятиями.
Сложный характер феноменов духа ставился Д. Пристли в зависимость от объема вибрирующей системы мозга. Здесь подчеркивалась мысль о том, что чем сложнее умственный акт, тем больше участков мозгового вещества должно вовлекаться в работу. В известном смысле положения Д. Пристли оказались созвучными синтетическому подходу Ж. Флуранса (1794-1867) в отношении работы мозга.
Объективную позицию Д. Пристли занимал в вопросе о воле. Проблема свободной воли была традиционной проблемой философии. Характер ее решения всегда определялся общими философскими установками того или иного ученого. По мнению Д. Пристли, воля не может быть понята, как добровольное решение духа поступать, так или иначе, вне всякой действительной внешней причины. Воля имеет такую же необходимость, как и прочие проявления духа. Истоки «свободной воли» следует искать за пределами самой воли. Ими являются внешние предметы или представления о них, которые выступают в качестве объектов выбора или решения, и положительное или отрицательное отношение к вещам, которое сложилось в опыте.
Наиболее тяжелым для всех философов описываемого периода был вопрос о том, имеется ли у животных душа, и если имеется, то чем она отличается от души человека. Аристотель, как известно, стоял на позиции биопсихизма. Душа им приписывалась не только людям и животным, но и растениям. Р. Декарт лишил животных духовного начала и сделал из них бездушных автоматов. Д. Локк представлял душу животных отображением лишь телесной природы. А душа человека частью связана с телом, частью с духовной субстанцией, реальность которой он допускал. Д. Пристли же считал, что «животные обладают зачатками всех наших способностей без исключения, причем так, что они отличаются от нас только в степени, а не в роде» [Пристли Д. Избранные сочинения. М., 1934,с.77]. Он приписывал им память, эмоции, волю, рассудок и даже способность абстрагировать. Ему казалось, например, что собаки способны отличать «зайцев вообще» от «человека вообще». Наделив животных чертами человеческой психики, Д. Пристли сделал ошибочный шаг в сторону антропоморфизма.
Качественное отождествление психики животных и человека допускали многие передовые естествоиспытатели и философы материалисты XVIII-XIX веков (Д. Пристли, Ж. Ламетри, Ч. Дарвин, Н.Г. Чернышевский, Д. Романес и др.). Антропоморфизм играл в ту пору прогрессивную роль, ибо он был формой утверждения материалистического взгляда на природу и происхождение психики животных и человека.
При всех заблуждениях, Д. Пристли сыграл немалую роль в укреплении естественнонаучного и объективного подхода к явлениям духа. Проводя в жизнь идеи Д. Гартли, он способствовал распространению основного принципа английской ассоциативной школы. Более того, во многих отношениях он был последовательнее своего учителя. Д. Гартли допускал существование нематериальной души и некоторого «посредствующего тела», связывающего дух с грубой материей. Д. Пристли замечает по этому поводу, что при всем уважении к Д. Гартли: «Я смотрю на его «посредствующее тело» и на его «нематериальную душу как некоторое нагромождение на его систему, которая в других отношениях удивительно проста» [Пристли Д. Избранные сочинения. М., 1934, с. 40].
Как философ-материалист, естествоиспытатель и блестящий экспериментатор в области химии, Д. Пристли считал возможным применение эксперимента и к области психических явлений. Он писал: «Этот род знаний приобретается наблюдением и экспериментом хотя мы сами являемся субъектом наблюдений и экспериментов» [Пристли Д. Избранные сочинения. М., 1934, с. 149].
5.1.4. Ассоцианизм Д. Беркли и Д. Юма. Первичность сознания. Эмпиризм: чувственный опыт как источник знания. Д. Беркли: внешнее пространство как продукт взаимодействия ощущений. Солипсизм. Д. Юм: Агностицизм. Две категории перцепций. Восприятия. Идеи как производное восприятий. Простые и сложные восприятия и идеи. Ассоциации как единственный механизм связи идей. Личность как «пучок различных восприятий». Интроспективная ассоциативная психология
По иному истолковали принцип ассоциации два других английских мыслителя этой эпохи - Д. Беркли (1685- 1753) и Д. Юм (1711-1776). Оба (в отличие от Гартли) принимали за первичное не физическую реальность, не жизнедеятельность организма, а феномены сознания. Их главным аргументом был эмпиризм - учение о том, что источником знания служит чувственный опыт (образуемый ассоциациями).
Понятие об опыте в различных философских контекстах меняло свой облик. Согласно Беркли, опыт - это непосредственно испытываемые субъектом ощущения: зрительные, мышечные, осязательные и др. В своем труде «Опыт новой теории зрения» Беркли детально проанализировал чувственные элементы, из которых складывается образ геометрического пространства как вместилища всех природных тел.
Физика предполагает, что это ньютоново пространство дано объективно. По Беркли же, оно - продукт взаимодействия ощущений. Одни ощущения (например, зрительные) связаны с другими (например, осязательными), и весь этот комплекс ощущений люди считают вещью, данной им независимо от сознания, тогда как «быть - значит быть в восприятии».
Этот вывод неотвратимо склонял к солипсизму (от лат. «солус» - единственный и «ипсе» - сам) - к отрицанию любого бытия кроме собственного сознания. Чтобы выбраться из этой ловушки и объяснить, почему у различных субъектов возникают восприятия одних и тех же внешних объектов, Беркли апеллировал к особому божественному сознанию, которым наделены все люди.
В своем конкретно-психологическом анализе зрительного восприятия Беркли высказал несколько ценных идей, указав, в частности, на участие осязательных ощущений в построении образа трехмерного пространства (при двухмерности образа на сетчатке).
Что касается Юма, то он занял иную позицию. Вопрос о том, существуют или не существуют независимо от нас физические объекты, он полагал теоретически неразрешимым (такой взгляд называется агностицизмом, от греч. «недоступный познанию»). Хотя на практике в этом сомневаться не приходится. Люди полагают, что эти объекты являются причиной возникающих у них впечатлений и идей.
Между тем учение о причинности является не более, чем продуктом веры в то, что за одним впечатлением (признаваемым причиной) появится другое (принимаемое за следствие). На деле же здесь не более чем прочная ассоциация представлений, возникшая в опыте субъекта. Да и сам субъект, и его душа - это всего лишь сменяющие друг друга связки или пучки впечатлений.
Скептицизм Юма пробудил многих мыслителей от «догматического сна», заставил их задуматься о своих убеждениях, касающихся души, причинности и др. Ведь эти убеждения принимались ими на веру, без критического анализа.
Мнение Юма о том, что понятие о субъекте может быть сведено к пучку ассоциаций, было направлено своим критическим острием против представления о душе как особой, дарованной Всевышним сущности, которая порождает и связывает между собой отдельные психические феномены.
Предположение о такой спиритуальной, бестелесной субстанции защищал, в частности, Беркли, отвергший субстанцию материальную. Согласно же Юму, называемое душой - нечто вроде сценических подмостков, где проходят чередой, сцепленные между собой, ощущения и идеи.
Огромное разнообразие впечатлений или перцепций Д. Юм делит на две категории: восприятия (ощущения) и идеи. В основе их различий лежат сила и живость впечатления. Восприятия - это сильные и живые образы. Идеи, являясь производными от восприятий, представляют собой слабые и менее живые копии или снимки с восприятий. Восприятия включают в себя впечатления от органов чувств и рефлективные впечатления, т.е. впечатления, вызываемые идеей. К рефлективным впечатлениям Д. Юм относит страсти, эффекты, эмоции. Ощущения возникают, по Д. Юму, от неизвестных причин, а рефлективные впечатления связаны с телесными страданиями или удовольствием.
Кроме деления впечатлений на восприятия и идеи, Д. Юм, подобно Локку, делит те и другие на простые и сложные. Простые восприятия и простые идеи обязательно соответствуют друг другу, тогда как сложные идеи не всегда могут быть похожими на сложные восприятия. Идеи подразделяются Д. Юмом на идеи памяти и идеи воображения. Идеи памяти сильнее и живее воображения. Первые больше походят на восприятия. Идеи памяти сохраняют порядок и расположения тот, который был первоначально. Воображение же, в отличие от памяти, может свободно перемещать и изменять первоначальный порядок идей.
Перечисленные виды восприятий и идей являются исходными элементами, из которых слагается человеческое сознание. Ум сам по себе ничего не вносит. Его функция состоит лишь в приведении в порядок, комбинировании и разъединении идей и восприятий. Механизмом объединения простых идей в сложные является ассоциация, понимаемая как «мягко действующая сила». Согласно Д. Юму, имеется три вида ассоциаций, с помощью которых ум переходит от одной идее к другой: ассоциации по сходству и контрасту; ассоциации по смежности в пространстве и во времени и ассоциации по причине и действию. Подобно Д. Гартли, Д. Юм видел в ассоциациях единственный механизм связи идей. Но в отличие от первого, который стремился под ассоциативный механизм подвести физиологические основы, Д. Юм был далек от того, чтобы считать, будто восприятия и их связи имеют какое-нибудь отношение к внешнему миру и к телу. Он открыто признается в том, что у него нет никакого представления ни о том месте, где протекает смена одних ассоциаций другими, ни о том материале, из которого состоит душевный мир [Юм Д. Сочинения в 2-х т. М., 1966, т. 1, с.367]. По Д. Юму, нет, не только объекта восприятия, нет самого субъекта, носителя их. Личность для Д. Юма - это не что иное как «связка или пучок различных восприятий, следующих друг за другом с непостижимой быстротой и находящихся в постоянном течении, в постоянном движении» [Юм Д. Сочинения в 2-х т. М., 1966, т. 1, с.367]. «Я никак не могу, - подчеркивает Д. Юм, - уловить свое «Я» как нечто существующее помимо восприятий и никак не могу подметить ничего, кроме какого-либо восприятия» [Юм Д. Сочинения в 2-х т. М., 1966, т.1, с.366]. Личность, таким образом, есть непрерывный поток сменяющихся восприятий, и ничего более.
5.1.5. Ассоцианизм Дж. Милля и Д. Ст. Милля. Дж. Милль: ощущения как первичные состояния сознания. Производность идей от ощущений. Закон смежности ассоциаций. Недоступность познания психической жизни человека. Д. Ст. Милль: критика положения об атомарном составе души. Химическая структура сознания. Ассоциации исходных явлений сознания. Законы ассоциаций
Изложение философско-психологической системы Д. Юма показывает, что она пронизана духом крайнего субъективизма. Преобразовав локковский внешний опыт целиком во внутренний, Д. Юм не нашел места в нем ни для объекта, ни для субъекта. За пределы калейдоскопически сменяющихся состояний сознания невозможно выйти ни к Богу, ни к материи. С необходимостью вставал вопрос о выходе из созданного Д. Юмом тупика. Первые попытки были предприняты Э. Кондильяком; в самой же Англии субъективная линия Беркли-Юма получает дальнейшее развитие в трудах Джеймса Милля (1773-1836) и его сына Джона Стюарта Милля (1806-1873).
Следуя Д. Локку, Дж. Милль полагал, что первыми состояниями сознания являются ощущения; производными от них - идеи. Природа сознания такова, что в нем самом уже заложены чувственные данные и ассоциативный механизм их связи. Ассоциации - это не сила и не причина, как она понималась Д. Юмом, а просто способ совпадения или соприкосновения идей. Они приложимы только к идеям и чувственных данных не затрагивают.
Идеи, будучи вторичными состояниями сознания, представляют собой копии ощущений, отличаясь от последних только тем, что они никогда не появляются раньше ощущений. Из простых идей посредствам ассоциаций образуются сложные идеи. Если у Д. Юма выдвинуто три закона ассоциаций, то у Дж. Милля - один: смежность или близость во времени или в пространстве. Одновременные и последовательные ассоциации различаются по силе, которая зависит от двух условий - ясности и повторения идей. Результат многообразных соприкосновений (ассоциаций) идей составляет суть психической жизни человека. Доступа к ней, кроме внутреннего наблюдения, нет.
Д. Ст. Миллем выступил против положения об атомарном составе души и механической связи исходных элементов. Практически никому еще не удавалось выделить в сложных психических явлениях качества первичных элементов, из которых слагается интегральное психическое образование. Взамен механической модели как не отражающей истинную структуру сознания Д. Ст. Милль предложил химическую, т.е. теперь сознание стало строится по образцу химических процессов. Свойства души, полагал Д. Ст. Милль, невозможно вывести из свойств элементов, подобно тому, как вода характеризуется свойствами, не присущими ни кислороду, ни водороду в отдельности. Новый химический подход нисколько не мешал Д. Ст. Миллю оставить в силе основной ассоциативный принцип связи элементов сознания. Для него законы ассоциации имеют такую же силу в психологии, какую имеет закон тяготения в астрономии. Исходные явления сознания, ассоциируясь, дают новое психическое состояние, качества которого не имеют подобия среди первичных элементов. Д. Ст. Милль выделял следующие законы ассоциаций: сходство, смежность, частота и интенсивность. Впоследствии закон интенсивности был заменен законом неразделенности. Все эти законы привлекались Д. Ст. Миллем для обоснования субъективно-идеалистической теории, согласно которой материя понималась как «постоянная возможность ощущения». Ему представлялось, что наряду с ограниченной частью наличных ощущений (скоротечных и изменчивых) всегда имеет место обширная область возможных (постоянных) ощущений, которые и составляют для нас внешний мир. Ассоциативные законы лежат в основе взаимопереходов наличных ощущений в возможные и обратно.
Мы видим, таким образом, что динамика состояний сознания в феноменологических концепциях обоих Миллей происходит вне связи с объективным миром и теми физиологическими процессами, которые составляют материальную базу для всех психических явлений.
5.1.6. Значение английского ассоцианизма XVIII века
Английский ассоцианизм XVIII века, как в материалистическом, так и в идеалистическом вариантах, направлял искания многих западных психологов двух последующих веков. Как бы умозрительны ни были воззрения Гартли на деятельность нервной системы, она, по существу, мыслилась им как орган, передающий внешние импульсы от органов чувств через головной мозг к мышцам, т.е., иначе говоря, как рефлекторный механизм. В этом плане Гартли стал восприемником открытия Декартом рефлекторной природы поведения.
Но Декарт наряду с рефлексом вводил второй объяснительный принцип - рефлексию как особую активность сознания. Гартли же наметил перспективу бескомпромиссного объяснения, исходя из единого принципа и тех высших проявлений психической жизни, которые дуалист Декарт объяснял активностью нематериальной субстанции.
Эта гартлианская линия вошла впоследствии в ресурс научного объяснения психики в новую эпоху, когда рефлекторный принцип был воспринят и преобразован Сеченовым и его последователями.
Нашла своих последователей на рубеже XIX-XX веков и линия, намеченная Беркли и Юмом. Ее преемниками стали не только философы-позитивисты, но и психологи (Вундт, Титченер), сосредоточившиеся на анализе элементов опыта субъекта в качестве особых, ни из чего не выводимых психических реалий.

5.2. ФРАНЦУЗСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ: ОБЪЕКТИВНЫЙ ПОДХОД К НАУКЕ О ДУШЕ

5.2.1. Истоки французского материализма: сенсуализм Д. Локка и объективное направление Р. Декарта - рефлекторный принцип действия организма. Опровержение интроспективного подхода к сознанию. Материальность мира и живой природы. Обусловленность внутренних психических состояний законами природы
В философском отношении решающий шаг в ориентации психологии на объективное и опытное изучение был сделан французскими материалистами XVIII века. Французский материализм объединил в себе две линии теоретической мысли: объективное направление Р. Декарта в области физики и физиологии и сенсуалистические идеи Д. Локка.
Воззрения Р. Декарта, как было подчеркнуто ранее, оказали значительное влияние на весь последующий ход психологической мысли как во Франции, так и за ее пределами. Это влияние двояко. С одной стороны, увидев в человеческом теле машину и выдвинув рефлекторный механизм его действия, Р. Декарт указал на реальную возможность экспериментального изучения органических и психофизиологических функций. С другой стороны, картезианское учение о сознании стало исходным основанием для развития интроспективной психологии в ее различных формах. Если мысль Р. Декарта о естественнонаучном пути и объективном изучении органических и психофизиологических процессов была поддержана французскими материалистами и развита дальше, то интроспективный подход к сознанию был опровергнут.
Весь мир, живая и неживая природа для французских материалистов есть вечная, бесконечная, протяженная и движущаяся материя. Все свойства живой природы, включая и психические, являются продуктами развития материи. Психическое есть свойство высокой организации материи. Совершеннейшей частью природы является человек, и как часть природы его существование определяется строгой природной необходимостью. Законы природы распространяются и на внутренний мир человека. Объективным основанием психических способностей является внешний мир и его закономерности. Нет никаких внутренних состояний, которые не были бы обусловлены законами природы.
В целом заслуга французских материалистов состояла в том, что они преобразовали учения Д. Локка и Р. Декарта в прочную материалистическую традицию, которая стала основой для последующего развития научной психологии во Франции в XIX и XX веках. Под заметным влиянием идей Д. Дидро, П. Гольбаха, Ж. Ламетри и K. Гельвеция происходило во Франции и формирование экспериментальной психологии.
5.2.2. Э. Кондильяк: опытное происхождение знаний. «Статуя» Э. Кондильяка. Главенствующее положение осязания в восприятии окружающего мира. Ощущения - единственный источник внутреннего мира человека. Двойственность позиции Э. Кондильяка. Критика учения Б. Спинозы о единой субстанции
Что касается локковского эмпиризма и сенсуализма, то их переносу на французскую почву способствовали прежде всего работы Э. Кондильяка (1715-1780). К ним относятся: «Очерк происхождения человеческих знаний» (1746), представлявший собой краткое изложение книги Д. Локка «Опыт о человеческом разуме» и самостоятельный труд Э. Кондильяка «Трактат об ощущениях» (1754). Подобно Д. Локку, Э. Кондильяк исходил из опытного происхождения знаний. Однако, в отличие от Д. Локка, он устранил рефлексивный источник познания, поскольку видел в нем то же ощущение. Для изложения своей точки зрения Э. Кондильяк воспользовался образом статуи, которая постепенно наделялась им различными ощущениями. С введением каждого нового вида ощущений психическая жизнь статуи усложняется. Главным из всех чувств является осязание. Оно выступает в роли учителя всех других чувств. Главенствующее положение осязания определяется тем, что только оно научает другие чувства относить ощущения к внешним предметам. Ни запах, ни слух, ни зрение в отдельности и вместе взятые не дают нам адекватного образа внешних вещей. Лишь с помощью осязания статуя Э. Кондильяка начинает судить о пространстве, фигуре, величине внешних предметов. Одним из движущих принципов познания и, пожалуй, самым главным являются потребности, понимаемые Э. Кондильяком как беспокойство, вызываемое отсутствием какого-либо предмета, ведущего к удовольствиям. Благодаря потребностям «возникают все душевные и телесные привычки» [Кондильяк Э.Б. Трактат об ощущениях. М., 1935, с.45].
В целом душа человека, по мнению Э. Кондильяка, представляет собой совокупность модификаций ощущений. Память, воображение, суждение - это разновидности различных сочетаний ощущений. Ощущения - единственный источник внутреннего мира человека.
Общая концепция Э. Кондильяка отличалась двойственностью. Он не отрицал, как, например, Д. Беркли, существование объективного мира. В то же самое время Э. Кондильяк критиковал Б. Спинозу за его учение о субстанции, пытался доказать, что за ощущениями нельзя увидеть какой-либо субстанции. Здесь Э. Кондильяк предпочел примкнуть к Д. Беркли и заявить устами своей статуи: «Я вижу только себя, я наслаждаюсь только собой, ибо я вижу только свои собственные модификации: они - моя единственная собственность. Одним движением своих ресниц я творю или уничтожаю все окружающее меня» [Кондильяк Э.Б. Трактат об ощущениях. М., 1935, с.257]. Нет у Э. Кондильяка также указаний на какую-либо связь ощущений и их модификаций с телесными механизмами. Статуя Э. Кондильяка - чисто психологическое существо. Придерживаясь подобной точки зрения, Э. Кондильяк практически оставался на интроспективных позициях Д. Беркли и Д. Юма. Феноменологические тенденции Э. Кондильяка вызвали заслуженную критику со стороны Д. Дидро.
Идеи Р. Декарта и Э. Кондиьляка находят дальнейшее развитие у материалистов XVIII века Ж. Ламетри (1709-1751), Д. Дидро (1713-1784), П. Гольбаха (1723-1789), К. Гельвеция (1715-1771) и П. Кабаниса (1757-1808). Для них характерно преодоление дуализма Р. Декарта, Д. Локка и Э. Кондильяка как в понимании всего мироздания, так и в понимании внутреннего мира человека.
5.2.3. Ж. Ламетри: рефлекторный принцип деятельности психики. Человек как чувствующая и думающая машина - распространение рефлекторного принципа на психическую деятельность. Душа как способность к ощущениям. Доступность изучения души методами механики - устранение дуализма Р. Декарта. Объективный метод исследования психики. Влияние сенсуализма Д. Локка. Участие интеллекта в возникновении восприятия
Значительный шаг к объективному анализу психики человека и животных с позиций механики сделал родоначальник французского материализма, врач и естествоиспытатель Ж. Ламетри. Его воззрения сложились под влиянием физики Р.Декарта и сенсуализма Д. Локка.
Принимая полностью картезианский тезис о машинообразном характере работы телесного организма, Ж. Ламетри распространяет механический принцип и на область психических явлений. Он критикует Р. Декарта за то, что тот сделал из животных бездушных автоматов, способных только к движению. Уже простое сравнение поведения животных и человека, по мнению Ж. Ламетри, не дает нам права «отказывать животным в драгоценном даре понимать и чувствовать природу» [Ламетри Ж. Избранные сочинения. М.-Л., 1925, с.204]. И люди и животные созданы из одного теста и переход между ними не очень резок. Так, Ж. Ламетри пытается превратить животных из бездушных автоматов в чувствующие. Но если между животными и человеком имеется большое сходство в их телесной и психической организации, то почему бы и человека с его способностями чувствовать и мыслить не рассматривать как чувствующую и думающую машину? И Ж. Ламетри твердо заявляет, что человек - это сложная, вертикально ползущая просвещенная машина, «живое олицетворение беспрерывного движения» [Ламетри Ж. Избранные сочинения. М.-Л., 1925, с. 185].
Движущим началом животной и человеческой машины является душа, понимаемая как способность к чувствованию. Эта способность чувствовать обнаруживается только в организованных телах, и главным органом этой способности является мозг - экран, на котором отражается природа. Душа или способность ощущать по отношению к организованной материи является таким же реальным и телесным свойством, каковыми являются протяженность, электричество, движение для низких уровней развития материи. Как функция телесной организации душа также может быть объяснена и изучена средствами и методами механики. Так, преобразовав картезианское сознание из самостоятельной сущности в телесную функцию, Ж. Ламетри устранил и дуализм методов, один из которых (объективный, экспериментальный) предназначался для изучения механики тел, другой (интроспективный) - для познания способностей духовной сущности.
Ж. Ламетри был страстным поборником объективного метода. Свое произведение «Человек-машина» он начинает с указания на то, что его руководителями были всегда только опыт и наблюдение. В этой же работе он писал: « из двух врачей лучшим и заслуживающим наибольшее доверие всегда будет тот, по моему мнению, кто больше опирается на физику или механику человеческого тела» [Ламетри Ж. Избранные сочинения. М.-Л., 1925, с.61].
Объективным показателем течения психических процессов служат те телесные изменения и следствия, которые они вызывают. Касаясь вопроса об эмоциях, Ж. Ламетри писал; « горе сжимает диаметр сосудов [Ламетри Ж. Избранные сочинения. М.-Л., 1925, с.86]. В данном случае характер сосудистых реакций является объективным критерием, позволявшим судить о переживаемом эмоциональном состоянии.
Для построения духовного мира человека Ж. Ламетри прибегает к сенсуализму Д. Локка, отвергая при этом его рефлексию. Он считал, что единственной причиной всех наших представлений являются впечатления от внешних тел. Из них вырастают восприятия, суждения, в общем, все интеллектуальные способности, представляющие собой «модификации своеобразного мозгового экрана, на котором как от волшебного фонаря отражаются запечатлевшиеся в глазу предметы» [Ламетри Ж. Избранные сочинения. М.-Л., 1925, с.196]. В учении об ощущениях Ж. Ламетри обращает внимание на отношение объективных и субъективных моментов образа. Пытаясь понять диалектику объективного и субъективного, он подчеркивает, что в зависимости от устройства и состояния органов чувств чувственные образы не дают отображение предметов с зеркальной точностью, но это не означает, по его мнению, что чувства обманывают нас в отношении объективных предметных основных свойств. Значительной догадкой следует считать у Ж. Ламетри положение о том, что из простой суммы ощущений не может сложиться восприятие. Для этого требуется обязательное участие со стороны ума. Чтобы подчеркнуть важнейшую роль мыслительных компонентов в становлении образа, Ж. Ламетри называл всегда восприятие «интеллектуальным». В первом и во втором случаях Ж. Ламетри идет немного дальше Локка, признававшего субъективную природу вторичных качеств и понимавшего сложные психические образования как механическую сумму сенсорных элементов.
Несмотря на механистический подход в объяснении психики животных и человека, антропоморфические ошибки, Ж. Ламетри сыграл видную роль в утверждении материалистического, естественнонаучного взгляда на природу психических явлений, а стало быть, и в определении научного метода грядущей экспериментальной психологии.
5.2.4. Д. Дидро: учение о чувствительности. Материя как единственная субстанция во вселенной. Живая и неживая материя. Способность к отражению как свойство материи. Активная чувствительность как способность к отражению живой материи. Учение о чувствительности: производность всех психических явлений от чувствительности. Вибрационная теория ассоциаций
Одним из наиболее оригинальных французских мыслителей был Д. Дидро. Основные его идеи в области психологии изложены, главным образом, в трех произведениях: «Письмо о слепых в назидание зрячим» (1749). «Мысли к объяснению природы» (1754) и «Разговор д'Аламбера и Дидро» (1769). В этих работах Д. Дидро утверждает, что материя является единственной субстанцией во вселенной, в человеке и в животном. Разделяя материю на живую и мертвую, он полагал, что органическая форма материи происходит из неорганической. Всей материи свойственна способность к отражению. На уровне органической жизни эта способность выступает в форме активной чувствительности. На уровне мертвой материи свойство отражения представлено в виде потенциальной (пассивной) чувствительности.
О человеке и его психических способностях Д. Дидро писал: «Мы инструменты, одаренные способностью ощущать, и памятью. Наши чувства - клавиши, по которым ударяет окружающая нас природа, и которые часто сами по себе ударяют; вот, по моему мнению, все, что происходит в фортепиано, организованном подобно вам или мне» [Дидро Д. Избранные философские произведения. М., 1941, с. 149]. Вся совокупность психических явлений, начиная от различного рода ощущений и кончая волей и самосознанием, зависит от деятельности органов чувств, нервов и мозга. Достаточно удалить у человека нервные отростки, полагал Д. Дидро, как он будет лишен всех перечисленных психических качеств. Нервные волокна Д. Дидро сравнивал с чувствительными вибрирующими струнами, которые обладают, с одной стороны, способностью сохранять свою вибрацию после удара по ним внешних воздействий, с другой - способностью заставлять дрожать соседние струны или нервные волокна. Совместные дрожания чувствительных струн являются физиологической основой ассоциаций. Таким образом, опираясь на вибрационную теорию ассоциаций Д. Гартли и Д. Пристли, Д. Дидро пытается раскрыть динамику представлений через ассоциативный механизм по смежности.
Проблема ощущений является наиболее разработанной частью психологических взглядов Д. Дидро. В работе «Письмо о слепых в назидание зрячим» он дает последовательно материалистическое решение вопроса о природе ощущений и их взаимодействии, отвергая всю феноменологическую «экстравагантную систему» Д. Беркли.
5.2.5. П. Гольбах: учение о потребностях. Человек как часть природы. Ощущения, восприятия и идеи как первоначальные процессы деятельности мозга. Производность мыслей, памяти и воображения от первичных процессов. Потребности как движущие силы активности человека. Критика представлений о спонтанной активности сознания. Роль опыта в познании психических явлений. Возможность объективного познания психики
Не менее последовательно проводит мысль о природном происхождении психики другой представитель французского материализма Поль Гольбах. В его «Системе природы» нет места для духовной субстанции. Человек объявляется совершеннейшей частью природы. Что же касается духовного начала в человеке, то П. Гольбахом оно рассматривается как то же самое физическое, но «рассматриваемое только под известным углом зрения, т.е. по отношению к некоторым его способам действия, обусловленным особенностями его организации» [Гольбах П. Система природы. М., 1963, с. З]. Благодаря высокой телесной организации человек наделен способностью чувствовать, мыслить и действовать. Первой способностью человека являются ощущения. Все прочие вытекают из них. Ощущать, по П. Гольбаху, это значит испытывать воздействия внешних предметов на органы чувств. Всякое воздействие внешнего агента сопровождается изменениями, происходящими в органах чувств. Эти изменения в виде сотрясений передаются через нервы в мозг.
Первичными процессами деятельности мозга являются ощущения, восприятия и идеи. Под ощущением понимается всякое изменение или сотрясение, вызванное внешними предметами в органах чувств. Когда эти изменения осознаются, они становятся восприятиями. Степень осознания зависит от силы и интенсивности воздействия. Если произведенные в мозгу изменения относятся к внешним предметам, они становятся идеями. Идеи, таким образом, представляют собой образ предмета, от которого происходят ощущения. Названные Гольбахом первоначальные процессы деятельности мозга: ощущения, восприятия, идеи - соответствующие современным понятиям: раздражение, ощущение, восприятие лежат в основе образования новых, других процессов, именуемых мыслями, размышлением, памятью, воображением, суждением, желанием и действием. После Э. Кондильяка П. Гольбах вновь подчеркивает определенную роль потребностей в жизни человека, но делает это значительно глубже и последовательнее. Потребности выступают движущим фактором наших страстей, воли, телесных и умственных потребностей. Через мотивы, представляющие собой те предметы или представления о них, с которыми связано благополучие организма, потребности приводят в действие наши ум, чувства и волю и направляют их к тому, чтобы предпринять определенные меры для поддержания существования организма. Потребности человека беспрерывны, и это обстоятельство служит источником его постоянной активности.
Положение П. Гольбаха о потребностях как основном источнике активности человека имеет огромное значение. П. Гольбах в учении о потребностях утверждал, что одних внешних причин достаточно для объяснения активности человека и его сознания (познавательной, эмоциональной и волевой деятельности). Он полностью отвергал традиционное представление идеализма о спонтанной активности сознания, которая обычно приписывалась идеалистами (Г. Лейбниц, Х. Вольф и др.) особой нематериальной сущности.
Для познания психических явлений П. Гольбах призывал обращаться к природе и в ней самой искать истины, привлекая себе в руководители опыт. Все внутренние движения в человеке, которые принято называть мыслями, страстями и желаниями, указывал он, действительно скрыты и недоступны прямому наблюдению. Но, продолжает философ, о психических состояниях мы можем судить по тем внешним проявлениям, поступкам и поведению, которыми они сопровождаются и причиной которых эти состояния являются.
Вероятно, П. Гольбах, как и многие другие мыслители, говоря об опыте применительно к психологии, не имел в виду эксперимент в его строго научной форме, но мысль о возможности объективного изучения душевных явлений открывала реальный путь к научному экспериментированию в области психических процессов. Ведь объективное наблюдение и есть ключ к научному эксперименту.
5.2.6. Социальный детерминизм К. Гельвеция. Человек как продукт социального окружения и воспитания. Недооценка роли биологического фактора в развитии психических способностей. Первичность ощущений. Сенсуализм К. Гельвеция: абсолютизация роли чувственного опыта. Расширение сферы психического за счет неосознаваемых ощущений. Страсти как источник активности человека. Два рода страстей
Помимо утверждения природного детерминизма при рассмотрении внутреннего мира человека, его сознания и поведения, французские материалисты сделали первый шаг к идее социального детерминизма. Особая заслуга принадлежит здесь К. Гельвецию, который показал, что человек не только продукт природы, но и продукт социального окружения и воспитания. Обстоятельства творят человека - вот генеральный вывод философии и психологии Гельвеция. Ему практически оставалось сделать лишь один шаг до марксистского понимания, согласно которому человек есть не только продукт обстоятельств, но он и творец их. Но поскольку второго шага не было сделано французскими материалистами, человек в их философии продолжал выступать как созерцатель, а не как преобразователь природы и социальных условий, продуктом которых он сам является. Эти общие положения раскрываются в научных взглядах отдельных представителей французского материализма XVIII века.
Материализм К. Гельвеция сложился под влиянием мировоззрения выдающихся ученых мира Б. Спинозы, Д. Толанда, Р. Декарта и особенно Джона Локка, чей основной принцип - человек есть продукт опыта - К. Гельвеций попытался применить к социальным сторонам человеческой жизни. Обе книги К. Гельвеция «Об уме» и «О человеке» посвящены развитию и обоснованию исходного тезиса, в котором провозглашалось: человек есть продукт воспитания. Главную задачу К. Гельвеций видел в доказательстве того, что различие умственных способностей, духовного облика людей обусловлено не столько природными свойствами человека (допускалось, что все люди по своей физической организации и свойствам равны), сколько воспитанием, которое трактуется философом чрезвычайно широко. Оно включает и предметное окружение и обстоятельства жизни, и социальные явления (форма правления и т.д.).
Подойдя близко к идее социального детерминизма, К. Гельвеций вместе с тем пришел к недооценке роли физических потенций человека в развитии его психических способностей. Точка зрения К. Гельвеция вызвала справедливую критику со стороны ряда виднейших мыслителей - Д. Дидро, А.Н. Радищева, Ж. Руссо и др. Д. Дидро писал по этому поводу: «Он (Гельвеций) говорит - воспитание значит все. Скажите: воспитание значит много. Он говорит: организация не значит ничего. Скажите: организация значит меньше, чем это обычно думают» [Дидро Д. Избранные философские произведения. М., 1941, с. 162].
Между тем следует заметить, что принижение роли биологического фактора в формировании психических способностей не вело к полному устранению его (в таком случае К. Гельвеций не был бы материалистом). Природный фактор оставался для К. Гельвеция единственным материальным основанием для психических явлений.
Первой формой психической деятельности, по К. Гельвецию, являются ощущения. Способность ощущения рассматривается философом таким же природным свойством, каким являются плотность, протяжение и др., но только оно относится лишь к «организованным телам животных» [Гельвеций К.А. О человеке, его умственных способностях и его воспитании. М., 1938, с.23]. К. Гельвеций, подобно Д. Дидро, П. Гольбаху, Ж. Ламетри устраняет локковскую рефлексию, заявляя, что способность к ощущению является единственным источником образования наших мыслей, страстей и воли. Все у Гельвеция сводится к ощущению: память, суждение, ум, воображение, страсти, желания - все это модификация ощущений и их комбинации. Память, например, это «длящееся, но ослабленное ощущение», суждение - «рассказ о двух ощущениях», воображение - «новое сочетание в соединение образов» и т.д. К. Гельвеций, как видно из изложения, абсолютизирует роль чувственного опыта и оставляет в тени активное вмешательство разума в обработке чувственных данных. Крайний сенсуализм К. Гельвеция был отрицательно воспринят А.Н. Радищевым и Д. Дидро.
В то же самое время крайний сенсуализм К. Гельвеция сыграл положительную роль в борьбе против сведения Р. Декартом психического к сознанию и мышлению. К. Гельвеций указывал, что душа человека - это не только ум, она - нечто большее, чем ум, ибо кроме ума есть способность к ощущению. Ум, по мнению К. Гельвеция, формируется, главным образом, при жизни; при жизни его можно и потерять. Но душа, как способность к ощущению, остается. Она рождается и умирает вместе с рождением и смертью организма. Поэтому одно только мышление не может выражать сущность души. Сфера психического, таким образом, не ограничивается областью мышления и сознания, поскольку за его пределами имеется большой ряд слабых ощущений, которые, по выражению К. Гельвеция, «не приковывая к себе внимания, не могут вызвать в нас ни сознания, ни воспоминания» [Гельвеций К.А. О человеке, его умственных способностях и его воспитании. М., 1938, с.63], но за которыми стоят физические причины. Приведенные мысли К. Гельвеция вели к подрыву интроспективной концепции сознания Р. Декарта и к утверждению объективного характера психических явлений, протекаемых как с осознанием, так и безотносительно к их осознаваемости.
Человек у К. Гельвеция не пассивное существо, наоборот, деятельное. Источником его активности являются страсти. «В нравственном мире, - считал К. Гельвеций, - страсти имеют то же значение, какое имеет движение в физическом» [Гельвеций К.А. О человеке, его умственных способностях и его воспитании. М., 1938, с. 170]. Они оживляют духовный мир человека и приводят его в движение. Страсти подразделяются на два рода, одни из которых даны от природы, другие - приобретаются при жизни. Первые представляют собой удовольствия и страдания, вызываемые удовлетворением или неудовлетворением физических потребностей. Вторые - являются производными от физических страстей. Естественные или физические потребности отождествляются К. Гельвецием с ощущениями; приобретенные (искусственные) страсти составляют собственно эмоции и чувства. Страсти, подобно другим психическим явлениям, определяются не столько телесной организацией, сколько обстоятельствами жизни. Познаются они по внешним выражениям и телесным изменениям.
Как подлинный материалист, К. Гельвеций в отношении метода познания психики человека не мог не стоять на позициях объективного и опытного подхода. Науку о духовном мире человека, по его представлению, следует трактовать и создавать так же, как трактуется и создается экспериментальная физика [Гельвеций К.А. О человеке, его умственных способностях и его воспитании. М., 1938, с.1]

5.3. ГЕРМАНИЯ. РАЗВИТИЕ НЕМЕЦКОЙ ПСИХОЛОГИИ В XVIII-XIX ВЕКАХ

5.3.1. Х. Вольф: разделение эмпирической и рациональной психологии. Эмпирические тенденции в немецкой психологии. Душа как основа всех психических проявлений. Анетативные и познавательные способности. Психофизиологический параллелизм Х. Вольфа
После Г. Лейбница в немецкую психологию начинают проникать эмпирические тенденции. Они стали особенно заметны с работ Х. Вольфа (1679-1754), ближайшего ученика Г. Лейбница. В психологии Х. Вольф известен, прежде всего разделением психологии на эмпирическую и рациональную части, что нашло отражение в названиях его книг: «Эмпирическая психология» (1732) и «Рациональная психология» (1734). Кроме того, Х. Вольф закрепил за наукой, занимающейся изучением души, название «психологии». По Х. Вольфу, настоящая наука в идеале призвана решать три основные задачи:
1) выведение фактов и явлений из существенных основ;
2) описание этих фактов и явлений;
3) установление количественных отношений.
Поскольку психология не может реализовать третью задачу, ей остается решать первые две, одна из которых должна стать предметом рациональной психологии, другая (описание фактов и явлений) - предметом эмпирической психологии.
Основой всех психических проявлений является, по Х. Вольфу, душа. Суть ее состоит в способности представления. Эта ведущая сила проявляется в виде познавательных и анетативных способностей. Анетативные способности или способности желания находятся в зависимости от познавательных. Таким образом, у Х. Вольфа все сводится в итоге к коренной познавательной сущности, которая является причиной различных проявлений, которыми и должна заниматься эмпирическая психология. Выступление Вольфа за эмпиризм в психологии, за создание психометрии, как науки, подобной экспериментальной физике, является положительной стороной учения Х. Вольфа в психологии. Но поиски путей перевода психологии в экспериментальное русло не могли привести Х. Вольфа к задуманным целям, поскольку за исходное основание психических явлений признавались не материальные силы природы, а нематериальные способности души.
Решая психофизическую проблему в форме психофизиологического параллелизма, Х. Вольф по-прежнему разделял, вместо того, чтобы связать, психические и физиологические процессы на два независимых ряда явлений.
Желание Х. Вольфа с позиций идеализма, на которых он стоял, построить экспериментальную психологию было не более, чем пустым мечтанием.
5.3.2. Теория познания И. Канта. «Вещь в себе» - непознаваемость внешних объектов. Эмпиризм психологии: логическое выведение недоступности понимания сущности души. Психология как наука о сознании, постигаемом через внутреннее самонаблюдение. Невозможность экспериментального изучения психических явлений и применения математических методов в психологии
Сильный крен немецкой психологии в сторону эмпиризма был осуществлен И. Кантом (1724-1804). Психологические взгляды Канта вытекали из его общей теории познания. И. Кант допускал, что вне нас существуют реальные предметы, - «вещи в себе». Однако о них ничего нельзя сказать, так как «вещи в себе» непознаваемы. Нам даны лишь явления сознания, которые производятся «вещами в себе», но не выражают их сущности. То, что нам представлено в сознании есть мир явлений, совершенно непохожий на мир вещей. Сам по себе чувственный опыт не несет никаких знаний о предметах. Приобретение знаний возможно лишь при наличии определенных условий, а именно: доопытных априорных форм, специально предназначенных для оформления качественной определенности чувственного опыта «по оси пространства и по оси времени». Рассудочные категории, оформляющие сенсорный материал в пространственно-временную определенность, не выводимы из чувственных данных, они даны изначально.
Поскольку сущность вещей непостижима, а человеку мир может быть дан только в явлениях («вещи для нас»), то все науки, в том числе и психология, имеют дело лишь с явлениями, а поэтому могут быть, по существу, только науками эмпирическими. Исключение составляют только математика и отчасти механика.
Согласно этому положению, для психологии, объектом изучения которой является внутренний мир человека, сущность души недоступна. И. Кант писал: «анализ сознания меня самого в мышлении не дает никакого знания обо мне самом как объекте» [Кант И. Соч. в 6 т., М., 1964, т.З, с.375]. Предмет психологии могут составлять лишь явления сознания, обнаруживаемые посредством внутреннего чувства. Здесь И. Кант выступает против рациональной психологии Х. Вольфа, поскольку, как полагал И. Кант, его рациональная психология была основана на эмпирических принципах. И. Кант писал: « если бы мы прибегли к наблюдениям над игрой наших мыслей и над выводимыми отсюда естественными законами мыслящего Я, то получилась бы эмпирическая психология, которая была бы своего рода физиологией внутреннего чувства и, быть может, могла бы объяснить его явления, но никогда не могла бы раскрыть такие свойства, которые вовсе не входят в сферу возможного опыта как, например, свойство простого, и не могла бы составить аподактические суждения о природе мыслящих существ вообще, иными словами, это была бы не рациональная психология» [Кант И. Соч. в 6 т., М., 1964, т. З, с. 372].
Рациональная психология была бы возможна только в том случае, если бы она исходила из «трансцендентального применения рассудка, которое исключает всякую примесь опыта» [Кант И. Соч. в 6 т., М., 1964,т. З, с. 372]. Но такую психологию построить нельзя, поскольку создание науки о душе на основе только априорных принципов предполагает существование абсолютного субъекта, лишенного какого-либо опыта. В таком случае рациональная психология становится беспредметной, поскольку рассудок остается без своего основного целевого назначения - эмпирического применения.
Таким образом, психология есть наука о явлениях сознания, к которым он относил познавательные, эмоциональные и волевые акты. И. Кант заменил дихотомический принцип деления души на трехчленную классификацию психических явлений. Основной метод, которым обнаруживаются названные виды явлений - внутреннее наблюдение. Внутреннее чувство, по мнению И. Канта, очень ненадежное средство познания души, поскольку актом самонаблюдения меняется характер протекания самих явлений сознания. Самонаблюдением, подчеркивал И. Кант, мы делаем мнимое открытие того, что мы сами внесли туда.
Согласно И. Канту, явления, получаемые от внутреннего чувства, протекают в одном измерении - временной последовательности. Пространственное измерение явлениям сознания несвойственно. Поэтому психология, лишена возможности применять математику, использование которой требует минимум два измерения. Помимо этого, к мыслящему субъекту совершенно не приложимы экспериментальные приемы. Он писал, что для психологии менее всего возможно подвергать другой мыслящий субъект нашим опытам согласно нашему намерению. Отсюда делается вывод, что психологии никогда не суждено стать «экспериментальным учением». Отсутствие математической опоры, невозможность применения экспериментальных методов для познания духовных явлений, ненадежность метода самонаблюдения - все это делало психологию призрачной и безнадежной областью знаний, не отвечающей требованиям науки.
Между тем считают, что своим критическим отношением к психологии И. Кант стимулировал поиск новых подходов и средств в области психологии на последующих этапах ее развития (М.Г. Ярошевский, Э. Боринг, Г. Мэрфи и др.).
Среди прочих положений И. Канта, оказавших влияние на психологию, следует указать его учение о трансцендентальной апперцепции как особой способности разума обобщать, синтезировать и интегрировать чувственные созерцания. В новых оттенках эта идея получит дальнейшее развитие у И. Гербарта, В. Вундта -представителей вюрцбургской школы и гештальт психологии.
Наконец, общая доктрина И. Канта об априорных условиях или формах чувственного опыта будет положена в основу теории специфической энергии чувств И. Мюллера, оказавшей значительное влияние в зарубежной психофизиологии.
5.3.3. И. Гербарт: учение о порогах сознания. Взаимосвязь психологии и научной педагогики. Отрицание эксперимента как метода исследования в психологии. Применимость математических методов к психологии. Статика и динамика души: изменения представлений по интенсивности и по времени. Связи между представлениями. Качество и сила представлений. Пороги сознания: ясные, «апперцепирующие представления»
Наряду с идеями И. Канта в начале XIX века в Германии широкую известность и распространение приобретают взгляды И. Гербарта (1776-1841). Влияние его философских и психолого-педагогических представлений сказалось по разным направлениям. Одно из них касается определения психологии как особой объяснительной науки, в которой он видел основу для строительства научной педагогики. Для того времени точка зрения И. Гербарта была совсем новой и весьма плодотворной. Другое положение И. Гербарта связано с утверждением психологии как области эмпирического опытного знания. Однако призыв за преобразование психологии в опытную науку не имел у И. Гербарта, как и у Х. Вольфа, реальных предпосылок, и прежде всего потому, что лишал психические процессы физиологического основания. И. Гербарт не допускал, чтобы физиологический подход мог каким-либо образом способствовать получению научного знания о психическом. Покинув естественнонаучную почву, И. Гербарт, разумеется, не смог увидеть действительных возможностей применения эксперимента, найти в физиологической технике те «великие вспомогательные средства», которые, как в физике, могли бы привести к большим открытиям в области психологии. Эксперимент, по И. Гербарту, не может иметь места в психологии в силу его аналитического характера. Душа едина и ее нельзя разделить на части, что предполагает экспериментальная практика. Поскольку психология не является по своему предмету аналитической наукой, то вопрос о применении эксперимента отпадает. Кроме того, И. Гербарт, подобно И. Канту, вообще считал недопустимым экспериментировать над человеком [Гербарт И.Ф. Психология. СПб., 1895].
Отрицая возможность применения эксперимента в психологии, И. Гербарт вместе с тем вводит в нее математику. И. Кант, как мы помним, лишил психологию экспериментальных и математических методов, поскольку якобы психические процессы протекают и изменяются только во времени, в то время как для математики и экспериментальных процедур с измерением необходимо не менее двух переменных. Если в отношении эксперимента И. Гербарт присоединился к И. Канту, то в отношении применения меры и числа он разошелся с ним. Указав, что представления имеют две переменные (время и интенсивность), И. Гербарт, таким образом, оставляет за психологией право быть наукой математической, и делает этим самым шаг вперед по сравнению с И. Кантом.
В психологической системе И. Гербарта очень отчетливо обнаруживается объединение или синтез лейбнице-вольфовской и картезиано-локковской концепций сознания.
Все богатство психической жизни складывается из статики и динамики представлений, наделенных спонтанной активностью. Все представления имеют временные и силовые (интенсивность) характеристики. Изменения представлений по интенсивности составляют статику души. Смена представлений во времени составляет динамику души. Однако в статике можно найти и третью характеристику представлений - их качество, которое делает одно представление отличным от другого.
Между представлениями устанавливаются различного рода связи. Сходные представления (одной модальности) могут сливаться, раздельные представления (разно-модальные) при отсутствии крайней противоположности могут вступать в сложные сочетания или компликации. Основой противоположности является качество представлений. Любое представление, не изменяемое по качеству, может меняться по силе (или интенсивности), которая переживается субъектом как ясность представлений. Каждое представление обладает стремлением к самосохранению. При одновременном наличии противоположных представлений тенденция к самосохранению каждого представления увеличивается. В условиях взаимодействия противоположных представлений последние оказывают друг на друга тормозящее влияние. При равенстве двух представлений по силе происходит их взаимное торможение. При наличии различия в интенсивности, слабые представления подавляются, а сильные остаются. Сумма всех задержанных пли заторможенных представлений и была у И. Гербарта предметом тщательных вычислений. Подавленные представления, по И. Гербарту, принимают характер побудительных сил.
Из этой борьбы различных представлений за место в сознании вытекает гербартовское положение о порогах сознания. То, что было у Г Лейбница в зародыше, стало явью у И. Гербарта. Сознательными или ясными считались те представления, которые по своей силе и тенденции к самосохранению находятся выше порога. Слабые представления, лежащие ниже порога, не дают субъективного переживания ясности. Представления, попавшие в сферу сознания, имеют возможность ассимилироваться в общую массу ясных представлений, названную И. Гербартом «апперцепируюшей» [Гербарт И.Ф. Психология. СПб., 1895].
Из наиболее ценных положений, выдвинутых И. Гербартом, для судеб экспериментальной психологии являются: а) идея использования математики в психологии; б) идея о порогах сознания. То и другое стало предпосылкой для психофизических измерений Г. Фехнера. Гербартовские законы представлений (слияния, компликации, апперцепции и т.д.) станут рабочими понятиями, которыми оперировали психологи на первых этапах развития экспериментальной психологии. Что касается философской методологии, то здесь им было отброшено самое ценное и живое и взяты на вооружение исходные принципы Г. Лейбница и Х. Вольфа. Именно это и помешало ему осуществить ту задачу, которую он поставил себе - построить «экспериментальную физику души».

5.4. ФИЛОСОФСКИЙ ЭТАП РАЗВИТИЯ ПСИХОЛОГИИ

5.4.1. Факторы, способствующие преобразованию психологии в самостоятельную науку. Проникновение эмпирического подхода в психологию. Понятие «опыта» в эмпирической психологии
Философский этап развития психологии в XVII-XIX столетиях - это важнейший период формирования теоретических предпосылок преобразования психологии в самостоятельную науку. Можно выделить два основных фактора, способствующих возникновению и формированию психологии как науки. Одним из них является проникновение в психологию эмпирического подхода. Напомним, что суть эмпирического принципа, провозглашенного Ф. Бэконом, заключалась в едином требовании ко всем конкретным наукам исходить в познании законов природы из изучения отдельных фактов и явлений, добываемых с помощью наблюдения и эксперимента. В переходе психологии от традиционных для средневековья общих рассуждений о сущности души к анализу конкретных психических явлений, получаемых на основе опыта, и состоял положительный результат реализации идей Ф. Бэкона в области психологии.
Однако сам по себе эмпиризм, заменивший представление о душе как особой неделимой сущности на представление о ней как совокупности психических явлений, не решал однозначно вопрос о методе и путях их познания. Понятие опыта в эмпирической психологии трактовалось в тесной связи с вопросом о взаимоотношении психических явлений с физическом миром и материальным субстратом. Отсюда в определении метода психологии кардинальное значение приобретало то или иное решение психофизической и, прежде всего, психофизиологической проблемы.
5.4.2. Психофизиологическая проблема в психологии. Варианты решения психофизиологической проблемы. Решение психофизиологической проблемы в русле идеалистической философии. Теория психофизиологического параллелизма: философская основа построения экспериментальной психологии на Западе. Материалистическая линия в психологии: изучение психики естественнонаучными методами
Психофизическая и психофизиологическая проблема решалась в истории психологии либо в духе дуализма (теория внешнего взаимодействия Р. Декарта, теория параллелизма Г. Лейбница), либо в духе монизма в его материалистической (Б. Спиноза, французские и русские материалисты), или в субъективно-идеалистической форме (Д. Беркли, Д. Юм). Для всех разновидностей идеализма в решении психофизической и психофизиологической проблемы характерно обособление или отрыв психического от физического и физиологического, сведение мира психических явлений к замкнутой системе фактов сознания, недоступных объективному наблюдению. Единственным методом проникновения в сознание провозглашались лишь внутренний опыт, интроспекция, самонаблюдение.
В XIX веке в западноевропейской философии и психологии наиболее распространенной формой решения вопроса об отношении души и тела была теория параллелизма, согласно которой психическое и физиологическое рассматривались как два независимых ряда явлений, но имевших между собой функциональное соответствие. Такой способ рассмотрения психофизиологической проблемы в известной степени допускал возможность судить о психических состояниях по сопровождающим их телесным изменениям и, таким образом, выступал в качестве теоретической предпосылки введению естественнонаучных методов в психологию в рамках идеализма. Именно концепция психофизиологического параллелизма стала философской основой построения экспериментальной психологии на Западе, инициатором создания которой явился В. Вундт. Оставаясь на позициях субъективной психологии, В. Вундт и его последователи не могли признать за объективным методом решающего значения в познании психики. Ведущая роль по-прежнему отводилась интроспекции, а привлечение физиологических методов рассматривалось ими лишь как средство ее контроля, как способ повышения надежности данных самонаблюдения. Интроспективным теориям сознания на протяжении многих столетий противостояла материалистическая линия в психологии, которую в XVIII-XIX веках представляли в Англии Д. Толанд, Д. Пристли, во Франции Ж. Ламетри, Д. Дидро, П. Гольбах, К. Гельвеции, в России М.В. Ломоносов, А.Н. Радищев, А.И. Герцен, В.Г. Белинский, Н.А. Добролюбов, Н.Г. Чернышевский. Рассматривая психическое в качестве природного свойства, философы-материалисты утверждали, что психические явления могут и должны изучаться теми же средствами и методами, которыми пользуются естественные науки, т.е. наблюдением и экспериментом. Эти идеи философского материализма нашли свое выражение в материалистической программе перевода психологии на естественнонаучные основы и методы, которая была разработана с позиций рефлекторного учения крупным русским ученым И.М. Сеченовым.

6. СТАНОВЛЕНИЕ ПСИХОЛОГИИ КАК САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ НАУКИ

6.1. ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СТАНОВЛЕНИЯ ПСИХОЛОГИ

6.1.1. Развитие нервно-мышечной физиологии и рефлекторной теории. Я. Сваммердам: понятие «нервной возбудимости». Рефлекторный атомизм. Г. Бургав: переход произвольных движений в непроизвольные. А. Галлер: автономность мышечного сокращения. Р. Витт: объединение автоматических и произвольных реакций в одном неврологическом принципе. Ф. Блейн: разграничение проблем физиологии и психологии. И. Прохазка: биологический смысл рефлекторного акта как орудия приспособления организма к среде. Ч. Белл и Ф. Мажанди: открытие двигательных и чувствительных нервов
Выдвинутое философами-материалистами положение о возможности и необходимости изучать психику человека и животных, опираясь на методы естественных наук, не могло быть реализовано прежде, чем не достигли определенного уровня развития производство, техника, а в связи с ними и естествознание.
Б.Ф. Ломов пишет в этой связи: «Известно, что психология как самостоятельная область науки начала формироваться позднее других (если не всех, то многих) фундаментальных наук. И этот факт не случаен. Он вполне закономерен. Ее формирование не могло начаться прежде, чем другие науки не достигли определенного уровня развития, т.е. прежде чем не была создана необходимая научная база, которая позволила бы вычленить собственно психологические проблемы и наметить пути их решения» [Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1974, с. 20].
Важнейшей естественнонаучной основой психологии является физиология. И поэтому прежде всего от ее состояния зависели судьбы психологии. Развитие физиологии, в свою очередь, определялось успехами физики, химии, механики, биологии, подъем и расцвет которых обусловливался растущими потребностями производства в научных знаниях, а также торжеством идей философского материализма, победой материалистических направлений в науках о природе. К. Тимирязев отмечал, что все блестящие успехи физиологии были тесно связаны с распространением на нее и нередко с талантливым усовершенствованием в применении к ее более сложным и более тонким задачам экспериментальных методов физики и химии.
К середине XIX в. отдельные специальные области физиологии развились настолько, что они вплотную подошли к экспериментальной разработке проблем, издавна относящихся к ведению психологии. К таким дисциплинам, в которых началось распространение экспериментального метода на область психических явлений, относятся нервно-мышечная физиология, физиология органов чувств, анатомия и физиология головного мозга. Наряду с ними проникновению экспериментального метода в психологию способствовали астрономия, физическая оптика и акустика, биология, психиатрия. Названные разделы естествознания и медицины составили те основные источники, из которых психология выросла как экспериментальная и самостоятельная область знаний.
На пороге XIX в. общая физиология в разработке своих проблем опиралась на экспериментальные методы. Полученные с их помощью новые факты, касающиеся работы различных систем организма, ставили на повестку дня вопрос о функциях нервной системы, поскольку все в большей степени обнаруживалось ее участие в различных физиологических актах. Интерес к проблемам физиологии нервной системы стремительно нарастал. Особенно быстро стала развиваться нервно-мышечная физиология - область, в которой рефлекторный принцип, выдвинутый Р. Декартом, впервые начинает подвергаться экспериментальной проверке и испытанию временем.
Разработка проблемы нервно-мышечных связей началась с критики представлений о наличии в нервной системе и мышцах «животных духов». Еще в XVII столетии английский ученый Я. Сваммердам, занимающийся сравнительной анатомией и физиологией, опытным путем установил, что объем мышцы при ее сокращении не изменяется. Этот факт ставил под сомнение существование «животных духов», которые, как полагал Р. Декарт, направляясь к мышцам, наполняли и раздували их, как меха, и приводили тем самым их в действие. Опираясь на учение Ф. Глисоона о раздражимости живых тканей, Я. Сваммердам приходит к выводу, что и нервная ткань обладает свойством возбудимости. С этого времени старое представление о «животных духах» заменяется понятием нервной возбудимости.
Многие опыты Я. Сваммердама касались также изучения ряда жизненных функций организма в связи с удалением головного мозга. Им было установлено, что многие из органических функций, в том числе и двигательные, после удаления головного мозга остаются сохранными в течение определенного времени. Это давало основание считать, что органические функции и непроизвольные движения с деятельностью мозга не связаны. Подобный взгляд на природу непроизвольных движений означал зарождение так называемого рефлекторного атомизма. Ему противостояла другая точка зрения, согласно которой все произвольные и непроизвольные акты имеют единую анатомо-физиологическую основу. Голландский врач Г. Бургав на основе многочисленных опытов обнаружил, что произвольные и непроизвольные движения осуществляются одними и теми же мышцами и характер сокращения их также одинаковый. В связи о этим Г. Бургав возражал против строгого разделения двигательных актов на произвольные и непроизвольные. Более того, он впервые описывает процесс перехода произвольных движений в непроизвольные. Важным для развития рефлекторной теории явилось подтверждение Г. Бургавом догадки александрийских врачей и Галена о чувствительных и двигательных нервах как анатомической основе движений, рефлекторного механизма.
До XVIII в. принцип машинообразности, выдвинутый Р.Декартом, оставался без названия. Лишь в 1736 г. Аструх Монпелье вводит термин «рефлекс», понимая его в физическом смысле как зеркальное отражение. С этого времени понятие рефлекса становится общепринятым.
В XVIII в. большую роль в развитии физиологии рефлекса сыграл А. Галлер. Продолжая линию Я. Сваммердама, А. Галлер вновь приходит к убеждению, что для мышечного сокращения участие головного мозга необязательно. Многочисленными опытами он установил автономный характер мышечного сокращения, что и свидетельствовало о полной безучастности центрально-мозговых структур в простейших элементарных нервно-мышечных реакциях. Под влиянием опытов и взглядов А. Галлера позиции рефлекторного атомизма еще более укрепились.
Против рефлекторного атомизма А. Галлера выступил английский ученый Р. Витт. Множество конкретных фактов, которыми располагал Р. Витт, убеждали его в том, что, с одной стороны, нельзя «втискивать разум» в каждый нервно-мышечный акт, но и, нет оснований сводить движения только к машинообразным, с другой. Чтобы разрешить это противоречие, Р. Витт вводит новый «чувственный принцип», как будто бы примиряющий принцип машинообразности с принципом участия души в нервно-мышечных реакциях. По его мнению, все двигательные акты, включая и непроизвольные, содержат в себе чувственные компоненты. При автоматизации сознательный компонент полностью не исчезает, в редуцированном виде он остается в каждом автоматизированном движении. Имея в виду, что часть рефлекторных движений сохраняется после удаления головного мозга, Р. Витт предположил, что «чувственный принцип» действует и на уровне спинного мозга. «Панчувствительная теория» Р. Витта вызвала острую критику, ибо она несла с собой опасность скатиться к витализму. Вместе с тем ценным во взглядах Р. Витта, как полагал П.К. Анохин, является попытка «объединить все многообразие машинных, автоматических и произвольных реакций в одном неврологическом принципе» [Анохин П. К. От Декарта до Павлова (Триста лет теории рефлекса). М., 1945, с. 49]. Р. Витт одним из первых обратил специальное внимание на возможность вызвать ряд органических рефлексов от одного вида внешнего предмета. Его догадки о «психических рефлексах» станут объектом экспериментального обоснования только через 150 лет в лабораториях И.П. Павлова. С именем Р. Витта связывают завершение первого периода в истории рефлекса, поскольку ему удалось рефлекторному принципу «придать такую четкость и такой физиологический смысл, какой уже не изменялся вплоть до классиков рефлекса XIX столетия» [Анохин П. К. От Декарта до Павлова (Триста лет теории рефлекса). М., 1945. с. 44].
Во второй половине XVIII в. тенденция ограничить действие рефлекторного механизма уровнем спинного мозга становится все заметнее. Особенно ярко она была выражена у П. Кабаниса и Ф. Блейна. Последний открыто призывал физиологов изъять проблему волевых, осознаваемых актов из круга вопросов, которыми должна заниматься физиология. После Ф. Блейна начинается официальное разграничение спинномозговой физиологии от психологии, которой полностью вверялся головной мозг как орган мыслящей субстанции, ее сознательных и произвольных актов.
Но точка зрения Ф. Блейна разделялась не всеми. Ей противостояла другая тенденция, в которой выражалось стремление распространить рефлекторный механизм на все уровни нервно-мозговой деятельности, что означало перенос его действия в области психических явлений. Из философов с такими взглядами выступал Ж. Ламетри, а из естествоиспытателей - чешский физиолог И. Прохаз-ка. Оба они развивали идею пригодности рефлекторного принципа для анализа психических явлений. Более того, у И. Прохазки рефлекторный принцип получил множество других важных оттенков. Так, в отличие от Р. Декарта, у которого отражательный механизм не включал психические компоненты, И. Прохазка, наоборот, полагал, что чувственные элементы, независимо от того осознаются они или не осознаются, обязательно входят в структуру рефлекторного акта. Они являются для организма «компасом жизни», позволяющим ему выделять полезные и вредные для него воздействия. Таким образом, рефлекторный механизм имеет для организма биологический смысл, поскольку он служит орудием приспособления к среде. После Р. Витта И. Прохазка олицетворял высший научный авторитет в области физиологии рефлекса. Он является автором классической формулировки рефлекса, которая была принята всеми физиологами XIX столетия. Анатомическую основу для рефлекторной схемы И. Прохазки установили независимо друг от друга английский физиолог Ч. Белл и французский ученый Ф. Мажанди. Экспериментальным путем им удалось определить, какой из нервов несет чувствительную функцию, а какой - двигательную. Открытие сенсорных и моторных нервов дало мощный толчок к дальнейшему развитию рефлекторного учения. Новым для теории рефлекса было открытие Ч. Беллом регулирующей функции мышечного чувства в построении различных движений. Это новое открытие изложено Ч. Беллом в его теории «нервного круга».
6.1.2. Достижения анатомии и физиологии головного мозга. Френологическая система Ф. Галля: соответствие психологических способностей определенным участкам головного мозга. Ж. Флуранс: метод экстирпации, предположение об эквипотенциальности мозга. П. Брока: открытие центра речи. Фрич и Гитциг: наличие моторных центров в коре головного мозга. Карта моторных центров. К. Гольджи: сетевидное строение нервной системы. Аналитическое и синтетическое направления в нейрофизиологии. Психоморфологизм. Учение И.П. Павлова о динамической локализации центров головного мозга
Проблема соотношения сознания и материи, психического и физического, души и тела интересовала философов, психологов и естествоиспытателей с древних времен. При решении ее особое значение приобретал вопрос об органе души или ее субстрате и носителе, поскольку открытие такого субстрата неизбежно должно было вести к признанию зависимости психических явлений от телесного основания.
На границе XVIII - XIX вв. особую популярность приобретает френологическая система Ф. Галля, согласно которой каждой психологической способности соответствует определенный участок мозга, являющийся самостоятельным органом данной способности. Ф. Галль выделял 37 способностей души, для каждой из которых имеется свое место в «мозговой карте». Аффективные способности, а их - 21, помещались в различные участки заднего мозга, а интеллектуальные способности (их - 16) - в разные области переднего мозга. Ф. Галль предполагал, что уровень развития каждой способности определяется объемом мозгового вещества того участка, который отвечает за ту или другую способность. Это находит свое отражение в черепно-мозговой топологии, в соотношении выступов и впадин на черепе головного мозга, по которым и предлагалось определять индивидуальную структуру психических способностей и меру их развития.
Представления Ф. Галля, основанные на клинических наблюдениях, а в большей степени, просто, на умозрительных построениях, казались в тот период как будто бы правдоподобными. Вместе с тем в ряде отношений френология Ф. Галля не выдерживала критики, которая в исчерпывающем виде и с материалистических позиций была дана в свое время Н.А. Добролюбовым, Ф. Энгельсом, а также передовыми представителями естествознания. Ошибка Ф. Галля состояла в том, что он пытался механически наложить систему психических способностей на морфологическую конструкцию мозга. При всей своей несостоятельности френология, как отмечают многие авторы [Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека. М., 1969, Boring E. A history of experimental psychology. N.Y. 1929 и др.], сыграла и позитивную роль в том отношении, что она устанавливала принадлежность психических функций материальному органу, а именно - головному мозгу, а также формировала и утверждала идею о специфической мозговой локализации. Это тем более важно отметить, что в тот период этой идее противостояла сохранившаяся от античного времени точка зрения, согласно которой отдельные психические способности локализуются в разных частях тела. Например, М. Биша относил познавательные способности (интеллект, память, восприятие, воображение) к головному мозгу, а эмоции и аффекты локализовал во внутренних органах. Итак, вопрос о связи психических способностей с головным мозгам оставался открытым и требовал своего научного, а точнее экспериментального разрешения.
Первый шаг к экспериментальному обоснованию проблемы локализации психических функций был осуществлен французским анатомом и физиологом Ж. Флурансом, известным в истории физиологии как отец метода экстирпации. Проведя многочисленные опыты по удалению и нарушению отдельных мозговых участков у птиц и кур, он пришел к выводу о том, что в отношении различных психических способностей головной мозг эквипотенциален, т.е. все его участки одинаково причастны к любой из психических функций. Таким образом, Ж. Флуранс экспериментально подтвердил выдвинутое еще во второй половине XVIII в. А. Галлером положение о том, что мозг представляет собой не совокупность автономных органов, отвечающих за какую-либо одну из множества психических способностей, а единое однородное целое, не имеющее четко выраженной специализации.
Общие выводы Ж. Флуранса были построены на том основании, что при удалении различных участков мозга любые нарушенные психические функции с течением времени восстанавливались. В то время ученым не было еще известно, что у низших позвоночных, с которыми имел дело Ж. Флуранс, кора головного мозга почти не дифференцирована, а психические способности не все представлены в коре. Вот почему при разрушении различных участков головного мозга у низших позвоночных происходит примерно одинаковое восстановление нарушенных психических функций.
Экспериментальные работы Ж. Флуранса важны тем, что они заставили посмотреть на мозг как на единую динамическую систему, обратили внимание ученых на компенсаторные и викарные функции мозга. Для психологии значение исследований Ж. Флуранса состоит том, что они впервые экспериментально выявили зависимую связь психических явлений с мозгом. Современная нейропсихология должна быть весьма признательна Ж. Флурансу как основателю экспериментального направления в этой области.
Последующие клинические и экспериментальные исследования вновь выдвигают на передний план идею мозговой дифференциации и специализации. Даже еще при жизни Ж. Флуранса его соотечественник Ж. Буйо заявлял в своей работе «Клинический и физиологический трактат о мозге» (1825): « если бы мозг не состоял из отдельных центров.., было бы невозможно понять, каким образом поражение одной из частей мозга вызывает паралич одних мышц тела, не затрагивая других» (цит. по [Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека. М., 1969], с. 12). В 1861 г. П. Брока на основе клинических наблюдений открыл в головном мозгу центр речи. Он обнаружил, что поражение задней трети нижней лобной извилины мозга сопряжено с нарушением артикулированной речи. Этот факт послужил для П. Брока основанием для обобщающего выводу, смысл которого сводился к тому, что каждая из интеллектуальных функций имеет строго ограниченное место в головном мозгу. В подтверждение этой точки зрения за короткое время после открытия П. Брока были найдены в мозгу «центры зрительной памяти» (А. Бастиан, 1869), «центры письма» (З. Экснер, 1861), «центры понятий» (Ж. Шарко 1887) и др.
Открытия различных мозговых центров основывались, пока что на клиническом материале и поэтому положение о строгой локализации психических функций продолжало носить гипотетический характер. Но вскоре позиции локализационной теории мозга укрепились благодаря экспериментальным исследованиям Фрича и Гитцига в 1870 г. Методом электрической стимуляции некоторых участков головного мозга у кроликов и собак им удалось установить наличие в коре головного мозга двигательных центров. Их последующие исследования и опыты других физиологов позволили составить целую карту моторных центров.
С изобретением микроскопа широко развернулись гистологические исследования мозговых структур, благодаря чему стало известно о клеточном строении мозгового субстрата. Т. Мейнерт (1867, 1868) показал, что корковый слой мозга состоит из огромного множества клеток, каждая из которых, по его мнению, несет свою психическую функцию. В тот же период К. Гольджи выдвинул гипотезу о сетевидном строении нервной системы. Теперь мозг стал представляться как сложный агрегат, состоящий из большой массы клеток, соединенных нервными волокнами. Новое представление о строении мозга совпадало с традиционной схемой строения и работы сознания с точки зрения ассоциативной психологии. Обнаруженное сходство и аналогия в строении мозга и сознания способствовало утверждению мысли о непосредственной отнесенности психических элементов сознания с морфологическими структурами головного мозга.
Однако наряду с исследованиями, подтверждающими высокую дифференциацию головного мозга в отношении разнообразных психических функций, имели место другие исследования, вытекающие выводы из которых были прямо противоположны и говорили в пользу эквипотенциальности мозга. Речь идет об опытах Ф. Гольца, которые подтверждали первоначально выдвинутые идеи Ж. Флуранса. В начале XX столетия к сходным результатам и выводам пришел К. Лешли, изучавший особенности изменения навыков у крыс в зависимости от разрушения определенных участков мозга. Эти выводы состояли в том, что степень нарушения навыков зависит, главным образом, от массы удаленного мозга, и что различные его участки имеют равное отношение к образованию и восстановлению разнообразных навыков, как сложных форм поведения.
Любопытно заметить, что представители целостного подхода к мозгу также находили аналогию, но уже в других психологических представлениях о душе как о единой и неразложимой на части сущности. Поэтому вновь появляются попытки прямого соотнесения психологической и анатомической картины работы сознания, с одной стороны, и мозга, - с другой. «Правда, - замечает А.Р. Лурия, - на этот раз «целостное поведение» сопоставляется с «целостным мозгом», который начинает пониматься как однородная масса, действующая по целостным законам «поля» [Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека. М., 1969, с. 17.].
Таким образом, в решении проблемы локализации психических функций выделяется два противоположных направления - аналитическое и синтетическое. Представители первого выступали за отнесение отдельных психических функций к определенным мозговым структурам, сторонники другого, наоборот, рассматривали различные психические явления как функцию всего мозга. Общая ошибка обоих направлений состояла в том, что психические функции проецировались прямо на мозг, минуя функциональный уровень анализа его работы, в то время как связь психического со структурой мозга всегда опосредована физиологической деятельностью. Психоморфологизм в решении вопроса о мозговых механизмах психической деятельности был преодолен только после работ наших русских ученых И.М. Сеченова, В.М. Бехтерева и И.П. Павлова.
После И.М. Сеченова, В.М. Бехтерев настолько вперед продвинул знания в области анатомии и физиологии головного мозга, что его современники в России и за рубежом отзывались о нем как об ученом, больше и лучше которого никто не знал устройство и функции головного мозга. Подобную оценку можно в равной мере отнести и к И.П. Павлову, учение которого о динамической локализации центров головного мозга сыграло определяющую роль в понимании анатомо-физиологических механизмов психических явлений.
Благодаря И.М. Сеченову, В.М. Бехтереву, И.П. Павлову и их предшественникам в Европе, было твердо установлено, что мозг есть орган психики и поэтому все рассуждения о психических явлениях вне связи с мозгом, функцией которого они являются, становились бесплодной мистикой. Анатомо-физиологические исследования головного мозга равно как и опыты в нервно-мышечной и сенсорной физиологии явились важным условием для перевода умозрительной психологии на естественнонаучные рельсы, предпосылкой объективного изучения психики животных и человека.
6.1.3. Революция в биологии Ч. Дарвина. Естественный отбор как фактор выживаемости видов. Наследственность и изменчивость. Адаптация. Психические функции как элементы адаптации организма к среде. Изменение взглядов на предмет психологии: соотношение «организм-среда» как определяющее психический склад индивида. Понятие об индивидуальных вариациях: зарождение дифференциальной психологии. Зарождение зоопсихологии и этологии. Инстинкты, их связь с эмоциями. Первичность эмоций по отношению к сознанию. Г. Спенсер: адаптация как отношения организма с внешней средой. Ассоциации как связь между внутренними образами внешних объектов и реакциями организма на них. Теоретические предпосылки бихевиоризма и рефлексологии
Революцию во всем строе биологического и психологического мышления произвело учение английского натуралиста Чарльза Дарвина (1809-1882). Его труд «Происхождение видов путем естественного отбора» (1859) называют одним из самых важных в истории западной цивилизации. В книге излагалась новая теория развития животного мира. Сам по себе принцип развития издревле направлял размышления о природе, обществе и человеке (в том числе и о душе). У Дарвина этот принцип воплотился в величественное учение, укорененное в «Монблане фактов».
Это учение опровергало библейский догмат о том, что все виды живых существ раз и навсегда сотворены Богом. Нападки церковников на Дарвина достигли апогея после выхода в свет его труда «Происхождение человека» (1870), из которого следовало, что человек создан не по образу и подобию божьему, но является выходцем из обезьяньего стада.
Дарвиновское учение ознаменовало крутой поворот от одной формы детерминизма к другой. Прежний детерминизм мыслил все мироздание в категориях механики. Новый детерминизм в отличие от прежнего являлся биологическим (сокращенно их можно обозначить как механодетерминизм и биодетерминизм.)
Какие же признаки вводил этот новый стиль мышления? Прежде всего, Дарвин указывал на естественный отбор как фактор выживания организмов в постоянно угрожающей их существованию среде. В ходе эволюции выживают только те, кто смог наиболее эффективно приспособиться. Опорным в этой объяснительной схеме является фактор наследственности. Те животные формы, которые выжили в борьбе за существование, передают свои свойства потомству. Между особями, образующими данный вид, существуют биологически предопределенные различия. Без изменчивости не было бы и развития. Выживают же те, кому удалось лучше приспособиться (адаптироваться). Естественный отбор безжалостно истребляет все, что не способствует выживанию, адаптации.
Со времен Аристотеля загадкой для всех мыслящих людей являлась целесообразность устройства, функций и поведения живых существ в отличие от неорганических объектов. Не находя другого решения, полагали, что в живом организме изначально заложена цель. (По Аристотелю, им управляет энтелехия.)
Дарвин дал точное научное объяснение целесообразности, не обращаясь к понятию о врожденной цели. Все эти нововведения произвели переворот не только в биологии, но и в психологии.
Поскольку естественный отбор отсекает все не нужное для жизни, то он истребил бы и психические функции, если бы они не способствовали приспособлению. Это побудило рассматривать психику как элемент адаптации организма к окружающей среде. Психика не могла более представляться изолированным «островом духа». Определяющим для психологии взамен отдельного организма становится отношение «организм - среда». Это порождало новый системный стиль мышления, который в дальнейшем привел к выводу, что предметом психологии должно быть не сознание индивида, но его поведение во внешней среде, изменяющей (детерминирующей) организм и психический склад индивида.
Понятие об индивидуальных вариациях является непременной составной частью эволюционной теории Дарвина. Стало быть, к ним относятся и вариации в сфере психики. Это придало мощный импульс разработке нового направления в психологии, предметом которого стало изучение индивидуальных различий между людьми, обусловленных законами наследственности. Это направление, инициатором создания которого стал кузен Дарвина Френсис Гальтон, превратилось в разветвленную ветвь дифференциальной психологии. Наконец, дарвинизм стимулировал изучение психики в животном мире, став основанием еще одного нового направления в науке - зоопсихологии. Отвергнув версию о непроходимой пропасти между человеком и животным, эволюционная биология стала предпосылкой широкого изучения с помощью объективных экспериментальных методов механизмов психической регуляции поведения на таких объектах, как животные (белые крысы, собаки, обезьяны и др.).
Дарвин подверг специальному анализу инстинкты как побудительные силы поведения. С фактами в руках он подверг критике версию об их разумности. Вместе с тем без этих слепых побуждений, корни которых уходят в историю вида, организм не может выжить. Инстинкты связаны с эмоциями. К ним Дарвин также подошел не с точки зрения их осознания субъектом, а опираясь на объективные наблюдения за выразительными движениями. Некогда эти движения имели практический смысл, о чем напоминают сжатие кулаков или оскал зубов у современного человека. Были времена, когда эти агрессивные реакции означали готовность к борьбе, (подробнее эти вопросы изучаются этологией - разделом зоопсихологии, основанной К. Лоренцем). Традиционная психология считала чувства элементами сознания. Теперь же эмоции, захватывающие индивида, выступили в качестве феноменов, которые, хотя и являются психическими, однако первичны по отношению к его сознанию.
Наряду с Дарвином и одновременно с ним идеи новой эволюционной биологии развивал английский философ Герберт Спенсер (1820-1903).
Следуя доминировавшей в Англии традиции, он был приверженцем ассоцианизма. Однако последний претерпел в труде Спенсера «Основы психологии» (1855) существенную трансформацию. В нем жизнь определялась как «непрерывное приспособление внутренних отношений к внешним». Происходящее внутри организма (стало быть, и сознание) может быть понято только в системе его отношений к внешней среде. Отношения же - это не что иное, как адаптация. С этой точки зрения должны быть поняты и ассоциации как связи между элементами психической жизни.
Во всей своей прежней истории психология, если и искала телесный субстрат ассоциаций (от Аристотеля до Гартли), то обращалась только к одному направлению, а именно - физиологическому. Строились различные предположения о процессах внутри организма, проекцией которых становятся связи между психическими явлениями. Принцип адаптации требовал «покинуть» изолированный организм и искать «корень» ассоциаций в том, что происходит во внешнем мире, к которому организм повседневно приспосабливается.
Чтобы выжить, организм вынужден устанавливать связь между объектами этого мира и своими реакциями на них. Случайные, несущественные для выживания связи он игнорирует, а связи, необходимые для решения этой задачи, прочно фиксирует, сохраняет «про запас», на случай новых конфронтаций со всем, что может угрожать его существованию. Но очевидно, что адаптация в данном случае означает не только приспособление к новым ситуациям органов чувств как источников информации о том, что происходит вовне (на манер того, как, например, изменяется чувствительность глаза в темноте). Утверждался новый вид ассоциаций - между внутренними психическими образами и реализующими адаптацию целостного организма мышечными действиями.
Здесь свершился крутой поворот в движении психологической мысли. Из «поля сознания» она устремилась в «поле поведения».
Отныне не физика и химия, как прежде, а биология становится путеводной звездой в разработке ассоциативной доктрины, обретающей, как мы увидим, новый облик в бихевиоризме и рефлексологии.
Спенсер стоял у истоков того пути, по которому продвигались Сеченов, Торндайк, Павлов, Бехтерев, Уотсон и другие пионеры объективной психологии.
6.1.4. Ф. Гальтон: генетика индивидуальных различий. Генетика поведения: генетическая предопределенность индивидуальных различий. Зарождение дифференциальной психологии. Психогенетика как наука об этиологии индивидуальных различий. «Закон уклонения от средних величин»: Гауссово распределение людей по умственным дарованиям. Наследственная природа таланта. Близнецовый метод в психогенетике
Главные достижения в разработке этих методов применительно к психологии связаны с творчеством Френсиса Гальтона (1822-1911).
Находясь под глубоким впечатлением идей своего кузена Ч. Дарвина, он решающее значение придал не фактору приспособления отдельного организма к среде, а фактору наследственности, согласно которому приспособление вида достигается за счет генетически детерминированных вариаций индивидуальных форм, образующих этот вид. Опираясь на данный постулат, Гальтон стал пионером в разработке генетики поведения.
Благодаря его неутомимой энергии широко развернулось изучение индивидуальных различий. Эти различия постоянно давали о себе знать в экспериментах по определению порогов чувствительности, времени реакции, динамики ассоциаций и других психических феноменов. Но поскольку основной целью являлось открытие общих законов, различиями в реакциях испытуемых пренебрегали. Гальтон же сделал основной упор именно на различиях, считая, что они генетически предопределены.
В книге «Наследственный гений» (1869) он доказывал, ссылаясь на множество фактов, что выдающиеся способности передаются по наследству. Используя наличные экспериментально-психологические методики, присоединив к ним изобретенные им самим, он поставил их на службу изучению индивидуальных вариаций. Это относилось как к телесным, так и. психическим признакам. Последние считались не в меньшей степени зависящими от генетических детерминант, чем, скажем, цвет глаз.
В его лаборатории в Лондоне каждый желающий мог за небольшую плату определить свои физические и психические способности, между которыми, по Гальтону, существуют корреляции. Через эту антропологическую лабораторию прошло около 9000 человек. Но Гальтон, которого иногда называют первым практикующим психологом, держал в уме более глобальный замысел. Он рассчитывал охватить все население Англии с тем, чтобы определить уровень психических ресурсов страны.
Свои испытания он обозначил словом «тест», которое широко вошло в психологический лексикон. Гальтон стал пионером преобразования экспериментальной психологии в дифференциальную, изучающую различия между индивидами и группами людей. Непреходящей заслугой Гальтона явилась углубленная разработка вариационной статистики, изменившей облик психологии как науки, широко использующей количественные методы.
Гальтон был первым, кто сделал индивидуальные различия между людьми специальным предметом исследования, создал измерительные процедуры и начальный статистичексий аппарат для оценки различий; собрал большой экспериментальный материал, касавшийся, как мы теперь сказали бы, разных уровней в структуре индивидуальности - соматического, физиологического, психологического; он даже поставил вопрос о происхождении индивидуальных особенностей и попытался решить его.
В. Штерн в 1900 г. в книге «О психологии индивидуальных различий (идеи к дифференциальной психологии)» впервые ввел в употребление сам термин «дифференциальная психология» для обозначения новой области, отпочковавшейся от материнской науки - общей психологии. Сформулированные Штерном методологические и экспериментально-методические подходы, базовые понятия, многие статистические приемы, несмотря на прошедшие 100 лет, верны и сейчас.
В 1869 г. вышла в свет книга Ф. Гальтона «Наследственный гений: исследование его законов и последствий». В этой книге Ф. Гальтон пытался решить проблему наследуемости одаренности, анализируя родословные выдающихся деятелей науки, юриспруденции, спорта, военного дела, искусства, «государственных людей» и многих других с помощью, как теперь сказали бы, генеалогического метода психогенетики.
Выделив три степени даровитости и одновременно использовав экзаменационные оценки, полученные поступавшими в Королевскую военную коллегию, он применил к этому материалу уже существовавший тогда закон Кетле (1796 - 1874) - «закон уклонения от средних величин». По аналогии с распределением роста людей он предположил «существование некоторого постоянного среднего уровня умственных способностей. Отклонение от которого как в сторону гениальности, так и в сторону идиотизма должно следовать закону, управляющему уклонением от всякого рода средних величин». Результаты он резюмировал так: «мы приходим к неоспоримому, хотя, быть может и неожиданному для нас заключению, что люди выдающейся даровитости по отношению к посредственности стоят настолько же высоко, насколько идиоты стоят ниже ее» (т.е. намечено Гауссово распределение людей по «умственным дарованиям»).
Затем Ф. Гальтон перешел к анализу родословных трехсот семейств, насчитывавших до 1000 выдающихся людей, в числе которых 415 знаменитых. «Если только существует нечто вроде положительного закона о распределении гения в семействах, - писал Гальтон, - то он, очевидно, должен обнаружиться при статистическом изучении такого значительного числа примеров». И статистика показала, что в 300 семьях, давших более одного «замечательного человека», таковых насчитывалось 977, и они по-разному распределялись между областями деятельности и разными степенями родства. Первому факту Ф. Гальтон не придал большого значения, поскольку либо видел различные объективные причины, мешавшие, например, полководцам иметь детей, либо считал, что некоторые группы, например поэтов, слишком малы. Второй же факт снижение числа даровитых людей со снижением степени родства - он констатировал вполне отчетливо, как доказательство наследственной природы таланта.
Биологической теорией для объяснения полученных свидетельств наследуемости послужила теория пангенезиса Ч. Дарвина. Согласно этой теории, человек, как и любой живой организм, состоит из бесчисленного количества независимых частиц - «геммул», которые «управляются исключительно естественным сродством» друг с другом, что и определяет «дивное строение живущей формы». Ф. Гальтон понимал, что эта теория - лишь гипотеза, но считал, что она, тем не менее, «оказывает огромную услугу для всех изучающих законы наследственности», поскольку создает единую базу для объяснения многочисленных форм воспроизведения. Эта теоретическая база позволяла ему считать, что «в каждом живом существе находится большее количество задатков, чем мы можем определить, и на каждый явный элемент приходится бесчисленное множество скрытых», т.е. таких, геммулы которых пока вытеснены их антагонистами в борьбе за точки прикрепления». Она же подвела Ф. Гальтона к мыслям о существовании неизменной части наследственности, обеспечивающей устойчивое равновесие в органическом мире, и - на этом фоне - «индивидуальной изменчивости». Более того, он в метафорической форме описал и тот феномен, который впоследствии был назван в генетике «нормой реакции».
Выдающийся английский математик, глава биометрической школы в статистике, ученик и друг Ф. Гальтона К. Пирсон оценил эту книгу как одну из великих «не столько тем, что она доказывает, сколько тем, к чему она побуждает».
К тому времени уже существовали гипотетические представления о том, что близнецы бывают двух типов (в современной терминологии - моно- и дизиготные); эти представления основывались, главным образом, на изучении эмбриогенеза при многоплодной беременности. Было установлено, что пары близнецов различаются по количеству околоплодных оболочек: пары с одним хорионом стали считать однояйцевыми (ОБ), с разными - разнояйцевыми (РБ). Эту точку зрения подтверждали и начавшиеся микроскопические исследования половых клеток и оплодотворения. Однако Ф. Гальтону эти работы были, очевидно, неизвестны, и он самостоятельно сформулировал гипотезу о том, что «туманное слово» «близнецы» объединяет два совсем разных феномена: развитие детей из разных или из одного яйца. В последнем случае они однополы и имеют одну оболочку. В однополых парах близнецы могут быть очень похожими, мало похожими или совсем непохожими. Совершенно ясно, что речь идет о современных монозиготных («однояйцевых», МЗ) и дизиготных («разнояйцевых», ДЗ) близнецах. Факт их существования Ф. Гальтон и использовал, впервые в науке, как метод для оценки влияния «природы» и «воспитания».
Он разослал определенное количество анкет с просьбой сообщить некоторые сведения о близнецах: их внешнем сходстве, почерке, характерах, способностях, манере общаться и т.д. Полученные ответы показали, что 35 пар внешне практически неразличимы, 20 - внутрипарно непохожи и что первая из этих групп (т.е. МЗ) по психологическим характеристикам имеет значительно большее внутрипарное сходство, чем вторая (т.е. ДЗ).
Очень интересное наблюдение Гальтона об увеличении с возрастом различий в некоторых близнецовых парах, а также его гипотеза, объясняющая этот феномен тем, что не все унаследованные свойства проявляются сразу, многие из них в молодости «спят». Это вполне соответствует современным представлениям о неодновременной активности всех частей генома, об их последовательном «включении» и «выключении». «Единственный элемент, который варьирует в различных индивидуумах, но постоянен в каждом из них, это природная тенденция» - таков первый в психогенетике вывод, сделанный Гальтоном по результатам исследования близнецов.
Все это позволило В. Томпсону и Г. Уайльду утверждать, что Ф. Гальтон с большим правом, чем кто-либо другой, может быть назван основателем генетики поведения, а его работы вместе с работой Ч. Дарвина «Выражение эмоций у человека и животных» отнесены ими к I фазе истории генетики поведения.
В те же десятилетия появилась и стала развиваться психологическая диагностика. Начало ей положил опять-таки Ф. Гальтон, который, изучая наследственность таланта, естественно пришел к необходимости измерения психических качеств людей - от сенсорных (в теперешней терминологии) функций до типов мыслительной деятельности и характера.
6.1.5. Роль психиатрии в становлении психологии. Психики и соматики. Средневековое мистическое представление о причинах психических заболеваний. Ф. Пинель: гуманизация психиатрии. Нансийская школа и школа «Сальпетриер». Ж. Шарко: соматический подход к душевным заболеваниям, влияние гипноза. Естественнонаучные методы изучения природы психических заболеваний. Психиатрия в России: И.М. Балинский. И.П. Мержеевский: режим полного нестеснения душевнобольных. Открытие первых кафедр и психологических лабораторий. В.М. Бехтерев: организация экспериментальной психологии в России. С.С. Корсаков: зависимость патопсихологических явлений от повреждения центральной нервной системы. Борьба направлений в психиатрии. Роль психиатров в естественнонаучном преобразовании психологии
Развитие знаний о душевных болезнях и их причинах сыграло также немаловажную роль в оформлении психологии как науки. Более того, забегая вперед скажем, что в ряде стран, и прежде всего в России и Франции, психиатры выступят инициаторами преобразования психологии в экспериментальную область знаний.
Первые научные попытки объяснить психические заболевания отмечаются в VI в. до новой эры. Наиболее распространенной в этот период была мозговая теория душевных болезней. Пифагор, например, связывал эпилепсию с расстройством и заболеванием головного мозга. Эта точка зрения была поддержана Алкмеоном и Гиппократом. Гиппократ видел источник душевных болезней в нарушении мозговой деятельности, вызываемом диспропорцией основных четырех видов жидкостей, пропитывающих мозговое вещество. Александрийские врачи также считали, что психические заболевания вызываются нарушениями мозга и нервной системы. Гуморально-мозговую теорию психозов развивал и Гален.
Однако под влиянием Сократа и Платона, а в период раннего христианства - Плотина и Августина, появляются попытки найти причины психических отклонений внутри самой душевной деятельности. Таким образом, уже в древней психиатрии как в первых представлениях о природе душевных заболеваниях, так и в первых их классификациях, наметилось два противоположных течения - органическое (школа соматиков) и чисто психическое (школа психиков) направления, борьба между которыми не будет затухать на протяжении всех последующих столетий. В области практической психиатрии роковую роль сыграли некоторые указания древних врачей из школы психиков, особенно Цельса, по обращению с душевнобольными. В качестве мер излечения ими предлагались такие лечебные показания как голод, избиение, грубое насилие, цепи, наручники и др. Перечисленные формы терапии станут в странах Западной Европы общепринятыми нормами обращения с душевнобольными вплоть до XIX столетия.
В средневековый период естественнонаучное объяснение психических болезней полностью сменяется мистическим представлением об их причинах. Душевные заболевания начинают рассматриваться как результат поселения в душу дьявола, как следствие злонамеренного колдовства. Для изоляции душевнобольных стали учреждаться специальные заведения, похожие на тюрьмы, где больных секли розгами, кололи иглами, шпагами с целью изгнания из души поселившегося дьявола и освобождения человека от колдовства. Если до эпохи Возрождения такие меры воздействия на больных не находили сочувствия со стороны светских и духовных властей, то с XV -XVI вв. церковь сама становится во главе массовой расправы с теми, кто отдал свою душу дьяволу. Издавались специальные буллы с указанием способов распознавания и истребления одержимых.
Но даже тогда, когда костры инквизиции горели по всей Европе, раздавались здравые голоса протеста. Достаточно упомянуть имя немецкого врача XVI столетия И. Вейера, призывавшего заменить трибунал инквизиции лечением больных, твердо веря античным заветам: в здоровом теле - здоровый дух, а стало быть, укрепляя тело, можно вылечить и душу. Как правило, для сторонников соматического направления были характерны не только материалистические тенденции в области теории душевных болезней, но и стремление к гуманному обращению с душевнобольными в психиатрической практике. Физические истязания лишь усугубляют и без них болезненное тело и душу человека. Подобные прогрессивные взгляды выражали итальянские врачи XV -XVI вв. Монтанус, Веттори, Меркуриали, Платер и др. Уже тогда Ф. Платер утверждал, что мозг есть орудие мысли и всякое его повреждение ведет к душевным извращениям. Излечивая мозг, можно устранять и психические отклонения.
В XVII в. психиатрия, подобно другим наукам, испытывает сильное влияние материалистических тенденций Р. Декарта и Ф. Бэкона. Так, например, Ш. Ляпуа связывал психические заболевания с расстройством нервной системы, полагая, в частности, что в основе истерических припадков лежат процессы механического сжатия и расширения мозговых оболочек.
В XVIII в. центром передовой и научной психиатрии становится Франция. Реформатором французской психиатрии является Филипп Пинель. Мировоззрение Ф. Пинеля складывалось под непосредственным влиянием французских материалистов XVIII в. Ему хорошо были знакомы работы Ж. Ламетри, П. Гольбаха, К. Гельвеция. Он был лично знаком с П. Кабанисом. Прогрессивные взгляды французских материалистов легли в основу всей практической и теоретической деятельности Ф. Пинеля. Выдвинутые им основные принципы клинической психиатрии сводились к следующему: уничтожение тюремных режимов, гуманизация мер успокоения и усмирения больных, снятие с них железных цепей и наручников, создание благоустроенных больниц, преобразование психиатрии в опытную науку по образцу других областей естествознания, введение объективных методов изучения причин душевных заболеваний.
Ф. Пинель но только провозгласил новые принципы в теории и практике психиатрии, но и сам сделал первые шаги к построению психиатрии как науки. Им было предпринято первое массовое обследование 200 больных, давшее ему возможность построить новую классификацию психических заболеваний. Эта классификация включала пять основных видов душевных расстройств: мания, мания без бреда, меланхолия, слабоумие и идиотизм. В основу классификации был положен психологический принцип, т.е. в учет принимались особенности нарушения интеллекта, чувств и воли. Среди главных причин, вызывающих психические нарушения, им указывались два их вида - это причины предрасполагающие, к которым Ф. Пинель относил наследственные факторы и индивидуальные склонности к психозам, и причины производящие, включающие физические травмы и органические нарушения мозга, с одной стороны, и моральные потрясения, - с другой.
Дело, начатое Ф. Пинелем, нашло своих продолжателей, как в самой Франции, так и за ее пределами. В Англии подлинным реформатором психиатрии становится Д. Конолли. В области практической психиатрии он пошел даже дальше Ф. Пинеля. С именем Д. Конолли связано начало повсеместного движения против всякого стеснения душевнобольных. Если Ф. Пинель, сняв цепи и наручники с душевнобольных, оставил на них смирительные рубашки, то Конолли уничтожил и их. В Бельгии в этот же период передовые позиции в организации психиатрического дела занимал Ж. Гислен. Своей прогрессивной деятельностью он завоевал право называться бельгийским Пинелем.
В отличие от Франции, Англии и Бельгии развитие психиатрии в Германии в конце XVIII и первой половине XIX в. характеризуется противоположными тенденциями. Начиная с И. Канта, психиатрия в этой стране выступала как придаток философии. Теоретическую психиатрию развивали философы далекие от практической психиатрии, и поэтому она носила умозрительный характер. Господствующее положение занимали взгляды, согласно которым душевные болезни понимались как собственные порождения духа, как результат злого начала в душе. Такая точка зрения по существу возрождала идеи средневековой психиатрии, распространению которой в значительной мере способствовала укоренившаяся в Германии философская традиция рассматривать материальный мир продуктом духовного. Все телесные болезни относились на счет извращенного духа и злой воли. Для укрощения злой воли или ее исправления сторонниками идеалистического крыла в науке о душевных болезнях (Гейнрот, Иделер, Бенеке и др.) предлагали применять механическую, болевую, тошнотворную и водную терапию, представлявшую собой самые изощренные приемы истязания душевнобольных людей. Так, в технику механотерапии входили специальные смирительные мешки, рубашки, стулья, кровати, кожаные маски и деревянные груши против стона и криков больных. Особую популярность приобрели вращательные машины, кровати, колеса, на которых больных вращали до наступления тошноты, рвоты, удушья, непроизвольного мочеиспускания и дефекации. Кроме этих средств применялись также принудительное стояние, напоминающее распятие на кресте, прижигание каленым железом, плетки и др. Значительное место в терапевтической практике занимала гидротерапия в ее самых различных формах. Больного с помощью особых устройств и приспособлений внезапно погружали или сбрасывали с большой высоты в студеную воду, ставили под ледяной душ или водяную струю, падающую на голову больного с большой высоты в течение длительного времени. Считалось, что все эти меры призваны изгнать у душевнобольного дурные идеи, перегруппировать в нужном направлении представления и чувства, заменить безумные акты на разумные.
Против такой потрясающей терапии выступили в Германии представители соматического направления в немецкой психиатрии. Среди них особенно выделяется известный немецкий врач Г. Гризингер. Ему принадлежит заслуга в переводе национальной психиатрии из области умозрительных схем в естественнонаучное русло. Он считал, что в основе всякого психического заболевания лежат патологические процессы в головном мозгу. Его работа «О психических рефлекторных актах» (1843) предвосхитила рефлекторное учение И.М. Сеченова и положила первые основы рефлекторного направления в психиатрии.
Во второй половине XIX столетия под влиянием эволюционных идей Ч. Дарвина внутри соматического направления в европейской психиатрии начинает неоправданно переоцениваться роль наследственного фактора в психопатогенезе. Появляются учения весьма реакционные по своему содержанию. Наиболее сильное влияние на европейскую психиатрию оказала теория дегенерации французского психиатра Б. Мореля. В своем «Трактате о вырождениях» (1857) он развивал положение о постоянном усилении болезненных свойств при передаче их от одного поколения к другому. Концепция вырождения получила поддержку и в других странах, особенно в Германии (Г. Шюле, К. Эбинг и др.).
Во французской же психиатрии второй половины XIX в. более передовые позиции занимали Нансийская школа и школа Ж. Шарко, известная под названием «Школа Сальпетриер». В них обеих развивался соматический подход к душевным заболеваниям, активно внедрялась практика гуманного обращения с больными, интенсивно разрабатывались проблемы гипноза и внушения. Именно с этими двумя научными школами и прежде всего со школой Ж. Шарко связано возникновение во Франции экспериментальной психологии.
Первые опыты по внушению были проведены еще в конце XVIII в. Месмером, выступившим впоследствии с теорией животного магнетизма. Согласно этой теории предполагалось, что от магнетизера исходят невидимые флюиды, которые проникают в организм больного и несут с собой целительное действие. Несколько позднее было открыто, что магнетическими пассами можно вызвать искусственный сон. Английский врач Д. Бред на основании многочисленных опытов пришел к выводу о том, что ведущую роль в возникновении искусственного или гипнотического сна играют не магнетические пассы сами по себе, а утомление органов чувств при длительном на них воздействии.
Иного понимания гипноза придерживались французские психиатры. Представитель Нансийской школы П. Льебо, написавший книгу «Лечение внушением и его механизм» (1891), связывал явление гипноза со свойством внушаемости, которым характеризуются все люди без исключения только в разной степени. Ж. Шарко, в свою очередь, также опираясь на большое количество опытных данных, полученных им совместно со своими сотрудниками, придерживался иной точки зрения. Ж. Шарко заметил сходство в картинах развития гипнотических состояний, с одной стороны, и истерии, - с другой. Отсюда восприимчивость к гипнозу стала рассматриваться в школе Ж. Шарко как признак предрасположения к истерическим заболеваниям. Занимаясь практикой гипноза, Ж. Шарко вводит два ведущих принципа гипнотической техники. По мнению Ж. Шарко, гипнотическое состояние наиболее эффективно вызывается либо сильным внезапным раздражителем, либо слабым по интенсивности, но монотонным и длительным по времени. Широкую известность приобрели исследования у больных памяти и подразделение ее на три основных разновидности - моторную, зрительную и слуховую. Ж. Шарко принадлежит приоритет в выделении основных форм неврозов - истерии, неврастении и психастении, возникновение которых, как впрочем, и всех других психических заболеваний, связывалось с органическими и функциональными расстройствами нервной системы и головного мозга. В целом научное лицо психиатрической школы Ж. Шарко определяли сравнительные исследования психической нормы и патологии, естественнонаучная ориентация в теории и методах исследования и лечения больных, систематическая разработка проблем гипноза и внушения, выступавших и как метод лечения, и как предмет научного анализа. Традиции школы «Сальпетриер» во многих отношениях определили характер и направление первых экспериментальных исследований в психологии. Более того, ближайшие ученики и последователи Ж. Шарко Т. Рибо, Ж. Дюма, Л. Бине, П. Жане и др. выступили инициаторами и организаторами экспериментальной психологии во Франции.
В определенном отношении судьбы экспериментальной психологии во Франции оказались сходными с историей возникновения экспериментальной психологии в России. Как и во Франции, пионерами русской экспериментальной психологии явились в основном невропатологи и психиатры.
Начало формирования научной психиатрии в России относится ко второй половине XIX столетия. Основателем отечественной психиатрии явился И.М. Балинский (1827- 1902). Его заслуга состоит прежде всего в том, что он своей неутомимой деятельностью создал организационные предпосылки построения в России научной психиатрии. И.М. Балинским были открыты первые в России кафедра (1857) и психиатрическая клиника (1867) в Петербурге. В основании кафедры и клиники И.М. Балинский видел реальный фундамент для развития новой науки. И.М. Балинский рано ушел в отставку, оставив широкое поле деятельности молодым ученым. Поэтому научная работа в созданных им психиатрических центрах развертывается во всей полноте его учениками во главе с И.П. Мержеевским.
Основной цикл исследований, проведенных как самим И.П. Мержеевским, так и его сотрудниками, был посвящен изучению душевных болезней в связи с патологическими изменениями в мозгу и в организме в целом. В диссертационном исследовании «Клиническое исследование неистовых» И.П. Мержеевским было показано, что в возбужденном состоянии у больного происходят резкие сдвиги во всех показателях обмена. Отсюда был сделан практический вывод о нецелесообразности помещения больных в тесные и душные изоляторы. Этот вывод имел огромное значение для того времени, поскольку он требовал кардинального пересмотра принципов и практики содержания душевнобольных и ухода за ними. Под руководством И.П. Мержеевского в психиатрической клинике выполнялись исследования по изучению влияния различных вредных воздействий на нервную систему. В конкретную проблематику исследований входило изучение влияния голода, отравлений фосфором, удаления щитовидной железы и других факторов, вызывающих нарушение в деятельности нервной системы. Одновременно проводились исследования экспериментальные анатомо-физиологические исследования мозга. В результате плодотворной научно-исследовательской работы в клинике И.П. Мержеевского было подготовлено около 30 диссертаций, опубликовано свыше 150 научных работ. Из стен первого в России психиатрического центра вышло более 50 квалифицированных специалистов-психиатров. Все это, несомненно, было большим первоначальным вкладом в развитие отечественной психиатрии.
Опыт работы И.М. Балинского и И.П. Мержеевского служил образцом и примером для развития психиатрической науки в других городах России. Новые психиатрические центры открываются в Казани, Москве, Харькове, Киеве. При этих центрах организуются и первые психологические лаборатории. Как известно, кафедра психиатрии была открыта при Казанском университете, которую с конца 1885 г. возглавил В.М. Бехтерев. В 1886 г. им организуется здесь и первая психофизиологическая лаборатория. Переехав в Петербург и сменив там ушедшего в отставку И.П. Мержеевского, В.М. Бехтерев открывает при кафедре психиатрии Военно-медицинской академии вторую психологическую лабораторию (1894). Как в казанский, так и в петербургский период, научная деятельность В.М. Бехтерева отличалась многогранностью. Его научный вклад в различные области - анатомию и физиологию головного мозга, невропатологию, психиатрию, психологию трудно переоценить. Во всех этих областях В.М. Бехтерев был выразителем передовых идей, последователем учения И.М. Сеченова, сторонником объективного подхода к изучению нервно-психической деятельности. Становление В.М. Бехтерева как ученого с мировым именем проходило после открытия им собственной лаборатории и тем более вундтовской лаборатории в Лейпциге (1879), поэтому более полная характеристика его научных взглядов и их оценка должны бить отнесены хронологически к периоду, связанному с развитием психологии уже как самостоятельной науки. Сейчас же важно подчеркнуть, что В.М. Бехтерев, как представитель медицины и естествознания, выступил после И.М. Сеченова не только идейным вдохновителем естественнонаучной и экспериментальной психологии, но и ее непосредственным организатором в нашей стране.
Начало Московской психиатрической школы было положено А. Кожевниковым, организовавшим в 1837 г. на частные пожертвования психиатрическую клинику. Руководителем ее стал С.С. Корсаков, с именем которого связаны многие важные вехи как в психиатрии, так и в психологии. Прежде всего С.С. Корсаков является вождем отечественного движения против всякого стеснения душевнобольных. Его научная работа о полиневритическом психозе, о которой он доложил в 1889 г. на международном медицинском конгрессе, принесла С.С. Корсакову мировое признание. Значение этой работы состояло, главным образом, в обосновании зависимости патопсихологических явлений от повреждения мозга и нервной системы вообще. Кроме того, С.С. Корсакову, как и В.М. Бехтереву, принадлежит заслуга в утверждении материалистических позиций в психиатрии и психологии, объективного подхода к изучению психики и отклонений в ней, наконец, в практическом осуществлении мероприятий по преобразованию психологии в экспериментальную науку. Как известно, по его инициативе в 1895 г. в Москве создается еще одна психологическая лаборатория в России.
Значительный вклад в развитие русской психиатрии, а также в подготовке и основании русской экспериментальной психологии внесли образовавшиеся психиатрические центры в Киеве, Харькове, Юрьеве во главе с П.И. Ковалевским, И.А. Сикорским, В.Ф. Чижом - видными русскими учеными, врачами-невропатологами и психиатрами.
Из краткого обзора истории психиатрии видно, что ее развитие проходило в длительном противоборстве соматического и спиритуалистического направлений, развитие, которое, по верному замечанию Ю.В. Каннабиха, представляло собой форму борьбы двух мировоззрений - материализма и идеализма, борьбу двух подходов к пониманию причин душевных болезней, двух ориентации в методах их изучения и лечения. Не будет преувеличением, если скажем, что все лучшие достижения в области психиатрии были связаны в основном с естественнонаучным направлением, утверждавшим детерминистическое знание о природе психических расстройств, именно психосоматическая, психоневрологическая линия в психиатрии способствовала переносу идеи природного детерминизма и в область психологии, утверждению в ней объективного подхода к изучению психики в ее нормальном и болезненном состоянии. Но заслуга передовых естествоиспытателей, врачей-невропатологов и психиатров определяется не только формированием ими теоретических предпосылок естественнонаучного преобразования психологии, но и непосредственным участием в ее обновлении, особенно в России и Франции.

6.2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПЕРВЫХ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫХ РАЗДЕЛОВ ПСИХОЛОГИИ

6.2.1. Психофизика. Э. Вебер: зависимость динамики ощущений от изменения интенсивности внешнего стимула. Основание психофизики. Психофизика как наука о связи раздражений и ощущений. Задачи психофизики. Правило Э. Вебера. Закон Вебера-Фехнера, его критика. Понятие «порога ощущений». Пороги временные и пространственные. Абсолютные и разностные пороги. Методы психофизики
Прежде чем были изобретены объективные методы изучения целостного поведения, научно-психологическая мысль добилась крупных успехов в экспериментальном анализе деятельности органов чувств. Эти успехи были связаны с открытием закономерной, математически исчислимой зависимости между объективными физическими стимулами и. производимыми ими психическими эффектами - ощущениями.
Именно это направление сыграло решающую роль в превращении психологии в самостоятельную экспериментальную науку.
К новым открытиям пришел исследователь органов чувств - физиолог Эрнст Вебер (1795-1878). Он задался вопросом: насколько следует изменять силу раздражения, чтобы субъект уловил едва заметное различие в ощущении. Таким образом, акцент был перемещен. Предшественников Вебера занимала зависимость ощущений от нервного субстрата, Вебера - зависимость между континуумом ощущений и континуумом вызывающих их внешних физических стимулов. Обнаружилось, что существует вполне определенное (для различных органов чувств различное) отношение между первоначальным раздражителем и последующим, при котором субъект начинает замечать, что ощущение стало уже другим. Для слуховой чувствительности, например, это отношение, составляет 1/160, для ощущения веса - 1/30 и т.д.
Опыты и математические выкладки стали истоком течения, влившегося в современную науку под именем психофизики. Психофизика начинала с представлений о, казалось бы, локальных психических феноменах. Но получила огромный методологический и методический резонанс во всем корпусе психологического знания. В него внедрялись эксперимент, число, мера. Таблица логарифмов оказалась приложимой к явлениям душевной жизни, поведению субъекта, когда ему приходится определять едва заметные различия между внешними объективными влияниями.
Прорыв от психофизиологии к психофизике был знаменателен и в том отношении, что разделил принцип причинности и принцип закономерности. Ведь психофизиология была сильна выяснением причинной зависимости субъективного факта (ощущения) от строения органа (нервных волокон), как этого требовало «анатомическое начало».
Обойдя его, психофизика доказала, что в психологии и при отсутствии знаний о телесном субстрате могут быть строго эмпирически открыты законы, которым подвластны ее явления.
Во второй половине XIX в. отдельные вопросы и проблемы, лежащие на границе физиологии и психологии, становятся предметом специальных и систематических исследований, которые затем обособляются и оформляются в относительно самостоятельные научные направления. Одной из первых таких областей и явилась психофизика, созданная немецким физиком, физиологом и философом Г. Фехнером (1801-1887).
Психофизика была задумана Г. Фехнером как наука о всеобщей связи физического и духовного мира. Опираясь на философию Шиллинга, Г. Фехнер выступил с учением о тождестве психического и физического, выдвинул принцип всеобщей одушевленности природы. Он полагал, что психическое разлито по всей вселенной, а все космические объекты в ней являются обратной стороной духа. Связь духовного и материального, психического и физического рассматривалась Г. Фехнером в духе параллелизма, как два ряда явлений, имевших между собой лишь функциональное соответствие. По мнению Г. Фехнера, должна быть создана специальная наука, которая с помощью эксперимента и математики могла бы доказать выдвинутую им философскую концепцию. Такой наукой и является психофизика, которая определялась им как точное учение о функциональных отношениях между телом и душою.
Согласно Г. Фехнеру, психофизика должна заниматься экспериментально-математическим изучением различных психических процессов (ощущений, восприятий, чувств, внимания и т.п.) в их отношении, с одной стороны, к физическим факторам, что должно составить предмет внешней психофизики, с другой, - в отношении к анатомо-физиологическим основаниям, что должно было представить предмет внутренней психофизики.
Однако Г. Фехнеру пришлось ограничить собственные исследования лишь областью внешней психофизики, поскольку в тот период наиболее доступными для экспериментально-математического обоснования оказались вопросы, связанные с отношением психических явлений с внешними физическими условиями. Особую роль здесь сыграли исследования Э. Вебера по изучению осязания и порогов чувствительности. Именно опыты Э. Вебера показали, что существует определенная зависимость между физическим и психическим, в частности, между раздражением и ощущением, и что обнаруженные отношения между ними поддаются экспериментальному измерению. Интерес к исследованиям Э. Вебера возрос у Г. Фехнера еще и потому, что итоговые результаты его опытов как будто бы соответствовали закону логарифмической функции, который был выдвинут Г. Фехнером в качестве предварительной гипотезы о характере возможной связи между психическим и физическим. По словам В.Вундта, Г. Фехнер «давно искал принципа, который определял бы отношение между телесным и духовным миром и мог бы, быть может, служить свидетельством в пользу всеобщего одушевления вещей и будущих судеб души. Такой принцип он думал найти в законе Вебера, а доказательство для своего метафизического мировоззрения, прежде всего в явлении порога, тесно связанном, по его мнению, с этим законом» [Вундт В. Основания физиологической психологии. (Пер. В.Кандинского). Ч. 1-2. М., 1880-1881, с.280].
Немалое значение для определения специфики новой науки сыграли идеи И. Гербарта, в частности, его учение о порогах сознания и обоснование возможности применения математики в психологии. До И. Гербарта было принято считать, что психическое имеет лишь одно измерение - временную длительность или последовательность. Для применения же математических процедур необходимо, по крайней мере, соотношение двух рядов переменных. В качестве такой второй переменной, т.е. другой измеряемой характеристики представлений, выступает в психологии И. Гербарта интенсивность. Различия представлений по интенсивности ведут к тому, что часть из них подавляется и переходит в зону, стоящую ниже порога сознания. Сумма задержанных, заторможенных и подавленных представлений и была у И. Гербарта предметом тщательных математических вычислений.
В отличие от И. Гербарта, у которого понятие интенсивности было приписано оторванной от внешнего мира духовной сущности, Г. Фехнер приложил это понятие к ощущениям, поставив последние в связь с внешними раздражениями. Г. Фехнер полагал, что посредством измерения силы раздражения можно измерять и интенсивность ощущений подобно тому, как измеряем аршином кусок полотна, несмотря на то, что и аршин и полотно являются вещами разной физической природы. Итак, путь к измерению ощущений был, по существу, открыт, поскольку они становились функцией раздражений, которые можно легко подвергнуть физическому измерению. Так как ощущения оказались наиболее доступными для измерения, Г. Фехнер сосредотачивает все свое внимание именно на установлении функциональной зависимости между раздражением и ощущением, рассматривая отношения между ними как частные случаи «вселенской психофизической корреляции». Психофизика, следовательно, становилась наукой о связи раздражений и ощущений, т.е. общая проблема связи духовного и физического мира стала выступать в форме связи интенсивности ощущений и раздражений. Установленные Г. Фехнером положения об измеримости психофизических отношений и о возможности применения математического закона к ним, ставило на передний план проблему разработки специальных методов психофизического измерения и способов математического анализа и описания психофизических отношений. В целом, общая программа построения психофизики включила, таким образом, три главных задачи:
а) установить, какому закону подчиняются отношения психического и физического мира на примере связи раздражении и ощущений;
б) дать математическую формулировку этому закону; и
в) разработать психофизические методы измерения.
Впервые с идеей создания новой экспериментально-математической науки - психофизики - Г. Фехнер выступил в 1851 г. Последующие годы он был занят практическим осуществлением своей психофизической программы. И вот в 1860 г. в свет выходит основная работа Г. Фехнера «Элементы психофизики». Несмотря на то, что труд Г. Фехнера целиком был основан на эксперименте и математике, ученый мир первоначально не принял этой работы, обойдя ее вниманием. Лишь спустя некоторое время книга Г. Фехнера становится предметом повышенного интереса. Сам же Г. Фехнер от проблем психофизики устраняется и приступает к занятиям по эстетике, внося и в эту область дух точной науки. Результаты проведенных многочисленных экспериментов и измерений, связанных с изучением элементарных эстетических чувств были сведены и обобщены им в книге «Введение в эстетику» (1876). Появление этой работы Г. Фехнера знаменовало открытие другой точной области знаний - экспериментальной эстетики. Как и в психофизике, Г. Фехнер и здесь показал себя большим новатором. Разработанные им методы изучения эстетических чувств оказались пригодными для психологии и в скором времен были использованы В.Вундтом для исследования элементарных эмоций. Предложенные Г. Фехнером методы изучения эстетических чувств и эмоций вошли в историю психологии под названием «методы впечатления».
В результате возникших острых споров и многосторонней критики, развернувшихся вокруг «Элементов психофизики» в тот период, когда Г. Фехнер занимался экспериментальной эстетикой, он вновь вынужден был вернуться к своему прежнему предмету и написать ряд статей по психофизике, наиболее значительной из которых является «Ревизия основ психофизики» (1882).
Переходя к рассмотрению главных достижений Г. Фехнера, следует указать, что одной из существенных его заслуг является установление им основного психофизического закона. Исходным материалом для его выведения, как уже упоминалось, явились опыты Э. Вебера по определению порогов. Напомним, что Э. Вебером на ряде анализаторов было обнаружено правило, согласно которому минимальная величина прироста, необходимая для того, чтобы одно ощущение воспринималось как отличное от другого, представляет величину постоянную. Другими словами, правило Э. Вебера можно выразить таким образом: равным относительным различиям в раздражениях соответствуют равные различия в ощущениях. Этому установленному правилу недоставало математического описания. Математическое оформление открытого Э. Вебером закона и составило для Г. Фехнера первостепенную задачу, на решение которой он приложил все свои усилия, выполнив огромное число (25000) разнообразных психофизических опытов. Общие результаты, полученные Г. Фехнером с помощью разработанных им трех основных психофизических методов, подтвердили открытую Э. Вебером зависимость между ощущением и раздражением, которая и была названа Г. Фехнером как «закон Вебера». Теперь этому закону нужно было дать математическое выражение. Для этого Г. Фехнер обратился к принципам интегрального и дифференциального исчисления и с их помощью вывел уравнение, названное им «психофизической измерительной формулой», известной в современной психологии, под названием основного психофизического закона Вебера - Фехнера. Согласно этому закону интенсивность ощущений возрастает пропорционально логарифму внешнего раздражения.
Г. Фехнер был убежден в том, что он нашел незыблемый закон, выражающий отношение между телесным и духовных миром. Однако впоследствии другие ученые, занявшиеся психофизическими исследованиями, вынуждены были поставить под сомнение закон Вебера - Фехнера, причем по самым разным основаниям. Так, ряд физиологов стал склоняться к тому, что этот закон является вовсе не психофизическим, а чисто физиологическим, полагая, что он выражает не отношение между ощущением и раздражением, а связь между раздражением и нервным возбуждением. В свою очередь, психологи и, в частности В. Вундт, наоборот, считали что закон Вебера - Фехнера есть чисто психологический закон, выражающий взаимные отношения внутренних состояний сознания.
Другое направление критики было связано с вопросом о границах и пределах действия закона Вебера - Фехнера. Г Ауберт (1865) и Г. Гельмгольц (1867) нашли, что в области зрения происходят уклонения от основного психофизического закона, причем отношение разности сохраняется только при средних степенях интенсивности света, тогда как при слабых и сильных: яркостях это отношение увеличивается. Аналогичные отклонения от основного психофизического закона были обнаружены и на других видах чувствительности, и, таким образом, еще при жизни Г. Фехнера был поставлен вопрос о непригодности математической формулировки закона Вебера. Стали предприниматься попытки внести определенные поправки в психофизическую формулу Г. Фехнера. Более всего против формулы Г. Фехнера выступал Дельбеф, написавший в 1873г. книгу «Этюды психофизики», где он предлагал либо полную замену формулы, либо ее иного истолкования.
Особые недоумения вызывал логарифмический закон Фехнера в связи с наличием подпороговых, «отрицательных ощущений», которые обнаруживаются при графическом изображении логарифмической функции. Предлагались самые различные способы и приемы избавления от «немыслимых» ощущений. Наконец, большое число возражений касалось математического аппарата к вводимым Г. Фехнером новым психофизическим методам измерения.
Столь многоплановая критика, направленная с разных сторон в адрес Г. Фехнера, ставила на карту судьбы психофизики. Но как показали дальнейшие события, эта критика не столько подорвала психофизику, сколько стимулировала ее последующее развитие. Г. Фехнер и сам вполне отдавал себе отчет в том, что начатое им дело до конца еще не доведено. Вместе с тем он не сомневался в прочности фундамента, который был им заложен для новой экспериментальной науки. По этому поводу он писал: «Вавилонская башня не была закончена, потому что строители не могли сговориться как вести дело: психофизика остается, потому что критики не могут согласиться как подорвать ее» (цит. по [Вундт В. Основания физиологической психологии. (Пер. В.Кандинского). Ч. 1-2. М., 1880-1881], с. 487). Г. Фехнер оказался прав. Его пророческие слова и ныне остаются в силе. Несмотря на самые различные подходы, которые имеют место в современной психофизике, она остается одной из наиболее фундаментальных и разработанных областей в общей и экспериментальной психологии.
В тесной связи с основным психофизическим законом находится учение Г. Фехнера о порогах. Понятие порога было заимствовано Г. Фехнером у И. Гербарта, который понимал его как границу перехода слабых и смутных представлений в ясные и осознанные. В отличие от И. Гербарта Г. Фехнер применил понятие порога не к сознанию в целом, а только к ощущениям и в связи с этим понятие «порога сознания» было заменено па понятие «порога ощущений».
Наряду с порогами ощущений по их интенсивности, Г. Фехнер вводит понятие экстенсивных порогов, к которым он относил пороги временные и пространственные. Кроме того, пороги различались им на абсолютные и разностные. Определение абсолютных и разностных порогов для интенсивных и экстенсивных характеристик ощущений и составляют, по Г. Фехнеру, основную задачу психофизики. Проведенные самим Г. Фехнером основные психофизические измерения касались, главным образом, определения тяжестей, различий по светлоте, зрительной и осязательной оценки расстояний.
В своих опытах Г. Фехнер пользовался тремя основными методами, которые занимают в его психофизике видное место. Этими методами были - метод минимальных изменений, метод средних ошибок и метод верных и ложных случаев. Исторически и генетически первым из них является метод минимальных изменений. Им пользовались еще задолго до Э. Вебера астрономы для определения остроты зрения. Он заключался в том, что испытуемый должен был отходить, удаляться от двух протянутых параллельно нитей на такое расстояние, при котором эти нити начинают восприниматься как одна. Используя этот принцип, Э. Вебер сконструировал свой знаменитый циркуль (1830), с помощью которого производились опыты по измерению кожных пространственных порогов. Апробированный Э. Вебером метод астрономов был доведен до большего совершенства в процедурном и математическом отношении Г. Фехнером. Он же дал ему и имя, назвав его «методом минимальных изменений».
Метод минимальных изменений наиболее прост и достаточно точен при определении абсолютных и разностных порогов. Его иногда называют прямым, поскольку при его использовании непосредственно переходят от одной интенсивности к другой и определяют величину, при которой наступает едва заметное ощущение или едва заметное различие между двумя из них. Метод минимальных изменений удобен и в том смысле, что не требует слишком большого числа опытов, чтобы с известной точностью определить величину порога. Наряду с достоинствами, методу минимальных изменений присущи и определенные недостатки, которые обнаружились при первых же измерениях. Эти первоначальные опыты показали, что пороговые величины, получаемые с помощью названного метода, подвержены большим колебаниям, как у разных испытуемых, так и у одного и того же субъекта в зависимости от различных неконтролируемых внешних и внутренних факторов. Величина порога имеет как бы известную «растяжимость» или определенный диапазон, в пределах которого происходит колебание порога. Г. Фехнер полагал, что пороги сами по себе являются величинами постоянными и все отклонения от их абсолютного значения оценивались как ошибки наблюдения. Чтобы устранить эти ошибки и снять влияние различных факторов на величину порога, Г. Фехнер разрабатывает два других метода - метод средних ошибок, а также метод верных и ложных случаев.
Предлагая эти методы, Г. Фехнер исходил из того, что переменные ошибки (единичные колебания пороговых величин) подчиняются кривой нормального распределения К. Гаусса. Впоследствии Г. Фехнер стал использовать двусторонний закон Гаусса или ассиметричную кривую частоты. Отсюда смысл всех многократных измерений должен был сводиться к определению средней ошибки или средней величины, вокруг которой колеблются единичные пороговые значения. С вычислением указанных средних уклонений и связаны были вновь предлагаемые психофизические методы.
Применение статистического подхода требовало специфических изменений в процедуре проведения психофизического эксперимента. Так, при методе средних ошибок дается одновременно два раздражителя, один из которых изменяют по интенсивности до тех пор, пока он не вызовет ощущение сходное с первым. Когда к данному раздражению находят равное ему, то здесь обычно допускаются ошибки или отклонения в ту или в другую сторону. После многократных замеров вычисляют общую среднюю ошибку. Мерой разностной чувствительности служит переменная ошибка, определяемая удалением постоянной ошибки из общей средней. Подобно методу минимальных изменений, метод средних ошибок был перенесен в психофизику из астрономии и физики для изучения глазомера и кожных порогов. Г. Фехнер придал этому методу завершенный в математическом и методическом отношении вид. То же самое было сделано Г. Фехнером и в отношении метода верных и ложных случаев.
Для метода верных и ложных случаев характерно предъявление двух раздражителей, разница по интенсивности между которыми малозаметна. От испытуемого требуется установить их различие. Субъекту может показаться в одном случае, что первое раздражение больше второго, в другом случае, - наоборот, второе - больше первого, в третьем случае они могут быть субъективно оценены как равные. В конечном итоге, после большой серии опытов определяют число верных и ложных случаев. Мерой разностной чувствительности является отношение числа верных и ложных случаев к общему числу измерений.
Выдвинутые Г. Фехнером психофизические методы также не были обойдены критикой. Впоследствии они подвергались некоторым усовершенствованиям и видоизменениям и, главным образом, в области их математического аппарата. Однако при всех модификациях основная процедурная схема методов с их математическим приложением дошла до наших дней. Разработкой психофизических методов Г. Фехнер внес огромный вклад в историю психологии, который состоит в том, что он положил начало математической и экспериментальной психологии. В.Вундт писал об этом: «Фехнеру принадлежит та заслуга, что он первым указал путь, на котором до известной степени возможно осуществление «математической психологии». Этот путь состоит именно в экспериментальном воздействии на сознание путем чувственных раздражений» [Вундт В. Основания физиологической психологии. (Пер. В.Кандинского). Ч. 1-2. М., 1880-1881, с.47].
6.2.2. Г. Гельмгольц: экспериментальная психофизиология органов чувств. Экспериментальное изучение психических явлений в их связи с физиологией органов чувств. Физиологическая акустика: учение о диссонансе и консонансе. Резонансная теория слуха. Психофизиология зрения: преломление света и смешение цветов. Трехкомпонентная теория цветового зрения. Генетическая теория зрительного восприятия пространства. Учение о «бессознательном умозаключении». Значение работ Г. Гельмгольца для развития экспериментальной психологии
Центральной фигурой в создании основ, на которых строилась психология как наука, имеющая собственный предмет, был Герман Гельмгольц (1821-1894). Его разносторонний гений преобразовал многие науки о природе, в том числе о природе психического. Им был открыт закон сохранения энергии. Мы все дети Солнца, говорил он, ибо живой организм, с позиции физика, - это система, в которой нет ничего, кроме преобразований различных видов энергии. Тем самым из науки изгонялось представление об особых витальных силах, отличающих поведение в органических телах от неорганических.
Но, занявшись таким телесным устройством, как орган чувств, Гельмгольц принял за объяснительный принцип не энергетическое (молекулярное), а анатомическое начало. Именно на последнее он опирался в своей концепции цветового зрения. Гельмгольц исходил из гипотезы о том, что имеются три нервных волокна, возбуждение которых волнами различной длины создает основные ощущения цветов: красное, зеленое и фиолетовое.
Такой способ объяснения оказался непригодным, когда он от ощущений перешел к анализу восприятий целостных объектов в окружающем пространстве. Этот анализ побудил ввести два новых фактора:
а) движения глазных мышц;
б) подчиненность этих движений особым правилам, подобным тем, по которым строятся логические умозаключения.
Поскольку эти правила действуют независимо от сознания, Гельмгольц дал им имя «бессознательных умозаключений». Тем самым экспериментальная работа столкнула Гельмгольца с необходимостью ввести новые причинные факторы. До того он относил к этим факторам либо превращения физической энергии, либо зависимость ощущения от устройства органа.
Теперь к этим двум причинным «сеткам», в которые наука улавливает жизненные процессы, присоединялась третья. Источником психического (зрительного) образа выступал внешний объект, в возможно более отчетливом видении которого состояла решаемая глазом задача.
Выходило, что причина психического эффекта скрыта не в устройстве организма, а вне его. В опытах Гельмгольца между глазом и объектом ставились призмы, искажавшие восприятие объекта. Однако посредством различных приспособительных движений мышц глаза организм стремился восстановить адекватный образ этого объекта. Выходило, что движения глазных мышц выполняют не чисто механическую, а познавательную (даже логическую) работу.
В зоне научного анализа появились феномены, которые говорили об особой форме причинности: не физической и не физиолого-анатомической, а психической. Намечалось разделение психики и сознания. Опыты говорили, что возникающий в сознании образ внешнего предмета порождается независимым от сознания телесным механизмом.
В то время, когда Г. Фехнер был всецело поглощен психофизическими измерениями, большая группа физиологов вплотную подошла к экспериментальной разработке проблем психофизиологии органов чувств. Его влияние в развитии психофизиологии было решающим. И.М. Сеченов писал: «Слава Гельмгольцу за его шаг в психологическую область, - из него выросла наиболее разработанная часть современной физиологической психологии» [Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведения. М., 1947, с.374].
Если Г. Фехнер сосредоточия главное внимание на вопросах внешней психофизики, не дойдя до психофизики внутренней, то Г. Гельмгольц восполняя этот пробел, основное усилие направляет на экспериментальное изучение психических явлений в их связи с анатомией и физиологией органов чувств.
Центральное место в экспериментальных исследованиях Г. Гельмгольца занимали вопросы психофизиологии зрения и слуха. К изучению физиологии зрения Г. Гельмгольц приступает почти сразу же после известных его опытов по измерению скорости проведения нервного возбуждения (1851). Уже в 1856 г. в свет выходит первый том его «Физиологической оптики». Последующие второй и третий тома выходят соответственно в 1860 и 1866 гг. С точки зрения психологии наибольший интерес представляют последние два тома, поскольку во втором томе подробнейшим образом излагается его трехкомпонентная теория цветового зрения, а третий том содержит широко известные общую эмпирическую теорию зрения, учение о «бессознательном выводе» и теорию об «ощущениях иннервации». С 1856 г. Г. Гельмгольц начинает заниматься и физиологической акустикой. В 1863 г. он публикует обобщающий труд, в котором приводит обширный материал по экспериментальному изучению тонального состава гласных звуков, тембра, комбинационных тонов, выдвигает учение о диссонансе и консонансе, излагает свою резонансную теорию слуха.
В области психофизиологии слуха опыты Г. Гельмгольца были начаты в связи с изучением тонального состава гласных звуков. У многих физиологов того времени эти опыты вызывали изумление, поскольку они производили впечатление говорящей машины. И.М. Сеченов называл их «чудом экспериментального искусства» [Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведения. М., 1947, с.366]. «Чудо» состояло в том, что при одновременном действии множества отдельных резонаторных трубок, изготовленных самим Г. Гельмгольцем, достигалось звучание определенного гласного звука. Подобные эксперименты позволили Г. Гельмгольцу установить, что гласные звуки представляют собой сочетание многочисленных тонов. С помощью тех же настроенных резонаторных трубок Г. Гельмгольц открыл существование комбинационных тонов (суммарного и разностного). В других опытах с применением органных трубок Г. Гельмгольцу удалось обнаружить эффекты слияния (консонанса) и биения (диссонанса) тонов. Суть консонанса заключается в том, что два звучащих тона одинаковой высоты и силы дают ощущение непрерывного тона удвоенной интенсивности в том случае, если их полуволны понижения и повышения совпадают. Несовпадение полуволн повышения и понижения первичных тонов ведет из-за явлений интерференции к нарушению тонального движения, периодически его то усиливая, то ослабляя. В результате этого ощущение непрерывности звучания тона пропадает. Явление, связанное с взаимным нарушением двух волн было названо в отличие от консонанса биением или дрожанием тонов.
На основе многочисленных опытов по изучению простых и сложных тонов, Г. Гельмгольц приходит к выводу о резонансной природе звукового и слухового аппарата у человека. Согласно Г. Гельмгольцу ротовая полость выполняет функцию резонатора, придающего гласным звукам характерные им различия. Слуховой же аппарат представляет, по Г. Гельмгольцу, систему резонаторов, настроенных на восприятие определенных тонов. Он полагал, что различные окончания волокон слухового нерва чувствительны только к определенным тонам, действие которых вызывает возбуждение лишь в соответствующих им нервных окончаниях. Первоначально наличие нервных окончаний Г. Гельмгольц относил к кортиеву органу, затем стал считать, что нервные окончания, настроенные на определенные тона находятся не в кортиевом органе, а в слуховой улитке.
В тот период, когда создавалась резонансная теория слуха, физиология головного мозга была мало разработанной областью. Как известно, заслуга в поднятии этого раздела физиологии принадлежит русским ученым и, прежде всего, И.М. Сеченову, В.М. Бехтереву и И.П. Павлову. Поэтому до них работа слухового аппарата, равно как и других органов чувств, рассматривалась в отрыве от деятельности центральной нервной системы. В этом отношении Г. Гельмгольц подобно другим физиологам в развитии своей теории слуха и зрения оставался на позициях рецепторной концепции.
Однако по сравнению с тем, что было известно в области слуха до Г. Гельмгольца, его научные достижения представляли значительный шаг вперед. Результаты его исследований не только зафиксировали новый уровень знаний, но и дали сильный толчок к развертыванию в области психофизиологии слуха многих новых теоретических и экспериментальных исследований.
Еще больший научный вклад, а также эффект в смысле стимуляции дальнейшей исследовательской работы, имеют опыты Г. Гельмгольца в области психофизиологии зрения. Диапазон исследуемых проблем, которыми занимался Г. Гельмгольц в области физиологической оптики, обширен. К наиболее крупным из них следует отнести вопросы преломления света и смешения цветов, природа последовательных образов и явлений контраста, измерение остроты зрения и глазомера, изучение иллюзий, бинокулярного и стереоскопического зрения и др. Опираясь на собранный огромный экспериментальный материал, Г. Гельмгольц выдвинул ряд общих теорий - трехкомпонентную теорию цветового зрения, генетическую теорию зрительного восприятия пространства и связанное с ней учение о «бессознательном умозаключении», учение об «ощущениях иннервации». В этих теориях наиболее ярко проявились философско-методологические позиции Г. Гельмгольца.
Значительная часть исследований Г. Гельмгольца была связана с изучением цветового зрения. За предварительную гипотезу, направлявшую эти исследования, была принята выдвинутая еще в 1801 г., Т. Юнгом трехкомпонентная теория зрения. Многочисленные опыты по смешению цветов путем преломления света, а также с помощью цветовых дисков, пигментов, дали основание Г. Гельмгольцу окончательно присоединиться к теории Т. Юнга, согласно которой было принято считать, что имеется три основных цвета (красный, зеленый и фиолетовый), из смешения которых возникает все многообразие цветовой гаммы.
Естественным образом поднимался вопрос о происхождении самих основных цветов. В данном случае Г. Гельмгольц отталкивался от известной теории И. Мюллера о специфической энергии нервов. С позиций этой теории сенсорные качества рассматривались как прирожденные свойства нервов. В отличие от И. Мюллера Г. Гельмгольц перевел принцип специфический энергии с нервов на рецепторные образования, полагая, что нервные волокна сами по себе индифферентны к формированию различных качеств ощущений. Сравнивая их с телеграфными проводами, Г. Гельмгольц приписывал нервам лишь проводящую функцию. Самые же ощущения есть врожденные качества рецепторных образований. В частности, световые и цветовые ощущения ставились в зависимость от особенностей различных элементов сетчатки глаза.
Если ощущения есть эффекты априорного (доопытного, врожденного) происхождения, становится неясным вопрос о том, в каком отношении к ним стоят внешние раздражители. С точки зрения И. Мюллера ощущения не зависят от свойств и физической природы внешнего объекта. Г. Гельмгольц, придерживаясь этого положения, также считал, что наши восприятия ощущения в качественном отношении не представляют собой изображения внешних предметов или их свойств. В то же самое время Г. Гельмгольц прекрасно осознавал предметную отнесенность ощущений и их функцию различения объектов окружающего мира. Напрашивалось два крайних вывода: либо отбросить принцип специфической энергии чувств и признать ощущения и восприятия производными от объектов, либо оставаться на позиции теории И. Мюллера, с которой так явно расходились экспериментальные факты. В качестве выхода из возникших противоречий Г. Гельмгольц выдвигает теорию символов, согласно которой отношение ощущений и восприятий к внешним предметам имеет знаковую форму. Отрицая по-прежнему сходство между объектом и его психическим образом, Г. Гельмгольц писал, что наши ощущения есть только знаки внешних объектов, но не воспроизведение с тою или другою степенью сходства [Гельмгольц Г. Сочинения, т. 1-5. СПб., 1895-1897, с. 96]. Однако следует подчеркнуть, что знаковая теория Г. Гельмгольца не преодолевала разрыва между ощущениями и внешним миром, она придавала идеям И. Канта и И. Мюллера лишь иную форму, вовсе не затрагивая их существа, представляла новую модификацию физиологического идеализма.
Результаты последующих экспериментальных исследований в области восприятия пространства еще более расходились с теорией специфической энергии чувств, вследствие чего Г. Гельмгольц был вынужден отойти от ортодоксального нативизма и принять генетическую точку зрения на механизм возникновения чувственных образов.
Экспериментальное изучение явлений контраста, глазомера, иллюзий, механизмов бинокулярного зрения, восприятия направления и глубины привело Г. Гельмгольца к заключению о том, что все выше перечисленные зрительные функции есть не врожденные свойства глаза, а продукты опыта и упражнения, эффекты многократного повторения сенсомоторных связей и ассоциаций, образующихся при различных субъективных и объективных условиях пространственного видения.
Из общей эмпирической теории зрения вытекало и учение Г. Гельмгольца «о бессознательном умозаключении». Многочисленные факты, установленные в экспериментах, показывали, что многие перцептивные акты определяются не только характеристиками объекта, но что в них содержится значительная часть опытных данных, которые в стимуле непосредственно не представлены. Такие, например, явления, как иллюзии, константность восприятия, невозможно вывести только из свойств внешних предметов и их отношений.
С необходимостью вытекал вывод о существовании внутреннего дополнительного фактора или механизма, оказывающего влияние на то, где, как и какими мы видим внешние предметы. В качестве такого фактора Г. Гельмгольц и называет «бессознательные умозаключения», под которыми он имел в виду приобретенный в опыте путем многократного повторения ассоциативный синтез сенсомоторных компонентов. Действие этого механизма, по Гельмгольцу, осуществляется по образцу индуктивного умозаключения, но в отличие от последнего, протекает бессознательно. Отсюда и произошло столь специфическое название «бессознательное умозаключение», которое было дано Г. Гельмгольцем субъективному (психическому фактору восприятия).
Оценивая значение учения Г. Гельмгольца о «бессознательном выводе», М.Г. Ярошевский правильно отмечает ряд положительных следствий, вытекающих из этой теории. По его мнению, данная гипотеза утверждала факт реального существования неосознаваемой части психических процессов, действие которых недоступно интроспекции, а поэтому обнаружение их возможно лишь опосредованно, объективным путем. Далее, теория Г. Гельмгольца подчеркивала обусловленность всякого психического акта прошлым опытом. Наконец, для названной концепции характерно преодоление с одной стороны, разрыва между сенсорными и мыслительными процессами и между ощущениями и движениями, - с другой [Ярошевский М.Г. Психология в XX столетии. М., 1974].
Учение Г. Гельмгольца о «бессознательном выводе» был воспринято В. Вундтом, И.М. Сеченовым, И.П. Павловым как важный объяснительный принцип. И.М. Сеченов писал, что он «проложил путь в область самых высоких психических проявлений, именно в сферу мысли, открыв исходные формы зрительного мышления» [Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведения. М., 1947, с.365].
Появление теорий «бессознательного умозаключения» вызвало в лагере идеализма попытки обратить ее в свою пользу. Возможность идеалистической трактовки гипотезы Г. Гельмгольца содержались в его собственных теоретических взглядах. Если наши ощущения и восприятия, как полагал Г. Гельмгольц, есть только знаки действительности и их первичное истолкование представлено внутреннему психическому механизму - «бессознательному разуму», то объективный мир в таком случае оказывался оторванным и более того, производным от психического. Именно в этом направлении велась интерпретация теории Г. Гельмгольца представителями субъективного идеализма (А. Шопенгауэр, Г. Челпанов и др.).
Краткая характеристика научных взглядов Г. Гельмгольца показывает, что они были противоречивыми. Результаты конкретных экспериментальных исследований каждый раз наталкивались и приходили в конфликт с заранее принятыми идеалистическими концепциями, что, безусловно, вынуждало великого физиолога занимать в области теории и философии непоследовательную компромиссную позицию. Несмотря на ложность отдельных теоретических обобщений Г. Гельмгольца, его научный вклад в область экспериментальной психофизиологии велик и многогранен. Он стоит у истоков современной экспериментальной психологии. К этому необходимо добавить еще один важный момент, связанный с отношением Г. Гельмгольца к психологии. Психологию он рассматривал как такую науку, которая всецело должна строиться на основе экспериментальных и математических методов. В известной мере он был склонен, подобно И. Мюллеру, сводить психологию целиком к физиологии. Его попытки растворить психологию в физиологии следует считать ошибочными и механистическими. Но для той эпохи, в которой протекала его научная деятельность, они имели и позитивную сторону, поскольку были направлены на придание психологии естественнонаучной ориентации. В этом стремлении немецкий физиолог не был одинок. Как известно, И.М. Сеченов также видел в качестве неотложной задачи перевод психологии на физиологические методы и естественнонаучные рельсы. Поэтому Г. Гельмгольц, подобно И.М. Сеченову, своими научными взглядами и достижениями значительно приблизил и ускорил время практической перестройки психологии на естественнонаучные основы и, более того, принял непосредственное участие в этом прогрессивном движении.
6.2.3. Э. Пфлюгер: новое понимание рефлекса. Сенсорная функция как причина приспособительных реакций. Разграничение понятий «психика» и «сознание». Новое понимание рефлекса. Самосознание как одно из проявлений системы сознания
Введение психического фактора как регулятора поведения организма произошло и в работах физиолога Э. Пфлюгера. Он подверг экспериментальной критике схему рефлекса как дуги, в которой центростремительные нервы, благодаря связи с центробежными, производят одну, и ту же стандартную мышечную реакцию.
В XIX веке физиологические опыты ставились главным образом на лягушках. (По этому поводу в дальнейшем было даже предложено поставить лягушке памятник.) Обезглавив лягушку, Пфлюгер помещал ее в различные условия. Оказалось, что ее рефлексы вовсе не сводились к автоматической реакции на раздражение. Они изменялись соответственно внешней обстановке. На столе она ползала, в воде плавала и т.д. Пфлюгер сделал вывод о том, что даже у обезглавленной лягушки нет чистых рефлексов. Причиной ее приспособительных действий служит не сама по себе «связь нервов», но сенсорная функция. Именно она позволяет различать условия и, соответственно этому, изменять поведение.
Опыты Пфлюгера, как и других физиологов, открывали особую причинность - психическую. Ведь чувствование (то, что Пфлюгер называл «сенсорной функцией») - это не физиологическая, а психологическая причина. Функция, о которой идет речь, заключается в различении условий, в которых находится организм, и в регуляции, соответственно этим условиям, действий организма. В различении того, что происходит во внешней среде и реагировании на происходящее в ней, и состоит фундаментальное предназначение психики, ее главный жизненный смысл. Одновременно эти опыты подрывали принятое мнение о том, что психика и сознание одно и то же. О каком сознании у обезглавленной лягушки могла идти речь?
Через 50 лет создатель нового учения о психике И.М. Сеченов подчеркнул, что вывод Пфлюгера оказался в конце XIX века еще более справедливым, чем в середине этого века, когда он впервые был высказан в полемике с двумя группами исследователей: а) теми, кто считал рефлекс чисто механическим актом, связью нервов, которая ни в какой психике не нуждается, и б) теми, кто считал, что приспособительным поведением может управлять только сознание как знание субъекта о том, что он делает. Между тем история научных разработок показала, что нужно отказаться и от прежних представлений о рефлексе как акте чисто механическом, и от прежних представлений о сознании как способности субъекта дать самоотчет о своих мыслях, чувствах и т.п. Такая способность является лишь одним из проявлений сознания, (она называется самосознанием), но сознание представляет собой неизмеримо более сложную систему и к самосознанию не сводится.
Наряду с сознанием имеется огромная область неосознаваемой психики (бессознательного), которая не сводится ни к нервной системе, ни к системе сознания.
6.2.4. Психометрия как область измерения времени психических реакций. Личное уравнение. З. Экснер: измерение времени проведения нервного импульса на различных участках рефлекторной дуги. Изменения простой реакции в зависимости от различных условий. Понятие «время реакции». Ф. Дондерс: измерение психического звена реакции. Простая и сложная реакция (А- и В-реакции). Акт выбора и реакция различения. Измерение времени различения и выбора В-реакции. Выделение из физиологии экспериментальной психологии
Начатые астрономами исследования по измерению личного уравнения (было выведено астрономом Ф. Бесселем и отражало время задержки ответной реакции на различные раздражители) были продолжены многими физиологами, в том числе Ф. Дондерсом и З. Экснером, которые приступили к измерению времени собственно психических компонентов реакции.
З. Экснер измерял простейшие психические реакции как отдельные слуховые, зрительные и кожные. Особенности изменения простой реакции изучались им в зависимости от разных условий, в число которых входили возраст испытуемых, модальность и интенсивность раздражителей, влияние тренировки, утомления, действие алкоголя и т.д. Наибольшее внимание З. Экснер уделял определению времени проведения нервного импульса на различных этапах его распространения от органов чувств к центру и обратно. В результате измерения отдельных компонентов, из которых слагается общее время реакции, З. Экснер установил, что наибольшее время в длительности психофизиологических процессов наблюдается на уровне высших отделов центральной нервной системы, тогда как в периферических частях скорость протекания нервных процессов подвержена меньшим изменениям под влиянием того или другого воздействующего фактора. Эти данные позволили З. Экснеру сделать вывод о том, что время превращения центростремительного возбуждения в центробежное является одной из решающих причин, с которой связаны индивидуальные колебания общего времени реакции. В работах З. Экснера проблема личного уравнения все более выступала как физиологическая и даже как психофизиологическая. Ее старое название уже не отвечало новым представлениям и поэтому термин «личное уравнение» заменяется З. Экснером на понятие «время реакции».
В то время как З. Экснер занимался определением времени нервного возбуждения на различных участках рефлекторной дуги, другой физиолог Ф. Дондерс перешел к измерению собственно психического звена общей реакции. Первые его исследования были связаны с определением длительности реакций на раздражители разных модальностей. С помощью проведенных им опытов было установлено, что длительность психического компонента реакции не превышает 1/10 секунды. Это время было получено путем вычитания из общего времени всей реакции времени проведения нервного импульса, установленного ранее Г. Гельмгольцем. Вычисленный подобным образом временной интервал психического звена реакции носил приблизительный и предварительный характер, точное же время протекания конкретных психических актов оставалось не установленным. Необходимо было вести поиск адекватных путей для точной оценки времени психического компонента реакции.
Выход был найден довольно простой. Ф. Дондерс стал усложнять простую реакцию с помощью введения в нее новых дополнительных компонентов. Ими были акт различения и акт выбора. Суть нового опыта заключалась в следующем. Испытуемому необходимо было нажимать правый или левый ключ на экспериментальной панели соответственно тому, на какую сторону тела подавался раздражитель. В одном случае испытуемого предупреждали заранее на какую сторону будет подан сигнал, в другом случае такое предупреждение отсутствовало и раздражение поступало то на левую, то на правую сторону в случайном порядке. Опыты, проведенные по описанной схеме, показали, что время реакции при различении и выборе нужной стороны реагирования возрастало в среднем на 0,66 секунды.
Приведенный вариант эксперимента позволил Ф. Дондерсу замерить общее время для обоих психических актов - выбора и различения. Оставалась нерешенной задача раздельного их измерения. С этой целью он вводит новые изменения в процедуру опыта. Теперь испытуемый должен реагировать на какой-либо один из нескольких предъявляемых раздражителей. Благодаря данной модификации в экспериментальной процедуре Ф. Дондерс сумел измерить в отдельности и время различения и время выбора. Техника подсчета длительности различения и выбора выглядела следующим образом. Простую реакцию Ф. Дондерс назвал А-реакция. Реакцию, включающую одновременно и процесс различения и акт выбора, он назвал В-реакция. Реакция, которая была связана только о функцией выбора, была названа С-реакция. Поскольку время простой реакции было известно, было нетрудно определить величину прироста, вызванную вновь вводимыми психическими звеньями. Разностью В-реакции и А-реакции определялось общее время, необходимое на акты различения и выбора. Разность С-реакции и А-реакции показывала время, требуемое на процесс различения. Время, затрачиваемое на процесс выбора подсчитывалось путем вычитания времени акта различения из общего времени, определенного для обоих компонентов различения и выбора.
Как известно, Ф. Дондерс рассматривал свои исследования как чисто физиологические. На самом деле они имели непосредственно психологическую направленность и этим самым способствовали оформлению еще одного нового раздела будущей экспериментальной психологии. Работы З. Экснера и Ф. Дондерса во многих отношениях определили характер будущих исследований в области измерения психических реакций. Исследованиями З. Экснера и Ф. Дондерса практически завершается экспериментальный анализ реакций человека в рамках физиологии.
Оформление психофизики, психофизиологии, психометрии создало предпосылки для последующего выделения их из физиологии и объединения их в отдельную самостоятельную дисциплину, которая будет названа В. Вундтом первоначально физиологической, а позднее просто экспериментальной психологией. Эти три направления исследований займут центральное место в научной работе многих психологических лабораторий, которые в последней четверти XIX столетия появляются одна за другой в различных странах мира.
6.2.5. Психодиагностика. Экспериментальная психология как основа психодиагностики. В. Вундт: первая экспериментальная психологическая лаборатория. Ф. Гальтон: метод свободных словесных ассоциаций. Г. Эббингауз: экспериментальный метод изучения законов памяти. экспериментальное изучение навыков. Дж. Кеттелл: изучение объема внимания и навыков чтения. Феномен «антиципации». Дифференциальная психология. А. Бине: шкала ума, тесты интеллекта. В. Штерн: «коэффициент интеллекта». Формирование психодиагностических методик в рамках психологических школ. Бихевиоризм как методологическая основа тестов. Интроспекционизм как теоретическая основа появления опросников. Ассоцианизм и психоанализ как теоретические истоки проективных методик
Параллельно с развитием экспериментальной психологии, отвечая на разносторонние запросы практической жизни, стала активно развиваться новая отрасль психологии - психодиагностика.
Психодиагностика как особая научная дисциплина прошла значительный путь развития и становления. Рассмотрим основные этапы этого пути.
Психологическая диагностика выделилась из психологии и начала складываться на рубеже XX в. под воздействием требований практики. Ее возникновение было подготовлено несколькими направлениями в развитии психологии.
Первым ее источником стала экспериментальная психология, поскольку экспериментальный метод лежит в основе психодиагностических методик, разработка которых и составляет сущность психодиагностики. Психодиагностика выросла из экспериментальной психологии. А ее возникновение в 1850-1870 гг. связано с возросшим влиянием естествознания на область психических явлений, с процессом «физиологизации» психологии, заключавшемся в переводе изучения особенностей человеческой психики в русло эксперимента и точных методов естественных наук. Первыми экспериментальными методами психологию снабдили другие науки, главным образом физиология.
Началом возникновения экспериментальной психологии условно считается 1878 г., так как именно в этом году В. Вундт основал в Германии первую лабораторию экспериментальной психологии. Вильгельм Вундт (1832-1920), намечая перспективы построения психологии как цельной науки, предполагал разработку в ней двух непересекающихся направлений: естественнонаучного, опирающегося на эксперимент, и культурно-исторического, в котором главную роль призваны играть психологические методы изучения культуры («психологию народов»). По его теории, естественнонаучные экспериментальные методы можно было применять только к элементарному, низшему уровню психики. Экспериментальному исследованию подлежит не сама душа, а только ее внешние проявления. Поэтому в его лаборатории изучались в основном ощущения и вызываемые ими двигательные акты - реакции, а также периферическое и бинокулярное зрение, цветоощущение и пр. По образцу лаборатории Вундта создаются подобные экспериментальные лаборатории и кабинеты не только в Германии, но и в других странах (Франции, Голландии, Англии, Швеции, Америке).
Развивающаяся экспериментальная психология вплотную подошла к изучению более сложных психических процессов, таких как речевые ассоциации (метод свободных словесных ассоциаций Ф. Гальтона). Сразу же после публикации Гальтона в 1897 г. Вундт использовал ассоциативную методику в своей лаборатории, хотя и считал высшие функции не подлежащими эксперименту. Получаемые в опытах индивидуальные различия во времени реакции объяснялись характером ассоциаций, а не индивидуальными особенностями испытуемых.
Однако автором, создавшим первый, собственно психологический экспериментальный метод, был Герман Эббингауз (1850-1909), который изучал законы памяти, используя для этого наборы бессмысленных слогов (искусственных сенсомоторных элементов речи, не имеющих конкретного значения). Он полагал, что полученные им результаты не зависели от сознания испытуемого, интроспекции (наблюдения индивида за тем, что происходит в его психике) и, следовательно, в большей степени удовлетворяли требованию объективности. Этим методом Эббингауз открыл путь экспериментальному изучению навыков.
Американский психолог Джеймс Кеттелл (1860-1944) исследовал объем внимания и навыки чтения. С помощью тахистоскопа (прибора, позволяющего предъявлять испытуемому зрительные стимулы на краткие отрезки времени) он определял время, необходимое для того, чтобы воспринять и назвать различные объекты - формы, буквы, слова и т.д. Объем внимания в его опытах составлял величину порядка пяти объектов. Проводя эксперименты с чтением букв и слов на вращающемся барабане, Кеттелл зафиксировал феномен антиципации («забегания» восприятия вперед).
Так на рубеже XX в. в психологии утвердился объективный экспериментальный метод, который начал определять характер психологической науки в целом. С внедрением в психологию эксперимента и появлением благодаря этому новых критериев научности ее представлений создались предпосылки для зарождения знаний об индивидуальных различиях между людьми.
Между тем, практика требовала информации о высших функциях в целях диагностики индивидуальных различий между людьми, касающихся приобретении знаний и выполнения сложных форм деятельности.
Дифференциальная психология стала еще одним источником психодиагностики. Вне представлений об индивидуально-психологических особенностях, которые являются предметом дифференциальной психологии, невозможно было бы возникновение психодиагностики как науки о методах их измерения.
Но дифференциально-психологическое изучение человека не было простым логическим развитием экспериментально-психологического. Оно складывалось под воздействием запросов практики, сначала медицинской и педагогической, а затем и индустриальной. Одной из основных причин, обусловивших зарождение психодиагностики, нужно считать выдвинутую врачебной практикой потребность в диагностике и лечении умственно отсталых и душевнобольных людей.
Одна из ранних публикаций, посвященных вопросам умственной отсталости, принадлежит французскому врачу Ж. Эскиролю, стремившемуся дифференцировать разные степени умственной отсталости. Другой французский врач Э. Сеген первым уделил внимание обучению умственно отсталых детей с помощью особых методик. Их работы внесли определенный вклад в разработку методов, помогавших определить умственную отсталость. Существенный шаг в решении этой задачи принадлежал французскому психологу Анри Бине (1857-1911). Он начинал с экспериментальных исследований мышления (испытуемыми служили две его дочери). Однако вскоре, по заданию правительственных органов, он стал искать психологические средства, с помощью которых удалось бы отделить детей способных к учению, но ленивых, от тех, кто страдает врожденными дефектами. Опыты по изучению внимания, памяти, мышления были проведены на многих испытуемых различных возрастов. Экспериментальные задания Бине превратил в тесты, установив шкалу, каждое деление которой содержало задания, выполнимые нормальными детьми определенного возраста. Эта шкала приобрела популярность во многих странах.
В Германии Вильям Штерн ввел понятие «коэффициент интеллекта» (IQ). Данный коэффициент соотносил «умственный» возраст (определяемый по шкале Бине) с хронологическим («паспортным»). Их несовпадение считалось показателем либо умственной отсталости (когда «умственный» возраст ниже хронологического), либо одаренности (когда «умственный» возраст превосходит хронологический). Это направление стало важнейшим каналом сближения психологии с практикой. Техника измерения интеллекта позволяла на основе данных психологии решать вопросы обучения, отбора кадров, профпригодности и др.
Между теоретическими положениями, развиваемыми в рамках общей психологии, и основами психодиагностики прослеживается тесная внутренняя взаимосвязь. Представления о закономерностях развития и функционирования психики являются отправным пунктом при выборе психодиагностической методологии, конструировании психодиагностических методик, их использовании в практике.
История психодиагностики - это и история появления основных психодиагностических методик, и развитие подходов к их созданию на основе эволюционирования взглядов о природе и функционировании психического.
В этой связи интересно проследить, как формировались некоторые важные психодиагностические методы в рамках основных школ психологии.
Тестовые методы принято связывать с бихевиоризмом. Методологическая концепция бихевиоризма основывалась на том, что между организмом и средой существуют детерминационные отношения. Организм, реагируя на стимулы внешней среды, стремится изменить ситуацию в благоприятную для себя сторону и приспосабливается к ней. Бихевиоризм ввел в психологию в качестве ведущей категорию поведения, понимая его как совокупность доступных объективному наблюдению реакций на стимулы. Поведение, согласно бихевиористской концепции, является единственным объектом изучения психологии, а все внутренние психические процессы должны быть интерпретированы по объективно наблюдаемым поведенческим реакциям. В соответствии с этими представлениями цель диагностики сводилась первоначально к фиксации поведения.
Особое направление в психологической диагностике связано с разработкой различных методов диагностики личности. С этой целью используются чаще всего не тесты, а особые методы, среди которых выделяются, прежде всего, опросники и проективная техника.
Опросники, вероятно, являются самыми первыми психодиагностическими методами, заимствованными психологами из естествознания (опросники использовал, например, Ч. Дарвин). Опросники - это большая группа методик, задания которых представлены в виде вопросов или утверждений, а задачей испытуемого является самостоятельное сообщение некоторых сведений о себе в виде ответов. Теоретической основой этого метода можно считать интроспекционизм. Возникший в глубокой древности в рамках религиозной идеологии, он содержал тезис о непознаваемости духовного мира, о невозможности объективного изучения психических явлений. Отсюда вытекало предположение, что, кроме самонаблюдения, нет иных способов изучения сознания человека. Метод опросников можно рассматривать в качестве разновидности самонаблюдения (так, например, считал А. Бине).
Проективные техники. Другим известным методом диагностики личности являются проективные техники. Их родоначальником традиционно считается метод словесных ассоциаций, возникший на базе ассоцианистских теорий. Ассоцианистская концепция в качестве ведущего принципа организации сознания человека использовала ассоциацию, понятие которой ведет свое происхождение от Аристотеля. Как целостная система ассоцианизм возник в XVIII в., хотя некоторые его принципы были открыты раньше.
Впервые ассоциация превращается в универсальную категорию, объясняющую всю психическую деятельность, у Гартли. Согласно его теории, идеи связаны между собой в соответствии с порядком и связью материальных процессов, происходящих в нервной системе. Детерминирующими факторами ассоциации Гартли считал смежность во времени и частоту повторений.
Помимо материалистического ассоцианизма в XVIII в. развивался субъективно-идеалистический ассоцианизм в учениях Беркли и Юма. Согласно их представлениям связь идей дана внутри самих элементов сознания и не требует никакой реальной основы. Их появление у человека подчиняется универсальным законам ассоциации, определяемым правилами самого сознания.
Возникновение метода свободных словесных ассоциаций связано с именем Френсиса Гальтона. В 1879 г. он опубликовал результаты своих ассоциативных экспериментов. Предлагая испытуемому отвечать на слово-раздражитель первой пришедшей в голову словесной ассоциацией, Гальтон составлял списки из 75 слов и по очереди открывал их перед испытуемым (иногда он сам выступал в качестве такового). С помощью секундомера он фиксировал время ответа. Позднее эта методика получила развитие в исследованиях Э. Крепелина (1892), К. Юнга (1906), Г. Кента и А. Розанова (1910) и других.
Большинство исследователей сегодня склонны рассматривать ассоциативный эксперимент в качестве приема для изучения интересов и установок личности. Однако следует отметить, что интерпретация получаемых результатов определяется теоретическими взглядами исследователей. Поэтому вопрос о валидности методики не может быть решен однозначно вне соотнесения с теоретическими позициями ее создателей.
Ассоциативный эксперимент стимулировал появление такой группы проективных методик, как «Завершение предложений».
Кроме ассоцианизма теоретические истоки проективных методов можно искать в психоанализе, ставящем во главу угла понятие бессознательного. Бессознательное принималось первоначально как скрытый двигатель личности, мотив, слепо действующий из таинственных глубин организма. Разум по отношению к бессознательному служит маскировочным механизмом. Для того чтобы прорваться в область бессознательного, понять скрытые в нем тенденции, необходимо было в эксперименте направить сознание на решение особых заданий, которые позволили бы непроизвольно проявиться бессознательному в личности. Такого типа задания и включались в проективные методики.

7. ОСНОВНЫЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ШКОЛЫ

7.1. ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ НА РАЗЛИЧНЫЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ШКОЛЫ.

7.1.1. Кризис интроспективной психологии сознания. Влияние дарвинистской биологии на новое понимание психических процессов. Идеи развития. Введение в психологию новых объектов исследования. Появление новых методов исследования психики. Кризис психологии: разногласия по поводу предмета психологии
Чем успешнее шла в психологии экспериментальная работа, тем обширнее становилось поле изучаемых ею явлений, тем стремительнее росла неудовлетворенность версий о том, что уникальным предметом этой науки служит сознание, а методом - интроспекция. Это усугублялось успехами новой биологии. Она изменила взгляд на все жизненные функции, в том числе - психические. Восприятие и память, навыки и мышление, установки и чувства трактуются отныне как своего рода «инструменты», работающие на решение организмом задач, с которыми его сталкивают жизненные ситуации.
Рушилось воззрение на сознание как замкнутый в себе внутренний мир. Влияние дарвинистской биологии сказалось и в том, что психические процессы стали исследоваться с точки зрения развития.
На заре психологии главным источником сведений об этих процессах служил взрослый индивид, способный в лаборатории, следуя инструкции экспериментатора, сосредоточить свой «внутренний взор» на фактах «непосредственного опыта». Но стимулированное идеей развития расширение зоны познания ввело в психологию особые объекты. К ним невозможно было применить метод интроспективного анализа. Таковыми являлись факты поведения животных, детей, психически больных.
Новые объекты требовали и новых объективных методов. Только они могли обнажить те уровни развития психики, которые предшествовали процессам, изучаемым в лабораториях. Отныне уже невозможно было относить эти процессы к разряду первичных фактов сознания. За ними ветвилось великое древо сменяющих друг друга психических форм. Научные сведения о них позволили психологам перейти из университетской лаборатории в детский сад, школу, психиатрическую клинику.
Практика реальной исследовательской работы до основания расшатала взгляд на психологию как науку о сознании. Созревало новое понимание ее предмета. Оно по-разному преломилось в теоретических воззрениях и системах.
В любой области знания имеются конкурирующие концепции и школы. Такое положение нормально для роста науки. Однако при всех разногласиях эти направления скрепляют общие воззрения на исследуемый предмет. В психологии же в начале XX столетия расхождение и столкновение позиций определялись тем, что каждая из школ отстаивала отличный от других собственный предмет. Психологи, по свидетельству одного из них, почувствовали себя «в положении Приама на развалинах Трои». Между тем, за видимым распадом шли процессы более углубленного, чем в прежние времена, освоения реальной психической жизни, различные стороны которой отразились в новых теоретических конструктах. С их разработкой сопряжены революционные сдвиги по всему фронту психологических исследований.
7.1.2. Функционализм. Функционализм как антитеза структурализму. Расширение предметной области психологии. Философия прагматизма. В. Джемс: внутренний опыт как поток сознания. Вторичность эмоций по отношению к изменениям вегетативных функций организма
В начале XX века прежний образ предмета психологии, каким он сложился в период ее самоутверждения в семье других наук, сильно потускнел. Хотя по-прежнему большинство психологов считало, что они изучают сознание и его явления, эти явления все теснее соотносились с жизнедеятельностью организма, с его двигательной активностью. Лишь очень немногие продолжали вслед за Вундтом считать, что они призваны заниматься поисками строительного материала непосредственного опыта и его структурами.
Такому подходу, названному структурализмом, противостоял функционализм. Это направление, отвергая анализ внутреннего опыта и его структур, считало главным делом психологии выяснение того, как эти структуры работают, когда решают задачи, касающиеся актуальных нужд людей. Тем самым предметная область психологии расширялась, охватывая психические функции (а не элементы) как внутренние операции, которые производятся не бестелесным субъектом, а организмом с целью удовлетворить его потребность в приспособлении к среде.
У истоков функционализма в США стоял Вильям Джемс (1842-1910). Он известен также как лидер философии прагматизма (от греч. «прагма» - действие), которая оценивает идеи и теории исходя из того, как они работают на практике, принося пользу индивиду.
В своих «Основах психологии» (1890) Джемс писал, что внутренний опыт человека - это не «цепочка элементов», а «поток сознания». Его отличают личностная (в смысле выражения интересов личности) избирательность (способность постоянно производить выбор).
Обсуждая проблему эмоций, Джемс (одновременно с датским врачом Карлом Ланге) предложил парадоксальную, вызвавшую острые споры концепцию, согласно которой первичными являются изменения в мышечной и сосудистой системах организма (т.е. изменения вегетативных функций), вторичными - вызванные ими эмоциональные состояния. «Мы опечалены, потому что плачем, приведены в ярость, потому что бьем другого».
Хотя Джемс не создал ни целостной системы, ни школы, его взгляды на служебную роль сознания во взаимодействии организма со средой, взывающей к практическим решениям и действиям, прочно вошли в идейную ткань американской психологии. До недавних пор по блестяще написанной в конце XIX века книге Джемса учились в американских колледжах.
7.1.3. Бихевиоризм. Поведение как предмет психологии. Дж. Уотсон. «Психология без психики». Новые принципы построения психологических экспериментов. Законы научения
В начале XX века возникает мощное направление, утвердившее в качестве предмета психологии поведение, понятое как совокупность реакций организма, обусловленная его общением со стимулами среды, к которой он адаптируется. Кредо направления запечатлел термин «поведение» (англ, «behavior»), а само оно было названо бихевиоризмом. Его «отцом» принято считать Дж. Уотсона, в статье которого «Психология, каковой ее видит бихевиорист» (1913) излагался манифест новой школы. В нем требовалось «выбросить за борта, как пережиток алхимии и астрологии все понятия субъективной психологии сознания и перевести их на язык объективно наблюдаемых реакций живых существ на раздражители. Ни Павлов, ни Бехтерев, на концепции которых опирался Уотсон, не придерживались столь радикальной точки зрения. Они надеялись, что объективное изучение поведения в конце концов, как говорил Павлов, прольет свет на «муки сознания».
Бихевиоризм стали называть «психологией без психики». Этот оборот предполагал, что психика идентична сознанию. Между тем, требуя устранить сознание, бихевиористы вовсе не превращали организм в лишенное психических качеств устройство. Они изменили представление об этих качествах. Реальный вклад нового направления заключался в резком расширении изучаемой психологией области. Она отныне включала доступный внешнему объективному наблюдению, не зависимый от сознания стимул - реактивные отношения.
Изменились схемы психологических экспериментов. Они ставились преимущественно на животных - белых крысах. В качестве экспериментальных устройств, взамен прежних физиологических аппаратов, были изобретены различные типы лабиринтов и «проблемных ящиков». Запускаемые в них животные научались находить из них выход.
Тема научения, приобретения навыков путем проб и ошибок стала центральной для этой школы, собравшей огромный экспериментальный материал о факторах, определяющих модификацию поведения. Материал подвергался дотошной статистической обработке. Ведь реакции животных носили не жестко предопределенный, а статистический характер. Изменялось воззрение на законы, правящие поведением живых существ, в том числе и человека, который предстал в этих опытах как «большая белая крыса», ищущая свой путь в «лабиринте жизни», где вероятность успеха не предопределена и царит его величество - случай.
Исключив сознание, бихевиоризм неизбежно оказался односторонним направлением. Вместе с тем, он ввел в научный аппарат психологии категорию действия в качестве не только внутренней духовной (как в прежние времена), но и внешней, телесной реальности. Бихевиоризм изменил общий строй психологического познания, его предмет охватывал отныне построение и изменение реальных телесных действий в ответ на широкий спектр внешних вызовов.
Сторонники этого направления рассчитывали, что, опираясь на данные экспериментов, удастся объяснить любые естественные формы поведения людей, такие, например, как строительство небоскреба или игру в теннис. Основа же всего - законы научения.
7.1.4. Психоанализ. Бессознательное как предмет науки. З. Фрейд. Психоаналитический метод исследования бессознательного. Энергия «либидо». Роль детства в формировании личностных мотивов. Пересмотр трактовки сознания. Психоаналитическое движение. К.Г. Юнг: «коллективное бессознательное», понятие «вертированности». А. Адлер: чувство неполноценности, компенсация и сверхкомпенсация. Структура и динамика личности. Механизмы психологической защиты
Наряду с бихевиоризмом и в те же самые времена до основания подорвал психологию сознания психоанализ. Он обнажил за покровом сознания мощные пласты не осознаваемых субъектом психических сил, процессов и механизмов. Мнение о том, что область психического простирается за пределами тех испытываемых субъектом явлений, о которых он способен дать отчет, высказывалось и до того, как психология приобрела статус опытной науки.
В предмет науки область бессознательного превратил психоанализ. Так назвал свое учение австрийский врач Зигмунд Фрейд (1856-1939). Как и многие другие классики современной психологии, он долгие годы занимался изучением центральной нервной системы, приобретя солидную репутацию специалиста в этой области. Став врачом и занявшись лечением больных психическими расстройствами, он на первых порах пытался объяснить их симптомы динамикой нервных процессов (используя, в частности, сеченовское понятие о торможении). Однако, чем больше он углублялся в эту область, тем острее испытывал неудовлетворенность. Ни в нейрофизиологии, ни в царившей тогда психологии сознания он не видел средств, позволяющих объяснить причины патологических изменений в психике своих пациентов. А не зная причин, приходилось действовать вслепую, ибо только устранив их, можно было надеяться на терапевтический эффект.
В поисках выхода он обратился от анализа сознания к анализу скрытых, глубинных слоев психической активности личности. До Фрейда они не были предметом психологии, после него стали его неотъемлемой частью.
Первый импульс к их изучению придало применение гипноза. Внушив загипнотизированному человеку какое-либо действие с тем, чтобы он его выполнил после пробуждения, можно наблюдать, как он, хотя и совершает его будучи в полном сознании, но истинной причины не знает и начинает придумывать для него мотивы, чтобы оправдать свой поступок. Истинные причины от сознания скрыты, но именно они правят поведением. Анализом этих сил и занялись Фрейд и его последователи. Они создали одно из самых мощных и влиятельных направлений в современной науке о человеке. Используя различные методики истолкования психических проявлений (свободный ассоциативный поток мыслей у пациентов, образы их сновидений, ошибки памяти, оговорки, перенос пациентом своих чувств на врача и др.), они разработали сложную и разветвленную сеть понятий, оперируя которой, уловили глубинные «вулканические» процессы, скрытые за осознанными явлениями в «зеркале» самонаблюдения.
Главной среди этих процессов была признана имеющая сексуальную природу энергия влечения. Ее назвали словом «либидо». Со времен детства в условиях семейной жизни она определяет мотивационный ресурс личности. Испытывая различные трансформации, она подавляется, вытесняется и, тем не менее, прорывается сквозь «цензуру» сознания по обходным путям, разряжаясь в различных симптомах, в том числе патологических (расстройства движений, восприятия, памяти и т.д.).
Этот взгляд привел к пересмотру прежней трактовки сознания. Его активная роль в поведении не отвергалась, но представлялась существенно другой, чем в традиционной психологии. Его отношение к бессознательной психике мыслилось неизбывно конфликтным. В то же время только благодаря осознанию причин подавленных влечений и потаенных комплексов удается (с помощью техники психоанализа) избавиться от душевной травмы, которую они нанесли личности.
Открыв объективную психодинамику и психоэнергетику мотивов поведения личности, скрытую «за кулисами» ее сознания, Фрейд преобразовал прежнее понимание предмета психологии. Проделанная им и множеством его последователей психотерапевтическая работа обнажила важнейшую роль мотивационных факторов как объективных регуляторов поведения и, стало быть, не зависимых от того, что нашептывает «голос самосознания».
Фрейда окружало множество учеников. Наиболее самобытными из них, создавшими собственные направления, были Карл Юнг (1875-1961) и Альфред Адлер (1870-1937).
Первый назвал свою психологию аналитической, второй - индивидуальной. Первым нововведением Юнга было понятие о «коллективном бессознательном». Если в бессознательную психику индивида могут, по Фрейду, войти явления, вытесненные из сознания, то Юнг считал ее насыщенной формами, которые никогда не могут быть индивидуально приобретенными, но являются даром далеких предков. Анализ позволяет определить структуру этого дара, образуемого несколькими архетипами.
Будучи скрытыми от сознания организаторами личного опыта, архетипы обнаруживаются в сновидениях, фантазиях, галлюцинациях, а также творениях культуры. Большую популярность приобрело разделение Юнгом человеческих типов на экстравертированный (обращенный вовне, увлеченный социальной активностью) и интровертированный (обращенный внутрь, сосредоточенный на собственных влечениях, которым Юнг вслед за Фрейдом дал имя «либидо», однако считал неправомерным отождествлять с сексуальным инстинктом).
Адлер, модифицируя исходную доктрину психоанализа, выделил как фактор развития личности чувство неполноценности, порождаемое, в частности, телесными дефектами. Как реакция на это чувство возникает стремление к его компенсации и сверхкомпенсации с тем, чтобы добиться превосходства над другими. В «комплексе неполноценности» скрыт источник неврозов.
Психоаналитическое движение широко распространилось в различных странах. Возникали новые варианты объяснения и лечения неврозов динамикой неосознаваемых влечений, комплексов, психических травм. Менялись и представления самого Фрейда на структуру и динамику личности. Ее организация выступила в виде модели, компонентами которой являются: Оно (слепые иррациональные влечения), Я (эго) и Сверх-Я (уровень моральных норм и запретов, возникающих в силу того, что в первые же годы жизни ребенок идентифицирует себя с родителями).
От напряжения, под которым оказывается Я из-за давления на него, с одной стороны, слепых влечений, с другой - моральных запретов, человека спасают защитные механизмы: вытеснения (устранения мыслей и чувств в область бессознательного), сублимации (переключения сексуальной энергии на творчество) и т.п.
7.1.5. Французская психология: взаимодействие людей как фактор, созидающий личность. П. Жане: психостения как причина диссоциации идей. Общение как сотрудничество. Вторичность воли и памяти, их зависимость от коммуникативного взаимодействия. Интериоризация как основной механизм возникновения интрапсихических процессов. Роль социальных действий в трактовке предмета психологии. Процесс индивидуализации личности в социальной среде
Психоанализ строился на постулате, согласно которому человек и его социальный мир находятся в состоянии тайной, извечной вражды. Иное понимание отношений между индивидом и общественной средой утвердилось во Французской психологии. Личность, ее действия и функции объяснялись созидающим их контекстом, взаимодействием людей. В этом тигле выплавляется внутренний мир субъекта со всеми его уникальными признаками, которые прежняя психология сознания принимала за изначально данное.
Наиболее последовательно эту линию мысли, популярную среди французских исследователей, развивал П. Жане (1859-1947). Его первые работы в качестве психиатра касались болезней личности, возникающих, когда из-за падения «психического напряжения» (Жане предложил называть этот феномен «психостенией») происходит диссоциация идей и тенденций, разрыв связей между ними. Ткань психической жизни расщепляется. В одном организме начинают жить несколько личностей. В дальнейшем Жане принимает за ключевой объяснительный принцип человеческого поведения общение как сотрудничество. В его глубинах рождаются различные психические функции: воля, память, мышление и др.
В целостном процессе сотрудничества происходит разделение актов: один индивид выполняет первую часть действия, второй - другую его часть. Один командует, другой подчиняется. Затем субъект совершает по отношению к самому себе действие, к которому прежде принуждал другого. Он научается сотрудничать с собой, подчинятъся собственным командам, выступая как автор действия, как лицо, обладающее собственной волей.
Многие концепции принимали волю за особую силу, коренящуюся в сознании субъекта. Теперь же доказывалась ее вторичность, ее производность от объективного процесса, в котором непременно представлен другой человек. Это же относится к памяти, которая первоначально предназначена для передачи поручений другим людям, тем, кто отсутствует.
Что касается умственных операций, то и они изначально являются реальными телесными действиями (в частности, речевыми), которыми люди обмениваются, совместно решая свои жизненные задачи.
Главным же механизмом возникновения внутрипсихических процессов служит интериоризация. Социальные действия из внешних, объективно наблюдаемых становятся внутренними, незримыми для других. Именно в силу этого возникает иллюзия их бестелесности и порождаемости «чистым» Я, а не сетями межличностных связей.
Эта ветвь психологических исследований внесла свою лепту в изменение исходной трактовки предмета психологии. Сохраняя сознание в качестве его ядра, она принимала за его единицы не сенсорные (ощущения, образы), интеллектуальные (идеи, мысли) или эмоционально-волевые элементы, а социальные действия (сначала - внешние, а затем - внутренние). Прежние концепции, для которых исходным пунктом служил индивид как носитель психических актов и содержаний, искали пути его социализации, т.е. приобщения к нормам и правилам жизни среди других. Вектор психологического изучения человека - по Жане - должен быть противоположным. Объяснению подлежит не социализация, а индивидуализация, т.е. причинный анализ того, как из социальных актов и отношений, в гуще которых изначально существует индивид, строится внутренний, личностный план его поведения. В предмете психологии в качестве его непременного «измерения» прорисовывалась изначальная социальность.
7.1.6. Гештальтизм. Новые подходы к определению сознания. Эмерджентность. Сознание как эмерджентное свойство мозга. Э. Рубин: феномен «фигуры и фона», целостность восприятия. Понятие о гештальте. Критика бихевиоризма. Феномен «транспозиции». Инсайт. Принципы организации гештальта при решении творческих задач. К. Левин: «теория поля». «Поле» как аналог гештальта. Изучение динамических мотивов. «Эффект Зейгарник». Изучение уровня притязаний
При всех преобразованиях, которые испытывала психология, понятие о сознании сохраняло в основном прежние признаки.
Изменялись взгляды на его отношение к поведению, неосознаваемым психическим явлениям, социальным влияниям. Но новые представления о том, как само это сознание организовано, впервые сложилось с появлением на научной сцене школы, кредо которой выразило понятие о гештальте (динамической форме, структуре). В противовес трактовке сознания как «сооружения из кирпичей (ощущений) и цемента (ассоциаций)» утверждался приоритет целостной структуры, от общей организации которой зависят ее отдельные компоненты. Согласно системному подходу, любая функционирующая система приобретает свойства, не присущие ее компонентам, так называемые системные или эмерджентные свойства, исчезающие при разложении системы на элементы. С позиций нового философского учения, именуемого эмерджентным материализмом (Марголис, 1986), сознание рассматривается как эмерджентное свойство мозговых процессов, находящееся в сложной взаимосвязи с этими процессами.
Возникая как эмерджентное свойство мозговых систем, начиная с некоторого (пока неизвестного) уровня их консолидации, сознание приобретает уникальную способность выполнять функцию нисходящего контроля над нейронными процессами более низкого уровня, подчиняя их работу задачам психической деятельности и поведения.
Сама по себе мысль о том, что целое не сводится к образующим его частям, являлась очень древней. С ней можно было столкнуться также в работах некоторых психологов - экспериментаторов. Указывалось, в частности, что одна и та же мелодия, которую играют в различном ключе, воспринимается как та же самая, вопреки тому, что ощущения в этом случае совершенно различны. Стало быть, ее звуковой образ представляет собой особую целостность. Важные факты, касающиеся целостности восприятия, его несводимости к ощущениям, стекались из различных лабораторий.
Датский психолог Э. Рубин изучил интересный феномен «фигуры и фона». Фигура объекта воспринимается как замкнутое целое, а фон простирается позади. При так называемых «двойственных изображениях» в одном и том же рисунке различаются либо ваза, либо два профиля. Эти и множество аналогичных фактов говорили о целостности восприятия.
Идея о том, что здесь действует общая закономерность, требующая нового стиля психологического мышления, объединила группу молодых ученых. В нее входили М. Вертгеймер (1880-1943), В. Келер (1887-1967) и К. Коффка (1886-1941), ставшие лидерами направления, названного гештальт-психологией. Оно подвергло критике не только старую интроспективную психологию, занятую поиском исходных элементов сознания, но и молодой бихевиоризм. Критика последнего представляет особый интерес.
В опытах над животными гештальтисты показали, что, игнорируя психические образы - гештальты, нельзя объяснить их двигательное поведение. Об этом говорил, например, феномен «транспозиции». У кур вырабатывалась дифференцировка двух оттенков серого цвета. Вначале они учились клевать зерна, разбросанные на сером квадрате, отличая его от находившегося рядом черного. В контрольном опыте тот квадрат, который первоначально служил положительным раздражителем, оказывался рядом с квадратом еще более светлым. Куры выбирали именно этот последний, а не тот, на котором они привыкли клевать, следовательно, они реагировали не на стимул, а на соотношение стимулов (на «более светлое»).
Критике гештальтистов подвергалась и бихевиористская формула «проб и ошибок». В противовес ей в опытах над человекообразными обезьянами выявилось, что они способны найти выход из проблемной ситуации не путем случайных проб, а мгновенно уловив отношения между вещами. Такое восприятие отношений было названо «инсайтом» (усмотрением, озарением). Оно возникает благодаря построению нового гештальта, который не является результатом научения и не может быть выведен из прежнего опыта.
В частности, широкий интерес вызвала ставшая классической работа В. Келера «Исследование интеллекта у антропоидов». Один из его подопытных шимпанзе (Келер назвал его «Аристотелем среди обезьян») справлялся с задачей доставания приманки (банана) путем мгновенного схватывания отношений между разбросанными предметами (ящиками, палками), оперируя которыми, он достигал цели. У него наблюдалось нечто подобное «озарению», названному одним психологом «ага-переживанием» (аналогичным Архимедову возгласу «эврика!» - «нашел!»).
Изучая мышление человека, гештальт-психологи доказывали, что умственные операции при решении творческих задач подчинены особым принципам организации гештальта («группировка», «центрирование» и др.), а не правилам формальной логики.
Итак, сознание было представлено в гешталът-теории как целостность, созидаемая динамикой познавательных (когнитивных) структур, которые преобразуются по психологическим законам.
Теорию, близкую к гештальтизму, но применительно к мотивам поведения, а не психическим образам (чувственным и умственным) развивал К. Левин (1890-1947). Он назвал ее «теорией поля».
Понятие о «поле» было заимствовано им, как и другими гештальтистами, из физики и использовалось в качестве аналога гештальта. Личность изображалась как «система напряжений». Она перемещается в среде (жизненном пространстве), одни районы которой ее притягивают, другие - отталкивают. Следуя этой модели, Левин совместно с учениками провел множество экспериментов по изучению динамики мотивов. Один из них выполнила приехавшая с мужем из России Б.В. Зейгарник. Испытуемым предлагался ряд заданий. Одни задания они завершали, тогда, как выполнение других под различными предлогами прерывалось. Затем испытуемых просили вспомнить, что они делали во время опытов. Оказывалось, что память на прерванное действие - значительно лучше, чем на завершенное. Этот феномен, получивший имя «эффекта Зейгарник», говорил, что энергия мотива, созданная заданием, не исчерпав себя (из-за того, что оно было прервано), сохранилась и перешла в память о нем. Другим направлением стало изучение уровня притязаний. Это понятие обозначало степень трудности цели, к которой стремится субъект. Ему предъявлялась шкала заданий различной степени трудности. После того как он выбрал и выполнил (или не выполнил) одно из них, у него спрашивали: задачу какой степени трудности он выберет следующей. Этот выбор после предшествующего успеха (или неуспеха) фиксировал уровень притязаний. За выбранным уровнем скрывалось множество жизненных проблем, с которыми повседневно сталкивается личность, - переживаемые ею успех или неуспех, надежды, ожидания, конфликты, притязания и др.
7.1.7. Кризис психологии. Аристотель: понятие категорий. Система категорий как рабочая функция познавательного процесса. Категории глобальные и специальные. Психика как область применения специальных психологических категорий. Категориальный аппарат психологии. Категориальные «блоки». Монокатегориальность школ и направлений как основная причина «кризиса» психологии. Инвариант. Инвариантность категорий психологии по отношению к системе психологических знаний. Поиск интегральных схем, основанных на синтезе идей различных психологических школ
За несколько десятилетий первые ростки новой дисциплины, выступившей под древним именем психологии, преобразились в огромную область научных знаний. По богатству теоретических идей и эмпирических методов она вышла на достойное место среди других высокоразвитых наук.
Распад на школы, каждая из которых претендовала на то, чтобы явиться миру в качестве единственно настоящей психологии, стал поводом для оценки столь необычной для науки ситуации, как кризисной.
Реальный же исторический смысл этого распада заключался в том, что средоточием исследовательской программы каждой из школ стала разработка одного из блоков категориального аппарата психологии. Каждая наука оперирует своими категориями, т.е. наиболее фундаментальными обобщениями мысли, не выводимыми из других. Понятие о категориях возникло в недрах философии (здесь, как и во множестве других открытий, пионером был Аристотель, выделивший такие категории, как сущность, количество, качество, время и др.). Категории образуют внутренне связанную систему. Она выполняет в познавательном процессе рабочую функцию, поэтому может быть названа аппаратом мышления, посредством которого отражается различная глубина исследуемой реальности, каждый объект которой воспринимается в его количественных, качественных, временных и тому подобных характеристиках.
Наряду с названными глобальными философскими категориями (и в нераздельности с ними) конкретная наука оперирует собственными категориями. В них дан не мир в целом, а предметная область, «выкроенная» из этого мира в целях детального изучения ее особой, уникальной природы. Одной из таких областей является психика, или, говоря языком русского ученого Н.Н. Ланге, - психосфера. Конечно, она также постигается научной мыслью в категориях количества, качества, времени и т.д. Но, чтобы познать природу психики, законы, которым она подчинена, овладеть ею на практике, нужен специальный категориальный аппарат, дающий видение психической реальности как отличной от физической, биологической, социальной.
Психология осваивала сферу своих явлений с помощью основных категориальных «блоков»: психического образа, психического действия, мотива, психосоциального отношения, личности. Любая мысль, вступая в общение с психической реальностью, схватывает ее не иначе, как в этих категориях. Разобщенность же школ произошла в силу того, что в рассматриваемый период каждая из них прицельно сосредоточилась на одном из блоков, категория образа стала одной из первых в теоретических схемах экспериментальной психологии, поскольку она опиралась на физиологию органов чувств, продуктом деятельности которых служат элементарные психические образы - ощущения.
Преодолевая «атомистический» структурный анализ вундтовской школы, гештальт-психология экспериментально доказала, во-первых, целостность и предметность образа, во-вторых, зависимость от него поведения организма. В отличии от версии об элементах сознания, функциональная психология сосредоточилась на его функциях, актах. Однако логика науки требовала перейти от внутрипсихического действия к объективному, соединяющему организм с его средой.
Рефлексология и бихевиоризм внесли непреходящий вклад в разработку категории действия. Психоанализ поставил в центр своих построений категорию мотива, по отношению к которому вторичны и образ, и действие, а затем, опираясь на нее, предложил динамическую модель организации личности. Наконец, французские психологи сосредоточились на сотрудничестве между людьми, на процессах общения, выявив тем самым включенность в систему категорий психосоциального отношения как инварианта аппарата психологического познания.
Инвариант выражает наиболее устойчивое и постоянное в системе. Категории психологии инвариантны по отношению к системе психологических знаний. Каждая школа сосредоточилась на одном из инвариантов, но проделанная ею работа обогащала систему в целом. Поскольку, однако, прицельная разработка одного из инвариантов неотвратимо придавала теоретическому облику школы односторонность, дальнейшее развитие психологической мысли шло в направлении поиска интегральных схем. Они открывали перспективу синтеза идей, порожденных «монокатегориальными» школами.

7.2. ЭВОЛЮЦИЯ ШКОЛ И НАПРАВЛЕНИЙ

7.2.1. Необихевиоризм. Формула бихевиоризма. Позитивизм как философская основа бихевиоризма. Э. Толмен: введение промежуточных переменных (среднего звена) в основную формулу бихевиоризма. «Когнитивные карты» (психические образы) как регуляторы поведения. Когнитивный бихевиоризм. К. Холл: потребность как среднее звено. Энергетический потенциал реакции. Научение как разрядка потенциала при подкреплении. Б. Скиннер: Оперантная реакция (рефлекс), техника ее выработки. Роль подкрепления в выработке навыков. Подмена психических функций оперантной реакцией
Анализ путей развития основных психологических школ выявляет общую для них тенденцию. Они изменялись в направлении обогащения своей категориальной основы теоретическими ориентациями других школ.
Формула бихевиоризма была четкой и однозначной: «стимул - реакция». Вопрос о тех процессах, которые происходят в организме, и его психическом устройстве между стимулом и реакцией снимался с повестки дня, Такая позиция следовала из философии позитивизма: убеждения в том, что научный факт отличается своей непосредственной наблюдаемостью. Как внешний стимул, так и реакция (ответное движение) открыты для наблюдения каждому, независимо от его теоретической позиции. Поэтому связка «стимул - реакция» служит, согласно радикальному бихевиоризму, незыблемой опорой психологии как точной науки.
Между тем в кругу бихевиористов появились выдающиеся психологи, поставившие этот постулат под сомнение. Первым из них был американец Эдвард Толмен (1886-1959), согласно которому формула поведения должна состоять не из двух, а из трех членов, и поэтому выглядеть следующим образом: стимул (независимая переменная) - промежуточные переменные - зависимая переменная (реакция).
Среднее звено (промежуточные переменные) - не что иное, как недоступные прямому наблюдению психические моменты: ожидания, установки, знания.
Следуя бихевиористской традиции, Толмен ставил опыты над крысами, ищущими выход из лабиринта. Главный же вывод из этих опытов свелся к тому, что, опираясь на строго контролируемое экспериментатором и объективно им наблюдаемое поведение животных, можно достоверно установить, что этим поведением управляют не те стимулы, которые действуют на них в данный момент, а особые внутренние регуляторы. Поведение предваряют своего рода ожидания, гипотезы, познавательные (когнитивные) «карты». Эти карты животное само строит. Они и ориентируют его в лабиринте. По ним оно, будучи запущено в лабиринт, узнает, «что ведет к чему». Положение о том, что психические образы служат регулятором действия, было обосновано гештальт-теорией. Учтя ее уроки, Толмен разработал собственную теорию, названную когнитивным бихевиоризмом.
Другой вариант необихевиоризма принадлежал Кларку Холлу (1884-1952) и его школе. Он ввел в формулу «стимул - реакция» другое среднее звено, а именно потребность организма (пищевую, сексуальную, потребность во сне и др.). Она придает поведению энергию, создает незримый потенциал реакции. Этот потенциал разряжается при подкреплении (понятие, которое Холл заимствовал у И.П. Павлова), и тогда реакция закрепляется, и организм чему-то научается.
В защиту ортодоксального бихевиоризма, отвергая любые внутренние факторы, выступил Бурхус Скиннер (1904-1990). Условный рефлекс он назвал оперантной реакцией.
По Павлову, новая реакция вырабатывалась в ответ на условный сигнал при его подкреплении (например, когда перед кормлением раздавался стук метронома и т.п.). По Скиннеру, организм сначала производит движение, затем получает (или не получает) подкрепление.
Скиннер сконструировал экспериментальный ящик, в котором белая крыса (или голубь) могла, нажимать на рычажок (или кнопку). Перед ними была кормушка и набор раздражителей. Из этих простых элементов Скиннер составлял множество различных «планов подкрепления» (например, перед крысой находятся два рычага, и она оказывается в ситуации выбора: или крыса получает пищу только тогда, когда вслед за нажатием на рычаг загорается лампочка, или пища выдается только при нажиме с определенной силой, частотой и т.д.).
Техника выработки «оперантных реакций» была применена последователями Скиннера при обучении детей, их воспитании, при лечении невротиков.
Во время второй мировой войны Скиннер работал над проектом использования голубей для управления стрельбой по самолетам. Посетив однажды урок арифметики в колледже, где занималась его дочь, Скиннер ужаснулся, сколь мало используются данные психологии. В целях улучшения преподавания он изобрел серию обучающих машин и разработал концепцию программированного обучения. Он надеялся, основываясь на теории оперантных реакций, создать программу «изготовления» людей для нового общества.
Работы Скиннера, как и других бихевиористов, обогатили знание об общих правилах выработки навыков, о роли подкрепления (которое служит непременным мотивом этих навыков), динамике перехода от одних форм поведения к другим и т.п. Но вопросами, касающимися научения у животных, интересы бихевиористов не ограничивались.
Открыть общие, выверенные точной объективной наукой законы построения любого поведения, в том числе у человека - такова была сверхзадача всего бихевиористского движения. «Человек или робот?» - такой вопрос задавали бихевиористам их противники. Они справедливо указывали, что, устраняя внутреннюю психическую жизнь человека из сферы точного причинного анализа, бихевиоризм трактует личность как машинообразно работающее устройство. Строгость объективного анализа реакций организма достигалась дорогой ценой. Устранялось сознание как внутренний регулятор поведения. Надеясь придать психологии точность обобщений, не уступающую физике, бихевиористы полагали, что, опираясь на формулу «стимул - реакция», удастся вывести новую породу людей. Утопичность этого плана обнаруживается в концепциях типа скиннеровской. Ибо даже применительно к животным, Скиннер, как заметили его друзья, имел дело с «пустым организмом», от которого ничего не оставалось, кроме оперантных реакций. Ведь ни для деятельности нервной системы, ни для психических функций в скиннеровской модели места не было. Снималась с повестки дня и проблема развития. Она подменялась описанием того, как из одних навыков возникают другие. Огромные пласты высших проявлений жизни, открытых и изученных многими школами, выпадали из предметной области психологии.
7.2.2. Теория развития интеллекта. Ж. Пиаже: попытка интеграции достижений разных психологических школ в построении теории развития интеллекта. Эмпирический фундамент теории. Эгоцентрическое мышление ребенка. Стадии эволюции детского мышления. Сознание как последовательное стадиальное развитие системы психических действий
Создателем наиболее глубокой и влиятельной теории развития интеллекта стал швейцарец Жан Пиаже (1896-1980). Он преобразовал основные понятия других школ: бихевиоризма (взамен понятия о реакции он выдвинул понятие об операции), гешталътизма (гештальт уступил место понятию о структуре) и Жане (переняв у него принцип интериоризации, восходящей, как мы уже знаем, к Сеченову).
Свои новые теоретические представления Пиаже строил на прочном эмпирическом фундаменте - на материале развития мышления и речи у ребенка. В работах начала 20-х годов «Речь и мышление ребенка», «Суждение и умозаключение у ребенка» и других Пиаже, используя метод беседы спрашивая, например: Отчего движутся облака, вода, ветер? Откуда происходят сны? Почему плавает лодка? и т.п., сделал вывод о том, что если взрослый размышляет социально (т.е. мысленно обращаясь к другим людям), даже когда он остается с собой наедине, то ребенок размышляет эгоистично, даже когда находится в обществе других. Он говорит вслух, ни к кому не обращаясь. Эта его речь была названа эгоцентрической.
Принцип эгоцентризма (от лат. «эго» - Я и «центрум» - центр круга) царит над мыслью дошкольника. Он сосредоточен на своей позиции (интересах, влечениях) и не способен стать на позицию другого («децентрироваться»), критически взглянуть на свои суждения со стороны. Этими суждениями правит «логика мечты», уносящая от реальности.
Эти выводы Пиаже, в которых ребенок выглядел игнорирующим реальность мечтателем, подверг критике Л.С. Выготский, давший свое толкование эгоцентрической (не обращенной к слушателю) речи ребенка (см.). В то же время он чрезвычайно высоко оценил труды Пиаже, так как в них говорилось не о том, чего ребенку не хватает сравнительно со взрослым (меньше знает, неглубоко мыслит и т.п.), а о том, что же у ребенка есть, какова его внутренняя психическая организация.
Пиаже выделил ряд стадий в эволюции детской мысли (например, своеобразная магия, когда ребенок надеется с помощью слова или жеста изменить внешний предмет, или же своеобразный анимизм, когда предмет наделяется волей или жизнью: «солнце движется, потому что оно живое»).
Будучи неспособным мыслить в абстрактных понятиях, соотносить их и т.п., он опирается в своих объяснениях па конкретные случаи. В дальнейшем Пиаже выделил четыре стадии. Первоначально детская мысль содержится в предметных действиях (до двух лет), затем они интериоризируются (переходят из внешних во внутренние), становятся предоперациями (действиями) ума (от 2 до 7 лет), на третьей стадии (от 7 до 11 лет) возникают конкретные операции, на четвертой (от 11 до 15 лет) - формальные операции, когда мысль ребенка способна строить логически обоснованные гипотезы, из которых делаются дедуктивные (например, от общего к частному) умозаключения.
Операции не совершаются изолированно. Будучи взаимосвязанными, они создают устойчивые и в то лее время подвижные структуры. Стабильность структуры возможна только благодаря активности организма, его напряженной борьбе с разрушающими ее силами.
Развитие системы психических действий от одной стадии к другой - такой представил Пиаже картину сознания. Вначале Пиаже испытал влияние Фрейда, полагая, что человеческое дитя, появляясь на свет, движимо одним мотивом - стремлением к удовольствию, не желая ничего знать о реальности, с которой вынуждено считаться только из-за требований окружающих. Но затем Пиаже признал исходным моментом в развитии детской психики реальные внешние действия ребенка (сенсомоторный интеллект, т.е. элементы мысли, данные в движениях, которые регулируются чувственными впечатлениями).
7.2.3. Неофрейдизм. Пересмотр базовой категории мотивации. Влияние социума на формирование мотива. А. Адлер: Роль социальных факторов в формировании бессознательных комплексов личности. К. Хорни: Отношения ребенка с родителями как источник базальной тревожности. Три направления невротической мотивации. Социальный контекст в генезисе неврозов. Критика капиталистического общества, влияние марксизма
Это направление, усвоив основные схемы и ориентации ортодоксального психоанализа, пересмотрело базовую для него категорию мотивации. Решающая роль была придана влияниям социокультурной среды и ее ценностям.
Уже Адлер стремился объяснить бессознательные комплексы личности социальными факторами. Намеченный им подход был развит группой исследователей, которых принято объединять под именем неофрейдистов. То, что Фрейд относил за счет биологии организма, заложенных в нем влечений, эта группа объясняла врастанием индивида в исторически сложившуюся культуру. Такие выводы были сделаны на большом антропологическом материале, почерпнутом при изучении нравов и обычаев племен, далеких от западной цивилизации.
Лидером неофрейдизма принято считать Карен Хорни (1885-1953). Испытав влияние марксизма, она доказывала в теории, на которую опиралась в своей психоаналитической практике, что все конфликты, возникающие в детстве, порождаются отношениями ребенка с родителями. Именно из-за характера этих отношений у него возникает базальное чувство тревоги, отражающее беспомощность ребенка в потенциально враждебном мире. Невроз не что иное, как реакция на тревожность. Описанные Фрейдом извращения и агрессивные тенденции являются не причиной невроза, а его результатом. Невротическая мотивация приобретает три направления: движение к людям как потребность в любви, движение от людей как потребность в независимости и движение против людей как потребность во власти (порождающая ненависть, протест и агрессию).
Объясняя неврозы, их генезис и механизмы развития конкретным социальным контекстом, неофрейдисты подвергали критике капиталистическое общество как источник отчуждения личности (в смысле, приданном этому термину Марксом), утраты ею своей идентичности, забвения своего Я и т.п.
Ориентация на социокультурные факторы взамен биологических определила облик неофрейдизма. При этом существенную роль в зарождении данного направления сыграло обращение его лидеров к марксистской философии человека. Под знаком этой философии складывались теоретические основы российской психологии в советский период.
7.2.4. Когнитивная психология. Компьютеры как преобразователи и хранители информации. Кибернетика как наука об информационной связи и управлении в различных системах. Влияние кибернетики на психологию. Удар по бихевиоризму. Когнитивная психология: зависимость поведения субъекта от внутренних информационных схем и сценариев. Теории организации и преобразования знаний
В середине XX века появились особые машины - компьютеры. Во всей предшествующей истории человечества машины являлись устройствами, которые перерабатывают либо материал (вещество), либо энергию. Компьютеры же являются носителями и преобразователями информации, иначе говоря, сигналов, передающих сообщения о чем-либо.
Процессы передачи информации, управляющей поведением живых систем, происходят в различных формах с момента появления этих систем на Земле. Генетическая информация, определяющая характер наследственности, переходит от одного организма к другому. Животные общаются со средой и между собой посредством первой сигнальной системы (по И.П. Павлову). С появлением человека в недрах созидаемой обществом культуры возникают и развиваются язык и другие знаковые системы. Научно-технический прогресс привел к изобретению информационных машин. Тогда и сложилась наука (ее «отец» - Н. Винер), которая стала рассматривать все формы сигнальной регуляции с единой точки зрения как средства связи и управления в любых системах - технических, органических, психологических, социальных. Она была названа кибернетикой (от греч. «кибернетике» - искусство управления). Ею разработаны специальные методы, позволившие создать для компьютеров множество программ по восприятию, запоминанию и переработке информации, а также обмену ею. Это привело к настоящей революции в общественном производстве как материальном, так и духовном.
Появление информационных машин, способных с огромной быстротой и точностью выполнять операции, считавшиеся уникальным преимуществом человеческого мозга, оказало существенное влияние и на психологию. Возникли дискуссии относительно того, не является ли работа компьютера подобием работы человеческого мозга, а тем самым и его умственной организации. Ведь информация, перерабатываемая компьютером, может рассматриваться как знание. А в запечатлении, хранении и преобразовании знания состоит важнейшая ипостась психической активности. Образ компьютера («компьютерная метафора») изменил научное видение этой активности. В результате произошли коренные изменения в американской психологии, где десятилетиями господствовал бихевиоризм.
Бихевиоризм, как отмечалось, притязал на строгую объективность своих теорий и методов. Считалось, что психология может быть точной наукой, подобной физике, пока она ограничивается объективно наблюдаемым внешним поведением организма. Отвергалось любое обращение к тому, что, говоря языком И.М. Сеченова, «нашептывает обманчивый голос самосознания» (интроспекции), любые показания субъекта о своих переживаниях. Признавались фактами науки только те, которые можно измерить в сантиметрах, граммах и секундах.
Предмет, достойный имени научной психологии, сводился к отношению «стимул - реакция». В то же время в необихевиоризме сложилось представление о том, что в промежутке между этими двумя главными переменными действуют и другие переменные. Толмен назвал их «промежуточными». Одна из промежуточных переменных была названа «когнитивной картой», создавая и используя которую, организм ориентируется в проблемной ситуации. Это подрывало главный постулат бихевиоризма. Сокрушительный удар по нему нанесло возникшее в середине XX века, под впечатлением компьютерной революции, новое направление, названное когнитивной психологией (от лат. «когнитио» - знание, познание). Во главу угла когнитивная психология поставила изучение зависимости поведения субъекта от внутренних, познавательных (информационных) вопросов и структур (схем; «сценариев»), сквозь призму которых он воспринимает свое жизненное пространство и действует в нем, То, в чем классический бихевиоризм отказывал человеку (восприятие, запоминание, внутреннее преобразование информации), оказалось делом объективно, независимо от человека, работающего компьютера. В свете этого рухнуло представление о том, что извне незримые познавательные (когнитивные) процессы недоступны объективному, строго научному исследованию.
Разрабатываются различные теории организации и преобразования знания - от мгновенно воспринимаемых и сохраняемых чувственных образов до сложной многоуровневой семантической (смысловой) структуры человеческого сознания (У. Найссер).
7.2.5. Гуманистическая психология. Бихевиоризм и Психоанализ - «две силы» американской психологии. Дегуманизация человеческой личности. «Третья сила»: восстановление аутентичности личности, свобода выбора и открытость будущему. Самостоятельность и ответственность вместо конформизма, самодетерминация вместо детерминизма. Деформация личности в современной западной культуре. К. Роджерс: «Терапия, центрированная на клиенте» - пробуждение потребности в самоактуализации. А. Маслоу: целостно-динамическая теория мотивации. В. Франкл: воля к смыслу. Свобода личности как способность изменить смысл ситуации. Психотерапевтическая школа В. Франкла
Другое направление, решительно отвергнувшее бихевиоризм за игнорирование коренных человеческих проблем и своеобразие психической организации человека, выступило под именем гуманистической психологии. Гуманизм (от лат. «гуманис» - человечный) - это общая ориентация на отношение к человеку, его правам и свободе как высшей ценности - присущ множеству философско-психологических течений и теорий. Смысл же направления, о котором идет речь, и повод, побудивший его приверженцев назвать свою концепцию гуманистической, могут быть поняты только при обращении к тому историко-психологическому контексту, в котором эта концепция созидалась.
Она возникла в середине XX века, когда общий облик американской психологии (в среде которой и приобрело авторитет указанное движение) определялся всевластием двух направлений, о которых порой говорят как о «двух силах» - различных вариантов бихевиоризма и психоанализа.
Будучи общепсихологическими, они внедрялись также и в различные сферы практики, в особенности психотерапевтической. В среде психотерапевтов и раздались громкие голоса протеста против «двух сил», которым не без основания инкриминировались дегуманизация человека, его трактовка либо как робота (или в более современном стиле как маленького компьютера), либо как невротика, «бедное Я» которого разрывают различные комплексы - сексуальные, агрессивные, неполноценности и др. Ни одно, ни другое, как заявили инициаторы создания особой гуманистической психологии, не позволяет раскрыть позитивное, конструктивное начало целостной человеческой личности, ее неистребимое стремление к творчеству и самостоятельному принятию решений, выбору своей судьбы. Гуманистическая психология, выступив против бихевиоризма и психоанализа, провозгласила себя «третьей силой».
В центр исследовательских интересов перемещались проблемы переживания человеком своего конкретного опыта, не сводимого к общим рассудочным схемам и представлениям. Речь шла о восстановлении аутентичности личности (ее доподлинности), восстановлении соответствия ее экзистенции (существования) истинной природе личности. При этом предполагалось (под влиянием философии экзистенциализма), что истинная природа открывается в так называемой пограничной ситуации, когда человек оказывается между бытием и небытием. Именно в таких условиях человек освобождается от всех сковывающих его условностей и постигает свою экзистенцию. Если во всех предшествующих психологических теориях решающая роль придавалась зависимости психики от прошлого и настоящего, то гуманистическое направление переместило вектор времени жизни в направлении будущего. Свобода выбора и открытость будущему - таковы признаки, на которые должны ориентироваться, концепции личности. Только в этом случае они помогут человеку избавиться от чувства «заброшенности в мире» и обрести смысл своего бытия.
Понять любую теорию можно, исходя из знания не только о. том, что она утверждает, но и о том, что отвергает. Гуманистическая психология отвергла конформизм как «уравновешивание со средой», приспособление к существующему порядку вещей и детерминизм как уверенность в причинной обусловленности поведения внешними биологическими и (или) социальными факторами. Конформизму были противопоставлены самостоятельность и ответственность субъекта, детерминизму же - самодетерминация. Именно это отличает человека от остальных живых существ и является качеством, которое не приобретается, а заложено в его биологии.
Биологию человека отличает сопротивление равновесию, потребность поддержать неравновесное состояние, определенный уровень напряжения (скорее, чем устранить его посредством приспособительных реакций, как это следовало из версии о диктате гомеостаза).
Развитие «третьей силы» имело социальную подоплеку. Оно выражало протест против деформации человека в современной западной культуре, лишающей его своей «личностности», навязывающей представление о поведении, регулируемом либо бессознательными влечениями, либо хорошо слаженной работой «социальной машины».
Применительно к практике психотерапии было сформулировано новое кредо - пациента следует трактовать способным самостоятельно вырабатывать свои ценностные ориентации и реализовывать им самим сконструированный жизненный план. Главная установка психотерапии, согласно одному из лидеров гуманистической психологии, американскому психологу К. Роджерсу (1902-1990), должна быть сосредоточена не на отдельных симптомах пациента, а на нем как уникальной персоне. «Терапия, центрированная на клиенте» (1951) - так называлась книга Роджерса, где утверждалось, что психотерапевт должен общаться с обратившимся к нему человеком не как с пациентом, а как с клиентом, пришедшим за советом, причем психолог призван сосредоточиться не на проблеме, беспокоящей клиента, а на нем самом как личности с тем, чтобы пробудить в нем первичную потребность в самоактуализации. При этом важно представить, каким видится субъекту его «феноменальное поле», т.е. осознаваемый им внутренний план собственного поведения (искаженный прежней интроспективной психологией, которая в своих экспериментальных лабораториях искусственно расщепила это целостное «поле» на изолированные элементы сознания). Для этого нужна «теплая эмоциональная атмосфера», в которой индивид (впоследствии Роджерс перенес акцент на группу индивидов, т.е. на групповую психотерапию) реинтегрирует свою творческую личность как целое и тогда он избавляется от тревоги, психологических стрессов и т.п. Главная задача - не решение отдельной проблемы, которой он озабочен, а преобразование его личности благодаря тому, что он перестраивает свой феноменальный мир в систему потребностей, среди которых важнейшей является потребность в самоактуализации.
К движению, названному гуманистической психологией, принято относить и ряд других концепций, в частности, концепции А. Маслоу (1908-1970) и В. Франкла. Маслоу разработал целостно-динамическую теорию мотивации. В своей книге «Мотивация и личность» (1954) он утверждал, что в каждом человеке заложена в виде особого инстинкта потребность в самоактуализации, высшим выражением которой служит особое переживание, подобное мистическому откровению, экстазу. Не от сексуальных травм (как учил Фрейд), а от подавления этой витальной потребности возникают неврозы, душевные расстройства. Соответственно и превращение ущербной личности в полноценную должно рассматриваться с точки зрения восстановления и развития высших форм мотивации, заложенных в природе человека.
В Европе к сторонникам гуманистической психологии, но в особом, отличном от американского, варианте близок Франкл, назвавший свою концепцию логотерапией (от греч. «логос» - смысл). В отличие от Маслоу Франкл считает, что человек обладает свободой по отношению к своим потребностям и способен «выйти за пределы самого себя» в поисках смысла. Не принцип удовольствия (Фрейд) и не воля к власти (Адлер), а воля к смыслу - таково, согласно Франклу, истинно человеческое начало поведения.
При утрате смысла возникают различные формы неврозов. Действительность такова, что человек вынужден не столько достигать равновесия со средой, сколько постоянно отвечать на вызов жизни, противостоять ее тяготам. Это создает напряженность, с которой он может справиться благодаря свободе воли, позволяющей придать смысл самым безвыходным и критическим ситуациям. Свобода - это способность изменить смысл ситуации даже тогда, когда «дальше некуда».
В отличие от других адептов гуманистической психологии Франкл трактовал самоактуализацию не как самоцель, а как средство осуществления смысла. Поэтому и рекомендованную Роджерсом, Маслоу и другими психологами установку на самовыражение личностью своих аутентичных ее внутренней природе мотиваций (будь то независимость от других людей, либо в интенсивном общении друг с другом) Франкл считал недостаточной для человека, чтобы понять «зачем жить?». Быть человеком - значит быть направленным на нечто иное, чем он сам, быть открытым миру смыслов (Логосу), Это - не самоактуализация, а самотрансценденция (от лат. «трансцен-денс» - выходящий за пределы), благодаря чему, найдя смысл жизни в подвиге, страдании, любви, совершая реальные деяния, сопряженные с открытыми ей ценностями, личность развивается.
Франкл разработал специальную технику психотерапии (иногда ее относят к третьей - после Фрейда и Адлера - венской школе психоанализа), ориентированную на избавление личности от негативных состояний (тревоги, вины, гнева и т.п.), возникающих при столкновении с психологически трудной для личности и даже ощущаемой ею в качестве непреодолимой преградой. Если личность в подобных случаях утрачивает волю к смыслу, у нее возникает состояние «экзистенциального вакуума» (термин «экзистенция» означает существование) в виде чувства точки, апатии, опустошенности.
Различные ветви гуманистической психологии развились с целью преодолеть ограниченность теорий, оставивших без внимания своеобразие психического строя человека как целостной личности, способной к самосозиданию, реализации своего уникального потенциала.

8. ПСИХОЛОГИЯ В РОССИИИ

8.1. РУССКАЯ ПСИХОЛОГИЯ В XYIII-XIX ВЕКАХ

8.1.1. Роль России в мировой психологической мысли. Материализм как философская основа русской психологии. М.В. Ломоносов: психические процессы как продолжение механического движения в теле человека. Возможность объективного изучения психических проявлений. Примат опыта в научном познании
По своему вкладу в развитие мировой психологической мысли русская психология занимает одно из ведущих мест. Однако русская психология оказалась обойденной в зарубежной историографии. Зарубежные историографы (Э. Боринг, Д. Флюгель, Г. Мэрфи и др.), а в равной мере представители официальной философии и психологии дореволюционной России (Э.Л. Радлов, В. Одоевский, А.И. Введенский, Г. Шпет и др.) всячески стремились принизить роль философско-психологических взглядов передовых русских мыслителей. По их мнению, Россия плелась в хвосте западной европейской науки, полностью воспроизводила ее основные черты. Разумеется, русская психология, являясь составной частью всеобщей психологии, не могла не впитать ряд положительных идей, развитых прогрессивными учеными Европы. Однако это не служит основанием к тому, чтобы считать русскую психологию лишенной самобытности и рассматривать ее копией и дубликатом европейской психологии.
Передовая роль России в истории мировой психологии определялась другим, а именно, материалистическим направлением в развитии русской психологии, внутри которого закладывались основы естественнонаучного понимания природы психических явлений, строились предпосылки для перехода психологии к точным и объективным методам исследований.
Если на Западе экспериментальная психология по своим теоретическим основам была наукой XVII-XVIII веков, то в России, как справедливо замечает Б.Г. Ананьев, научная экспериментальная психология формировалась на базе философского материализма XIX века, крупнейшими представителями которого были: А.И. Герцен, В.Г. Белинский. Н.А. Добролюбов, Н.Г. Чернышевский. Начало материалистической традиции, которую продолжили русские революционеры-демократы XIX века, было положено в XVIII веке, главным образом, М.В. Ломоносовым и А.Н. Радищевым [Ананьев Б.Г. Очерки истории русской психологии XVIII-XIX вв. М., 1947].
М.В. Ломоносов (1711-1765) является родоначальником материалистического направления в психологии. Исходным положением в философии М.В. Ломоносова является признание существования мира независимо от человека. Природа развивается по своим законам и в участии духовной силы не нуждается. Человек, подобно всему живому, представляет собой часть природы и отличается от неживой рядом жизненных свойств, ведущими из которых являются разум и слово. Этими ведущими свойствами человек отличается и от животных. Человек, по М.В. Ломоносову, есть «животное словесное». Поскольку человек рассматривается частью природы, то психические особенности, которые для него характерны, представляют собой свойства, имеющие материальное начало, подобно таким общим свойствам, как, например, величина, твердость, теплота и др. Психические процессы, полагал М.В. Ломоносов, есть не что иное, как продолжение в теле человека того механического движения, которое подействовало на организм. Исходя из этого, для познания психических свойств пригодны те же методы, какими изучаются все другие явления природы. Возможность применения объективных средств наблюдения обусловлена тем, что психические состояния человека имеют внешние проявления. «Когда от любви беспокоющийся жених желает познать прямо склонность своей к себе невесты, - указывал М.В. Ломоносов, - тогда, разговаривая с нею, примечает в лице перемены цвета, очей обращение и речей порядок, наблюдает ее дружества, обходительства и увеселения и так по всему тому точно уверяется в подлинном сердца ее состоянии» [Ломоносов М.В. Избранные философские произведения. М., 1940, с.353]. То же самое положение М.В. Ломоносов подчеркивал, когда рассуждал о страстях. Он указывал, что страсти сопровождаются физиологическими изменениями и получают внешнее выражение. Телесные изменения и внешнее выражение позволяют судить нам о характере и силе переживания, которое испытывает данный человек. Будучи естествоиспытателем, М.В. Ломоносов высоко оценивал роль опытов в научном познании. Он писал: «Один опыт я ставлю выше, чем тысячу мнений, рожденных только воображением» [Ломоносов М.В. Избранные философские произведения. М., 1940, с. 123]. Опыт для М.В. Ломоносова не имел самодовлеющего значения. Он связывался им с теорией, полагая, что лучший способ отыскания истины состоит в выведении теории из наблюдений, на основе которой должны строится последующие опыты.
8.1.2. Психологические воззрения М.В. Ломоносова. Влияние Д. Локка. Отрицание теории врожденных идей. Объекты внешнего мира как предметное содержание идей. Мозг и органы чувств как материальный субстрат сенсорных и мыслительных процессов. Исследования в психофизиологии
В построении психологической картины человека М.В. Ломоносов отталкивался от Д. Локка. Психическое начинается с ощущений, причиной которых являются воздействия внешних предметов. Но в отличие от Д. Локка, допускавшего наличие вторичных качеств, М.В. Ломоносов считал, что все виды ощущений (зрение, вкус, обоняние, слух, боль и т.д.) определяются объективными свойствами физического источника. Вместо локковских первичных и вторичных качеств М.В. Ломоносов выделял общие и частные качества, одинаково объективные, но отличающиеся между собой тем, что общие качества (величина, движение, положение, форма) присущи всем телам и отражаются по геометрическим и механическим законам, тогда как частные качества (запах, вкус, свет) не могут быть познаны по механо-геометрическим законам, поскольку они определяются такими частями материи, которые недоступны простому взору и остроте зрения.
М.В. Ломоносов категорически отрицал теорию врожденных идей, которую так проповедовали Г. Лейбниц и Х. Вольф. Основой «изобретения идей» являются ощущения и восприятия, а механизмом образования идей - ассоциации. В отличие от Д. Локка, течение ассоциативных процессов направляется активно самим человеком. Предметным содержанием идей являются не факты сознания, а объекты внешнего мира. Органы чувств, нервы и мозг составляют материальный субстрат для сенсорных и мыслительных процессов. В этой связи особое значение имеют исследования М.В. Ломоносова в области психофизиологии, где он установил зависимость ощущений от внешнего раздражения, взаимосвязь органов чувств и мозга, определил ряд конкретных зависимостей восприятия от различных условий, выдвинул волновую теорию цветового зрения и т.д.
8.1.3. А.Н. Радищев. Человек как часть природы. Сходства и различия человека и животных. Развитие психических способностей человека в онтогенезе. Роль воспитания. Первичность ощущений. Несводимость мышления к сумме ощущений
В XVIII веке материалистическая традиция продолжается в трудах оригинального мыслителя и философа А.Н. Радищева (1749-1802). В многоплановой научной системе А.Н. Радищева проблема человека занимает центральное место. Человек представляется ему совершеннейшей частью природы. Являясь частью природы, человек имеет общие черты с ней. Общее у человека с природой заключается в материальном начале. В физическом отношении человеческое тело состоит из тех же стихий, что и другие тела. Вместе с тем человек отличается от физических тел уровнем телесной организации. Свидетельством общих черт человека с органическим миром служат такие проявления жизни, как питание, рост, размножение. Все большее сходство обнаруживается у человека с животными. Все органы, какими одарен человек, имеют и животные. Более высокому уровню живой организации соответствуют и более совершенные природные свойства. Так, раздражимость является общим свойством всей живой материи, чувствительность характерна для животного царства и, наконец, «мысленность» свойственна только человеку.
Помимо общих черт, объединявших человека с животным миром, А.Н. Радищев выделяет ряд признаков, которыми человек от животных отличается. К этим признакам философ относит: прямохождение, развитие руки, речи, мышления, более долгий период созревания, способность к сопереживанию, общественное житие. Выделение А.Н. Радищевым коренных признаков различия между человеком и животным имело существенное значение для понимания проблемы антропогенеза. Между тем, среди названных признаков не указаны самые важные, а именно: труд и изготовление орудий. Это дает основание думать, что роль труда человека в развитии его психических способностей А.Н. Радищевым не была понята.
Значительное место в психологических воззрениях А.Н. Радищева уделяется проблеме онтогенетического развития психических способностей человека. Здесь в наиболее яркой форме проявилась его материалистическая позиция в объяснении природы душевных явлений. Задавшись вопросом о том, существует ли душа до рождения и после смерти человека, А.Н. Радищев отвечает на него как последовательный материалист. Органами психических отправлений, считает он, является мозг, нервы и органы чувств. Без них нет ни мысли, ни чувств: стало быть душа возможна лишь при наличии этих органов. Более того, душа появляется только при условии развитых мозга, нервов и органов чувств. Души у человека нет до тех пор, пока эти органы не достигли определенного уровня развития. Развитие психических способностей происходит по мере физического созревания человека. Душа и психические способности - продукт развитого мозга и нервной системы в целом. Все эти положения А.Н. Радищева были направлены против теории преформизма Д. Галлера, которая постулировала прирожденность всех органов и свойств человека уже в зародыше.
Указав целый ряд стадий психического онтогенеза, А.Н. Радищевым была подчеркнута роль воспитания. По его мнению, воспитание не создает качественно новых умственных сил, оно учит лишь их лучшему употреблению. Будучи хорошо знакомым с работами К. Гельвеция, А.Н. Радищев, подобно Д. Дидро, критикует его за преувеличение роли воспитания и недооценку физических различий между людьми в формировании их психических способностей. Он подчеркивал, что «признавая силу воспитания, мы силу природы не отъемлем» [Радищев А.Н. Избранные философские произведения. М., 1952, с.308].
Психическое, по А.Н. Радищеву, имеет своим началом ощущения. Здесь он прямо ссылается на Д. Локка: «Не от чувств ли ты получаешь все свои понятия и мысли? Если ты мне не веришь, прочти Локка. Он удивит тебя, что все мысли твои, и самые отвлеченнейшие в чувствах твоих имеют свое начало» [Радищев А.Н. Избранные философские произведения. М., 1952, с.338].
Отправляясь от Д. Локка, А.Н. Радищев тем не менее возражал против метафизического взгляда на мышление как на сумму ощущений. Генетическая связь ощущений и мышления не предполагает тождества между ними, как это допускали и французские материалисты (особенно К. Гельвеций и П. Гольбах). Мысль не может быть «простым чувствованием», оно не сводимо к ощущениям. А.Н. Радищев заметил в данном случае обобщающую функцию мышления, его относительную свободу действовать независимо от чувственных впечатлений. Исходя из активной роли мышления и опираясь на ряд других фактов, А.Н. Радищев приходит к выводу о существовании особой активной деятельности души, как бы независимой от тела, но оказывающей на него влияние. Эти соображения легли в основу доказательства бессмертия души. Подчеркивая неоправданное отступление А.Н. Радищева от материалистического взгляда на процесс познания, А.А. Галактионов и П.В. Никандров пишут: «Таким образом, нерешенность проблемы активности сознания и несогласие с механической гносеологией французских материалистов, вынуждали А.Н. Радищева отходить от материализма и искать ответы в арсенале идеализма» [Галактионов А.А. Никандров П.Ф. Русская философия XI-XIX веков. Л., 1970, с. 135].
8.1.4. Философско-психологические воззрения А.И. Герцена. Диалектика А.И. Герцена. Мышление как продукт высшего развития материи. Практическая деятельность как связующее звено между ощущениями и мышлением
Важную веху в истории русской психологии составили философско-психологические воззрения А.И. Герцена. Идеи, развитые А.И. Герценом в замечательной книге «Письма об изучении природы», отличаются, прежде всего, диалектикой. Прекрасно владея диалектическим методом, А.И. Герцену удалось установить: единство философии и частных наук, единство эмпирического и рационального в познании, единство бытия и сознания, единство природного и исторического, единство чувственного и логического. Человек рассматривался А.И. Герценом как часть природы, а его сознание - продуктом исторического развития. «История мышления, - писал А.И. Герцен, - продолжение истории природы: ни человечества, ни природу нельзя понять мимо исторического развития» [Герцен А.И. Избранные философские произведения. т.1. М., 1948, с. 128]. В человеке А.И. Герцен видел ту грань, с которой начинается переход от естествознания к истории. В отзыве о лекциях С.Ф. Рулье А.И. Герцен подчеркивал: «Животная психология должна завершить, увенчать сравнительную анатомию и физиологию; она должна представить дочеловеческую феноменологию развертывающегося сознания; ее конец - при начале психологии человека, в которую она вливается как венозная кровь в легкие, для того, чтобы одухотвориться и сделаться алою кровью, текущею в артериях истории» [Герцен А.И. Избранные философские произведения. т.1. М., 1948, с.273].
Общие взгляды А.И. Герцена на психологию делают ее наукой, предметом которой должно стать соотношение нравственной и физической сторон в человеке. Психология, опираясь на физиологию, должна идти от нее в сторону истории и философии.
Сознание, мышление человека - это продукт высшего развития материи. А.И. Герцен указывал: « мышление так же естественно, как протяжение, так же степень развития, как механизм, химизм, органика - только высшая» [Герцен А.И. Избранные философские произведения. т.1. М., 1948, с.280]. Материальную основу сознания составляют физиологические функции мозга, а предметным содержанием сознания является объективный мир. «Человеческое сознание без природы, - отмечал А.И. Герцен, - мысль, не имеющая мозга, который бы думал ее, ни предмета, который бы возбудил ее» [Герцен А.И. Избранные философские произведения. т.1. М., 1948, с.280].
Пытаясь нащупать диалектику связи ощущения и мышления, он критикует метафизический «робкий» материализм Д. Локка, остановившегося на полпути и не дошедшего до «исторического понимания прошлых моментов мышления» [Герцен А.И. Избранные философские произведения. т.1. М., 1948, с.277]. В адрес Д. Локка, признававшего рефлексивный источник познания и в то же самое время доказывавшего, что в сознании нет ничего, что не прошло бы через чувства, А.И. Герцен указывал: «Без опыта нет сознания, без сознания нет опыта, ибо кто же свидетельствует о нем?» [Герцен А.И. Избранные философские произведения. т.1. М., 1948, с.277]. Связующим звеном мышления и ощущения является, по А.И. Герцену, практическая деятельность, которая у него еще не выступала как критерий истины.
А.И. Герцен весьма положительно относился к провозглашенному Ф.Бэконом эмпирическому, опытному и экспериментальному способу получения знаний. Это проявляется в той высокой оценке, которую он дал индуктивному методу Ф. Бэкона - первому проповеднику опыта и эксперимента в науке. Вместе с этим А.И. Герцен был далек от односторонности бэконовского эмпиризма. Он считал необходимым, чтобы эмпирия обязательно проникалась и предварялась теорией и умозрением.
8.1.5. Психологические взгляды В.Г. Белинского и Н.А. Добролюбова. В.Г. Белинский: антропологический принцип. Утверждение психофизического единства. Н.А. Добролюбов: мозг как источник «высшей жизнедеятельности». Принцип внешней детерминации психических процессов
Следующий шаг вперед в развитии научной психологии связан с именем В.Г. Белинского. При оценке человека в целом и его психических свойств он придерживался антропологического принципа, т.е. исходил из понимания человека как биологического существа. Указывая на единство психических процессов с физиологическими, В.Г. Белинский считал, что достаточно одного физиологического основания, чтобы объяснить психические явления. Он допускал вполне возможным с помощью одной только физиологии «проследить физический процесс нравственного развития» [Белинский В.Г. Избранные философские произведения. ТЛ, 2., М.,1948,т.1, с.302]. Здесь В.Г. Белинский сближается с А.И. Герценом. Оба они не сумели в полной мере показать социальную природу сознания и мышления. В утверждении психофизического единства заключается сила их взглядов, в упущении социальной детерминации психических процессов состоит слабость их мировоззрения.
Укреплению материалистической традиции в научной психологии служили идеи Н.А. Добролюбова (1836-1861), в которых с новой силой подчеркивалось положение о внешней и внутрителесной детерминации психических явлений. Основные мысли в области психологии изложены им в критических статьях: «Френология», «Физиологическо-психологический взгляд на начало и конец жизни», «Органическое развитие человека в связи с его умственной и нравственной деятельностью».
При рассмотрении различных вопросов, связанных с проблемой человека, Н.А. Добролюбов опирался на новейшие данные естествознания. Весь окружающий мир, по Н.А. Добролюбову, находится в постоянном развитии, в непрерывном движении от простого к сложному, от менее совершенного к более совершенному. Венцом природы является человек с его способностью сознавать. Неотъемлемым свойством материи является сила. Для человеческого мозга такой силой является ощущение. Как нет магнитной силы без железа, так нет ощущения без мозга. Мозг есть единственный «источник высшей жизнедеятельности» и «умственные отправления имеют к нему прямое отношение» [Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. М., 1948, с.495].
Этот основной тезис Н.А. Добролюбов направляет против дуализма, распространенного как за рубежом, так и в русской среде. Острие критики было направлено также против вульгарного материализма. Н.А. Добролюбов писал: «Нам кажутся смешны и жалки невежественные претензии грубого материализма, которые унижают высокое значение духовной стороны человека, стараясь доказать, будто душа человека состоит из какой-то тончайшей материи [Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. М., 1948, с.261].
Особо резко Н.А. Добролюбов выступает против френологов, которые пытались объяснить психические процессы формой и объемом мозга. «Френологии я не верю - это уж положительно решено», - утверждал философ» [Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. М., 1948, с.295]. О душевной деятельности, считал Н.А. Добролюбов, мы должны судить не по выступам черепа, а по внешним проявлениям ее. Об этом он писал, что «всякая душевная деятельность непременно проявляется во внешних знаках и орудием ее проявления служат непременно органы нашего тела» [Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. М., 1948, с. 237]. «Без вещественного обнаружения, - продолжает он, - мы не можем узнать о существовании внутренней деятельности» [Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. М., 1948, с.239].
Итак, психические явления всецело основаны на деятельности органов чувств, нервов и головного мозга, и единственным способом обнаружения их является объективное наблюдение за их внешними телесными проявлениями.
Чрезвычайно важное значение имеют положения Н.А. Добролюбова о внешней детерминации всех психических процессов. Внешний мир является предметным содержанием сознания. Он отражается с помощью органов чувств. Беспредметной мысли быть не может. Признать мысль беспредметной значит признать возникновение ее из самой себя. На самом же деле «человек не из себя развивает понятия, а получает их из внешнего мира» [Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. М., 1948, с.251].
Чувства и воля также возникают в нас благодаря впечатлениям, полученным от внешних предметов. Прежде чем появиться чувству, объект этого чувства должен вначале отразиться в мозгу как мысль, как осознание впечатления. То же самое обстоит с волей. Н.А. Добролюбов указывал, что «воли как способности отдельной, самобытной, независимой от других способностей, допустить невозможно. Она в большей мере, чем чувство, зависит от впечатлений, производимых на наш мозг». [Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. М., 1948, с.258].
8.1.6. Н.Г. Чернышевский. Предмет, задачи и метод психологии. Психология как точная наука. Отражение внешнего предмета как суть психической деятельности. Учение о потребностях. Темперамент и характер. Антропоморфизм Н.Г. Чернышевского
Сподвижником Н.А. Добролюбова был Н.Г. Чернышевский (1828-1889). Его взгляды, отмечает Б.Г. Ананьев, «представляет глубоко продуманную концепцию, оказавшую большое влияние на развитие русской научной психологии от Сеченова до наших дней» [Ананьев Б.Г. Очерки истории русской психологии XVIII-XIX вв. М., 1947, с.87].
Одна из заслуг Н.Г. Чернышевского состоит в том, что он первым в ряду великих материалистов России поставил специальный вопрос о предмете, задачах и методах научной психологии. Психологию, как и прочие нравственные науки, он относил к числу точных областей знаний. Первым основанием относить нравственные знания к области точных наук служит, по мнению Н.Г. Чернышевского, то, что эти науки могут различать известное в своей области от неизвестного. Возможность такого различения необходимо предполагает определенный запас достигнутых знаний. Исключительную роль в накоплении этих знаний и в переходе нравственных наук на точные методы исследования сыграло естествознание. «Естественные науки, - писал Н.Г. Чернышевский, - уже развились настолько, что дают много материалов для точного решения нравственных вопросов. Из мыслителей, занимавшихся нравственными науками, все передовые люди стали разрабатывать их при помощи точных приемов, подобных тем, по каким разрабатываются естественные науки» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, т. З, с.93].
Характеризуя состояние нравственных наук, Н.Г. Чернышевский отмечал, что они только еще приступили к точному и научному анализу важнейших нравственных вопросов, поэтому они отличаются от более зрелых наук о природе лишь меньшей степенью и количествам приобретенных точных знаний. В целом же пути развития нравственных и естественных наук сходны.
Другое обстоятельство, которое ставит психологию в число точных наук, связано с тем, что в области нравственных, как и в области природных явлений, действуют определенные закономерности и необходимые причины. Н.Г. Чернышевским подчеркивалось: «Положительно известно, например, что все явления нравственного мира проистекают одно из другого и из внешних обстоятельств по законам причинности» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, т. З, с.210]. Отсюда вытекает и главная задача психологии которая должна сводиться к выяснению причин и законов протекания психических процессов. Таким образом, становление научной психологии Н.Г. Чернышевский связывал, с одной стороны, с правильным определением предмета психологии, с другой - с принятием и переходом психологии к точным естественнонаучным методам исследования.
Каковы же причины и те психические закономерности, которые должны составить предмет психологии и которые являются частными случаями всеобщих законов природы? Прежде всего, это зависимость человеческой психики от внешнего мира, от физиологических процессов, протекающих в телесных органах (органах чувств, нервной системе и головном мозгу). Другой закономерностью являются определенные взаимовлияния внутри самих психических процессов, вызванных внешними обстоятельствами.
Возникновение всех психических явлений необходимо сопряжено с деятельностью телесных органов. «Только деятельность какой-нибудь части организма, - утверждал Н.Г. Чернышевский, - дает возникновение тому, что называется явлениями человеческой жизни; мы видим, что когда есть деятельность, то есть и феномен, а когда нет деятельности, то нет и феномена» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, т.З, с.224]. Суть любой деятельности состоит в переработке внешнего предмета. Всякая деятельность предполагает наличие двух предметов, один из которых действует, другой - подвергается действию. В данном случае суть психической деятельности состоит в переработке (отражении) внешнего предмета. Содержанием ощущений и представлений являются предметы внешнего мира. Они отражаются в наших ощущениях и представлениях «точно такими же, каковы они на самом деле» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, т.З, с.810].
Н.Г. Чернышевский выступает с бичующей критикой субъективных спекуляций, в которых ставится под сомнение адекватность отражения внешнего мира в ощущениях и представлениях. Учения «иллюзионистов» (так называл Н.Г. Чернышевский представителей неокантианства) представляют собой «вздор, противоречащий естествознанию» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, т.З, с.537].
На основе ощущений развиваются мыслительные процессы, которые состоят в том, чтобы из «разных комбинаций ощущений и представлений, изготавливаемых воображением, при помощи памяти, выбирать такие, которые соответствуют потребностям мыслящего организма в данную минуту, в выборе средств для действия, в выборе представлений, посредством которых можно было дойти до известного результата» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, т.З, с.232]. Но подчеркивая единство ощущения и мышления, Н.Г. Чернышевский не смог провести качественного различия между ними.
Большую роль в понимании человеческой психики Н.Г. Чернышевский отводил потребностям. Только через них, считал он, можно понять отношение субъекта к объекту, через них можно определить роль материально-экономических условий для психического и нравственного развития личности. С развитием потребностей он связывал генезис познавательных способностей (память, воображение, мышление).
Первичными потребностями являются органические потребности, мера удовлетворения которых сказывается на возникновении и уровне нравственно-эстетических потребностей.
Животные наделены лишь физическими потребностями, ими только определяется и направляется психическая жизнь животного. Если у животного все органы чувств служат лишь одному - содействовать удовлетворению органической потребности, то у человека «каждое из его чувств достигает самобытного интереса для него: глаз, ухо и каждый из других органов чувств становится у человека как будто каким-то самобытным организмом с собственной жизнью, с своими потребностями и удовольствиями» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, с.462]. Чем выше развитие человека, тем больший вес занимают у него «частные стремления каждого органа к самостоятельному развитию своих сил и наслаждению своей деятельностью» [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, с.462]. Б.Г. Ананьев подчеркивал, что в учении о потребностях Н.Г. Чернышевский возвышается до подлинно диалектической постановки вопроса, поскольку «частные потребности в ходе развития превращаются в общие, и наоборот, общебиологические потребности (питание, размножение) превращаются у человека в потребности частные» [Ананьев Б.Г. Очерки истории русской психологии XVIII-XIX вв. М., 1947, с. 108].
Большим достижением Н.Г. Чернышевского в анализе психики человека является различение им темперамента и характера. Он указывал, что темперамент обусловлен в большей мере наследственностью или природными факторами. В то же самое время, передаваясь по наследству, темперамент может подвергаться изменениям под влиянием обстоятельств жизни. Что касается характера, то он определяется главным образом условиями жизни, воспитанием и поступками самого человека. Поэтому сущность человека, его характер и помыслы должны познаваться через его практические дела.
Н.Г. Чернышевский более чем кто-либо из русских материалистов подошел к пониманию социальной обусловленности психического развития. Тем не менее в силу исторических условий он не смог, как и его предшественники (А.И. Герцен, В.Г. Белинский, Н.А. Добролюбов) полностью выйти за пределы антропологического взгляда. Он не сумел до конца понять определяющую роль социальных факторов в формировании человеческого сознания и психики в целом, связывая в основном психические и нравственные явления с биологическими и физиологическими детерминантами. Отсюда вытекали его антропоморфические уклонения. Найдя большое сходство в телесной организации человека и животных, Н.Г. Чернышевский ошибочно приписывает сознательные элементы в психике животных. Различие между сознанием животного и человека сравнивается с разницей, существующей между одной серебряной монетой бедняка и грудой таких же монет в кладовых банкира. Там и здесь монеты одни и те же, различие состоит лишь в количестве.
Хотя антропологический принцип, которого держались все революционеры-демократы, мешал построению адекватного взгляда на природу психики и сознания, тем не менее в тот период антропологический подход имел положительное значение в том смысле, что он подводил под психические явления естественнонаучное основание, утверждал материальную их обусловленность. Выведение психических явлений из природных начал и подведение под них физиологической основы служило верным ориентиром и указанием для перехода психологии к точным, экспериментальным методам исследования.
Философско-психологические взгляды русских материалистов XIX века - А.И. Герцена, В.Г. Белинского, Н.А. Добролюбова и Н.Г. Чернышевского оказали непосредственное влияние на передовых естествоиспытателей России - анатомов, физиологов, психиатров, которые оказались первыми созидателями экспериментальной психологии в России.
Философско-материалистические тенденции, на которых основывалась русская научная психология, позволят занять России передовые позиции в общемировом развитии психологии и в преобразовании ее в экспериментальную науку.
8.1.7. Антропологическое и теологическое направления в русской психологической мысли. Социально-исторические предпосылки развития русского самосознания. Два направления в проблеме человека. Антропологическое направление: обоснование единства человеческого организма, отрицание дуализма. П.Д. Юркевич: учение о «двух опытах». Эмпиризм в психологии
Поражение в Крымской войне существенно активизировало национальное самосознание. Подъем национального самосознания вызвал взрыв интеллектуальной энергии в различных сферах культуры. Этой энергией создано приобретшее всемирную славу великое искусство. Оно обнажало сложность и коллизии душевной организации людей в ставшем зыбким и неопределенным социальном мире.
Творения Достоевского, Льва Толстого и других художников пронизывал тончайший психологический анализ мотивов поведения, корней социального зла, истоков аморализма, разрушительной силы произвола, самоценности личности. Наряду с расцветом искусства, этот период ознаменовался крупными успехами русской мысли в сфере науки. В европейском естествознании происходили революционные события. Успехи физики, химии, биологии изменили картину природы. Фундаментальные открытия в различных областях обусловили технический прогресс, доказав тем самым способность научных идей радикально воздействовать на жизнь общества. Вера в высокую ценность этих идей как инструмент изменения мира воодушевила вышедшее на историческую арену новое поколение русских интеллектуалов на самоотверженное служение естествознанию.
Пройдя учение на Западе, русские натуралисты стали занимать лидирующие позиции в ряде дисциплин, прежде всего - химии и биологии. Убеждение в спасительной роли науки стало могучим социальным мотивом в борьбе за новую Россию.
Ткань национального самосознания пронизывали различные направления во взглядах на предназначение русского народа, на рабство и свободу человека. Их конфронтация имела социоэкономическую подоплеку. Одни выражали интересы обездоленного русского мужика. Другие - правящего строя, идеологи которого ратовали за выход из кризиса путем либеральных реформ.
Оба направления, сосредоточившись на проблеме человека как особой целостности, где телесное и духовное нераздельны, трактовали эту нераздельность с радикально различных позиций: антропологической и теологической. У истоков каждой из них стояли выдающиеся мыслители. У первой - Николай Чернышевский, у второй - Владимир Соловьев. Они заложили в России традиции человекопознания, исходя из противостоявших друг другу способов осмысления природы личности.
К антропологическому принципу Чернышевского восходит русский путь в науке о поведении - от Сеченова до Павлова и Ухтомского. К теологическому принципу Соловьева восходит апология «нового религиозного сознания» в трудах Н.А. Бердяева, С.Н. и Е.Н. Трубецких, С.Л. Франка и др. И новое учение о поведении и апология «нового религиозного сознания» являлись плодами русской мысли - двух ее мощных течений: естественнонаучного и религиозно-философского.
Предпосылкой понимания природы человека, согласно антропологическому принципу, является отклонение дуализма. Н.Г. Чернышевский писал: «Никакого дуализма в человеке не видно. Если бы человек имел, кроме реальной своей натуры, другую натуру, то эта другая натура непременно обнаружилась бы в чем-нибудь: а так как она не обнаруживается ни в чем, так как все происходящее в человеке происходит по одной реальной его натуре, то другой натуры в нем нет». [Чернышевский И.Г. Избранные философские сочинения в 3-х т. М., 1951, т.З, с.168].
Идея единства человеческого организма обосновывалась и онтологически - он является сгустком природных сил и элементов, присущих мирозданию в целом, и гносеологически - он познается тем же способом, как и остальные реалии этого мироздания. Соответственно и психика как один из жизненных процессов этого организма не является самостоятельной сущностью и не требует, чтобы быть познанной, иных средств, чем те, которыми наука добывает истину о других вещах.
Первым оппонентом Чернышевского выступил философ-идеалист П.Д. Юркевич. Главным аргументом против идеи единства организма служило учение о «двух опытах». Сколько бы мы ни толковали об единстве человеческого организма, - писал Юркевич, - мы всегда будем познавать человеческое существо двояко: внешними чувствами - тело, его органы и внутренним чувством душевного явления».
Юркевич отстаивал так называемую «опытную психологию, согласно которой психические явления принадлежат к миру, лишенному всех определений, свойственных физическим телам и познаваемы в своей сущности только субъектом, который непосредственно их переживает» [Петровский А.В. История и теория психологии. Ростов н/Дону, 1996, с.187].
Слово «опыт» давало повод говорить, что психология, использующая этот внутренний опыт, является эмпирической областью знания и, тем самым, обретает достоинство других строго опытных, чуждых метафизике, наук. «Антропологический принцип» Чернышевского отвергал этот эмпиризм, создавал философскую почву для утверждения взамен субъективного метода объективного. Этот же принцип, постулируя единство человеческой природы во всех ее проявлениях, стало быть и психических, отвергал прежнюю, восходящую к Декарту концепцию рефлекса, согласно которой организм расщеплялся на два яруса - автоматических телесных движений (рефлексов) и действий, управляемых сознанием и волей.
Противники Чернышевского полагали, что имеется только одна альтернатива этой «двухъярусной» модели поведения, а именно - воззрение на это поведение как чисто рефлекторное. Человек, тем самым, обретал образ нервно-мышечного препарата. Поэтому Юркевич требовал «остаться на том пути, который был указан Декартом».
По Чернышевскому же следует идти другим путем: признавая родство телесных и психических явлений, использовать достижения физиологии для раскрытия своеобразия последних.
Обращаясь к спору между Чернышевским и Юркевичем, захватившим в начале 60-х годов XIX века русскую печать, мы оказываемся у истоков всего последующего развития русской психологической мысли. Идеи «антропологического принципа» привели к новой науке о поведении. Она строилась на объективном методе в противовес субъективному (который, как мы видели, определил программы разработки психологии на Западе). Она использовала открытое физиологией детерминистское понятие о рефлексе, чтобы преобразовать его в целях объяснения психических процессов на новой основе, сохранившей, по завету антропологического принципа, организм как целостность, где телесное и духовное нераздельны.

8.2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ В РОССИИ

8.2.1. И.М. Сеченов: психический акт подобен рефлексу. Новое понимание психического акта. Открытие аппарата торможения рефлексов. Воля как процесс подавления (торможения) нежелательных влечений. Физиологический смысл интериоризации. Объективность психологии
Опираясь на высвеченное конфронтацией двух направлении русской философско-психологической мысли, Сеченов предложил свой подход к разработке коренных проблем психологии, отличный от изложенного в те же годы Вундтом.
Он не отождествлял психический акт с рефлекторным, а указывал на сходство в их строении. Это позволяло преобразовать прежние представления о психике, об ее детерминации. Прежде психический процесс понимался как начинающийся и кончающийся в сознании. Сравнивая психику с рефлексом, Сеченов доказывал, что подобно тому, как рефлекс начинается с контактов организма с внешним объектом, психический акт первым своим звеном имеет подобные контакты. Затем при рефлексе внешнее воздействие переходит в центры головного мозга. Равным образом второе звено психического акта развертывается в центрах. И, наконец, его третьим звеном, как и в рефлексе, служит мышечная активность.
Новым важным моментом являлось открытие Сеченовым в головном мозгу аппарата торможения рефлексов. Это открытие показало, что организм не только отражает внешние влияния (само слово «рефлекс» означает отражение), но и способен их задерживать, то есть не реагировать на них. В этом проявляется его особая активность, его способность не идти на поводу у среды, а противостоять ей.
Применительно к психике Сеченов объяснял своим открытием и процесс мышления и волю. Волевого человека отличает умение противостоять неприемлемым для него влияниям, какими бы сильными они ни были, подавлять нежелательные влечения. Это и достигается аппаратом торможения. Благодаря этому аппарату возникают и незримые акты мышления. Он задерживает движение, и тогда от целостного акта остаются только первые две трети. Двигательные операции, благодаря которым организм производит анализ и. синтез воспринимаемых внешних сигналов, однако, не исчезают. Благодаря торможению, они уходят «извне во внутрь», то есть производятся внутри организма, но внешним глазом незаметны. Этот процесс был назван в дальнейшем интериоризацией (переходом извне во внутрь). Человек не получает готовым свой внутренний психический мир. Он его строит своими активными действиями. Это происходит объективно. Поэтому и психология должна работать объективным методом.
8.2.2. Возникновение в России первых экспериментальных психологических лабораторий. И.М. Сеченов: поиск путей комплексного изучения деятельности головного мозга. А.Ф. Лазурский: учение об индивидуальных различиях, разработка естественного эксперимента. Г.И. Челпанов: субъективные методы экспериментальной психологии. Утверждение принципа активности поведения. Учение о поведении. Ориентировочный рефлекс
Успехи психологии были обусловлены внедрением в нее эксперимента. Это же относится к ее развитию в России. Молодые русские ученые стремились освоить этот метод. Многие из тех, кто увлекся психологией, отправлялись с этой целью в Германию, в Лейпциг, ставший благодаря Вундту «Меккой» экспериментальной психологии. Эксперимент требовал организации специальных лабораторий, Н.Н. Ланге организовал ее в Новороссийском университете. В Московском университете лабораторную работу вел А.А. Токарский, в Юрьевском (ныне Тарту) - В.В. Чиж, в Харьковском - П.И. Ковалевский, в Казанском - В.М. Бехтерев (при психиатрической клинике).
В 1893 г. Бехтерев из Казани переехал в Петербург, заняв кафедру нервных и душевных болезней в Военно-медицинской академии. Восприняв сеченовские идеи и концепцию передовых русских философов о целостности человека как существа природного и духовного, он искал пути комплексного изучения деятельности человеческого мозга. Пути достижения комплексности виделись ему в объединении различных наук (морфологии, гистологии, патологии, эмбриологии нервной системы, психофизиологии, психиатрии и др.). Он сам вел исследования во всех этих областях. Будучи блестящим организатором, он возглавил многие коллективы, создал ряд журналов, где публиковались статьи также и по экспериментальной психологии. Его любимым детищем стал организованный им Психоневрологический институт. В нем лабораторией психологии ведал врач по образованию А.Ф. Лазурский (1874-1917).
Лазурский разработал характерологию как учение об индивидуальных различиях. Объясняя их, он выделил (совместно с С.Л. Франком, ставшим философом) две сферы: эндопсихику как прирожденную основу личности и экзосферу, понимаемую как систему отношений личности к окружающему миру. На этой базе он построил систему классификации личностей. Неудовлетворенность лабораторно-экспериментальными методами побудила его выступить с планом разработки естественного эксперимента как метода, при котором преднамеренное вмешательство в поведение человека совмещается с естественной и сравнительно простой обстановкой опыта. Благодаря этому становится возможным изучать не отдельные функции, а личность в целом.
Главным же центром разработки проблем экспериментальной психологии стал созданный в Москве Челпановым на средства известного мецената С.И. Щукина Институт экспериментальной психологии. Было построено исследовательское и учебное заведение, равного которому по условиям работы и оборудованию в то время в других странах не было (Официальное открытие института состоялось в марте 1914 г). Обладая большим организаторским и педагогическим талантом, Челпанов приложил немало усилий для обучения экспериментальным методам будущих научных работников в области психологии. Позитивной стороной деятельности института являлась высокая экспериментальная культура проводившихся под руководством Г.И. Челпанова исследований.
При организации эксперимента Челпанов продолжал отстаивать как единственно допустимую в психологии такую разновидность эксперимента, которая имеет дело со свидетельствами наблюдений субъекта за своими собственными состояниями сознания. Иначе говоря, решающее отличие психологии от остальных наук усматривалось в ее субъективном методе. Сам метод претерпел в работах западных психологов изменения, и это отразилось на позиции Челпанова, неизменно находившегося в курсе мировой психологической литературы.
Важным отличием сложившегося в России учения являлось утверждение принципа активности поведения. Резко обострился интерес к вопросу о том, каким образом, не отступая от детерминистской трактовки человека, объяснить его способность занимать активную позицию в мире, а не только быть зависимым от внешних стимулов.
Зарождается представление о том, что избирательный характер реакций на внешнее воздействие, сосредоточенность на нем имеют основание не в имматериальной силе воли, а в особых свойствах центральной нервной системы, доступных, как и все другие ее свойства, объективному познанию и экспериментальному анализу.
О том, что здесь социальные запросы преломились сквозь предпосылки, созданные логикой познания научного предмета, говорит тот факт, что к сходным представлениям об активной установке организма по отношению к окружающей среде пришли независимо друг от друга три выдающихся русских исследователя - И.П. Павлов, В.М. Бехтерев и А.А. Ухтомский. Они занимались нейрофизиологией и исходили из рефлекторной концепции, но обогатили ее важными идеями. В функциях нервной системы был выделен особый рефлекс. Бехтерев назвал его рефлексом сосредоточения. Павлов назвал его (в 1910 г.) ориентировочным, установочным рефлексом. «При появлении в окружающей животное среде новых агентов по направлению к ним организмом устанавливаются соответствующие воспринимающие поверхности для наилучшего на них отпечатка внешнего раздражения» [Павлов И.П. Полное собрание сочинений. Изд. 2-е. 1951, т.5 с.387].
Этот вновь выделенный вид рефлексов отличался от условных (у Бехтерева - сочетательных) тем, что, будучи ответом на внешнее раздражение в виде комплексной мышечной реакции организма, он обеспечивал сосредоточенность организма на объекте и его лучшее восприятие.
В этот исторический период, наряду с направлением, выступавшим под именем психологии, в России успешно развивалось еще одно направление, отличное от первого, но оказавшего огромное влияние на мировую научную психологию и произведшее революционный сдвиг в способах причинного объяснения взаимодействий целостного организма со средой.
Это взаимодействие было названо поведением. Стимулировали разработку этого направления социальные запросы. Идея преобразования целостного человека, служившая сверхзадачей работ Сеченова, вдохновленных антропологическим принципом, стала исходной для линии мысли, придавшей самобытный облик русской научной психологии.
В структуру действия включался сенсорный образ. Такой подход выводил научную мысль за пределы того детерминистского воззрения, которое представляло связь между стимулом и реакцией по типу причинно-следственной цепочки. Возможность «обратного» влияния мышечной реакции на перцепцию физического раздражителя указанные воззрения исключали.
С появлением в ряду рефлексов их особой разновидности - рефлекса сосредоточения или ориентировки, картина изменялась. Качество перцепции внешнего объекта ставилось в причинную зависимость от рефлекса, им вызываемого. Открытие этой зависимости превращало комплексную реакцию в фактор, меняющий характер отношений между организмом и средой.
8.2.3. Рефлексология. И. П. Павлов: учение о высшей нервной деятельности. Условный рефлекс. Законы высшей нервной деятельности. В.М.Бехтерев: сочетательные рефлексы
Принципиально новый подход к предмету психологии сложился под воздействием работ И.П. Павлова (1859-1936) и В.М. Бехтерева (1857-1927). Экспериментальная психология возникла из исследований органов чувств. Поэтому она и считала в те времена своим предметом продукты деятельности этих органов - ощущения.
Павлов и Бехтерев обратились к высшим нервным центрам головного мозга - органам управления поведением целостного организма в окружающей среде. Вслед за Сеченовым они утверждали взамен изолированного сознания новый предмет, а именно - целостное поведение. Поскольку теперь вместо ощущения в качестве исходного понятия выступил рефлекс, это направление приобрело известность под именем рефлексологии.
И.П. Павлов обнародовал свою программу в 1903 году, назвав ее «Экспериментальная психология и психопатология на животных». В дальнейшем от слова «психология» он отказался и даже брал со своих сотрудников штраф, когда они, обсуждая опыты над собаками, применяли психологические термины. Поводом служила отягченность этих терминов родимыми пятнами субъективной психологии сознания, тогда как главным делом павловской школы было строго объективное изучение поведения.
Чтобы понять революционный смысл павловского учения о поведении, следует иметь в виду, что он называл его учением о высшей нервной деятельности. Речь шла не о замене одних слов другими, но о кардинальном преобразовании всей системы категорий, в которых объяснялась эта деятельность. Если прежде под рефлексом имелась в виду жестко фиксированная, стереотипная реакция, то Павлов вводил в это понятие принцип условности. Отсюда и его главный термин - «условный рефлекс». Это означало, что организм приобретает и изменяет программу своих действий в зависимости от условий - внешних и внутренних.
Внешние раздражители становятся для него сигналами, ориентирующими в среде, реакция закрепляется только в том случае, если ее санкционирует внутренний фактор - потребность организма. Модельный опыт Павлова заключался в выработке реакции слюнной железы собаки на звук, свет и т. п.
На этой гениально простой модели, варьируя бессчетное число раз совместно со множеством учеников (школу Павлова прошло около 300 исследователей) условия образования, преобразования, сочетания рефлексов, Павлов открыл законы высшей нервной деятельности. За каждым на первый взгляд несложным опытом крылась густая сеть разработанных павловской школой понятий (о сигнале, временной связи, подкреплении, торможении, дифференцировке, управлении и др.), позволяющая причинно объяснять, предсказывать и модифицировать поведение.
Идеи, сходные с павловскими, развивал в книге «Объективная психология» (1907) В.М. Бехтерев, давший условным рефлексам другое имя: сочетательные.
Между воззрениями двух ученых имелись различия, но оба стимулировали психологов на коренную перестройку представлений о предмете психологии.
8.2.4. П.П. Блонский: психология развития ребенка. Развитие поведения в зависимости от социальных воздействий. Возрастные периоды развития психики. Половое воспитание подростков
Блонский Павел Петрович (1884-1941) - один из выдающихся русских психологов, отверг трактовку психологии как науки о душе или о явлениях сознания, доказав, что ее доступным научному методу объектом является поведение. Она - писал Блонский в книге «Реформа науки» (1920) «изучает свой предмет - поведение живых существ, обычными методами естественнонаучного познания». При этом Блонский рассматривал поведение с точки зрения его развития как особый исторический процесс, зависящий у человека от социальных воздействий («Очерки научной психологии» (1921). При этом особое значение он придавал практической направленности психологии, позволяющей «политику, судье, моралисту» действовать эффективно. Эта книга Блонского была первым очерком научной психологии, ориентированной на марксизм.
Развивая сравнительно-генетический подход к психике, Блонский проанализировал ее эволюцию, которая трактовалась как ряд периодов, имеющих отличительные особенности, причем различие между периодами считалось обусловленным изменениями большого комплекса факторов, относящихся к биологии организма, его химизму, соотношению между корой и подкорковыми центрами. Наиболее значительным из психологических работ Блонского является его труд «Память и мышление» (1935). Здесь, опять-таки придерживаясь генетического подхода, он выделяет различные виды памяти, сменившие друг друга в качестве доминирующих в различные возрастные периоды. В онтогенезе он выделяет моторную память, которая сменяется аффективной, последняя - образной памятью, а на высшем уровне развития - логической. Новый принцип в развитие памяти вносит человеческая речь. Формируется вербальная память, которой принадлежит ключевая роль в создании культурных ценностей.
Выступая за комплексное изучение ребенка, Блонский стал одним из лидеров педологии. В то же время его работа в качестве психолога побудила выдвинуть на передний план роль обучения в умственном развитии школьников. Так, в брошюре «Трудные школьники» Блонский отмечал: «ум максимально зависит от условий жизни и воспитания и минимально наследственен».
Для исследований Блонского характерна установка на соотнесение умственного развития ребенка с развитием других сторон его организма и личности. Особое значение он придавал труду как фактору формирования позитивных личностных качеств, рассматривая его как деятельность, оценка результатов которой со стороны других людей стимулирует позитивное эмоциональное отношение человека к собственной жизненной позиции, повышает творческий потенциал человека и общественную активность.
Специальное внимание уделялось проблеме полового воспитания подростков, которую в те времена педагогика и психология обычно ханжески обходили молчанием. Между тем, Блонским специально были изучены переживания, сопряженные с развитием сексуальной сферы. В освещении вопросов детской сексуальности Блонский выступил с критикой фрейдизма, считая его концепцию неадекватной реальным стадиям сексуального развития детей - и настаивая на необходимости уделять специальное внимание этой считавшейся «закрытой» тематике с тем, чтобы научно обосновать систему воспитания, позволяющую избегать невротических срывов, воспитывать уважение к человеческому.достоинству.
Труды Блонского сыграли важную роль в научном объяснении как интеллектуальных, так и эмоциональных процессов, трактуемых в контексте единства решения психологических и педагогических задач с акцентом на воспитание любви к труду.
8.2.5. Л.С. Выготский: теория высших психических функций. Знаки как особые регуляторы высших психических функций. Зависимость значения слов от стадий психического развития. Понятие о «зоне ближайшего развития». Значение работ Л.С. Выготского
Автором новаторской концепции, оказавшей влияние на развитие мировой психологической мысли, был Л.С. Выготский (1896-1934). Не ограничившись общими формулами марксистской философии, он предпринял попытку почерпнуть в ней положения, которые позволили бы психологии выйти на новые рубежи в ее собственном проблемном поле.
Марксизм утверждал, что человек - природное существо, но природа его социальна, и поэтому рассматривал телесные, земные основы человеческого бытия как продукт общественно-исторического развития. Разрыв между природным и культурным привел в учениях о человеке к концепции двух психологий, каждая из которых имеет свой предмет и оперирует собственными методами.
Для естественнонаучной психологии сознание и его функции причастны тому же порядку вещей, что и телесные действия организма. Поэтому они открыты для строго объективного исследования и столь же строго причинного (детерминистского) объяснения.
Для другой психологии предметом является духовная жизнь человека в виде особых переживаний, которые возникают у него благодаря приобщенности к ценностям культуры, а методом - понимание, истолкование этих переживаний.
Принципиальное нововведение, сразу же отграничившее его теоретический поиск от традиционной функциональной психологии, заключалось в том, что в структуру функции (внимания, памяти, мышление и др.) вводились особые регуляторы, а именно - знаки, которые создаются культурой.
Знак (слово) - «Психологическое орудие», посредством которого строится сознание. Это понятие было своего рода метафорой. Оно привносило в психологию объяснение специфики человеческого общения с миром. Специфика заключается в том, что общение опосредовано орудиями труда. Они изменяют внешнюю природу и в силу этого - самого человека. Речевой знак, согласно Выготскому, это также своего рода орудие. Но особое орудие. Оно направлено не на внешний мир, а на внутренний мир человека. Оно преобразует его. Ведь прежде чем человек начинает оперировать словами, у него уже имеется доречевое психическое содержание. Этому «материалу», полученному от более ранних уровней психического развития (элементарных функций), психологическое орудие придает качественно новое строение. И тогда возникают высшие психические функции, а с ними вступают в действие законы культурного развития сознания, качественно иного, чем «натуральное», природное развитие психики (какое наблюдается, например, у животных).
«Мышление и речь» (1934) - так называлась главная, обобщающая книга Выготского. В ней он, опираясь на обширный экспериментальный материал, проследил развитие понятий у детей. Теперь на передний план выступило значение слова. История языка свидетельствует, как изменяется значение слова от эпохи к эпохе. Выготским же было открыто развитие значений слов в онтогенезе, изменение их структуры при переходе от одной стадии умственного развития ребенка к другой. Когда взрослые общаются с детьми, они могут не подозревать, что слова, ими употребляемые, имеют для них совершенно другое значение, чем для ребенка, поскольку детская мысль находится на другой стадии развития и потому строит содержание слов по особым психологическим законам.
Важность открытия этих законов для обучения и развития маленького мыслителя очевидна. Выготским была обоснована идея, согласно которой «только то обучение является хорошим, которое забегает вперед развитию». В связи с этим он ввел понятие о «зоне ближайшего развития». Под ней имелось в виду расхождение между уровнем задач, которые ребенок может решить самостоятельно или под руководством взрослого. Обучение, создавая подобную «зону», и ведет за собой развитие.
В данном процессе внутренне сомкнуты не только мысль и слово, но и мысль и движущий ею мотив (по терминологии Выготского - аффект). Их интегралом является переживание как особая целостность, которую Выготский в конце своего рано оборвавшегося творческого пути назвал важнейшей «единицей» развития личности. Он трактовал это развитие как драму, в которой имеется несколько «актов» - возрастных эпох.
Творчество Выготского существенно расширило предметную область психологии. Она выступила в качестве системы психических функций, имеющей особую историю. Высший, присущий человеку уровень развития этой системы (отличающийся сознательностью, смысловой организацией, произвольностью) возникает в процессе вхождения личности в мир культуры.
8.2.6. Принцип деятельности в психологии. Новое содержание понятия «деятельность». М.Я. Басов: человек как деятель в среде. Труд как особая форма взаимодействия человека с природой. С.Л. Рубинштейн: единство сознания и деятельности. А.Н. Леонтьев: строение деятельности. Деятельность как особая система
Другой подход к разработке предметной области психологии наметили исследователи, которые, ориентируясь на марксизм, почерпнули в нем идею формирования сознания и его проявлений в горниле деятельности. Понятие о деятельности многозначно. Сеченов говорил о психических деятельностях, понимая их как процессы, которые совершаются по типу рефлекторных (в особом, рассмотренном выше сеченовском понимании). Павлов ввел понятие о высшей нервной деятельности, Бехтерев - о соотносительной деятельности, Выготский говорил о психических функциях как деятельности сознания. Но с обращением к марксизму, для которого прототипом любых форм взаимоотношений человека со средой является труд, трактовка деятельности приобрела новое содержание.
Пионером ее выделения в особую, ни к каким другим формам жизни не сводимую категорию выступил М.Я. Басов (1892-1931). Его исследования (как и ряда других психологов) было принято относить к особой науке - педологии. Под ней имелось в виду комплексное изучение ребенка, охватывающее все аспекты его развития, - не только психологические, но и антропологические, генетические, физиологические и др.. До Басова в воззрениях на предмет психологии резко противостояли друг другу сторонники давно признанного убеждения, согласно которому этим предметом является сознание, и сторонники нового убеждения, считавшие, что им является поведение, то после Басова картина изменилась. Он как бы поднялся над этим конфликтом, чего требовала сама логика развития науки. Откликаясь на ее запросы, К.Н. Корнилов видел выход в том, чтобы соединить под эгидой понятия о реакции факт сознания (переживание субъекта) и факт поведения (его мышечное движение).
Басов же предлагал другое решение. Нужно, считал он, перейти в совершенно новую плоскость. Подняться и над тем, что осознает субъект, и над тем, что проявляется в его вн