Шпаргалка по книговедению


1. Понятие «Книговедение». Объект и предмет книговедения
Согласно общепринятому определению, Книговедение, комплексная наука о книге и книжном деле, изучающая процессы создания, распространения и использования произведений письменности и печати в обществе. Термин "К." применяется также для обозначения общей теории науки о книге и книжном деле. Близкими по значению к К. в разное время выступали? термины "библиология", "библиогнозия" и некоторые др., ныне почти полностью вышедшие из употребления. К. объединяет научные дисциплины, к которым относятся: история книги, история, теория, методика и организация издательского дела, книжной торговли, библиотечного дела (библиотековедение), библиографические дела (библиографоведение). Для книговедческих дисциплин характерен функциональный подход к книге с позиций фактического или потенциального читателя. Это в значительной степени определяет их специфику и создает реальную основу для отграничения каждой дисциплины и всего комплекса от сопредельных областей знания.
Объект книговедения: объектом теории книговедения как приведенного в систему научного знания и способа получения нового знания является обобщенная теоретическая модель книги в книжном деле, представленная системой книговедческих категорий, понятий, определений, суждений.
Ими отображается в теории сущность книги как объективного явления социальной действительности и книжного дела как способа существования книги, а также формы книги, формы и процессы книжного дела, признаки, свойства, их характеристики и отношения между ними.
Приведенные в систему, эти категории, понятия, определения, суждения дадут целостное теоретическое изображение книги как сложного, многоуровневого, многосоставного явления.
На уровне специально-научного определения объекта книговедение можно квалифицировать как науку о книге в книжном деле. Объектное определение не исчерпывает, но все-таки дает представление о специфике книговедения и отличии его от других наук. Книговедение изучает книгу в ее целостности, книгу в книжном деле, книгу как системно упорядоченную совокупность составляющих ее компонентов.
Отдельные свойства, стороны, признаки, функции книги могут входить составной частью в объект других научных дисциплин, таких, например, как литературоведение, языкознание, искусствоведение, текстология, палеография, социология, экономика, психология, педагогика, теория массовых коммуникаций, информатика и др.И только книговедение объектом своего изучения имеет книгу в ее целостности. Это обстоятельство отличает книговедение от других научных дисциплин, в объект которых книга каким-либо своим компонентом, элементом, свойством, признаком может входить как его составная часть.
Но одно только объектное отличие не исчерпывает специфики науки о книге. К тому же обобщенное объектное определение книговедения не раскрывает содержания книговедческого знания в развернутом виде.
Предмет: это обобщенная теоретическая модель способа выявления сущности, закономерностей форм развития книги как объективного явления социальной действительности.
Способом развертывания содержания книговедческого знания, а следовательно, и систематизации его на уровне предмета является развертывание структуры предмета на всю глубину структуры объекта. Иными словами, процесс структурирования способа выявления сущности, закономерностей и форм развития и книги и знания о ней. Это позволяет выявить структуру и общего книговедения и каждой частной книговедческой дисциплины, их содержание, степень обобщенности или конкретности знания о книге, получаемого каждой из них.
2. Научные методы познания истории книги
Научное познание - это бесконечный многоуровневый, многоступенчатый процесс и преходящие промежуточные результаты превращения неосознанного в осознанное, неизвестного в известное, непонятного в понятное, незнания в знание, восхождение от одного, относительно более низкого уровня знания к другому, относительно более высокому уровню (от эмпирического - к теоретическому, от теории одного уровня - к теории более высокого уровня).Способом снятия названных противоречий в научном познании выступает метод.
Использование научного книговедческого метода познания, т.е. книговедческого способа многоступенчатого, многоуровневого снятия противоречий в процессе исследования сущности книги и построения системы непротиворечивого, научного знания о ней, продемонстрированное в содержании данного учебного пособия, опирается на системно-типологическую концепцию, т.е. на системный подход и типологический метод, или метод типизации.
Процесс типизации в научном познании:
это выявление, вычленение сущностного признака (или единства нескольких признаков) абстрагированием, т.е. мысленным отвлечением от действительной совокупности всех «имеющих отношение к делу» и характеризующих системное образование, как таковое (восхождение от конкретного к абстрактному);
это исследование и выражение процесса смены форм сущностного признака (или единства нескольких признаков) на разных уровнях организации системы путем такой мыслительной процедуры, как опосредствованно (каждая последующая форма признака опосредствована предыдущей);
это последовательное обобщение сущностных признаков при переходе с одного уровня организации системы на другой в ходе воссоздания целостности развивающегося явления в единстве и разнообразии необходимых и достаточных признаков (восхождение от абстрактного к конкретному).
Таким образом, процесс типизации, или типологический метод, - многоступенчатый способ научного мышления, использующий основные процедуры (абстрагирование, опосредствование, обобщение) мышления с целью адекватного отражения исследуемого явления.
Обоснование типологического метода, его познавательных возможностей, его статуса в системе науки - словом, учение об этом методе называется типологией. Нередко в специально книговедческих исследованиях типологией называют либо ту или иную готовую схему классификации книжных изданий, либо процесс типизации книжных изданий, что неверно.
Именно как теория общекниговедческого метода типология (теоретическое обоснование метода) входит в предмет методологии книговедения, т.е. в предмет общего книговедения, но не исчерпывает ее. Нельзя типологией подменять методологию науки.
Типологический метод нельзя также отождествлять с процессом и с методом классификации. В книговедении зачастую именно это и происходит. На самом деле, между классификацией и типизацией есть существенные отличия. Процедура классификации системного объекта предполагает, что «зафиксированные в данных признаках свойства и отношения объективно присущи системе до начала классификации» и классификация осуществляется по отношению к «готовой», завершившейся, созданной системе».
Типологический метод, в отличие от классификаций, применяется для исследования так называемых динамических систем, процессов, в которых могут появиться новые компоненты, устанавливаться новые связи и отношения, возникать новые преобразования. Поэтому набор признаков, существенно характеризующий какой-либо структурный уровень, или компонент, или элемент системы, предопределяется названными выше изменениями или преобразованиями системы. Типологический метод позволяет познавать специфику развивающихся систем и ориентирован на выявление внутреннего соотношения исследуемых объектов в их динамике, в развитии.
Выявленные типологическим методом признаки, свойства, связи и отношения характеризуют сущность любого компонента, любого структурного уровня системы в любой выбранной, заданной или необходимой системе координат.
Типизация в книговедении, или типологический метод книговедческого познания, - это способ, т.е. процесс и преходящий промежуточный результат выявления и выражения системой необходимых и достаточных признаков сущности (содержания, способов и форм существования) любого книговедческого явления в его обусловленности принадлежностью к системе «книга в книжном деле» или «книговедческое знание» и в относительной самостоятельности.Система необходимых и достаточных для данного уровня организации явления или его теоретической модели признаков выступает критерием типизации и выражает содержание теоретического понятия «тип».
Выбор необходимых и достаточных признаков, выражающих сущность исследуемого явления на каждом уровне его организации, представляет собой особую познавательную трудность и, безусловно, требует от исследователя общей культуры мышления, владения принципами марксистско-ленинской теории познания, максимальной книговедческой теоретической осведомленности.
Это субъективная трудность. Есть и объективная. Она заключается в том, что здесь опять возникает противоречие между теорией и методом.
На той стадии развития науки, когда еще нет ни сложившейся и изложенной в методологии теории, ни обоснованного в методологии метода, последний выступает как интуитивно-разумный, опирающийся на представления о книге, накопленные предшествующим практическим предметно-чувственным и эмпирическим исследовательским опытом, фиксировавшим отношение книги к естественному языку и литературе, к языку музыки и изобразительного искусства и к соответствующим произведениям и видам искусства, к духовной и материальной культуре, к идеологическим процессам в качестве способа отражения и средства воздействия одного сознания на другое.
Осознанный в процессе познания книги, актуализированный в разработанной теории и обоснованный в методологии типологический метод позволяет мышлению «свободно двигаться» по уровням систем «книга в книжном деле» и «книговедческое знание», анализировать, осмыслять и корректно вводить в теорию вновь открытые факты, признаки и отношения, обеспечивает возможности и анализа и синтеза, сущностных обобщений на любом структурном уровне этих систем.Типологический книговедческий метод при этом проявляется как способ снятия противоречий через выявление необходимых и достаточных книговедческих признаков и отношений при выявлении сущности, способов и форм существования книги как специфической подсистемы коммуникационного процесса «сознание», необходимых и достаточных признаков и отношений любого компонента системы «книга в книжном деле». Это позволило в процессе восхождения от абстрактного к конкретному прийти к диалектическому определению книги как целостного, объективного явления социальной действительности.В исследовании становления и развития отечественной науки о книге типологическим методом воссоздан процесс закономерной смены теоретических представлений и концепций по кардинальной проблематике теории книговедения - сущности книги, объекта, предмета, структуры, состава, междисциплинарной и внутридисциплинарной организации. Иными словами, показан с помощью типологического метода закономерный исторический процесс снятия теоретических противоречий в поступательном развитии книговедческого знания.
В построении теоретической модели книговедческого знания типологический метод также «работал» как способ снятия противоречий: между объектной областью книговедения и объектом книговедческого знания; объектом книговедения и структурой объекта; структурой объекта и предметом книговедческого знания; предметом и структурой книговедческого знания; структурой предмета и составом книговедческого знания; составом книговедения и частными книговедческими дисциплинами.
В процессе снятия противоречий в книговедческом познавательном процессе типологический метод выступает различными своими сторонами, аспектами, формами, в многообразии своих возможностей как системное образование.
3. Книговедение в системе наук
Выявление содержания и форм взаимодействия обогащает и само книговедение, и смежные науки, детализируя объект, углубляя предмет, расширяя познавательные возможности методов, а следовательно, совершенствуя теорию, повышая управленческую эффективность науки по отношению к практике.
Для исследования проблемы взаимоотношений книговедения со смежными науками прежде всего необходимо определить статус смежной дисциплины, т.е. ответить на вопрос: какие дисциплины считать смежными.
На самом предварительном уровне смежными следует считать такие научные дисциплины, знание в области которых необходимо для рационального и эффективного осуществления того или иного вида практической книговедческой деятельности в книгоиздательском, книготорговом, библиотечном, библиографическом деле и для адекватного и целостного отражения в теории сущности, способов и форм существования, движения, развития, функционирования книги как объекта книговедения.Уровни организации объекта книговедения и соответствующие им уровни организации книговедческого знания, а следовательно и уровни содержания знания (общекниговедческое, специально-книговедческое, частно дисциплинарное), предопределяют и набор смежных дисциплин.
На уровне общего книговедения это марксистско-ленинская философия и теория познания, общая теория информации, теория социальной и массовой коммуникации, семиотика, общее языкознание, общее литературоведение, эстетика, общее музыковедение, история и теория культуры, общая теория систем и системных исследований, науковедение. Сущность исследуемых ими явлений детерминирует сущность книги, а также содержание и структуру книговедческого знания.
В системе специально-книговедческого знания объективно выделяются книгоиздательское, книготорговое, библиотечное, библиографическое знания, теоретически отражающие наиболее общие формы книги и соответствующие способы их существования: книгоиздательский репертуар - книгоиздательское дело; книготорговый ассортимент - книготорговое дело; библиотечный фонд - библиотечное дело; библиографическая информация - библиографическое дело.
На этом уровне организации объекта книговедения и книговедческого знания смежными дисциплинами выступают: экономика книжного дела, читателеведение, отраслевая статистика.
Отсутствующая пока в теоретически разработанном виде экономика книжного дела в целом существует в форме экономики и организации издательского дела, экономики и организации книжной торговли, экономики и организации библиотечного дела, экономики библиографического дела и научно-информационной деятельности. Исследования в их предметах ведутся либо с целью обеспечения учебных курсов по соответствующим специальностям, либо с целью решения практических задач по совершенствованию организационно-экономической деятельности в соответствующих областях книжного дела.
Исследования читателя начались еще в дореволюционный период и предпринимались чаще всего деятелями книги, учеными - книговедами, историками культуры.
Статистика печати разрабатывалась и в практическом и в историко-исследовательском планах библиографами и историками книги.
Искусство книги - «единство видов художественной, творческой деятельности по задумыванию (проектированию), воплощению (художественному решению) и воспроизведению (полиграфическому тиражированию) книжного издания» - традиционно рассматривается в границах книгоиздательского дела как один из его неотъемлемых процессов.
В границах различных областей книжного дела (редакционно-издательского, книготоргового, библиографического, библиотечного) накапливался фактический материал по изучению читателя. Этот материал обобщался в публикациях, появляющихся по большей части в книговедческих изданиях.
4. Общие этапы развития письма
Происхождение письма следует относить к тем эпохам, когда у говорящих людей появилась потребность преодолевать в связи с более сложными общественными отношениями пространство для взаимоотношений с отдаленными членами рода или с другими племенами и для увековечения чего-либо во временах.
Самый древний и самый простой способ письма появился, как считается, еще в палеолите (Палеолит - ранний период каменного века, примерно до 10 тысячелетия до н.э.). - это так называемое пиктографическое письмо (от латинского pictus - нарисованный и от греческого grapho - пишу). На этом этапе развития письма содержание сообщения отображалось в виде рисунка или последовательности рисунков
Следующим этапом развития письменности является идеографическое письмо (4-3 тыс. до н. э.). Идеограмма ("запись идей") передает значимые единицы языка непосредственно. В идеографическом письме каждый знак может обозначать любое слово в любой грамматической форме, в пределах круга понятийных ассоциаций, либо прямо вызываемых изображением, составляющим данный знак, либо условных. Вместо изображения могут употребляться и произвольные графические символы. Возможность передачи информации с помощью чистой идеографии очень ограничена. Этот тип письма существовал как переходный от пиктографии к словесно-слоговому письму
В историческом развитии идеограмм прослеживается движение от изобразительных знаков к знакам условным, но еще сохраняющим наглядную мотивировку, а затем уже к чисто условным знакам, утратившим всякий след наглядной изобразительности
Таким образом, можно отметить внешнюю эволюцию знаков: их форма постепенно упрощалась, изображения становились все более схематичными и условными. Но более существенна внутренняя эволюция систем письма, заключавшаяся, прежде всего, в формировании знаков для "непредметных" слов - глаголов, прилагательных и абстрактных существительных либо путем использования изобразительных знаков в "переносных" значениях, либо путем образования новых знаков. Как правило, на основе самых разнообразных ассоциаций, уже имевшиеся знаки стали широко использоваться для обозначения новых слов.
Переносы знака на целые ряды связанных смысловыми ассоциациями слов (например, "нога" -> "идти, стоять" или "глаз" -> "видеть, смотреть, внимание, зоркость" и т. д.), естественно, создавали и увеличивали полисемию знаков логографического письма. Там же, где логограмму начинали употреблять для обозначения слова, тождественного или близкого по звучанию, возникала принципиально новая ситуация: ведь такой перенос вел к фонетизации логограммы, к превращению ее из знака слова в знак определенного комплекса звуков, соответствующего двум или нескольким совершенно разным по значению словам (Логограмма - идеографический знак, прикрепленный к определенному слову.). Внешняя эволюция некоторых изобразительных логограмм в шумерском письме
Дальнейший шаг состоял в том, что знак, указывавший на слово как на некий звуковой комплекс, начинал применяться уже не только для сходно звучащих слов, но и для сходно звучащих частей слова и в таком употреблении уже вообще переставал быть логограммой. Он мог теперь, указывая на определенное звучание, передавать ту или иную часть слова, значащую (суффикс, окончание и т. д.) или незначащую (звуковой отрезок той или иной протяженности, слог, наконец, и отдельный звук).Так у письменных знаков появляется функция настоящих фонограмм, совмещающаяся в одном знаке со старой, логографической функцией.
Первыми известными науке чисто фонографическими системами письма являются древние западносемитские системы. Из них наиболее важной оказалась финикийская (надписи с XII - X вв. до н. э.). Каких-либо логографических функций графемы финикийского письма уже не имеют.
Древнесемитское (финикийское) письмо считается историческим родоначальником всех видов алфавитного письма. Происхождение древнесемитского квазиалфавита (2-я половина 2-го тысячелетия до н. э.) до сих пор не установлено. Однако, согласно ЛЭС, наиболее вероятно его происхождение из финикийского же ("протобиблского") письма.
На основе финикийского возникло и греческое письмо. К греческому письму, так или иначе, восходят и другие европейские и некоторые неевропейские системы фонемографического письма: прежде всего (через этрусское посредство) латинское письмо и, опять же по ЛЭС, руническое письмо древних германцев; далее славянское письмо в его двух разновидностях - кириллице и глаголице, готское письмо, коптское письмо в Египте и др.; греческое влияние во многом определило также характер армянского и грузинского письма.
5. Пиктографическое письмо
«Пиктографическое» письмо — исторически самый первоначальный тип письма. В настоящее время таковым является письмо американских индейцев, народов Крайнего Севера и т.д.
Почти каждый памятник пиктографического письма (пиктограмма) представляет собой сложный рисунок или же серию рисунков, как бы «рассказ в картинках»; рисунок этот самостоятельно передает (а не иллюстрирует) какое-либо целое сообщение, графически почти не расчлененное на отдельные слова изобразительными элементами пиктограммы. В связи с этим пиктограмма обычно отражает только содержание речи и не отражает языковые формы. Кроме того, изображения, применяемые в пиктографии, обладают (в отличие от идеографии) еще очень нестабильным и не всегда однозначным характером; именно поэтому различные разновидности пиктографии не могут быть названы «системами письма».
Во многих работах по вопросам письма пиктография определяется принципиально иначе. Ряд авторов считает, что пиктограммы передают не высказывания или сообщения, т.е. не речь, а непосредственно «мысли» или «образы восприятия и представления», т.е. явления мышления, не облеченные в слова. Так, И.М. Дьяконов определяет пиктографию «как наиболее ранний способ фиксации мысли для общения на расстоянии или через какой-либо промежуток времени». Еще более категорически высказывается А.Г. Спиркин. «Рисуночное письмо, — пишет он, — лишено непосредственной связи с языком. Оно фиксирует не речь, а непосредственно образы восприятия и представления».
Такое понимание пиктографии очень спорно: оно как бы предполагает возможность изначальной непосредственной связи между письмом и мышлением. Между тем, как указывалось выше, связи типа «понятие — письменный знак» могут возникать, но лишь на базе ранее существовавших связей типа «понятие — слово — письменный знак» в результате многократного их повторения. Следовательно, для пиктографии, как для самого первоначального, незакрепленного и нестабильного письма, связи типа «понятие — письменный знак» были еще невозможны.
Понимание пиктографии как письма, отражающего не речь, а «непосредственно образы восприятия и представления», могло бы быть отчасти оправдано лишь в случае, если бы пиктограммы (подобно первобытному искусству, на основе которого они возникли) передавали только индивидуальные конкретные ситуации и, наоборот, не передавали бы никаких общих, а тем более абстрактных понятий. В частности, именно так понимает пиктографию А.Г. Спиркин. В связи с этим он относит начало пиктографического письма к неандертальскому человеку, т.е. ко времени, когда еще только формировались зачатки членораздельной речи, а мышление оперировало в основном материалом конкретных, наглядных представлений.
Утверждение это ошибочно в двух отношениях. Во-первых, от мустьерской культуры, к которой относится неандертальский человек, до нас не дошло никаких изобразительных памятников, кроме бесформенных следов краски; не выдерживает критики пиктографическое истолкование и древнейших памятников первобытного искусства, относящихся к ориньяко-солютрейской культуре. Следовательно, даже зарождение пиктографии может быть отнесено никак не ранее, чем к мадленской культуре (25—15 тыс. лет до н.э.); а в этот период уже сформировалась членораздельная речь и образовались общие и абстрактные понятия, существование которых невозможно без оформления их в словах. Во-вторых, во многих памятниках пиктографического письма фактически применяются символические и условные изображения, передающие отвлеченные понятия.
Таким образом, утверждение, будто бы пиктографическое письмо «лишено непосредственной связи с языком», будто бы оно фиксировало «не речь, а непосредственно образы восприятия и представления»,— очень неточно. В отличие, например, от музыки, отчасти танца, или произведений архитектуры, пиктограммы всегда передавали какие-либо сообщения, оформленные в словах (устно или письменно); при «чтении» пиктограмм их содержание тоже формулировалось словесно (вслух или про себя).
Правда, словесные формулировки содержания пиктограммы у ее «автора» и у ее «читателя» никогда не были и даже не могли быть тождественны, всегда значительно разнились. Однако это нисколько не опровергает положения, что пиктография служила для передачи речи, так как словесно оформленное сообщение не что иное, как речь. Это только доказывает, что пиктография, являясь самым первоначальным, зачаточным письмом, передавала речь еще очень несовершенно, и, в частности, не отражала языковых форм.
6. Идеографическое письмо
Важнейшим отличием идеографического письма (в наиболее чистом виде — древнейшее шумерское, древнейшее китайское письмо, а также цифры, математические, химические, астрономические и другие научно-технические знаки) от письма пиктографического обычно считают условную, а не изобразительно-картинную форму идеографических знаков (идеограмм).
Такое различение идеографии и пиктографии, основанное главным образом на этимологии слова «пиктография», неправильно как методологически, так и фактически. Методологически это утверждение неверно, так как типологическую классификацию письма необходимо строить, исходя не из формы знаков, а из того, какие элементы языка эти знаки обозначают. Неверно это утверждение и фактически. Правда, идеограммы обычно более условны и схематичны, чем пиктограммы. Однако некоторые пиктограммы тоже имели условный характер. С другой стороны, во многих в основном идеографических (например, в египетской иероглифике) и даже в некоторых фонетических системах (например, в финикийской) письменные знаки долго сохраняли первоначальную картинную форму.
Важнейшим отличием идеографии от пиктографии следует считать не форму знаков, а их значение. Идеографический знак обозначает, как правило, или отдельное слово, или его знаменательную часть (например, корневые морфемы в сложных китайских словах, образованных путем слияния первоначальных однослоговых слов, или корневые основы грамматически изменяющихся японских и корейских слов); кроме того, многие современные идеограммы (например, научно-технические знаки) передают научные термины, выражаемые как отдельным словом, так и целым словосочетанием.В связи с таким значением идеограмм идеографическое письмо отражает речь более точно, чем пиктографическое. Наряду с содержанием речи, оно обычно передает также членение речи на слова, синтаксический порядок слов, а в ряде случаев и фонетическую сторону речи.
Благодаря такому значению идеографических знаков, они более стабильны и однозначны, чем пиктограммы, образуют в отличие от последних устойчивые системы письма.Таким образом, как только в пиктографическом письме того или иного народа за наиболее часто применяемыми изобразительными элементами пиктограмм закрепляется определенное словесное значение, как только почти каждый знак начинает обозначать определенное слово (или его знаменательную часть), так пиктографическое письмо становится «идеографическим», несмотря на то, что многие его знаки иногда сохраняют свою первоначальную картинную форму.7. Слоговое письмо
Слоговым письмом (индийские системы брахми, деванагари, японская кана и др.) называется письмо, знаки которого обозначают слоги и слогообразующие звуки (например, гласные).
Отметим три случая не совсем правильного применения понятия «слоговое письмо».
Первый, уже разобранный выше случай, — это в отношении современного китайского письма.
Второй случай — это применение термина «слоговые знаки» в отношении некоторых знаков древнеегипетского письма. В письме этом обычно различаются три категории знаков: 1) знаки, обозначающие целые слова; 2) знаки, обозначающие сочетания из двух (или нескольких) согласных или неслоговых гласных звуков египетского языка и применявшиеся для обозначения частей какого-либо слова; 3) знаки, обозначающие отдельные согласные или неслоговые гласные египетского языка.
Первая категория знаков представляет собой типичные логограммы (идеографические или фонетические); третья — консонантно-звуковые знаки. Что касается знаков второй категории, то они: получили в мировой литературе наименование «слоговых». В отношении египетского консонантного письма такой термин крайне неточен. «Слоговой знак» — это знак, передающий слог, т.е. изолированную гласную или же сочетание гласного звука с согласным.
Между тем в египетском консонантном письме гласные вообще не обозначались. Поэтому термин «слоговой знак» в применении к египетскому письму следует понимать лишь как условное, традиционное название знака, передающего сочетание из двух и более согласных (в отличие от односогласных буквенно-звуковых знаков египетского письма) и используемого (в отличие от логограмм) для обозначения отдельных частей слов. Правильней же всего такие знаки называть не «слоговыми», а «двухконсонантными». Третий случай неточного применения термина «слоговые знаки» — это в отношении корейского письма. В основе современной корейской системы письма (кунмун) лежит около 40 простейших буквенно-звуковых знаков. Однако знаки эти используются лишь в строго определенных слоговых сочетаниях; в корейском наборном шрифте каждому такому слоговому сочетанию соответствует определенная лигатура. В связи с этой особенностью корейского письма его иногда тоже называют «слоговым», что является, конечно, неправильным.
Поскольку в основе корейского письма лежат буквенно-звуковые знаки, которые, хотя и применяются в определенных слоговых сочетаниях, но пишутся раздельно и, кроме того, образуют самостоятельный алфавит, постольку корейское письмо следует считать разновидностью не слогового, а буквенно-звукового письма. Наиболее точное наименование для этой разновидности — «литературно-звуковое письмо».
8. Буквенно-звуковое письмо
Звуковым письмом (например, финикийская, греческая, латинская, русская, арабская и другие системы письма) называется такое письмо, знаки которого (буквы) обозначают, как правило, отдельные звуки речи или фонемы.Взамен терминов «звуковое» или «буквенно-звуковое» письмо иногда применяется термин «алфавитное письмо». Такое применение этого термина не совсем правильно. Термин «алфавит» обычно используется для обозначения совокупности знаков той или иной системы письма, расположенных в определенном традиционно установленном порядке. Правда, исторически алфавит (в указанном его понимании) впервые возник в древнейших буквенно-звуковых системах (в финикийской, угаритской, древнееврейской, еще ранее в египетском письме). Однако в настоящее время алфавиты имеют и многие слоговые системы — японские катакана и хирагана, индийская деванагари и др.; каждая из этих систем использует строго определенную совокупность знаков, которые при их перечислении (в словарях, учебниках и т.п.) всегда располагаются в одинаковом, исторически установившемся «алфавитном порядке». Таким образом, наличие алфавита не является особенностью, характерной только для буквенно-звукового письма.
Термин «алфавит», видимо, неприложим лишь к системам перечисления знаков, применяемым в различных разновидностях логографического письма. Это обусловлено тем, что ассортимент знаков, используемых в логографическом письме, очень велик и недостаточно стабилен; так, в китайском письме исторически применялось более 40 тыс. разных иероглифов, из которых к настоящему времени применяется лишь 5—6 тыс. В связи с этим не отличается стабильностью и порядок перечисления иероглифов, используемый в китайских словарях и учебниках. Кроме того, наиболее часто употребляемый в китайских словарях порядок расположения иероглифов строится не на фонетическом, а на графически-смысловом принципе (по смысловым определителям и по степени графической сложности иероглифов).
Особо следует отметить, что буквенно-звуковые (а также слоговые) знаки используются не только для самостоятельного написания слов, но и в дополнение к логограммам. В последнем случае их именуют «фонетическим дополнением».
В истории письма фонетические дополнения применялись в двух разных целях:
1) для передачи меняющихся грамматических окончании слова, обозначенного логограммой (например, добавление буквенных знаков «мя» к логографическому знаку «3» для обозначения творительного падежа — «3-мя»);
2) для уточнения значения идеографической логограммы, в особенности в тех случаях, когда она служила для обозначения нескольких семантически близких слов. Так, шумерская логограмма, изображавшая женскую грудь, могла, кроме слова «грудь», обозначать также слова «сын» (dumu), «маленький» (tur) и «мальчик» (banda); в последнем случае для уточнения значения этой логограммы к ней добавлялся в качестве «фонетического дополнения» слоговой знак da.
Буквенно-звуковые системы письма могут быть подразделены на два основных вида:
1) на консонантно-звуковые системы (финикийское, угаритское, древнееврейское, арамейское, арабское письмо и др.), в которых письменные знаки обозначают в основном только согласные звуки речи; гласные звуки в этом письме или совсем не указываются, или указываются при помощи близких к ним согласных букв (так называемый способ matres lectionis), либо при помощи особых надстрочных и подстрочных значков; 2) на вокализованно-звуковые системы (греческое, латин-ское, русское письмо и др.), в которых письменные знаки обозначают в равной мере как согласные, так и гласные звуки речи.
Некоторые зарубежные историки письма считают консонантно-звуковое письмо разновидностью слогового. По утверждению этих авторов любая буква финикийской, арамейской, еврейской, арабской и других семитских систем письма, причисляемых обычно к консонантно-звуковому типу, передает не со-гласный звук, а слоговое сочетание «согласный плюс неопределенный гласный».
Такая слоговая трактовка консонантно-звуковых систем письма была бы возможной, если бы в финикийском, еврейском, арабском и в других семитских языках действовал закон недопустимости смежных и конечных согласных, т.е. если бы каждый согласный звук в этих языках всегда сопровождался бы гласным звуком. В действительности в семитских языках нередко встречаются и смежные и конечные согласные. Следовательно, семитские буквы, по крайней мере в ряде случаев, обозначают только одни согласные звуки (утверждение, будто в этих случаях знак тоже передает слог, но с «нулевой гласной», очень неубедительно).
Кроме того, консонантно-звуковой тип письма хорошо согласуется с особенностями семитских языков (с консонантным строением в них корневых основ слов). Наоборот, слоговое письмо применялось, как правило, для передачи тех языков (несемитских), в которых гласные звуки имели одинаковое значение с согласными; едва ли не единственное исключение — эфиопское слоговое письмо.
Наконец, в-третьих, такая слоговая трактовка консонантно-звуковых систем письма почти полностью перечеркивает несомненные заслуги финикийцев и других западных семитов в истории мировой культуры. Ведь слоговые системы в сравнительно развитой и последовательной форме существовали и до финикийцев, например, у критян. Следовательно, если считать финикийское письмо слоговым, то становятся совершенно непонятными та роль, которая приписывается финикийцам в истории культуры, то огромное влияние, которое, несомненно, оказало их письмо на все последующее развитие письменности у других народов.
Таким образом, трактовка консонантно-звуковых систем письма, как слоговых, навряд ли может быть признана правильной.
Различные буквенно-звуковые системы письма могут быть подразделены на группы также по преобладанию в них того или иного основного орфографического принципа.
В отношении вокализованно-звуковых систем различные авторы указывают разное количество таких принципов. Так, А. А. Реформатский насчитывает их шесть — фонематический и фонетический, этидологический и историко-традиционный, морфологический и символический. Однако, если говорить действительно об основных орфографических принципах, т.е. о принципах, определяющих большинство частных орфографических правил, то число их можно свести, как нам представляется, к трем.
Такими основными принципами являются:
1) фонетический, т.е. написание слов в соответствии с их современным произношением (в чистом виде различные системы фонетической транскрипции, в современном русском языке — правило разного написания приставок «раз», «без», «воз» перед глухими и звонкими согласными);
2) фонематически-морфологический (т.е. одинаковое написание фонем, а также морфем слов, даже когда произношение их в различных грамматических формах изменяется по фонетическим причинам (основной орфографический принцип русского письма);
3) историко-традиционный, т.е. написание слов в соответствии с их происхождением или с их произношением в прошлом (орфографический принцип, преобладающий в английском и французском письме и частично сохранившийся в современном русском письме, например, написания слов «пчел», «жен» с буквой е).
Что касается этимологического и символического принципов, то первый можно считать разновидностью историко-традиционного, а второй — разновидностью морфологического принципа.
В зависимости от преобладания в системе буквенно-звукового письма того или иного орфографического принципа, знаки этого письма имеют разное значение. Так, при последовательном применении фонетического принципа каждому звуку языка должна соответствовать особая буква. При фонематически-морфологическом принципе особой буквой должна обозначаться каждая фонема. При историко-традиционном принципе одна и та же буква нередко применяется для обозначения нескольких фонем и, наоборот, одна и та же фонема нередко передается несколькими разными буквами.
В последнем случае для обозначения при письме тех фонем, для которых в алфавите отсутствуют особые буквы, обычно начинают применять многобук-венные сочетания (например, французское ch, немецкое sen) и так называемые «диакритические знаки», т.е. надбуквенные и подбуквенные значки, изменяющие или уточняющие фонетическое значение данной буквы.
Буквенно-звуковое и слоговое письмо иногда объединяют под общим наименованием «фонетического письма», противопоставляя это последнее письму логографическому («идеографическому»), будто бы передающему только смысловое содержание речи. Такое противопоставление нельзя считать правильным, потому что многие логограммы и морфемограммы непосредственно связаны с фонетической стороной слов.
При применении термина «фонетические знаки» к ним следует относить, кроме буквенно-звуковых и слоговых знаков, также фонетические логограммы и морфемограммы. В этом случае идеографические логограммы и морфемограммы, а также все терминограммы, могут быть названы «семантическими знаками».
9. Прадревние книги Ассирии
Наиболее древним материалом для книг была, вероятно, глина и ее производные (черепки, керамика). Еще шумеры и эккадяне лепили плоские кирпичики-таблички и писали на них трехгранными палочками, выдавливая клинообразные знаки. Таблички высушивались на солнце или обжигались в огне. Затем готовые таблички одного содержания укладывались в определенном порядке в деревянный ящик - получалась глиняная клинописная книга. Ее достоинствами были дешевизна, простота, доступность. К ящику с табличками прикреплялся глиняный ярлык с названием произведения, именами автора, владельца, богов-покровителей - своеобразный титульный лист. Из глины же делались каталоги - клинописные перечни хранящихся книг.
В XIX веке европейские археологи раскопали на берегах реки Тигр столицу ассирийских царей Ниневию и обнаружили там целую клинописную библиотеку, учрежденную царем Ассурбанипалом (VII век до н.э.). Там хранилось более двадцати тысяч глиняных книг, каждая из которых имела на себе клинописный штамп: "Дворец царя царей". Поскольку ассиро-вавилонский язык был языком международного общения, библиотеки клинописных книг и целые архивы табличек имелись и в Египте (Тель-Амарна), и в Малой Азии и т.д.
В конце четвёртого и третьем тысячелетии до нашей эры народы, жившие на территории Месопотамии (современная территория Ирака и Ирана) начинают использовать для записи информации небольшие таблички, сделанные из глины.
На влажных глиняных таблицах острой палочкой (грифелем, стилиусом) наносили символы, после чего табличка высушивалась на солнце для придания ей прочности. Такой способ сохранения информации получил название клинописи.
Родоначальником клинописи является Шумерская цивилизация, позже клинопись переняли Вавилонская и Ассирийская цивилизации.
Первоначально Шумерская клинопись была пиктографической, т.е. представляла собой рисунки, где каждый рисунок отображал определённый объект. Пиктографическая система была громоздкой и неудобной и постепенно упростилась до знаков, представляющих собой идеи. Например, знак для звезды мог также использоваться как символ неба или бога.
Следующим крупным шагом в упрощении была разработка фонетической системы, в которой символы или знаки используются для представления звука. С фонетической системой книжники смогли представлять слова, для которых нет изображений (объектов), что сделало возможным письменное выражение абстрактных идей. В поздних стадиях шумерский письменной насчитывалось около 600 знаков, которые использовались на регулярной основе.
Шумеры использовали письменность главным образом для ведения хозяйственного учёта. Очень распространены записи о повседневной жизни: учёт скота, производственные показатели, перечень налогов, счетов, контрактов и других аспектов организации жизни в обществе.
Другой крупной группой являются сборники основных текстов, используемые для подготовки последующих поколений книжников. К 2500 г. до нашей эры уже существуют школы, предназначенные для этой цели.
Вавилонская глиняная таблица
Постепенно Шумерская цивилизация пришла в упадок, и шумерский язык перестал быть разговорным. Тем не менее, система письма была перенята другими народами, говорящими на Аккадском диалекте, и использовалась целым рядом народов вплоть до 1 века до н.э.
Вавилоняне и Ассирийцы также использовали клинописное письмо, и писали не только на своих языках, но и на шумерском. Шумерский стал языком литературы и науки, как много позже в Европе латынь.
К этому периоду относится создание значительных литературных произведений, кодификации законов (Кодекс Хаммурапи) и первых в истории библиотек.
Одной из самых известных историй, описанной в глиняных табличках из Месопотамии является эпос о Гильгамеше, который впервые появляется примерно до 2000 до н.э. В эпосе рассказывает о приключениях царя города Урук, и в том числе рассказывается история о гигантском наводнении, которая, как считается, легла в основу последующих библейских преданий.
Широкое распространение арамейского как основного языка на Ближнем Востоке в 7 и 6 веках до нашей эры, все более широкое использование финикийской письменности и потеря политической независимости Месопотамии в связи с ростом Персидского империи привели к тому, что клинопись стали использовать все меньше и меньше. Хотя многие консервативные священники и ученые ещё писали ей в течение нескольких столетий.
Последняя известная клинописная табличка датируется 75 годом нашей эры. Если не говорить о книге первобытного человека, то наиболее близкой к современной является та книжная форма, которая появилась в районе Двуречья — области в среднем и нижнем течении рек Тигра и Евфрата. Со времени возникновения письменности и до середины первого тысячелетия до н. э. основным материалом для письма у шумеров и других народов Месопотамии служила глина. Глиняные таблички с пиктографическим письмом были найдены на месте древнего поселения шумеров, в нижних слоях городов Ура и Киша, существовавших ок. 3500 г. до н. э. В XXV в. до н. э. появляются пространные документы на шумерском языке. Сто тысяч табличек, обнаруженных в районе Ура, относятся по содержанию к различным отраслям хозяйства. Масса текстов посвящена скотоводству, большим мастерским, кухне, складам и т. п. Шумерские хозяйственные документы отражают различные стороны крупного государственного хозяйства той эпохи. В российских музеях таких табличек насчитывается несколько тысяч.
От времен Ура до нас дошли фрагменты судебника, что свидетельствует о некотором развитии юридической мысли той эпохи, тексты счетоводных книг купцов, которые вели торговлю по поручению государства и вместе с тем обогащались сами. Большого совершенства достигают гимны, исторические тексты и другие памятники литературы. Изучение этих памятников осложнено трудностями шумерского языка, но более или менее изученные документы свидетельствуют о высоком уровне литературы шумеров.
Еще большего совершенства ассирийцы достигли в области литературы. Их сочинения, посвященные описанию походов ассирийских царей, являются лучшими образцами этого рода литературы Древнего Востока. В этих анналах ассирийцы умели показать силу армии, которая в течение более 100 лет не знала себе равной во всем мире. Некоторые страницы анналов читаются с захватывающим интересом. Наряду с глиняными табличками в Ассирии и Вавилоне для письма употреблялись деревянные дощечки (порой — вощеные), кожа и привозной папирус. Вавилоняне писали также на камне, вазах, чашах, металлических пластинах и т. д.
В Ассирии мы сталкиваемся с зачатками печатания. Ассирийские писцы расширили способ пользования личной печаткой, в применении которой для скрепления документов заложен принцип печатания. Писцы вырезали текст декрета царя на глиняной доске и затем отпечатывали на сырых глиняных табличках, получая большое количество копий.
Крупным достижением месопотамской цивилизации было создание древнейших библиотек. Особенно прославилась библиотека Ашшурбанипала (669-ок. 633 до н. э.). Отец готовил Ашшурбанипала к жреческой карьере. Он был единственным вполне грамотным царем, т. к., будучи верховным жрецом, должен был знать клинопись а также священные тексты. Занятия грамотой, старой литературой он считал для себя самым важным делом в течение своего долгого правления. Его библиотека — неисчерпаемая сокровищница для тех, кто занимается историей Древнего Востока. В ней насчитывалось свыше 30 ООО табличек. По своему содержанию тексты библиотеки Ашшурбанипала весьма разнообразны. Среди них найдены анналы, хроники исторических событий, материалы царских архивов, мифы, басни, эпические и другие литературные произведения, гимны, молитвы, заклинания, химические рецепты, перечни животных, растений и минералов, сборники грамматических примеров и упражнений — сотни книг, подводящие итоги научным достижениям шумеров, вавилонян и ассирийцев. Ашшурбанипал, создавая библиотеку в своем Ниневийском дворце, не прибегал к варварскому ограблению древних храмовых библиотек Ассирии и Вавилонии. Его библиотека составлялась из копий древних табличек, которые снимались опытными писцами, посланными для этого по всем храмам страны.
10. Зачатки рукописной книги Египта
"Египет - дар Нила" - приводит историк Геродот древний афоризм. Всецело даром великой реки является и тростник-папирус, давший возможность возникновения и расцвета величайшей цивилизации Древнего мира.
Египтяне очищали стебли срезанного тростника от коры и из пористой сердцевины нарезали тонкие ленты. Их укладывали слоями, один поперек другого; сок папируса обладал свойствами клея. Засыхая, он спрессовывал папирус в сплошную массу, эластичную, достаточно ровную и прочную. Высушенный папирус полировали пемзой и морскими раковинами, подкрашивали и белили. Так описывает изготовление писчего папируса естествоиспытатель Плиний Старший.
Папирус, однако, был хрупок, и нарезать из него листы и переплетать их было нецелесообразно. Поэтому папирусные ленты склеивались или сшивались в свитки, которые скручивались, завязывались, укладывались в специальные футляры - капсы или капсулы, к которым прикрепляли этикетки с названием книги, получался свиток - одна из первых известных форм книги в мировой цивилизации.
Самые ранние дошедшие до нас папирусные свитки датируются III тысячелетием до н. э. Первоначально они были распространены только в Египте, но после македонского завоевания, в эпоху царей Птолемеев, Египет становится поставщиком этого удобного и сравнительно дешевого писчего материала во все страны Средиземноморья. Известны папирусные свитки греческого, римского, персидского, еврейского, арабского, грузинского происхождения. Век папирусной книги окончился только в X-XI веках н. э., после мусульманского завоевания Египта. Последним документом, написанным на папирусе, считается Папская булла (1022 г.).
Из дошедших до нас папирусных свитков самым большим считается так называемый папирус Гарриса (по имени его первооткрывателя), хранящийся ныне в Британском музее. Его длина превышает 40 метров, а ширина составляет 43 сантиметра. Считается, что он был переписан в 1200 г. до н.э. в Фивах. Подавляющая часть папирусов была не столь крупных размеров.
Создавались и роскошные свитки. Так называемый императорский папирус окрашивался соком раковин, добываемых со дна моря. На нем писали золотыми и серебряными красками ("хрисоул", "кодекс аргентеус" и т. д.). Были и обыденные сорта, даже специальный оберточный папирус. Фабрикант папируса Фанний прославился в истории. Были свитки, выкованные из драгоценных металлов, а также склеенные из ткани.
Господство папируса оставалось неизменным, хотя книги создавались из листков слоновой кости или из кипарисовых досочек, покрывавшихся воском. Они скреплялись вместе, текст выцарапывался острым стилом. От этого, кстати, и произошло выражение "хороший стиль". Такие книжечки именовались по числу листков: два (диптих), три (триптих), много (полиптих). Были свитки, выкованные из драгоценных металлов, а также склеенные из тканей.
Почти все государственные и местные управления, коллегии жрецов, собрания граждан и состоятельные люди считали престижным иметь хорошую библиотеку. Библиотеки устраивались при общественных банях, где богатые рабовладельцы проводили время за чтением книг. Специально обученные рабы-чтецы, по-латыни их называли "лекторы", а по-гречески "диаконы", читали вслух всем желающим.
Самым богатым книжным собранием античности была, вероятно, Александрийская библиотека царей Птолемеев, заключающая в себе, как утверждают, более 700000 папирусных свитков. Греческий ученый Каллимах создал каталог книг, и библиотека стала самым крупным культурным и научным центром античного мира.
В Египте возникает уже книга на папирусе. Папирусный свиток был известен во всем Древнем мире. Изображения свитков на камне относятся к 4-му тысячелетию до н. э. В Лувре хранится похоронный ритуал, помещенный в саркофаг к мумиям, относящийся к XXIII в. до н. э.
Папирус — «дар реки» — выделывался из тростника, росшего в дельте Нила. Существовали различные сорта папируса. Лучший — хорошо отполированный тонкий папирус светлого цвета. Для свитков употреблялись листы папируса высотой 20-25 см. Папирус был прочен и хорошо сохранялся. Самый большой свиток, дошедший до нас со времен Древнего Египта, имеет ок. 45 м длины и состоит из 79 отдельных листов. Кроме папируса египтяне употребляли кожу (худшего качества, чем пергамен), писали на погребальных пеленах, на холсте, черепашьих панцирях, на камне и т. п. Письменами покрывались самые разнообразные предметы — кольца, амулеты, статуэтки, ткани и др. Писали египтяне тросточками двумя красками — черной и красной. До нас дошли письменные принадлежности, которыми пользовались египетские писцы, — чернильницы, продолговатые дощечки, в которых они хранились. В египетских свитках употреблялось преимущественно иератическое письмо. Некоторые рукописи украшены виньетками и иллюстрациями. В так называемой «Книге мертвых» изображены различные сцены путешествия души в загробном мире. В «Книге врат» изображен суд бога Осириса над душой умершего. На сатирических папирусах встречаются уже изображения животных (лев и единорог играют в шахматы; лиса играет на флейте перед стадом козлов и т. п.). Уже в середине 2-го тысячелетия до н. э. папирусы вкладывались в особые футляры, которые снабжались рисунками и указывали на принадлежность данной книги определенному лицу (экслибрис). Вокруг книги и письма строились различные легенды. Книги считались священными, обладавшими магической силой. Изобретатель письма — бог премудрости Тот — считался покровителем писцов. Книги, согласно поверьям, чудесным образом падали с неба. Так, якобы неподалеку от Мемфиса с неба упала книга, в которой был план храма в Эдфу. Книги использовались для гадания. Книги в Египте назывались «души Ра» — т. е. книги магической силы бога Ра. Этой силе подчинялись не только люди, но и боги. Книга помогала на земле и в загробном мире. В одном папирусе сказано: «Писец ее Тот, ее нельзя ни видеть, ни слышать, но чистый устами и молчаливый относительно имен избавится от внезапного заклания, к нему не подойдут варвары и не увидят его».
Книги были необходимым спутником покойника в загробном мире. Магические формулы, содержавшиеся в них, устраняли препятствия на пути души к полям и островам блаженных. Книга подсказывала ей, как и что нужно говорить богам (Осирису). Магическая сила заключалась и в письменных принадлежностях. В Абидосе, на стенах одной гробницы, найдена надпись, в которой прославляется дело писца и книги: «Нет писца, лишенного пропитания от достояния царского. Писец — баловень судьбы уже со дня рождения, и за его карьеру благодарят бога и его родители, он направлен на путь жизни. И вот я обращаю на это твое внимание и внимание детей твоих».
Письму учились в школах, куда поступали дети знатных людей. Письмом владели немногие лица из народа, воспроизводившие иероглифы на камне.
В египетской истории принято различать ранний, средний и поздний периоды. В раннем периоде культура Египта еще являлась достоянием ограниченного круга посвященных. В это время письмо используется, кроме политических и хозяйственных целей, для записи текстов религиозных, связанных с заупокойным культом. Светская литература передавалась еще устно, не записывалась «словами бога», творением бога Тота. Но уже в храмовой и заупокойной литературе Древнего царства имелись зародыши драмы и повествования, лирики. Впоследствии писцами начинают записываться и обрабатываться произведения устного народного творчества. В связи с внедрением письма постепенно стал создаваться и литературный язык.
С эпохи Среднего царства господствующим языком в литературе становится т. и. новый язык. Он уже резко отличается от старого языка. На нем написаны литературные памятники, являющиеся произведениями высокого искусства. Исторические надписи также делаются на новом языке. В эпоху Среднего царства расцветает математика — до нас дошли папирусы с математическими задачами. Изображения и надписи на саркофагах начала Среднего царства посвящены описанию неба. Сохранилось также сравнительно много медицинских папирусов.
Достижения культуры Египта уже в период Среднего царства были очень высокими, особенно в области письма, ибо египтянам был уже известен алфавит. В эпоху Позднего Египта в египетском обществе мы наблюдаем две культуры — одна создавалась в среде, недалекой от народа, другая — в среде жреческой, которая постепенно утратила связь с народом и не оказывала уже на него заметного влияния. В египетском жречестве складывается тенденция полного обособления от народа. В иероглифическое письмо жрецы вводят элементы, сделавшие его непонятным широким кругам.
Литература Позднего Египта была уже понятна широким слоям населения и считается народной литературой. Сказки и повести этой эпохи записывались не иероглифическим письмом, которое стало священным, вместо него возникло новое — демотическое письмо (курсивное). Это письмо использовалось для деловых и частноправовых бумаг, которых, в связи с развитием торговли, стало много. Демотическим письмом записывалась богатая повествовательная литература.
11. Зачатки рукописной книги Индии
В разных странах люди использовали для книг самые различные материалы. В Индии, например, писали на пальмовых листьях, которые потом аккуратно сшивали и заключали в деревянный переплет. В Китае до изобретения бумаги для письма использовался бамбук, в древнем Новгороде писали на бересте. Скотоводческие племена издавна применяли для письма кожи животных.
Берестяные грамоты. В странах Европы предки германцев и славян, если им случалось получить греко-римское образование, удовлетворяли свою потребность в книгах рукописями греков и римлян. Доступнейшим материалом для письма здесь была береста. До нас дошли способы ее переработки: тонкий слой коры молодых деревьев выдерживался в кипятке, из нее нарезался лист, по эластичности не уступавший современной бумаге. Из него изготавливались книги-свитки и книги-кодексы. Берестяные книги наибольшее распространение получили у древних славян, а также у народов Северной Индии. Первые берестяные книги Индии датируются IX веком н. э. В различных музеях и библиотеках мира хранится множество памятников письменности Древнего Востока. Это литературное наследие позволяет судить о том, какова была тематика книг Древнего Востока, кто их писал и кто читал, как они распространялись. И в древнеегипетской, и в шумерской литературе, особенно в начальный период, ощутимо сильнейшее влияние
устного народного творчества. Заметную роль играет также и религиозная идеология жрецов и магов. Большинство тогдашних литературных произведений представляют собой художественное переложение мифов, легенд, религиозных догм.
Итак, Древний мир дал человечеству письменность, а вместе с ней все богатство духовной культуры. В ходе развития древнейших цивилизаций Египта, Китая, Греции, Рима родилась и развивалась наиболее распространенная до сих пор форма книги – кодекс. Книга была подчинена сугубо утилитарной задаче закрепления и передачи информации. С появлением жанрового разнообразия в древней литературе книга получает элементы украшения – рисунки, орнаменты, добротные красивые переплеты. В итоге древний человек создал книгу, которая воспринимается как единый целостный организм и которая служила и продолжает служить человечеству.
Зарождение письма здесь связано с возникновением в середине 3-го тысячелетия до н. э. в долине Ганга древнейшей индийской культуры. В благоустроенных городах каждая семья имела свою печатку или амулет цилиндрической формы; на каменных, медных и костяных печатках 3000-2000 гг. до н. э. были надписи и изображения чаще всего животных: быков, волов, тигров, слонов. Иногда целые мифологические сцены. Обладатель печатки всегда носил ее с собой, часто — на шнурке. Протоиндийская цивилизация, а вместе с ней и ее письменность, погибли, когда с северо-запада вторглись арийские племена. Некоторые элементы протоиндийской культуры сохранились и влились в протоарийскую.
Первые, обнаруженные до сих пор в Индии, письменные документы — знаменитые эдикты могущественного царя Ашоки — датируются серединой III в. до н. э. Однако есть косвенные доказательства того, что письмо существовало и раньше. В жизнеописании Будды «Лалита — Вистара» упоминается, что Будда в детстве, т. е. в первой половине VI в. до н. э., учился грамоте, а в сборнике поучений Будды «Сутры» (V в. до н. э.) упоминается детская игра в буквы, а также деревянные дощечки для обучения письму. Разнообразен был и писчий материал. В северо-западных областях тексты писались на глиняных табличках; распространенным материалом для письма служила хлопчатая и шелковая ткань. В других местах писали на тонких бамбуковых дощечках (салака), использовали также кору гималайской березы (бухрджа). С VII в. до н. э. самым распространенным материалом стали пальмовые листья. Для этого их специально обрабатывали и полировали.
Исписанные листья связывались в пачки через пробитые в краях отверстия. Сохранились документы и целые книги, выгравированные на металлических досках (медных, оловянных). Материалом для письма служила кожа и своеобразный пергамен, однако большого распространения в Индии он не получил. Бумага вошла здесь в употребление лишь в XI в.
Орудием письма служили тростниковые палочки или же резцы (лекхали или калам). Индийские чернила (маси) изготавливались из сажи с соком сахарного тростника.
Древнейшими памятниками литературного творчества Индии являются «Веды» (ставшие позже священными книгами), составленные на т. н. ведийском санскрите, а также эпические сказания «Махабхарата» и «Рамаяна». Слово «Веда» значит «Знание», в смысле «священное знание». К Ведам относят ряд литературных памятников религиозного содержания. Основными из них являются четыре сборника (Самхиты): «Ригведа» — Веда гимнов, «Самведа» — Веда напевов, «Яджурведа» — Веда молитв и жертвенных формул и «Атхарваведа» — Веда заклинаний. Каждая из Самхит имеет свои ритуальные комментарии — Брахманы, составленные значительно позже, когда многие тексты стали непонятными. К ведической литературе относятся также и более поздние религиозно-философские комментарии — Араньяки и Упанишады, составленные в первые века 1-го тысячелетия до н. э.
Письменная литература начинает появляться во второй половине 1-го тысячелетия до н. э. Своего расцвета санскритская литература достигла в период Гупт. В это время были записаны на санскрите в окончательном виде «Махабхарата» и «Рамаяна», записываются древнейшие из трактатов (Шастр) по различным отраслям знаний. Появляются сборники народных рассказов, басен и сказок. Наиболее известными из них являются «Панчатантра» («Пять книг») и «Хитопадеша» («Полезное наставление»).
Самым выдающимся из индийских писателей древности был Калидаса (V в. н. э.) — поэт и драматург. Большого совершенства достигла поэзия, образцом которой является поэма Калидасы «Мегхадута» («Облаковестник»). Наряду с санскритской литературой существовала литература на других языках — буддийская литература на языке пали, на дравидских языках, «Курал» — сборник нравоучительных изречений на тамильском языке.
12. Иероглифическое письмо Китая
Китайская иероглифика - один из древнейших видов письменности на земле. Изобретение и использование китайских иероглифов не только способствовали развитию китайской цивилизации, но и оказали глубокое влияние на развитие мировой культуры. Уже более 6000 лет тому назад была создана целая система графических знаков.
Шесть тысяч лет тому назад на развалинах Баньпо было найдено более 5 тысяч видов различных надписей, которые имели определенную закономерность, и куда входили основные черты китайских иероглифов. Сопоставляя эти специфические черты, китайские ученые пришли к выводу, что это протоиероглифы.
В 16 веке до нашей эры появилась система китайских иероглифов. Согласно историческим данным, в начале династии Шан китайская культура достигла высокого уровня своего развития, об этом свидетельствует появление костей животных и черепашьих панцирей с иероглифическими надписями. Надписи на черепашьих панцирях и костях – это самые древние иероглифы. При династии Шан правители часто гадали на черепашьих панцирях и костях перед принятием важного решения в сфере управления государством.
Перед обрядом гадания сначала полагалась “обработать” черепаший панцирь, поэтому его сначала чистили и полировали. После этого, на специально подготовленный черепаший панцирь гадатель в строго определенном порядке наносил несколько углублений и выцарапывал надпись из нескольких пиктографических знаков, прообразов будущих китайских иероглифов. Надпись содержала информацию, сформулированную в таком виде, чтобы можно было получить однозначный ответ. Затем кость или панцирь прижигали в углублениях нагретой бронзовой палочкой, и по трещинам на обратной стороне гадатель судил о результатах гадания. После гадания все черепашьи панцири и кости хранились в качестве официальных документов.
К настоящему времени китайскими археологами было обнаружено более 160 фрагментов черепашьих панцирей, на которых вырезано более 4 тысяч различных письменных знаков. До сих пор, китайские ученые изучили 3000 из них и сделали комментарии к 1000 из них. Остальные 3000 было либо не поддаются комментарию, либо у ученых существуют разногласия по поводу содержания надписей. Несмотря на это, на основе 1000 расшифрованных иероглифов, ученые получили основную информацию о политической, экономической и культурной обстановке периода Шан. Надписи на черепашьих панцирях и костях животных являются зрелой и сложившейся системой письменных знаков, они создали основу для дальнейшего развития китайских иероглифов. После этого, появились надписи, которые наносились или отливались на бронзовой утвари, иероглифические стили “Малая печать”, “Уставная печать”и др, которыми пользуются до сих пор.
Процесс эволюции китайской иероглифики является процессом постепенной стандартизации и унификации написания китайских иероглифов. В каллиграфическом стиле «Сяочжуань» («Малая печать» один из видов китайского древнего письма) фиксируется число черт у каждого иероглифа; стиль «Лишу» ( «Уставная печать» один из видов китайского древнего письма) формирует новую систему графики китайских иероглифов, а именно, графика становится плоской и квадратной; после рождения уставного написания, сформировалась графика китайских иероглифов, были определны основные черты иероглифа и порядок написания черт в нём. В последние 1000 лет «уставная печать» является стандартной графикой китайских иероглифов. Китайский иероглиф представляет собой идеограф, т.е. выражает идею или понятие, которое составляет основу иероглифического письма и звучания. В китайском языке существует около 10 тыс. иероглифов. В том числе, число наиболее употребляемых иероглифов составляет 3000. эти иероглифы составляют великое множество словосочетаний и фраз.
Китайская иероглифика оказала большое влияние на письменность соседних стран. В основе национального письмо Японии, Вьетнама и Кореи стоят китайские иероглифы.
В Древнем Китае было налажено изготовление бамбуковых книг. Тонко выструганные пластинки бамбука скреплялись вместе металлическими скобами в виде современной раздвижной оконной шторы. На такой книге-шторке, так же как и на изобретенном позднее шелке, китайцы рисовали свои иероглифы кисточками, используя для этого тушь. Бумагу китайцы первоначально делали также из бамбуковой массы.
Первые иероглифические надписи в Китае относятся к эпохе династии Шан (XIV-XI вв. до н. э. ), когда в середине реки Хуанхэ сформировалось первое на территории современного Китая рабовладельческое государство Инь. Существование на протяжении веков единой Ханской империи способствовало расцвету культуры древнего Китая. За этот период были достигнуты значительные успехи в области литературы и изобразительного искусства. Археологи обнаружили десятки тысяч надписей на черепаховом панцире и кабаньем клыке. Большинство из них — пиктограммы. От этой ранней эпохи сохранились также некоторые надписи на бронзе и камне (стеллах).
Письменность и грамотность стали быстро развиваться в эпоху Чжоу (ХП-Ш вв. до н. э.). Но в это время мало кто умел читать. До V в. до н. э. производство книг находилось в ведении особых придворных «историографов» и служило интересам правящего сословия. Однако уже появились книги демократического направления, например, первое крупное произведение древнекитайской поэзии «Шицзин» («Книга песен» — X-VI вв. до н. э.) — собрание народных песен и ритуальных гимнов. Это было первое законченное произведение, высеченное на камне для всеобщего чтения в 174 г. до н. э. Первые китайские книги написаны на бамбуковых или деревянных планках. Они возникли в XIV-XIII вв. до н. э. и просуществовали до II в. н. э. Планки связывали в определенном порядке кожаным ремешком или шелковым шнурком. Книга получалась громоздкая, неудобная для чтения. Шнурки и ремешки часто перетирались, и деревянные «листы» перепутывались. Наиболее древняя из сохранившихся «бам­буковых» книг — «Учение о срединном пути» («Ужуныон» — третья книга конфуци­анского «Четырехкнижия») — относится к III в. до н. э.
В V-IV вв. до н. э. стали писать на шелке, но он был слишком дорог. В конце концов появилась бумага. Это был результат длительных экспериментов и поисков, начатых еще в III в. до н. э. Для изготовления бумаги сначала использовали тряпье, конопляное волокно, древесную кору. Усовершенствовал этот процесс Тоай Лунь. Он заменил примитивную терку огромными котлами, в которых сырье разминали ногами.
Бумагу стали употреблять лишь в III в. н. э. В конце правления династии Цзынь (IV в. н. э.) был издан императорский указ о переходе с бамбуковых планок на бумагу. Текст наносили деревянными палочками. Их обмакивали в черный лак, изготовленный из древесного сока.
Рукописные книги были разнообразного содержания: трактаты по земледелию, скотоводству и шелководству (например, известный трактат VI в. «Нун Шу», написанный ученым Чэнь Фу), династические исторические хроники, трактаты по истории буддизма (например, «Суждения, раскрывающие сущность»), многочисленные сборники об удивительном. Ок. 40 названий трактатов дошло до наших дней: «Записки о поисках духов», «Новые изложения рассказов, в свете ходящих» писателя Лю Ицина (V в.), «Лицзи» («Книга этикета»), сборники стихов знаменитых поэтов Цзо Сы Линьюня, Се Тяо, Юй Синя и других, каноническая конфуцианская книга «Беседы о суждениях».
Книги переписывались при дворцовых хранилищах, где были специальные «отделы переписки»; там же составлялись перечни имеющихся сочинений, книжные описи, каталоги собраний — т. е. наблюдаются уже зачатки библиографии. Компиляция, переводы, редактура, составление библиографических пособий, исследования текстов и их критика с древних времен изучались в китайских школах как специальные пред­меты.
В Китае рано началось формирование библиотек. Первоначально книги собирали в своих дворцах императоры и князья, а распорядителями назначали известных ученых. По преданию, императорским библиотекарем был легендарный мыслитель ЛаоЦзы (VI-V вв. до н. э.). Однако не все императоры выступали в роли покровителей книги. Император Цинь Шихуанди, объединивший Китай в 221 г. до н. э., распорядился сжечь все книги, за исключением трудов по истории династии Цинь и справочников по медицине, гаданию и сельскому хозяйству. Пропали многочисленные памятники литературы предшествующих эпох. Но кое-что удалось с риском для жизни спасти в тайниках и пещерах. Библиотеки воскресли в эпоху императора У-Ди (140-87 гг. до н. э.). Он приказал разыскать пропавшие книги и доставить их в созданную им библиотеку. Для работы в ней были приглашены ученые и писатели. Они составили первый в истории Китая каталог.
Рост библиотек стимулировало и появление новых типов книг в форме свитка, ширмы или блока — гораздо более удобных и дешевых, чем связки бамбуковых планок. В V в. н. э. в государственных и частных книжных собраниях уже преобладали бумажные свитки. С тех пор началось массовое переписывание и собирание книг религиозного содержание в буддийских храмах. Монахи прятали их в труднодоступных местах. Один такой тайник был обнаружен случайно в 1900 г. в пещерном городе «Тысяча пещер Будды». Здесь хранились 25 ООО книг V-X вв. Однако вскоре значительная их часть была разграблена. Многие книги попали в лондонские, парижские, токийские музеи. Лишь в 1909 г. остатки коллекции были доставлены в Пекинскую государственную библиотеку. Сейчас собрание насчитывает 10000 свитков. Это единственная в Китае полная, сохранившаяся от эпохи расцвета феодализма, коллекция.
Литература в ней представлена самая разнообразная — буддийские и конфуцианские канонические трактаты, географические описания, календари, книги по медицине, сборники народных песен и стихов, руководства по гаданию, заговорам, официальные документы и т. д. — не только на китайском, но и на языках других народов, населявших Тибет и Хорезм, на санскрите (литературно обработанная разновидность древнеиндийского языка) и даже на древнееврейском. А главное — среди рукописных книг были обнаружены первые печатные книги, в том числе и знаменитая «Алмазная сутра».
13. Положение книжного дела Греции
В Греции существовало более развитое общество, чем в Египте. Уже в VIII—VII вв. до н. э. в эпоху ускоренного разложения позднеродовых отношений и формирования классового общества и государства появляются надписи с использованием алфавита. Правда, их еще немного.
В VI в. до н. э., при Писистрате, происходит собирание разрозненных вариантов гомеровских поэм. Этим было положено основание для современной трактовки гомеровского текста.
Тогда же в Афинах впервые начинают ставиться трагедии. Современником Писистрата был один из основателей трагедии писатель Феспид. Развитие театра связано с тем, что Писистрат покровительствовал культу бога Диониса. Этот культ был широко распространен среди сельского населения Греции. Писистрат придал ему общеаттический и государственный характер. Им учрежден праздник Больших Дионисий, к которому были приурочены театральные представления. Благодаря этому Афины превратились в крупный культурный центр.
Эпоха V в. до н. э. была периодом высшего расцвета греческого рабовладельческого общества. В это время оформляется греческая идеология, возникают различные философские школы (материалисты — Фалес, Анаксагор, Гераклит, Демокрит; софисты — Протагор, Горгий; идеалисты — Сократ, Платон, Аристотель, Пифагор). Появляются основные формы театрального зрелища: драма и комедия (Феспид, Фриних — «Взятие Милета» и «Финикиянка»), Наиболее крупными представителями греческой трагедии были три трагика V в. до н. э. — Эсхил, Софокл и Еврипид. Затмил всех своих предшественников Аристофан — автор комедий (до нас дошло 11 его пьес: «Осы», «Лягушки», «Лисистрата» и др.). Огромный вклад внесли греки в архитектуру и изобразительные искусства. В V-IV вв. до н. э. греческая скульптура достигает наивысшего расцвета (Фидий, Поликлет, Скопос, Пракситель).
Следует отметить, что по ряду причин религия играла в жизни античного общества значительно меньшую роль, чем в восточном рабовладельческом обществе и даже в более позднем — феодальном. Греческая культура была преимущественно светской. В эпоху эллинизма — ІІІ-ІІ вв. до н. э. — греческая культура приобретает новые черты. Развивается военная техника, морское дело. Высокого уровня достигают точные науки: математика, астрономия (Архимед, Евклид, астроном Гиппарх Александ­рийский и др.) Особую роль в культурной жизни эллинизма играла Александрия. Царствовавшие здесь Птолемеи, желая укрепить свои позиции в Египте, завоевать как можно больше авторитета в Греции и окружить свое царствование ореолом просвещения и культурности, широко привлекали в Александрию выдающихся ученых и писателей. Научным центром Александрии служил основанный первыми Птолемеями «Музей» — нечто вроде Академии наук. В тесной связи с Музеем была знаменитая Александрийская библиотека. В ней находилось ок. 700 ООО свитков. Искусство, особенно скульптура, получает дальнейшее развитие.
Глубокие сдвиги в общественном сознании отражает и литература. Бесследно исчезает старая политическая комедия, которая сменяется реалистической бытовой (Менандр, которому подражают римские писатели Плавт и Теренций). Появляется жанр идиллии — маленькой пьесы, выражавшей тягу горожанина к природе, бесхитростным нравам деревни. Величайшим представителем этого жанра был Феокрит. Значительного развития достигает книжное дело. В качестве письменного материала греки в древнейшее время употребляли кожаный свиток. Позднее, в VI-V вв. до н. э., широкое распространение получают деревянные доски и вощеные таблички. Таблички — гладко выструганные и смазанные воском дощечки — напоминают грифельные доски.
В зависимости от количества табличек различались диптихи, триптихи, тетраптихи и т. д. Писали на них с помощью особого грифеля — стилуса (сравни — наши записные книжки, школьные тетради).
В V в. до н. э. широкое распространение получает папирус. Для книжного дела огромное значение имела эпоха александрийской образованности. В Александрийской библиотеке были выработаны особые правила изготовления рукописи, точно определены размеры свитка (20-30 см). Заглавие книги помещалось либо в конце, либо в начале книги. Иногда указывался автор и первые слова сочинения. Вскоре на смену папирусу приходит пергамен — писчий материал из кожи животных (овец, телят). Пергаменный кодекс (codex — обрубок дерева, затем — скрепленные деревянные таблички) был известен уже в V в. до н. э. Древнейшие из сохранившихся кодексов относятся лишь к III в. н. э. Кодекс пользовался успехом среди торговых людей. Это обеспечивалось его прочностью, долговечностью, удобством пользования. Кодекс представляет собой тетради объемом в 4-36 страниц, форматы его разнообразны. Наиболее употребительным был квадратный формат. Эта форма книги закрепилась в названиях юридических сводов — кодекс Юстиниана Феодосия. Кодекс постепенно вытесняет свиток. В кодексе появляются выдвинутые влево строки, снабженные увеличенной буквой. Появляется и пагинация, хотя нумеруются еще не все страницы. Заглавие в кодексе закрепляется за началом. Кодекс часто богато орнаментируется. В Греции уже появляются издательства и книжная торговля. В Афинах в V в. до н. э. можно было купить книгу, цена которой зависела от объема, изящества, популярности. В Греции было развито и книгособирательство. Птолемей III добился присылки выверенных старых экземпляров произведений Эсхила, Софокла, Еврипида, которые принадлежали Афинам, под залог в 25 талантов (35 тысяч золотых рублей). Он хотел снять точные копии, но обратно отослал копии, а подлинники оставил у себя. В древней Греции по сравнению с Древним Востоком круг читателей расширяется. Появляется агитационная литература — памфлеты, плакаты. Философ-идеалист Платон требовал осуществления строгой цензуры и даже сокращения количества книг.
14. Положение книжного дела Рима
Наряду с папирусом получил распространение и материал, сделанный из шкур молодых животных - телят, коз, овец, кроликов. Назван он был пергамен, по наименованию места, где был изобретен этот способ. Пергам - малоазиатское эллинистическое государство. Длительное время папирус и пергамен употреблялись одновременно, но с III-IV веков, ввиду упадка производства папируса в Египте, пергамен стал выдвигаться на первое место. Для изготовления пергамена снятую шкуру молодого животного выскабливали ножом, удаляли остатки жира и шерсти, затем высушивали, полировали, окрашивали. Лучшие сорта пергамена делались из кожи, взятой с загривка или брюшка, дешевый пергамен получался из кожи, взятой с закраин.
Расцвет пергаменной книги начинается с наступлением христианской эры. Пергамен был дороже, чем папирус, зато более универсален и долговечен. Вначале из пергамена приготовляли свитки, как из папируса. Однако вскоре подметили, что в отличие от папируса он легко записывается с обеих сторон. Пергамен нарезался на четырехугольные листы, которые сшивались между собой. Так родилась господствующая ныне универсальная форма книги - кодекс, или книжный блок. В буквальном смысле "кодекс" в переводе с латинского языка означает "деревяшка". Возможно, произошло это оттого, что переплетали книгу в деревянные доски. Древнейшие пергаменные книги-кодексы дошли до нас от II века н. э.
Папирус и пергамен способствовали широкому распространению учености и культуры. Книги переписывались многочисленными писцами и продавались. Выгодность переписки книг подметил друг Цицерона - Помпоний Аттик еще в I веке до н. э. Он и сам был владельцем мастерской, где каллиграфы переписывали книги. Мастерскую по переписке книг описал римский поэт Марциал:
Ведь случалось тебе приходить к Аргилету,
Против форума Цезаря книжная есть лавка,
Все столбы исписаны в ней так и этак,
Чтобы скорее тебе прочесть имена поэтов.
Там меня не сыщи, а спроси у Атректа
(Этим именем звать хозяина лавки).
С первой же или со второй он там полки
Пемзой зачищенного и в наряде пурпурном
За пять динариев даст тебе Марциала...
Как явствует из произведений античных писателей, книги уже имели титул, раскрашенные иллюстрации, заставки, заглавные буквы-инициалы, прописывались "красные строки" (рубрики), делались маргиналии - пометы и примечания на полях. Пергаменные листы для большей привлекательности иногда раскрашивали в различные тона (пурпур, черный). И свитки, и кодексы делались разных форматов, вплоть до миниатюрных. Плиний свидетельствует о свитке с текстом "Илиады", который мог уместиться, по его словам, в ореховой скорлупе.
Вместе с книгой-кодексом родилось переплетное искусство. Нарезанные листы пергамена сгибались (фальцевались) в определенном порядке. По-гречески лист в четыре сложения "тетра" именуется тетрадь. Из тетрадей по шестнадцать и по тридцать две страницы формировался том - книжный блок любого формата.
Предприниматель-рабовладелец, занимавшийся размножением и продажей рукописных книг, назывался по-гречески "библиопола" - буквально книгораспространитель, а по-латыни "либрарий" - книжник.
Уже знакомый нам поэт Марциал советовал каждому желающему читать его в пути: "Большую книгу сдай в лари, купи такую, чтобы умещалась в руке...". Эти строки свидетельствуют, что уже были букинисты, торговавшие старыми книгами.
Авторы книг, если они были богаты и знатны, могли и сами купить рабов-каллиграфов, нанять их на время или даже послать своего невольника обучаться в книгописную мастерскую. Потребность в книгах в странах античности (Греция, Рим, эллинистические государства) быстро возрастала, что привело к расширению книжного рынка.
Античные писатели оставили нам множество свидетельств о том, как в эпоху императорского Рима можно было размножить путем многократной переписки 50-100 экземпляров произведения одновременно. Продавцы книг стремились привлечь в свои лавки писателей, библиофилов, специально нанимали чтецов, чтобы они вслух читали отрывки из продаваемых книг. Начиная с Юлия Цезаря в Риме создавались рукописные "Acta diurna", так называемые дневные новости - предки современных газет. Они также размножались в книжных лавках.
Цена книги определялась главным образом размером свитка или кодекса, однако зависела и от оформления, и от спроса, и от известности, популярности автора книги. Потрепанные книги продавались гораздо дешевле, однако, если это были раритеты, то есть редкие книги, цена их значительно возрастала. В книжной лавке Древнего Рима можно было взять книгу напрокат, для временного пользования.
Впрочем, значительная часть потребностей древнего читателя в книге удовлетворялась при помощи общественных библиотек. Их называли публичными. Только в Риме их насчитывалось двадцать восемь. Были и небольшие частные читальни в крупных городах. Расцвет книжного дела в античные времена был уделом крупных центров культуры. На периферии и в отдаленных регионах оно развивалось слабо.
О состоянии книжного дела в Римском государстве известно по сочинениям Марциала, Светония, Витрувия и др. Издательское дело и книжная торговля достигают значительного развития. В I в. до н. э. книжная торговля считалась уже доходным делом. Первым древнеримским книгоиздателем был друг Цицерона Аттик, который ввел массовое изготовление рукописей для продажи. У него нашлись последователи, и создался книжный промысел. Вот как издавал свои сочинения Овидий. Написав поэму, он шел к продавцу и заключал с ним договор о продаже своего произведения. Тот, взяв рукопись, шел в соседнюю комнату, где работали иногда сотни писцов из рабов и вольнонаемных, обученных красивому и быстрому письму. Перед каждым писцом лежали чистые связки папирусов, чернильницы с чернилами двух цветов и очинённым тростником. Они оставляли прежнюю работу и принимались за новую, причем, один из них взбирался на возвышенность и диктовал. Вечером Овдию доставлялись готовые экземпляры, а наутро на углах появлялись объявления о выходе в свет нового произведения. Такая лавка была найдена при раскопках Помпеи. Сатирик Марциал, живший в 102 г. до н. э., говорит, что мог переписать девять стихов в минуту.
Цены на книги были сравнительно невысоки: Марциал продавал свое сочинение «Ксении» (14 убористых страниц) по 30 коп. (драхм). Императорский Рим был городом чтения, изобиловавшим учеными и любителями-аристократами. У каждого состоятельного римлянина имелась библиотека, иногда — весьма обширная. В погибшем от извержения Везувия Геркулануме ученые нашли в одном доме богатую библиотеку в 1700 свитков. Книгу читали в банях, за трапезой, на прогулках, в постели. К концу существования Римской империи уже существовало значительное число библиотек.
Утром можно было встретить на улицах мальчика, отправлявшегося, как описывает поэт Ювенал, в школу в сопровождении маленького раба, несшего за ним в сумке учебники, тетрадки и письменные принадлежности. Иной из этих учеников получал иногда в награду прелестный экземпляр труда какого-нибудь классика. Учитель школы, в свою очередь, имел небольшой запас книг с собственными заметками, которыми он пользовался на уроках. По дороге в школу попадались книжные лавки, выставки книг на открытом воздухе, где можно было и просто перелистать книгу. Книжные лавки служили местом встреч любителей литературы и искусства.
В эпоху Августа (рубеж н. э.) особенно славилась торговля братьев Сосиев. Гораций, обращаясь к книге, между прочим, писал: «Ты, моя книга, как будто смотришь в сторону Вертулина и Януса (намек на квартал книготорговцев), горя, без сомнения, нетерпением быть отполированной пемзой, отправиться на полки к Сосиям». Если для издателя книжная торговля была доходным делом («вот эти книги дают барыш Сосиям», — писал Гораций), то доход автора не оговаривался. Авторского права не существовало. Это еще не современное издательское дело с его высокоразвитыми и организованными формами, но это уже многие его зародыши. Процветает в Риме и библиофильство. Многие римские писатели, в особенности Цицерон, с любовью говорят о своих собраниях книг. Книги хранились на полках, в нумерованных футлярах, к которым были прикреплены таблички с заглавиями. Содержание римских библиотек — самое разнообразное: произведения светских писателей, скептические сочинения о религии и т. п. Оригиналы эпохи расцвета римской литературы до нас почти не дошли, сохранились лишь их позднейшие копии. Христианские проповедники, боровшиеся с языческими сочинениями, агитировали за истребление этих книг. Таким образом, религиозные фанатики уничтожили массу книг.
В Риме появилась уже и первая газета — «Акта диурна урбис». Это были набеленные доски, похожие на наши афиши, на столбах. Они исписывались сообщениями в самых последних событиях в Риме и рассылались в различные районы Римской империи. Одна из таких газет сохранилась до наших дней. Вот о чем она повествует: «Консул Савиний вступил сегодня в отправление своих служебных обязанностей», «Вчера над городом разразилась сильная гроза. Недалеко от Вели молнией зажгло дуб», «В винном погребе произошла драка. Хозяин лавки опасно ранен», «Меняла Анзидий бежал, захватив с собой большую сумму денег». Знает Рим и преследование книг и их авторов. При императоре Тиберии (I в. до н. э. — 1 в. н. э.) был осужден историк Кремуций Корд за то, что преклонялся перед последними защитниками Республики — Брутом и Кассием. До него другой историк, книги которого были сожжены по повелению Сената, не смог пережить их истребления и покончил жизнь самоубийством. Можно полагать, что сочинения Тацита не дошли до нас полностью потому, что он откровенно порицал императоров Нерона и Домициана.
15. Английская рукописная книга средневековья
В Европе подъем книгописания связан с распространением христианства.
Большое значение имели монастырские скриптории, которые являлись центрами по переписке и распространению книг на протяжении всего периода Средневековья. Первым таким центром был монастырь Вивариум, при котором была устроена академия для подготовки переписчиков. Со временем мастерская по переписыванию книг, а затем и библиотека стали неотъемлемой частью любого монастыря. Долгое время Византия была страной книг и книжности, вплоть до самого завоевания ее турками-османами в 1453 г.
В Европе в эпоху позднего Средневековья было построено множество монастырей, в которых трудились прекрасные каллиграфы, мастера книжного оформления. Здесь же изготавливались оклады для книг. Переписывание книг считалось богоугодным делом. Многие переписчики имели духовный сан. Основным материалом для письма служил пергамен, который раскрашивался в пурпурный, черный и другие цвета, буквы наносились серебряной или золотой краской. В готовую рукопись вписывались инициалы, рубрики, иллюстраторы готовили миниатюры и орнаменты. Роскошь переплетов, драгоценные каменья, золотые и серебряные оклады делали книгу настоящим произведением искусства.
Наряду с этим в основной массе из монастырских стен выходили скромно оформленные книги. Предназначались они для продажи. Для получения большого количества книг опытный чтец вслух произносил текст, а 30-40 переписчиков одновременно его копировали. Потребность в книгах привела к тому, что греческий унциальный майюскул был вытеснен более беглым и округлым почерком - каролингским минускулом, содержащим множество лигатур и сокращений. Увеличение скорости письма диктовалось потребностями рынка.
Начиная с XI века в связи с ростом городов, торговых связей, развитием ремесел, требующих грамотных людей, открываются университеты. Старейший из них, Болонский, был открыт в 1119 г., Парижский в 1120 г. В начале XIII века открываются Кембриджский и Оксфордский университеты. При них были созданы мастерские по переписке книг, предназначенных в основном для обучения.
Книги, создаваемые практически поэкземплярно, стоили дорого. В этой связи важное значение приобретают книжные хранилища, которые устраивались при светских и церковных заведениях. В библиотеках собирались священные писания, жития, сочинения святоотеческой литературы, литургические книги. В конце XVI века только в Англии было 160 церковных и монастырских библиотек.
Университетские библиотеки создавались не только с целью хранения, но и использования книг. В общественных хранилищах рукописи приковывались к полкам цепями, только в отдельных случаях книги разрешалось брать на дом.
В эпоху раннего Средневековья книжное дело практически всецело находилось в руках духовенства. Церковь осуществляла цензуру книг и строго следила за содержанием богословских трактатов. Сосредоточив в своих руках монопольное право на переписывание книг, она тем самым препятствовала широкому распространению знаний среди мирян. Многие "вредные" с точки зрения церкви книги были сожжены на кострах вместе со своими авторами и переводчиками.
В VIII-XI веках книгами владели немногие даже грамотные люди. С развитием торговли и ремесел постепенно начинается оживление в культурной жизни многих европейских народов. Вместе с открытием учебных заведений появилось большое количество грамотных людей. Возросла потребность в знаниях по географии, юриспруденции, точным наукам. Ученые обратились к наследию античности, усваивали ее достижения, готовили оригинальные труды, рассчитанные на университетских слушателей и лекторов. Для переписывания конспектов лекций и учебников привлекались специалисты-каллиграфы, которых именовали стационариями.
В XIV веке во многих европейских странах производство книг постепенно перешло в руки мастеров-ремесленников. Среди них выделились специалисты по украшению книг. Их усилиями книга становится нарядной и начинает отвечать эстетическим вкусам своих заказчиков и потребителей. Вместе с тем книга превратилась в товар, а ее изготовление в доходное дело. Оживление книжного дела сопровождалось формированием книжного рынка. В его орбиту вовлекаются различные слои населения: горожане, чиновники, простой люд, которые высоко ценили книги и нередко не расставались с ними даже во время путешествий и длительных странствий. Для этой цели мастера-переплетчики изобрели оригинальный переплет, который по своему внешнему виду напоминает кошель или конверт. Он прикреплялся к поясу, а для прочности закалывался красивой булавкой или брошью. Такие книги-кошели дошли до нашего времени в единичных экземплярах. Сейчас в мире их известно пять. Изображения книг-кошелей можно встретить на старинных гравюрах и картинах.
Проникновение элементов светскости и мирского образа мыслей в сознание средневекового человека сказалось и на внешнем уборе книг. Изящные и дорогие украшения, свойственные церковным книгам, постепенно сменяются простыми, но добротно выполненными образцами рукописных кодексов, содержание которых отвечало литературным вкусам нарождающегося бюргерства и дворянства.
Удешевление книг, ставшее возможным в результате внедрения в их производство бумаги, а также в результате развития художественных ремесел, расширило круг потребителей, содействовало формированию общественных и частных библиотек. Своими книжными собраниями славились библиотеки Ирландии, Англии, Франции, Германии. В конце XIV века в Англии был составлен общий каталог книг, учитывающий фонды 160 монастырских и церковных библиотек.
С XIII века Европа была уже знакома с понятием библиофилия. Книги собирали короли и рыцари, бароны и состоятельные горожане. В XIV веке французский король Карл V собрал в Лувре богатую коллекцию книг. Страстным библиофилом был папа Иоанн XXII. Английский аристократ и видный государственный деятель Ричард де Бери собрал библиотеку с впечатляющим для современников количеством томов 1500. Он же создал труд "Филобиблон", в котором стремился привить любовь и уважение к книге и передать ее своим потомкам.
Первые рукописные книги — латинские манускрипты — появились в Британии в I—II вв. н. э. Первые книжные мастерские были созданы в монастырях Ирландии и Уэльса в VI-VII вв. Расцвет производства рукописной книги относится к XIV в. Самой крупной мастерской являлась книгописная мастерская при «Дарем-колледже», основанная епископом-библиофилом Ричардом де Бери — автором «Филобиблона» («Любокнижия») — трактата о пользе чтения и любви к книгам.
Среди рукописных книг большое распространение имели творения отцов церкви, Библия, историческая поэма «Беовульф», рыцарские романы, назидательная церков­ная поэзия, рассказы о жизни святых, учебники, юридические сочинения, исторические хроники. Помногу раз переписывались сочинения Дж. Чосера, особенно «Кентерберийские рассказы». В XV в. большое хождение среди народных масс имели листки с текстами народных баллад. В XV в. организуется и первое профессиональное объединение — Братство писцов.
16. Немецкая рукописная книга средневековья
В конце XI - в начале XII в. стал складываться новый по форме букв шрифт с острыми штрихами под названием готический. Он существовал в эпоху господства готики в архитектуре и искусстве. Готический шрифт получил широкое распространение по всей Европе - в Германии, Франции, Англии и др. Этот шрифт явился новой ступенью в развитии латинской письменности.
В позднее Средневековье крупным центром переплетного искусства стала Германия, где преобладал позднеготический стиль. В конце XV века по заказу Петера Угельгеймера из Франкфурта-на-Майне несколько книг были переплетены в Венеции. Их тонко и искусно изготовленные переплеты, выполненные, по всей вероятности, восточными мастерами, положили начало новому стилю оформления переплетов в Европе. Также на немецкое искусство переплета значительное влияние оказали книги Николауса фон Эбелебена и Дамиана Пфлуга, переплетенные во время их учебы в Париже и Болонье, а затем привезенные в Германию.
Вплоть до середины XVI века немецкие переплетчики использовали традиционные формы и старую технику. По-прежнему переплеты изготавливались преимущественно из досок, обтянутых телячьей или свиной кожей и украшенных блинтовым тиснением.
Для тиснения применяли ротационные (роликовые) и плоские штампы. При оформлении переплета в большинстве случаев придерживались следующей схемы: в центре располагался герб или какое-либо другое изображение, которое обрамлялось параллельными линиями, заполнявшими все остальное поле сторонки. Для тиснения изображения в центре использовался плоский штамп, а для рамок - роликовые штампы. Применение роликовых штампов часто было бессистемным и небрежным: предназначенные для тиснения вертикальных линий штампы могли использоваться и для формирования горизонтальных линий без учета характера орнамента. Эти линии могли сходиться на углах, а могли оставаться разъединенными, даже если это не было обусловлено композицией.
Тематика орнаментов отличалась разнообразием. Наряду с чистым орнаментом, который в известной мере был выдержан в готическом стиле, немецкие переплетчики применяли пальметты и украшения в стиле эпохи Возрождения. Нередко на ролике углубленно гравировалось несколько изображений, что позволяло получать повторяемый рисунок.
Переплеты украшались портретами, сценами из мифологии и истории, аллегорическими фигурами и изображениями современников (в первую очередь Мартина Лютера и деятелей реформационного движения). Народные бытовые сцены заимствовались из произведений графики. Довольно часто на центральном штампе гравировался портрет владельца книги или курфюрста. Часто приводилась монограмма владельца с указанием года, а также имена переплетчика и гравера.
К XIII столетию европейская рукописная книга сложилась в законченный, цельный и совершенный организм. Поколениями мастеров всё в ней было выверено, посчитано и соблюдено: поля, колонки, строки, буквы и не в последнюю очередь — художественное убранство, просто немыслимое без инициалов.
Текст писали вытянутым, угловатым, суровым с виду, но очень ёмким письмом. Оно плотной массой ложилось на пергаменные страницы, до отказа заполняя очерченные при разметке прямоугольники колонок. Чтобы не нарушать монолитности письма, писцы растягивали, сжимали или сокращали буквы в строке, выравнивая её правый край. В короткой строке пробел заполняли орнаментом, а в короткой колонке, чтобы избежать пустоты, повторяли последний кусок текста, пометив на поле, что читать его не нужно.
Такая строгая упорядоченность чёрных форм оживлялась большими и красочными заглавными буквами. Они разделяли текст подобно караульным заставам — строчки рубрик струились над ними алыми стягами. Вряд ли когда-нибудь ещё появятся инициалы такой величины, такой ювелирной отделки, такая сложная, продуманная до мелочей многоступенчатая их иерархия.
Текст латинской Библии — Вульгаты — начинался, как правило, вытянутой по высоте страницы заглавной буквой «I»: «In principio creavit Deus...» — «В начале сотворил Бог...» (Быт. 1,1). Размеры инициала были таковы, что художник-иллюминатор умудрялся не только вписать в его медальоны все семь дней творения, но зачастую изображал и последующие эпизоды Книги Бытия: грехопадение человека, изгнание Адама и Евы из рая, убийство Каином брата Авеля. Для средневекового мастера, видимо, иначе и быть не могло: начало времён, великие события — начало рукописи, величественное исполнение... В некоторых скрипториях к нижней части буквы «I» дополнительно пририсовывали Распятие, напоминая о грядущем искуплении первородного греха и первого братоубийства.
Инициалы остальных книг Священного Писания выполнялись в пять-шесть раз меньше исходной «I», но каждый из них также включал в себя иллюстрацию из Ветхого и Нового Заветов: Моисей получал скрижали (Книга Исхода), Юдифь отрубала голову Олоферну (Книга Юдифи), Иона выходил из чрева кита (Книга пророка Ионы), Иоанн лицезрел Господа во славе (Откровение Иоанна Богослова)...
Тексты Вульгаты предварялись прологами — отрывками из писем и сочинений блаженного Иеронима, который в IV веке перевёл Писание на латинский язык. Прологи начинались инициалами ещё меньшего размера, а вместо иллюстраций их украшал орнамент.
Мельче всех писец-каллиграф либо рубрикатор выводил минием и лазурью начальные буквы глав. Эти инициалы получили название филигранных: алая основа буквы окружалась множественными голубыми прочерками, лёгкими петлями, ажурными завитками — почти иллюзорными следами изящных движений тонко заточенного пера. В равной степени бывало и наоборот: основа буквы делалась синей, а филиграни — красными.
Как это ни парадоксально, но при помощи одних лишь начальных букв достигались весьма разветвлённая логическая артикуляция мысли и строгое соподчинение частей книги друг другу, на которые не раз обращали внимание исследователи готических рукописей.
У древних германцев, по предположению некоторых ученых, существовало примитивное письмо со смысловыми знаками (идеограммами), употреблявшееся ими не для передачи сообщения, а в магических целях. Подлинные германские надписи начала нашей эры выполнены так называемым руническим алфавитом (руны), состоявшим из вертикальных и диагональных черт. Древнейшие рунические надписи начертаны на кубке из Фелингена на Нижнем Рейне (рубеж новой эры). К более позднему времени относятся готские надписи из Пьетроассы (375 г. н. э.). Руны употреблялись в Германии до начала VIII в. По мере знакомства с буквенно-звуковым письмом соседних народов, германцы стали придавать звуковые значения и руническим знакам. Последние утратили свой первоначальный изобразительный характер и приблизились по начертанию к соответствующим латинским и греческим буквам. Средневековое германское государство возникло в конце V в. н. э. с распадом Римской империи. Германцы восприняли у римлян, наряду с правом и религией, и литературный язык — латынь. Грамотность и книжное дело являлись монополией церкви. При монастырях создавались скриптории, в которых монахи переписывали богослужебные и богословские книги.
В конце XI в. появилось декоративное готическое письмо. В IX в. в Германии началось изготовление бумаги, возникли светские скриптории, например, скриптории Дибольда Лаубера в Хагенау (Эльзас).
При королях саксонской династии Оттонах германский королевский двор стал одним из центров церковно-феодальной культуры. При дворе Отгона III имелась библиотека, в которой были собраны рукописные копии произведений древних авторов. В период «оттоновского возрождения» оживилась деятельность монастырских скрипториев. Монах Сен-Галленского монастыря Эккегард создал поэму «Вальтерий» в подражание «Энеиде». В Корвейском монастыре монах Видукинд, под влиянием сочинений римского историка Саллюстия, составил «Саксонскую хронику». Древнейшей сохранившейся рукописью на древнем верхненемецком языке является героический эпос — «Песня о Хильдебранте» (начало IX в.). Лучшими образцами рукописной книги средних веков считаются «Евангелие» Карла Великого (ок. 800 г.), «Кодекс Ауреус», написанный золотыми чернилами, «Кодекс Виттекиидеус», Вейгартнеровский и Гейдельбергский списки песен Манессе (ок. 1320 г.) на латинском языке.
17. Рукописная книга средневековой Италии
Итальянская рукописная книга развивалась под воздействием позднеантичной традиции. Одна из первых книжных мастерских в Южной Италии в VI в. была основана христианским писателем, приближенным короля остготов Теодориха Кассиодором. В созданном им монастырском скриптории переписывались духовные книги и произведения классической древности. Самому Кассиодору принадлежит 12-томная «История готов» и «Наставление по духовному и светскому чтению» — одна из основных учебных книг в средневековой Европе.
Основными центрами производства книг в средние века были монастырские скриптории в Боббио, Верне, Монтекассино. В них переписывались богослужебные книги, библейские тексты, сочинения отцов церкви, полемическая литература, произведения античных и средневековых писателей. Наряду с монастырскими скрипториями существовали светские — при дворах феодальных государей, где переписывались произведения светского характера. Италия в период раннего средневековья отличалась исключительной раздробленностью, которая сохранялась в течение ряда столетий. Духовная культура находилась в X и начале XI столетия в состоянии упадка. Это отразилось на деятельности монастырских скрипториев и библиотек. Переписывание произведений античных авторов и других светских книг рассматривалось теперь как греховное. Ухудшились техника письма и искусство украшения книг. Книги стоили необычайно дорого. Так, например, в XI в. грамматика Присциана стоила столько же, сколько дом с участком земли, а простой требник оценивался так же, как целый виноградник.
Развитию книжного дела способствовали рост городов и создание университетов. Наибольшее значение для развития культуры имели Флоренция, Венеция и другие крупнейшие города. В XII-XIV вв. спрос на книгу возрастает. Она становится более разнообразной по тематике и содержанию, изменяет свой внешний облик. Пергаменный кодекс сменяет бумажная книга. Этому содействовало появление в Италии бумажных фабрик (с конца XIII в.). Значительное распространение получают юридическая литература, философские и естественнонаучные сочинения средневековых философов, теологов и ученых. В XIII в. определенные успехи были достигнуты в области географического знания. Венецианец Марко Поло составил подробное описание своего путешествия по Китаю и Северной Индии.
Новый этап в истории итальянской книги связан с эпохой Возрождения, с ее повышенным интересом к классической древности, памятникам античной литературы. В это время, благодаря деятельности ученых-гуманистов, занимающихся поисками и перепиской произведений античных авторов, их публикацией, читатели получили доступ ко многим памятникам философско-научной, исторической мысли Древней Греции и Рима, произведениям древних писателей, поэтов, драматургов.
В конце XV в. во Флоренции возникла «Платоновская академия» — кружок гуманистов, группировавшихся вокруг Лоренца Великолепного (из рода Медичи). Видный участник кружка Марсилио Фичино перевел с греческого языка на латинский неизвестные ранее в подлиннике средневековым философам сочинения Платона. Гуманистическое мировоззрение было заложено трудами Данте, Ф. Петрарки, Дж. Боккаччо и нашло выражение в книгах многих писателей, ученых, политиков.
18. Рукописная книга средневековой Франции
История рукописной книги во Франции распадается на два периода: так называемый монастырский — с начала средневековья и до конца XII в., когда рукописные книги изготовлялись и хранились в монастырях и светский — с начала XIII в. до введения книгопечатания (70-е годы XV в.), когда центр производства рукописных книг переместился в города. Наибольшее число датированных и подписанных кодексов было создано в XI—XII вв. Славились мастерские монастырей северного и восточного районов страны. Крупным центром производства манускриптов стал монастырь Клюни. В скриптории аббатства Мон-Сен-Мишель, называемом «городом книг», был создан особый, «монастырский», стиль книжного оформления, сочетающий ясность письма с простотой декоративного оформления. Кроме литургических книг переписывались книги по каноническому праву, сочинения отцов церкви.
В крупных монастырях составлялись и переписывались исторические хроники. Первым письменным документом на французском языке принято считать «Страсбургские клятвы» (842 г.). В Северной Франции на рубеже XI—XII вв. появилось самое значительное произведение французского эпоса — «Песнь о Роланде». В XII в. появилась, а в XIII в. все шире распространилась литература на северо­французском языке. Повышение грамотности среди горожан и феодалов повлекло за собой увеличение спроса на книги светского характера: рыцарские романы, исторические хроники, поэмы, театральные пьесы, лирику, песни труверов и др.; дошедшие до нас рукописные книги ХН-ХШ вв. исчисляются десятками тысяч. Пользовались популярностью стихотворные сборники. Охотно переписывались, заучивались, распевались стихи Франсуа Вийона — крупнейшего поэта XV в.
В XIII в. в аббатстве Сен-Дени был сделан перевод с латинского на французский язык «Больших французских хроник», получивших широкую известность. В XIV в. переведены на французский язык произведения античных авторов, труды схоластов XII в., Библия, произведения отцов церкви. Развитие литературы на французском языке делало книгу более доступной, что являлось важной предпосылкой для роста производства книг в XIII-XIV вв.
Большую роль в увеличении спроса на книги сыграли средневековые университеты (в Париже и Монпелье). С XIII в. они стали центрами науки и культуры. В городских ремесленных мастерских, в основном, изготавливались часословы (молитвенники). Со второй половины XIV в., и особенно в XV в., их производство приобрело массовый характер.
Развитие религиозности и грамотности способствовало появлению и распространению в XIII-XIV вв. часовников — молитв «по часам». Эти, как правило, небольшие книжки отличались изяществом оформления, наличием превосходно выполненных миниатюр, орнаментной рамки, прекрасным письмом, высоким переплетным мастерством. «Эта книга, чаще всего маленькая книжка, спутник в праздничные дни благочестивого (а может быть, и не благочестивого) человека: рыцаря, горожанина, а чаще, дамы — знатной и буржуазной, — вошла в обычай. Она широко завоевала книжный рынок, стала любимым подарком мужа жене, матери — дочери, жениха — невесте».
Интенсивное развитие городского ремесленного производства рукописных книг во Франции завершилось в XV в. организацией массового изготовления кодексов на предприятиях мануфактурного типа, что способствовало значительному росту книжной продукции, ее удешевлению. Рост производства, успехи в области образования в XV в. способствовали развитию книжного дела. Увеличилось число переписчиков, переплетчиков, иллюстраторов. В 60-е годы XV в. в Париже работало не менее 10 ООО переписчиков. Тогда же появляются первые привозные (из Германии и Италии) печатные книги.
19. Рукописная книга средневековой Византии
Восточная Римская империя, именуемая также Византийской, возникла в результате распада единой Римской империи. В 330 г., в правление императора Константина I, столица Римской империи была перенесена в город Византию, впоследствии переименованный в Константинополь, или, как его называли на Руси, Царьград.
Византийская культура складывалась постепенно. V-VI вв. были для нее переходными от античности к средневековью. Как раз тогда христианство окончательно одержало верх над язычеством. Тем не менее, христианские правители не отказались вовсе от наследия античности. Греческий язык был государственным языком Византийской империи, произведения великих греков древности были доступны, оставались основой образования.
В отличие от Западной Европы, Византия знала и светские очаги просвещения; церковь здесь не обладала монополией на образование. Еще со времени язычества оставались светские школы. Правда, учителя были уже христианами, а уровень образования в провинциальных школах значительно снизился. Большая часть населения, особенно сельского, оставалась неграмотной, а круг эрудитов был особенно узок. Отсюда и ограниченность читательской аудитории. Однако литературное наследие ранневизантийских авторов довольно обширно, но, в основном, это богословско-агиографическая литература. Таковы сочинения Ефрема Сирина, «Луг духовный» Иоанна Мосха. Один из знаменитейших византийских ученых Иоанн Дамаскин (VIII в.) в своем сочинении «Источник знаний» изложил основы всей суммы тогдашних наук. Этот труд стал энциклопедией знаний для всего православного мира.
В византийской системе образования огромную роль играло античное литературное наследие. Произведения Гомера, Гесиода, Эсхила, Еврипида, Аристофана, Платона, Аристотеля, Геродота, Ксснофонта и многих других поэтов, философов, историков, а также математиков, астрономов, врачей, агрономов разыскивали, тщательно переписывали, обильно комментировали, им подражали. Популярны были античные астрологии, летописи, героические эпосы. Такая «терпимость» к языческой литературе создавала благоприятные условия для развития книжного искусства, поощряла начитанность. Существовала и собственная византийская литература — исторические и риторические сочинения, хроники, послания, сатирические произведения в прозе и стихах.
С середины IV в. императором Константином II в столице был организован государственный скрипторий, руководимый специальным чиновником-архонтом, под началом которого состояло множество каллиграфов. Подобные скрипторий создавали и другие императоры. Славилась основанная в IV в. императором Константином библиотека, включавшая 120 тысяч томов. В 477 г. она сгорела, но впоследствии была восстановлена. Существовали и другие крупные библиотеки, в том числе библиотека Византийского университета.
Среди книжных собраний при церквах и монастырях выделялись библиотеки Афонских монастырей, особенно собрание Лавры св. Афанасия. До наших дней дошло несколько тысяч старинных кодексов из монастырских собраний. Свои подручные библиотеки имели ученые, профессора, учителя. Делались попытки библиографического описания коллекций. Например, «Мириобиблион» («Тысячекнижие») энциклопедически образованного патриарха Фотия (IX в.). В нем приведены аннотации приблизительно 300 античных (языческих) и христианских произведений, прочитанных в литературном кружке, главой которого был Фотий. Благодаря этому мы знаем о многих произведениях, которые не дошли до нас в первоначальном виде и известны лишь по Фотиевому пересказу. Невосполнимый ущерб константинопольским книгохранилищам причинили крестоносцы. В 1204 г. они взяли штурмом город и ограбили его; волокли на копьях через весь город письменные принадлежности, уничтожали книги.
Производство книг напоминало западноевропейское. С первых столетий нашей эры пергамен вытеснил папирусный свиток. Дефицит пергамена и дороговизна привели к использованию палимпсестов. Палимпсест (греч. Palimpsestor от palim — опять, вновь; psaio — стираю, скоблю) — писчий материал, использованный два, три или более раз; ранее написанный текст счищается или смывается. В XIII-XV вв. в Византии вошел в употребление так называемый книжный курсив — беглое письмо с многочисленными сокращениями и лигатурами. Это письмо стало впоследствии образцом для итальянских гуманистов, особенно для Альда Мануция.
В XI в. наблюдается расцвет византийского книжного искусства. В это время сложились все элементы орнаментики византийской книги: роскошные фронтисписы и виньетки, заставки, растительные орнаменты на полях, замысловатые инициалы. Необходимый элемент оформления — великолепный переплет. Использовались елоновая кость, золото, эмаль. По заказу богачей византийские ювелиры украшали золотой рельеф инкрустациями из драгоценностей. Эта работа ценилась настолько высоко, что переплетчиков отдавали в приданое, когда принцессы выходили замуж в другие европейские страны.
Падение Византии и разгром османами Константинополя в 1453 г. нанесли огромный ущерб книжным собраниям. Только малая их доля была вывезена в Западную Европу, в славянские страны бежавшими из Византии учеными и библиофилами. Византийская книжная культура, традиция оставили след в развитии книги как западноевропейской, так и, особенно, славянской и народов Кавказа.
20. Рукописная книга средневековой Восточной Европы
Болгария
Болгарское книжное дело имеет давние и прочные традиции. В 862 г. славянская письменность, созданная Кириллом и Мефодием, была официально объявлена в Болгарии национальным письменным языком. В начале X в. в Переславле организуется первая рукописная книжная мастерская. В ней была написана первая болгарская книга — «Изборник царя Симеона». Расцвет рукописного книжного производства в Болгарии приходится на XIII-XIV вв. Именно в этот период создаются самые замечательные книги («Евангелие пана Добрейша», «Болонская псалтырь»). Крупнейшая рукописная мастерская в XIV в. работала в Тырново; здесь были созданы оригинально иллюстрированные «Александровское евангелие», «Псалтырь Томича», «Хроника Манасии». Во второй половине XV в. центром рукописного книжного производства стал Рильский монастырь.
Венгрия
Древнейшие дошедшие до нашего времени рукописные книги, созданные в Венгрии, — жития святых, проповеди и хроники, написанные на латинском языке в XI-XII вв. Наиболее ценной среди них является «Деяние венгров» (2-я половина XI в.), вошедшая в сводную «Хронику венгров» Яноша Туроци. Древние памятники письменности на венгерском языке относятся к XIII в.: «Надгробная речь» (ок. 1200 г.). Первым известным книжным мастером (переписчиком и иллюстратором) был Миклош Магези (1342-1382). Расцвет венгерского книжного искусства относится ко 2-й половине XV в. и связан с именем короля Матьяша Хуньяди — крупного библиофила и мецената. Им была основана знаменитая библиотека рукописных книг «Корвиниана», состоявшая из 2 тысяч роскошно оформленных кодексов. Фонды библиотеки большей частью погибли во время турецкого нашествия (1525 г.). До нашего времени сохранилось лишь 179 книг.
Польша
Древнейший из сохранившихся памятник польской книжности — «Хроника» Галла Анонима на латинском языке — имел светский характер и датируется 1112-1115 гг. Рукописные книжные мастерские работали в XI—XII вв. в монастырях. В первой половине XV в. центром книжного дела становится крупнейший в Европе Ягеллонский университет в Кракове. К наиболее значительным рукописным памятникам следует отнести «Флорианскую псалтырь» (конец XIV — начало XV в.), «Понтификал епископа Эразма Целека», «Градуал Ольбрахта», «Кодекс Бальтазара Бехема». Румыния
На территории Румынии письменность в ее начальной форме была уже известна в 3-м тысячелетии до н. э. Предки румын — даки — использовали для передачи своей речи греческие, а позже и римские буквы. С X в. н. э. в румынских владениях употреблялся славянский язык, игравший объединительную роль, подобно латинскому языку для народов западных стран. В конце X в. в результате ассимиляции славян древним романизированным гото-дахайским населением завершился процесс формирования восточнороманской народности — влахов, или вольхов, предков румын и молдаван. Славяне также внесли свой вклад в формирование этой народности, ее языка, материальной и духовной культуры.
Старейшие памятники письменности на старославянском языке относятся к X-XV вв. Первая известная надпись на славянском языке датирована 943 г. Содержание первых летописей Молдовы и Валахии сохранилось в более поздних версиях («Анонимная летопись Молдовы», «Путнянская летопись», «Летопись Ашария»). Из ранних рукописей Трансильвании выделяется своими художественными достоинствами «Повесть о воеводе Дракуле» (ок. 1468 г.). К ранним юридическим источникам принадлежат «Законник», написанный в Валахии Драгомилом (1451 г.), и кодекс законов Влэстару «Синтагма», переписанный в Яссах Дамианом (1495 г.). К началу XVI в. относятся оригинальные рукописи: «Слова назидательные воеводы валашского Иоанна Нягойя к сыну Феодосию» и «Жизнь патриарха Нифонта». Памятники XIV-XV вв. свидетельствуют о широком распространении письменности на славянском языке в Валахии, Молдове и Трансильвании. Они служат также подтверждении тесных политических, религиозных и культурных связях с восточными и южными славянами.
Рукописи на славянском языке отличаются достоверностью текста, каллиграфи­ческой тонкостью, совершенством миниатюр и орнаментики. Наряду с религиозными текстами рукописные сборники включали также сочинения по истории, философии, естествознанию, литературные произведения («Александрия», «Повесть о Варлааме и Иосафе» и др.). Первый сохранившийся текст на румынском языке — письмо боярина Някшу из Кымпулунга (1521 г.). В числе первых рукописных книг XVI в. на румынском языке — «Воронецкий кодекс», «Псалтырь Шейяну», «Псалтырь Хурмузаки». По мнению специалистов, эти манускрипты являются копиями более ранних переводов на румынский язык, выполненных, возможно, в XV в. Эти книги относятся ко времени, когда начали писать на румынском языке и народный язык заменил славянский в качестве литературного и церковнослужебного языка.
Центрами рукописной книги на территории Румынии были монастыри: Тисманский (Олтения), Прислоп (Трансильвания), Говора (Мунрения). В Молдове — Нямецкий, Бистрица, Сучевица, Воронецкий, Слатина. Определенное влияние на развитие славяно-румынской книжной культуры оказал видный южнославянский писатель и религиозный деятель Григорий Цамблок (1364 — ок. 1419) — ученик болгарского просветителя Евфимия Тырновского. Он вел просветительскую деятель­ность в городах Болгарии, Молдавии, Украины, Литвы, Сербии и России. В 1403— 1406 гг., будучи игуменом Нямецкого монастыря, основал там школу переписчиков книг и миниатюристов.
21. Рукописная книга средневековой России
Время возникновения первоначальной славянской письменности относится к началу 1-го тысячелетия н. э., когда племенной строй у славян достиг сравнительно высокого уровня развития. Академик С. П. Обнорский пишет «о принадлежности каких-то форм письменности уже руссам антского периода». О существовании зачатков письма у славян в языческие времена, еще до принятия ими христианства, свидетельствуют как литературные, так и материальные источники. Важное значение имеет «Сказание о письменах», составленное в X в. болгарским ученым-монахом черноризцем Храбром. В нем, в частности, утверждается: «Прежде убо славяне не имеху книг, но чертами и резами чьтеху и гатааху (считали и гадали) погани суше (будучи язычниками)». В таком же духе свидетельствуют арабские путешественники и ученые X в. Ибн Фадлан, Эль Массуди, Ибн ан Надим, мерзебургский епископ Титмар. Они говорят о надписях, выполненных славянами на дереве, на камнях, а также на статуях и стенах языческих храмов. В сочинении Ибн ан Надима «Книга росписи наукам» приведена зарисовка надписи, вырезанной на «куске белого дерева», не имеющая аналогов ни в одном из известных славянских алфавитов.
Существование дохристианской письменности у славян подтверждают также результаты археологических раскопок. К памятникам так называемой «Черняховской культуры» (II—IV вв. н. э.) относятся глиняные чаши, вазы и кувшины, украшенные изобразительным символическим орнаментом (прямоугольные рамки, квадраты, кресты, волнистые линии). «Приморские знаки», открытые в XIX в. в местах древнегреческих поселений в районе Херсона, Керчи, на Черноморском побережье, отличаются довольно сложной линейно-геометрической формой. Некоторые из них напоминают одну из древнеславянских азбук — глаголицу. Большинство из них относится к первым трем-четырем векам н. э. Символические знаки обнаружены на различны предметах быта, ремесленных изделиях — горшках, медных бляхах, свинцовых пломбах, свинцовых пряслицах и т. п. По мнению ведущих специалистов-славистов, все эти письменные знаки соотносятся с «чертами и резами», о которых писал Храбр, и представляют собой примитивные символические обозначения, имевшие форму черточек и зарубок, которые у древних, в том числе восточных, славян, служили счетными, родовыми и личными знаками, знаками собственности, календарными знаками, для гадания и т. п. В какой-то мере они напоминают древние скандинавские руны, огамическое письмо ирландцев. По мере обращения в христианство, славяне стали использовать для передачи звуков своего языка буквы латинского и греческого алфавитов. «Крестившее же ся, римсками и греческыми письмены нуждаахуся словенску речь без устроения... И тако бещу много лета» — написано в «Сказании о письменах» черноризца Храбра. Однако этот способ был неудобен, так как для ряда славянских звуков (шипящих, носовых) в латинском и греческом алфавитах не существовало адекватов. Упорядоченный славянский алфавит был создан в IX в. двумя византийскими учеными-монахами Кириллом и Мефодием с целью перевода на славянский язык основных богослужебных книг и просвещения славян, принимавших христианство. У славян имели хождение две графические разновидности алфавитного письма — «кириллица» и «глаголица». На Руси, начиная с X в., утвердился повсеместно единый для Древнерусского государства кириллический алфавит — более простой по начертанию, чем глаголица. Известно три типа кириллического письма, имевшего хождение на Руси: устав, полуустав и скоропись. Древнейший из них — устав, характерный для рукописей XI—XIII вв. Буквы уставного письма отличались прямолинейностью и тщательностью написания, приближались по форме к квадрату. Полуустав получает распространение с середины XIV в. Это более мелкий и более округлый тип письма, чем устав. В нем имеет место слитность букв (лигатуры), часты надстрочные знаки — титлы, служащие для обозначения сокращения слов, и так называемые «силы» — знаки ударения. Скоропись, в основном, получила распространение в деловой переписке и отличалась многообразием начертания одних и тех же букв, связностью, вытянутостью оконечностей букв за пределами строки, что было вызвано свободным нажимом и взмахом пера. Существовало также особое декоративное письмо — вязь, отличавшееся различными сочетаниями букв, сокращениями и орнаментацией, выполненной в определенном стиле.
Уже в конце XI в. в Древней Руси возникает ремесло «книжных списателей» — писцов книги. Если на первых порах ими были преимущественно монахи, то вскоре появились уже и светские мастера. В XII-XV вв., когда возросла роль документальной актовой письменности, в крупных монастырях и в городах начали работать профессионалы — писцы, выполнявшие деловые поручения. Великие и удельные князья имели свои канцелярии с целым аппаратом писцов. В Новгороде и Пскове государственную и частную документацию оформляли вечевые канцелярии. В связи с образованием русского централизованного государства значительно усилилась деятельность Московской великокняжеской канцелярии. В феодальных центрах — при княжеских дворах, монастырях и пр. — существовали местные мастерские для переписки книг. Эта работа часто осуществлялась по заказу на основе заключенного договора («ряда»).
Крупнейшим центром русского просвещения и книжности XI-XII вв. был знаменитый Киево-Печерский монастырь, в котором трудился и легендарный летописец Нестор. Летописцы Киево-Печерского монастыря создали обширные летописные своды: «Сказание о крещении и кончине Ольги», «Сказание о князьях Борисе и Глебе», «Сказание о крещении Руси» и др. На их основе ок. 1113 г. был составлен общерусский летописный свод «Повесть временных лет», в котором в торжественно-эпическом тоне повествуется о возникновении Руси, о ее историческом месте среди других государств мира. Другим крупным культурным центром Киева был Выдубецкий монастырь, развивший свою книжную деятельность в XII в.
Вторым после Киева значительным центром книжного дела в Древней Руси был Великий Новгород. Здесь с XII в. выделились такие очаги средневековой учености и книжности, как Юрьевский, Хутынский и Антониев монастыри. Большинство сохранившихся рукописей XI—XIII вв. составляют списки, выполненные в Новгороде. Наряду с Новгородом усиленно переписывались книги в Пскове. К середине XII в. выдвинулись города Галицко-Волынской Руси — Галич, Владимир и Холм.
На рубеже XIV-XV вв. русская культура и книжное дело испытали влияние славянских и греко-славянских монастырей на Афоне и в Царьграде, получившее наименование второго Южнославянского влияния. Конец XIV и весь XV в. характеризуют неослабевавшие связи с южными славянами и монастырями на Балканах. Следы второго Южнославянского влияния прослеживаются на всей культуре рубежа XIV-XV вв., но особенно сильный след оно оставило в литературе и письменности; произошли изменения в репертуаре богослужебной литературы, графике, материале и орудиях письма, в характере оформления рукописной книги. Значительно пополнилась так называемая «четья» литература, предназначавшаяся для коллективного либо индивидуального назидательного чтения. Впервые на Руси появляются многие «слова» и поучения Василия Великого, Исаака Сирина, Григория Синаита, Иоанна Златоуста и др. В новых, более полных и точных переводах, распространяются списки библейских книг, житийные тексты. Славянские писцы совершенствуют полуустав, вырабатывают особо изящные и красивые почерки.
По мере возвышения Московского великого княжества и образования национального, а затем многонационального русского государства, в Москве — новом центре русской культуры — создаются первые крупные государственные архивы, составляются обширные библиотеки, переписываются и переводятся книги, в которых нуждалось крепнущее русское централизованное государство.
В конце XV в. в Москве возникают крупные рукописные мастерские с целым штатом писцов, переводчиков, редакторов, рисовальщиков и переплетчиков. Столица русского государства постепенно превращается в крупнейший центр русской письменности и книжного дела. Сюда из Новгорода, Пскова и других старинных центров книжной письменности прибывают искусные писцы, рисовальщики, справщики, принимающие участие под руководством образованных представителей русского общества в составлении многотомных литературных памятников. С середины XVI в. появляются писцы-профессионалы, работавшие на городских площадях и потому получивших название «площадных». Профессиональные писцы переписывали книги на заказ и для продажи на рынке, получая за свою работу вознаграждение («писчее», «могарыч»).
В 40-50-е гг. XVI в. сначала в Новгороде, затем в Москве появились крупные мастерские для изготовления икон и рукописных книг, организованные просвещенным религиозным деятелем Сильвестром. В них трудились по найму многие работные люди. Об этом Сильвестр писал так: «В Новгороде, изде, на Москве, вскормих и вспоих до свершена возраста, изучих, хто чево достоин, многих грамоте и писати и пети, иных иконописного письма, иных книжного рукоделья...». Значительное количество книг было передано Сильвестром в различные монастыри. Письменность и, следовательно, грамотность были распространены среди различных социальных слоев населения Древней Руси. Помимо имен книжных писнов ХІ-ХШ вв., известны также имена мастеров, подписавших изготовленные ими изделия (Стефан, Братило и Коста из Новгорода, Лазарь Богша из Полоцка, Масим и Никодим из Киева). На 73 известных в настоящее время новгородских серебряных слитках XII-XIV вв. имеется 88 надписей мастера-ливца. Значительное количество надписей относится к XII—XIII вв. Материал археологических раскопок богат десятками и сотнями предметов, помеченных буквами и целыми словами. Надписи встречаются на гончарных изделиях, колодках сапожников, на пряслицах, венцах срубов, крышек от бочек, глиняных сосудах и т. п. Это позволяет говорить, что грамотными были ремесленники, молодые церковные служки, женщины.
Первая берестяная грамота была обнаружена археологической экспедицией в Новгороде в 1951 г. С тех пор обнаружены сотни подобных грамот — в Смоленске, Пскове, Витебске, Твери, т. е. на широкой территории Руси. Древнейшие их них относятся к XI—XII вв. Их отличительная особенность — не книжный, не канцелярский, а разговорный, непринужденный язык.
Они свидетельствуют о широком распространении грамотности на только в среде феодалов, но и зависимых от них людей. Имеется ряд свидетельств современников о наличии в середине XI в. читающих людей. Так, поп Упырь Лихой, написавший в 1047 г. в Новгороде «Книгу пророчеств», в приписке адресовал свою рукопись не только князю, но и другим читателям. Митрополит Илларион обращался со «Словом о законе и благодати» к людям, «преизлиху насытившимся учения книжного». Широкий круг возможных читателей «Остромирова Евангелия» перечисляет в своем послесловии дьяк Григорий — его переписчик.
В XI—XIII вв. звание «книжник», «книжный человек» было очень почетно: оно свидетельствовало о необычайной начитанности, достаточно широкой для своего времени образованности. «Книжными людьми» были переписчики книг, монахи, священнослужители, епископы и митрополиты, князья, выходцы из городского посада. В летописях XI—XIII вв. «книжными людьми» названы русские князья: Владимир I Святославович, Ярослав Мудрый, Владимир Всеволодович Мономах, Ярослав Владимирович Галицкий, Владимир Василькович Волынский и Константин Всеволодович Ростовский. О Ярославе Мудром в летописи сказано, что он «насеял книжными словесы сердца верных людей». При нем книжное дело получило значительное развитие. В 1037 г. повелением Ярослава была собрана первая русская библиотека, переданная в дар Киевскому Софийскому собору. Владимир Мономах много читал, брал с собой книги даже в дорогу, сам писал. Летописец повествует, что князь Владимир «глаголил ясно от книг, зане бысть философ великий». Почетного титула «книжник» удостоились: митрополит Илларион, о котором в летописи сказано, что он «муж благ, книжник и постник»; Климент Смолятич — «философ и книжник»; Иоанн II — «муж хитр книгами и ученью» и Кирилл I Русин, который был «учителей зело и хитр учению божественных книг». Можно назвать и других книжных людей. На Смоленщине в XII в. прославился Авраамий Смоленский, который много читал и хорошо знал богословскую литературу.
В «Житии Евфросинии Полоцкой» (1101-1173) подчеркивается, что она «была умна книжному писанию и сама писала книги». Ее называли просветительницей Полоцкой земли. По словам Лаврентьевской летописи, ростовский епископ Пахомий был «исполнен книжного учения». «Зело прилежен божественному учению» был, по словам современников, князь Андрей Георгиевич Боголюбский (XII в.). Книголюбом был и знаменитый Александр Невский, который украшал церкви книгами. Книголюбами были жена старшего сына Ярослава Мудрого Изяслава, дочь Всеволода III Большое гнездо — Верхуслава (Анастасия), воспитательница князя Тверского Михаила Ярославича, научившая его «святым книгам». Значительную прослойку грамотных людей Древней Руси составляли художники — их подписями снабжены все сохранившиеся фрески, иконы и миниатюры XI—XIII вв.
Тематика и типы книг. Тематика рукописной книги, имевшей хождение в Древней Руси, была достаточно разнообразна. С принятием христианства Киевская Русь полу­чила сравнительно богатую литературу из Дунайской Болгарии. При Ярославле Мудром усиленно переводилась литература с греческого языка. Много переводилось богослужебной литературы — так называемые «минеи», «триоди» («постная» и «цветная»), служебники, требники, часословы. Все эти книги широко использовались во время церковных служб. Хорошо были представлены в переводах библейские книги: евангелия, апостол, псалтырь. Следует отметить, что эти книги использовались для чтения и вне церкви и часто служили для начального чтения при обучении грамоте.
Широкое распространение получила также «учительная литература» — сочине­ния христианских писателей III—XI вв. и жития святых. Особенной известностью пользовались проповеди и поучения Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, «Лествица» Иоанна Синайского. Из поучений отцов церкви составлялись различные сборники, например, очень популярный у читателей «Златоструй», составленный в Болгарии в X в. при царе Симеоне, «Измарагд» («Изумруд»), «Пчела». Охотно читали на Руси различные исторические хроники-хронографы, в частности, хроники Иоанны Малалы из Антиохии и Георгия Амартола, на основе которых были созданы русские компилятивные сочинения — Еллинский и Римский летописцы.
Популярностью у русского читателя пользовались различные природоведческие книги, пришедшие из Византии, вроде «Христианской топографии Козьмы Индикоплова» (плавателя в Индию) и так называемые «Шестодневы» и «Физиологи». Этими книгами определялись воззрения русского просвещенного человека на природу, растительный и животный мир. Наряду с конкретным описанием свойств птиц и зверей, в них обязательно давалось их символико-аллегорическое толкование, нравственные наставления для читателей.
Большой интерес у русского читателя вызывали роман о подвигах и необычайной жизни Александра Македонского «Александрия» и «Повесть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия. Особое место в переводной литературе занимали апокрифы (греч. — «тайные», не всем известные). Это были сочинения религиозного характера, но отвергаемые официальной церковью. Апокрифическая литература в ряде случаев была связана с еретическими учениями и носила оппозиционный по отношению к официальной церкви характер. Примером может служить популярная в народе повесть «Хождение по мукам Богородицы».
От X в. до нас не дошел ни один крупный памятник русской письменности в форме книги. На первых порах оригинальная русская письменность существовала в виде юридических и административных актов, грамот, договоров и тому подобных про­явлений деловой письменности. Крупнейшим памятником этого рода является «Русская правда» — важнейший юридический документ Древней Руси, определяющий нормы древнерусского феодального права.
К числу литературных памятников Киевской Руси относится «Печерский патерик», собрание биографий наиболее видных монахов Киево-Печерского монастыря. К произведениям светской литературы принадлежит также «Поучение Владимира Мономаха», в котором воссоздан идеальный образ феодального правителя. О достижениях древнерусской литературы свидетельствует известное «Слово о полку Игореве». Рукописный список «Слова» был найден в начале 90-х гг. XVIII в. известным любителем и собирателем русских древностей А. И. Мусиным-Пушкиным (издан в 1800 г.).
Частые пожары, междоусобицы и нашествия кочевников, приводившие к разорению городов и сел, были причинами гибели древних русских книгохранилищ и многих памятников письменности. Особенно тяжело отразилось на всей книжной образованности Руси татаро-монгольское нашествие. До наших дней сохранилось относительно немного книг ΧΙ-ΧΙΠ вв. По данным Археографической комиссии, от XI в. сохранилось 33 рукописи, а от XII в. — 85. В то же время, по утверждению некоторых специалистов, в XI—XII вв. на Руси имели хождение не менее 85 тысяч только церковных книг.
Старейшие сохранившиеся русские книги относятся к XI в. Большинство из них — богослужебные или религиозно-поучительные: минеи, евангелия, псалтыри, жития святых, сочинения отцов церкви.
Самая ранняя дошедшая до нас датированная книга — «Остромирово Евангелие», хранящееся в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге. Она была написана писцом дьяком Григорием для одного из приближенных киевского князя Изяслава — новгородского посадника Иосифа Остромира в 1056-1057 гг. Другим крупным памятником древнего русского книгописания является «Изборник Святослава» (1073 г.). Оригиналом для него послужил близкий по составу сборник, переведенный с греческого языка для болгарского царя Симеона. Рукопись «Изборника» была обнаружена в 1817 г.; она хранится в Государственном историческом музее в Москве. В 1076 г. русский книжник Иоанн переписал для князя Святослава еще один «Изборник». В него вошли статьи религиозно-нравственного, исторического и иного характера. Это первый дошедший до нас образец древнерусской светской литературы, куда вошли: собрание «Слов», «Поучений», «Наказаний... разумных и полезных»; статьи «како подобает человеку бытии», «как правоверную веру имети» и т.п. «Изборник» 1076 г., как и «Остромирово Евангелие», хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге.
От XI в. сохранился еще один памятник русской книжности — «Архангельское Евангелие», написанное в 1092 г. Памятник был обнаружен в Архангельской губернии у одного крестьянина — отсюда его название. Книга хранится в Российской государственной библиотеке в Москве.
Общее число сохранившихся русских книг XV в. превышает более чем вдвое число книг, дошедших до нас от четырех предыдущих столетий. В основном это книги новгородского происхождения (их 42). Большинство из них написано по заказу местных архиепископов. На втором месте после Новгорода по числу сохранившихся датированных книг XV в. находится Москва (29). В XV в. книгописание было распространено по всей территории тогдашнего Московского государства (в Пскове, Ростове Великом, Смоленске, Галиче, Владимире Волынском, Суздале, Угличе и др.).
По данным Η. Н. Розова, число наиболее распространенных богослужебных книг в сравнительном исчислении выглядит так: евангелий от XI-XIV вв. — 140, от XV в. — ПО; апостолов — соответственно 47 и 20; миней — 187 и 68; псалтырей — 55 и 10; триодей — 61 и 26; октоихов — 26 и 21.
Среди памятников письменности XIV-XV вв. выделяется Лаврентьевская летопись, написанная монахом Лаврентием в 1377 г. в Нижнем Новгороде по заказу суздальского и нижегородского великого князя Дмитрия Константиновича. Рукопись представляет собой копию с более древнего, «ветхого» оригинала. Она хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге. В Библиотеке Российской академии наук в Санкт-Петербурге хранится так называемая «Ипатьевская летопись», написанная в первой четверти XV в.
В конце XV в. был составлен полный внебогослужебный по своему назначению кодекс библейских книг — «Геннадиевская библия», названная так по имени новгородского архиепископа Геннадия, руководившего всей работой. Выдающуюся роль в истории русской культуры и книжного дела XVI в. сыграл митрополит Макарий. По его инициативе был составлен крупный памятник общерусской национальной культуры «Великие Минеи Четьи» («Месячные чтения») — 12 томов «собрание всех книг, чтомых на Руси».
К числу обобщающих сводов, составленных в царствование Ивана IV, относится Никоновский летописный свод, названный так по имени патриарха Никона, которому в XVII в. принадлежал один из списков этой летописи. На основании Никоновской летописи в 60-70 гг. XVI в. был создан так называемый «Лицевой», т. е. иллюстрированный летописный свод, содержащий более 16 тысяч миниатюр.
В 60-е гг. XVI в. была составлена так называемая «Степенная книга», повествующая о деятельности русских государей, начиная с первых киевских князей и кончая царствованием Ивана IV. Наряду с публицистической литературой в распоряжении русского читателя были произведения духовной нравоучительной литературы, такие как «Домострой». Она была написана (или отредактирована) Сильвестром и представляла собой книгу об «устройстве» дома, содержащую наставления, регламенти­рующие жизнь состоятельного горожанина, нормы общественного, религиозного и, главным образом, семейно-бытового поведения. В это время также получают распространение лечебники, песенники и другие рукописные книги.
22. Предпосылки возникновения книгопечатанья в Европе
Изобретение книгопечатания по праву считается одним из великих открытий, качественным скачком в истории мировой культуры.
Появление книгопечатания в Германии в XV в. было вызвано многими причинами социального, экономического и культурного порядка. Резкое обострение социальных и экономических противоречий вызвало недовольство во всех классах общества, особенно в крестьянской и городской плебейской массе. Это недовольство в ту эпоху принимало форму различных религиозных ересей, а также общего движения за ре­формацию церковного устройства.
Римская церковь при поддержке большинства светских властителей и императора преследовала еретиков, боролась с реформационным движением, стремясь сохранить общеобязательность официального вероучения, обеспечивающего церковной иерархии ее привилегии. В этих условиях роль книги необычайно возросла;усиливалось и значение злободневной, в том числе официальной, информации. Кроме того, в эту эпоху в Германии уже сложился постоянный спрос на учебную литературу: школьные учебники, университетские лекционные курсы. Массовый спрос существовал на календари, содержащие, как правило, различного рода астрологические прогнозы, списки церковных праздников и т. п.
Рукописное производство книг было дорогим и медленным. Его нерациональность особенно проявлялась в отношении текстов, которые были одновременно нужны многим людям (например, учебники, календари, молитвенники и др.). Для небольших текстов такого рода, а также для картинок религиозного содержания еще до изобретения типографской печати использовалось оттискивание с деревянных досок (лубочная печать, ксилография). В Нидерландах для таких целей пользовались печатью с литых металлических пластин. Для больших книг ни тот, ни другой способ не годился, но оба они, в особенности последний, могут рассматриваться как технические предпосылки изобретения типографского книгопечатания.
24. Изобретение И. Гуттенберга
Изобретение книгопечатания относится к 1440 г. и связано с именем мастера Иоганна Гутенберга. Ему принадлежит решение всех основных технических задач типографской печати: воспроизведение текстов путем оттиска с набора их отдельными литерами, технология производства шрифта, состав шрифтового сплава, конструкция печатного пресса. Все это было настолько технически совершенно, что на столетия (а во многом и до сих пор) осталось неизменным.
Биографические материалы о Гутенберге скудны. Известно, что он был сыном майнцского патриция Генсфлейша (Гутенберг — фамилия матери). Родился он, видимо, ок. 1399 г. Есть данные, что он довольно рано покинул Майнц, но в каком году — неясно. Предполагается, что это было изгнанием, связанным с местными политическими распрями — борьбой за власть между майнцекими патрициями и цеховой верхушкой.
В1434 г. Гутенберг обосновался в Страсбурге, где числился при цехе ювелиров. Последнее важно, так как означает, что он владел техникой работы по металлу. В 1439 г. страсбургские бюргеры — братья Дритцен — возбудили против него процесс об участии в каком-то деле, суть которого на процессе все старались умолчать. Однако из документов процесса видно, что Гутенберг организовал товарищество для реализации некоего своего изобретения, работу над которым ко времени процесса заканчивал. Упоминаемые материалы и термины (печатание, пресс, формы, свинец) позволяют заключить, что это изобретение и было книгопечатанием. Вопрос о том, появилась ли уже в Страсбурге какая-либо печатная продукция, большинством исследователей считается нерешенным.
В 1444 г. следы Гутенберга теряются. В 1448 г. он вновь появляется в Майнце. Здесь у него в 1455 г. тоже была тяжба с майнцским дельцом Иоганном Фустом из-за «дела книг». Из дошедшего от этой тяжбы документа явствует, что Гутенберг, не располагая достаточными средствами, не позднее начала 1450 г. занял у Фуста весьма значительную сумму на усовершенствование (и под залог) своего оборудования. В 1452 г. Фуст стал его компаньоном по «книжному делу» и внес еще 800 гульденов. В конце 1455 г. Фуст подал иск, требуя возвращения обеих сумм с учетом процентов. Цель Фуста состояла в том, чтобы получить «оборудование» Гутенберга. Процесс закончился в его пользу, и Фуст стал владельцем большой типографии. О дальнейшей судьбе Гутенберга почти ничего не известно. В 1465 г. майнцский архиепископ предоставил ему материальное обеспечение, включив в число своих придворных. Умер Гутенберг 3 февраля 1468 г.
Основные документы о Гутенберге дошли до нас лишь в выписках и фрагментах. Честь изобретения книгопечатания у него неоднократно оспаривали, начиная с Фуста, разные типографские фирмы, а затем и историки различных стран, в частности, голландские в пользу Лоуренса Костера (еще до Гутенберга напечатавшего книгу «Зерцало человеческого спасения»), и это привело к возникновению в науке так называемого «Гутенберговского вопроса». Дело усугублялось тем, что изданий, в которых имя изобретателя значилось бы в качестве печатника данной книги, не сохранилось. Однако тщательное изучение материалов показало, что сомневаться в принадлежности изобретения Гутенбергу нет оснований. Что же касается выпущенных им изданий, то они могут быть установлены лишь по косвенным данным (по шрифтам, датированным надписям) и в отдельных случаях остаются спорными.
В настоящее время к изданиям, связанным с типографской деятельностью Гутенберга, разные исследователи с большим или меньшим основаниям относят:
1. Малолистные издания, адресованные широким слоям населения, — учебники (начальный учебник латинской грамматики Элия Доната), календари, немецкую «Сивиллину книгу» (от нее дошел только фрагмент о страшном суде); издания официального характера — индульгенции в пользу защиты Кипра от турок (1454-1455 гг.), которые печатались по церковному заказу. «Турецкая булла папы Каликста IV» (1456 г.), листовка с молитвой «Respice domine» (ок. 1457 г.), церковно-справочный список епархий римской церкви — «РгохАпсіаІе romanum (1457-1459 гг.).
2. Объемные издания универсального по тому времени назначения — две латинские Библии — 42-строчная (В42) и 36-строчная (В36).
3. Богослужебные издания — литургическая Псалтырь (ок. 1455 г.), Missale Speciale — краткий служебник, составляющий предмет особого спора; в настоящее время исследователи сходятся на том, что майнцская служебная Псалтырь, вышедшая в 1457 г. под именами Фуста и Шеффера, задумана и возможно была отпечатана еще при Гутенберге.
Подлинными шедеврами книгопечатания являются 42-строчная и 36-строчная Библии. Первая датируется периодом договора с Фустом о «деле книг» (1452-1455 гг.), вторая — 1459-1460 гг.
В отношении 36-строчной Библии (В36) есть основание предполагать, что она печаталась в Бамберге. В свое время печатание ее приписывалось не Гутенбергу, а первому известному бамбергскому типографу Альбрехту Пфистеру, что в настоящее время обоснованно отвергается.
На разных этапах «Гутенберговского вопроса» принадлежность изобретателю тех или иных групп изданий по разным признакам и побуждениям оспаривалась и оспаривается. Объединяют их особенности шрифтов и наборной практики.
В «Гутенберговском вопросе» особое место занимает «Католикон» — сочинение XIII в., принадлежащее доминиканцу Иоанну Бальбе и состоящее из латинской грамматики и предметного словаря. Книга была напечатана в 1460 г. Ее издание связывалось с деятельностью Гутенберга. Сочинение напечатано мелким шрифтом, каким писались научные книги. Особенностью «Католикона» является колофон (послесловие), помещенный на последней странице и содержащий выходные сведения. В нем сказано: «Помощью Всевышнего, волею коего языки детей становятся красноречивыми и который часто открывает младенцам то, что скрывает от мудрых, эта превосходная книга "Католикон" была напечатана и завершена в годы от Господня воплощения 1460, в родном городе Майнцском, славного германского народа, который по милости Бога... Он удостоил вознести и прославить пред прочими земными народами — не при помощи письменной трости, стиля и пера, но чудесным согласием, соответствием и соразмерностью патриц и матриц».
25. Инкунабулы и палеотипы. Состав за тематикой. Памятки
Европейские печатные книги, вышедшие до 1 января 1501 г., называются инкунабулы — от латинского слова incunabula — «пеленки», «колыбель», т. е. книги, находящиеся как бы в колыбели книгопечатания. Украшения в инкунабулах выполнялись большей частью от руки. Инициалы и заголовки разрисовывались красной или синей краской. В целом по характеру своего оформления первопечатные книги еще очень напоминают рукописные.
Книгопечатание распространялось в Европе с необычайной быстротой. В 1468 г. печатный станок появился в Чехии, в 1472 г. — в Венгрии, в 1473 г. — в Нидерландах, в 1470 г. — во Франции, в 1476 г. — в Англии.
Основные издательства. Хотя изобретение книгопечатания произошло в 1440 г., его практическое воплощение в книжном деле по неясным причинам фактически началось в 1450-х гг. в Майнце. Типографская деятельность Гутенберга в силу своей анонимности рекламой нового способа производства книг служить не могла. В этом отношении главную роль сыграла вторая майнцская типография, принадлежавшая Фусту и Шефферу, возникшая в результате тяжбы Фуста с Гутенбергом. Овладев частью оборудования и шрифтов из типографии Гутенберга, Фуст поручил техническое руководство типографией Петеру Шефферу.
П. Шеффер (1420/30-1502/03) — видный деятель раннего книгопечатания в Германии. Родом из прирейнского города Гернсхейма, он в 1449 г. жил в Париже и работал писцом при университете. Перебравшись затем в Майнц, поступил учеником в типографию Гутенберга. Перейдя на работу к Фусту, он сотрудничал с ним 11 лет. После смерти Фуста Шеффер стал главным владельцем предприятия. За 52 года своей типографской деятельности Петер Шеффер оформил и выпустил ок. 285 книг и однолисток. Принадлежавшие ему издания в основном отличаются крупным форматом и объемом, интересны по рисунку шрифтов и печати. Многие печатники XV в. подражали изданиям Шеффера.
В 1457 г. под фирмой Фуста и Шеффера выходит «Майнцская псалтырь» — первая печатная книга, снабженная полными выходными данными. Вместе с тем это и самое совершенное по технике выполнения раннее печатное немецкое издание. В основном Шеффер печатал богослужебные книги и объемные трактаты богословского и юридического содержания на латинском языке. После смерти Шеффера его типографское дело успешно продолжали его сын и внук. После смещения папой в 1462 г. архиепископа в Майнце работавшие там типографы разъехались в разные города и страны. Новым центром книгопечатания становится Страсбург. Одним из первых здесь работал Иоганн Ментелин (1410-1478), который основал свою типографию ок. 1458 г. Ментелин состоял в цехе живописцев, занимаясь иллюстрацией рукописных книг. Существуют предположения, что он работал в типографии Гутенберга во время пребывания первопечатника в Майнце. Ментелин выпустил много церковнослужебных и богословских книг. В 1466 г. он издал первую Библию на разговорном немецком языке, затем напечатал немецкий роман «Парсифаль» и поэму «Титурель» Вольфрама фон Эшенбаха — произведения, не переиздававшиеся в Германии вплоть до XIX в. Наряду с сочинениями христианских авторов, Ментелин издал немало произведений античных писателей — Аристотеля, Вергилия, Теренция и др.
В 60-х гг. XV в. предприятие Ментелина было одним из крупнейших в Европе коммерческих предприятий. Он один выпустил 41 издание. В Бамберге изданием книг на разговорном немецком языке прославился Альбрехт Пфистер (1410-1464). Получив церковное образование, он одновременно выполнял обязанности секретаря при бамбергском епископе. Пфистер, видимо, был учеником Гутенберга и печатал свои издания шрифтом В36. Наиболее выдающимся нюрнбергским типографом XV в. был Антон Кобергер (1445-1513), прозванный «князем печатников». Впервые его имя появилось в издании 1474 г. В дальнейшем он выступает и как издатель-работодатель, распространявший заказы по различным типографиям. Типография Кобергера была крупнейшей в Германии. В ней насчитывалось 24 станка, которые обслуживали 100 мастеров. Во многих странах Европы работали филиалы дома Кобергера. Кобергер издавал преимущественно книги большого объема. Наиболее известными его изданиями являются: немецкая Библия 1483 г., украшенная многочисленными гравюрами, и знаменитая «Всемирная хроника» Г. Шеделя. В 1498 г. Кобергер издает «Апокалипсис» с иллюстрациями Альбрехта Дюрера. До 1500 г. типография Кобергера выпустила ок. 250 названий. Смерть Кобергера вызвала прекращение всего дела.
В Северной Германии в качестве центра книгопечатания выделяется Любек, через который шла связь с Данией и Швецией. В 1473 г. здесь возникла типография Лукаса Брандиса. Его основными изданиями являются «Иудейская война» Иосифа Флавия и «Rudimentu?n novitomm» — учебник по всемирной истории неизвестного автора.
Изобретение книгопечатания содействовало развитию книжной торговли. На первых порах издатель, печатник и книготорговец сочетались в одном лице. Более крупные типографы, такие как Кобергер и Шеффер, имели уже свои собственные предприятия для сбыта книжной продукции и рассылали своих представителей на крупные ярмарки, базары, в монастыри и в дома состоятельных людей.
С самого начала европейское книгопечатание развивалось в основном как частно­предпринимательское. Несмотря на то, что книгопечатание в значительной мере обслуживало церковные нужды, официальная римская церковь была обеспокоена тем, что с помощью печатного станка распространялись также еретические, реформаторские идеи, враждебные господствующей идеологии.
Католическая церковь положила начало цензуре как действенному средству борьбы против нарастающего реформаторского движения. В рейнских епископствах уже в 70-80-х гг. XV в. действуют духовные цензурные комиссии. В 1479 г. на печатную продукцию распространялись цензурные функции Кельнского университета, а в 1485 г. в Майнце был учрежден цензурный комитет для пропуска изданий на Франкфуртскую ярмарку. Именно распространение книгопечатания побудило папу Александра VI Борджиа издать 2 буллы (1496 и 1501 гг.), которыми утверждалась духовная цензура в качестве постоянного института католической церкви. Духовная и светская цензура усиливались по мере нарастания реформаторского движения и распространения книгопечатания.
Тематика и типы изданий. До XV в. известно 11 800 изданий, опубликованных в Германии, т. е. ок. 30% из учтенных 40 ООО инкунабулов. 7% опубликованы на немецком языке (остальные — на латинском), что составляет 1500-3000 названий. По содержанию они распределяются следующим образом: 29% — религиозная литература, 16% — стихотворения и учебная литература, 18% — календари, 8% — юридическая литература и пр.
Гутенберг печатал свои издания тиражом в 150-200 экземпляров, а его непосредственные преемники — в 250-300 экз. Лишь после 1480 г. тираж отдельных изданий достиг 1000 экз. Наибольшими тиражами издавались религиозная литература, учебники грамматики,календари.
Первопечатные немецкие издания во внешнем оформлении тщательно копировали рукописные образцы. В большинстве изданий оставались пустые места для вписывания от руки цветных инициалов. Это в ряде случаев встречается даже в начале XVI в., хотя достаточно рано для инициалов и иллюстраций использовалась гравюра.
Первые книги, иллюстрированные с помощью деревянной гравюры, были изданы Альбрехтом Пфистером. Особой известностью пользуется иллюстрированная немецкая Библия Цайнера 1475 г. В ней 73 крупных инициала, воспроизведенных с 70 гравированных досок.
Наряду с иллюстрированной церковной литературой, баснями, рыцарскими романами и народными книжками, появляются иллюстрированные описания путешествий, хроники, медицинская и естественная литература, издания античных классиков и современная художественная литература.
Одним из наиболее интересных иллюстрированных изданий XV в. является «Корабль дураков» С. Бранта, напечатанный Б. фон Ольпе. Вторая половина XV века была временем триумфального шествия книгопечатания по Европе - Италия (1465), Швейцария (1468), Франция, Венгрия, Польша (1470), Англия, Чехословакия (1476), Австрия, Дания и т.д. Книги, изданные по 31 декабря 1500 г., принято называть инкунабулы, по-латыни - "в колыбели", то есть в колыбели книгопечатания. Европейские книги, напечатанные с 1501 по 1550 г. включительно, обычно именуются палеотипы, то есть старинные издания.
К 1500 г. в Европе было издано более десяти миллионов экземпляров книг, в том числе и на славянском языке.
Бродячие печатники посещали монастыри, университеты, замки феодалов и жили там, удовлетворяя потребность в печатной продукции. Подсчитано, что за период инкунабул всего существовало 1099 типографий. Они, правда, быстро разорялись, и к началу XVI века в Европе осталось двести типографий. Уцелели те из них, что пользовались поддержкой богачей и знати.
Любовь к печатным книгам распространилась в обществе. Стало модно быть библиофилом, герцоги и архиепископы в качестве развлечений занимались книгоизданием или переплетным искусством. "Книгопечатание - сестра муз!" - восклицали поэты.
Эпоха инкунабул и палеотипов - это время совершенствования печатного мастерства. В книге появились печатные иллюстрации. Стали применять ксилографию - гравюру на дереве. Одна из первых иллюстрированных книг - С. Бранта "Корабль дураков" (Базель, 1494) - была украшена гравюрами Альбрехта Дюрера. В Италии была изобретена гравюра на меди, которая стала родоначальницей глубокой печати. Гравюру различной техники стали применять для печатания заставок, инициалов, иллюстраций и прочих украшений книги.
Владелец типографии в Венеции Альд Мануций (1450-1515), знатный и богатый человек, наладил выпуск книг, которые называют альдины. Он поставил дело подготовки книг на научную основу. Тридцать виднейших ученых собирались и обсуждали издаваемые книги, а также редактировали их. Этот кружок получил название "Новой академии", а его издания прославились тщательной подготовкой и оформлением.
Шрифт инкунабул по рисунку напоминал почерк рукописных книг (текстура, готический минускул). В типографии Альда Мануция художники, подражая античным образцам, использовали простой и красивый шрифт антиква. Начал применяться наклонный и беглый шрифт курсив, предназначенный для выделения той или иной мысли в тексте.
Чтобы конкуренты не могли подделать его издания, Мануций рассылал каталоги с указанием цен, помещал на книгах издательскую марку. На ней был изображен дельфин, обвившийся вокруг якоря. Старший Альд, его дети, наследники (Паоло и Альд младший, зять Андреа Торрезано) выпустили более тысячи разнообразных книг; это были роскошные издания для богатых покупателей. Для альдин, как и вообще для инкунабул, были типичны форматы ин-фолио (1/2 листа), ин-кварто (1/4 листа). Тиражи были невелики, традиционный тираж - 275 экземпляров.
Инкунабулы были сравнительно недорогими. Один епископ в письме папе сообщает, что печатные книги раз в пять дешевле рукописных.
Первые инкунабулы, напечатанные кириллицей для православных славян, появились в Кракове в конце XV века. Их печатником был Швайпольт Фиолъ (? - 1525), родом из немецкой земли Франконии.
Он принадлежал к Краковскому цеху золотых дел мастеров, в Краков прибыл в 1470-е гг. и, пользуясь покровительством и денежными средствами банкира Яна Турзо, основал типографию. Кириллический шрифт изготовил Р. Борсдорф, который бывал в Москве и знал славянские книги. Ш. Фиоль хорошо изучил потребность в богослужебных книгах на славянском языке, поэтому первыми изданиями были литургические книги - "Октоих" (1491) и "Часослов" (1491). Они были напечатаны в два цвета - черной краской и киноварью. Две другие книги - "Триодь постная" и "Триодь цветная" - вышли около 1493 г. Преследования со стороны краковской инквизиции прервали деятельность Ш. Фиоля, и его типография прекратила существование.
В 1494 г. начала действовать Черногорская типография в монастыре в Цетинье, основанная Иваном Црноевичем и продолжившая работу под руководством его сына Джурджа Црноевича. Это была первая государственная типография на Балканах.
Первой православной книгой, выпущенной в этой типографии, был "Октоих первогласник" (1494). Помимо канонических текстов церковных песнопений, в ней помещались ветхозаветные сюжеты. Второй черногорской инкунабулой был "Октоих пятигласник" (сохранился не в полном виде). В нем содержится 38 страниц текста, книга украшена гравюрами, отпечатанными с деревянных досок, как большинство старопечатных славянских книг.
Псалтырь (1495) содержит, помимо традиционных текстов, месяцеслов и пасхалии (таблицы, помогающие вычислить день Пасхи). Последнее издание - Требник - напечатан в 1496 г., после чего типография была закрыта.
В 1516 г. в Праге открылась славянская типография, которую основал ученый-медик, выпускник Краковского университета Франциск Скорина (до 1490-1551 ?). Вскоре вышла его первая кириллическая книга "Псалтырь" (1517), напечатанная на церковнославянском языке кириллическим шрифтом. Эта книга была популярна среди славянских народов и бытовала преимущественно в рукописном виде. Печатная "Псалтырь" долгие годы служила пособием при обучении грамоте.
Здесь же в Праге у Ф. Скорины родился замысел перевести и издать Библию на славянском языке. За три года он перевел и выпустил двадцать две книги, в том числе Екклесиаст, четыре Книги Царств, Книгу Судей, Бытие, Левит, Числа и другие. Осуществить замысел до конца Ф. Скорина не смог. В 1522 г. он перебрался в Вильно, где выпустил в 1523 г. "Малую подорожную книжку" - сборник религиозных и светских произведений, а в 1525 г. напечатал свое последнее издание - "Апостол".
Уже в инкунабульный период первопечатники стремились к усовершенствованию книги, техники ее набора, украшения.
Мастерство типографов проявилось в первых печатных миниатюрных книгах. Молитвенник, отпечатанный в Антверпене в 1487 г. Герардом Леу, был размером 70х48 мм. Миниатюрный Молитвенник Петерса Ос ван Бреда, выпущенный в 1488 г. в г. Цволле (Нидерланды), имел формат 98х65 мм.
Украшением книги занимались переплетчики. Наиболее известными были мастерские Христофора Бирка (Лейпциг), Якова Краузе (Германия), Иерга Бернгарда из Герлица.
26. Распространение книгопечатанья в Западной Европе в XV ст.
Англия
Прекращение в XV в. феодальных междоусобиц, развитие внутреннего рынка и укрепление экономических связей между отдельными частями страны способствовали развитию самобытной английской национальной культуры. Особенно яркое выражение этот процесс нашел в литературе на английском языке, в частности в произведениях поэта У. Ленгленда и автора знаменитых «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера.
Основные издательства. Первым английским печатником считается Уильям Кэкстон (1421-1491). Первой книгой, напечатанной на английском языке, является «История взятия Трои» Р. Лефевра, переведенная с французского Кэкстоном и напечатанная им же в 1474 г. в Брюгге. В 1476 г. Кэкстон открыл типографию в Вестминстере (в Лондоне) и выпустил первую печатную собственно английскую книгу «Изречения философов» со своим предисловием. 1476 год открывает историю печатной книги в Англии. Кэкстон с самого начала считался национальным печатником и пользовался поддержкой правительства. Он является и первым в Англии ученым издателем. С 1476 по 1491 г. им выпущено 100 названий, из них 25 — в его собственном переводе и 25 — под его редакцией. Целью Кэкстона являлась пропаганда английских авторов и развитие английского литературного языка. Этим объясняется характер его изданий. Кэкстон выпускал сочинения ведущих английских поэтов и прозаиков. Бесспорную славу принесло ему издание «Кентерберийских рассказов» Дж.Чосера (особенно 2-е, хорошо иллюстрированное). Во избежание конкуренции с Гильдией рукописной книги, членом которой он состоял, Кэкстон не выпускал учебников и юридических книг.
После смерти Кэкстона типографию в Вестминстере унаследовал его ассистент В. Деворд, продолжавший печатать книги до 1532 г. Первыми потребителями печатной книги были дворяне, а их любимым чтением - рыцарские романы, повести, рассказы. Второй категорией читателей являлось духовенство, нуждавшееся в богослужебной и богословской литературе. Социальным составом читателей определялся ассортимент первых печатных изданий, их тираж, цена, оформление.
Книгопечатание в Англии развивалось, сравнительно с другими странами Европы, очень медленно. В течение второй половины XV в. в Италии в общей сложности насчитывалось 526 типографий, в Германии — 261, во Франции — 157, в Испании — 77, в Нидерландах — 66. В Англии же их было только 12:9 — в Лондоне, 2 — в Оксфорде, 1 — в Сент-Альбене. Большая их часть принадлежала иностранцам. В Шотландии и в Ирландии книг вообще не печатали. Англия стала первой страной, где книгопечатание велось только и исключительно на национальном языке и печаталось сравнительно мало церковной литературы.
Италия
В XIV-XV вв. Италия была одной из наиболее развитых стран. Именно здесь впервые начинает складываться ранняя культура Возрождения. Следствием изменений, которые произошли в экономической жизни общества, были открытие и изучение памятников античной культуры, расцвет искусства и развитие светского мировоззрения, возникновение литературы на новых, современных языках. Новые явления проявились во всех областях духовной жизни: науке, философии, литературе и искусстве. В разных странах Европы культура эпохи Возрождения приобретала различный характер в зависимости от местных условий. В Италии новое гуманистическое мировоззрение нашло свое выражение в произведениях художников слова, поэтов, живописцев и скульпторов. В литературе на смену литературному языку приходит постепенно народный язык. Данте, Петрарка, Боккаччо, творившие на рубеже Средневековья и Возрождения, создали выдающиеся произведения, наложившие неизгладимый отпечаток на всю последующую литературу, на творчество писателейгуманистов XV в.
Основные издательства. Книгопечатание в Италии появляется в 60-х годах XV в. По приглашению кардинала Иоанна Туррекремата — писателя и книголюба, в монастырь Субияко (близ Рима) прибыли из Германии два подмастерья из типографии Гутенберга — Фуста: Конрад Свейнхейм и Арнольд Паннарц. Здесь они отливают шрифты романского полуготического типа, подражавшие итальянским рукописям, и впервые вводят греческие шрифты. Этими шрифтами они печатают в 1464 г. «Доната», который до нас не дошел, а затем ряд сочинений отцов церкви (Лактанция и Августина) и Цицерона.
В 1467 г. Свейнхейм и Паннарц перебираются в Рим. Выпустив здесь ряд произведений классиков, они разоряются в 1473 г., не выдержав конкуренции с венецианскими печатниками. В своем заявлении в римский магистрат они написали: «Наш достаточно большой дом полон отпечатанными листами и пуст в отношении вещей необходимых».
Значительное развитие книгопечатание получает в Венеции. В 1469 г. здесь приступает к печатанию книг Иоанн из Шпейера (Спира). Он выпускает два издания «Письма друзей Цицерона» и «Естественную историю» Плиния. Спира вводит нумерацию страниц арабскими цифрами, вместо неудобных римских. Начатое им дело продолжает его брат Венделин. В течение 1467 г. он выпускает 17 книг: тексты античных и современных авторов — «Сонеты» Петрарки и «Божественную комедию» Данте.
В 1470 г. в Венеции обосновывается француз Николя Иенсон (Жансон) (ок. 1420— 1480). Он отливает новые шрифты-антиква, послужившие образцом для всех европейских. Его рисунок был заимствован из «каролингского» письма X в. Подобно Кобергеру в Германии, Иенсон получил прозвище «князя типографов»; папа Сикст IV пожаловал ему титул «Палатинского графа». За 10 лет он напечатал около 100 изданий по всем наукам того времени.
На протяжении 35 лет книгопечатание в Италии получило распространение в 35 городах.
В конце XV в. в Италии возникает знаменитая фирма Альдов. Ее основателем был Альд Пий Мануций (1447-1515), открывший типографию в Венеции в 90-х гг. XV в. По образованию Альд — эллинист, и его целью было издание текстов греческих и римских авторов. В первых своих изданиях он стремился к изяществу и роскоши; отлил новые шрифты, в том числе наклонные, известные под названием курсив или италик. В качестве образца для этого шрифта было использовано письмо папской канцелярии. В 1499 г. Альд выпускает свой шедевр «Борьба сна и любви Полифила» («Гипнеротомахиа»). «Гипнеротомахиа» является своеобразным итогом достижения типографского искусства конца XV в.
Учитывая потребность рынка в дешевой, хорошо отредактированной и изящно оформленной книге, Альд создает вокруг себя так называемую «Альди Неаакадемиа» (наподобие древней Академии платоников в Афинах), состоящую примерно из тридцати ученых, проверявших тексты издаваемых книг. Сотрудник Альда — Франческо Гриффо — отливает мелкие шрифты, так называемые «антиква венецианского стиля», которыми печатаются книги в восьмую долю листа, удобные, вытесняющие солидные фолианты XV в. «Альдины» приобрели заслуженную славу как научно проверенные тексты классических авторов. Дешевые греческие и римские классики и учебники, изданные в удоб- Мануций Альд (1447-1515) ном формате in octavo, снабженные издательской маркой Альда — якорь с обвивающим его дельфином, успешно конкурировали не только с итальянскими изданиями, но также с произведениями знаменитых лионских и парижских печатников. Успех Альда побудил некоторых издателей заняться подделками-контрафакциями. На этом специализировались, в частности, Джунты во Флоренции, некоторые лионские издатели. Это вынуждало Альда печатать особые воззвания, в которых обращалось внимание на отличия между его изданиями и подделками.
Альд Пий Мануций выпустил 153 издания. Его деятельность до конца XVI в. продолжали: тесть Андреа Террезино, сын Пао- Альда Мануция ло Мануций и внук Альд Мануций Младший.
В XV в. в стране преобладало издание светской, преимущественно античной и связанной с ней гуманистической литературы. В это же время выходят богослужебные книги, произведения средневековой научной и богословской мысли. Почти половина всей научной литературы, напечатанной до 1501 г. в Европе (инкунабулыный период), приходится на Италию.
Нидерланды
В XV в. в Европе существовало крупное государство, носившее название герцогства Бургундского. Самую северную часть его образовали Нидерланды — ряд провинций, расположенных по нижнему течению Шельды, Мааса и Рейна. Нидерланды занимали территорию, на которой ныне расположены современные Нидерланды (Голландия), Бельгия, Люксембург и некоторые районы северной Франции. С 1519 г. Нидерланды, являясь составной частью герцогства Бургундского, оказались включенными в огромную империю Карла V. До середины XVI в. Нидерланды представляли собой федерацию небольших феодальных княжеств и герцогств, сохранявших ряд старинных вольностей и привилегий.
В XIV-XV вв. в Нидерландах товарно-денежные отношения и ремесленное производство достигли очень высокого развития. Возникли первые капиталистические мануфактуры — это придавало большую силу и самостоятельность городам. До появления книгопечатания крупными центрами книжного дела в Нидерландах были Девентер и Утрехт. Девентер обязан своим именем «книжного города» проповеднику Геерту Гроте (1340-1384). Он основал так называемое «девотило модерна» — движение, которое провозглашало общее занятие и совместную жизнь при соблюдении строгого аскетизма. «Братья общей жизни» занимались чтением Библии на родном языке и распространяли ее в народе. Для развития книжного дела в то время это имело большое значение. И после изобретения книгопечатания «Братья» продолжали заниматься переписыванием книг. В 1507 г. утрехтский епископ уступил «Братьям» все права на переписывание, иллюминацию книг и переплетное дело. Ок. 1420 г. в Нидерландах появились первые печатные-гравированные издания. Некоторые из них связаны с Харлемом. Это довольно обширная группа изданий, сохранившаяся почти исключительно в отрывках: «Апокалипсис», «Библия бедных», «Искусство умирать», «Зерцало человеческого спасения». «Зерцало» — это уже не ксилографическая книга в собственном смысле слова, а смесь ксилографии и типографического издания: на отдельных страницах текст и иллюстрации награвированы на дереве, остальные набраны. Эту группу изданий объединяют под условным термином «Печатник Зерцало».
Ряд ученых, преимущественно голландских, усматривает под этим псевдонимом определенное лицо — Лауренса (Лоренца) Янсзона Костера (ум. 1484) из Харлема. Его же провозглашают истинным создателем книгопечатания, изобретение которого Гутенберг будто бы лишь усовершенствовал. «Костер-легенда» восходит к упоминанию в Кельнской хронике (1499 г.), что, по сообщению кельнского печатника Ульриха Целя (1466-1500), книгопечатание хотя и было изобретено в Майнце, но имело предшественников в Нидерландах. Имя Лауренса Костера упоминается впервые в 1588 г. в книге «Батавия». По утверждению ее автора, Костер печатал с помощью деревянных, а потом и металлических наборных литер. Именно с этой книги начинается «костерский вопрос», привлекавший к себе внимание многих специалистов. Своего апогея почитание Костера достигло в первой половине XIX в., когда в его честь проводились праздники, ему были поставлены памятники.
Первая нидерландская книга с указанием имени печатника появилась в Утрехте в 1473 г. Одновременно развивается книгопечатание и в других городах страны. Первопечатники в Нидерландах находились под сильным иностранным влиянием, особенно со стороны Германии и Италии.
В инкунабульный период (1473-1500 гг.) в Северных Нидерландах насчитывалось 32 типографии. На юге постепенно вырастал в крупный центр книгопечатания и издательского дела Антверпен. Туда перебирались и книгопечатники с севера. Особо сложные тексты, объемные научные и литургические книги, требовавшие больших затрат, печатались за границей и ввозились без особых трудностей в Нидерланды. Из 2025 инкунабул, напечатанных в Нидерландах, 1250 (61,7%) были напечатаны на севере и 775 (38,8%) — на юге.
Основные издательства. Первые нидерландские типографии были основаны в Эльсте и Утрехте. В 1473 г. в Утрехте открылась типография Николауса Кетелаара и Херардуса де Леемпта. Леемпт был типографом, а Кетелаар — предпринимателем и кредитором. В течение двух лет ими были напечатаны многочисленные книги, по преимуществу технологические и гуманистические сочинения. Высказывается предположение, что они поставляли книги для студентов и преподавателей университета и тем самым положили начало книжной торговли в Северных Нидерландах.
В Девентере основал свою типографию Р. Пафраат. Он был весьма состоятелен и смог напечатать много небольших изданий, а также солидных сочинений. Между 1477 и 1501 г. выпустил 97 названий. Занимался он и продажей книг, не только своих, но и напечатанных в других местах. На Пафраата большое влияние оказал гуманист Александр Хегиус, и это способствовало тому, что его предприятие превратилось во влиятельное издательство классических авторов. Он напечатал также много учебных изданий. Пафраат был одним из первых печатников, который пользовался греческим шрифтом.
В Девентере между 1485 и 1519 г. работал Якобус де Бреда. Он издавал сочинения гуманистов и школьные учебники, напечатанные греческим шрифтом. Бреда пользовался материалами из типографии Пафраата, с которым был в дружеских отношениях. Оба они способствовали превращению Девентера в крупный центр книгопечатания и издательского дела.
Франция
Одной из первых в Европе познакомилась с искусством книгопечатания Франция. Появление здесь первого печатного станка относится ко времени правления Людовика XI (1461-1483 гг.), когда Франция уже представляла собой относительно централизованное государство с крепкой королевской властью. В самых различных областях материальной и духовной культуры были достигнуты заметные успехи. Культура Франции XV в. являлась непосредственной предшественницей культуры эпохи Возрождения.
Рост производительных сил страны, успехи в области культуры и образования способствовали развитию книжного дела. Увеличивается число переписчиков, переплетчиков, иллюминаторов. В 60-е г. XV в. в Париже работало не менее 10 ООО переписчиков. Парижский университет, основанный еще в начале XIII в., вновь восстанавливает свое значение, являясь одним из потребителей учебной и научной книги. В XV в. во
Франции появляются первые привозные (из Германии и Италии) печатные книги. В 1458 г., по приказу Карла VII, в Майнц для изучения нового способа размножения книг был отправлен Николя Иенсон (Жансон) — каллиграф, художник и гравер. Однако после восшествия на престол Людовика XI, Иенсон, боясь преследования короля, предпочел не возвращаться во Францию и перебрался в Италию.
Основные издательства. В Париже начало книгопечатания связано с именами двух ректоров университета — Жана Хейнлена и Гийома Фише. Они задумали ввести книгопечатание в интересах учащихся, которые нуждались в точных текстах. Хейнлен обратился за помощью к своим соотечественникам — Ульриху Герингу, Михаилу Фрибургеру и Мартину Кранцу. Они прибыли в Париж в 1470 г. и работали во французских мастерских под покровительством Сорбонны. Образцы шрифтов были ими взяты у римских книгопечатников Свейнхейма и Паннарца. Летом 1470 г. ими была напечатана первая книга — собрание писем итальянского гуманиста Гаспарена де Бергама. Книга была снабжена латинским колофоном, в котором прославлялось книгопечатание.
Геринг и К° печатали преимущественно книги теологического характера, грамматики и риторики; в 1476 г. ими было напечатано первое во Франции издание Библии. В 1476 г. парижский книготорговец Пакье Боном отпечатал с точным воспроизведением подлинника «Большие французские хроники» (3 тома in folio) — это было первое издание на французском языке, появившееся в Париже. «Хроники» имели большое значение для распространения центральнофранцузского диалекта.
После Парижа вторым крупным центром книгопечатания становится Лион. Этому способствовали его географическое положение и всемирно известные лионские ярмарки. Торговцы и буржуа, населявшие Лион, проявляли интерес к юридическим и медицинским трактатам, а также к написанным на французском языке рыцарским романам, фаблио, к сборникам песен, басен, городским хроникам, к прозаической сатире типа «Пятнадцать радостей брака» — остроумной сатире с анекдотами о разнообразных невзгодах брачной жизни. Среди 160 печатников, которые работали в Лионе в XV в., большинство было уроженцами Германии или Италии, и лишь 40 — французами.
Помимо Лиона, в XV в. книги печатались в Тулузе, Альби, Пуатье, а также в ряде городов Нормандии и Бретани.
Тематика и типы изданий. Печатная продукция XV в. во многом определялась вкусом и запросами тогдашней читающей публики. Это были представители духовенства, чиновничества и бюргерства, профессора и студенты университета. Выходцы из дворянства и крупной земельной аристократии по традиции предпочитали обращаться к манускриптам. Наиболее ходкими изданиями были, естественно, религиозные сочинения — Библия, теологические трактаты, сочинения отцов церкви, молитвенники, церковнослужебные книги: миссалы, псалтыри, а также тексты античных классиков, юридические трактаты, грамматики Доната и т. д. Среди изданий XV в. значительный интерес представляли крупные компиляционные труды: «Большие французские хроники», «Зерцало мира» монаха-эрудита Венсента де Бове, сочинения псевдонаучного характера Пьера де Крессанса и Бартолеми де Гланвилля.
У французского читателя XV в. пользовались успехом рыцарские и куртуазные романы, произведения с морализаторскими тенденциями в духе «Суда над Вельзевулом» или «Превратностей человеческой жизни» Дегиллевиля, и особенно — «Искусство жить и умирать», «Зерцало человеческого спасения» и «Золотая легенда».
В XV в. достаточно широкое распространение получили различные народные издания лубочного типа, представлявшие небольшие книжки объемом в 3-4 страницы, в 4-ю или 8-ю долю листа, а также листовки в несколько колонок набора. Это были безавторские издания, печатавшиеся на французском языке, иллюстрированные гравюрами в народном духе.
27. Распространение книгопечатанья в Восточной Европе в XV ст.
Венгрия
Книгопечатание в Венгрии началось более 500 лет назад. Первая типография в Буде была основана в 1472 г. В 1473 г. типограф А. Хешш, работавший в ней, выпустил первую печатную венгерскую книгу на латинском языке «Хроника венгров» Яноша Туроци тиражом в 400 экземпляров. Таким образом Венгрия стала четвертой страной, начавшей применять у себя гениальное изобретение Иоганна Гутенберга.
Известно всего 9 экземпляров этого издания — два из них имеются в библиотеках Венгрии. А. Хешш напечатал и вторую венгерскую книгу — «Морально-философские трактаты» Базилиуса Мангуса и Ксенофонта. Из тиража в 500 экземпляров сохранилось две книги.
Вторая типография на территории Венгрии работала в течение 1477 г. в Пожони (ныне Братислава): в ней напечатано 5 книг на латинском языке.
Польша
Создание единого польского государства, усиление экономических, политических и культурных связей между польскими землями способствовали расцвету польской культуры. Происходят крупные сдвиги в системе образования; крупным центром культуры и науки в Восточной Европе становится Ягеллонский университет в Кракове, открытый еще в 1304 г. В начале XV в. в Польше получили распространение гуситские идеи. Появляются труды, в которых нашли отражение идеи гуманизма.
В литературе все сильнее развивались светские жанры, возникли полемические публицистические труды, светская поэзия. Создавались крупные исторические труды («История Польши» Яна Длугоша); все более видное место в литературе завоевывает польский язык.
Основные издательства. Первая печатная книга в Польше — «Астрономический календарь» — была выпущена Каспаром Штраубе в 1474 г. на латинском языке. До 1478 г. Штраубе напечатал еще 3 книги.
В конце XV в. открылись типографии во Вроцлаве (К. Элиан), Гданьске (К. Баумгартен), Мальборке (Я. Карвейзе). Они печатали теологические и богослужебные книги, сочинения польских авторов. В те же годы начал работать в Кракове Ян Халлер, печатавший философские и религиозные сочинения, а также учебники для Ягеллонского университета.
В XV в. польскую книгу печатали: в Испании — Станислав и Владислав Поляк и в Неаполе — Ян Адам. Все издания выходили на латинском языке. Только в 1513 г. появилась первая печатная книга на польском языке — молитвенник «Рай души». Ее напечатал краковский типограф Флориан Унглер.
В конце XV в. краковский первопечатник Швайпольт Фиоль положил начало печатанию славянских книг кириллической азбукой. Это был талантливый мастер-золотошвей, автор ряда изобретений в горном деле. В 1491 г. из типографии Фиоля вышло четыре книги, напечатанные кириллицей, в том числе «Осьмогласник» (сборник молитвословий, составленных Иоанном Дамаскиным и другими церковными писателями), «Часослов», «Триодь цветная». Предполагают, что Фиоль напечатал и «Псалтырь с восследованием». Однако ни один экземпляр этой книги до нас не дошел, и это дает многим исследователям основание сомневаться в ее существовании.
Техника печати изданий Фиоля воспроизводит все особенности рукописных образцов. Они напечатаны в две краски — красную и черную; украшены заставками, вязью заглавий и узорными инициалами. Тираж изданий не превышал 300 экземпляров. Католическая церковь не могла относиться равнодушно к печатанию книг на церковнославянском языке, боясь усиления восточнославянского влияния в культурной жизни всей Речи Посполитой. Фиоль был обвинен в «гуситской ереси» и привлечен к суду краковской инквизиции. Правда, эти обвинения не подтвердились, и Фиоль был освобожден из темницы. Часть выпущенных им книг была уничтожена. Фиоль управлял шахтами в Силезии и в отрогах Карпат с 1519 г. В последние годы жизни он вновь появился в Кракове, где и умер в 1525 г.
Чехия
Успехи хозяйственного развития Чехии в XV в. и рост ее международных торговых связей значительно укрепили политическое положение Чешского государства. XV в. в истории Чехии характеризуется мощным подъемом антифеодального движения и выступлением чешского народа против иноземного засилья. В многовековой борьбе чешского народа за самостоятельное развитие формировалась его культура. С конца XIV — начала XV в. появлялось все больше произведений на чешском языке. Пражский (Карлов) университет, основанный в 1348 г., превратился в один из крупнейших центров средневекового просвещения во всей Европе. Все большим успехом среди чешского бюргерства пользовались проповеди реформаторских идей, связанных с национально-освободительной борьбой чешского народа. Виднейшим вождем чешской реформации стал магистр Пражского университета Ян Гус.
Основные издательства. Чехия — третья страна, куда проникло изобретение Иоганна Гутенберга. Долгое время считали, что и родом Гутенберг был из чешского города Кутна Гора, и фамилия его именно поэтому Гутенберг (по-немецки Кутенберг), и родители у него чехи. Называли изобретателем Яна Фауста из Кутной Горы, бежавшего в немецкие земли до гуситских событий. Изобретателем книгопечатания пытались представить также и чешского поэта и гуманиста из Лимуз Томаса Литиса.
Появление книгопечатания связано с развитием национальной культуры, с социально-экономическими и политическими преобразованиями. Первой печатной книгой в Чехии явилась «Троянская хроника» — чешский перевод известного в Европе рыцарского романа. Предполагают, что она была напечатана в городе Пльзень в 1468-1470 гг. Характерно, что в отличие от многих стран, первая книга в Чехии — светская и напечатана на родном языке, а не на латыни, как обычно. До конца XV в. в Пльзене было напечатано еще несколько изданий. В 1489-1513 гг. там работал печатник словак Микулаш Бакаларж. Всего до 1501 г. в Чехии было напечатано 31 издание на чешском и латинском языках. Тематика их разнообразна: Библия, хроники, календари, «Полицейский устав» и пр. Более половины чешских инкунабулов (17 названий) имели светский характер, что свидетельствовало о культурном развитии страны, о стремлении типографов удовлетворить культурные потребности общества.
28. Становление книгопечатанья как вида искусства. Основные типы шрифтов
29. Историческая миссия книгопечатания
Наборный шрифт
История книгопечатания в современном смысле этого слова начинается с того момента, когда стали изготавливать металлические, подвижные, выпуклые буквы, вырезанные в зеркальном отображении. Из них набирали строки и с помощью пресса оттискивали на бумаге.
Между 1041 и 1049 гг, китаец Би Шэн придумал изготавливать наборный шрифт из обожжёной глины, но этот способ получил меньшее распространение, чем ксилография, так как в китайской письменности тысячи иероглифов и поэтому изготовление наборного шрифта было слишком трудоемким.
В Европе наборный шрифт появился во второй трети XV века, и почти все исследователи приписывают его немцу Иоганну Гутенбергу. Иоганн Ментелин в Страсбурге, имевший типографию уже в 1458 г., и Пфистер в Бамберге, считавшиеся ранее за первых печатников, должны быть признаны учениками Гутенберга. Почти все западноевропейские народы оспаривали у немцев честь изобретения книгопечатания. С наибольшей энергией отстаивали свои притязания голландцы, приписывающие изобретение книгопечатания Костеру. У итальянцев Памфилио Кастальди в Фельтре считался изобретателем подвижных букв: как рассказывают, он не придавал своему изобретению никакого значения, уступил его Фусту, который с товарищами воспользовался им, учредив типографию в Майнце. Однако до нас не дошло ни одной строчки, напечатанной Кастальди, которая могла бы подтвердить достоверность этого рассказа. К свидетельствам современников, говорящих в пользу Гутенберга, нужно отнести указание Петера Шеффера, зятя Фуста и продолжателя его дела: в издании «Институций Юстиниана» 1468 г. он указывает на Гутенберга и Фуста как на первых печатников. Движимый родственным чувством, он, вероятно, приписал и Фусту честь изобретения, принадлежащего одному Гуттенбергу. В 1472 г. Вильгельм Фише, ректор Парижского университета, в письме к Роберту Гагену говорит: «Передают, что недалеко от города Майнца был некто Иоанн Бонемонтан (Гутенберг), который первый выдумал искусство книгопечатания». Матвей Пальмерий, в продолжении «Хроники» Евсевия, напечатанном в 1483 г. в Венеции, указывает, что «искусство печатать книги было изобретено в 1440 г. Гутенбергом в г. Майнце». Наконец, Иоанн Шеффер, сын Петера Шеффера, в посвящении к переводу Тита Ливия 1505 г. указывает на Гутенберга как на первого печатника, хотя в других местах приписывает это изобретение Фусту.
Возрождение, великие открытия, научно-техническая революция, капиталистическое промышленное развитие – эти всемирно исторические процессы требовали разнообразнейших знаний и сведений, распространяющихся убыстряющимися темпами, все полнее и разнообразнее.
Решающую роль здесь сыграло появление книгопечатания. Кроме создания материальной базы для закрепления и быстрого распространения наук, новой информации, возникающих ремесел и производств, книгопечатание способствовало развитию грамотности в целом, становлению и совершенствованию национальных и международных литератур, а это в свою очередь – всей системы образования и воспитания человека.
Преимущества книгопечатания по сравнению со всеми существовавшими ранее способами передачи языковой и речевой информации заключается, во-первых, в значительном облегчении изготовления печатной формы, которая составляется из заранее подготовленных технических элементов и деталей, во-вторых, в возможности неоднократного повторного их использования, в-третьих, в общем упрощении и облегчении всего процесса накопления и передачи информации.
На протяжении тысячелетий книги, первоначальные формы книг (таблички, свитки, кодексы), писались и переписывались от руки. На первый взгляд, усовершенствование этого процесса было до поры до времени невозможным исключительно из-за недостаточного развития техники. Однако первые опыты печатания были предприняты уже в глубокой древности, в основном на Востоке (Индия, Китай, Тибет). Тексты и символы тогда вырезались на дереве; первоначальной печатной формой, таким образом, стала доска. Но этот способ (ксилография) так и не стал массовым.
Довольно широкое распространение в Западной Европе ксилография получила только в ХIV веке и впоследствии был вытеснен книгопечатанием в привычном смысле этого термина.
Промышленное производство книг не прививалось почти до середины второго тысячелетия, ибо не было у общества такой потребности, пока чтение оставалось привилегией узкого круга. С античных времен мы видим, с одной стороны, уважение к книге (Цицерон говорил, что дом без нее подобен телу без души), а с другой – ограниченное ее «потребление». Положение не слишком изменилось в средние века, в эпоху феодализма. Знать и духовенство, особенно последнее, долгое время оставались единственными носителями и потребителями «книжной мудрости».
В заслугу церкви, безусловно, надлежит поставить то, что монастыри стали центрами изготовления и распространения книг не только узкорелигиозного, но и литературно-исторического характера, прежде всего летописей. Но книги по-прежнему были немногочисленны и дороги. Кропотливая переписка одного экземпляра зачастую занимала месяцы, а то и годы. Это вело к тому, что книга становилась большой ценностью и к ней соответственным образом относились (факт положительный), но в то же время делало ее недоступной малоимущим слоям населения. Соответственно, было очень немного грамотных людей (хотя на Руси с этим дело всегда обстояло лучше, чем в Западной Европе, где неграмотность отличала даже многих феодалов).
До поры до времени все мирились с таким положением - и чернь, которой негде и некогда было приобрести вкус к чтению, и власть имущие, которые смотрели на книгу как такое сокровище, которое надлежит иметь лишь избранным. Но к ХV веку н.э. люди практически всех сословий стали осознавать, что книга – это не просто развлечение либо собрание абстрактных премудростей, но действенное информационное оружие, с помощью которого можно достичь тех или иных целей. Если Владимир Мономах в свое время написал «Поучение», адресуясь прежде всего к своим сыновьям, то влиятельные личности позднейших времен возжелали «поучать» целые народы. Эти личности делились на два «лагеря» - упрощенно говоря, ретроградов и новаторов, т.е. духовенства и мыслителей эпохи Возрождения. И те и другие желали распространять свои идеи, с тем чтобы завоевать как можно большее число сторонников. Так началась «борьба за умы», которая с тех пор в сущности не прекращается, а лишь видоизменяется. Книга действительно становилась «оружием». Но она никогда не являлась лишь проводником тех или иных философских и политических идей – она просвещала читателя, давала ему новую важную информацию.
30. Книжное дело в России в начале книгопечатания
31. Тематика и типы рукописных книг в России в XVI ст.
В Московском государстве книгопечатание появилось в середине XVI в. К этому времени на Руси уже были известны печатные книги. Они имелись в библиотеке Великого московского князя. Это были венецианские и иные издания на латинском, греческом и других языках. Русские люди были знакомы и с первопечатными славянскими изданиями Швайпольта Фиоля и Франциска Скорины. Имеются предположения о приезде Скорины в Москву в составе одного посольства, правда, не документированные. Во всяком случае, мы вправе говорить о знании московскими людьми печатной книги уже к середине XVI в. Однако в широком обиходе по-прежнему использовали рукописные книги, тематика которых, как уже отмечалось, была разнообразной.
С середины XVI в. Иван IV и его окружение стали помышлять о заведении в Москве печатного станка. Причины, которые побудили их к этому, были разнообразны. Главные из них сводились к следующему. После присоединения Казани в 1552 г. правительство Ивана IV стало осуществлять христианизацию местного населения, всячески поощряя тех, кто принимал крещение. Христианизация Казанского царства требовала, естественно, большого количества книг религиозного содержания. Желая удовлетворить возросший спрос на церковную литературу, Иван Грозный повелел скупать святые книги на торгу и в «святых церквах полагати». Тогда же выяснилось, что большинство книг оказалось непригодным, было искажено «несведущими и неразумными» переписчиками и поэтому содержало раз­личные ошибки. Эта так называемая «порча» книг имела для церкви и правления Ивана IV ряд отрицательных сторон. Неисправленные церковные книги способствовали распространению ересей, что вело, в конечном счете, к религиозному вольнодумству. Противники Ивана IV использовали разночтения в своих интересах. Так, на Церковном Соборе, созванном для разоблачения еретиков, боярский сын Матвей Башкин толковал рукописный текст «Апостола» по-своему, «развратно». Другой «еретик» Феодосии Косой, призывавший к неповиновению и проповедовавший равенство всех народов, также для доказательства своей правоты прибегал к «вольнодумному» толкованию церковных текстов.
Вопрос об исправлении церковных книг приобрел столь важный характер, что о нем специально говорилось на Стоглавом Соборе высших духовных и светских сановников, который был созван в 1551 г. Иваном IV и митрополитом Макарием для обсуждения ряда реформ в государственном и церковном управлении. В особом постановлении Собора «О божественных книгах» говорилось, что «божественные книги писцы пишут с неправленых переводов, а написав, не правят же, опись копией прибывает и недописи и точки не прямые. И по тем книгам в церквах божих чтут, и поют, и учатся, и пишут с них». Стоглавый Собор принял постановление о введении строгой духовной цензуры и конфискации духовными властями неисправленных рукописей.
Удовлетворить возникшую потребность в большом количестве церковных книг с идентичным, исправленным текстом с помощью рукописного способа производства было крайне трудно, по существу, невозможно. Решить возникшую задачу можно было только используя печатный станок. Следует согласиться с мнением академика Μ. Н. Тихомирова, который пишет, что «книгопечатание призвано было служить укреплявшемуся самодержавию в его борьбе с попытками вольнодумного толкования церковных текстов».
На первых порах делались попытки привлечь для заведения книгопечатания в Москве иностранных мастеров. В этой связи в источниках упоминаются имена Шлите, которому в 1547 г. было поручено доставить в Москву несколько специалистов книжного дела; Ганса Массингейма — по прозвищу «Богбиндер», посланного датским королем Христианом III по просьбе Ивана IV; Варфоломея Готана. Велись переговоры о найме печатников с германским императором Карлом. Однако нет никаких данных, что кто-либо из них участвовал в организации и деятельности первой московской типографии. Шлитте и Готан до Москвы не добрались, а миссия «Богбиндера», возможно, вообще не состоялась.
Вопрос об учителях русских первопечатников до сих пор остается неясным. Конечно, они — печатники — были знакомы с типографским искусством; возможно, обучались и за границей. Существует предположение, что определенную роль в этом деле мог сыграть просвещенный писатель-публицист, церковный деятель Максим Грек, который приехал в Россию в 1518 г. по просьбе Василия III. Живя в Италии, Максим Грек был близок к знаменитому издателю Альду Мануцию. Он привез с собой и образцы изданий типографии Альда. Максим Грек принимал участие в исправлении церковных книг. Все это позволяет сближать его имя с деятельностью первых русских типографов, которых он мог ознакомить более детально с технологией типографской печати того времени.
Первые печатные издания в Москве появились в середине 50-х годов XVI в. Это так называемые анонимные, безвыходные издания, так как выходные сведения у них отсутствуют. К ним относятся семь книг: три «Евангелия», две «Псалтыри» и две «Триоди». Обстоятельное изучение этих изданий, сравнение с другими славянскими первопечатными книгами показали, что они могли быть напечатаны в Москве в период между 1553 и 1564 г., т. е. еще до того, как появилась первая печатная русская датированная книга «Апостол» (1564 г.). Техника печати безвыходных изданий еще несовершенна, отличается в ряде случаев (в частности, технология двухцветной печати) от европейской. Гравированные заставки и буквицы выполнены в традиции московских рукописных книг; это относится и к шрифтам, графика которых воспроизводит особенности московского полуустава конца XV — начала XVI в. Изучение бумаги, вкладных дарственных записей также показывает, что сохранившиеся экзем­пляры изданий восходят к концу 50-х — началу 60-х гг. XVI в.
32. Первопечатник И. Федоров и его изданиря
До сих пор не решен вопрос о печатниках этих книг. Возможно, в их числе был и русский первопечатник Иван Федоров и его «клеврет» — помощник Петр Мстиславец. Называется также имя «мастера печатных книг» Маруши Нефедьева, о котором упомянуто в письме Ивана IV в Новгород, относящемся к 1556 г. Судя по письмам, Маруша Нефедьев был искусным гравером, как и новгородский мастер Васюк Никифоров, о котором также говорится в этих письмах. Высказываются предположения, что деятельность первой «анонимной» московской типографии протекала при участии просвещенного священника Сильвестра, имевшего большую рукописную мастерскую и связанного с Избранной Радой Ивана IV. То обстоятельство, что о типографии и ее продукции нигде в источниках не упоминается, можно объяснить, скорее всего, несовершенством безвыходных изданий, которые не удовлетворяли царя, и о них было приказано «забыть». Во всяком случае, в середине 50-х гг. XVI в. в Москве уже действовал печатный станок, делались первые пробы. В этом принимали участие русские мастера-печатники, наборщики, граверы.
Одному из них, самому талантливому — Ивану Федорову, Иван IV в 1563 г. велел устроить на средства своей царской казны «дом», где производить печатное дело. Вся последующая история начального периода русского книгопечатания связана с именем Ивана Федорова, положившего начало русскому книгопечатанию не только в Москве, но также в Белоруссии и на Украине.
Нам ничего не известно о происхождении русского первопечатника, о детских и юношеских годах его жизни. В начале 60-х гг. XVI в. он был уже дьяконом церкви Николы Гостунского, помещавшейся в Московском Кремле. В построенной по указанию Страница «Апостола». Издание Ивана Фронтисписная гравюра «Апостола». Федорова. Москва. 1564 г. Издание Ивана Федорова. Москва. 1564 г. Ивана IV типографии Иван Федоров приступил к набору книги «Апостол» 19 апреля 1563 г. Книга печаталась целый год и была завершена 1 марта 1564 г. Именно эта последняя дата отмечается как официальная дата начала книгопечатания на Руси.
«Апостол» 1564 г. — одно из лучших изданий Ивана Федорова. Техника печати, качество набора, орнаментальных украшений намного превосходят качество анонимных изданий. Книга снабжена большой фронтисписной гравюрой, изображавшей евангелиста Луку, вставленной в художественно выполненную рамку, которую Иван Федоров использовал и в других своих изданиях. В послесловии к «Апостолу», написанном, судя по всему, самим первопечатником, содержится рассказ о заведении типографии в Москве, прославляются «благочестивый» царь — Великий князь Иван Васильевич, чьим повелением «начаша изыскавати мастерства печатных книг» и просвещенный митрополит Макарий. «Апостол» был заново отредактирован; были улучшены орфография и язык книги, освобожденные от архаизмов и неславянских выражений и оборотов. Издание Ивана Федорова послужило образцом для последующих поколений русских печатников.
Вместе с Федоровым работал Петр Тимофеев Мстиславец, выходец из Западной Белоруссии. В 1565 г. они выпустили два издания «Часовника». Это издание, носившее учебный характер, — очень редкое, сохранилось в единичных экземплярах. «Часовник» был последним изданием, напечатанным Федоровым и Мстиславцем в Москве. Вскоре им пришлось покинуть столицу русского государства. О причинах, побудивших их к этому, говорится довольно смутно в послесловии к Львовскому «Апостолу». Первопечатники столкнулись с противоборством «многих начальников и духовных властей и учителей», которые, как пишет Иван Федоров, «по зависти возводили на нас многие обвинения в ереси, желая доброе обратить во зло и дело божие погубить...». По-видимому, одной из главных причин преследования Ивана Федорова и Петра Мстиславца было их критическое отношение к тексту печатаемых ими богослужебных книг, их «вольнодумство» в этом смысле. «У противников Ивана Федорова, — пишет академик Μ. Н. Тихомиров, — были основания обвинять его в ереси, только не за печатание книг, так как печатные книги уже не были новостью в Москве, а за исправленные им тексты церковных книг». По-видимому, первопечатникам была предоставлена возможность выехать из Москвы, взяв с собой часть типографских материалов (шрифт, гравированные доски), которыми Иван Федоров пользовался и на чужбине.
Путь московских печатников лежал в Литву. По приглашению гетмана Григория Ходкевича они обосновались в имении Заблудово — под Белостоком. Ярый сторонник политической автономии Великого княжества Литовского и ревнитель православного вероисповедания, Ходкевич задумал печатать русские православные книги для русско-белорусского населения, проживавшего на территории Литовского княжества.
В Заблудово Иван Федоров вместе с Петром Мстиславцем напечатали «Евангелие Учительное», вышедшее в свет 17 марта 1569 г. В книге имеется уже титульный лист и предисловие, написанное Ходкевичем. Но шрифты и заставки те же, что и в ранних московских изданиях. После напечатания «Евангелия», по неизвестным причинам, Петр Мстиславец покинул Заблудово и переселился в Вильно, где продолжал заниматься книгопечатанием. В 1570 г. Федоров напечатал в Заблудово «Псалтырь с часословцем». Книга снабжена фронтисным гравированным портретом царя Давида. Сохранилось всего три экземпляра этой книги, к тому же дефектных.
После заключения в 1569 г. Люблинской унии и объединения Литвы и Польши Ходкевич решил прекратить опасное в новых условиях издание православных книг и предложил Ивану Федорову отказаться от книгопечатания и заняться земледелием. Однако печатник не согласился, объясняя это тем, что он «вместо хлеба должен рассеивать семена духовные во вселенной и всем по чину раздавать духовную эту пищу».
Покинув Заблудово в сопровождении своего малолетнего сына и приставшего к ним по дороге подмастерья Гриня, Иван Федоров направился во Львов. Преодолев много препятствий и трудностей, Федоров оборудовал на средства, собранные местными ремесленниками, в Подзамчье — предместье Львова — типографию. В ней 15 февраля 1574 г. он выпустил новое издание «Апостола», внешне повторявшее московское. В конце книги, рядом с гербом города Львова, была помещена впервые типографская марка Ивана Федорова. В послесловии к «Апостолу», написанном с большим литературным мастерством, повествуется о делах и жизни Ивана Федорова после отъезда из Москвы. Это ценный документ для изучения истории русского книгопечатания XVI в.
Во Львове также был напечатан небольшой «Букварь», снабженный гербом города Львова и издательским знаком Ивана Федорова. Книга была составлена самим Иваном Федоровым «ради скорого младенческого научения» и предназначалась для обучения грамоте русских, белорусских и украинских детей. Единственный экземпляр «Букваря» Ивана Федорова, вывезенный в XVII в. в Италию, хранится в США в библиотеке Гарвардского университета. Это издание Ивана Федорова послужило образцом для русских букварей, печатавшихся в последующие десятилетия. Федоров испытал тяжелые материальные затруднения и лишения. Поэтому он охотно принял приглашение князя Константина Острожского устроить типографию всего имении. Богатейший помещик, один из самых влиятельных сторонников православия Юго-Западной Руси стремился противостоять влиянию католицизма. Острожский задумал использовать с этой целью книгопечатание на языке, понятном украинскому народу. В группировавшемся вокруг него ученом кружке («Острожская Академия») возникла мысль перевести с греческого и издать на славянском языке «Библию». Этим и должен был, в основном, заняться Иван Федоров. За образец был взят список Геннадиевской Библии, копия которой была получена из Москвы с разрешения Ивана IV.
В 1580 г. Иван Федоров выпускает в качестве подготовительной работы «Новый Завете Псалтырью». 5 мая 1581 г. из острожской типографии вышла «Хронология» белорусского поэта-кальвиниста Андрея Рымши — своеобразный стихотворный календарь. Наконец, 12 августа 1581 г. вышла в свет «Библия» (имеются экземпляры с датой 12 июля 1580 г.). Это самое обширное издание Ивана Федорова. В книге 628 листов текста, отпечатанных в два столбца шестью различными шрифтами. В предисловии от имени князя Острожского говорится о связи начатого в Остроге дела с Москвой, со всем историческим прошлым русского народа. Тираж издания составил 1000-1200 экземпляров. До нашего времени сохранилось ок. 250 экземпляров. «Библия» Ивана Федорова послужила образцом для последующих ее русских изданий.
Лишь в 1968 г. в библиотеке города Гота (Германия) был обнаружен единствен­ный полный экземпляр «Азбуки» («Букваря»), напечатанного Иваном Федоровым в Острожской типографии 18 июня 1578 г. Это первая по времени книга, вышедшая из типографии Ивана Федорова в Остроге. Она снабжена издательским знаком первопечатника и гербом князя Острожского.
После выпуска «Библии» Иван Федоров расстался с князем Острожским (по причинам, недостаточно выясненным) и в начале 1583 г. возвратился во Львов. Он вновь оборудует типографию, приступает в ней к набору новой книги. Одновременно он трудится над рядом изобретений в области пушечного дела, однако реализовать все это ему не удается. Он тяжело заболевает и умирает 5 декабря 1583 г. На могиле Ивана Федорова водружена плита с изображением типографского знака печатника и подписью: «Друкарь книг, пред тим невиданных». После ухода из Острога Ивана Федорова книгопечатание в острожской типографии возобновилось и с перерывами продолжалось до 1612 г. Книги, напечатанные здесь, делятся на две группы: церковные и полемические, в которых давался отпор католикам, стремившимся навязать украинцам и белорусам унию с католическим Ватиканом. Было издано примерно 20 книг, воспитавших национальное сознание украинцев и белорусов.
Своеобразным ответвлением острожской типографии можно считать дерманскую, работавшую в годы, когда в Остроге не выходили книги. Сохранились лишь два издания дерманской типографии — 1575 и 1576 гг., по-видимому, в 1576 г. она прекратила свое существование, а ее оборудование было возвращено в Острог. После отъезда Ивана Федорова и Петра Мстиславца из Москвы книгопечатанием здесь занимались их ученики — мастер печатного искусства Андроник Невежа и Никифор Тарасиев. В 1567-1568 гг. они оборудовали типографию, из которой в 1568 г. вышло новое издание «Псалтыри».
После пожара Москвы 1571 г., во время которого сгорел Печатный двор, Иван Грозный поручил Андронику Невеже устроить типографию в Александровской слободе. Здесь, в 1577 г. вышло еще одно издание «Псалтыри». По сведениям, проводимым русским библиографом XVIII в. Д. Семеновым-Рудневым, в Александровской слободе были напечатаны две книги о внешней политике Ивана IV, однако до нас они не дошли. После 12-летнего перерыва, в 1589 г. в Москве Андроник Невежа выпускает «Триодь постную». Под его руководством Московская типография работала до 1602 г. Существует предположение, что на рубеже 1579-1580 гг. в Казани пользовались одним из шрифтов московской «анонимной» типографии. Им была напечатана «Служба Казанской школы» — малообъемное издание, 29 листов, форматом в «четверку», сочинение «попа Ермолая» — будущего патриарха Гермогена.
33. Книжное дело в России в XVII ст.
В XVII в. рукописное книжное дело на Руси продолжало развиваться и играло крупную роль в русской культуре и просвещении. Центром производства рукописных церковно-служебных книг были по-прежнему монастыри. Деловая письменность представляла различные делопроизводственные документы и акты и находилась в ведении особой системы приказных учреждений и института площадных подьячих, выполнявших нотариальные функции.
По сравнению с предшествующим веком, численность писцов-профессионалов возросла. В XVII в. число светских писцов достигло 45. Одной из форм организации труда писцов-ремесленников были мастерские. Например, в художественных мастерских Посольского приказа работали златописцы — художники, писцы, переплетчики, которые выполняли в основном заказы царского двора и Посольского приказа, но иногда принимали заказы и частных лиц.
Существовали в России в XVII в. и частные мастерские, объединявшие книготорговцев и художников. Работа писцовых мастерских характеризовалась разделением труда — каждая рукопись составлялась несколькими мастерами. Введение книгопечатания в Московском государстве, как уже отмечалось, не при­вело к ликвидации рукописного способа производства книг. Вплоть до XVIII в. рукописная книга в России была распространена все еще более широко, чем книга печатная. Для этого существовал ряд причин. Это и несовершенство ремесленной техники книгопечатания, и дороговизна печатной книги по сравнению с более дешевой рукописной; это и влияние церкви, которая длительное время регламентировала чтение, в том числе, печатной книги, — факт, характерный не только для России. «В тех случаях, когда по тем или иным обстоятельствам печатная книга не могла удовлетворить общественного интереса, на помощь приходила книга рукописная, не связанная столь тесно с цензурно-политическим контролем, существовавшим за печатным словом».
Основные типографии. В XVII в. крупнейшим и, по существу, единственным в Московском государстве издательским центром был Печатный двор в Москве. На протяжении столетия он строился, разрастался, росла выпускаемая им печатная продукция.
В первое десятилетие XVII в. в Москве работали три типографские «избы». После смерти в 1602 г. Андроника Невежи во главе Печатного двора стал его сын — Иван Андроников Невежин. В 1605 г. на Печатном дворе была открыта вторая «изба». В ней работал «печатных книг переплетный мастер» Анисим Михайлович Радищевский. Родом с Волыни, он, возможно, учился типографскому ремеслу у самого Ивана Федорова. Во главе третьей «избы» стоял мастер Аникита Федорович Фофанов. Таким образом, уже в первое десятилетие XVII в. в Москве существовали три печатных станка, каждый из которых имел своего мастера. Печатались в них церковно-служебные книги: евангелия, минеи, церковный устав.
Во время польско-литовского вторжения «печатный дом и вся штамба того печатного дела от тех врагов и супостатов разорился и огнем пожжена бысть...». В это тяжелое для страны время книгопечатание продолжалось в Нижнем Новгороде. Сюда из Москвы перебрался Аникита Фофанов. В 1613 г. он напечатал небольшую брошюру (тетрадь), так называемый «Нижегородский памятник», в послесловии к которой рассказывается о вторжении польской шляхты в русскую землю и чинимых злодеяниях. Автор выражает радость по поводу освобождения родины от вражеских войск и возрождения Московского государства. В 1614 г. Московский Печатный двор был восстановлен, и на нем возобновил свою деятельность вернувшийся из Нижнего Новгорода Аникита Фофанов.
Во втором десятилетии XVII в. ремесленная стадия развития книгопечатания, когда почти все производственные операции выполнялись одним лицом, уступает место мануфактурной — с присущими ей специализацией и разделением труда. На Печатном дворе работают в это время наборщики, разборщики, тередорщики (печатники), батырщики (накладывали краски на наборную форму), резчики пунсонов для отливки литер, словолитцы, переплетчики, знаменщики (украшали «подносные» экземпляры, предназначенные для царя и его ближайшего окружения).
Одним из главных учреждений Печатного двора становится правильня с большим штатом справщиков, чтецов и писцов, на которых была возложена «справа», т. е. корректура и редакция печатавшихся книг. Правильня следила также за тем, чтобы печатались только те книги, которые были одобрены церковью и соответственно исправлены. Среди справщиков было немало высокообразованных для своего времени людей: Федор Поликарпов, Сильвестр Медведев, Епифаний Славинецкий, Арсений Суханов и др.
В начале 30-х гг. XVII в. на Печатном дворе появился новый мастер — Василий Федорович Бурцов-Протопопов. Он руководил особым отделением типографии и именовался «подьячим азбучного дела». С 1633 по 1642 г. он выпустил 17 книг. В конце 70-х гг. в Троицкой башне Кремля была устроена так называемая «Верхняя» дворцовая типография. Это была личная типография царя, работавшая под руководством известного ученого, поэта и драматурга Симеона Полоцкого. В отличие от других типографий, она имела право издания книг без специального на то разрешения патриарха. За четыре года своей работы — с 1679 по 1683 г. — «Верхняя» типография выпустила шесть книг, в том числе несколько сочинений самого Симеона Полоцкого («Псалтырь рифмованная», «История о Варлааме и Иосафе», «Обед душевный», «Вечеря душевная»). Помимо Московского Печатного двора в XVII в. существовала типография в Иверском монастыре Новгородской области. Сюда, по повелению патриарха Никона, в 1655 г. была переведена печатня Кутеинского монастыря (близ города Орши).
В течение 1658-1665 гг. в Иверской типографии были напечатаны три небольшие книги и царская жалованная грамота Иверскому монастырю. В 1665 г. типография была переведена в Новый Иерусалим (Истра).
С 1647 по 1679 г. работала типография в Новгороде Северском. В ней было напечатано несколько изданий на славянском и польском языках, самым значительным из которых был «Анфилагион». В 1680 г. она была переведена в Чернигов.
34. Тематика и типы рукописных книг в России в XVII ст.
Тематика и типы изданий. В XVII в. тематика рукописной книги становится все более разнообразной — она начинает постепенно утрачивать свой специфический религиозный характер, становится более светской и близкой к жизни. В московском обществе усиливается интерес к естественнонаучным и гуманитарным знаниям. В рукописных списках получают распространение оригинальные русские и переводные сочинения по истории и географии. Интерес к естественнонаучным знаниям нашел свое отражение в так называемых «травниках» — своеобразных лечебниках с описанием трав, их исцеляющих свойствах и способах их сбора. В XVII в. развивается интерес к общим вопросам биологии. Появились переводные сочинения, посвященные земледелию и животноводству. Значение, которое имели для хозяйственной практической деятельности точные календарные исчисления, породило интерес русских людей к астрономии. В середине XVII в. появились первые изложения взглядов
Коперника на мир («Позорище всея Вселенные, или Атлас новый», «Селенография» и др.). Среди рукописных книг имелись произведения, дающие сведения из области механики, физики, химии. Отметим также появление рукописных книг технического содержания — по химической технологии и горному делу, по военной технике. Замечательным памятником русской рукописной книги технического характера является «Устав пушечных и других дел, касающихся до военной науки», одним из составителей которого был уже известный нам типограф и знаток военной техники Анисим Радищевский.
Рукописная книга отразила развитие русской исторической мысли. Изложение событий конца XVI и начала XVII в. содержится в книге «Новый летописец», написанной ок. 1630 г. Ряд произведений описывают исторические события прошлого, в частности, присоединение Сибири («Сибирские летописи»).
В рукописях распространялось подавляющее большинство литературных сочинений XVII в. Наряду с историческими повестями получили хождение произведения легендарного характера, бытовые повести («История о российском дворянине Фроле Скобееве», «Повесть о Горе-Злочастии»). Появились первые драматические сочинения на русском языке, написанные силлабическими стихами. Автором их был Симеон Полоцкий. Большое место среди литературных произведений занимала сатира, обличавшая пороки дворян и духовенства, изображающая нищету и бесправие народа («Азбука о голом и небогатом человеке», «Повесть о Шемякином суде», «Служба кабаку»). Во второй половине XVII в. широкое распространение в России получили переводные сборники нравоучительных повестей и рассказов: «Великое зерцало», «Звезда пресветлая», «Римские деяния».
К XVII в. относится появление первых русских (пока еще рукописных) периодических листков. Это так называемые «Куранты», или «Вести». Иногда их называли также «Столбцы». Названные так потому, что они писались на длинных — в несколько метров — узких листах бумаги, «столбом», т. е. сверху вниз. Читались «Куранты» вслух царю в присутствии небольшого числа приближенных бояр. Главное внимание они уделяли военным событиям за рубежом, придворной жизни, торговле и различным происшествиям. В «Курантах» встречаются сведения о Московском государстве, почерпнутые чиновниками Посольского приказа из зарубежной почты: о расколе («великой смуте о вере»), о стрелецком бунте, о борьбе украинского народа за независимость. Самые ранние, не сохранившиеся номера московских «Курантов» относятся к 1621 г. Первое время они составлялись в одном экземпляре как дипломатический тайный документ. В последние два десятилетия XVII в. их переписывали уже в нескольких экземплярах, и они постепенно стали утрачивать свой секретный характер. «Куранты» существовали до 1701 г., послужив основой для первой русской печатной газеты «Ведомости». В отличие от рукописной книги, разнообразной по тематике, содержание печатных книг XVII в. определялось, главным образом, потребностями церкви. «Апостолы», «псалтыри» все еще составляют основную массу продукции Московского Печатного двора.
В то же время изменения в жизни московского общества — развитие хозяйства, государственного управления, сдвиги в культуре и просвещении — приводят к некоторым важным переменам и в издательской деятельности Печатного двора. Прогрессивным фактором следует считать выпуск сочинений, предназначенных не для собственно церковной службы, а для повседневного чтения. В эту группу входят сочинения церковных писателей Ефрема Сирина, Иоанна Златоуста и др.; сборники, составленные из произведений византийских писателей, украинских и русских авторов. Сюда же нужно отнести и «Пролог» — обширное собрание житийных и нравоучительных статей. Как сборники (или точнее, «соборники»), так и «Пролог» пользовались большой популярностью у русского читателя. Московское издание «Пролога» 1641 г. явилось первой русской печатной книгой для чтения.
Особую группу изданий XVII в. составляют буквари и азбуки, предназначенные для обучения чтению и письму. Их основной текст состоял из молитв, но в то же время они носили на себе отпечаток педагогической и литературной индивидуальности издателя.
Начало изданию букварей в Москве положил Василий Бурцов-Протопопов. В 1634 г. им был издан печатный «Букварь». Первое его издание очень быстро разошлось, и уже в 1637 г. книга была переиздана. Во втором издании, кроме церковных текстов, были помещены вирши о целях и методах учения. «Букварь» или «Азбука» Бурцова интересна также и тем, что в ней впервые в русской печатной книге XVII в. была помещена гравюра светского содержания — фронтиспис, на котором изображена сценка наказания провинившегося ученика. В середине XVII в. спрос на печатные буквари заметно возрос. Они часто переиздавались большими для своего времени тиражами. Один из самых интересных букварей XVII в. — «Букварь словенороссийских письмен» Кариона Истомина. В нем впервые был применен метод запоминания букв с помощью картинок. Букварь был издан для Алексея, сына Петра I. Весь текст награвирован на меди в 1694 г. Леонтием Буниным. Кариону Истомину принадлежит также другой примечательный букварь, отпечатанный в 1696 г. обычным типографским способом.
В 1648 г. вышло первое московское издание «Славянской грамматики» Мелетия Смотрицкого. Московское издание было дополнено отрывками из сочинений Максима Грека и примерами грамматического разбора предложений. Для своего времени это было серьезное научное сочинение, которым пользовались вплоть до XVIII в. «Славянская грамматика» — одна из семи светских книг, изданных в Москве в XVII в. В их числе — «Учение о хитрости ратного строения пехотных людей» — перевод с немецкого руководства по военному делу Вальхаузена. Книга большого формата с 35 медными гравюрами и сплошным награвированным титульным листом по рисунку Григория Благушина. Напечатана в 1647 г. Гравюры в ней были выполнены по особому заказу царя Алексея Михайловича в Голландии.
В 1649 г. выходит в свет первое печатное издание свода русских законов « Уложение царя Алексея Михайловича». Развитие торговли, усиление влияния купечества вызвали появление таких специальных книг, как «Грамота о таможенных пошлинах» (1654 г.), «Считание удобное» (1682 г.), предназначенных для людей «купующих и продающих». В 1699 г. в Москве была издана последняя светская печатная книга XVII в. — «Учение о строении пеших полков».
35. Книжное дело в России в XVIII ст.
Начало XVIII столетия явилось особым этапом в истории русского книгопечатания и книжного дела. В первой четверти XVIII в. был осуществлен ряд государственных реформ в области административного управления, военного дела, культуры, науки и просвещения, которые отвечали жизненным интересам русского общества. Значительную роль в проведении реформ и укреплении Российской империи сыграла деятельность Петра I, его энергия и личный пример.
В осуществлении государственных преобразований, оформлении абсолютизма и создании могучей Российской империи важную роль призвана была сыграть книга, печать. Это превосходно понимал Петр I, который поставил книгопечатание на службу интересам государственных преобразований и развития новой по своему духу культуры. Петр I лично руководил книгопечатанием и издательским делом, определял тематику изданий, следил за переводом книг и был редактором многих из них. С его именем связано создание русской типографии в Амстердаме, основание Петербургской типографии, введение гражданского шрифта, создание первой русской печатной газеты «Ведомости» и многое другое.
Одно из важных мероприятий петровского времени — реформа русской азбуки и на ее основе — реформа печати, которые были осуществлены на протяжении 1708-1710 гг. Сущность реформы заключалась в замене старой кирилловской азбуки с ее сложной графикой и затруднительной в типографском наборе системой надстрочных знаков, новой, так называемой «гражданской» азбукой. По своему рисунку буквы и литеры новой азбуки приближались к европейским шрифтам и в то же время несли на себе черты почерка русских людей конца XVII — начала XVIII в., отличавшегося от обычного полуустава округлостью ряда букв. Новая гражданская азбука была более легкой для усвоения, удачной в наборе. Ее введение способствовало демократизации чтения и, в итоге, распространению грамотности и просвещения. Не утратив своего национального характера, русская книга гражданской печати стала более близкой западноевропейской книге.
Печатание книг гражданским шрифтом началось уже с 1708 г. Первой из них была «Геометрия славенски землемерие». Кирилловский шрифт с 1708 г. употребляется главным образом для печатания церковных книг, но в течение некоторого времени этим шрифтом продолжали печатать книги учебного характера и наиболее важные издания, предназначенные для широкого распространения по всей России (манифесты, указы, постановления, различные проповеди — «слова», политические трактаты и антираскольническую литературу, некоторые научные и художественные издания), так как в провинцию гражданский шрифт проникал очень медленно. Основные издательства. Новым в области книгопечатания в первой четверти XVIII в. явилось заведение русской типографии за границей. Учитывая возрастающую потребность в книге учебного и научного содержания, Петр I выдал в конце XVII в. голландскому негоцианту Яну Тессингу привилегию на печатание русских книг в Амстердаме. По программе, составленной Петром I, типография должна была печатать книги «европейския, азиатския и америцкия, земныя и морския картины и чертежи, и всякие печатные листы и персоны, и о земных и морских ратных людях, математическия, архитерктурския, и городостроительныя и иныя художественная книга», т. е. книги, в которых нуждалась Россия. Помощником Тессинга, не знавшего русского языка, был белорус Илья Копиевский — переводчик, составитель и издатель ряда книг, печатавшихся в Амстердаме. Среди изданий, выпущенных в Амстердаме, следует отметить «Введение краткое во всякую историю», «Краткое и полезное руковедение в арифметику», первое на русском языке издание по технике кораблестроения — «Книга учащая морского плавания» и др. Амстердамская типография Тессинга прекратила свою работу в 1701 г., но и после этого русские книги продолжали еще здесь печатать.
При Петре I расширилась деятельность Московского Печатного двора, и были созданы новые типографии внутри России. В 1701 г. реорганизован Монастырский приказ, в ведении которого находилась типография и дела книгопечатания. Начальником приказа был назначен приближенный Петра граф И. А. Мусин-Пушкин. Ему было поручено управление всеми издательскими делами и руководство государственными типографиями. Изготовление книг на Печатном дворе шло под руководством справщика Федора Поликарпова — видного деятеля русского просвещения в петровское время. В 1705 г. в дополнение к Печатному двору была создана гражданская типография В. А. Киприанова, которая печатала, главным образом, гравированные на меди карты, таблицы, чертежи, широко распространившиеся в России. Позже эта типография была передана в введение Приказа артиллерии и обслуживала нужды инженерных и навигационных школ.
Деятельность Печатного двора особенно расширилась после 1708 г., когда при типографии была установлена гравировальная мастерская, в которой печатались чертежи и иллюстрации, широко применявшиеся в технической и научной книге того времени. В Москве была открыта типография при Сенате для печатания официальной литературы.
Во втором десятилетии XVIII в. появляются типографии в Петербурге — новой русской столице. Первая Санкт-Петербургская типография была основана в 1710 г. Она выпускала основную массу гражданских книг, став за короткое время ведущей типографией в стране.
В начале 20-х гг. были открыты типографии при Александро-Невском монастыре, при Сенате и при Морской академии. В отличие от Печатного двора и Санкт-Петербургской типографии, они носили ведомственный характер. Из всех этих типографий к 1726 г. вышло большое количество книг, отвечавших требованиям и потребностям правительственной политики, развития науки, техники, нового бытового уклада России. Кроме того, продолжали свою деятельность Киевская и Черниговская ти­пографии на Украине, издававшие, наряду с церковными, книги светского характера. Развитие экономики, общественной мысли, науки, просвещения, появление в 1725 г. такого крупного научного и культурного центра, как Академия наук, обусловили дальнейший прогресс книгоиздательского дела в России.
Для организации типографии при Академии наук в конце 1726 г. были привезены из Голландии печатные станки и шрифты. В академическую типографию были переданы также два печатных стана со шрифтами из Санкт-Петербургской типографии. Издания Академии наук славились во всем мире не только глубоким научным содержанием, но и высоким полиграфическим исполнением. Регулярная издательская деятельность Академии наук началась 2 января 1728 г. с выпуска новой газеты «Санкт-Петербургские ведомости». С 1748 г. главным редактором газеты был М. В. Ломоносов. Приобрели известность и другие продолжающиеся издания Академии наук: «Месячные исторические, генеалогические и географические примечания в Ведомостях», «Комментарии Санкт-Петербургской императорской Академии наук» (на латыни), «Краткое описание Комментариев Академии наук». Эти издания переводились на другие иностранные языки и издавались за рубежом.
Первой книгой, напечатанной в академической типографии, был «Месяцеслов на лето 1729 года». Типография печатала труды по математике, астрономии, физике, химии, истории, географии, языкознанию, истории литературы, военному делу. Печатались учебники, календари, художественная литература, описания торжеств и фейерверков, законодательные материалы. Особенно широкой стала издательская именем связано создание русской типографии в Амстердаме, основание Петербургской типографии, введение гражданского шрифта, создание первой русской печатной газеты «Ведомости» и многое другое.
Одно из важных мероприятий петровского времени — реформа русской азбуки и на ее основе — реформа печати, которые были осуществлены на протяжении 1708— 1710 гг. Сущность реформы заключалась в замене старой кирилловской азбуки с ее сложной графикой и затруднительной в типографском наборе системой надстрочных знаков, новой, так называемой «гражданской» азбукой. По своему рисунку буквы и литеры новой азбуки приближались к европейским шрифтам и в то же время несли на себе черты почерка русских людей конца XVII — начала XVIII в., отличавшегося от обычного полуустава округлостью ряда букв. Новая гражданская азбука была более легкой для усвоения, удачной в наборе. Ее введение способствовало демократизации чтения и, в итоге, распространению грамотности и просвещения. Не утратив своего национального характера, русская книга гражданской печати стала более близкой западноевропейской книге. Печатание книг гражданским шрифтом началось уже с 1708 г. Первой из них была «Геометрия славенски землемерие».
Кирилловский шрифт с 1708 г. употребляется главным образом для печатания церковных книг, но в течение некоторого времени этим шрифтом продолжали печатать книги учебного характера и наиболее важные издания, предназначенные для широкого распространения по всей России (манифесты, указы, постановления, различные проповеди — «слова», политические трактаты и антираскольническую литературу, некоторые научные и художественные издания), так как в провинцию гражданский шрифт проникал очень медленно. Основные издательства. Новым в области книгопечатания в первой четверти XVIII в. явилось заведение русской типографии за границей. Учитывая возрастающую потребность в книге учебного и научного содержания, Петр I выдал в конце XVII в. голландскому негоцианту Яну Тессингу привилегию на печатание русских книг в Амстердаме. По программе, составленной Петром I, типография должна была печатать книги «европейския, азиатския и америцкия, земныя и морския картины и чертежи, и всякие печатные листы и персоны, и о земных и морских ратных людях, математическия, архитерктурския, и городостроительныя и иныя художественная книга», т. е. книги, в которых нуждалась Россия. Помощником Тессинга, не знавшего русского языка, был белорус Илья Копиевский — переводчик, составитель и издатель ряда книг, печатавшихся в Амстердаме. Среди изданий, выпущенных в Амстердаме, следует отметить «Введение краткое во всякую историю», «Краткое и полезное руковедение в арифметику», первое на русском языке издание по технике кораблестроения — «Книга учащая морского плавания» и др. Амстердамская типография Тессинга прекратила свою работу в 1701 г., но и после этого русские книги продолжали еще здесь печатать.
При Петре I расширилась деятельность Московского Печатного двора, и были созданы новые типографии внутри России. В 1701 г. реорганизован Монастырский приказ, в ведении которого находилась типография и дела книгопечатания. Начальником приказа был назначен приближенный Петра граф И. А. Мусин-Пушкин. Ему было поручено управление всеми издательскими делами и руководство государственными типографиями. Изготовление книг на Печатном дворе шло под руководством справщика Федора Поликарпова — видного деятеля русского просвещения в петровское время.
В 1705 г. в дополнение к Печатному двору была создана гражданская типография В. А. Киприанова, которая печатала, главным образом, гравированные на меди карты, таблицы, чертежи, широко распространившиеся в России. Позже эта типография была передана в введение Приказа артиллерии и обслуживала нужды инженерных и навигационных школ.
Деятельность Печатного двора особенно расширилась после 1708 г., когда при типографии была установлена гравировальная мастерская, в которой печатались чертежи и иллюстрации, широко применявшиеся в технической и научной книге того времени. В Москве была открыта типография при Сенате для печатания официальной литературы.
Во втором десятилетии XVIII в. появляются типографии в Петербурге — новой русской столице. Первая Санкт-Петербургская типография была основана в 1710 г. Она выпускала основную массу гражданских книг, став за короткое время ведущей типографией в стране.
В начале 20-х гг. были открыты типографии при Александро-Невском монастыре, при Сенате и при Морской академии. В отличие от Печатного двора и Санкт-Петербургской типографии, они носили ведомственный характер. Из всех этих типографий к 1726 г. вышло большое количество книг, отвечавших требованиям и потребностям правительственной политики, развития науки, техники, нового бытового уклада России. Кроме того, продолжали свою деятельность Киевская и Черниговская типографии на Украине, издававшие, наряду с церковными, книги светского характера. Развитие экономики, общественной мысли, науки, просвещения, появление в 1725 г. такого крупного научного и культурного центра, как Академия наук, обусловили дальнейший прогресс книгоиздательского дела в России.
Для организации типографии при Академии наук в конце 1726 г. были привезены из Голландии печатные станки и шрифты. В академическую типографию были переданы также два печатных стана со шрифтами из Санкт-Петербургской типографии. Издания Академии наук славились во всем мире не только глубоким научным содержанием, но и высоким полиграфическим исполнением. Регулярная издательская деятельность Академии наук началась 2 января 1728 г. с выпуска новой газеты «Санкт-Петербургские ведомости». С 1748 г. главным редактором газеты был М. В. Ломоносов. Приобрели известность и другие продолжающиеся издания Академии наук: «Месячные исторические, генеалогические и географические примечания в Ведомостях», «Комментарии Санкт-Петербургской императорской Академии наук» (на латыни), «Краткое описание Комментариев Академии наук». Эти издания переводились на другие иностранные языки и издавались за рубежом.
Первой книгой, напечатанной в академической типографии, был «Месяцеслов на лето 1729 года». Типография печатала труды по математике, астрономии, физике, химии, истории, географии, языкознанию, истории литературы, военному делу. Печатались учебники, календари, художественная литература, описания торжеств и фейерверков, законодательные материалы. Особенно широкой стала издательская деятельность Академии наук с приходом туда Ломоносова и других русских академиков. Значительная часть продукции академической типографии выходила на иностранных языках — латинском, немецком, французском, итальянском, арабском. Академия наук развернула большую переводческую деятельность. Переводчиками Академии были В. К. Тредиаковский, С. С. Волчков, И. С. Горлицкий, В. Е. Адодуров. Около половины вышедших в России в 1725-1740 гг. книг были напечатаны в типографии Академии наук; на втором месте стояла Московская типография, на третьем — Киевская. На все остальные приходилось около 1/5 издательской продукции послепетровского времени. При этом удельный вес изданий Академии наук имел постоянную тенденцию к повышению, доля же других типографий неуклонно падала. В известном смысле вторая четверть XVIII в. — это период издательской монополии типографии Академии наук.
Во второй половине XVIII в. немаловажную роль в развитии книжного дела, росте книжной продукции и расширении тематики изданий сыграл «Указ о вольных типографиях», обнародованный в начале 1783 г. Указ повелевал «не различать типографий для печатания книг от прочих фабрик и рукоделий» и давал возможность частным лицам заводить типографии, не спрашивая для этого специального дозволения правительства. Для открытия типографии требовалось лишь заявить в местную управу благочиния, куда представлялись на утверждение и списки книг, предназначавшиеся к изданию. Этим постановлением вводилась, таким образом, предварительная цензура. До указа 1783 г. книгопечатание в России находилось почти в монопольном ведении государства. Первая частная типография, открытая с разрешения правительства в 1771 г., принадлежала уроженцу Майнца И. М. Гартунгу, в которой он мог печатать только иностранные книги. С такими же ограничениями было разрешено заниматься издательской деятельностью И. Я. Вейтбрехту. «Указ о вольных типографиях» способствовал расширению издательского дела и развитию в нем частной инициативы. С этого времени частные типографии начинают играть важную роль в развитии русского печатного производства.
Начиная с 1784 г. появляется большое количество частных типографий в Петербурге, Москве и в ряде других городов — Астрахани, Владимире, Воронеже, Ярославле, Тобольске, Калуге, Смоленске, Перми, Нижнем Новгороде, Костроме, Тамбове и в других губернских центрах. Большую роль в расцвете русского книгоиздательства второй половины XVIII в. сыграли деятельность Академии наук, Московского университета, «Собрания, старающегося о переводе иностранных книг на российский язык», появление частных издателей, среди которых особое место занял Н. И. Новиков. В 1756 г. при Московском университете, ставшем после Академии наук вторым культурным центром России, была открыта типография, помещавшаяся в одной из Кремлевских башен. В этом же году вышло первое издание Университета — сочинения М. В. Ломоносова. Выделяются работы по истории и географии России; публикации различных исторических источников и документов. Выходили сочинения русских писателей, труды и диссертации первых русских профессоров Московского университета, учеников Ломоносова. С помощью преподавателей и студентов Университета были переведены и изданы сочинения античных писателей, произведения Вольтера, Руссо и других европейских просветителей. Многое в этот период было сделано для составления и издания русских учебников.
С 1756 г. при Московском университете издавалась газета «Московские ведомости» и печатались также журналы «Полезное увеселение», «Свободные часы», «Невинные упражнения» и др.
В 1768 г. в Москве было создано «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг на российский язык» с целью познакомить читающее общество с произведениями передовых мыслителей XVIII в. Во главе «Собрания» стоял директор Академии наук граф В. Г. Орлов, все дела вел секретарь Екатерины II Г. В. Козицкий. В трудах «Собрания» принимали участие выдающиеся литераторы и ученые — И. Ф. Богданович, Я. Б. Княжнин, Я. П. Козельский, А. Н. Радищев, С. Я. Румовский и др., а также более ста переводчиков. В течение 15 лет «Собрание» перевело 112 книг, среди которых были произведения древних классиков и античных писателей, сочинения Корнеля, Тассо, Свифта, Гольдони, Филдинга, «Кандид» Вольтера, «Размышления о греческой истории» Мабли, «Размышления о причинах величества римского народа и его упадке» Монтескье, статьи из «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера и др. «Собрание» выпустило также книги по истории, географии, астрономии, физике, химии. В 1783 г. «Собрание» прекратило свое существование. Выдающуюся роль в истории русской культуры XVIII в. вообще и издательского дела, в частности, сыграл русский просветитель и общественный деятель, писатель, журналист и издатель Николай Иванович Новиков (1744-1818). Просветительские взгляды Новикова, стремление посвятить себя распространению знаний сформировались рано, еще во время обучения в гимназии при Московском университете. Издательской деятельностью Новиков начинает заниматься с 1766 г., находясь на воинской службе в Измайловском полку. В конце 60-х гг. особую известность приобрели издаваемые Новиковым сатирические журналы «Трутень», «Живописец», «Пустомеля», «Кошелек». Они носили острый социальный характер, подвергали осмеянию «трутней» - дворян, чиновников, помещиков-тунеядцев и эгоистов: Безрассудовых, Глупомысловых, Мешковых, чье благополучие, праздная сытая жизнь были добыты за счет жесточайшей эксплуатации крепостных крестьян. Новиковские журналы 60-70-х гг. XVIII в. выделялись своей социально-политической направленностью, горячим сочувствием к крестьянам, стремлением прекратить злоупотребления крепостным правом. Они пользовались успехом у читателей и неоднократно переиздавались.
В начале 70-х гг. Новиков расширил свою деятельность в области издательства, осуществил ряд крупнейших книжных изданий, внесших вклад в развитие русской науки. В 1772 г. был издан «Опыт исторического словаря о российских писателях» — серьезное критико-библиографическое издание, положившее начало русскому литературоведению и легшее в основу последующих русских биобиблиографических словарей.
В 1773 г. Новиков осуществил издание капитального труда «Древняя российская гидрография» — ценного памятника русской исторической географии XVIII в., имевшего целью познакомить русское общество с жизнью и бытом Древней Руси. В 1773-1775 гг. при помощи архивистов Новиков издает серию исторических документов «Древняя российская Вивлиофика». В издании публиковались старинные княжеские грамоты дворянству и духовенству, дипломатические материалы, документы по истории русских владений, дворянские родословные, отрывки из летописей и прочее. Второе, исправленное и дополненное издание «Вивлиофики» вышло в 1788-1791 гг. (20 т.).
В 1773 г. Новиков организовал первый издательский коллектив в России — «Общество, старающееся о напечатании книг». Оно работало в сотрудничестве с «Собранием, старающемся о переводе иностранных книг на российский язык» и выпустило ряд книг философского и исторического содержания, произведения мировой литературы — Свифта, Филдинга, Гольдони и др. «Общество, старающееся о напечатании книг» прекратило свою деятельность в 1774 г. в связи с отсутствием средств и слабым еще развитием книжной торговли, особенно провинциальной. В 1774 г. Новиков выпускал библиографический журнал «Санкт-Петербургские ученые ведомости» (вышло 22 номера).
Новый период издательской деятельности Новикова начинается в 1779 г., когда он арендовал типографию Московского университета, а также словолитню, книжную лавку и газету «Московские ведомости», издававшуюся при Университете, сроком на 10 лет. Московский период деятельности Новикова был очень плодотворен и вошел в историю русского просвещения под названием «новиковского десятилетия». Объединив вокруг себя почти все культурные силы Москвы, Петербурга и провинции, Новиков в конце 1782 г. создает новый издательский коллектив «Дружеское ученое общество», а в 1784 г. — крупное паевое товарищество «Типографическую компанию». Это было огромное по тем временам предприятие, имевшее в своем распоряжении несколько типографий, книжных лавок, словолитню. Во второй половине 80-х гг. «Типографическая компания» давала 30-40% всей книжной продукции России. Весьма разнообразна тематика книг, которые выпускал в Москве Новиков. Это политические и философские трактаты, произведения радикально настроенных представителей французской философии, книги по истории, в том числе второе издание «Древней российской Вивлиофики»; немало книг было посвящено географической науке, путешествиям. Большое значение Новиков придавал изданию произведений русских писателей, воспитанию любви к родной литературе. Одновременно он систематически знакомил читателей с лучшими произведениями современной зарубежной литературы — Бомарше, Стерна, Смоллетта, Филдинга, Шеридана, Свифта, Лессинга. Им было издано много учебников — русских и иностранных букварей и азбук. Немало было сделано и в издании научных, научно-популярных книг, справочников по различным отраслям знаний, книг по военному делу, книг для народа. Будучи членом масонской ложи, Новиков издавал также масонскую литературу религиозно-нравственного содержания. Всего Новиковым было издано ок. 1000 названий книг, большими для того времени тиражами — в 5-10 тысяч экземпляров. Для всех изданий Новикова характерно стремление распространять знания, прививать любовь к науке, чтению.
В Москве Новиков продолжал выпускать периодические издания: газету «Московские ведомости» и ряд приложений к ней («Прибавление к Московским ведомостям», «Экономический магазин», «Магазин натуральной истории, физики и химии», «Детское чтение для сердца и разума» — первый в России детский журнал). Среди журналов московского периода выделяется «Городская и деревенская библиотека», издававшийся с 1782 г. В нем Новиков вернулся к сатирическому жанру и возобновил борьбу с Екатериной II, начатую в журнале «Трутень». Заботясь о просвещении женщин, Новиков создал для них первый в России журнал «Модное ежемесячное издание, или Библиотека для дамского туалета». Это был литературный журнал, который ставил своей целью «доставить прекрасному полу в свободные часы приятное чтение». Многообразная издательская, просветительская и общественная деятельность Новикова, критика им крепостнических порядков вызвали неудовольствие правительства Екатерины II. Неоднократно в его типографиях производились обыски, а книги запрещались к продаже и конфисковывались. В 1789 г. Новиков лишился Университетской типографии, которую ему запретили арендовать на новый срок. В 1792 г. он был арестован и заключен в крепость. Его судили как «государственного преступника», издателя «развращенных книг», опасного для России человека, приговорив к 15-летнему тюремному заключению. Все имущество «Типографической компании» было продано с аукциона. Освобожденный по указу об амнистии при новом императоре Павле I в 17-96 г., Новиков удалился в свое фамильное имение Авдотьино под Москвой, где и умер в 1818 г. Новиков оказал большое влияние на все русское издательское дело. По отзыву А. С. Пушкина, он «подвинул на полвека образованность России». Свои собственные типографии имели и другие выдающиеся деятели русской культуры и литературы XVIII в. — А. Н. Радищев, И. А. Крылов, И. Г. Рахманинов. В 1790 г. Радищев напечатал в Петербурге в личной типографии знаменитую книгу «Путешествие из Петербурга в Москву», которая вызвала недовольство Екатерины II и арест автора. Подвергались преследованиям и другие просвещенные деятели — Крылов, Рахманинов. После начала Французской революции притеснения особенно усилились. В 1796 г. последовал указ о закрытии вольных типографий и введении столичной цензуры в четырех городах — Петербурге, Москве, Риге и Одессе, просмотру которой подлежали все издания, выходившие в России. В 1798 г. были созданы цензурные учреждения во всех русских портах для просмотра ввозимых в Россию книг, а в 1800 г. ввоз иностранных книг был запрещен. Ряд частных типографий был передан в казенные, что позволяло сохранить заведение; некоторые типографии перебрались в провинцию (например, И. Д. Сытин, С. И. Селивановский, М. П. Пономарев и др.). На их основе организуются губернские типографии. Централизация и ограничения в книжном деле еще более усилились в царствование Павла I. Наибольшее количество книг в последнее десятилетие XVIII в. выпущено в 1792-1793 гт. (368 названий), затем наступает заметный спад. Наименьшее число книг приходится на 1797 г. (195 названий), что было следствием указа 1796 г.
36. Тематика и содержание печатных книг в России в XVIII ст.
Тематика и типы изданий. Тематика книг первой четверти XVIII в. была связана с практическими задачами и нуждами государства, способствовала проведению преобразований, помогала усвоению всего нового, вводившегося в жизнь России. Больше всего выходило изданий официального характера — трактаты, манифесты, указы, регламенты. В связи с развитием общеобразовательных и специальных школ увеличилось издание учебников, соответствовавших новой школьной программе. Первым светским учебником была книга «Юности честное зерцало», в которой, наряду с азбукой, слогами и цифрами, в качестве упражнений для чтения давались правила поведения и хорошего тона. Выпускались также словари и пособия для изучения иностранных языков. Много выходило книг по математике и различным отраслям техники. В 1703 г. вышла популярная в XVIII в. «Арифметика» Л. Ф. Магницкого, дававшая сведения по математике в практическом применении их к механике, геодезии, навигации. В 1708 г. опубликована первая книга технического содержания, по вопросам гидротехники — «Книга о способах, творящих водохождение рек свободное» (сокращенно «Книга слюзная»). Значительное место занимали книги по военному и морскому делу — фортификации, артиллерии, навигации, астрономии. По числу изданий видное место в петровское время занимала гуманитарная литература, особенно по истории. Ежегодно большими тиражами издавались календари, в которых давались разнообразные сведения из истории, астрономии, медицины. Многие книги в петровское время неоднократно переиздавались. Например, книга Квинта Курция об Александре Македонском вышла в пяти изданиях, и четыре раза переиздавались «Юности честное зерцало», «География, или краткое земного круга описание», «Побеждающая крепость» и др. Тиражи книг этого времени колебались от 100 до 1200 экз. Всего в первой четверти XVIII в. было издано 1877 названий книг гражданской печати. Книги светского содержания оставались малодоступны для простого народа, который часто довольствовался только религиозными сочинениями и лубочными картинками, печатавшимися с деревянных и металлических досок. Термин «Лубок» происходит, вероятно, от слова «луб» (внутренняя часть древесной коры). Этот вид издания отличается простотой, доступностью для людей малограмотных или вообще неграмотных. Лубок охотно покупали не только крестьяне, но и купечество, мещанство, провинциальные помещики.
Несмотря на крупные успехи книгопечатания, в петровское время продолжала развиваться и рукописная традиция. Тематика рукописных книг была разнообразна: книги исторического содержания — летописи, хронографы, сборники, исторические повести и др. Широкое распространение получили рукописные произведения художественной литературы. Особой популярностью пользовались сатирические произведения, бытовые повести, переводные романы («Александрия», «История о Варлаа-ме и Иосафе», «Повесть о Ерше», «Повесть о семи мудрецах», «Повесть об Антоне, цесаре Римском...», «Апофегматика» и др.). Немало сохранилось от того времени рукописных лечебников. В рукописной форме существовали многочисленные проекты отдельных мероприятий и реформ, составлявшиеся представителями различных общественных групп. Примером такого рода книг может служить сочинение И. Т. Посошкова «Книга о скудости и богатстве», написанная как секретный доклад царю, который затрагивал самые различные стороны и формы общественной жизни. В рукописном виде распространялись и оппозиционные по отношению к реформам сочинения, такие как «Тетради» игумена Авраамия и переписчика книг Григория Талицкого. Они обличали Петра I, говорили о пришествии антихриста в лице царя, за что Авраамий был арестован, а Талицкий казнен.
Для борьбы с распространением противоправительственных идей в 1721 г. был издан указ, положивший начало официальной русской цензуре. По указу запрещалось печатать и распространять «лица» и «куншты», т. е. гравированные портреты и лубочные издания без разрешения Синода. Отныне его ведению и надзору подлежали все российские типографии. Протектором над типографиями и школами был назначен известный деятель петровского времени Гавриил Бужинский. После смерти Петра I, за 15 лет — с 1725 по 1740 г., было выпущено 616 книг. Наибольшее число изданий в это время приходится на научную и учебную литературу, беллетристику и книги религиозного содержания. При этом доля религиозной литературы в послепетровское время постепенно снижается. Большое место занимали описания придворной жизни — коронаций, празднеств, торжественные «оды» и «слова», так называемые «фейерверки» и «иллюминации», издававшиеся с большой роскошью. Научную и учебную литературу издавала, по-преимуществу, Академия наук, объем продукции которой постепенно возрастал.
Кроме печатных изданий, во второй четверти XVIII в. выходило большое количество рукописных книг: сборники, исторические сочинения, летописцы, переводные произведения. В ходу были рукописные книги по математике, физике, медицине, военному и морскому делу. Особенно охотно переписывались произведения художественной литературы — повести, переводные романы, сказки. Для второй половины XVIII в. характерно формирование типов научной и учебной книги. Большое значение имело издание ряда собраний сочинений М. В. Ломоносова. Выходят многочисленные труды академиков Л. Эйлера, Ф. Эпинуса, Т. Е. Ловица — по физике; И. Г. Лемана, Э. Лексмана, А. А. Мусина-Пушкина — в области химии. Печатаются подробные отчеты об экспедициях, организованных Академией наук по изучению различных районов страны. Авторами их были академики Г. Ф. Миллер, С. П. Крашенинников, П. С. Паллас, И. И. Лепехин, С. Гмелин и др. Широтой тематики отличались научные издания по естествознанию и технике. Появляются первые учебные руководства на русском языке по ряду отраслей знания. Только по химии в конце XVIII в. было опубликовано 12 подобных пособий.
Помимо научных и учебных выпускались книги справочного и научно-популярного характера. Самым значительным научно-популярным изданием XVIII в. было 10-томное «Зрелище природы и художеств» (1784-1790 гг.) — подлинная энциклопедия по естествознанию и технике для юношества.
Трудами русских ученых-историографов — В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова, Г. Ф. Миллера, Μ. М. Щербатова были подготовлены и выпущены в свет научные издания важнейших летописных источников по истории России: «Нестерова летопись» (1767 г.), «Книга Степенная» (1775 г.), «Казанская история» (1791 г.) и др. Для второй половины XVIII в. характерно увеличение интереса к французской книге. На ее долю приходится около 1/6 части всех изданий, выпущенных с 1725 по 1800 г. Особенно много издавалось произведений художественной литературы. Ни с чем не сравнимой была в России популярность и слава Вольтера. Переводы его произведений издавались в Москве, Петербурге, на Тамбовщине. Среди их издателей были Н. И. Новиков, И. Г. Рахманинов, И. Ф. Богданович, «Собрание, старающееся о переводе иностранных книг» и др. Г. С. Винский — переводчик-разночинец — свидетельствовал, что сочинения Вольтера «читались с крайней жадностью» не только в барских домах, но и в «состояниях низших».
Во второй половине XVIII в. постепенно складывается специфическая читательская среда, с особыми вкусами и интересами, которая состояла из мелких городских чиновников, ремесленников, купцов, слуг и т. д. «Вратами учености» для этого круга читателей была «Российская универсальная грамматика» Н. Г. Курганова, вышедшая в 1769 г., затем под названием «Письмовника» выдержавшая значительное число изданий. Среди городского мещанства необыкновенной популярностью пользовались литературные обработки популярных произведений Матвея Комарова: «История Ваньки Каина», «Повесть о приключении аглинского милорда Георга». В 1775 г. Новиков писал: «У нас те только книги третьими, четвертыми и пятыми изданиями печатаются, которые... простосердечным людям (мещанам. — И. Б.), по незнанию их чужестранных языков, нравятся... Напротив того, книги, на вкус наших мещан не попавшие, весьма спокойно лежат в хранилищах, почти вечною для них темницей назначенных»*.
В среду мещанства проникает и переводной авантюрный роман («Жизнь Лазарильо из Тормеса», «Жиль Блаз» и др.). Большой успех у русского третьесословного читателя, особенно в среде купечества, имели путевые заметки о «хождениях» паломников в святые места, соединявшие элементы духовно-нравственного и авантюрно-приключенческого повествования. Ремесленники проявляли интерес к книгам прикладного, практического характера, ко всякого рода «руководствам», «лечебникам», «травникам» и т. п.
Во второй половине XVIII в. все еще бытовала и рукописная книга, преимущественно, народная. Большое распространение, особенно в разночинной среде, получили сборники выписок из различных печатных и рукописных источников. Их состав весьма разнообразен. На страницах сборников перемешивались в самых различных комбинациях стихи из популярных литературных журналов и сатира, исторические документы из жизни великих людей, медицинские и кулинарные рецепты. Эти сборники свидетельствуют об эволюции читательских вкусов определенной социальной среды, о популярности тех или иных жанров, авторов, книг и периодических изданий. В крестьянской среде пользовались спросом рукописные произведения религиозно-публицистической литературы, описания жизни Петра I, повести типа «Фрол Скобеев», азбуковники. В рукописных списках широко распространялись многочисленные переделки авантюрно-рыцарских романов.
Широко были распространены в народе сатирические произведения, составлявшие, пожалуй, самую большую часть рукописных книг того времени. Здесь были книги, посвященные побегам крепостных, ставшим формой протеста против зверства помещиков. Этой же теме посвящено юмористическое произведение «Дело о побеге петуха от куриц из Пушкарских улиц». Злоупотребления чиновников, несправедливость классово-сословного суда отражены в сатирических книгах: «Копия с просьбы в небесную канцелярию», «Разговор двух министров, земского суда, канцеляристов» и др. Разнообразно представлена в рукописной книге XVIII в. сатирическая крестьянская повесть: «Сказание о царевне Киселихе», «Повесть пахтинской деревни Камкина»; большой популярностью пользовалась солдатская стихотворная сатира «Горестное сказание», челобитная «Просьба, сочиненная в Крыму от военнослужителей». Должна быть отмечена рукописная публицистика периода крестьянской войны 1773-1775 гг.: «манифесты», «указы», «повеления» и другие документы пугачевцев — этот, по словам А. С. Пушкина, «удивительный памятник красноречия», а также рукописное произведение неизвестного автора «Плач холопов», призывавшее «злых господь корень переводить».
37. Уровень книгоиздания в мире в конце ХХ – начала XXI ст.
С началом XX века непрерывный процесс развития книгоиздательства и книгораспространения, несмотря на кризисы, вызванные революционными потрясениями и войнами, вступает в эру, когда социальное и экономические могущество капитализма становится всеобъемлющим и непреодолимым. Если за сто лет господства буржуазных отношений были созданы "производительные силы во много раз большие, чем за всю историю человечества", то за последние сто пятьдесят лет господства капитализма были достигнуты еще более впечатляющие результаты прогресса.
Начало XX века отмечено крайней неравномерностью экономического, социального, культурного состояния народов и государств. В конце XX столетия слабо развитые страны по существу исчезли с карты планеты. Это влекло за собой не просто распространение грамотности, а достижение всеми нациями, каждым гражданином в отдельности достаточно высокого уровня образованности. За этим следует создание общедоступной печати, книгоиздания. Особенно поражают в этом отношении страны, не отказавшихся от иероглифических систем письма (Китай, Япония, страны Дальнего востока), а также общества, еще вчера считавшиеся бесписьменными, бескнижными, а ныне обретшими национальную книжную культуру). В результате второй мировой войны образовалась мировая социалистическая система. Реальность исторического соревнования показала, что в области печати, книгоиздания, частная собственность в основе производства более эффективна, чем собственность социалистическая. Распад колониальных империй, религиозных и династических образований, социалистических конгломератов завершил процесс утверждения единомерности в строении и путях прогресса для всех наций мира.
Прогресс науки, техники, промышленности, культуры, быта привел к созданию эффективных средств общения и связи между народами. Открылись новые возможности для развития книги как инструмента коммуникации. Однако общий прогресс способствовал быстрому расцвету и других средств информации. Современные масс-медиа пользуются предпочтением новых потребителей и стоят вне конкуренции. Образование Организации Объединенных наций (1945 г.) как результат осознания человечеством опасности противостояния народов и возникновение целой сети международных, общечеловеческих связей, контактов привело к всеобщему пониманию единства книги и всего, что связано с изданием, изготовлением, распространением, потреблением книги, выступающей как рупор исторических событий, идей, требований, как фактор мира и прогресса.
По данным ЮНЕСКО, во всем мире ежегодно издается более 550 тысяч названий книг. Объем книгоиздания по тиражам вырос на 25 - 30 процентов, усложнилось и содержание ассортимента. В начале 1990-х годов в мире печаталось более 8 млрд. экземпляров книг. Из них более 60 процентов печаталось в странах Европы и Северной Америки, где, по данным статистики, проживает менее четверти населения планеты.
В 60 - 70 годах нашего столетия в капиталистических странах произошла модернизация полиграфического производства, обеспечившая большой рост производственных возможностей. В печать активно внедрялась электронная, лазерная техника, физико-химические технологии, позволившие существенно рационализировать редакционно-издательский процесс, улучшить поток книжной продукции, каналы книгораспространения.
Издательские фирмы развитых стран расходуют немалые деньги на внедрение новых достижений науки и техники в книгопроизводство, что обеспечивает повышенный динамизм, более высокую конкурентоспособность и командное положение в отрасли. Уровень капиталовложений в полиграфию США за последние 10 - 15 лет вырос более чем в два раза. Почти в три раза увеличилось производство полиграфического оборудования в США, Великобритании, Германии.
В процессе модернизации производства большие возможности дает компьютер. Внедрение компьютерной техники ведет к созданию единых автоматизированных систем управления книгопроизводством. Сфера "компьютерного обслуживания" книгоиздательского дела берет на себя функции хранения в электронной памяти программ полиграфического изготовления книги взамен матриц и стереотипов и передачи этих программ по заказам издателей.
В современных условиях повышается уровень концентрации книгопроизводства. В Германии четверть издательских предприятий поставляет на книжный рынок страны подавляющее большинство изданий. Во Франции издательская фирма "Ашетт" продает через сеть не менее 60 процентов книжной продукции страны. Монополизации рынка приводит к тому, что издательские предприятия скупаются финансовыми магнатами или гигантами средств массовой информации.
Монополизация и модернизация в сфере издательского производства не в силах , однако, остановить опережающий рост цен на книгу. За десять лет, до 1974 г., средняя цена книги объемом в два листа в США выросла на 100 процентов. Эта динамика сохранялась каждое последующее десятилетие. По данным социологов, на 1981 г. в США книги покупали только 11 процентов взрослого населения. Для сравнения, скажем, в Нидерландах, где 30 поцентов взрослых признали, что книг они не читают, в среднем книга чуть ли не вдвое дешевле американской.
Особый успех, начиная с середины XX века, пришелся на книги в мягких обложках - пейпербеки. На их долю приходится более 30 процентов оборота на рынке промышленно развитых стран. Долгое время они считались наиболее перспективным видом изданий. Успех объясняется тем, что массовый потребитель предпочитает покупать пейпербеки потому, что они в среднем в полтора раза дешевле книг в переплетах, а также потому, что их издают сериями или выпусками привычного стандарта. Шумная реклама настойчиво внушает, что именно в этих сериях покупатель найдет произведения более качественные, самые занимательные и модные. Иногда их называют выразительно "грошенбуки" - грошовые книги.
Значительную роль играют всевозможные адаптированные издания, приспособленные к образу жизни делового человека. Завоевали успех на рынке издания, рассчитанные на потребление не путем чтения, а путем просмотра. Это, например, так называемые дайджесты - книги-сокращения. Так, "Анна Каренина" может быть сокращена до восьми страниц текста, а "Крошка Доррит" Диккенса изложена на шести страницах. Или это комиксы - книжки-картинки, текст которых ограничивается подписями под красочными картинками.
Наконец, уже упоминавшиеся покетбуки, где все настолько подчинено принципу стандартности, что даже объем произведения классика может быть "подогнан" под серию. Автору, который творит произведение по заказу, объем задается заранее, если он печатается в покетбуке.
Здесь не лишено значения то обстоятельство, что современному книгоиздателю приходится выдерживать жестокую конкуренцию с новейшими средствами мульти-медиа, где все подчинено стандарту формы (дискеты, кассеты).Книжная продукция вынуждена следовать этим же путем.
Бестселлер в переводе означает "наиболее продающийся", то есть лидирующий по количеству продаж. Бестселлеры существовали всегда. В истории книги, несомненно, бестселлером является Библия, или, скажем, бессмертный роман Сервантеса "Дон Кихот". Но истинный век бестселлера наступил в эпоху многомиллионных тиражей, когда за успех книги стал бороться сам издатель. К такой книге предъявляется основное рыночное требование: она должна поразить читателя.
Первым бестселлером нашего времени называют известный роман Э. М. Ремарка "На западном фронте без перемен", вышедший в 1929 г. Роман потряс читателей правдой о войне. Он выдержал подряд 180 изданий и переводов. Первый роман французской писательницы Ф. Саган "Здравствуй, грусть"(1947) был преподнесен издателями и разрекламирован как необычайная книга, написанная совсем юной девушкой и "обреченная на успех". Одним из выдающихся бестселлеров американской литературы стал роман М. Митчел "Унесенные ветром". Не надо, однако, полагать, что бестселлер - это обязательно сенсационная, призванная оглушить простодушного читателя книга. Среди современных бестселлеров мы найдем и выдающиеся произведения литературы и науки.
Вместе с тем названия некоторых бестселлеров могут быть и такими: "Как я сделал два миллиона на фондовой бирже" (4 млн. экз.), "Раскаяния блондинки"(2,5 млн. экз.), "Убийство в сумерках" (1,8 млн. экз.). Американский журнал пишет: "Каков рецепт бестселлера? Это либо стандартная посредственность, либо обман и иллюзия…"
Крупнейшим по оборотам издательством США считается "Мак-Гроу-Хилл" , основанное семьей учителей в 1909 г. Оно является наиболее мощным из газетно-журнальных и книгоиздательских концернов. В ассортименте фирмы книжная продукция занимает не более 40 процентов, остальное - разные товары, включая видеотехнику. Малотиражных изданий это издательство избегает, его сфера - массовые "стотысячники", то есть напечатанные 100-тысячным тиражом.
Американские издатели давно пришли к выводу, что невыгодно ввозить напечатанные книги, гораздо эффективнее вывозить капитал. В этом отношении "Мак-Гроу-Хилл" типично. Являясь почти единственным поставщиком англоязычной книжной продукции в разные страны - от Канады до Австралии и Японии, оно построило в этих государствах свои филиалы, а некоторые национальные издательства превратило в свои отделения. Пользуясь близостью рынков сбыта (издание и распространение на одной и той же территории), дешевизной сырья и рабочий силы, оно получает хорошую прибыль. Годовой оборот "Мак-Гроу-Хилл"по приблизительным оценкам превышает полмиллиарда долларов; оно имеет 26 дочерних фирм и 30 контор на всех континентах.
Другим выдающимся издательством считается "Тролиер", основанное в 1895 г. Оно не имеет собственных полиграфических предприятий, но обладает контрольным пакетом акций 24 крупнейших издательства США и Канады, реализуя через их сеть свои издания. Наиболее известны справочники этой фирмы. Среди них - "Американа", самая популярная из энциклопедий Нового света.
Сокрушительное поражение милитаристского режима, господствовавшего долгое время в Германии, освободило крупные средства на строительство демократической культуры. После второй мировой войны в Германии образовалось два государства: капиталистическое (ФРГ) и социалистическое (ГДР). Соответственно образовалось и две, почти не контактировавшие издательские системы. Даже традиционные издательства разделились. Например, "Брокгауз" в Лейпциге и Висбадане, "Филипп Реклам" в Лейпциге и Штуттгарте. Исторический спор, как известно, был решен в 1991 г. в пользу капиталистического уклада. Германия объединилась на базе ФРГ. Объединились и ранее разделенные издательства. Вновь существует единый "Биржевой союз немецкой книжной торговли", издается один "Биржевой листок".
Германия ныне является одной из первых в мире стран по количеству экземпляров книг, выпускающихся на душу населения (5,5 экз. в 1993 г.). Выпуском книг занимается более двух тысяч учреждений, фирм, частных лиц, в том числе как существующих еще с прошлого столетия, так и возникших только в период нового экономического и культурного подъема в 70-е годы.
Командную роль играют три издательско-полиграфических концерна: "Бертельсманн", "Аксель Шпрингер" и Гольцбринк", которые образовались после 1945 г. Они проводили активную монополистическую и экспортную политику. Все другие издательства, традиционные и послевоенные, так или иначе, группируются вокруг них.
В первую пятерку мировых держав по числу книжных изданий ныне входит Япония. Несмотря на иероглифическую систему письменности, эта страна имеет стопроцентную грамотность населения. Для интеллигенции этой страны характерно также свободное чтение на иностранных языках, в первую очередь на английском, что делает еще более ощутимым тяготение японцев к книге.
В Японии свыше 4000 издательств, выпускающих около 30000 названий книг. Крупнейшим из них является "Кодан Ся", основанное в 1909 г. Оно выпускает массовую художественную литературу, научно-популярную, справочную книгу, главным образом в сериях. Издательство "Иванами Сетен" было основано в 1914 г., оно издает книги научного и научно-популярного характера. Здесь выходит более 2500 названий в год.
"Хейбонся" (основано в 1914 г.) - одна из крупнейших в стране фирм, специализирующая на выпуске энциклопедий и словарных изданий. Издательство "Ямада" (основано в 1919 г.) выпускает универсальную литературу для учащихся и юношества, имеет свою книготорговую сеть (более двухсот магазинов) в главных университетских городах страны .Однако большинство издательств, выпускающих иероглифическую книгу, не очень крупные, узкоспециализированные предприятия с собственной сетью книгораспространения.
Для общего ассортимента книжного рынка Японии характерной чертой надо считать систематичность выпуска книг. Серийность развита здесь более, чем в других странах мира. Выпускаются такие серии, как "Собрание древних японских документов", насчитывавшее сотни томов и выходящее постоянно свыше 60 лет. Без изданий этого рода культурная и научная жизнь нации представляется совершенно невероятной.
38. Современная полиграфическая техника, новые технологии
Развитие современных полиграфических технологий свидетельствует отнюдь не о том, что полиграфия хиреет, слабеет и вообще «загибается». Скорее, наоборот. Но тем не менее следить за тенденциями развития рынка необходимо.
Выше мы говорили о направленности современной полиграфии на целевые группы населения. Сегодня уже понятно, что развитие нашего информационного общества с учетом этой направленности в условиях глобализации и интернационализации рынков требует повышения качества изданий (это обеспечивается развитием техники), увеличения их красочности (черно-белые издания становятся никому не нужными), сокращения тиражей (целевые группы потребителей не безграничны) и сокращения сроков издания (пунктуальность и соблюдение оговоренных коротких сроков выполнения работ ценились всегда, а теперь в особенности).Отражением тех достижений полиграфии, свидетелями которых мы являемся, служат постоянно проходящие многочисленные международные ярмарки, конгрессы, конференции, симпозиумы, круглые столы и многие другие мероприятия за рубежом и в нашей стране. По результатам их работы мы можем достаточно четко увидеть, на какой ступени развития находится сегодня полиграфическая отрасль.
Похоже, что уже прошло время, когда мы больше говорили о конкретных разработках ведущих фирм и меньше — об общих тенденциях. Теперь полиграфия вышла на уровень системных решений, создания систем, охватывающих управление всем производственным процессом полиграфического производства.
Следует отметить, что современные полиграфические технологии сейчас существуют не обособленно, а в тесной взаимосвязи, оказывают друг на друга существенное влияние.
Среди этих систем важное место занимают системы управления цифровым оснащением, формированием и передачей информации, например через сеть Internet, названные Digital-Asset-Management. Такие системы обеспечивают полную «прозрачность» производства, то есть дают клиенту возможность прослеживать выполнение его заказа на всех этапах.
Они функционируют совместно с такими приложениями для планирования производственных процессов, как, например, независимый от производителя формат данных JDF (Job Definition Format), созданный по инициативе фирм Adobe, Agfa, Heidelberg и MAN Roland и позволяющий получить полную интеграцию и автоматизацию всех производственных процессов и их этапов, включая коммерческое отраслевое программное обеспечение. Это — независимый от производителей и систем формат, предназначенный для работы в международном масштабе. Его цель — объединить технически и организационно потоки данных Workflow и перекинуть мост между клиентами, типографиями и брошюровочно-переплетными предприятиями или подразделениями.
Что касается повышения красочности изданий, следует отметить, что значительно возросла роль существующих уже в течение нескольких лет систем формирования и управления воспроизведением цвета — Color Management. В их новых версиях, или, лучше сказать, в новых решениях, основное внимание обращается не столько на оборудование, сколько на саму информацию о цвете.
Известные уже несколько лет системы сквозного управления производственными потоками полиграфического предприятия Workflow ориентируются на цифровую обработку информации. Сейчас некоторые фирмы уже создали несколько цифровых систем Workflow, использующих такие новые инструменты, как уже упоминавшийся выше формат данных JDF. Они предназначены для обработки цифровой информации на всех стадиях полиграфического производства и обеспечивают интеграцию с цифровым Workflow систем CtP (Computer to Plate), а также с системами цветопробы. В них входят процессы приема данных, производство, хранение в памяти, корректура как внутри предприятия, так и заказчиком, управление цветами, треппинг (регулирование перекрытия двух пограничных цветных поверхностей или устранение просветов между ними), цветоделение, спуск полос и их вывод. В цифровое Workflow входит также интерфейс с заказчиком, прием производственного заказа предприятием, общая проводка работы через все производственные этапы, сбор производственной информации, бухгалтерский учет, все расчеты и, наконец, архивирование информации.
В современном цифровом Workflow учитывается обстоятельство, уже понятое производителями оборудования для технологий CtP: для рядового предприятия быстрый переход от обычной копировальной технологии формного производства к технологии СtP затруднителен, а то и просто нереален, главным образом по экономическим причинам. Поэтому многие производители оборудования и систем ориентируются на выпуск систем вывода информации из цифровых массивов данных не на форму, а на фотопленку CtF (Computer to Film). В этом случае полиграфическое предприятие вынуждено будет оставить в своем производственном процессе ручной монтаж формных листов, но зато пока может обойтись без системы вывода целого печатного листа на формный материал. В будущем же, когда системы вывода на формный материал станут дешевле (а такая тенденция имеется), оно сможет безболезненно перейти на прямой вывод информации из цифровых массивов данных прямо на форму. В результате сейчас многие предприятия, внедряя в свое производство цифровое Workflow, интегрируют туда системы CtF с тем, чтобы обеспечить себе возможность в будущем перейти к CtF.
39. Происхождение славянского письма
Славянская письменность возникла в ту пору, когда славяне, после пребывания на своей прародине и интенсивного расселения на юго-запад, запад и восток, т.е. после так называемой великой миграции, начали создавать свои государства. Расцвет славянских государственных объединений (Киевская Русь, Великая Моравия, Польша, Болгария, Сербия и Хорватия) относится к IX в. Тогда эти объединения занимали обширные пространства Центральной, Юго-Восточной и Восточной Европы, от Балтики на севере до Адриатики и Черноморья на юге, от Альп на западе до верховьев Волги и Дона на востоке. Соседство с новыми народами, новый жизненный уклад и новое миропонимание, пришедшее на смену древнему язычеству, требовали развития новых форм духовной культуры, прежде всего культуры книжной, которая бы частично замещала или дополняла исконную славянскую устную традицию, культуру народную. Нужна была своя письменность, свой славянский книжный язык, своя книжная образованность.
Создателями славянской письменности были просвещенные братья Кирилл (Константин) и Мефодий, называемые еще солунскими братьями, так как были родом из греческого города Салоники, по-славянски Солун. Они по просьбе моравского князя Ростислава и по поручению византийского императора Михаила III в 863 г. привезли в Великую Моравию первые книги на славянском языке, предназначенные для богослужения и просвещения славян.
Первой славянской азбукой была глаголица или кириллица. Глаголическим или кириллическим письмом пользовались Кирилл и Мефодий и их ученики. Но каким именно мы до сих пор сказать не можем. Почему? Да потому, что до нас не дошли рукописи (памятники) кирилло-мефодиевских времен. Древнейшие известные нам памятники, писанные глаголицей и кириллицей, относятся к X-XI вв. (Х в. датируется лишь один памятник -- глаголический отрывок мессы, хранящийся в Киеве и потому называющийся Киевские листки). Таким образом, почти все они возникли два века спустя после первых переводов создателей славянской письменности Кирилла и Мефодия.
Можно ли на основании созранившихся памятников решать вопрос о том, какое письмо древнее -- глаголица или кириллица? Можно, если подойти к ним внимательно с языковедческой, палеографической, историко-филологической и исторической сторон и рассмотреть полученные факты сообща, целиком. Более древние памятники, в том числе и Киевские листки с отдельными языковыми моравскими особенностями, писаны глаголицей. Об этом же говорят дошедшие до нас глаголическо-кириллические "палимпсесты" (от греч. .......... -- сложного слова, образованного от наречия ...... -- "опять" и глагола ...... -- "скоблю"), т.е. рукописи, в которых на пергамене (телячьей коже, выделанной как листы) соскоблен первоначальный текст и написан новый. Все они одного типа -- всегда кириллица писана по стертой глаголице, и нет ни одной рукописи, в которой была бы соскоблена кириллица и по ней написана глаголица.
Что же касается самого языка памятников, то наиболее архаический язык и по своей фонетической системе наиболее близкий к говору солунских славян обнаруживается в древнейших глаголических старославянских памятниках (мнение Н.Н. Дуроново и др.), а не в кириллических.
Любопытно также, что в одном из старейших свидетельств о славянской азбуке, в трактате "О письменах" Черноризца (монаха) Храбра, современника учеников Кирилла и Мефодия, указано, что славянская азбука имеет 38 букв, а именно такое число букв было в глаголице; в кириллице их было меньше. В древности у славян, как и на Руси до петровской реформы, цифры обозначались не арабскими знаками 1,2,3,4..., а буквами под знаком ..... , называемым "титло": а = 1, В = 2, Г = 3, Д = 4 и т.д. (десятки и сотни также обозначались отдельными буквами). Эта система цифрового обозначения в глаголице и кириллице несколько различается, и эти различия говорят в пользу большей древности глаголицы.
Очень ценно, когда лингвистические или филологические данные подтверждаются историческими свидетельствами и, наоборот, когда исторические аргументируются и лингвистическими фактами. К счастью, у нас есть исторические упоминания о возникновении славянского письма, хотя их немного, но они показательны.
В "Похвале святым Кириллу и Мефодию" -- в древнем славянском списке русской редакции (т.е. переписанном в русской среде) так говорится об изобретении славянской азбуки: "Не на тужемъ основании сво* д*ло полагающа, нъ изнова письмена въображьща" ("Произвели свое дело, полагаясь не на чуждую основу, а сызнова буквы изобрели"). Подобное свидетельство на латинском языке обнаружено в письме римского папы Иоанна VIII (от 3 июня 880 г.). Известно и бесспорно, что образцом кириллицы послужило греческое уставное унциальное (торжественное) письмо, и поэтому приведенные выше слова относились к глаголице.
Не все загадки глаголицы уже разрешены. Из этих неразрешенных загадок самой серьезной оказывается загадка происхождения глаголических букв, происхождения их начертания. В чем же она заключается? А в том, что многие более древние алфавиты, чем глаголица, в том числе латинский и греческий создавались по образцу и подобию своих "родственников" -- ранее существовавших алфавитов. Эти уже сущуствовавшие алфавиты приспосабливались к фонетической системе языка, принимающего чужое письмо: какие-то буквы добавлялись, какие-то видоизменялись, а основной фонд оставался неизменным. Так появилась кириллица (видимо, на соборе в Преславе, в столице болгарского царя Симеона в 893 г.), по образцу греческого унциала. Так появилось латинское письмо -- латиница, по образцу того же греческого. Но и само греческое письмо и даже его названия букв возникли под влиянием семитического финикийского письма, что было известно еще Черноризцу Храбру. Подобное происхождение предполагалось и для глаголицы. Ее истоки искали в греческой скорописи (минускульное письмо), в алфавитах -- коптском, древнееврейском (откуда, безусловно взята буква Ш, перекочевавшая затем и в кириллицу), готском, руническом, армянском или грузинском и др. Очертания некоторых букв, действительно, совпадали с буквами упомянутых алфавитов или напоминали их, но доказать происхождение глаголицы из какого- нибудь другого алфавита не удалось.
Были также попытки вывести глаголицу и вообще славянское письмо из "таинственных" черноморских знаков на каменных плитах, обожженной глине, пряжках, монетах и т.п. и таким образом доказать, чо славянское письмо существовало до Кирилла и Мефодия. Но эта неудачная "гипотеза" потерпела окончательный провал, когда молодой киевский ученый В.С. Драчук в начале 70-х гг. создал систематические таблицы черноморских знаков, убедительно доказав, что это "загадочное" письмо не что иное, как клейма "тамги", знаки принадлежности владетелям, владельцам, мастерам I-III в. н.э. К славянам или "дославянской" письменности они не имеют никакого отношения. В тех славянских странах, где было сильно влияние Византии и распространено православное вероисповедание, глаголица была давно заменена кириллицей (вероятно, после XI в. или даже ранее), которая немного меняла свой внешний вид, но вобщем сохраняла свой исконный облик до начала XVIII в., когда была преобразована, и сохранилась только в церковных книгах.Глаголица долго бытовала у хорватов-католиков в Северной Далмации, в церковном и светском обиходе и окончательно вышла из употребления лишь в начале нашего века. В Чехии в результате гонений немецко-латинского духовенства глаголица была вытеснена очень рано и попытки возродить ее в XIV в. оказались безуспешными. На Руси глаголица употреблялась лишь в первые годы распространения славянской азбуки в старейших русских культурных центрах - Киеве и Новгороде.
Древнейшим славянским языком, на которм были написаны глаголические и кириллические памятники, был язык старославянский. Его диалектной основой был говор солунских славян, возведенный в ранг литературного книжного языка, воспринявший значительное число грецизмов, ряд моравизмов и иных особенностей. Начиная с XI в. он начал все интенсивнее приобретать в Болгарии, в Сербии, на Руси и в других землях некоторые местные черты. Так возникали редакции, т.е. локальные варианты письменного языка, который развивался до XVIII в. включительно, был международным, межславянским. Этот язык называется церковнославянским или дреснеславянским. Он оказал большое воздействие на русский литературный язык.
40. Материал и орудие письма в Киевской Руси
Материалом для большинства письменных памятников до XIV в. служил пергамент, а в быту употреблялась береста. Слово «пергамент» входит в употребление в Российском государстве только с XVIII в. В Древней Руси он имел особое название «хартья» (хартия). С XIV в. пергамент постепенно вытесняется бумагой.
Самый тонкий, но прочный пергамент получали из кожи молодых ягнят. Однако для выделки пергамента чаще всего использовались телячьи, бараньи и козлиные кожи. Их тщательно промывали, обрабатывали поташом, чистили внутреннюю и внешнюю стороны, натирали мелом для удаления жира, обрабатывали пемзой, растягивали на раме для просушки и, наконец, резали на листы.
В быту, как показали раскопки в Новгороде, Смоленске и других городах, употребляли бересту. Орудием письма на ней служила металлическая или костяная палочка, которой нано­сили текст. С содержанием и графикой берестяных грамот студент может ознакомиться по книге В. Л. Янина «Я послал тебе бересту...» (МГУ, 1975).
На пергаменте и бумаге писали чернилами, имевшими на русских рукописях коричневый или бурый цвет. В химический состав чернил входили соли железа и дубильные вещества. В качестве последних применялись обычно так называемые чернильные орешки (наросты на листьях дуба). Употреблялись также чернила из сажи и отвара дубовой коры. Для просушки надписей использовали кварцевый песок, которым посыпали рукопись.
Помимо чернил, применялись и краски, особенно красная, для заголовков или заглавных букв, а иногда и для первых строк. Отсюда происходят выражения «красная строка», «рубрика» (от латинского слова рубер, т. е. красный). Краску (киноварь или сурик) разводили главным образом на яичном белке, чтобы она была прочнее. Кроме красной, употреблялась зеленая или синяя краска, но значительно реже. Письмо чернилами и красками не было одновременным процессом. Сначала писали чернилами, а для красных букв и строк оставлялись места, заполнявшиеся позже. Для особо ценных рукописей применялось золото — листовое и твореное. Золотые листики приклеивались к пергаменту или бумаге, а твореное золото употреблялось в виде краски и представляло собой порошок, смешанный с клейкими веществами. Серебро в рукописных памятниках встречается крайне редко.
На всех русских рукописях писали предварительно обработанными гусиными, реже лебедиными перьями. Сначала перо» чтобы сделать его упругим и удалить жир, втыкали в горячий песок или золу, затем кончик пера очиняли, а в середине делали небольшой расщеп. (Для очинки употребляли перочинный нож, одновременно выполнявший и роль ластика.) Для письма красками использовали кисти. В XVII в. начинают появляться и карандаши.
С XIV в. пергамент стал вытесняться бумагой. Ее привозили из Италии, Франции, Германии, а также с Востока (Самарканд). Появившаяся первой итальянская бумага к концу XIV в. вытесняется французской, получившей наибольшее распространение в XV—XVI вв., которая в свою очередь с конца XV в. уступает место немецкой. Попытка наладить собственное Произ­водство бумаги относится к XI—XVIII вв.
До утверждения в XIX в. машинного способа производства бумаги она изготовлялась вручную следующим способом. Волокнистый материал из льняного или пенькового тряпья варили с золой и известью, промывали и размалывали. Полученную кашицеобразную мелковолокнистую массу погружали в чан с водой и затем черпали оттуда специальной формой в виде прямоугольника с натянутой на нем проволочной сеткой. При этом вода стекала, а масса задерживалась на сетке, и высыхала. Слежавшийся тонкий бумажный слой извлекали и под­вергали выглаживанию и лощению. Для того чтобы лист бумаги стал жестким и не пропускал чернила, его погружали в раствор желатина, приготовлявшегося из рогов и копыт животных. Обычно на сетке формы делали какой-нибудь рисунок из проволоки (два круга, пересеченные линией, кораблик, гусь, перчатка, орел, рожок и др.). В результате на листе оставалось видимое на свет изображение рисунка, называемое водяным знаком или филигранью. Наличие на бумаге таких знаков служит для историка важным датирующим признаком.
41. Тематика и типы книг в Киевской Руси
Книги, бытовавшие на Руси в домонгольское время, принадлежат к трем большим группам:
1) богослужебные книги,
2) религиозные «четьи»,
3) полусветская и светская литература.
С принятием христианства Киевская Русь получила сравнительно богатую литературу из Дунайской Болгарии. При Ярославе Мудром начинают усиленно переводить литературу с греческого языка. Переводятся прежде всего богослужебные книги. Широко переводились библейские. Составленная из переработанных жречеством произведений древней литературы правового, обрядового, религиозного и исторического характера. Библия пользовалась в феодальный период авторитетом среди различных классов общества, в том числе и среди народных масс. Из книг Библии чаще всего переводились Евангелие, Апостол, Псалтырь, которые использовались и для чтения вне церкви и часто служили для обучения гpaмоте.
Широко переводилась на Руси так называемая «учительная литература» - сочинения христианских писателей III - XI вв. и жития святых.
Особое место в переводной литературе занимали апокрифы (греч. «тайные», не всем известные, т. е. такие религиозные сочинения, которые не признавались официальной церковью). В апокрифах рассказывалось о происхождении «добра» и «зла», о «конце» мира, «сотворении» мира и человека и т. п. Апокрифическая литература в ряде случаев была связана с еретическими учениями и направлена против официальной церкви.
Оригинальная русская письменность - это юридические и административные акты, договоры, грамоты и другие виды деловой письменности. Крупнейший памятник этого рода - «Русская правда», важнейший юридический документ Древней Руси. Со времени Ярослава Мудрого большое распространение получает наиболее значительный вид повествовательной литературы Древней Руси, исторические произведения - летописи. Крупнейшим центром русского летописания XI - ХП вв. был Киево-Печерский монастырь, значительный в те времена очаг русской культуры и просвещения. На основе ранних летописных сводов был создан около 1113 г. общерусский летописный свод «Повесть временных лет».
42. Оформление и отделка рукописных книг в Киевской Руси
При знакомстве с древней рукописной книгой прежде всего обращает на себя внимание декоративное оформление книги. Оно включает в себя инициалы, заставки и миниатюры. В начале книги или раздела помещались рисованные заставки - раскрашенный узор, заключенный в прямоугольную рамку. Украшенная в том же стиле большая первая буква называлась инициалом. На отдельных листах помещались иллюстрации - миниатюры, каждая из которых является неповторимым художественным произведением. Слово "миниатюра" происходит от названия краски minium - "сурик" и первоначально обозначало письмо или разлиновку красной краской. Затем оно стало обозначать расписной инициал или картинку в рукописи. Лишь очень поздно оно стало синонимом "небольшой красочной картинки", а затем - понятия "малый размер". На Руси издревле употребляли свои термины: рукопись украшенная и рукопись лицевая. Первое название относилось к переплету и орнаменту, второе - к книжной иллюстрации.
Надо отметить, что искусство оформления книги, лишь небольшой частью которого было орнаментальное украшение, пришло к славянам из Византии вместе с принятием христианства. Само появление во II в. н.э. книги-кодекса, пришедшего на смену свитку, связано с распространением христианства. Византийские Рукописи на первом этапе развития славянской книжности были для славян не только источником текстов, но и образцами внешнего оформления кодекса.
Средневековая книга исполнялась по законам архитектоники. Весь ее облик был подчинен неуловимой гармонии. Существовала определенная закономерность в отношении одного листа к другому, текста - к иллюстрации, рисунка букв - к полям и украшениям и т.д. Расположение букв было соотнесено с длиной строки и размером междустрочного пространства. Все элементы книги, как правило, были подчинены внутренней логике: формат один или два столбца, цветовое решение, соотношение высоты и ширины буквы, площадь заставок и инициалов. Рукописный лист должен был радовать глаз читателя. Постепенно выработался определенный строй оформления рукописи: инициал - для обозначения частей книги или целого параграфа, красная строка - для выделения необходимых мест, заставка - чтобы разграничить разделы текста.
Инициалы, заставки, концовки-колофоны быстро завоевали себе место в славянской книге как основные элементы украшения. Вставки, пометы, значки, чаще всего киноварные, создавали разнообразие листа. Для украшения рукописных страниц употреблялись золото, сурик и киноварь, ярь и празелень, лазорь и голубец. В инициалах и заставках иногда изображались не только орнаментальные мотивы, но и небольшие сценки. Хотя, конечно, намного полнее доносит до нас богатство образов средневекового мира миниатюра. Она дает богатейший материал для смежных дисциплин: истории, архитектуры, истории прикладного искусства и костюма, и в этом смысле средневековая миниатюра является энциклопедией материальной культуры средневековья.
Самым распространенным типом миниатюр были так называемые выходные миниатюры, помещавшиеся на отдельном листе перед текстом - фронтисписе. Изображение автора или заказчика на выходной миниатюре шло еще от античной традиции. В Евангелии перед началом повествования каждого из евангелистов помещалось изображение автора в момент работы над священным текстом. В начале Псалтыри изображался царь Давид, в начале Деяний апостолов -апостолы, перед сочинениями отцов церкви - поме-щались их изображения. Книжная миниатюра развивалась на протяжении веков, и, конечно, зависела прежде всего от типа самой книги, культовой или четьей, монастырской или аристократической. Украшения первых рукописей, глаголических, были исключительно графичными и представляли собой иногда почти неукрашенные геометрические фигуры. В них преобладала линия, цвет же, встречающийся в инициалах и заставках, был второстепенен.
Основными орнаментальными мотивами были плетенки из лент, параллельные линии, круги, квадраты, кресты, Соломонов вензель. Темный фон заставок, заполненный плетенками и параллельными линиями с точками, напоминает украшения рукописей восточного происхождения. Несмотря на то, что в глаголических инициалах доминируют вертикальные линии, они уравновешены художником симметричными кругами, спиралями, другими деталями, придающими композиции своеобразную динамику. При обильном использовании красной, желтой, зеленой, изредка синей и синезеленой красок в глаголических рукописях отсутствует золото, так характерное для византийских столичных памятников. Почти отсутствуют и характерные для византийских рукописей растительные мотивы. Орнаментальные мотивы самых ранних глаголических рукописей близки к памятникам, ведущих свое происхождение из мастерских восточных византийских провинций.
Все глаголические рукописи несмотря на относительное постоянство орнаментальных мотивов, имеют особенности, из-за которых трудно дать общую характеристику стилистического направления этого раннего этапа. Можно лишь сказать, что глаголическим рукописям присуще многообразие прототипов, ис-пользованных при украшении рукописи, смесь приемов стилизации, тем и мотивов, характерное для начального периода всякого искусства.
В глаголических памятниках практически не сохранились миниатюры. Изображения Петра и Павла по бокам текста в Зографском евангелии является редким исключением. Медлительность фигур, незавершенность поз, недостаточность объемной моделировки драпировки одежд и фигур, экспрессивный реализм образов очень схож с выразительным натурализмом инициалов Ассеманиева евангелия. Гораздо больше материала для сравнения дают нам ранние кириллические рукописи, начало создания которых было положено в болгарской Преславской книжной школе.
43. Тематика и жанровая характеристика рукописной книги литовско-польского периода
Нашествие орд Батыя тяжело отразилось на культуре Киевской Руси. Наибольшему опустошению подверглись Переяславщина и Киевщина. Тяжкое золотоордынское иго, господство литовских, польских феодалов тормозили процесс дальнейшего развития художественной культуры. Но, несмотря на это, шло формирование украинской народности, росло национальное самосознание, развивались культурные процессы.
Одним из центров культуры этого периода был Киево-Печерский монастырь, где сохранились культурные традиции Киевской Руси. Так, продолжали создаваться рукописные книги. В монастыре южноволынского села Городище сохранились Христиано-польский апостол XII века, Бучацкое евангелие XII-Х III веков и другие книги. В конце XIV века дьяк Спиридоний переписал Киевскую псалтырь, в Холме было переписано Холмское евангелие XIII века и другие. Высокого уровня достигло искусство оформления книги.
Продолжает существовать летописание, в котором развиваются традиции Киевской Руси. В конце XIII — начале XIV века па территории Галицкого и Волынского княжеств, которые до последней трети XIII века составляли одно могущественное государство, была создана Галицко-Волынская летопись. Она лучше всего сохранилась в составе Ипатьевского летописного сборника, в котором ей предшествуют "Повесть временных лет" и Киевская летопись.
Начинается Галицкая летопись похвалой князю Роману, который в борьбе с врагами родной земли был "яко и лев, сердит же бысть, яко и рысь, и губяще, яко и каркодил, и прехожаше землю их, яко и орел, храбор бо бе, яко и тур". Во всем Роман "ревноваше бо деду своему Мономаху", которому тоже воздается хвала, главное внимание уделяется детям Романа (Даниилу и Васильку), их борьбе с врагами. Детально и любовно описывается деятельность Даниила как идеального воина и государственного мужа ("бе бо дерз и храбор, от главы и до ногу его не бе на нем порока"). Рассказ о князе Данииле — центральный в ряду самостоятельных рассказов о событиях и людях тех лет.
Составитель Галицкой летописи, вероятно, — военный человек, дружинник. Он хорошо знал литературу Киевской Руси, в том числе "Слово о полку Игореве" (об этом свидетельствуют прямые цитаты из "Слова", использование изобразительных языковых средств и т. д.). Рисуя картины многочисленных битв, описывая героев этих сражений, автор использовал такие переводные произведения, как хроники Малалы и Амартола, повесть о разорении Иерусалима и другие.
Волынская летопись повествует о событиях 1262-1292 годов, связанных преимущественно с историей Волынского княжества.
Она состоит из рассказов, повествующих о князе Васильке Романовиче и особенно о его сыне Владимире Васильковиче. Летописец создает возвышенный образ князя Владимира Васильковича как справедливого и разумного правителя, храброго воина и смелого охотника; князь показан и как великий книжник, философ, образованный человек. По сравнению с Галицкой летописью Волынская отличается меньшим интересом к военным событиям.
В целом Галицко-Волынская летопись представляет собой сложное единство. Она отличается связанностью, драматизмом и пластичностью рассказа, высоким гражданским пафосом и патриотизмом. Все это делает Галицко-Волынскую летопись одним из выдающихся памятников древней украинской литературы.
Традиции Киевской Руси развиваются не только в летописании, но и в других литературных жанрах, в частности, в ораторской, житийной и паломнической прозе. Выдающимся мастером ораторской прозы был архимандрит Киево-Печерского монастыря, а потом владимирский епископ Серапион (умер в 1275 году). До нас дошли пять его "Слов", в которых он обращается к проблемам монголо-татарского нашествия, описывает страшную картину лихолетья.
Много посланий, "Слов", житий, похвал, речей написали болгарские писатели-проповедники Киприан и Григорий Цамбалаки в киевский период своей деятельности.
В XIII веке создается выдающийся литературный памятник — "Киево-Печерский патерик" — собрание рассказов об отдельных событиях, связанных с основанием Киево-Печерского монастыря, об отдельных его деятелях. Рассказы патерика восхваляли Киево-Печерский монастырь, основанный в XI веке, как религиозный центр Киевской Руси, выступавшие таким образом за ее объединение вокруг Киева. Более поздние его редакции были осуществлены в XV веке.
Из церковно-религиозных жанров в то время были распространены в славянских литературах, в том числе и в украинской, жития. Таково житие черниговского князя Михаила и его боярина Федора, убитых в Золотой Орде в 1245 г.
В этот период выпускается в новой редакции сборник "Четьи- минеи" (1409), оригинал которого был создан, вероятно, в западно-украинских землях, а затем переписан в Белоруссии. Эта редакция несет на себе влияние живого украинского языка.
В XIV-XV веках появляются в украинской редакции такие литературные сборники, как "Измарагд", "Сказание об индейском царстве", новые версии повестей "Александрия", "Троянская история" и других.
Знаменательно, что уже в XV веке создаются переложения произведений русской литературы, например, "Книга о побоище Мамая" — перевод "Сказания о побоище великого князя Дмитрия Ивановича", посвященного Куликовской битве (1380 год), на белорусско-украинский язык ("западнорусский"), переработка "Сказания о Куликовской битве".
Таким образом, украинская литература середины XIII — первой половины XVI века, несмотря на неблагоприятные условия, успешно развивалась. Начал вырабатываться литературный язык, что готовило почву для расцвета собственно украинской литературы.
44. Начало книгопечатания в Украине. Ю. Дрогобыч. Ш. Фиоль. Ф. Скорин. И. Федоров
На рубеже XVI-XVII вв. под влиянием западноевропейских гуманистических и реформационных идей в украинском образовании произошли существенные изменения. Были созданы новые учебные заведения, основанные на национальных образовательных традициях, объединении отечественного и лучшего европейского опыта. К ним относятся Острожский культурно-образовательный центр, Львовская и Киевская братские школы, Киевская коллегия, Киево-Могилянская академия.
Богатый и влиятельный магнат, князь Константин Острожский основал 1576 в г. Острог культурно-образовательный центр нового типа. В него входили коллегия, литературно-научный кружок, библиотека и типография, которую в течение 1577-1582 гг. возглавлял известный первопечатник Иван Федоров. Это по сути была первая высшая школа европейского образца в украинских землях, впоследствии получила название академии.
Острожская академия оставила значительный след в истории образования и духовной жизни Украины. По образцу Острожской академии высшие школы были созданы в Турове - 1572 г., Владимире-Волынском - 1577 г., Слуцке - 1580 г., Львове -1586 г. Обучение в этих школах было доступно для детей "всякого состояния", убогих и богатых , их основной задачей было религиозное и нравственное воспитание молодежи. . Иностранные путешественники, посещавшие украинские земли в XVII веке, отмечали высокий уровень грамотности населения. Так, Павел Алеппский, посетивший Украину в 1654 г., показал, что в селах все дети, даже сироты, обучающиеся в школах, а грамотных людей много не только среди мужчин, но и среди женщин. Жители сел хорошо знакомы с порядком православного богослужения, умеют петь псалмы и религиозные песни.
Хорошо было поставлено обучение в Киево-Могилянской академии, росло количество учеников. Преподавание проводилось на латинском языке. Киево-Могилянская академия по содержанию учебных программ и уровню преподавания отвечала требованиям европейского высшего образования. Киево-Могилянская академия была высшей школой общеобразовательного характера. В нее вступала молодежь всех сословий украинского общества, начиная от шляхты и казацкой старшины и заканчивая мещанами и крестьянами. Кроме украинцев и белорусов в академию поступали русские, румыны, болгары, сербы, а затем греки, арабы. Она была единственным высшим учебным заведением Восточной Европы, где готовились кадры для всего православного мира. Академия сыграла значительную роль в развитии образования, науки и культуры в Украине XVII-XVIII вв.
Весомая роль в развитии образования принадлежит книгопечатанию. Появление книгопечатания - значительная веха в развитии культуры украинского народа, серьезный фактор в формировании национального сознания. Печатная книга, кроме своего функционального назначения, начала и новый этап в истории культуры - искусство книгопечатания. Собственно, книгопечатание стало одновременно и проявлением гуманистических тенденций в украинской истории и оружием представителей отечественного гуманизма в борьбе за независимость.
В Украине до появления первых изданий царила рукописная книга, которая была произведением живописи. Характерной такой достопримечательностью является рукописное Пересопницкое Евангелие, составленное в 1556-1561 гг. в Заславе при монастыре св. Троицы, что долгое время принадлежало Пересопницкому монастырю на Волыни. В Пересопницком Евангелии широко используется тогдашняя терминология, особенно волынский диалект. Пересопницкое Евангелие получило известность не только образца тогдашнего украинского языка, но и достопримечательности украинского искусства. Главное содержание орнаментики Пересопницкого Евангелия - изображение украинской флоры.
Печатная книга составляла синтез графического искусства и полиграфической техники. Первые книги, печатные кириллицей, появились в 1491 г. в краковской типографии Швайпольта Фиоля. Это были "Осьмигласник", "Триодь цветная", "Часослов". Украинским первопечатником считается "Апостол", напечатанный в 1574 г. Иваном Федоровым во Львове. "Апостол" исторически положил начало развитию книгопечатания в Украине.
Искусство книгопечатания полностью зависело от мастерства рабочих словолитних и переплетных мастерских. Собственно словолитные мастерские как отдельная единица появляются значительно позже. Во второй половине XVI в. они существовали как часть типографий.
В отличие от европейских и южнославянских первопечатников, украинские мастера в издательском деле не использовали пергамент, книги печатались на бумаге. Бумага была частично привозной, но подавляющее большинство ее изготовлялась на отечественных фабриках. Бумага была особенной, с филигранями - водяными знаками. Для филигрань использовали гербы основателей бумажных фабрик, изображения монастырей или братских церквей, которым принадлежали типографии, гербы городов и т.д.
Следовательно, наряду с усвоением и развитием традиций книгопечатания Ивана Федорова, в конце XVI - начале XVII в. украинские мастера вели поиски новых средств и элементов как в организации печати, так и в отделке книг. Попытка реформировать церковнославянский кириллический шрифт, обогащение книги новыми высокохудожественными украшениями, в которых сочетались элементы искусства Возрождения с творчеством украинских народных мастеров, свидетельствуют о плодотворное развитие книгопечатания в обозначенный период.
Юрій Дрогобич — типовий середньовічний вчений. Друковані книги стали поширюватися у Східній Європі незабаром після винайдення друкарства. Можливо, свідченням цього є виявлений в оправі одного із стародруків XVI ст., який зберігався у Центральній науковій бібліотеці АН УРСР, примірник невідомого раніше науці видання Йоганна Ґутенберґа "Provinciale Romanum" 1. Доводиться писати "можливо", оскільки невідомо, коли видання потрапило в Україну.
7 лютого 1483 р. з римської друкарні Еухаріуса Зільбера (Франка) вийшла у світ невелика книжка "Iudicium prenosticon Anni MCCCCLXXX III currentis Magistri Georgii Drohobicz de Russia almi studii Bononiensis artium et medecine doctoris" (Прогностична оцінка поточного 1483 p. магістра Юрія Дрогобича з Русі доктора мистецтв і медицини славетного Болонського університету). Це — перша, принаймні перша відома, друкована праця автора родом з України. Поряд з його ж рукописними творами, цей засвідчує контакти українських земель з провідними на той час осередками європейської науки і книжності.
Те, що було на самому початку, біля витоків нових культурних явищ і процесів, привертає особливу увагу пізніших поколінь. На прикладі видання, текст якого уклав книжник родом з Дрогобича, простежуються ті особливості першодруків, які були підхоплені друкарями й видавцями наступних періодів, в тому числі й українськими. До того ж біографія автора дозволяє скласти уявлення про форми і напрями міжнародних зв’язків, які позначилися на характері всього культурного життя.
Найстарший збережений документ про майбутнього автора — запис 1469 р. у книзі вступників до факультету вільних мистецтв Краківського університету про прийняття на навчання Юрія, сина Михайла Доната з Дрогобича, і сплату ним вписової вкладки в розмірі одного гроша 2. Така оплата була найменшою: середня становила 8 грошів, а шляхтич з Литви Григорій, син Матвія, того ж року заплатив 16 грошів вписового. Ймовірне прізвище Юрія вказано в одному з документів останнього періоду життя вченого: йдеться про доктора Юрія, "званого Котермаком". Втім не виключена можливість, що це було прізвисько, яке виникло в середовищі університетських колег дрогобичанина. Висловлювалося припущення, що етимологія прізвища пов’язана з давньоруським словом "котора" (сварка), вказують і на наявність на Дрогобиччині прізвища Котермус, від якого походить назва присілка Котермуси при с.Орів 3. Втім для вирішення питання про походження прізвища чи прізвиська Котермак бракує надійних припущень про те, з якою словотвірною моделлю його можна би пов’язати.
Початкову освіту Юрій здобув, мабуть, у Дрогобичі і Львові, а для продовження навчання поїхав до Кракова, який не лише був столицею Польщі, а й осередком міжнародних культурних зв’язків, мав постійні і досить міцні зв’язки з українськими землями Королівства Польського і Великого князівства Львівського. В числі інших міст України певні контакти з Краковом підтримував і Дрогобич. Збереглися, зокрема, відомості про переселення в XV ст. кількох дрогобицьких ремісників до Кракова.
Юрій був не єдиним дрогобицьким міщанином, який навчався у XV — XVI ст. у Кракові. Вдалося відшукати у списках вступників до Краківського університету 1411 — 1600 рр. не менш як 32 вихідців з Дрогобича. Завершувала курс навчання і отримувала наукові звання лише невелика частина тих, хто вступав. Здобуття Юрієм Дрогобичем 1470 р. ступеня бакалавра, а в 1472 р. — магістра свідчить про його наукові здібності і неабияку наполегливість у подоланні труднощів: з 208 тих, що вступили до університету водночас з ним, бакалаврами у 1470/71 навчальному році стало 66 студентів, а ступінь магістра одержали 1472/73 навчального року лише дев’ять з них 4.
Ставши магістром, молодий дрогобичанин для продовження навчання виїхав до Італії, в славетний Болонський університет. Життя на чужині не було легким. 6 лютого 1478 р. він писав у листі до краківського знайомого Миколи
Чепеля: "Мені судилося бути бідним, постійно в клопоті й злиднях. Невеликий заробіток, який щодня здобуваю, дістається ціною постійної праці і величезних зусиль... Багато міг би я осягнути в науці, якщо б не мусив турбуватися про найнеобхідніше" 5.
Усе ж у Болоньї Юрій Дрогобич здобув ступінь доктора вільних мистецтв, а пізніше — і медицини. У списках лекторів Болонського університету вказується, що 1478/1479, 1480/1481, 1481/1482 навчальних роках він читав там так звані ранкові лекції з астрономії 6. Про високу оцінку його кваліфікації свідчить те, що Юрієві визначено подвійну платню — двісті лір замість звичайних ста 7. Водночас з викладанням астрономії дрогобичанин продовжував вивчати медицину.
У той час природничі знання дедалі тісніше пов’язувалися з філософією. Цим і пояснюється звичай надавати разом докторські ступені з філософії і медицини та часті переходи викладачів з медичних кафедр на філософські і навпаки. Природничі науки, особливо медицина, вважалися філософією природи, причому дуже поширеним був погляд, що саме ці науки можуть допомогти пізнати закономірності навколишнього світу. На цій основі у Болонському університеті розвивалася філософська течія, яку італійський історик Карло Калькатерра умовно називає "гуманістичним натуралізмом медиків": завданням філософії природи вони вважали раціональне пояснення світу 8. Саме в такому дусі пояснювалися тут твори античних і арабських авторів.
Ставши професором Болонського університету, вчений з Дрогобича не міг залишатись осторонь наукових течій, які здобули загальне визнання в цій вищій школі. Є всі підстави для припущення, що він підтримував зв’язки з деякими найвидатнішими тогочасними науковцями. Тут разом з Юрієм Дрогобичем викладав Джіроламо Манфредо — відомий астроном і медик, який був у ті часи гордістю Болонського університету. На дрогобичанина міг справити вплив також філософ і медик Джованні Ґарцоні. Коло знайомств Юрія Дрогобича поширилося, коли він зайняв посаду ректора медиків і артистів. Спершу Болонський університет здобув слави завдяки своїй знаменитій юридичній школі. У XV ст. інтерес до вивчення права зменшився і зросло значення так званих вільних мистецтв, передовсім гуманістичної філософії, природничих наук і особливо медицини. Студенти, які вивчали ці науки, були об’єднані в окрему корпорацію — "університет медиків і артистів", що мав окремого ректора. У цьому університеті вивчали "все, що не було правом", тобто "всі культурні надбання, практично необхідні у житті" 9. На 1481/1482 навчальний рік Юрія Дрогобича було обрано ректором "університету медиків і артистів у Болоньї". Хоч ректор Болонського університету очолював тоді корпорацію студентів, ця посада, як зазначає автор фундаментального дослідження з історії болонської вищої школи Альбано Сорбеллі, була найважливішою в університеті 10.
Ректор мав стежити за дотриманням університетських статутів, готувати з професорами розклад лекцій, заповнювати вакансії, встановлювати порядок оплати праці професорів, контролювати їхню роботу, розподіляти лектури і організовувати диспути. Ректор був "головою університету", як називає його один із статутів. До того ж ректори мали цивільну і кримінальну юрисдикцію над усіма особами, залежними від університету, передусім над студентами. 1481 — 82 навчального року Ю. Дрогобич, як "ректор медиків та артистів", у всі святкові дні читав традиційні почесні лекції з медицини. Очевидно, 1582 р. здобув також звання доктора медицини.
У Болонському університеті лектори астрології, або астрономії (тоді ще не розрізняли цих наук), повинні були щороку складати прогностик і календаральманах про рух планет. У відділі латинських рукописів Баварської державної бібліотеки у Мюнхені серед матеріалів з колекції колишньої князівської книгозбірні зберігся у рукописній копії такий прогностик на березень — грудень 1478 р. Він присвячений правителеві Болоньї Джованні II Бентівольйо і містить, крім астрологічних віщувань, обчислення зміни фаз місяця і орієнтовний прогноз погоди. Ілюстровано цей текст схемою розташування планет у 12 "небесних домах" на 12 березня 1478 р. Цікаво, що праця нашого земляка переписана рукою знаменитого німецького гуманіста Гартмана Шеделя — автора славнозвісної "Хроніки світу" 11.
Іншою працею Юрія Дрогобича є "оцінка" сонячного затемнення 29 липня 1478 р., присвячена маркізові Монферрату Ґуїльєльмо VIII Палеологу. Тут є географічні відомості про Східну Європу (в тому числі про "Білу Русь" — Russia Alba), наведено цитати з творів Сенеки і Петрарки. Зберігається рукопис у Парижі 12. Натомість у складі Міланського архіву дійшла до наших днів оцінка місячного затемнення 4 липня 1479 р. Само собою зрозуміло, що всі згадані праці складено латиною — міжнародною мовою тодішньої освіти й науки Ч Ймовірно, науковець підготував більше подібних праць, але лише одна з них була надрукована — згадуваний трактат "Прогностична оцінка поточного 1483 року." Дату опублікування зазначено наприкінці книги. Ця рідкісна брошура невелика за обсягом — лише 10 сторінок формату 18,5 × 13 см 14.
На підставі спостережень книгознавців щодо інших подібних видань можна припустити, що тираж і в цьому випадку становив кількасот примірників. Збереглося, однак, лише два з них: один у бібліотеці Ягеллонського університету у Кракові, другий належить Штутґартській крайовій бібліотеці, але постійно зберігається у бібліотеці богословського факультету Тюбінґенського університету. В цілому за змістом і оформленням перша друкована книга, написана автором з України, стоїть на одному рівні з іншими аналогічними західноєвропейськими виданнями того часу.
Життя Юрія Дрогобича у період опублікування прогностика 1483 р. і впродовж наступного п’ятиріччя відоме нам лише в загальних рисах. Він побував у різних містах Італії, але не пізніше 1487 р. повернувся до Краківського університету — найближчої до його батьківщини вищої школи, де на той час уже також почав поширюватися гуманістичний світогляд. Тут дрогобичанин викладав астрономію і медицину 15 якраз у ті роки, коли ці предмети студіював у Кракові Микола Коперник. Є підстави вважати, що майбутній славетний астроном був у числі слухачів Юрія Дрогобича.
Юрій Дрогобич проводив також так звані ресумпції — оплачувані студентами заняття, на яких з метою підготовки до екзаменів повторювався і глибше вивчався під керівництвом викладача поданий на лекціях матеріал. Ресумпції відбувалися не в університеті, а в студентських бурсах. Викладачі-гуманісти користувалися цією формою навчання, щоб, уникнувши контролю університетських властей, тлумачити античних авторів у гуманістичному дусі. Збереглися імена двох відвідувачів ресумпції Ю. Дрогобича з астрології — Андрія з м. Сібіу (Трансільванія) і бакалавра мистецтв Павла з Фриштата (Всхови). Водночас доктор Юрій Дрогобич займався медичною практикою. Документ, датований 31 липня 1492 р., свідчить про те, що він навіть здобув титул "королівського лікаря". Як вказував історик медицини Ростафинський, "цей магічний титул був мрією коленого, хто мав вищу медичну освіту" і надавався лише висококваліфікованим спеціалістам.
Збереглися також документи, в яких професора Юрія Дрогобича титулують парохом Зимної Води поблизу Львова. Річ у тім, що більшість професорів Краківського університету одержувала винагороду у формі церковних бенефіцій. Такі бенефіції зводилися до права на прибутки з різних церковних посад, переважно каноніків і парохів прибуткових парафій. Отримавши від ради професорів ділянку землі, Юрій Дрогобич спорудив будинок, який після його смерті став своєрідним гуртожитком для викладачів медицини.
Постійно живучи у Кракові, доктор Юрій досить часто бував у Львові. Є опосередковані вказівки, що він в останній період свого життя підтримував зв’язки з рідним містом. Так, ЗО травня 1491 р. виступав як свідок у Львівському консисторському суді разом із членами ради м. Дрогобича. Помер Юрій Дрогобич 4 лютого 1494 р. у Кракові, там його і поховано.
Друкований трактат Юрія Дрогобича. Важливим джерелом для характеристики кола зацікавлень Юрія Дрогобича є його згадувана друкована праця — латиномовна "Прогностична оцінка поточного 1483 р." За формою і змістом вона є астрологічним календарем, де на основі аналізу взаємного розташування небесних світил і оцінки різних небесних явищ зроблено передбачення (прогнози) про земні події. У ті часи і навіть пізніше — у XVI — XVII ст. — такі видатні мислителі і дослідники, як Джордано Бруно, Тіхо Браге, Френсіс Бекон, Йоганнес Кеплер, Томазо Кампанелла, ставилися до астрології як до справжньої науки і вважали, що розташування зірок та планет має вплив на долю людини. Розвиток астрології був якоюсь мірою виявом детерміністичного погляду на світ. У вміщеній на початку прогностика віршованій присвяті Юрія Дрогобича тодішньому римському папі Сикстові IV сказано: "Хоч і далекі від людей простори неба, та не такі віддалені від розуму людського. Ми знаємо із наслідків про їхні причини, а з цих останніх наслідок пізнаємо". Вступний вірш-присвята написаний елегійним дистихом (поєднання гекзаметра з пентаметром). Автор пише, що його турбує доля людського роду, оспівує розум, який людину "звеличує над світом", дає їй "могутню владу" 18.
Передмова свідчить про літературний хист дрогобичанина і посідає певне місце в історії нашої латиномовної літератури. Крім традиційних астрологічних побудов, у трактаті є і відомості із різних природничих наук. Зокрема, визначено з точністю до години і хвилини час двох майбутніх місячних затемнень і фаз місяця впродовж усього року, подано певні вказівки про видимий рух планет. Заслуговують на увагу наведені у книжечці відомості з географії. На початку першого розділу автор пише про взаємне розташування Сонця і планет (що визначало так званого "пана року") щодо країн і міст, географічна східна довгота яких була, на думку Дрогобича, більш як 46° від "Геркулесового Гадесу" (м. Кадікса, розташованого поблизу Геркулесових стовпів, тобто Гібралтару), а саме: "у Константинополі, Кафі, Вільнюсі та Москві, містах славного князівства Литовського і по всій Малій Азії". Далі йдеться про те саме щодо місцевості між 38 і 46° східної довготи, а саме: "у Кракові, Познані — містах славного королівства Польщі, Львові і Дрогобичі — містах Русі, Буді і Кошицях — Угорщини, Вроцлаві і Нисі — Сілезії, Неаполі і Таренті — Апулії і по всій Сицилії та Калабрії". Наводяться аналогічні дані й для численних міст Італії, найбільших міст Німеччини, а також Парижа. В одному з наступних розділів йдеться про краї, яким "загрожує війна", серед них "місцевості біля берегів моря і навпроти Малої Азії, такі як Русь, Поділля, Волощина і місцевості татар". Про Сілезію Юрій Дрогобич пише у підрозділі "Про становище Польщі". Водночас він підкреслює, що Львів і Дрогобич належать не до Польщі, а до Русі, під якою розуміє "Руське королівство" — колишні володіння галицько-волинського короля Данила. Незважаючи на окремі помилкові твердження, прогностик Ю. Дрогобича деякою мірою знайомив європейського читача з країнами Східної Європи.
Чимало висновків автора було зроблено на підставі спостережень за політичним життям того часу. Так, знаючи політичне становище Італії, розділеної на ворогуючі між собою маленькі держави, можна було припустити, що в усій цій країні "і, без сумніву, у деяких її містах" будуть ворохобні війни, суперечки, зради та різні змови. Прогноз погоди Ю. Дрогобичем дається на підставі спостережень за погодою у зоні помірного клімату.
Прогностик засвідчує обізнаність Юрія Дрогобича з творами Арістотеля і Клавдія Птолемея. Але найчастіше в ньому зустрічаються посилання на праці Аль-Бумазара — арабського астронома, який був родом з Балха у Хорасані, а жив переважно у Багдаді († близько 885 — 886 р.). Названо дві його праці — De revolutionibus annorum mundi i "Liber florum", яку вважають уривком з книги "De magnis coniunctionibus" (Кітаб аххам сіні’ль-маввалід). Ці праці мали великий вплив на розвиток астрономії у XV, XVI і частково навіть у XVII ст. Вони служили одним з джерел для трактатів західноєвропейських вчених-астрономів. У прогностику Ю.Дрогобича є також посилання на західноєвропейських учених Леопольда 19 та Ґвідона, які у тогочасній науці вважались особливо авторитетними.
1490 р. Юрій Дрогобич написав ще одну працю — трактат про способи оцінки наслідків затемнень, який і тепер зберігається у Парижі. В рукописі йдеться про вплив сузір’їв у різних географічних широтах, у зв’язку з чим подаються відомості з географії Західної та Східної Європи, Близького Сходу. Розглядається, яке значення для оцінки наслідків затемнень має їх час і розташування щодо сузір’їв. У так званому Холмському рукописному збірнику, створеному наприкінці XVI ст. у колі вчених Острозької академії, вдалося віднайти фрагменти, що є староукраїнським відповідником текстів, відомих з даного латиномовного трактату Юрія Дрогобича. Поки що невідомо, чи це безпосередній переклад, чи результат користування спільним джерелом.
Деякі автори беззастережно і дуже категорично стверджують приналежність Юрія Дрогобича до української культури, інші не менш категорично це заперечують.
Ні ім’я Юрія (Георгія) з Дрогобича, ні наявні біографічні дані не дають підстав для надійного припущення про його етнічне походження. Проте він називав себе, як правило, Георгієм з Русі, в його друкованому творі йдеться, з одного боку, про Краків і Познань як міста королівства Польщі, а з іншого — про Львів і Дрогобич — міста Русі. Отже, незалежно від етнічного походження, за кордоном він прагнув представляти саме Русь, під якою розумів насамперед Галичину. Те, що вихідці з українських земель включалися в європейське культурне життя, свідчить про поступове входження цих теренів до загальноєвропейських культурних процесів.
З тих, хто їхав на навчання за кордон, одні поверталися додому, інші, як Юрій Дрогобич, лише час від часу відвідували рідні краї. Зрозуміло, що людей, здатних писати праці латинською мовою на рівні тодішньої науки, було в Україні зовсім небагато. Проте якщо Юрія Дрогобича називають першим відомим українським автором друкованої книги, то, напевне, були й такі, про яких ми не знаємо, бо праці і документи про них не збереглися або не віднайдені.
Друкована книжка Юрія Дрогобича (Котермака) і весь його життєвий шлях — приклад міжнародних культурних зв’язків, які, зрештою, сприяли поширенню на Схід не тільки надбань західноєвропейської середньовічної освіченості, а й перших паростків ренесансного гуманізму.
Друкарня Ш. Фіоля. Видання Йоганна Гутенберґа, як і його безпосередніх наступників, надруковані латинською мовою, яка ще довго залишалася міжнародною мовою науки й освіти. Проте вже в другій половині XV ст. з’явилося і чимало друкованих книжок на живих мовах різних народів. 1457 р. у м. Бамберзі заснував свою друкарню Йоган Пфістер, який вперше впровадив до друкованих текстів ілюстрації з дереворитних кліше і започаткував друкування німецькомовних книжок, серед яких були і байки Езопа. В Італії, зокрема у Венеції, крім латиномовних книжок, почато друкування італійською, а згодом і грецькою мовами. 1476 р. вийшли в світ "Великі французькі хроніки" мовою французькою. Величезний вплив на розвиток релігійної думки мали видання Біблії гебрайською, німецькою і багатьма національними мовами.
Упродовж тривалого часу першим виданням, друкованим в одній із слов’янських країн, вважали чеський переклад "Троянської хроніки" Гвідо делла Колонна. Помилка виникла тому, що наявну наприкінці книги дату (1468) розглядали як рік видання книги. Дослідження останнього часу переконливо довели, що ця книга надрукована після 1476 р. Тому найдавнішим нині відомим друком, що з’явився у слов’янському світі, слід вважати видану у Кракові латиномовну листівку-календар на 1474 р. Надрукував її, ймовірно, наприкінці 1473 р. Каспар з Баварії, якого ідентифікують із згадуваним у пізніших документах Каспаром Штраубе. Незабаром з тієї ж друкарні вийшли три невеликі книжки: "Тлумачення Псалтиря" Іоанна Туррекмати, юридичні трактати Франческо де Платеа (з датою 1475 р.), "Менші твори" св. Августина. Хорватське друкарство започаткував церковнослов’янський "Місал" 1483 р., видрукуваний глаголичним шрифтом.
Склалося так, що східнослов’янська кирилична друкарня була заснована не на території однієї зі східнослов’янських країн, а в столиці і найбільшому економічному центрі тогочасного Польського королівства — Кракові, де в той час мешкало багато українців і білорусів. Саме тут наприкінці XV ст. вийшли перші чотири книжки, надруковані кирилицею церковнослов’янською мовою. Дві з них — Часослов і Осмогласник (тобто Октоїх) — мають позначення про закінчення їх друку в Кракові 1491 р. міщанином-німцем Швайпольтом Фіолем. Тим самим шрифтом надруковані Тріодь пісна (в усіх примірниках відсутні вихідні дані) і Тріодь цвітна (сторінка з позначенням прізвища Фіоля збереглася лише у примірнику, який нещодавно виявлений у румунському місті Брашові).
У колофоні Осмогласника читаємо: "Докончана бисть сія книга у великом граді у Кракові при державі великого короля польського Казимира і покончена би[сть] міщанином краковским Швайполтом Фіоль, із німець, немецького роду, франк". Аналогічний запис є і на Часослові.
Ще 1887 р. відомий польський бібліограф та літературознавець К. Естрайхер опублікував свій здогад, що Фіоль був слов’янського походження, і цілком довільно іменував його Святополком 3. Текст колофону Естрайхер коментував так: мовляв, книгу видали дві особи — Фіоль "і з німець німецького роду франк". Однак таке припущення втратило будьякий сенс після виявлення архівних документів про проживання в 1478 — 1499 рр. у Кракові Швайпольта Фіоля, який називав себе франком (франконцем), оскільки прибув з містечка Нейштадт у центральній Франконії, поблизу Нюрнберга. Попри це й надалі публікувалися статті, в яких відроджувалася гіпотеза Естрайхера 4. Прибічники її вважають, що у Кракові могло одночасно жити кілька осіб з прізвищем Фіоль; згаданий в колофонах кириличних першодруків Швайпольт Фіоль — це не той франк (франконський німець) Швайпольт Фіоль, який виступає в тогочасних джерелах як виходець з Нейштадта у Франконії, а зовсім інша особа — слов’янин ("найімовірніше, українець-лемко") Святополк Фіола, який, начебто, друкував книги спільно з якимсь Франком з Німеччини. Однак ніякої згадки про "лемка Святополка Фіолу" в джерелах немає. Оскільки й архівні джерела засвідчують, що саме друкар Швайпольт Фіоль був франком (франконцем), це зайвий раз підтверджує, що в колофоні Осмогласника і Часослова слова "із німець, німецького роду франк" стосуються одного й того самого Фіоля. Українізми в мові його видань найприродніше пояснити тим, що Фіоль користувався допомогою українських книжників і, ймовірно, був виконавцем їхніх замовлень.
Час від часу повторюється версія, що Фіоль після від’їзду з Кракова розпочав друкарство у Грушеві на Закарпатті. Однак ніхто з фахівців-книгознавців грушівських стародруків не бачив, нема згадки про них в жодному з тогочасних архівних актів. Якщо не рахувати тверджень аматорів-краєзнавців, які були впевнені, що в такому значному культурному центрі, як Грушів, обов’язково мусила бути друкарня, єдиним доказом її існування вважалися слова ігумена мукачівського монастиря А.Кралицького, начебто мармароський вікарій Георгій Кисегій наприкінці XVIII ст. "бачив і в руках мав книжечку буквар, видану для хлопчиків-учнів монастирською грушівською друкарнею".
Однак філолог АЛ.Генсьорський незаперечно довів, що Кралицький ґрунтувався на рукописному трактаті "Monumenta chalcographiae veteris in Marmatia" (1804) директора Сигітської гімназії Інокентія Симончича, який, в свою чергу, помилково вважав "грушівським" буквар надрукований в м.Трнаві. До речі, взагалі необережно було б брати на віру будьякі спостереження авторів XVIII — першої половини XIX ст. (у тому числі укладачів каталогів монастирських бібліотек) про дати книг і належність їх тій чи іншій друкарні. Помилок у атрибуції й датуванні стародруків припускалися навіть науковці — бібліографи кінця XIX — XX ст., тим більш часті вони у авторів попереднього періоду, які переважно не мали відповідних фахових знань.
Фіоль замовив виготовлення кириличного шрифту Рудольфові Борсдорфові з Брауншвейґа, який досить скоро відлив згідно зі вказівками Фіоля 230 літер і надрядкових значків. Майстер добре впорався з цією роботою, тому Фіоль пообіцяв, що й надалі замовлятиме йому такі речі. У свою чергу Рудольф Борсдорф присягнувся, що без згоди Фіоля не виготовлятиме кириличних шрифтів ні для кого, навіть для себе, і що нікого не навчить, як їх робити. Це зобов’язання було внесено до міських книг на прохання Фіоля, який не хотів, щоб хтось інший заробляв на друкуванні церковнослов’янських книжок.
У брашовському примірнику Тріоді цвітної Фіоля збереглася найстарша в кириличному друкарстві гравюра — розп’яття. Як доводять мистецтвознавці, дереворит міг бути виконаний у Нюрнберзі; не виключено, що одним з його джерел була прикарпатська ікона. На стиль інших елементів оформлення (друкарські знаки, плетінчата заставка й ініціали) мали вплив як готичні зразки, так і орнаментика східнослов’янських, зокрема галицьких, рукописів.
За авторитетним визначенням П. В. Владимирова, Октоїх найбільш пов’язаний з українськими рукописами, а Часослов міг бути надрукований за українським списком з російського протографа. В обох Тріодях використано текст південнослов’янської редакції, що була дуже поширена у східних слов’ян. У правописі всіх першодруків впадають у вічі середньоболгарські риси, які на той час були особливо характерними для пам’яток українських земель.
На призначення видань Фіоля в першу чергу для українських та білоруських читачів вказує мова і зміст післямов Осмогласника та Часослова, датування їх за ерою "від Різдва Христового". Захарія Копистенський у своїй відомій Палінодії, написаній в 1619 — 1621 рр., називав усі чотири найдавніші кириличні церковнослов’янські друки, що вийшли 1491 р. з краківської друкарні Фіоля. Копистенський зазначав, що Тріодь пісна і Тріодь цвітна, видані Швайпольтом Фіолем, зберігалися "у многих при церквах і в монастирах в землі Львовской, і в монастиру Дорогобузьком, і в Городку — Монастира Печерського маєтності, і на Підляшшю в землі Більській, в Ботках на Волиню і інді по розних місцях". Осмогласник краківського друку, за його словами, був у Смидині під Турійськом, в Кам’янці-Литовському, Часослов, виданий Фіолем 1491 р. — у Києво-Печерській лаврі, в люблінській православній церкві, церкві Чесного Хреста на львівському передмісті Личакові, в Бересті та по інших місцях. Пізніше Копистенський згадував кириличні першодруки Фіоля у своїй передмові до "Бесід на 14 посланій апостола Павла" (Київ, друкарня Києво-Печерської лаври, 1623). Примірники видань Фіоля вже в XVI і особливо у XVII ст. були привезені з України та Білорусі до Росії, де довго використовувалися і дбайливо зберігалися (особливо у старообрядницьких громадах).
Деякі дослідники вважають незрозумілими мотиви, з яких Фіоль у колофонах Часослова і Октоїха підкреслював своє німецьке походження.
Гадаємо, що справлені ініціатори видання — православні — воліли залишатися у тіні, бо знали, що німця-католика меншою мірою зможуть запідозрити у бажанні видавати книжки на шкоду католицькій вірі. Згадка про те, що друкар — "німецького роду", ймовірно, мала на меті створити враження, що друкарня — чисто комерційне підприємство, замаскувати справжні мотиви її організаторів. Незважаючи на такі заходи обережності, над друкарнею збиралися хмари. У листопаді 1491 р. Фіоля ув’язнили як єретика. Незабаром після звільнення з в’язниці він був змушений виїхати у Левочу (Східна Словаччина).
Вже 1498 р. у Фіоля не було жодного примірника його друків. Мабуть, тираж було передано замовцям видання. Хто ж спонукав Фіоля зайнятися кириличним друкарством, хто був замовцем літургійних православних книг? Дослідження останніх років проливають світло і на це питання, хоч конкретних осіб, які були ініціаторами заснування друкарні, не виявлено. Дослідники слушно підкреслюють, що ґрунт для створення слов’янського друкарства готувала діяльність гуманістично настроєних освітніх діячів, зокрема українців та білорусів, що викладали і навчалися у Краківському університеті 11. З гуманістами мали зв’язки і сам Фіоль, і Йоган Турзон, який брав участь у фінансуванні першої кириличної друкарні. Свого часу нами було висловлене припущення, що з Фіолем міг співпрацювати Юрій Дрогобич та студенти-русини. Попри всю правдоподібність — це гіпотеза, яку довести важко.
Втім, ініціаторів видання літургічних книг церковнослов’янською мовою природніше шукати не в університеті, який, незважаючи на наявність певної кількості некатоликів, залишався суто католицькою установою. Набагато більше, ніж університетські магістри, у виданні церковнослов’янських книг була зацікавлена ієрархія українсько-білоруської православної церкви. Найімовірніше припустити участь в організації друкарні єдиного відносно близького до Кракова православного культурного центра — Перемишльської єпископії. Підпорядкована їй територія доходила до західних меж української етнічної території (у південно-східній частині Краківського воєводства), включаючи також українські закарпатські землі. До єпархії належали такі економічні та культурні центри, як Сяник, Ярослав, Самбір, Дрогобич, Городок. У XVII — XVIII ст. видання Фіоля були поширені у різних частинах Перемишльської єпархії: у самому Перемишлі, у Прикарпатті і на Закарпатті. Перемишль краще, ніж інші західноукраїнські міста, зберіг культурні традиції доби Перемишльського, Галицького і Галицько-Волинського князівств. Ще з тих часів колишнє стольне місто і важливий центр літописання залишилося осередком розвитку письменства і образотворчого мистецтва. До єпархіальної книгозбірні надходили книжки не лише з України та Білорусі, але й з Росії, Молдови, південнослов’янських країн, Польщі 12. Міста Перемишльської єпархії довго залишалися центрами книгописання. З Перемишлем пов’язані і досягнення тогочасного монументального малярства. Так, художник Гайль (Іоїль?), згідно з виданою в Городку 1426 р. королівською грамотою, одержав перемишльську парафію Різдва Богородиці як винагороду за малярські праці у Сандомирській, Краківській і Сєрадській землях. Пам’ятки мистецтва з Перемишльщини свідчать про знайомство західноукраїнських малярів з російським, південнослов’янським і молдовським мистецтвом. Досить згадати ікони перемишльської школи XV — XVI ст., фрески Лаврівського монастиря.
У 80 — 90-ті рр. XV ст. на чолі перемишльської кафедри стояв досить діяльний єпископ Іона. Є всі підстави припускати, що на культурно-освітній ниві з ним співпрацювали й інші єпархіальні осередки (насамперед Володимир-волинський, холмський, луцький), митрополит "київський і всея Русі" Симеон (1481 — 1488). Співчутливо ставилися до діяльності українсько-білоруської єпархії окремі українські та білоруські магнати, а також господарі Молдови.
Гіпотеза про зв’язок першої кириличної друкарні з перемишльським осередком вимагає дальших досліджень, зокрема порівняння наявних кириличних рукописів перемишльського походження з краківськими друками. У науковій літературі існує ряд інших припущень. Висловлювався погляд, що Фіолю сприяв уряд Казимира або ініціаторами видання були ті православні магнати Великого князівства Литовського, які прагнули унії з Римом, зокрема маршалок двору Солтан і великокнязівський писар Івасько Сопіга. Однак відсутність при імені Казимира титулу великого князя Литовського є серйозним аргументом проти припущення про зв’язок краківських видань з магнатами князівства. Головне ж те, що в тексті книжок нема жодних даних, які б підтверджували можливість їхнього використання для підтримки унійної ідеї. Згадуване вже датування від Різдва Христового, україномовні післямови, згадка про польського короля — все це не дозволяє вважати слушною і гіпотезу Є. Л. Немировського, що видання Фіоля призначалися для Росії. Не можна нехтувати і вказівками Захарії Копистенського про велику поширеність їх у різних регіонах України. Натомість найдавніший виявлений дотепер на цих друках запис, зроблений у Росії, датований 1517 р.
Поява кириличного друкарства створювала передумови для дальшого поширення грамоти і для пожвавлення літературного процесу. Недарма І. Я. Франко вважав цю подію "переломовим фактом" в історії українського письменства.
Водночас, як показують особливості мови й оформлення перших кириличних друків, вони не лише були виявом міжслов’янських культурних взаємин, а й стали істотним чинником подальшого їх зміцнення.
Другою після краківської кириличною друкарнею, що діяла в 1494 — 1496 рр. у Цетіньє — столиці Чорногорії, керував ієромонах Макарій. Це була друкарня володаря Зети (Чорногорії) Джурджа Црноєвича. В її друках вперше у слов’янському кириличному книговиданні з’являються передмови й післямови літературно- публіцистичного характеру, в яких не лише наводяться вихідні дані, а й розповідається про мету книги. Рівень поліграфічного виконання значно вищий, ніж у першодруках Швайпольта Фіоля, в оздобленні поєднуються ренесансні мотиви з рисами, успадкованими від слов’янських кириличних рукописів, з іконописом пов’язаний зміст цілосторінкових фігурних гравюр. Макарієм звали також ченця, який 1508 р. почав видання церковнослов’янських кириличних книг на повеління господаря Волощини. Збіг імен став приводом для тверджень, що після загарбання Чорногорії турками друкарня звідтіля переїхала до Волощини. Але волоський першодрук (Служебник 1508 р.) і наступні видання тієї ж друкарні за шрифтом і оформленням відмінні від чорногорських Натомість вони більше, ніж останні, подібні до східнослов’янських інкунабул з друкарні Фіоля. Тому висловлювався здогад, що друкар цих книг навчався у краківській друкарні.
З-поміж південнослов’янських видавців першої половини XVI ст. найвизначнішими були Божидар і Віченцо Вуковичі. Емігрувавши з загарбаної турками Чорногорії до Венеції, Божидар видавав там церковнослов’янські кириличні книги впродовж 1519 — 1540 рр., а його син Віченцо — в 1546 — 1561 рр. їхні видання вирізняються ошатністю оформлення. Порівняно визначним видавничим центром стало і трансільванське місто Брашов. Тут у 1535 — 1557 рр. в друкарні Иогана Гонтера і Валентина Ваґнера вийшло 33 книжки латинською мовою, 14 — грецькою, 6 — німецькою. Трохи пізніше у Брашові почав працювати визначний румунський друкар диякон Коресі, який випускав церковнослов’янські та румунські книги. Брашовські видання були відомі і на українських землях, з якими Брашов мав постійні економічні зв’язки.
Розвиток друкарства кожного з балканських народів служив інтересам їхньої культури, створював передумови для розширення зв’язків між ними та зі східнослов’янськими народами. В перших виданнях кириличних друкарень простежуються риси, як спільні для всього кириличного друкарства, так і ті, які були зумовлені специфічними традиціями книжності окремих країн та їхніх реґіонів.
Франциск Скорина та його послідовники. У першій чверті XVI ст. виникло національне білоруське друкарство, яке швидко досягло високого рівня, стало чинником відродження білоруської культури. Це мало істотне значення й для України. Адже, як уже зазначалося, у той час культурне життя білоруського й українського народів у багатьох відношеннях становило єдиний процес.
Економічний розвиток білоруських і українських земель, зміцнення економічних позицій православних міщан — це фактори, що сприяли активізації міщан і в царині культури. Однак не випадково саме білоруське середовище виявилося спершу активнішим. Політичне становище православних міщан в таких містах, як Полоцьк чи Вільнюс було набагато кращим, ніж у Львові. Сприяв у цей час розвиткові білоруської культури і державний статус Великого князівства Литовського, яке тоді ще залишалось литовсько-білоруськоукраїнською державою не лише за складом населення, але до певної міри і за культурно-політичною орієнтацією.
Основоположником білоруського друкарства став Франциск Скорина (за сучасним білоруським правописом — Скарына). Він народився у родині купця Лук’яна Скорини в старовинному білоруському місті Полоцьку, яке було другим після Вільнюса економічним центром Великого князівства Литовського. У 1504 — 1506 рр. Ф. Скорина навчався у Краківському університеті, де отримав титул бакалавра мистецтв, після цього продовжував свої студії у Західній Європі і 1512 р. здобув у Падуанському університеті титул доктора медицини.
Світогляд Скорини формувався на основі як досвіду і знань, що їх він виніс з рідної Білорусії, так і знайомства з культурою західноєвропейського Ренесансу. Економічне і суспільно-політичне життя тогочасної Білорусії та України сприяло поширенню серед частини міського населення гуманістичних поглядів, готувало ґрунт для включення цих земель у загальноєвропейські культурно-ідеологічні рухи. У тогочасних умовах було неможливо цілком порвати з традиціями середньовічної ідеології, і все ж у багатьох відношеннях Скорина став попередником білорусько-литовської реформації, справжнім гуманістом, свідомим борцем за піднесення освітнього рівня рідного народу. Багато в чому Скорина випередив свою епоху. В його добу і ще довго потім національна свідомість виступала під оболонкою конфесійної приналежності. Але білорус з Полоцька зумів поєднати індиферентизм до конфесійних різниць між християнами з полум’яним патріотизмом.
Задумавши видавати книжки "людям посполитим к доброму научению", Скорина найсприятливішим для цього місцем визнав Прагу, де гуситський рух започаткував небувале піднесення культурного та політичного життя. Не випадково в Чехії вийшли друком перші переклади Біблії на одну зі слов’янських мов, широко були розповсюджені і рукописні переклади біблійних книг. Осередком чеського друкарства було празьке Старе місто. Саме тут 6 серпня 1517 р. вийшов у світ Псалтир "повЂлЂнием и працею избранного мужа, в лЂкарскых науках доктора Франциска Скоринина сына c Полоцька" . Видавець вказував, що книга може бути використана дітьми "як початок всякое доброе науки грамоты". Видання мало зручний формат (кварто). В обох збережених примірниках виявлено тогочасні приписки: "А то ся стало накладом Богдана Онкова сына, радци мЂста Виленского".
Одразу після Псалтиря Скорина приступив до видання Біблії руської у тому ж форматі четвірки. Біблійні книги виходили в міру їх підготовки, а не в тій послідовності, яка прийнята у церковному каноні. Крім Псалтиря, в 1517 р. вийшли Книга Йова (10 вересня), Притчі премудрого Соломона царя (6 жовтня), Книга Ісуса сина Сірахового (5 грудня). Книга Буття (1519) починається загальним дереворитним титульним аркушем до всіх випусків і програмною передмовою до всієї Біблії. Всього впродовж 1517 — 1519 рр. у Празі вийшов Псалтир і 22 книги (у 19 випусках) Біблії руської загальним обсягом 2389 аркушів 17. Ці випуски не охоплюють всього кола книг Старого Завіту. Нема, зокрема, Книг маккавейських і книги Параліпоменон, хоч ними Скорина в загальній передмові до Біблії рекомендував користуватися для пізнання давньої історії. Очевидно, книжки, на які Посилався Скорина в передмові, були підготовлені до друку, однак видати їх у Празі він не встиг.
Багато авторів вважали, що для видання книжок Скорина мусив мати у Празі власну друкарню 18. Але докторвидавець міг користатися послугами одного з чеських друкарів. У Празі в той час друкували не тільки латинським шрифтом двох варіантів (готичним і антиквою), але й єврейським. Саме 1518 р. тут майстерно надруковано першу частину Біблії (П’ятикнижжя) староєврейською мовою. Хоч Прага була давнім осередком друкарства, на той час не існувало чеських видань з таким високомистецьким ренесансним оформленням, як у друках Франциска Скорини 19. Можливо, однак, що Біблію друкував чеський друкар Северин, який саме після 1520 р. почав видавати книги у новому, позначеному стилістикою ренесансу стилі 20. Слід гадати, що на підставі вказівок Скорини один з празьких майстрів виготовив і кириличний шрифт, відмінний від шрифту попередніх чотирьох кириличних друкарень. Книжки прикрашають численні фігурні гравюри, заставки, кінцівки, а також — річ небувала перед тим і після того — портрети самого видавця.
Цікаво, що зображення будинку на 133-му аркуші Третьої книги царств нагадує будинок краківської бурси вбогих. За заповітом її засновника, вихованця Празького університету Йогана Існера, до бурси мали приймати насамперед студентів "з Русі й Литви". Можливо, Скорина свого часу мешкав у цій бурсі, а потім відтворив її з пам’яті, щоб надати реальних рис ілюстрації на теми старозаповітної історії. Схожість малюнка з будинком бурси підтверджує припущення деяких дослідників, що сам Скорина брав участь у ілюструванні своїх видань.
Свою видавничу діяльність Франциск Скорина продовжив у Вільні "в дому почтивого мужа Якуба Бабича найстаршого бурмистра славного и великого места виленскаго". Тут у березні 1525 р. видрукувані "Апостол" формату вісімки, а без позначення року видання — "Малая подорожная книжка" ще меншого формату — в 12-ту частку аркуша. Довго вважали "Апостол" першим віленським виданням, щойно А. С. Зьорнова з стану гравюр зробила висновок, що "Малая подорожная книжка" надрукована раніше 23. Це блискуче підтвердилося після виявлення в Королівській бібліотеці Данії у Копенгагені примірника книжки з пасхальними таблицями на 1523 — 1543 рр. Найімовірніше "Малая подорожная книжка" вийшла десь всередині 1522 р.
"Книжка" ділиться на Псалтир, "Часослов", 17 акафистів та канонів, "Шестоднев’ зі службами на всі дні тижня, святці з пасхалією. Кожна з 21 частин має окремі вихідні дані та окрему пагінацію, а деякі з них — і окремі титульні аркуші. Між частинами є значні різниці в оформленні, які можуть свідчити, що працювали над ними різні друкарі. Тому пропонується вважати згадані частини окремими виданнями 25. Але назва "Малая подорожная книжка" стосується всіх частин, це видно із спільної передмови, що починається словами "В сеи малой подорожной книжце поряду кратце положени суть...".
У виданнях Скорини для сучасного читача чи не найцікавіші численні частково перекладені з латинської мови (з відомих середньовічних коментарів Николая Лірана), а частково написані самостійно. Вони яскраво відбивають просвітницькі позиції автора. Так, у загальній передмові до Біблії йдеться про необхідність використовувати наявні в окремих книгах елементи реальних знань для вивчення "семи визволених наук" — граматики, риторики, логіки, арифметики, геометрії, астрономії, музики. Свій патріотизм Скорина найяскравіше підкреслив у передмові до книги Юдиф. У ній розповідається, як під час облоги міста Вефулії військом ассирійського царя Навуходоносора удова Юдиф проникла до намету полководця ассирійців Олоферна і, коли він заснув після банкету, відтяла ворогові голову, чим врятувала рідне місто. Скорина закликає читачів "жену сию преславную" наслідувати "в добрих делах и в любви отчины", не шкодувати праці і майна для загального добра і для батьківщини. "Понеже от прирожения звери, ходящие в пустыни, знають ямы своя; птицы, летающие по воздуху, ведають гнезда своя; рибы, плывающие по морю и в реках, чують виры своя; пчелы и тым подобная боронять ульев своих, — також и люди, игде зродилися и ускормлены суть по бозе, к тому месту великую ласку имають. Прото ж и сия вдовица Іудиф для места рожения своего выдала ест живот свой на небезпеченство".
Дослідники давно вже відзначили у друках Франциска Скорини спроби віршування. Видавець виходив з розуміння віршованої природи друкованих ним біблійних текстів. У передмові до Псалтиря він писав: "Розделил есми вси псалмы на стихи, по тому, яко ся в ыных языцех делить". А в передмові до Біблії уточнено, що Псалтир містить "кафизм двадесеть, псалмов полтораста, стишков или припелов две тысещи и шесть сот". Франциск Скорина усвідомлював ритміку твору, причому співаним "припелам" у його розумінні відповідали читані "стишки".
Елементи віршування спостерігаються також в акафистах, вміщених у "Малій подорожній книжці". Значення цього ще більше зростає, якщо врахувати, що принаймні частина акафистів — не переклад, а власний твір білоруського письменника, що незаперечно доводить виявлені А. Туриловим акростихи, які вказують на ім’я і прізвище Франциска Скорини 28.
У мовному відношенні білоруські першодруки Скорини поділяються на дві групи. Празький псалтир і віленські книги надруковано церковнослов’янською мовою у тому варіанті, що був поширений у Білорусі і відбив багато особливостей білоруської мови. До тих слів, які здавалися Скорині важко зрозумілими "для людей простих", на берегах видавець додав відповідники з тогочасної білоруської літературної мови (зрідка для пояснень використані і слова церковнослов’янського походження, які були широковживаними у білоруській писемності). Значно більший вплив мало білоруське мовне середовище на переклади всіх інших видань — біблійних книг, "виложених руською мовою". Цей переклад був здійснений на основі двох головних джерел — чеської Біблії 1506 р. і церковнослов’янських текстів деяких біблійних книг. Хоч багато дослідників вважали мову перекладів білоруською, спеціальні філологічні дослідження показали церковнослов’янську мовну основу і цих Скоринових друків, особливо в галузі лексики і словотвору. Проте Скорина впровадив так багато граматичних і лексичних білорусизмів, що його мова є зразок білоруської редакції церковнослов’янщини, проміжною ланкою у переході від церковнослов’янської мови до білоруської. Прагнення зробити мову своїх видань зрозумілішою для "людей простих", "посполитих" — яскрава риса гуманізму Скорини. За визначенням І. Я. Франка, вихід книг Франциска Скорини став "не лише літературним фактом, але й вагомим внеском в історію культури".
Доказом високої оцінки видань Скорини українськими читачами є численні їхні рукописні копії. Так, 1543 р. Парфен з Кобринського і Пинського староств переписав Віленський псалтир, внісши до мови низку українізмів. У бібліотеці Перемишльської греко-католицької капітули було три списки "Апостола" Скорини, у збірці А. С. Петрушевича — список П’ятикнижжя, у збірці Рум’янцовського музею в Москві збереглася копія скорининських біблійних книг, що її якась Стечиха передала церкві у с. Підмонастирі. Мистецьким оздобленням вирізняється перепис "Апостола" Скорини, здійснений 1593 — 1594 рр. у с. Теслугові на Волині попом Гермогеном, "родичем з Торчина, прозвищем Тихоненя Яцкович".
Серед рукописних копій Біблії Скорини увагу дослідників привернув список, зроблений на замовлення Василя Жугаєвича з м. Ярослава над Сяном у Перемишльській землі Руського воєводства. Тут вміщено датовані 1568 р. копії чотирьох біблійних книг (Іова, Притчі, Екклезіаст, Премудрість) і збірку інших матеріалів, частина яких пропагує книгу як джерело мудрості. У мові скорининських книг тут більше, ніж у друкованому їх тексті, південнослов’янізмів, що цілком відповідає традиціям тогочасної української писемності. У заголовках, передмовах і післямовах, де говориться, що книги велів надрукувати Скорина, замість його прізвища фігурує "в лікарських науках доктор Василій Жугаєвич", або "Жугаєв син з Ярославля", який ці книги "казал списати". Ймовірно, Жугаєвич — той самий бакалавр Васько з Ярослава, який найняв для писання книжок дяка Яцька Макушку зі Стрия, причому Макушка у 1562 р. зобов’язався прибути у Ярослав і там згадані книжки писати і закінчити.
На жаль, не зберігся рукопис, що його Ф. Ціхановський (в 1810 — 1828 рр. — холмський греко-католицький єпископ) подарував бібліотеці Варшавського університету. Як видно з передмови, спершу рукопис містив повний текст біблійних книг — старозавітних і новозавітних. Наприкінці П’ятикнижжя сказано про виконання рукопису 1569 р. "повеленієм же і пильностію худаго человіка на ім’я Луки в неславном же граді Тернополі". На відміну від скорининських друків, книги було розміщено в канонічній послідовності. Повторювалися передмови з видань Скорини, а характерні для цих видань мовні риси виявлено у всьому рукописі, в тому числі у тих книгах, що їх нема серед друків Скорини (дві книги "Параліпоменон", чотири книги "Ездри", книга Товії, новозаповітні книги) 32.
З рукописом Ціхановського багато спільного має рукописний кодекс, який з Біцинського монастиря (поблизу Золочева на Львівщині) надійшов до львівського Онуфріївського монастиря, де був виявлений Я. Головацьким. Продовження того ж кодексу опинилося у колекції М. П. Погодіна. Крім Псалтиря і кінця Маккавейських книг, він містить всі старозавітні книги, в тому числі й ті, які відсутні у друках Скорини (дві книги "Параліпоменон", книга "Ездри", книга "Товії", неповна перша книга "Маккавеїв"). Наприкінці П’ятикнижжя є запис про його копіювання в 1575 р. "писарчуком" Дмитром із Зінькова; при початку і кінці книги Ісуса Сірахового (писаної іншим почерком) сказано про написання її в 1573 — 1576 рр.; у кінці книги Єзекиїла є запис про закінчення її "повеленієм же и пильностію богобойнаго ієрея пастыря Христовых овець в неславнЂм же градЂ МаначинЂ" (Маначин — нині с. Волочиського р-ну Хмельницької обл.). Як і копії Василя Жугаєвича та Підманастирська, маначинський список Дмитра з Зінькова має більше церковнослов’янізмів, ніж у самого Скорини. Водночас ті книги, яких нема в Скорининих друках, мають багато спільного з празькою першодрукованою Біблією. Припускають, що вони скопійовані з втрачених частин повного скорининського перекладу Біблії.
Другим після Вільна осередком друкарства у Великому князівстві Литовському стало м. Берестя на Поліссі — сучасний Брест. Берестейським старостою в середині XVI ст. був магнаткальвініст Микола Радивил Чорний, під егідою якого у Бересті виходили польські кальвіністські видання, що їх у 1553 — 1554 рр. друкував Б. Воєвудка, а з 1558 р. — С. Мурмеліус. 1563 р. у Бересті вийшов старопольський переклад Біблії, однак прізвище друкаря на цьому виданні не вказане.
У маєтку цього ж М. Радивила у м. Несвіжі 1562 р. працювала білоруська друкарня. Одним з тих, хто заохотив білорусько-литовських реформаційних діячів до заснування цієї друкарні, був, як припускають, відомий протестантський публіцист П. П. Верджеріо, який під час перебування у Вільні 1560 р. міг ознайомити Миколу Радивила, Остафія Воловича, Симона Будного з виданнями словенського освітнього діяча Пріможа Трубара. Книжки у Несвіжі виходили "накладом" несвізького намісника М. Кавечинського, проповідника Л. Кришковського і визначного реформаційного діяча С. Будного. Будний — автор обох білоруських несвізьких видань: "Катехізиса" і трактату "О оправданій грЂшнаго человЂка пред Богом". "Катехізис" настільки нагадував видання Скорини, що у XVII ст. укладачі каталога бібліотеки Львівського братства приписали книжку "докторові Францискові" 34.
Ще більшою мірою, ніж Будний, продовжувачем Скорининих традицій став Василь Тяпинський. Він, хоч і належав до поміркованого крила социніан, був далекий від конфесійної обмеженості. Якщо Будного білоруська мова цікавила як засіб пропаганди протестантизму, то Тяпинський насамперед — патріот, палкий прибічник поширення рідномовної освіти серед народу. Василь Тяпинський таврував "значних панів" за зневагу до рідної мови, закликав їх давати кошти на заснування шкіл і розвиток науки. Віднесення Тяпинського до білоруського книгодрукування є умовним. Невідомо, де працювала його "убога друкарня", — в білоруському Тяпині чи деінде, скажімо, у тому ж Несвіжі або на Волині, де в нього були маєтки. Єдине відоме її видання — Євангеліє вийшло, ймовірно, на початку 70-х рр. Унікальна на той час риса цієї публікації — вміщення паралельно церковнослов’янського тексту і перекладу на мову "просту". Щойно 1607 р. в Острозі вийшло інше аналогічне видання — книга "Лікарство на оспалий умисл чоловічий" з паралельними текстами церковнослов’янською і тогочасною українською книжною мовами. Крім перекладу на "просту" мову, зрозумілу і білорусам, і українцям, Тяпинський подав на берегах переклади й етимологію слів, поклики, текстологічні пояснення. Ці матеріали свідчать про філологічні та загальнонаукові знання визначного літератора і видавця. Книжка збереглася лише у двох примірниках; невідомо, чи був надрукований повний текст, чи та частина, яка є у повнішому з них. Очевидно, друкарня не була великою і видала книгу малим накладом.
Особливу групу кириличних стародруків становлять так звані безвихідні ("анонімні") книги — група порівняно недосконалих друкованих книг середини XVI ст., які не мають вказівок про місце видання. Свого часу російські бібліографи приписували їх "південним друкарням" — південнослов’янським, румунським або українським. Лише в наш час було доведено, що ці книжки призначалися для збуту в Росії, і наймовірніше надруковані в Москві. Однак до публікації "анонімних" видань могли бути причетні і майстри з Вільнюса. Зокрема, деякі риси тексту і правопису так званого середньошрифтного Євангелія зближують його з українськобілоруськими рукописами. Це дало підставу для припущення, що воно було надруковане у Вільні, або — ймовірніше — що в друкуванні книжки брав участь майстер білорус Петро Мстиславець.
Висловлювалась думка, що анонімна друкарня була власністю відомого учасника політичних реформ у Росії священика Кремлівського благовіщенського собору Сильвестра, а пізніше його сина Анфима Сильвестрова 37. Ми не бачимо достатніх підстав вважати їх власниками підприємств, але зв’язок цих осіб з видавничою справою дуже ймовірний. У цьому контексті заслуговує на увагу та обставина, що Анфим мав відношення до політичних та торговельних зв’язків Росії з Великим князівством Литовським 38. Попри наявність специфічних російських рис, в цілому, московські анонімні видання вміщують тексти південнослов’янського походження у тому варіанті, який був на той час загальноприйнятим у східних слов’ян. Анонімна друкарня стала безпосередньою попередницею Державної московської друкарні, в якій Іван Федоров та білорус Петро Мстиславець надрукували найстарші в Росії точно датовані друки — Апостол (1564) і дві версії Часовника (1565). Після їхнього виходу в світ обидва друкарі були звинувачені в єресі — за що саме не відомо — і змушені втікати з Росії. Роботу вони знайшли у друкарні, власником якої був "найвищий гетьман" Великого князівства Литовського, нащадок київських бояр Григорій Ходкевич. До його маєтків належали два містечка на Підляшші — Супрасль і Заблудів, недалеко від Білостока. Задумавши створити освітньокультурний осередок, гетьман Ходкевич обрав для нього Заблудів. Це може свідчити про прагнення здійснювати видавничу програму незалежно від супрасльських монахів, що не виключає ймовірності залучення їх до співпраці. Грамотою, виданою 1567 р. (раніше її датували 1563 р., уточнення датування обґрунтував І. 3. Мицько), Ходкевич надав матеріальне забезпечення церкві, шпиталеві, костьолові і при ньому "містрові" (вчителеві). Щоб дати Федорову засоби існування на час роботи в новозаснованому видавничо-друкарському підприємстві, Ходкевич передав йому в користування (оренду) маєток у Мізякові Брацлавського повіту (Східне Поділля), а згодом с. Малинку "с фольварком друкаровским".
У заблудівській друкарні Г. О. Ходкевича Іван Федоров та Петро Мстиславець з липня 1568 р. до березня 1569 р. друкували Євангеліє учительне — церковнослов’янський переклад збірки казань, укладеної, як гадають, константинопольським патріархом Іоанном IX Агапітом 39. Незабаром після видання цієї книги Петро Мстиславець виїхав до Вільнюса, де зайнявся друкарством у співпраці з багатими білоруськими купцями Мамоничами. Натомість Іван Федоров від вересня 1569 р. до березня 1570 р. друкував свою першу самостійну працю — Псалтир з "Часословом". Помічником його був Василь Гарабурда, якого в тогочасних документах при описі події, що сталася 27 березня
1570 р. у Володимирі на Волині, називають "слугою друкарні" Г.О.Ходкевича.
Попри всю вже неодноразово відзначену нами спільність культурного розвитку України і Білорусі, Франциск Скорина і Симон Будний належать, у першу чергу, до білоруської культури. їхні зв’язки з Україною були спорадичними, хоч, без сумніву, видання були орієнтовані на всіх "руських" читачів. Скорина і Будний були насамперед видавцями, а не друкарями. Щодо Тяпинського, то невідомо чи він, крім видавничої праці, особисто займався й друкарською. Діяльність Тяпинського, хоч обмежена за своїми масштабами, важлива з огляду на свій новаторський характер, і в цьому полягає її значення для білоруської та української культури. Друкування Тяпинським двомовного Євангелія засвідчує, що ініціатива Скорини й Будного знайшла не лише прихильників, але й продовжувачів. Врешті, заблудівські видання Ходкевича продовжили започатковану Фіолем та Скориною орієнтацію на якнайширше коло читачів, насамперед білоруських та українських.
Возникновение книгопечатания в Московском государстве совпало с эпохой Ивана Грозного. Книги кирилловской печати – польские, белорусские, югославянские – уже были известны на Руси. Сведения о работе европейских печатников были также известны москвитянам. Легенды о венецианских мастерах-издателях, видимо, настолько возбудили стремление Московского царя быть не хуже "фрягов", что сведения о том попали в послесловие "Апостола" 1564 г. Царь стремился выглядеть не хуже иностранцев и требовал вести просветительскую работу.
Введение книгопечатания стало возможно не только по указанию царя, но и благодаря тому уровню знаний русских людей, технические умения которых позволили быстро создать "неведомый до того" печатный стан.
В 1550 – начале 1560-х годов в Москве работала особая, частная, типография, выпустившая ряд книг без указания в них на царское повеление их печатать. Эти книги считаются
анонимными или безвыходными изданиями, которые подготовили появление "Апостола" – шедевра русского полиграфического искусства. 1 марта 1564 г. повелением Ивана Васильевича IV и благословением митрополита всея Руси Макария вышла первая русская точно датированная книга "Апостол", а издатели Иван Федоров с Петром Мстиславцем вошли в историю как русские первопечатники. Книгопечатание в Москве развивалось и после Ивана Федорова. В столице первопечатник оставил своих учеников Никифора Тарасиева и Андроника Тимофеева Невежу. В 1567-1568 гг. они возродили московскую типографию, из которой в 1568 г. вышло первое послефедоровское издание – Псалтырь. В 1571 г. пожар уничтожил Печатный двор. В 1577 г. по поручению Ивана Грозного была организована типография в Александровской слободе, где также выпустили Псалтырь. После долгого перерыва в 1589 г. в Москве вновь начинает работать Печатный двор, на котором Андроник Невежа издает «Триодь постную». Всего в XVI веке на территории Московского государства было выпущено 19 изданий, средний тираж которых составлял 1000-1200 экземпляров. Главный итог работы мастеров XVI столетия заключается в организации крупной типографии европейского типа на государственной основе Московского Печатного двора, которым до 1602 г, руководил мастер Андроник Невежа.
Власти нетерпимо относились к книгам, поступавшим из Белоруссии и Украины, где широко обращались книги светской тематики, например, "Театрум света всего", или, так называемые "летучие листки", в которых преобладали сенсационные, курьезные сообщения. Настороженное отношение вызывали книги и информация, поступавшая из-за рубежа. Ситуация осложнилась в связи с оппозиционными настроениями старообрядцев. В 1682 г. они потребовали публичного диспута "об истинности" книг и обвинили справщиков типографии и патриарха в нерадивом отношении к печатным книгам. В результате в народе появилось недоверие к изданиям Печатного двора, и многие предпочитали иметь одну старую книгу, нежели несколько новых. Церковь ревностно относилась к справе богослужебных текстов и неоднократно издавала указы, запрещающие обращение недозволенных или неодобренных книг.
45. Деятельность Острожской типографии литовско-польского периода
Острожский, князь Константин (Василий) Константинович — сын князя Константина Ивановича, воевода киевский, защитник православия в Западной Руси; родился в 1526 году, умер 13 февраля 1608 года. Князь Константин Константинович, названный при крещении Василием (Константином его называли по имени отца), остался по смерти отца малолетним и был воспитан своей матерью, второй женой князя Константина Ивановича, княгиней Александрой Семеновной, урожденной княжной Слуцкой. Детство и ранние юношеские годы он провел в наследственном городе своей матери Турове, где, под руководством наиболее ученых и опытных учителей того времени, получил очень тщательное воспитание в православном русском духе. Достигши совершеннолетия, князь Константин Константинович женился на дочери богатого и знатного галицкого магната графа Тарновского — Софии, и начал вести обычный образ жизни богатых западнорусских панов. Общественная и государственная деятельность, по-видимому, очень мало интересовала его в этот период жизни. Однако и теперь ему уже пришлось столкнуться с иезуитским влиянием, с которым впоследствии князь Константин Константинович энергично боролся до конца своей жизни. Иезуиты сумели вторгнуться в его семейную жизнь, и старались привлечь на свою сторону представителей влиятельного дома князей Острожских, чтобы тем успешнее с их помощью заняться пропагандой католицизма среди западнорусского православного населения. Иезуиты успели склонить на свою сторону невестку князя Константина Константиновича, княгиню Беату, и с ее помощью думали склонить к переходу в католицизм и ее дочь Елизавету. Острожский вступился за свою любимую племянницу и успел выдать ее замуж за православного князя Димитрия Сангушко. Благодаря интригам Беаты и иезуитов, Сангушко был осужден и бежал в Чехию, но по дороге был убит, а Елизавета возвращена в Польшу и насильно выдана замуж за поляка и ревностного католика графа Гурка. Острожский силой вступился за права племянницы, вступил в борьбу с иезуитами и Гуркой, но Елизавета, но выдержав тяжелого положения и травли иезуитов, сошла с ума. Острожский взял ее к себе в Острог, где несчастная и жила до самой своей смерти. Разумеется, этот случай сильно вооружил князя против иезуитов и навсегда сделал его непримиримым врагом этого ордена.
Между тем, в Западной Руси для православных наступили очень трудные времена. Русское население, находившееся под сильным влиянием польской цивилизации, уже со времени соединения Литвы и Польши все более подпадало влиянию западноевропейских форм польской культуры и цивилизации. Влияние польской культуры сказалось и на верованиях русского населения. Западнорусские магнаты ранее прочих начали менять веру своих отцов и принимать католицизм; за ними последовали многие фамилии из среднего класса и только крестьяне крепко держались православия, несмотря на все притеснения и угнетения со стороны своих помещиков-католиков. Быстрому окатоличению русского населения немало способствовала и Люблинская уния 1569 года, еще теснее соединившая Польшу и литовско-русское государство и давшая полную возможность полякам с большим успехом распространять католицизм среди православного русского населения. Напрасно князь Острожский с немногими другими западнорусскими вельможами, желавшими отстоять политическую и религиозную самостоятельность западнорусского народа, боролись против введения этой унии: их было слишком мало, и они должны были примириться со совершившимся фактом. Значительно помогли делу окатоличения русских и иезуиты, призванные в Польшу для борьбы с проникавшим с Запада протестантизмом, но обратившиеся и против православия. Они начали проникать в семьи наиболее влиятельных знатных магнатов и склонять их на свою сторону, понемногу забирали в свои руки образование юношества, учреждали свои коллегии и училища и пр., и быстро, при помощи польского правительства, приобретали все большее влияние на ход общественной жизни в Польше и Литве. Западнорусское духовенство и православное население не могло успешно бороться с этим организованным и не стесняющимся в средствах обществом монахов. Само духовенство было необразованно, представители высшей иерархии, происходившие большей частью из знатных и богатых фамилий, нередко смотрели на свой сан, как на выгодное и доходное место, и завидовали той роскоши и великолепию, которыми окружали себя католические епископы. Корыстолюбие, распущенность нравов господствовали среди православного духовенства. Масса православного населения находила поддержки среди своих духовных пастырей. Католическая пропаганда на такой благоприятной почве широко развивалась среди православного западнорусского населения, захватывая не только высшие западнорусские классы, но и распространяясь среди среднего и низшего сословия.
Выступив на арену общественной деятельности в такое трудное для православия и русской народности время, князь Константин Константинович Острожский, с детства воспитанный на русских православных началах, не мог оставаться равнодушным свидетелем этих событий. Условия, в которых он находился, как нельзя более благоприятствовали его деятельности. От своих предков он получил, кроме знатного имени, громадные богатства: в его владении находилось 25 городов, 10 местечек и 670 селений, доход с которых достигал колоссальной по тому времени цифры 1200000 злотых в год. Его выдающееся положение в западнорусском обществе, влияние при дворе и высокое сенаторское звание придавали его личности большую силу и влияние. Равнодушный к делам церкви и своего народа в начале своей деятельности, Острожский в 70-х годах начинает уже ближе интересоваться этими важными вопросами. Его замок делается открытым для всех ревнителей православия, для всех тех, кто искал заступничества от польских панов и католических монахов. Хорошо понимая, в чем заключались язвы современной ему западнорусской жизни, он при своем уме легко нашел и выход из тех затруднений, в которые была поставлена западнорусская православная церковь. Острожский понимал, что только развитием просвещения среди массы западнорусского населения и поднятием нравственного и образовательного уровня православного духовенства, можно достичь, некоторых успехов в борьбе с организованной пропагандой иезуитов и католических ксендзов. "Мы охладели к вере", говорит он в одном из своих посланий, "а наши пастыри не могут нас ничему научить, не могут постоять за Божью церковь. Нет учителей, нет проповедников Божья слова". Ближайшим средством для поднятия уровня духовного просвещения среди западнорусского населения было издание книг и учреждение школ. Эти средства давно уже с большим успехом применяли иезуиты в целях своей пропаганды; не отказался от этих средств и князь Острожский. Самой настоятельной потребностью для православного западнорусского населения было издание Священного Писания на славянском языке. За это дело прежде всего и принялся Острожский. Нужно было начать с устройства типографии. Острожский не жалел для этого ни денег, ни сил. Он выписал шрифт и привлек к себе из Львова известного печатника, работавшего ранее в Москве, Ивана Федорова и всех его сотрудников. Для того, чтобы издание библии было более исправно, Острожский отовсюду выписывал рукописные списки книг Священного писания. Главный список он достал из Москвы, из библиотеки царя Ивана Васильевича Грозного, при посредстве польского посла Гарабурды; доставал Острожский списки и из других мест: от константинопольского патриарха Иеремии, с Крита, из сербских, болгарских, и греческих монастырей, завел даже сношения по этому поводу с Римом и достал "много и иных библий, различных письмен и языков". Кроме того, в его распоряжении было и первое издание Библии на русском языке, напечатанное в чешской Праге доктором Франциском Скориной. По просьбе Острожского, патриарх Иеремия и некоторые другие видные церковные деятели прислали ему и людей, "наказанных в писаниях святых, эллинских и словенских". Пользуясь указаниями и советами всех этих знающих людей, Острожский начал разбирать весь присланный материал. Скоро, однако, исследователи были поставлены в затруднительное положение, так как почти все присланные Острожскому списки имели погрешности, неточности и разночтения, вследствие чего нельзя было остановиться на каком-либо списке, взяв его за основной текст. Острожский решил последовать совету своего друга, известного князя Андрея Курбского, жившего в то время на Волыни, и печатать Библию "на церковнославянском языке" не с перепорченных книг жидовских, но от 72 блаженных и богомудрых переводчиков". После долгой и трудной работы, в 1580 году, наконец, появились "псалтырь и Новый Завет" с алфавитным указателем к последнему, "скорейшего ради обретения вещей нужнейших". Издание это, распространившееся в очень большом количестве экземпляров, удовлетворяло потребностям православных церквей и частных обывателей. Это издание Библии послужило образцом и для московского издания, вышедшего значительно позднее.
Но деятельность типографии Острожского на этом не остановилась. Нужно было бороться с католическим влиянием, все более усиливавшимся в Западной Руси. Острожский для этой дели начал издавать ряд книг, необходимых, по его мнению, для поднятия просвещения и борьбы с латинством. Из богослужебных книг им изданы часослов (1598 г.), требник и молитвослов (1606 г.). Для борьбы с латинством и католической пропагандой им изданы: послания патриарха Иеремии в Вильну ко всем христианам, к князю Острожскому, к киевскому митрополиту Онисифору (1584 г.), сочинение Смотрицкого "Календарь римски новы" (1587 г.), книга свящ. Василия "о вере единой", направленная против иезуита Петра Скарги, написавшего книгу о соединении церквей под властью римского папы (1588 г.). "Исповедание о схождении св. Духа", сочинение Максима Грека (1588 г.) послания патриарха Мелетия (1598 г.), его же "Диалог противу схизматиков". В 1597 г. в Острожской типографии был издан "Апокризис", в ответ на книгу униатов, написанную в защиту правильности действий Брестского собора. Кроме того, из Острога вышли следующие книги: книга Василия Великого о постничестве (1594 г.), "Маргарит" Иоанна Златоустого (1596 г.), "Вирши" на отступников, Мелетия Смотрицкого (1598 г.). "Азбука" с кратким словарем и православным Катехизисом, Лаврентия Зизания и др. В конце своей жизни князь Острожский выделил часть своей типографии и перевел ее в принадлежавший ему Дерманский монастырь, где во главе печатного дела стал ученый и умный священник Демьян Наливайко. Здесь были напечатаны и изданы: Богослужебный Октоих (1603 г.), полемический лист патриарха Мелетия к епископу Ипатию Поцею по поводу введения унии (1605 г.) и др. Дерманские издания отличались той особенностью, что они печатались на двух языках: литовско-русском и церковнославянском, что, разумеется, только способствовало их большему распространению среди массы западнорусского населения. Уже перед самой своей смертью Острожский основал третью типографию в Киево-Печерской Лавре, куда отправил часть шрифта и типографских принадлежностей. Эта типография, результатов деятельности которой князю Острожскому увидеть не пришлось, послужила основанием для знаменитой впоследствии киево-печерской типографии, бывшей в XVII веке главной поддержкой православия в юго-западной Руси.
Но основывая типографии и печатая в них книги, Острожский хорошо понимал, что дело просвещения народа этим еще далеко не исчерпывается. Он сознавал необходимость просвещения духовенства, необходимость создания духовной школы для подготовки священников и духовных учителей, невежество и неподготовленность которых ему были ясны. "Не от чего иного размножилося между людьми такое ленивство и отступление от веры, — писал Острожский в одном из своих посланий, — яко от того иж устали учители, устали проповедатели слова Божого, устали науки, устали казанья, а за тым наступило обнищанье и уменьшенье хвалы Божое в церкви Его, наступил голод слуханья слова Божого, наступило отступление от веры и закону". Уже со самого начала своей деятельности Острожский начал в подчиненных ему городах и монастырях устраивать школы: так, отдавая в 1572 году принадлежавшую ему землю в Турове Димитрию Митуричу, князь Константин Константинович поставил условием "школу там держати". При материальной и нравственной поддержке Острожского основывались и другие школы в разных местах юго-западной Руси; князем Константином Константиновичем поддерживались, кроме того, братские школы, сыгравшие не малую роль в борьбе с католицизмом. Но главным делом Острожского в это время было основание известной Академии в городе Остроге, из которой вышло много замечательных деятелей на ниве православия конца XVI и первой половины XVII века. Подробных сведений об учреждении и характере этого учебного заведения мы не имеем. Те немногие данные, которые дошли до нас, дают, однако, возможность несколько определить, хотя и в общих чертах, ее организацию. Эта школа, без сомнения носившая характер высшей, была устроена по образцу западноевропейских иезуитских коллегий, и преподавание в ней носило характер подготовки к борьбе с католичеством и иезуитами. Учителями в ней были преимущественно греки, которых Острожский приглашал из Константинополя, по большей части из лиц, приближенных к патриарху. "И на первый, читаем мы в одной из современных рукописей, старался у святейшего патриарха, абы ся зде дидаскалов по размноженью наук вере православной послал, а он на то маетностями своими ратовати готов и доложенья их на то не жалует". Первым ректором новой школы был ученый грек Кирилл Лукарис, человек европейски образованный, бывший впоследствии патриархом Константинопольским. В школе учили чтению, письму, пению, русскому, латинскому и греческому языкам, диалектике, грамматике и риторике; наиболее способные из окончивших школу отправлялись для усовершенствования, на счет Острожского, в Константинополь, в высшую патриаршую школу. При школе находилась и богатая библиотека. Несмотря на то, что основание школы относится лишь к 1580 году, в девяностых годах XVI века из ее воспитанников и учителей составился обширный ученый кружок, сгруппировавшийся вокруг Острога и князя Константина Константиновича и одушевленный одной мыслью — бороться с полонизмом и католицизмом за русскую народность и православную веру. К этому кружку принадлежали все наиболее выдающиеся деятели Западной Руси: Герасим и Мелетий Смотрицкие, Петр Конашевич-Сагайдачный, священник Демьян Наливайко, Стефан Зизаний, Иов Борецкий и многие другие. Значение этой школы было велико. Кроме значительного нравственного влияния на западнорусское общество, кроме того, что из нее вышли главнейшие борцы за православную русскую идею в юго-западной Руси, она важна тем, что была единственным в то время высшим православным училищем, вынесшим на своих плечах борьбу с унией и иезуитской пропагандой. Понимали важность ее и иезуиты. известный Поссевин с тревогой сообщал в Рим, что из этой школы питается "русский раскол".
Приходилось князю Острожскому принимать и прямое участие в делах западнорусской православной церкви. Видя одно из главных средств для борьбы с католической пропагандой в монашестве, Острожский старался поднять его значение, устранить неустройства в жизни монастырей, усилить их нравственную силу и влияние. В подчиненных монастырях князь Константин Константинович заводил школы, привлекал в них образованных монахов, ставил ученых настоятелей. Для других православных монастырей Юго-западной Руси он печатал книги в своих типографиях, помогал им деньгами и "наданиями". Для того, чтобы побудить западнорусское монашество изменить праздный и распущенный образ жизни, он напечатал в своей Острожской типографии, книгу святого Василия Великого о монашестве, вводил новый устав в подчиненных ему монастырях, откуда мало-помалу этот более строгий и соответствующий идеалам монашества устав начал переходить и в другие монастыри Западной Руси.
Сознавая важное значение братств в жизни православной церкви, Константин Острожский всеми силами содействовал их процветанию. Пользуясь своим влиянием при польском дворе и у константинопольского патриарха, он легко доставал для них всевозможные привилегии, давал наставников в их школы, доставлял шрифт в их типографии, помогал им нравственно и материально. Особенно близкие отношения были у князя Константина Константиновича со Львовским православным братством, которому Острожский доверил и воспитание своего сына. Известны старания Константина Острожского и в деле устроения высшей иерархии западнорусской церкви. Главным образом нужно было изменить личный состав иерархии, в котором нередко были люди порочные. Острожский, пользуясь громадным влиянием при дворе, в 1592 году выхлопотал себе у короля Сигизмунда III право на патронат в западнорусской православной церкви, что давало ему возможность самостоятельно избирать достойных пастырей церкви, которые могли бы с успехом нести служение и помогать Острожскому в его нелегкой борьбе.
Между тем, пока все эти реформы проводились в жизнь, западнорусской церкви начала угрожать новая опасность в форме унии, с которой Острожскому пришлось вынести также серьезную борьбу. Лично Константин Константинович сначала был даже не прочь от унии, но лить при условии, чтобы она была провозглашена вселенским собором, с согласия и одобрения восточных патриархов. Между тем, некоторые епископы, во главе с Ипатием Поцеем, думали решить дело домашним способом, не спрашиваясь у патриархов, прямо по соглашению с римским папой. Завязавшиеся по этому поводу сношения между Острожским и партией униатов не привели ни к каким положительным результатам. Скоро отношения обострились настолько, что, как было ясно для иезуитов, соглашения быть не могло, и католическая партия решила проводить унию помимо Острожского.
Главные деятели унии — епископы Ипатий Поцей и Кирилл Терлецкий — успели склонить на свою сторону нерешительного киевского митрополита Михаила Рагозу и добиться от него разрешения созвать в 1594 году собор в Бресте для рассуждения об унии и связанных с ней вопросах. К собору стал готовиться и Острожский с православной партией. По-видимому, то, что подготовлял князь Константин Константинович для собора, было слишком опасным для униатской партии, и король Сигизмунд III, ревностный католик и большой поклонник иезуитов, по наущению католиков, декретом запретил собор, явно не желая допустить вмешательства светских лиц в дела церкви. Между тем, князю Константину Константиновичу мало-помалу пришлось стать с королем и правительством, явно покровительствовавшими католическим тенденциям иезуитов, в очень натянутые отношения. Острожский стал искать союзников русской православной партии даже среди протестантов, притесняемых иезуитами и реакционным польским правительством не менее православных. Острожский предполагал даже, что окажется необходимым защищать свою веру с оружием в руках. "Его королевское величество", писал князь Константин Константинович вождям протестантского движения, "не захочет допустить нападения на нас, потому что у нас самих может явиться двадцать тысяч вооруженных людей, а папежники могут превзойти нас разве числом тех кухарок, которых ксендзы держат у себя вместо жен". Общее сочувствие западнорусского населения к Острожскому и его партии и ненависть к католичеству и иезуитам росло с каждым днем, и иезуиты решили ускорить дело. Поцей и Терлецкий отправились в Рим, были с почетом приняты папой Клементом VIII, и от лица западнорусских иерархов предложили подчинение западнорусской церкви. Острожский, услышав об этом событии, разумеется, отнесся к нему с негодованием и выпустил свое первое послание к русскому народу, в котором увещевал западнорусских людей не поддаваться на уловки иезуитов и папистов и всеми силами противодействовать введению унии. Послания Острожского имели большое влияние на население. Первыми поднялись казаки под начальством Наливайки и начали громить имения епископов, сочувствовавших унии, и западнорусских панов, перешедших в католичество. Иезуиты видели, что их дело, вследствие сопротивления Острожского и его партии, может погибнуть и решили по возможности скорее покончить его. На 6 октября 1596 года в Бресте был назначен собор для окончательного решения вопроса об унии. Острожский немедленно дал знать об этом Александрийскому и Константинопольскому патриархам; те прислали своих наместников, с которыми Острожский и явился к сроку в Брест. В Бресте однако Острожский уже нашел сторонников унии, которые, не ожидая православной партии, начали собор и быстро под руководством иезуита Петра Скарги решили унию с католичеством. 6 октября 1596 года начали собор и православные архиереи, под председательством экзарха Константинопольского патриарха Никифора и при деятельном участии Острожского. Православный собор послал звать и униатов, но те отказались. Тогда православные епископы обвинили их в отступничестве и произнесли над ними отлучение, отправив этот приговор митрополиту, председательствовавшему на униатском соборе. По интригам иезуитов, королевские послы, также присутствовавшие на униатском соборе, решили применить репрессию к православным и обвинили патриаршего наместника Никифора в том, что он турецкий шпион. Обе стороны, разумеется, начали жаловаться королю, но Сигизмунд III принял сторону униатов. Никифор был осужден на заточение, а на Острожского посыпались новые обвинения и нападки. Его обвиняли в том, что он не укрепляет вверенных ему областей против возможного нашествия татар, требовали от него уплаты подымного сбора, которого насчитали 40000 коп грошей. Однако Острожский не решался на резкие действия против польского правительства, несмотря на то, что момент был очень благоприятен, и русское население, до крайности возбужденное унией и уже давно недовольное притеснениями польских панов, легко бы поднялось на защиту своей веры и своей народности. Дальше личных объяснений с королем князь Острожский не шел и даже сдерживал православную партию, осуждая вместе с тем и движение казаков Наливайки. Посылая в 1600 году Львовскому братству декрет польского сейма против православных, Острожский писал братчикам: "Посылаю вам декрет последнего сейма, противный народному праву и святой правде, и даю вам не иной какой совет, как только, чтобы вы были терпеливы и ожидали Божья милосердия, пока Бог, по Своей благости, не склонил сердца его королевского величества к тому, чтобы никого не оскорблять и каждого оставить при правах своих". Только в своей Острожской типографии князь Константин Константинович до конца жизни вел борьбу с унией и католичеством, печатая воззвания и книги против католиков и униатов и поддерживая таким образом православное западнорусское население в тяжелой борьбе за свою веру. Умер князь Константин Константинович Острожский в глубокой старости, 13 февраля 1608 года, и был погребен в Остроге в Замковой Богоявленской церкви. Из его детей только один, — князь Александр, был православным, другие же два сына — князья Константин и Иван — и дочь — княжна Анна приняли католичество. В скором времени перешли в руки католиков и его типография и училище, а в 1636 году его внучка Анна Алоизия, явившись в Острог, приказала вынуть кости князя из гробницы, вымыть их, освятить по католическому обряду и перенести в свой город Ярославль, где положила их в католической часовне.
Князь Константин Константинович Острожский, несмотря на такой, по-видимому, неуспех своей деятельности, оказал, однако, громадные услуги делу русской народности в западной Руси. По словам современников, он был центром, вокруг которого группировалась вся русская православная партия в западной Руси. Своей типографией и школой он оказал значительную нравственную и культурную поддержку православию в борьбе с католицизмом, а своим влиянием и богатством был полезен ему, как крупная материальная сила. Умный и способный от природы, Острожский понимал важность для западной Руси переживаемых моментов и напрягал все силы для борьбы с западноевропейской культурой, готовившейся, при полощи такого усовершенствованного аппарата, как иезуитский орден, поглотить западнорусскую народность. Острожский отрешился даже от личной карьеры: его редко можно было встретить при дворе, редко он участвовал и в походах, где легче всего было выдвинуться в то время. Только в 1579 году, в угоду королю Стефану Баторию, он предпринял поход на Северскую область и этим закончилась его военная деятельность. Все же свое влияние и все свои силы он направлял на защиту православия, которое в значительной мере обязано ему тем, что выдержало многовековую борьбу с католичеством и католическим польским правительством.
46. Книгопечатание в Галичине литовско-польского периода
Велике значення для розвитку й поширення культури мали друкарні, яких у другій пол. XVII ст. в Україні діяло одинадцять: у Києві при Києво-Печерській лаврі, в Новгороді-Сівсрському, Чернігові, Львові та ін.
Провідне місце в розвитку книгодрукування посідали Галичина і Волинь. У Львові й Острозі працював першодрукар Іван Федоров. Вже наприкінці XVI ст. Львів став значним осередком книгодрукування. Тут, крім братської, діяли ще кілька друкарень: Михайла Сльозки(1638 — 1667), Арсена Желиборського (1644 — 1646), Йосипа Шумлянського та монастиря св. Юра (1687 — 1688 і 1700). В останній з них Йосиф Городець-' кий, відомий як друкар і мандрівник до країн Близького Сходу, у 1700 р. випустив «Ірмологіон» — перший у східних слов'ян нотний друк. Але друкарство розвивалося й поза Львовом.
Крім короткочасних балабанівських друкарень (Стра-тин і Крилос), відомі мандрівні друкарні. Від друкарні Луцького братства, яке користувалось обладнанням Домжива Лютковича, збереглося лише одне видання (1640), від Кременецької друкарні — три (1638). Перемишльське братство отримало королівський дозвіл на заснування друкарні, проте не змогло видати жодної книги.
Незважаючи на зумовлені об'єктивними причинами невдачі, чисельність спроб у галузі книгодрукування переконливо свідчить про інтенсивність культурного життя і наявність широкого кола людей, які розуміли значення друкованого слова. Львівська братська друкарня вже з перших років свого існування почала реформу кирилиці.
Книжкова продукція західноукраїнських друкарень служила посібником для навчання грамоти не тільки в Галичині, на Волині і Холмщині, а й на Закарпатті та Буковині. Сприяючи підвищенню освітнього рівня населення, книги стали важливим засобом розвитку української культури і зміцнення її міжнародних зв'язків. На Східній Україні книгодрукування виникло лише у другому десятиріччі XVII ст., хоча на Західній Україні (Галичина, Волинь) воно зародилося в кін. XVI — на поч. XVII ст. Така послідовність закономірна. Вона відповідала тодішнім історичним умовам життя і боротьби українського народу за соціальне й національне визволення. Оскільки тягар цієї боротьби припав насамперед на Західну Україну, саме там почалося пожвавлення національної культурної діяльності у формі братств, вчених гуртків, шкіл вищого типу, нової літератури.
У 1615 р. в Києві виникло Богоявленське братство, до якого колективно записалося все Запорізьке козацьке військо на чолі з гетьманом Петром Сагайдачним. Тоді ж у Києві заснували братську школу на зразок львівської. Того ж року створили і першу в Східній Україні друкарню. Вона була організована в Києво-Печерській лаврі.
Фундатором першої в Києві друкарні називають Єлисея Плетенецького. Тут побачили світ два невеликі видання — «Часослов» і віршований панегірик «Образ доброчинностей». У 1619 р. була видана монументальна книга «Анфологіон» — збірник святкових служб на весь рік. Цей збірник переклали з грецької мови і тлумачили відомі українські вчені і письменники того часу Іов Борецький, Захарія Копистенський, Памво Беринда.
«Лексикон» Памва Беринди — одне з найвизначніших видань друкарні Києво-Печерської лаври, яке містить 6962 словникові статті не тільки мовознавчого, а й енциклопедичного змісту. Це — первісток східнослов'янської лексикографії. Крім лаврської, у 20-х роках XVII ст. в Києві працювали ще дві приватні друкарні — Тимофія Вербицького і Спиридона Соболя.
Після переможного закінчення Національно-визвольної революції під проводом Б.Хмельницького почався новий період в історії українського народу, української культури, зокрема київського книгодрукування, пов'язаний з іменем Інокентія Гізеля, який керував Лаврою та її друкарнею понад чверть століття (1656—1683).
У 1659 р. лаврська друкарня видала тодішньою українською літературною мовою пам'ятку епохи — «Ключ разуменія...» Іоаникія Галятовського. Того ж року побачила світ книга «Постановленіє о вольностях войска Запорожского» — видання документів, що стосуються гетьманства Ю.Хмельницького.
Згодом вийшли друком «Києво-Печерський патерик», збірник проповідей архієпископа Лазаря Барановича «Меч духовний», трактат про мораль «Мир с Богом человеку», найвизначніше видання «Синопсис» — ши-рокодоступний, літературно опрацьований посібник з рідної історії.
Київські вчені підготували й видали багато навчальної, полемічної, а також історичної і художньої літератури: панегіриків і драм. Випускаючи книги рідною мовою в часи особливо жорстокого національного гноблення, київські вчені заявили на весь світ, що народ український не скорився, що існує його мова.
У XVIII ст. в різних містах України: Кременчуку, Катеринославі, Миколаєві, Житомирі, Тульчині та інших — виникають друкарні. Проте царський уряд, здійснюючи насильницьку русифікацію, чинив усілякі перешкоди книговидавничій справі, зокрема в галузі друкування богословських та цивільних видань українською мовою. Офіційні документи також треба було писати російською мовою. Розвиток книговидавничої справи українською мовою поступово припинився.
Окрема частина експозиції знайомить відвідувачів з розвитком книгодрукування в Галичині. На території нашого краю колись функціонували дві друкарні: Стратинська та Крилоська, які належали Федорові і Гедеону Балабанам. Друкарем та видавцем тут був відомий діяч української освіти і культури Памво Беринда. Гедеон Балабан у 1596 році перевіз до Стратина друкарню Івана Федорова. Пізніше її придбали організатори друкарні в Києво-Печерській лаврі, де вона стала основою для найпотужнішої згодом друкарні в Україні.
У вітринах можна побачити численні стародруки.
Привертає увагу частина інтер’єру келії монаха (переписували і друкували книги церковного змісту, як правило, при монастирях)
47. Типографии Киево-Печерской лавры литовско-польского периода
49. Искусство книгопечатания литовско-польского периода
50. Особенности Киевской типографии в период гетманского государства
Книгопечатание на Украине появилось впервые во Львове. Трудом Ивана Федорова и его учеников в конце XVI и в начале ХVII в. книгопечатание распространилось в Галичине и Волыни. На восточной Украине книгопечатание появилось лишь во втором десятилетии XVII в. Эта историческая последовательность соответствовала условиям жизни и борьбы украинского народа. Главная тяжесть борьбы обрушилась на Западную Украину. Поэтому там началось оживление национальной культурной деятельности в виде братств, кружков, школ высшего типа. Там же возникли и первые издательства и типографии. В условиях реакции польско-шляхетского правительства короля-фанатика Сигизмунда III украинское культурное движение перешло на восток, под защиту запорожского казачества, выросшего в мощную силу.
В 1615 г. возникает в Киеве богоявленское братство, в которое коллективно вписалось все запорожское казачье войско во главе со своим гетманом Петром Кона-шевичем-Сагайдачным. В Киеве возникает по образцу львовской - братская школа. Тогда же, в 1616 г., начинает свое существование и первая на восточной Украине типография Киево-Печерской лавры.
Был выбран видный участок, находящийся за восточной стеной главной лаврской церкви, на горе. Для типографии и словолитни было построено особое деревянное здание. Это здание изображено на плане Киева, приложенном к изданной в 1638 г. в лаврской типографии книге "Тератургима".
Основателем ("фундатором") первой в Киеве типографии был настоятель лавры, ее архимандрит Елисей Плетенецкий (1599-1624), галичанин родом, образованный, деятельный, настроенный против унии - полонизации украинского народа 1.
Первоначальная деятельность типографии находилась в преемственной связи с более ранними западноукраинскими типографиями, особенно с федоровской.
В 1618 г. Елисей Плетенецкий приобрел "ценою сребра" типографию в Стрятине (Галиция, близ г. Самбора), принадлежавшую раньше Балабану, после смерти которого (1606) типография бездействовала. Плетенецкий привез эту "припалую пил ом" (покрытую пылью) типографию в Киев и положил ее в основу новой типографии. В ее первой продукции заметны следы и других типографий (Острог, Львов), к этому времени пришедших в упадок. Для нужд типографии Е. Плетенецкий устроил бумажную фабрику "в Радомышлю... на подивёне в том краю, як реч небывалую": основанная в Радомышле (вблизи Киева) лаврская бумажная фабрика была первой, небывалой в этом крае. В XVIII в. у лавры была уже другая бумажная фабрика, в Пакуле.
Елисей Плетенецкий совещался с братией, какую книгу первой "напечатать и хитростию типарскою преподати". Решено было издать прежде всего Анфологион (Минею праздничную). Но пока печаталась эта книга в 1064 страницы со сложным набором и гравюрами, были выпущены сравнительно небольшие издания: Часослов (1616-1617) - книга, потребовавшаяся для открытой в лавре школы, и стихотворный панегирик (1618) в честь основателя Киевской типографии Елисея Плетенецкого под заглавием "В1зерунек цнот" (Образ добродетелей). Этот панегирик, написанный А. Митурой, является первым сборником стихов, увидевших свет в Киеве 2. В киевском первопечатном Часослове нет гравюр, но много заставок и заглавных букв с изображением детей, птиц, животных. Все это, как и шрифты, перешло из стрятин-ской типографии, потом неоднократно употреблялось в киевских изданиях.
В 1619 г. был издан Анфологион, сборник праздничных служб, своеобразный памятник борьбы за художественную культуру украинского народа. Книга переведена с греческого, "истолкована" украинскими писателями Иовом Борецким, Захарием Копыстенским, Памвою Берындою. Общественное значение книги заключалось в показе того, что Русь имеет свои традиции, своих национальных "святых", таких, как князь киевский Владимир (воспетый былинным эпосом), киево-печерские Антоний и Феодосии. Книга имеет полемическую направленность, обличает римско-католическую церковь, насаждавшуюся на Украине польско-шляхетским правительством.
С художественной стороны киевский Анфологион 1619 г. отличается разнообразием шрифтов: кроме старых стрятинского и острожского шрифтов были использованы и новоотлитые киевские. Книга украшена красными строками, имеет около 20 гравюр и украшений.
Источником технического умения в начале киевского книгопечатания были не только возросшие к этому времени украинские национальные культурные силы, но и содружество с братским русским народом, с федоровской традицией 3. Элементы традиции И. Федорова вошли в киевскую книгопечатную продукцию не только через Львов, Острог, Стрятин, но и непосредственно. Одновременно может быть отмечено использование первыми киевскими печатниками славяно-венецианских книгоиздательских традиций XVI в. Отсюда шло использование исправных греческих и славянских текстов, самый тип украшенной гравюрами книги, страниц с вставленными в них гравюрами - иллюстрациями 4.
Ценное свидетельство о знакомстве в Киеве с венецианскими изданиями мы находим у одного из деятелей киево-печерской типографии, Т. Земки, в предисловии к Служебнику 1629 г. Здесь Т. Земка пишет: "многаа аз еллинскаа церковный книги, тамо (в Венетии) типом изданаа, прочел", и с уважением отзывается об исправности текстов этих книг 5.
В первопечатных киевских изданиях мы видим также югославянское сродство. Этому соответствовало равнение и в содержании книг главным образом на греческие источники; большинство книг в Киеве или наново переводилось с греческого, или исправлялось по греческим оригиналам.
Культурное общение между странами Балканского полуострова и Украиной надо считать явлением закономерным, поскольку это общение отвечало историческим условиям борьбы, с одной стороны, с турецко-магометанским Востоком, с другой - с католическим Западом.
Очень интересен небольшой сборник стихотворений, вышедший в киевской типографии в 1622 г. Книжка посвящена гетману запорожского войска Петру Кона-шевичу-Сагайдачному по случаю его военных подвигов, кончины и погребения 10 апреля 1622 г. в Киеве. Стихотворения написаны ректором только что основанной киевской братской школы Кассианом Саковичем и были произнесены при погребении гетмана 19-ю студентами ("спудеями") киевской школы. В стихах говорилось о заслугах гетмана. Эпилог представляет собой "ответ" гетмана на приветствие студентов, изложенный в духе народных причитаний. Заглавие этого издания -"ВфрнгЁ на жалосный погреб зацного рыцера Петра Конашевича-Сагайдачного, гетмана его кор(олевской) милости Запорозкого". Официально титул гетмана утверждался польским королем. Заглавная страница книги украшена наборным орнаментом.
Издание отражает факт огромного значения для Украины - появление на исторической арене мощной силы - запорожского казачества. На обороте заглавного листа изображен в круглой узорчатой рамке казак. Это - герб запорожского войска, изображаемый на его печатях и знаменах. В середине помещен портрет Сагайдач-ного, верхом на коне, с булавой-знаком гетманской власти - в руке. Гравюры отличаются выразительностью, достигаемой самыми простыми средствами. В книжке помещена еще одна гравюра, изображающая взятие казаками турецкой крепости Каффы (Феодосии); на стены влезают по лестницам казаки, турецкие корабли - "каторги", двигаемые веслами невольников, атакуются легкими казацкими лодками. По сторонам надпись: "Каффу воевал року 1616". Оценку этих гравюр в свое время дал В. В. Стасов. "Они представляют множество наиважнейших этнографических и исторических сведений и подробностей" 6.
Украинская печатная книга конца XVI - начала XVII в. играла огромную роль как средство борьбы за достоинство украинской народности, угнетаемой польско-шляхетской властью. Полемические книги печатались в Остроге и Вильнюсе. Но и Киев XVII в. не остался в стороне. В 1620-1621 гг. издана была в киевской лаврской типографии полемическая "Книга о вере", автором которой под псевдонимом "Азарии" следует считать 3. Копыстенского. Книга, направленная против католической и протестантской церкви, получила большое распространение не только на Украине, но и в России; в 1644 г. она была переиздана в Москве в составе "Кирилловой книги" в переводе на славянорусский язык.
Е. Плетенецкийв предисловии к "Беседам И. Златоуста на деяния" (Киев, 1624) говорил о
"нынешнем многострадалном времени озлобленна, множае египетского" (л. 6). В условиях усиления террора против украинской культуры необходимо было заменить прямую полемику скрытой. Это проявлялось в издании канонических (Номоканон, 1620) и других книг. В первую очередь это были толкования на евангелия, деяния и послания апостолов, а также на Апокалипсис.
Поскольку учительные евангелия уже печатались (заблудовское издание 1569 г. И. Федорова и П. Мстиславца, крылосское издание 1606 г. Г. Балабана), предстояло озаботиться изданием толкований на остальные книги Нового завета. Типография лавры выпускает в свет монументальные книги: "Беседы Иоанна Златоуста на 14 посланий апостола Павла", 1623г.; "Беседы того же Златоуста на деяния апостолов", 1624 г.; "Толкования на Апокалипсис" Андрея Кесарийского, 1625 г.
Эти три издания имеют много общего: по формату (в лист), по композиции заглавных листов, так называемых "форт", по разнообразию шрифтов (широко использованы, кроме стрятинских, и острожские шрифты), по количеству гравюр, по тщательной редакционной подготовке текстов, заново переведенных, сверенных с греческими оригиналами. Тексты снабжены предисловиями, посвящениями, примечаниями, указателями.
Вся эта огромная работа производилась сравнительно небольшим кружком. Это были не только богословы, но и философы, лингвисты - знатоки языков, писатели, художники, рисовальщики и граверы, техники-полиграфисты. Им знакомы были Платон и Аристотель, Сенека, Цицерон, Плутарх, Гомер, Овидий. Они знали и западноевропейскую литературу эпохи гуманизма.
Язык и правописание издаваемых в Киеве книг в основном - старославянский, но пестрит украинизмами и южнославянизмами. Правописание выдержано в духе среднеболгарских норм.
Учено-литературный и издательский кружок, собранный при типографии Киево-Печерской лавры, сознательно равнялся на братскую Россию ("славенорос-сийский народ") и на другие страны и народы.
В предисловии к книге "Беседы на .деяния апостолов" (1624) Захарий Копы-стенский обращается к широкому кругу народов и просит их принять издаваемую книгу, хранить ее как "многоценное сокровище", как "дражайший бисер", украшенный "багряницею сарматскою" (т. е. славянскою речью). Он пишет: "Приемлете его (это книжный дар)... россове, и славяне, и македонове. Стяжите и бол-гарове, сербове и босняне. Облобызайте и истрове, иллирикове (албанцы) и дал-матинове. Срящете и молдавяне, мултяне и унгровлахове. Восприймете и Чехове, моравляне, гарватове (хорваты) и вся широковластная Сарматия возлюби и при-тяжи" (стр. 16-17).
Лаврская "ученая дружина", таким образом, сознательно рассчитывала на широкое распространение своих изданий. Особенно популярны были киевские издания в России.
И наоборот: издания родственных, православных стран были известны в Киеве. Кроме венецианских изданий, можно указать издания румынские, албанские. На Украине (в том числе в Закарпатье) имели хождение две важные богослужебные книги - Триоди, постная и цветная, напечатанные в Скадре (Шкодер, Скутари) в Албании в 1561 и 1563 гг.7
Славянское книгопечатание, в том числе киевское, играло важную взаимопроникающую и объединяющую роль в историческом развитии культур восточнославянских и других славянских народов. Поляки также фактически участвовали в создании новых книг в Киеве. Когда в 1669 г. московское правительство вошло в переговоры с лаврским архимандритом Иннокентием Гизелем о повторном издании "Бесед на послания апостола Павла" (1623) и "Бесед на деяния" (1624), гарантируя покупку по 100 экземпляров каждого из этих изданий, Гизель не принял этого заказа, мотивируя отклонение почетного и выгодного царского заказа тем, что в "прежних... годех, как у них (в лавре) бывало мастеров добрых много, и приезживали в Печер-ский монастырь ис Кракова и из ыных далних мест многие (...) А ныне у них, в Пе-черском монастыре, и делать некому, мастеров мало, и те де худо делают... а ис Кракова де ныне, и из иных мест ниоткуда не приезжают" 8.
Здесь документально засвидетельствовано участие краковских (т. е. польских) мастеров в создании киевских книг.'В гравюрах изданий 1623 и 1624 гг. можно отметить элементы польско-немецкого Ренессанса, особенно в изданиях "Бесед И. Златоуста" 1623 и 1624 гг. В. В. Стасов в свое время указывал на то, что украинцы знали костюмы западных людей 9.
Издание "Толкование на Апокалипсис" 1625 г., переведенное с греческого и напечатанное при Захарий Копыстенском, замечательно по шрифтовому и гравюрному оформлению. Не следует думать, что сходство между западноевропейскими и киевскими изданиями снижало национальное значение последних. Соединение местных элементов с лучшими иностранными в киевских изданиях свидетельствует о повышении их художественно-технического уровня 10.
В историческом развитии культур братских великорусского, украинского и белорусского народов роль книгопечатания и книжной гравюры была объединяющей.
Это был важный фактор сближения народов наряду со связями экономическими (торговля), политическими (совместная борьба с агрессией дольского панства, Ватикана, турецко-татарских захватчиков).
В первое десятилетие своего существования (1617-1627) печерская типография издавала и другие книги: Служебник 1620 г., Номоканон 1620 и 1624 гг., "Омилиа, албо казанье на роковую (годичную) память... Елисея... Плетенецкого, написанная и произнесенная 3. Копыстенским в 1625 г.", "От отечника скитского повесть удиви-телна о диаволтз" со вставкой краткого текста, напечатанного древней славянской глаголицей, 1626 г., Триодь постная 1627 г., замечательная своим художественным оформлением. Со стороны содержания эта книга интересна тем, что в ней помещены "синаксари", повествовательные статьи, переведенные Т. Л. Земкою с "эллинского" (греческого) языка непосредственно на "российскую беседу общую", т. е. на украинский язык, близкий к народному. Это сделано, как заявляет типограф Верында в послесловии, по желанию "рода нашего Малой России благородных, гражданских и прочиих различного причта людей, не учившихся словенского языка". Издатели просят великороссов, болгар, сербов и прочих не "пререкать" такому переводу, так как в нем нет ничего предосудительного: "мы смотрением се сотворше, ради ползы о приобретения братии своей" и.
Ссылаясь на авторитет апостолов, автор говорит, что лучше пять слов сказать с умом, нежели тысячи слов только одним языком.
Издание Триоди постной 1627 г. замечательно также по его оформлению, обильному гравюрами, киноварью и другими книжными украшениями. Автор послесловия заявляет: "многою ценою книгу сию изобразихом", хотя и трудно было добывать в далеких больших торговых городах материал для печати и мастеров.
В Триоди цветной 1631 г. находим в гравюрах много западных типов и деталей в архитектуре и костюмах. Основные персонажи продолжают изображаться вообще в традиционном стиле, нейтральные или отрицательные типы показаны в западноевропейском или в местном украинском оформлении. Иногда изображениям придается социальный оттенок. В Евангелии учительном 1637 г., в картинке, иллюстрирующей евангельскую притчу о богаче, богач, надзирающий за постройкой новых хлебных амбаров, представлен в польско-немецком панском костюме, рабочие -в простой народной одежде. За этим занятием застает богача неумолимая Смерть.
Усиление крепостничества на Украине, обеднение значительной части городского населения, социальное и национальное угнетение народных масс польским панством заострили классовые противоречия. В. И. Ленин указывал, что "есть две национальные культуры в каждой национальной культуре" 12. Это положение иллюстрируется также и фактами из истории киево-печерской типографии.
В 1641 г. лаврской типографией выпущена проповедь, написанная профессором Киево-Могилянского коллегиума И. Оксеновичем-Старушичем на погребение князя Ильи Святополк-Четвертинского. В ней ярко отразилась идеология классовой верхушки XVII в. Перечисляя военные подвиги умершего, Оксенович-Старушич к числу его заслуг относит то, что он подавлял "ребелии" (т. е. восстания) запорожских казаков.
Образ основателя ("фундатора") киево-печерской типографии архимандрита лавры Елисея Плетенецкого запечатлен не только в упомянутом нами выше панегирике 1618 г., но и в изданном лаврой же в 1625 г. надгробном слове ему преемника егоЗ. Копыстенского, который ненадолго пережил своего предшественника (ум. 1626). Захария Коцыстенский был выдающимся ученым своего времени. Как автор <Густынской летописи>, он был широко осведомлен в мировых событиях, ему были известны и изобретение в Европе книгопечатания, и открытие Америки, и вторжение турок в Европу, и борьба с ними Скандербега в Албании 13.
Другим видным киевским типографским работником был Т. Л. Земка, поместивший в "Беседах на деяния" 1624 г. стихотворение на герб К. Долмата, лаврского мецената. С тех пор и до своей смерти 13 сентября 1632 г. Земка работал в лавре печатником, корректором ("исправителем"), редактором, переводчиком, составителем предисловий и послесловий. В стихотворной "Имнологии" 1630 г. он подписался как "всего типу правитель". Земка знал языки греческий, латинский, церковнославянский и украинский, польский. Земка проверял по греческому оригиналу текст Триоди цветной 1631 г., был членом киевского богоявленского братства, ректором киевской братской школы 14. Заслугой Т. Земки был перевод с греческого языка на украинский, близкий к народному, синаксарей и других статей в Триоди постной 1627г.
Выдающимся деятелем начального киевского книгопечатания был Памва Бе-рында. Павлб (в монашестве Памво) Берында прибыл в Киев из Га личины, где работал в стрятинской типографии Федора Балабана (1602-1606), затем во львовской братской типографии (около 1608-1616), где издал "Диалог на Рождество" 1616 г.
Около 1616 г. П. Берында по вызову Е. Плетенецкого прибыл в Киев, принял участие в подготовке к печати и изданию Анфологиона 1619 г. и других киевских первопечатных книг. Есть данные утверждать, что Берында был не только поэтом и драматургом, но и художником и гравером. Умер Берында 13 (23) июля 1632 г.
В киевской типографии Берында получил почетный титул "архитипографа церкви Росския" или "архитипографа святая лавры". Титул "архитипографа" или "прототипографа", т. е. главного типографа, был присвоен П. Берынде по примеру польского типографа Я. Янушев-ского, около 1591 г. получившего звание королевского и церковного архитипографа15. Такой же титул носил и известный нидерландский книгоиздатель Кристоф Плантен.
Работая еще в стрятинской типографии, П. Берында начал oсобирать словарный материал для объяснения церковнославянских слов и выражений. В Киеве Берында продолжал эту работу и в 1627 г. издал в лаврской типографии "Лексикон славено-российский, имен толкование". Это одно из самых выдающихся изданий типографии Украины. Словарь заключает в себе 6982 термина не только широкого энциклопедического содержания. Это - первенец восточнославянской лексикографии, итог 25-летней работы 17.
Словарь Берынды несомненно способствовал развитию родного языка, равноправной и самобытной культуры. В 1625 г. Берында был в Москве, подно-oсил книги лаврской печати царю и патриарху. Возможно, тогда он и получил заказ на печатание "Лексикона". Словарь быстро разошелся, в 1653 г. был переиздан в Белоруссии, в Кутеине, близ Орши.
"Лексикон" был своего рода мостом между братскими восточнославянскими народами: украинским, русским и белорусским, являлся также памятником междуславянского общения, отразил языковые и культурные связи со многими народами. В "Лексиконе" Берынды встречаются слова польские, чешские, болгарские, сербохорватские, венгерские, немецкие, греческие, латинские, еврейские. Берында и его сотрудники по типографии знали глаголическое славянское письмо, отлили глаголический шрифт, который использовали в некоторых лаврских изданиях. Берында пользовался различными источниками - и греческими оригиналами переводов, и русскими сочинениями Максима Грека, и белорусскими замечаниями к Библии Г. Ско-рины, и "Лексисом" Л. Зизания, и народными украинскими говорами. Он изучал и печатную Библию Плантена 1569--1573 гг., изданную на нескольких языках (еврейском, халдейском, греческом, латинском) 18.
Кроме лаврской типографии, в 20-х годах XVII в. в Киеве работали еще две частные типографии; обе находились в торговой части города, на Подоле. Одна принадлежала Т. Вербицкому, другая - С. Соболю. Обе находились под протекторатом восстановленной в 1620 г. Киевской митрополии, не удовлетворенной тем, что лаврoская типография была самостоятельна в своей деятельности.
Биография Т. А. Вербицкого скудна данными. Перед основанием собственной типографии Вербицкий был одним из мастеров киево-печерской типографии. Первой книгой, которую Вербицкий издал в своей типографии, был Часослов - книга t которой в школах пользовались при обучении. Она вышла в свет 27 августа 1625 г., в мае следующего 1626 г.- вторично. Она была посвящена митрополиту Иову Бо-рецкому, которого издатель просит защитить его "от терний".
Часослов был единственной книгой, изданной Вербицким в Киеве. Шрифт и украшения похожи на киево-печерские, использованы некоторые заставки из наследия И. Федорова 19.
Т. А. Вербицкий характеризуется источниками как выдающийся "майстер (magister, учитель) художества печатного". Вместе с другими печатниками он участвовал в печатании "Бесед Иоанна Златоуста на послания апостола Павла" и "Бесед на деяния" (1623-1624), основал и собственную типографию в Киеве на Подоле, Вербицкий был одним из немногих в то время светских первопечатников, "друка-рем - запорожцем". В акте 1 сентября 1624 г. о покупке Вербицким двора на Подоле у запорожца Иосифа Путивльца Вербицкий назван не только "друкарем", но и "товарищем войска запорожского" 20.
В Остроге Вербицкий, очевидно, хотел приобрести остатки острожской славянской типографии, 16 апреля 1625 г. прибыл в Острог; в городе распространилась весть, что приехал запорожец, друкарь "схизматических" книг, причем на него напал "без жадное причины" шляхтич, пан Бучайский, подверг избиению и "отдал" в тюрьму, где Вербицкий пробыл несколько дней, спасенный только вмешательством других людей: наглядный эпизод, характеризующий социальную и национальную обстановку тех лет на Украине 21. В 30-х годах XVII в. Вербицкий перешел в Молдавию. Матвей Бессараба, молдавский воевода, обратился к митрополиту Петру Могиле, тоже молдаванину родомг с просьбой помочь учредить в Молдавии типографию. Магила послал Бессарабе "печатьню цело совершенну пятовидных писмен, такожде и искусна типографа с нек> вкупе Тимофеа именем". Бессараба для типографии отвел место в Долгом Поле (Ким-полунг в Буковине), где Вербицкий напечатал в 1635 г. Требник 22.
Вторая частная киево-цодольская типография принадлежала С. Соболю. Перейдя в Молдавию около 1627 г., Вербицкий продал ему свою типографию на Подоле. Первым киевским изданием С. Соболя был сборник легенд и рассказов из жизни пустынников под названием: "Лимонарь, сиречь цветник". Он был "издан типом во дворе Иова Борецкого, митрополита Киевского, во граде Киеве Спиридоном Соболем типографом" в 1628 г.
Иову Борецкому тогда на Подоле принадлежали два двора. В одном из них, очевидно, и помещалась типография Соболя23.
Тщательное изучение "Лимонаря" Соболя показало, что под этой датой Соболь выпустил не одно, а два разные набором и украшениями издания, как это он сделал позже и со своим Октоихом 1629 г. Кроме того, Соболь издал в Киеве еще Минею общую 1628 г. и Апостолтетр 1630 г. Последнее издание вышло "коштом и накладом пана Богдана Статкевича, подкоморого Мстиславского". Это издание также имеет два варианта. Всего Соболь выпустил в Киеве семь изданий под видом четырех.
Соболь со своей типографией работал "во дворе" своего покровителя, митрополита Иова Борецкого, очевидно, только до его смерти (1631). Дальнейшее печатание книг при монополии лавры, при таком влиятельном и энергичном ее архимандрите, каким был Петр Могила, стало невозможным, и Соболь принял приглашение Статкевича перейти на работу к нему, в Белоруссию.
Второй период истории киевского книгопечатания представлен только одной лаврской типографией. Это время правления лаврой и киевской митрополией Петра Могилы и его преемника архимандрита Иосифа Тризны (1646-1656). В пределы этого периода входит время национально-освободительной войны украинского народа под водительством Богдана Хмельницкого. Это был расцвет киевр^ печерского книгопечатания.', В декабре 1627 г. архимандритом Киево-Печерской лавры oбыл избран Петр Могила, сын молдавского господаря, один из образованнейших людей своего времени. С декабря 1632 г. Могила стал и киевским митрополитом. В течение почти 20 лет, до oсмерти (1646), Петр Могила стоял во главе книгоиздательского дела на Украине. Он уделял большое внимание сосредоточению при типографии лучших ученых и художников страны. Много значило основание в Киеве, на Подоле, первого у восточных и южных славян учебного заведения высшего типа - Киево-Могилянского коллегиума.
Для этого периода характерно усиление контакта с Западом. При П. Могиле в лавре основывается даже особая поль-oская типография, задачей которой было издание книг на польском языке.
По-прежнему уделялось oбольше внимания оформлению книг, с усилением и здесь западных элементов, что, однако, не поколебало установившегося ранее единства южнославянского, западного и местного национального стилей.
Весной 1630 г. Могиле был поднесен панегирик "делателей" типографии; его подписали сотрудники с обозначением должностей и званий: главный начальник типографии - "всего типу правитель" Т. Земка и "тинокароводец" - руководитель типографии П. Берында; руководители типографии "типонадзиратель" (метранпаж) Исайя, "типоблюститель" А. Половкович, "столпоправитель" Д. Захариевич; просто "типограф" С. Берында; "наборщик" Н. Зинкович; два "оптырщика" П. Молковиц-"ий и М. Фойнацкий; "письмолеатель" (словолитчик) Л. Иерусалимович. Из художников подписались два "изобразителя" П. Макариевич и Ф. Киприевич. Это были рисовальщики, может быть и граверы 24.
Другой панегирик от работников лаврской типографии был поднесен в 1633 г. П. Могиле уже не только как лаврскому архимандриту, а и как митроиолиту киевскому, галицкому и всея России (т. е. Украины). Панегирик носит название: "Евфо-ния веселомбрячая".
"Типографы" выражают в этом панегирике надежду, что они теперь будут жить и работать "в покою" при новом патроне, которого они сравнивают с Атлантом и с Адамантом сарматским, т. е. славянским. Киевские работники печати говорят в стихах о значении книгопечатания вообще, о своем интересе иметь работу без "вакования", т. е. без перерывов и безработицы. Говорят, что Могила основывает школы на свой счет, что он помогает профессорам, не забывает типографию, желая, чтобы она принесла славу не только "Сиону" (церкви), но и "Геликону" (литературе, поэзии, науке). И действительно, в этот период издается ряд светских книг на славяноукраинском и польском языках из области поэзии и тогдашней науки.
Интересна брошюра под названием "Евхаристерион албо вдячность", т. е. благодарность, Петру Могиле "од спудеов (студентов) гимназиума, з школы реторики". Брошюра издана лаврой в 1632 г., с предисловием профессора новооснованной коллегии Софрония Почаского.
Сборник стихов "Евхаристерион" представляет собой типичное поэтическое произведение, рисующее круг литературно-художественных занятий в Киево-Мо-гилянской коллегии. Брошюра разделяется на две части: "Геликон" и "Парнас". Первая состоит из отдельных стихотворений: "Грамматика", "Риторика", "Диалектика", "Арифметика", "Музыка", "Геометрия", "Астрономия", "Феология". Вторая -из стихотворений: "Клио" (муза истории), "Мельпомене" (муза печальной поэзии), "Урания" (изучение звезд небесных), "Каллиопе" (высокая и важная поэзия), "По-лймия" (быстрая память многих вещей), "Фалйя" (писание веселых стихов), "Евтерпе" (искусство пения), "Терпсихоре" (учение инструментальной музыке), "Ерато" (навык к умильному пению), "Аполло" (цвет и украшение всех наук и искусств). Имеются вступительные и заключительные стихотворения 35.
В 1633 г. лаврская типография издает в честь Петра Могилы первенца своей "полской друкарни" - панегирик на польском языке, сочиненный студентами коллегиума ко дню въезда Могилы в Киев после избрания его митрополитом.
Из других изданий лавры на польском языке назовем "Exegesis" 1635 г. Сильвестра Коссова, трактат о школах, оправдание необходимости учить детей не только по-гречески и по-славянски, а и по-латыни и по-польски; "Paterikon" 1635 г. того же Коссова - своеобразная популярная переработка киево-печерского Патерика; "Тератургима" 1638 г. А. Кальнофойского - описание чудес подвижников печер-ских, а главное - появление первых известных в науке планов Киева; "Parergon" 1638 г. И. Денисовича - история Купятицкого образа Богородицы, и особенно "Litbos ablo kamen" 1644 г. Евсевия Пимина - псевдоним самого Петра Могилы.
"Литое" представляет собой важный полемико-публицистический труд XVII в. Поводом к составлению книги на польском языке было появление в печати памфлета на украинский народ как якобы суеверный и невежественный К. Саковича, перешедшего из православия в унию, потом в католичество. Одной из основных мыслей "Литоса" является утверждение о том, что надо различать догматы и обряды, догматы - неизменны, но обряды могут изменяться в зависимости от времени и национальных условий, изменения могут быть желательными и нежелательными. Отстаивая законность первых, П. Могила призывал к искоренению или упорядочению других.
Еще в 1640 г. на Киевском церковном соборе П. Могила, не отрицая, что украинская церковь в некоторых обычаях "повреждена", заявляет, что эти повреждения объясняются гонениями в Польском государстве на православную церковь. Поэтому Могила задался целью составить и издать "Собрание короткой науки о артикулах веры православно-католической", или "Краткий катехизис Петра Могилы" - сначала на польском, а потом на славяно-украинском языке (вышел в Киеве в 1645 и 1646 гг.) - и Большой требник, ввести приемлемую практику в обычаи и обряды, отбросив заблуждения и вредные суеверия. Это было политически необходимо, так как Сакович, преувеличивая непорядки в украинской церкви, объяснял их разрывом с папским Римом.
Большой требник Петра Могилы - это издание на 1760 страницах большого формата, украшенное гравюрами работы одного из известных мастеров того времени, Илии. Некоторые из глав и гравюр Большого требника Петра Могилы имеют этнографический интерес: сцены крещения, венчания, погребения простых людей, как они обычно совершались.
Петр Могила снабдил издание предисловием, которое было как бы его завещанием,- через две недели после выхода книги он умер. Есть свидетельство Т. Земки и М. Слёзки 2в, что Могила готовил новое издание Библии. Для этого издания гравер Илия, появившийся в Киеве около 1636 г., сделал 139 гравюр. Эти гравюры встречаются и отдельным собранием - так называемая "лицевая Библия", ценнейший памятник украинского графического искусства.
Интересна эволюция заглавных листов, так называемых "форт" киевских изданий. Унаследованная от первопечатника Ивана Федорова архитектурная арка, обрамляющая заглавие, усложнялась растительными мотивами. Со временем в основе-композиции стали фигурировать одни растения или деревья в разных приспособлениях к содержанию книги. Позднее дерево в заглавных страницах превращается даже в сад, по-украински "огородок".
Большой требник П. Могилы был распространен не только на Украине, но и в других славянских странах. Он неоднократно переиздавался, но в сокращении 27.
С Требником были знакомы Н. В. Гоголь (см. "Тарас Бульба") и Н.С.Лесков.
В правление лаврой архимандрита Иосифа Тризны (1647-1656) продуктивность типографии ограничивалась большей частью перепечатками, например, сокращенным переизданием Требника Петра Могилы (1652). Это было время военное, полное тревог и волнений. Многие светские работники киевской типографии уходили в войска Хмельницкого. Ощущался недостаток и в материалах для книгоиздания, привозимых из-за границы.
И все же даже в это трудное время лаврская типография производила на современников внушительное впечатление. В 1653 г. лавру и ее типографию посетил антио-хийский патриарх Макарий. Его спутник Павел Алеппский оставил такой отзыв: "Близ великой церкви есть превосходный, знаменитый печатный дом... Из него выходят все их церковные книги удивительною печатью разного вида и цвета, а также рисунки на больших листах, примечательности стран, иконы святых, ученые исследования и др." 29.
После воссоединения Украины с Россией начался новый период в истории киевской типографии, связанный с именем Иннокентия Гизеля, управлявшего лаврой и ее типографией в 1656-1683 гг.
Воспитанник Петра Могилы Гизель получил образование в западноевропейских .университетах, был профессором философии, автором трактата "Opus totius philo-sophiae", был известен Лейбницу 30. Позднее Гизель был ректором Киево-Могилян-oского коллегиума, любил книгу не только в интересах культа, но и как мощное орудие культуры, исторической науки, литературы, искусства,- конечно, в тогдаш-,нем их понимании 31.
Одной из существенных сторон деятельности Гизеля и его единомышленников, Л. Барановича, И. Галятовского, А. Радивиловского, было содействие не только политическому воссоединению Украины с Россией, но и внутреннему идейно-моральному и культурному их единению.
Самым ранним произведением киевской печати при Гизеле был панегирик 1658 г. "Столп цнот" (Столп добродетелей) в честь умершего в 1657 г. киевского митрополита С. Коссова. Панегирик был поднесен вновь избранному митрополиту Гедеону Балабану от Киево-Могилянского коллегиума и, вероятно, в нем и был составлен. Издание украшено аллегорическими гравюрами сложного содержания. oСравнительно с панегириками 30-х годов XVII в. в честь Петра Могилы "Столп цнот" представляет собой дальнейшую эволюцию искусств. Характерно использование oгреко-римской античной мифологии и литературы.
В 1659 г. лаврская типография издала на тогдашнем украинском литературном .языке важнейший литературный и публицистический памятник эпохи - "Ключ разумения" Иоанникия Галятовского, ректора Киево-Могилянской коллегии, собрание речей на разнообразные темы, в том числе и на современные автору. Галятовский оправдывает классовую структуру общества того времени библейским примером oсемьи праотца Ноя, доказывая извечный характер господства крепостников и духовенства над крестьянами,- проявление классового характера эпохи национально-освободительной войны украинского народа, когда вместо сокрушенного войсками Богдана Хмельницкого польско-шляхетского панства выдвигалась на командные позиции казацкая старшина, нуждавшаяся в идеологическом обосновании своих привилегий.
Вместе с тем Галятовский, далекий от народно-демократических идеалов своего времени, в том же "Ключе разумения" 1665 г. осуждает антинародные настроения, -захватнические стремления современного панства: "Люди пышный, который тецер не хотят товаришитися з людьми убогими", а также люди, "котрии чужии грунты, нляцы и дворы отнимут и соби пространное, а людям тисное мисце чинять, ... будут (после смерти) мт>ти (иметь) товариство з дияволами"... Оправдывая допущенное в лаврском издании "Ключа разумения" 1659 г. некоторое количество "цомилок", т. е. опечаток и неисправностей, Галятовский объясняет их неудобствами военного времени. "Ключ разумения", изданный впервые в Киево-Печерской лавре, имеет и научное значение. Галятовский к своим проповедям присоединил один из первых теоретических опытов науки красноречия под заглавием "Наука албо способ зло-ження казаня".
Книга "Ключ разумения" получила оригинальное оформление благодаря гравированному заглавному листу с изображением в центре ключа, по сторонам -сеятеля в доле.
В 1660 г. лавра издает "Казаня придании" к "Ключу" с добавочными проповедями Галятовского. В 1665 г. расширенное издание "Ключа" было напечатано во Львове. Перевод "Ключа" на румынский язык с подобной же заглавной страницей издан был в 1678 г.32 "Ключ" переведен был и на русский язык.
В 1659 r. лаврская типография издала книгу, имеющую непосредственное отношение к политическим и военным событиям того времени: "Постановление о вольностях войска запорожского" - издание исторических документов, относящихся ко времени гетманства Ю. Хмельницкого. Шрифт - обычный церковнославянский, оформление - скромное, лишенное особых украшений. В 1661 г. впервые издан был лаврой киево-печерский Патерик (Жития святых) на славянском языке. Подготовка этого издания началась еще при Петре Могиле. Киево-печерский Патерик - важнейший литературный памятник эпохи Киевской Руси, имеющий историческое, этнографическое и художественное значение. Второе издание вышло в 1678 г. Иллюстрации гравера Илии в обоих изданиях киево-печерского Патерика способствовали большой популярности этой книги в России и на Украине. В Патерике 1661 г., между прочим, впервые изображен герб единого воссоединенного русского государства в виде двуглавого орла.
Популярность киево-печерского Патерика продолжалась и в позднейшее время. Пушкин называл повести Патерика "прелестью простоты и вымысла". Шевченко обратил внимание на романические эпизоды Патерика 33. В. В. Стасов обратил внимание на то, что на некоторых гравюрах изображены "любопытные... костюмы, мужские и женские" 34. Встречаются экземпляры Патерика 1661 г. с раскрашенными гравюрами.
Впервые в Киеве при Иннокентии Гизеле начали печататься буквари для обучения грамоте (1664, 1670 и др.). С 1670 г. в лавре печатались также "элементари" на польском и латинском языках для первоначального обучения этим языкам. В 1666 г. лавра издает на славяно-русском языке сборник цроцоведей церковного и политического деятеля, идеолога воссоединения России с Украиною, черниговского и новгород-северского архиепископа Лазаря Барановича под названием "Меч духовный". Эта книга имела большую популярность на Украине, в России и в славянских странах.
В оформлении книги интересна аллегорическая "форта" и фронтиспис с попыткой наглядно изобразить генеалогическую связь русских царей с киевским великим князем Владимиром. Царское "родословное древо" изображено растущим из лежащей внизу фигуры князя Владимира. В 1681 г. русские живописцы Аверкиев и Адрианов повторили генеалогическую часть этой украинской гравюры в росписи церкви Ильи в Ярославле.
Выдающимся изданием является книга, вероятно, написанная Иннокентием Ги-зелем: "Мир с богом человеку" (1669), трактат о морали, характеризующий состояние общества на Украине во второй половине XVII в. Автор затрагивает вопросы о нормах поведения разных социальных групп: монархов, князей, дворян, военных судей, чиновников, торговцев, корчемников, врачей, духовенства, учащихся ремесленников, крестьян, пленников. Налицо понимание морали не как незыблемой религиозной, универсальной, а как свойственной тем или иным общественным группам в зависимости от обстоятельств. Такое понимание морали связано с известными "трещинами" в феодально-церковном миросозерцании, со вторжением в него новых если не буржуазных, то цехово-мещанских взглядов и настроений. Мораль понимается уже юридически. Иннокентию Гизелю свойственно уже понятие нового времени - "общего добра" (bonum publicum). Автор оправдывает бедняка, если он крадет у богача, побуждаемый голодом, так как "в последней нуждЬ вся суть обща" ("Мир", стр. 33). Простителен грех "украдение единоя цяты у богатого" (стр. 27) 37.
Книга "Мир" снабжена интересной гравированной "фортой" с изображением библейских представителей покаяния в Ветхом и Новом заветах и украшена особой гравированной вставкой с изображением государственного герба и под ним войска перед которым в панике бегут татары и поляки.
"Мир" был в библиотеках даже самых захолустных монастырей 38 в славянских странах.
Кроме ранее напечатанных "Ключа разумения" и "Казаний приданых" И. Галя-товского, в лавре был напечатан его же "Месиа правдивый" 1669 г. (то же и на польском языке - 1672 г.), книги Л. Барановича: "Меч духовный" 1666 г., "Zywoty swie-tych" 1670 г., "Lutnia Apollinowa" 1671 г., "Трубы" 1674 г. (в двух изданиях, каждое с особыми гравюрами), "Плач о преставлении царя Алексея Михайловича" (в стихах) 1676 г., сборник проповедей Антония Радивиловского "Огородок Марии Богородицы" 1676 г., его же - "Венец Христов" 1688 г. Традиция тщательного редактирования и оформления книг продолжалась Большинство книг обильно украшалось гравюрами. С 1680-х годов появились гравюры на меди.
В одном из писем Лазаря Барановича к Иннокентию Гизелю есть известие, что лавра приобрела около 70-х годов XVII в. "новую польскую типографию" 39, а в'80-х годах отлиты были новые шрифты.
В 1671 г. для Болгарии и южных славян лавра напечатала "Службу и житие Иосифа Рыльского" 40. В 1674 г. лавра напечатала драматическое произведение поставленное в театре Киево-Могилянского коллегиума под названием "Алексей' человек божий" 41.
К выдающимся изданиям лаврской типографии данного периода относится Синопсис, составленный, по вероятности, Киевским ученым кружком под руководством Гизеля. Первое издание было в 1674 г., затем переиздания в 1678 и 1680 гг. с добавлениями, доведенными почти до рассказа об агрессивном вторжении турецких войск на Украину в 1678 г. Издание представляет собой опыт изложения на славяно-русском языке главнейших событий истории Руси и Украины. Это - первое широко доступное пособие по родной истории, не чуждое некоторой критики и исторических обобщений. К числу последних относится идея "единства россов", исторического единства России и Украины, исторического преемства между древним великокняжеским Киевом и Москвой. С типографской стороны Синопсис был оформлен просто в 4-ю долю листа, с небольшим количеством гравюр. Среди последних выделяется в издании 1680 г. изображение киевского князя Владимира с подписью гравеюа-I. К., и с датой: 1680 г.
Из всех книг, изданных лаврой в XVII в., Синопсис имел едва ли не наибольшую популярность. Он был в числе книг, которые лавра дарила властям, продавала в особой книжной лавке, заведенной в Москве. Синопсис неоднократно переиздавался в XVIII и XIX вв. не только лаврой, но и Петербургской академией наук. Всех изданий Синопсиса в XVII, XVIII и XIX вв. было около 30. Синопсис оказал влияние на известного составителя истории болгар Паисия Хилендарского42, входил в число книг, бывших "вратами" учености М. В. Ломоносова, наряду с "Арифметикой" Магницкого и "Грамматикой" Смотрицкого43. Синопсис упоминается в сатирических журналах Н. И. Новикова 44. Он известен был А. С. Пушкину.
Во время управления лаврою И. Гизеля типография пользовалась относительной самостоятельностью. Книжная продукция нередко выходила за пределы узкокультовых интересов. Одной из наиболее характерных ее черт было обоснование русско-украинского политического и культурного единения - в Синопсисе и в других изданиях.
Чтобы печатать книги, нужно большое количество бумаги. Кроме того, необходимо из металла отлить шрифт, что на заре печатного дела было делом весьма дорогостоящим. Кроме того, типографу нужны помощники – наборщики, корректировщики, редакторы, а также прочие технические исполнители. В первой типографии кирилловского шрифта Швайпольта Фиоля было не менее двух печатных станов, на каждом по двое рабочих[7, C. 189].
Издания позднейшей Лаврской типографии отличались высоким полиграфическим качеством. Большинство из них, особенно богословские книги, печатались в лист. Эти книги имели парадный вид и стоили дорого. Книги массового потребления – «Часослов», «Псалтырь», «Лексикон», стихотворные произведения печатались в пол-листа. Издания начинались с титульного листа, украшенного гравюрами на сюжет книги (мастером гравюр был еще Федоров, который искусно соединил здесь воедино и местные русские традиции, оставшиеся от книгописания и передовые западноевропейские большим мастерством отличались гравюры стрятинских и крылосских издательств, работавших под началом Памвы Беринды киево-печерские граверы обозначали свои работы только инициалами – мастером сложных композиций был некто Т. П., а работы Т.Т. отличались правдивостью изображения)[7, C. 220]. Кроме названия, на титульном листе обозначались год и место издания. С обратной стороны помещался герб меценатов, «финансовых спонсоров» типографии, а также стихи, растолковывающие значение геральдического знака. Книги также сопровождались предисловиями, посвящениями, послесловиями. Текст печатался в рамке, часто орнаментированной. Страницы оформлялись заставками, витиеватыми концовками. Лаврские типографы старались красиво оформить сам текст. Они использовали двухцветную печать – черного и красного цветов – и разность шрифтов. Оправу киево-печерских изданий изготавливали из дощечек, обтянутых шкурой, украшенных тиснением, рамкой с орнаментом, а в центре помещался медальон с изображением евангельских сцен. Как видим, изготовление книг по-прежнему оставалось высоким искусством, доступным немногим, а потому обеспечивало бережное отношение к книгам и их необыкновенную ценность.
Но, несмотря на изобретение печатного станка, на Украине книги также продолжали переписывать от руки. Шедевром книжного искусства XYI в. явилось Пересопницкое Евангелие (1556 – 1561 гг.), изготовленное Михаилом Васильевичем из села Пересопница на Волыни[3]. Эта книга имеет совершенно необычную судьбу – на ней складывают присягу все президенты независимой Украины в день инаугурации. В ней, помимо заставок и инициалов, есть страничные иллюстрации с изображением евангелистов. В прочих рукописных книгах находим также металлические гравюры очень высоких художественных качеств.
То есть, ремесло первопечатников достойно нашего внимания, и по степени сложности и профессионализма оно ничем не отличалось от ручного изготовления книг. К слову, и ручное книгописание в эпоху Реформации и Просвещения не было забыто и наоборот всесторонне развивалось.
48. Передвижные типографии литовско-польского периода
Чтобы полностью представить себе развитие украинской книги в XVII в., нельзя ограничиться рассмотрением продукции типографий Львова, Острога, Киева, Чернигова -- крупных центров украинского книгопечатания. Картина будет неполной, если мы не учтем деятельности типографий, возникавших время от времени в монастырях, при дворе меценатов, в городах, где обычно типографии связаны были с братствами. В содружестве с составителем, автором или переводчиком всюду мог работать мастер, знавший словолитное, наборное и печатное дело. Иные типографии исчезали бесследно, случалось также, что маленький ручеек превращался в полноводную реку. Знаменитая типография Киево-Печерской лавры ведет свое начало от "черев-ков" - матриц и литер - и "оздоб" - гравированных украшений, принадлежавших ранее одной из таких типографий, на время заброшенной, "припалой пилом" (засыпанной пылью), но потом возродившейся для многообразной деятельности.
Речь идет о типографии, вернее о типографиях, организованных львовским епископом Гедеоном Балабаном. Всего три-четыре книги были выпущены им между 1604 и 1606 гг., но эти книги, несомненно, сыграли свою заметную роль в развитии книжной культуры.
К тому времени, когда типографии Гедеона Балабана начали работать, за плечами у него была многолетняя борьба, которую ему приходилось вести на два фронта: защищая свои права на епископское место от посягательств на него ставленника польского короля и выступая против настойчивых попыток Львовского братства от епископской оцени. Властолюбивый епископ был человеком образованным, обладателем большой библиотеки где имелись книги на разных языках. Но, понимая значение книжного знания для укрепления мощи православной церкви, он вместе с тем противился стремлению "учить без согласия и вед ома епархиальной власти"2. Только представители духовенства, а не миряне могут и должны иметь отношение к науке и книге; такое мнение побудило его затратить немало сил, чтобы вопреки имеющейся у братства привилегии самому "книги для церкви потребны и на свет из-дати"; это же определило и тематику выпущенных им книг.
Гедеон Балабан сперва организует типографию в Стрятине - местечке Рогатинского повета на Волыни, где ему принадлежало имение, затем в Кры-лосе - пригороде Галича, где находился монастырь, охотно им посещаемый, когда он бывал вынужден на более или менее длительный срок покидать свою львовскую резиденцию.
Здесь он мог привлечь для работы по устройству типографии и подготовке книг к печати своего племянника Федора Балабана, широко образованного человека, учившегося в итальянских университетах 3, пригласить из Львова Памву Берынду, обладавшего разносторонним опытом как редактор, переводчик и художник. Переезжают к нему и мастера-типографы, имен которых мы не знаем. Совместными их усилиями было обеспечено высокое качество изданий этих типографий.
В 1604 г. в Стрятине был издан Служебник - книга, необходимая для церковного обихода; в 1606 г.- столь же нужный Требник. Параллельно с работой по подготовке к печати этой книги в Крылосе началось печатание третьего издания Г. Балабана - Учительного евангелия 1606 г. Подготавливавшиеся им к изданию Псалтырь и книги "на иных языках" не увидели света: в 1606 г., не успев закончить своей доли работы над выпуском Требника, умер Федор Балабан, а в 1607 г. скончался и епископ Гедеон. Предисловия и послесловия к трем этим изданиям помогают узнать, каковы были размеры подготовительной редакционной работы, проведенной под руководством епископа Гедеона. Важно в этом отношении предисловие к Требнику. Здесь указывается, что книгу эту - "Эвхологию, сиречь молитвословец или требник" - было поручено выпустить по постановлению Берестейского собора, собравшегося за 10 лет до выхода Требника в свет. Но, говорится в предисловии, за это время многие участники Собора, в том числе и митрополит Михаил Рагоза, "пошли путем непокорства" и отступили "от святыя восточные церкви". Он же, епископ львовский, сохранил верность православию 4 и порученное ему дело в памяти имел. Предисловие говорит дальше о большой работе, проделанной Гедеоном: он собрал и сличил экземпляры многих рукописных, а возможно, и печатных 5 требников и "от здешних предел и от земля волоское, мултанское и сербское". Обнаружив в них "великое разногласие", он обратился за помощью к александрийскому патриарху Мелетию, и тот, откликнувшись на его просьбу, прислал ему апробированный им греческий текст Требника, который и был положен в основу стрятинского издания. Далее автор предисловия обосновывает имеющиеся в книге отличия от требников, бывших до того в пользовании, отстаивая целесообразность этих изменений.
Эти новшества вызвали ряд откликов, не всегда сочувственных, и со стороны православных и со стороны униатских богословов, что не помешало широкому распространению книг стрятинского издания. Об этом свидетельствуют надписи на сохранившихся экземплярах 6.
Много записей имеется и на экземплярах Учительного евангелия, вышедшего из крылосской типографии в том же 1606 г. Предшественником Гедеона Балабана по выпуску Учительного евангелия был Иван Федоров, который совместно с Петром Мстиславцем отпечатал в Заблудове в 1569 г. книгу, включавшую нужный церковному проповеднику материал. Снова сославшись на одобрение патриарха Мелетия, Гедеон подчеркивает в предисловии, что он "имея попечение... о книге сей, собрал... людей искусных в художестве том", повелел "исследовати и на многих местах ис-правити ея" и "з друкарни своее крилоское властным коштом и накладом своим из-дати потщахся". Предисловие заканчивается обращением к читателям, которых он просит пользоваться книгой "благодарно и любовно", читать "со всяким вниманием и страхом божиим и смиренною мудростью, а не нерадиво и леностно". Необходимо подчеркнуть, что, очевидно, круг возможных читателей его Учительного евангелия представлялся Гедеону сравнительно узким - во всяком случае здесь нет и намека на тот широкий читательский адрес, с которым мы встречаемся в предисловии к заблудовскому изданию той же книги Ив. Федоровым: там подчеркивалось, что издатель "восхотел, ежебы слово божие размножалося и научение людем закону греческого ширилося". Как известно, издатель Г. А. Ходкевич, от имени которого написано предисловие, заявляет в нем, что он намеревался даже "выразумения ради простых людей" (для понимания простыми людьми) перевести "на простую молву" (на простой язык) текст книги, и только опасение, что перевод будет недостаточно точен, заставило его отказаться от этого намерения.
Предисловия и послесловия к изданиям Гедеона Балабана не говорят о такой заботе; высказывавшееся неоднократно прежними исследователями мнение о присущем ему стремлении ограничить распространение книжного знания духовной средою находит себе полное подтверждение при анализе предисловий к изданным им книгам.
Учительные евангелия XVI-XVII вв., сохраняя свое основное целевое назначение - служить пособием для церковного проповедника, нередко "предназначались для народа" 7. Являясь переделками и переводами греческих подлинников, эти издания (а также рукописные их копии) находили читателей в светской среде.
Отпечатанные в Стрятине и Крылосе книги служили делу защиты и укрепления православной церкви, что в ту пору было равнозначно защите прав украинского народа на самостоятельное национальное бытие. Они выполнены с большой тщательностью и несомненным вкусом. Крупный шрифт, не имеющий наклонного характера; умение превосходно расположить материал наборной полосы; удачное использование инициалов и заставок; широко употребленная киноварь, расцвечивающая страницу,- все это говорит о том, что перед нами работа, сделанная рукой мастера. К сожалению, имена нам неизвестны; быть может, к оформлению изданий Г. Балабана имел отношение Памва Берында, о многосторонности дарований которого мы упоминали. Рамки титульного листа и инициалов напоминают аналогичную орнаментацию итальянских изданий. "Ангелы с мандолиной и арфой" на титуле крылосского Учительного евангелия непосредственно восходят к западным образцам 8. Наблюдение можно продолжить, выделив, например, среди инициалов к Служебнику 1604 г. те, где изображены и амурчики, и кентавр, и крылатый венецианский лев 9. Нам представляется поэтому неверным предположение Ф. Титова о том, что "вся вообще орнаментация стрятинских изданий вполне и совершенно соответствует... характеру древних византийско-славянских рукописей" 10.
При несомненном творческом использовании западноевропейских образцов мы наблюдаем в оформлении стрятинских изданий стремление хранить верность национальной традиции, самостоятельность в выборе образцов для изготовления шрифта, использование киновари в таких пропорциях, какие были издавна привычны для украинских переписчиков и. Титульная страница Служебника 1606 г. сделана своеобразно мастером, умеющим сочетать заимствованные орнаментальные элементы (в данном случае - рамку) с оригинальной трактовкой основной -текстовой -части титульного листа.
Графическое убранство, изданий, выпущенных в начале XVII столетия в Стрятине и Крылосе, разнообразно использовалось в позднейшей украинской, белорусской, московской печати 12.> Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что начертания ряда букв в инициалах, которые в этих книгах были помещены, могли послужить исходной точкой при создании гражданского шрифта.
Обычно, говоря о стрятинской типографии, указывают, что ее оборудование легло в основу типографии Киево-Печерской лавры. Сказанное убеждает в том, что и продукция типографии Гедеона Балабана имела немаловажное значение для украинской книжной культуры.
"Достоит сию книгу душеспасателъную не в церкви, но и в дому своем имети всякому правоверному христианину. Прочитовай часто, поучайся в законе господни день и нощь; и разумей истину". Так заканчивает свое обращение к читателю Кирилл Транквиллион Ставровецкий 13 в книге, которая, как и изданная в Крылосе Гедеоном Балабаном, носит название Учительного евангелия. Как показывают приведенные здесь слова, она предназначалась автором не только для использования в качестве пособия церковному проповеднику, а была рассчитана на гораздо более обширный круг читателей. В крылосском Учительном евангелии напечатаны были проповеди, переведенные с греческого оригинала, а Кирилл Транквиллион в изданное им включил свои проповеди, хотя в основу многих из них и были положены имевшиеся в его распоряжении греческие образцы.
Это была вторая его книга. Она увидела свет в 1619 г. в местечке Рохманове Кременецкого повета, была напечатана в "друкарне", которую Кирилл Транквиллион "в убогой куще странствия своего поставил". В предисловии он говорит q больших трудностях, сопряженных с созданием передвижной типографии. Первая его книга "Зерцало богословия", которая вышла на год раньше в Почаеве, и Учительное евангелие - книги большого объема (в особенности вторая), требовавшие для их издания хорошо оборудованной типографии и квалифицированных мастеров. Можно удивляться энергии человека, который обладал большими познаниями, самостоятельностью взглядов, умением печатать, распространять и отстаивать свои сочинения, в которых эти взгляды излагались.
Транквиллиону приходилось, по собственным его словам, выдерживать "укоризны, поношения, смехотворения и наветы оболгания". Прибегая к помощи разных лиц, которым он в благодарность за это помещает посвящения в своих книгах 14, он добивается, чтобы его труды увидели свет. "Трудное и преважное дело" издания своих книг он совершал сам, преодолевая "многие болезни", проливая "кровавые поты". Ему пришлось, пишет он, затратить "множайшие труды", чтобы "своим коштом и накладом" выпустить их в свет. Ему угрожают смертью, всячески его поносят: "Гнилое слово хульного языка... промчалось всюду по всей земле русской, смущая города и возмущая против меня простой народ",- сокрушенно пишет он, говоря о преследованиях, которым он подвергался в связи с выходом Учительного евангелия.
Как автор и издатель, не щадящий усилий, чтобы его книги увидели свет, Кирилл Транквиллион - один из приметнейших деятелей украинской книжной культуры XVII в.
Очень типична его забота о том, чтобы книги, которые он выпускает в своей "походной", передвижной типографии, по характеру своего оформления могли успешно соперничать с продукцией других типографий, располагавших большими возможностями.
Мы не знаем, кто помогал Кириллу Транквиллиону при оформлении книг, вышедших из его передвижной типографии. И сам он и его помощники прекрасно понимали значение четкого построения книжной полосы, выделения заголовочных элементов, применения второй (киноварной) краски, орнаментации. В заключительном обращении к читателю ("всякого чина и звания духовного и светского"), в котором он просит исправлять вкравшиеся в книгу ошибки, говорится о "художниках друкарского дела", потрудившихся над ее созданием. Отдельные элементы оформления этой книги заимствованы из разных источников. В этом легко убедиться, сравнивая инициалы стрятинских изданий с инициалами рохмановского Учительного евангелия. Возникало предположение о том, что они изготовлены были за границей, Рамка титула для "Зерцала богословия" копирует рамку одного плантенов-ского издания 16. Стремление придать особую нарядность книге, создававшейся в трудных условиях передвижной типографии, путем выбора и продуманной системы украшений, использованием второй краски можно сопоставить с литературным стилем предисловий и послесловий, написанных Кириллом Транквиллионом.
Анализ прозы Кирилла Транквиллиона дает обильный материал для таких сопоставлений, так как его непосредственное участие в оформлении книг, им написанных, не подлежит сомнению. Автор имел возможность придать своему произведению совпадающее с его замыслом оформление. Можно признать, что по разнообразию приемов использования ксилографических заставок и концовок, наборного орнамента, построения концевых полос рохмановское Учительное евангелие представляет несомненный интерес.
Трудно сложилась жизнь Кирилла Транквиллиона, неутомимого издателя, в котором не угасал, по собственным его словам, "огонь трудолюбия". Книги, которые он публиковал вопреки совету "лучше замедлити и прославитися нежели уско-рити и обещестися" 17, были осуждены строгими ревнителями чистоты православной веры на Украине и в Москве: "Тех книг нового слогу Кириллова Учительного евангелия никому..., в церквах и домех не держати, ни чести (т. е.- читать), ни поку-пати",- постановил собор украинских епископов. Тем, кто нарушит это постановление, грозило проклятие. А когда Кирилл позднее отправил несколько экземпляров своей книги в Москву, там по рассмотрении велено было ее "на пожарах сжечь, чтобы та ересь и смута в мире не была".
Сам же он смотрел на себя как на ревнителя и защитника православия. Присущая ему смелость и самостоятельность взглядов побуждали иных его современников считать его еретиком. Вероятно, это и обусловило его переход в унию. Уже будучи униатским епископом, он сохраняет свою типографию и печатает в ней -в 1646 г. в Чернигове снова "власным коштом" - последний свой труд "Перло многоценное".
Книги Кирилла Транквиллиона, несмотря на запрещение пользоваться ими, еще долгое время находили читателей. Экземпляр рохмановского издания Учительного евангелия, хранящийся в Харьковской Государственной библиотеке им. Короленко, имеет надпись, свидетельствующую о его происхождении из библиотеки Стефана Яворского. Попал он туда от другого, более раннего владельца. "Зерцало богословия", Учительное евангелие и "Перло многоценное" переиздавались в XVII в.18 Более того, очевидно, они пользовались таким большим спросом, что в 1697 г. арендатору типографии могилевского братства М. Вощанке показалось выгодным отпечатать часть тиража этой книги с фальшивым титульным листом, помеченным 1619 г. Это должно было избавить предприимчивого типографа от уплаты братству части доходов за эту контрафакцию.
"Злополучными типографами" называет иеромонаха Павла Домжива - Лютковича Телицу и его соратника иеродиакона Сильвестра автор исследования, освещающего их деятельность20. В его распоряжении имеется немного фактов, которые могли бы разъяснить причины, понуждавшие Павла и Сильвестра вести беспокойный кочевой образ жизни. Первая книга была ими в 1618 г. отпечатана в деревне Угорцы (Самборский округ в Галиции), затем в 1619 г. и 1620г. там же печатаются еще две книги; после этого они перебираются в Минск, где в 1622 г. выходит еще одна небольшая книжка. А к 1625 г. относится печатание Псалтыри в небольшом монастыре в деревне Четвертне Луцкого уезда. Павел и Сильвестр ненадолго находят приют в Луцке - там в 1628 г. были напечатаны два небольших по объему "Надгробных плача". И наконец, последним их пристанищем стал монастырь в селе Чорная (неподалеку от г. Ровно); здесь был напечатан Часослов (1629) и, возможно, еще одна книга - "Диалог о смерти", известная только в рукописной копии.
Этим история кочевой типографии не исчерпывается. Переезды ее владельцев, вероятно, во многом зависели от различнейших причин. Сначала им помогает Александр Шептицкий, православный епископ; с его смертью они вынуждены покинуть Угорцы. А в Чорной Павел счел нужным на случай смерти составить дарственную запись на свое имущество, типографию и книги, отписав все это в собственность своему подвижнику Сильвестру. Душеприказчиком он назначил своего очередного покровителя Адама Урсула-Радецкого, который в свою очередь завещал село
Чорную монастырю. Но Адам Урсула-Радецкий вскоре умер, а его наследник не хотел признать посмертных отцовских распоряжений. Павел, бывший к тому времени игуменом этого монастыря, стал искать покровительства Петра Могилы, отдавая себя под его "послушенство и опекунство", на что получил согласие могущественного киевского владыки. Вскоре Павел Люткович, около 20 лет своей жизни отдавший нелегкому издательскому труду, умирает. Его соратнику Сильвестру оставалось горько жаловаться на "несносные кривды, прикрости и шкоды", которые он переносит от потомков основателя монастыря в Чорной. Единственный выход он усмотрел в передаче типографии луцкому братству. Осенью того же 1635 г. типография была вывезена из Чорнского монастыря в Луцк. Это вызвало жалобу со стороны Дмитрия Рудецкого на то, что братство "кгвалтовне и безправъне" (насильно и не имея на то прав) завладело типографией. Жалоба последствий не имела, и типография осталась во владении луцкого братства. Единственной известной нам книгой, отпечатанной в "монастыре братском Луцком", является церковнослужебная книга "Апостолы и евангелия", вышедшая в 1640 г.
Павел Домжив-Люткович и Сильвестр (чьего имени мы полностью не знаем) печатали в своей типографии разного назначения книги - церковнослужебные, книги, предназначенные для назидательного чтения, надгробные речи. Они призваны были защищать православие и от нападок униатов, и от преследований господствующей католической церкви и верных ее слуг иезуитов. Мы в точности не знаем, авторство каких именно книг принадлежит самому издателю. Нужно думать, Павел Домжив-Люткович не обладал таким большим и разносторонним литературным дарованием, как Кирилл Транквиллион Ставровецкий. Несомненно, однако, что он имел достаточное образование, владел латинским и польским языками.
Как видно из перечисленных выше названий его книг, трудно установить закономерность их выбора для печати: наряду с панегириками мы встречаем здесь и один из первых катехизисов - книгу, носящую учебный характер. Характерно также, что Домжив-Люткович счел возможным и нужным напечатать Псалтырь - книгу, которая служила, как известно, и в России и на Украине для обучения грамоте.
Украшающая книгу гравюра псалмопевца выполнена с явным стремлением создать реалистическое изображение, композиция ее вызывает в памяти многие западные (польские) примеры.
Это убеждает нас в том, что Домживу-Лютковичу его непрестанные странствия не мешали знакомиться с образцами близкой к Ренессансу книжной культуры, воспринимать ее и творчески перерабатывать.
Из всех трех рассмотренных нами типографий оборудование его "друкарни", несомненно, было наиболее примитивным, что не могло не сказаться на технике набора и печати его изданий.
Различны были судьбы трех украинских типографий, возникших в начале XVII в., когда борьба за укрепление и сбережение национальной культуры была особенно напряженной. Не одинаков и удельный вес того вклада, какой каждая из них внесла в то "книжное художество", которое тогда только набирало силы для своего расцвета и которому начало положил Иван Федоров. Показательно, что наряду с крупными очагами украинской культуры она формировалась в безвестных до того монастырях, городках и поместьях, где находились люди, всю свою энергию, все свои знания, все свое искусство убежденно отдававшие служению своему народу - куда бы ни забросила их судьба.
51. Типографии в Новгород-Северском и Чернигове в период гетманского государства
Заснування і розвиток постійного друкарства на Лівобережжі стали безперечною заслугою визначного письменника і впливового церковного ієрарха Лазаря Барановича, який упродовж 37 років (з 1657 р. до своєї смерті 1693 р.) був чернігівським владикою, спершу в сані єпископа, а з 1667 р. — архиєпископа.
Попри свою активну участь у керівництві церквою і в політичному житті, Баранович вважав себе також письменником. Він автор численних збірок проповідей, панегіричних передмов, українських та польськомовних віршів. У проповідях, і особливо у віршах не обмежувався релігійною тематикою, справи церковні тісно пов’язував зі світськими. Як вихованець Києво-Могилянської академії, а згодом її професор і ректор, Баранович зберіг добрі зв’язки з київськими діячами культури. Першу свою велику працю, гарно ілюстровану збірку недільних казань "Меч духовний", він видав у друкарні Києво-Печерської лаври. Однак за друкування довелося заплатити чималі гроші, до того ж, живучи постійно в Чернігівській єпархії, автор не мав змоги перевіряти коректуру і контролювати якість друку так, як йому того хотілось би. Тим-то у Лазаря Барановича виникла думка заснувати власну друкарню. Як слушно припускає І. Огієнко, до цього міг заохочувати владику і його добрий знайомий і близький співробітник Йоаникій Ґалятовський, теж зацікавлений у публікації своїх творів. На думку створити власне видавниче підприємство мала вплив також невдача спроб видати книжку "Труби словес проповідних": лаврська друкарня зажадала надто високої оплати за друк, московська спершу погодилась видрукувати власним коштом, але врешті повернула рукопис авторові. Ось тоді, 1671 року, Баранович визнав за необхідне заснувати друкарню і доручив своєму писареві /241/ Семенові Ялинському зайнятися цією справою 19. На облаштування підприємства і видання великої за обсягом книги "Труби словес проповідних" архиєпископ асигнував Ялинському 4 тис. золотих, крім того, передав прибутки від млина.
Хоча з 1672 р. Баранович оселився в Чернігові, місцем для друкарні було обрано його попередню резиденцію — Спасо-Преображенський монастир в Новгородку (Новгороді-Сіверському). В самому Чернігові на той час ще не знайшли відповідного приміщення для друкарні, крім того, в околицях Новгородка були маєтки архиєпископії, звідкіля друкарі забезпечувалися харчами й дровами. Семен Ялинський поїхав навчатися друкарського ремесла до Вільнюса і хоч, врешті-решт, набув необхідної кваліфікації, Баранович вважав, що підготовка до відкриття друкарні триває надто довго. Незадоволення архиєпископа-письменника можна зрозуміти: "Труби словес проповідних" йому довелося таки друкувати в Києво-Печерській друкарні, витративши на це ще чотири тисячі золотих.
У листі, датованому 1674 роком, Лазар Баранович скаржився на невтішні обставини життя у Чернігові й поганий настрій і додавав: "Думав був прогнати меланхолію заведенням друкарні, — але й тут довга проволока завела мене тільки в розпуку" 20.
Все ж протягом 1674 р. комплектування друкарні в Новгороді-Сіверському закінчилося і на початку наступного року вийшли з друку окремими брошурами проповіді Лазаря Барановича /242/ "Слово на Благовіщення", "Слово на св. Тройцю" і "Слово на Воскресіння". Того ж року опубліковані збірка віршів Барановича польською мовою "Filar wiary y grunt prawdy" (3.I., 526) і "Псалтир" (З.І., 535) 21. У післямові останнього зазначено, що книжку видрукувано друкарем Симеоном Ялинським заходами "архимандрита Новгородка Сіверського". Це, мабуть, не сподобалось архиєпископові Лазарю, тим більше, що, як він писав, друкар і архимандрит діяли на шкоду його, "власного тоєї друкарні господаря". На думку Барановича, Ялинський і архимандрит заробили понад півтори тисячі золотих, видрукувавши без відома власника друкарні "три тисячі книжечок, то єст Кграматички, Часловці, Елементарі". Йшлося про дуже популярні навчальні посібники, зокрема букварі кириличні ("граматики") і латинські ("Elementa puerilis institutionis"). B подальшому, мовляв, друкуючи книги тиражем, що доходив до 1500 примірників, архимандрит і друкарня віддавали господареві лише 500 з них, а дві третини ділили між собою 22.
Хоч взаємні претензії про поділ прибутків у подібних випадках майже неминучі, з наведених фактів можна зробити висновок, що підприємство було прибутковим і для головного власника — архиєпископа, і для майстра-друкаря, і для майстрового спільника — архимандрита. Проте, крім названих малоформатних Букварів та Часословців, прибуток давали головно богослужбові книги. Такими були лише дві з 21 відомого нині новгород-сіверського видання: згадуваний Псалтир 1675 p. (З.I., 525) і Анфологіон 1678 p. (З.I., 555). Оформлення їх типове для українських друкарень, головними його елементами були форти — оздобні титульні аркуші, орнаментальні й сюжетні гравюри (всього в розпорядженні друкарні було три форти, 21 кліше гравюр на дереві, одне на міді, 16 заставок і кінцівок) 23.
Анфологіон — єдина книжка цієї друкарні, видана великим форматом (фоліо, тобто 2°). Його прикрашає форта, де поєднано /243/ зображення Христа й святих з малюнком архітектурного ансамбля — Спаський собор у Новгороді і два будинки, очевидно бурса та друкарня 24. Форту і заставки виконав гравер В.Л. Навчальні книжечки трьох найменувань були зовсім маленьких розмірів (в 12 частку аркуша), всі інші друкувалися "середнім" форматом — кварто, тобто в Чверть аркуша, і прикрашалися лінійним обрамленням сторінок. Цей формат і таке оформлення були найпоширенішими і в інших друкарнях при виданні псалтирів, авторських літературних творів. А останніх з 21 новгород-сіверськрго видання аж 14: сім творів самого Лазаря Барановича, п’ять його приятеля Йоаникія Ґалятовського, по одному Олександра Бучинського і Дмитра Туптала (Ростовського). Літургійно-навчальною була одна книжка (Псалтир), чисто літургійною теж одна -Анфологіон. Таким чином, у Новгород-Сіверській друкарні бачимо співвідношення тематики видань, якого не було в жодній православній друкарні другої половини XVII — першої половини XVIII ст.: не менше двох третин всієї продукції становили авторські літературні твори. При цьому значна частина останніх відома в одному примірнику, і це дозволяє припустити, що насправді таких друків було більше, але не всі збереглися. Репертуар видань підтверджує те, що випливає з листування Барановича: друкарню створено для оприлюднення творчості тогочасних авторів і насамперед його самого. При цьому власник дбав і про прибутки, але, в остаточному підсумку, їх не могло забезпечити друкування літературних творів великого обсягу: нагадаємо, що за "Труби словес проповідних" довелося заплатити києво-печерській друкарні чотири тисячі золотих.
Баранович нарікав на недостатню якість поліграфічного виконання новгород-сіверських друків Ялинського Очевидно, йому мріялись книги на рівні найкращих зразків тодішньої поліграфії. Але, враховуючи умови, в яких діяла друкарня, і необхідність підготовки на місці працівників, слід визнати безперечним досягненням те, що новгород-сіверські друки не відставали від аналогічних за жанром друків Польщі та інших сусідніх країн.
Відразу ж після початку діяльності Новгород-Сіверської друкарні Лазар Баранович задумав перенести її до Чернігова. В 1675 р. він писав: "Друкарня в Новгородку, і для перевезення цієї черепахи потрібно добрих пегасів" 25. Врешті, пожежа міста Новгорода- Сіверського і Спасо-Преображенського монастиря, де була друкарня, яка сталася 7 липня 1679 р. (ця пожежа згадана у Літописі Самовидця), змусила негайно перевезти до Чернігова друкарню і все її обладнання, в тому числі кліше: дереворитів та одного мідериту. Жодних матеріалів друкарні Ставровецького в Чернігові не залишилося.
Хоч Баранович і мав до друкаря чимало претензій, іншого майстра знайти не зміг, тому був змушений укласти писемну угоду з Ялинським. Цей цікавий документ, підписаний архиєпископом 7 вересня 1679 р., має назву "Пункти на спорядження друкарні". У преамбулі архиєпископ відзначив, що Ялинський ще /244/ не повністю виконав зобов’язання "досконале нам друкарню виставити", але обіцяє і пильно над цим працює. Тому Баранович і прийняв всі умови, запропоновані друкарем. Йшлося про те, що з тиражу кожної друкованої книжки майстер отримуватиме для вільного збуту на свою користь значну кількість примірників: видань формату фоліо — по 100, кварто — по 150, октаво — 150-200, залежно від обсягу книжки. Архиєпископ зобов’язувався давати кошти друкареві на оплату найманих працівників, а також на виливання літер, постачати матеріали для виготовлення шрифтів і друкарської фарби, оплачувати ремонтні праці ремісникам (столяреві, слюсареві, золотареві). При відсутності роботи архиєпископ мав давати винагороду працівникам, щоб вони не відійшли, — якщо б це сталося, залучення працівників теж мав би оплатити власник друкарні. Він також обіцяв постачати "товариству куншту друкарського" питний мед на початок роботи, а під час праці — пиво й горілку, залежно від того, "як велика робота". На місці мав залишатися і спадкоємець Семена Ялинського, якщо б побажав оволодіти друкарським ремеслом 27.
Того ж дня, що й "пункти", Лазар Баранович підписав Ялинському універсал, де обіцяв ці пункти виконувати, мати в протекції друкаря і його нащадків, крім того, на утримання майстрові надавався водяний млин. Отже, Баранович був змушений прийняти умови майстра, застерігши лише, що той втратить привілей і має повернути 4000 золотих, отриманих ще раніше, якщо своєчасно не впорається із зобов’язаннями.
Уже в 1680 р. у Чернігові в Троїце-Іллінському монастирі* видрукувано Псалтир і дві польськомовні книжки Лазаря Барановича ("Notiy pięć, ran /245/ Chrystusowych pięć" та "W Wieniec Bozey Matki ss. Oycow Kwiatki") 28. Псалтир наслідування новгород-сіверського видання 1675 p. з незначними відмінностями 29 . Натомість обидва твори Барановича були написані прозою і віршами, з численними цитатами латинською і церковнослов’янською мовами. Отже, праця пішла вже второваним шляхом, однак Баранович і далі мав претензії до друкаря, зокрема, щодо якості шрифту та друкарської фарби. Цим, мовляв, майстер скомпрометував чернігівські видання: "ніхто не хотіл і глядіти на так темноє письмо". Звільнивши врешті Ялинського, Баранович прийняв на його місце майстра Лукаша з Вільнюса, який довів друкарню до ладу, але незабаром помер. Маючи документи із зобов’язаннями Барановича супроти нього, Семен Ялинський у 1689 р. подав гетьманові Іванові Мазепі скаргу на власника друкарні за звільнення його та інші кривди. Уникаючи тяганини, Баранович пішов на значні поступки: залишив за Ялинським і його нащадками млин, зобов’язався давати підданих для ремонту якихось дворів друкаря в Новгородку, врешті дозволив дітям майстра безоплатно "до двадцяти аркушов друковати". Навіть, якщо б не все це майстра задовільнило, то, незважаючи на обурення його поведінкою, Баранович погоджувався прийняти Ялинського на службу: "нехай знову до друкарні приступуєт". З цього видно, що принаймні частина претензій друкаря були слушними. Взаємини Барановича з Ялинським заслуговують на увагу, бо засвідчують і те, як дбав видавець про якість друку, і те, наскільки цінувалася друкарська праця.
Спершу Чернігівська друкарня була під наглядом київських митрополитів, коли ж Баранович домігся ставропігії для своєї архиєпископії, він сам став головним цензором видань власної друкарні 30.
Лазар Баранович помер 1693 р. За його життя у Чернігові надруковано не менше, ніж 33 видання, з яких 19 — твори тогочасних українських авторів: п’ять самого Барановича, вісім — Йоаникія Ґалятовського (якого Баранович призначив ігуменом Чернігівського Єлецького монастиря), три — Дмитра Туптала, по одному — Лаврентія Крщоновича, Стефана Яворського, Івана Величковського, І. Богдановського, Івана Орновського. Якщо п’ять останніх представлені лише як автори панегіриків, то Баранович видавав свої панегірики, польські релігійно-моралізаторські вірші і проповіді. Серед творів Ґалятовського були також полемічні трактати, спрямовані і проти католиків, і проти мусульман, і проти "різних єретиків". Ґалятовський писав українською та польською мовами, Дмитро Туптало — українською і церковнослов’янською. 1683 р. надруковано книжку Дмитра Туптала "Руно орошенноє", перше видання якої вийшло 1677 року у Новгороді-Сіверському під назвою "Чуда Пресвятої і Преблагословенної Діви Марії, діючіїся от образа єї чудотворного в монастиру св. славнаго Пророка Ілії Черніговском". Ця популярна книжечка передруковувалася в Чернігові багато разів — 1689, 1691, 1696, 1697, 1702 рр. і пізніше.
Типовим зразком багатомовності Чернігівської друкарні та її власника є невелика книжечка Лазаря Барановича "Слово на Рождество Христово" 1682 р. Основний текст — вірш церковнослов’янською і почасти українською мовою, далі подано латинськомовний вірш "Prima trias virgo est...", його український переклад і польськомовний вірш з латинським заголовком "Aurora musis amica". B кінці книжки вказано: "Слово сіє от трудолюбія Лазара Барановича іздадеся в типографії монастира с[вя]тотроєцкого Іліїнского Черніговского року 1682" (З.І., 603). Цікавим виданням є вірш польською мовою з латинськими вставками (цитатами з творів Овідія та інших авторів), які Іван Величковський написав від імені працівників друкарні — "товариства куншту типографічного" (З.І., 622) 31. Польською мовою видано панегірик Орновського гетьманові Іванові Мазепі "Muza Roxolanska". Значно менше, ніж літературних творів, видано за життя Барановича богослужбових видань. Чисто літургійних дві книги — Охтоїх 1682 р. і Тріодь цвітна 1685. Псалтир міг використовуватися як на богослуженнях, так і для домашнього читання, ще вісім книжечок, судячи з їх малого формату, призначалися для читання вдома і навіть у подорожах (чотири видання Молитвослова, Часослов в 12 частку аркуша та ін.).
За життя Барановича друкарня вважалася його власністю. Під час хвороби архиєпископа київські друзі майже вмовили його заповісти друкарню Лаврі, все ж цього не сталося. Після смерті власника друкарня перейшла у власність Чернігівського Іллінського монастиря *, хоч найбільший вплив на її діяльність продовжували мати архиєпископи. Папірня в Білиці Ямпільської сотні Ніжинського полку (діяла в 1689-1781 рр.) випускала папір для потреб друкарні. Очевидно їй належить папір, філіграні якого зображають св. Бориса і Гліба, герб Івана Мазепи, емблему архиєпископа Івана Максимовича 32.
В останні роки XVII ст. і далі друкувалися панегірики різними мовами — того ж Орновського, Петра Терлецького, Петра Гармашенка (Армашенка) *. На початку XVIII ст. друкарня була завантажена релігійними віршами нового чернігівського архиєпископа Івана Максимовича ("Алфавіт рифмами зложений...", 1705; "Богородице діво...", 1707; "Осм блажеств євангельських", 1709), а також здійсненими ним перекладами творів західноєвропейських авторів Амброзія Мерліака ("Феатрон...", 1708), Бенедикта Гефтена ("Царскій путь Креста господня", 1709), Йогана Ґергарда ("Богомисліє", 1710 і 1711), Гієремії Дрекселя ("Іліотропіон", 1714).
Друкувалися також богословські твори українських авторів — перевидання Катехизиса Петра Могили, приписуваний Сильвестрові Косову трактат "О семи сакраментах". 1704 р. видано Служебник у незвичному для цієї книги форматі октаво, 1715 р. — Октоїх у форматі кварто, 1717 р. Євангеліє у тому ж форматі. Поза тим і далі видавалися малоформатні книги, зручні не лише вдома, але й в подорожі, зокрема у форматі 1/24 аркуша Псалтир 1712 і 1716 рр., Молитослов 1714 р.
Як здається, після переведення Івана Максимовича в 1712 р. на митрополичу кафедру до Тобольська (де він і помер 1715 р.), чернігівське книговидання втратило притаманну йому раніше орієнтацію на друкування творів сучасних авторів. Завдяки літературним нахилам попередніх чернігівських владик Лазаря Барановича та Івана Максимовича, в продукції друкарні літургійні видання становлять менший відсоток, ніж це було в більшості тогочасних українських друкарень. З другого боку, найбагатше оздобленими, природно, були саме літургійні друки, як Тріодь цвітна 1685 р., Служебник 1697 р., Новий Завіт 1717 р. Дбайливо оформлені й літературні твори на релігійні теми. У деяких з них досить оригінальна композиція: в форті "Руна орошенного" (1696) сюжетні зображення закомпоновані в хрестовидну фігуру, в "Алфавіті" І. Максимовича 1705 р. заголовок вміщено в овальний вінок з лаврового листя. Внизу форти "Алфавіта", як і низки інших видань, було зображення церкви Іллінського монастиря, де діяла друкарня.
В заставках книги Максимовича "Богородице діво", виконаних Яковом Сацьким, у рослинний орнамент оригінально закомпоновано заголовки в’яззю й сюжетні зображення.
Для чернігівських видань дереворити виконували вже згадуваний Семен Ялинський, Никодим Зубрицький, Никон Фігурський /248/ (чи не тому так названий, що різьбив фігури), Інокентій Піддубний, Макарій Синицький. Широко використовувалися також гравюри на міді того ж Н. Зубрицького, О. Тарасевича, І. Щирського, І. Стрельбицького. Інокентій Щирський виконав для Чернігівської друкарні високомистецькі ілюстрації до видання 1696 р. "Руна орошенного" Дмитра Туптала 34, йому ж досить обґрунтовано приписують не цілком завершену серію гравюр Богородиці з деревами, кліше якої щасливо збереглися у Чернігові 35. Гідно продовживши започатковані у Львові та Києві засади декоративного оформлення книжок, Чернігівська друкарня внесла в мистецтво книги і свої оригінальні риси 36.
Укази 1721-1724 рр., про які піде мова далі, нанесли по чернігівському друкарству ще відчутніший удар, ніж по київському.
52. Типографии в Галичине и Волыни в период гетманского государства
Хоча Гетьманщина нiколи не охоплювала всiєї української територiї (поза її межами лишилися Галичина й Волинь, а вiд 1680-х рр. її землi обмежувалися переважно сучасними Полтавщиною та Чернiгiвщиною), хоча вiд 1654 року вона iснувала пiд дедалi жорсткiшим протекторатом Московської держави, значення її для подальшого формування української нацiї важко переоцiнити. Тут утворився своєрiдний республiканський устрiй з вибiрнiстю всього державного управлiння, тут було досягнено високого для тогочасної Європи рiвня освiченостi населення (на початку XVIII ст. одна школа в Гетьманщинi припадала менш нiж на 1000 мешканцiв).
Саме в XVII столiттi внаслiдок релiгiйно-культурного вiдродження та визвольних воєн, що породили гетьманську державу, вперше чiтко окреслиилася спiльнота, яку можна назвати українським народом - iз власною культурою, в якiй стопилися елементи питомi, вiзантiйськi, пiвденнослов'янськi, польськi тощо. Гетьманам України в їхньому щедрому патронуваннi церковного будiвництва, книгодрукування, освiти, вже не треба було запрошувати iноземних майстрiв - власних вистачало, i то не лише на самих себе, а й на цивiлiзування своїх пiвнiчних сусiдiв, як показали дальшi подiї
Найбiльших масштабiв гетьманське патронування церковного будiвництва, освiти, книгодрукування набрало за часiв Iвана Мазепи (гетьман у 1687 - 1709), який настiльки щедро фiнансував з державної скарбницi зведення нових храмiв, що дослiдники архiтектури оперують спецiальним термiном "мазепинське бароко". Однак поразка вiдчайдушної спроби Мазепи вивiльнитися з-пiд впливу Росiї шляхом укладання союзу з королем шведським Карлом XII призвела до хвилi жорстоких репресiй та рiзкого обмеження автономiї Гетьманщини. На теренi культури репресiї виявилися в указi Петра I, яким 1720 року було заборонено українське книгодрукування, а в київськiй та чернiгiвськiй друкарнях дозволявся лише передрук церковних кних за умови їхньої цiлковитої тотожностi з росiйськими виданнями.
Iронiя ситуацiї полягала в тому, що Московське царство, всiляко нiвелюючи культурну самобутнiсть українцiв, водночас широко використовувало українськi культурнi сили для власного розвитку. Переведена московським патрiархом Никоном у другiй половинi XVII стол. церковна реформа робилася переважно силами українцiв; розвiй науки, освiти, мистецтва, навiть формування росiйської лiтературної мови - значною мiрою заслуга українцiв Ф.Прокоповича, М.Смотрицького, Ст.Яворського, А.Веделя та багатьох iнших.
Пiзнiше росiйський уряд перейшов вiд утискiв до лiквiдацiї iнституту гетьманства, i зрештою до цiлковитої лiквiдацiї залишкiв автономiї (1783). Вiдтодi Україна (за винятком Галичини, що пiсля розборiв Польщi 1772 - 1795 рр. опиняється в складi Австрiйської монархiї) набуває статусу звичайної росiйської провiнцiї, особливiстю якої порiвняно з центральними росiйськими губернiями є послiдовна боротьба за викорiнення всiх залишкiв мiсцевої самобутностi. Зокрема, урядовi заборони книгодрукування українською мовою зробили нацiональну лiтературу впродовж усього XVIII ст. рукописною, а витiснення української мови зi шкiл разом з рiзким скороченням мережi останнiх призвело до рiзкого падiння письменностi. Спецiальним актом 1802 року було заборонено навiть будувати церкви в українському стилi, й натомiсть наказувалося зводити храми за типовими для всiєї Iмперiї проектами.
Лiквiдацiя Гетьманщини супроводжувалася русифiкацiєю нацiональної елiти, наново сформованої в XVII столiттi. Одержавши права росiйського дворянства та широкi можливостi для кар'єри у швидко зростаючiй iмперiї, нащадки козацької старшини поступово вiдходили вiд власного народу, його мови й культури. До нового занепаду української культури спричинилися не лише втрата державної пiдтримки, а й згаданий вище brain drain до Петербурга та Москви.
З кiнця XVII столiття державною культурною полiтикою Російської Iмперiї стає пряме переслiдування власне української культури (а не українського православ'я, як це було за польського панування). Натомiсть церква, що ранiше була в Українi одним iз стовпiв нацiональної самобутностi та культури, особливо - "високої", тепер, ставши часткою загальноросiйської церкви, фактично перетворюється на елемент державного механiзму й також працює на нiвелювання духовного, культурного життя, викорiнення української самобутностi.
53. Особенности функционирования рукописной книги в период гетманского государства
На Україні і в Росії рукописна книга була не тільки попередницею друкованої книжки, а залишалась ще й у XVIII столітті її сучасницею. І в цей час на Україні переписування було важливим засобом поширення книг, особливо серед демократичних прошарків населення, серед людей, котрі не могли купувати друковані книжки, що тоді дорого коштували. До того ж друкована книжка не задовольняла повністю духовні запити українських читачів, оскільки тематичний репертуар видань суворо регламентувався і обмежувався царським урядом і церквою. Тому в рукописній книзі зосереджувалися твори, які часто не потрапляли в друковані видання. Так уже склалося, що більшість українських історичних і літературних творів XVIII століття опубліковані були лише в XIX — XX століттях, а деякі й досі заховані по рукописних книгах. \214\ На жаль, у нас на Україні тільки розпочинається систематичне наукове вивчення рукописних книг.
Улюбленим видом рукописної книги на Україні були рукописні збірники. Традиція створення таких збірників як книг для читання сягає далекого минулого — часів Київської Русі. Рукописні збірники, що об’єднували по кілька творів, являли собою своєрідну мікробібліотеку в одному томі. Історичні рукописні збірники були джерелом знань про історичне минуле країни і реалізували літературні запити читацького середовища. У XVIII столітті в українському суспільстві помітно зріс інтерес до історичних знань та розуміння необхідності документального запису історії свого народу. У збірники переписувалися не лише історичні твори, а й окремі документи, тематичні документальні добірки, документальні матеріали монтувалися в структуру історичного твору.
Переписувачі копіювали твори не лише «для себе», а й «для інших», з просвітницькою метою, ставлячи перед собою завдання поширення історичних знань. Переписувачі в більшості активно працювали з текстом. Вони переробляли його, скорочували, доповнювали, викладали більш стисло, вписували свою оцінку, уточнювали дати, факти, опис розвитку подій, модернізували мову. Іноді вони переробляли текст докорінно, створюючи таким чином мову редакцію.
54. Возникновение гражданских типографий в Украине в период гетманского государства
На середину XVII ст. друкована книжка стала істотним чинником розвитку української культури. Її тематика відображала стан церковного життя, освіти, науки, мистецтва, суспільно-політичної думки, і в усіх цих ділянках вплив друкованих видань дедалі зростав. Друкарство і книговидання на той час ще не відокремились одне від одного. Деякі друкарні були не просто прибутковими поліграфічними підприємствами, але й видавничими центрами, осередками розвитку письменства. Навколо них гуртувалися письменники, знавці мов, майстри мистецького оформлення книги. В той же час частішими ставали випадки, коли друкарня залишалася технічним виконавцем видання, замовленого автором або меценатом. Книговидання відчутно реагувало на зміни політичної ситуації, еволюцію форм культури. Цим зумовлені особливості видавничого руху в різні періоди і в різних регіонах України. У другій половині XVII — на початку XVIII ст. істотний вплив на стан друкарства мало існування автономної української державності. Принципово важливо підкреслити розуміння гетьманським урядом і козацькою старшиною значення Києво-Печерської лаври 1. Гадяцький договір України з Польщею 16 (6)вересня 1658 р. передбачав, що в Україні діятиме необмежена кількість ("скільки потрібно") шкіл, колегіумів, друкарень, дозволено буде друкувати світські і релігійно-політичні книги 2. 1670 р. в інструкції гетьмана Петра Дорошенка послам Війська Запорізького (тобто української держави) на сейм Речі Посполитої говорилося: "Гімназія *, теж школи, в котрих би по латині учено, і друкарні, колько їх потреба будет, аби без трудності становити било вольно, і вольно науки отправовати і книги всякіє друковати" 3.
Таким чином, вперше в історії українська держава проголосила опіку над національним друкарством. З другого боку, спустошення міст і сіл, цілих регіонів у роки Руїни дуже негативно відбивалося на стані культури. /232/ Але, наперекір усьому, зростало значення Києва як провідного осередка церковно-релігійного життя, далі утверджувався авторитет Києво-Печерської лаври і тим самим лаврської друкарні.
Загальноукраїнське значення мало і виникнення у 1674 р. книговидавничого підприємства на Лівобережжі — у Новгороді-Сіверському; з 1679 р. ця друкарня діяла в Чернігові. Від більшості православних друкарень вона відрізнялася тим, що в перший період своєї праці головною метою мала поширення творів власника — чернігівського єпископа (згодом архиєпископа) Лазаря Барановича.
Натомість діяльність приватних друкарень, що належали майстрам-міщанам, в роки Руїни стала майже неможливою. В 1651-1667 рр. в Україні діяло лише чотири друкарні — лаврська в Києві і три (братства, єзуїтського колегіуму та Сльозки) у Львові. Після смерті Сльозки на всю Україну залишилося три друкарні, причому всі належали церковним установам — православним (Лаврі й братству) і католицькому єзуїтському колегіумові. З 1670 р. запрацювала заснована ще в 1648 р. друкарня при православному в той час Унівському монастирі. Якщо не рахувати чотирьох ефемерних друкарень: двох польських (львівських міщан Якова Мосціцького 1670-1673 рр. і Войтіха Мільчевського 1684-1693 рр.) і двох українських (львівського єпископа Йосифа Шумлянського 1687-1688 рр., Святоюрського монастиря 1700 р.), то на кінець XVII ст. в Україні діяло шість друкарень — названі вище чотири, Чернігівська і заснована 1693 р. єврейська друкарня Урі Фебуса Галеві у Жовкві. З 1708 до 1773 у Львові виявляла певну активність друкарня католицького братства св. Трійці при катедральному костьолі. Якщо у 1574-1650 рр. в Україні діяли 25 друкарень у 17 різних місцевостях, то в 1651-1720 рр. — лише 13 у шести різних містах, причому 8 з них зосереджувались у Львові.
З 1720-х рр. починається новий період в історії українського книговидання. Київській і чернігівській друкарням російський уряд заборонив видавати будь-що, крім передруків давніх видань, які — і це головне — не мали відрізнятись мовою і навіть наголосами від російських 4. Приблизно з того часу, коли київське і чернігівське друкарство опинилися під згубним і принизливим контролем російських уряду та церкви, друкарню Львівського братства поставили під контроль папських нунціїв і призначених ними комісарів. Втім, цей нагляд не був таким тотальним, як драконівські заходи щодо друкарень Гетьманщини. Не дивно, що з 20-х рр. XVIII ст. роль Київської і Чернігівської друкарень (остання взагалі припинила працю і була відновлена щойно 1743 р.) обмежилась їхнім внеском у мистецтво оформлення книги та у перевидання богослужбових книг та молитовників. Натомість на Правобережжі поступово зростає кількість католицьких друкарських закладів — монастирських (з 1760 р. бердичівських кармелітів, 1769-1774 рр. львівських францисканців) і приватних (1735-1751 рр. Павла Ґольчевського, 1753-1767 рр. українця Івана Филиповича, 1755-1785 рр. Шліхтина та його спадкоємців). Частка наукових та інформаційних видань у продукції більшості друкарень зростала, причому найпопулярнішими між ними стали "польсько-руські" календарі.
Для українського культурного життя велике значення мало відновлення з 1732 р. друкування в Унівському василіянському монастирі, і особливо, заснування в 1733 р. Почаївської василіянської друкарні. Перша з них діяла до 60-х років XVIII ст., друга була в 1831 р. передана російській православній церкві і продовжувала працювати до початку Першої світової війни. Значення Почаєва як видавничого осередку зумовлювалося тісним зв’язком друкарні з василіянськими монастирями і навчальними закладами — колегіумами та монастирськими школами для ченців. Поряд з церковнослов’янськими, Почаївська друкарня видавала книжки українські, польські, латинські, а з кінця XVIII ст. — також російські. Друкарня Львівського братства, яка в другій половині XVII — перших десятиріччях XVIII ст. обмежувалася передруками своїх давніх богослужбових друків, з середини XVIII ст. дещо розширила видавничу програму. Слід додати, що з середини XVIII ст. у деяких містечках Поділля й Волині розгорнули діяльність дрібні єврейські друкарні. Видавничі ініціативи окремих магнатів на Правобережжі залишались ефемерними, жодна з заснованих ними друкарень не відіграла помітної ролі в культурному житті.
Етапними подіями в історії друкарства в Україні стали впровадження гражданського шрифту — епізодично вперше в Єлисаветі 1764 р., а постійно в друкарнях навчальних закладів (Київська академія, Чорноморське штурманське училище) і ряді урядових друкарень у самому кінці століття, в губернських містах (Катеринославі, Харкові, Кам’янці, Житомирі, — а також початок діяльності у Львові друкарів-німців, що обслуговували потреби австрійської адміністрації та освітніх установ (від 1772 р. потужна друкарня Піллера у Львові, від 1795 р. — Ґустава-Вільгельма Віхмана там само). Попри всі відмінності, і німецько-латинсько-польська друкарня Піллера в Галичині, і російськомовні гражданські друкарні в центральних та південних регіонах України мали багато спільного. Вони обслуговували потреби урядів і освітньої системи, яку ті насаджували, їхній вплив на характер освіти створював певні передумови і для майбутнього національно-культурного відродження українців, але у конкретній своїй видавничій програмі вони були набагато віддаленішими від питомо українських культурних традицій, ніж більшість друкарень, що діяли в попередній період.
Дуже знаменно, що майже одночасно з небаченим раніше розповсюдженням в Україні друкарства іноземними мовами наприкінці століття поза межами України — 1798 року в Петербурзі — побачила світ перша книжка українською народнорозмовною мовою. Поява друкованих книг національною мовою поза межами національної території — і притому часто в столицях або головних містах імперій — явище досить типове. Отже, розвиток друкарства в Україні, яке протягом тривалого часу більшою чи меншою мірою обслуговувало потреби української культури, не завершився створенням на власному терені хоча б одного національного видавничого осередку. Це трапиться набагато пізніше і стане наслідком свідомих зусиль українських діячів культури, спрямованих на подолання імперської політики викорчовування національних особливостей мовних ("особливого наречия"), і не тільки мовних.
57. Роль учебных заведений в распространении книги на краине в XIX – нач. XX ст.
59. Украинская книга в условиях освободительного движения в России в нач. XIX ст.
Принципово нову сторінку друкарства України відкрив Харківський університет. Ще перед офіційним його заснуванням розпочалася підготовка до створення тут друкарні. Вже 1804 року з ініціативи фундатора університету В. Каразина куплено чотири друкарські верстати, матриці для 12 кириличних і трьох латинських шрифтів, численні інші матеріали, крім того, ляйпцізькій словолитній фірмі Брайткопфа і Гертеля замовлено матриці не тільки літер, але й цифр, математичних і календарних знаків, нот 2.
Найбільше серед продукції /397/ університетської друкарні було наукових видань, а також навчальних посібників. Можна назвати для прикладу підручник риторики І.С.Рижського, курс загальної хімії Ґізе (п’ять частин), праці з математики, філології, історії, музики. У 1833-1838 рр. надруковано фольклорно-історичну збірку "Запорожская старина" І. Срезневського, на той час професора Харківського університету. Особливо слід відзначити видання українською мовою п’єс І. Котляревського "Наталка Полтавка" (1838) і "Москаль-чарівник" (1841), посмертне повне видання "Енеїди" у шести частинах (1842). Надруковано також твори Квітки-Основ’яненка "Шельменко — волосний писар" (1831), "Сватання" (1836-1840), "Гануся" (1840), "Шельменко-денщик" та інші. Починаючи з 1812 р., у Харківській університетській друкарні виходили численні періодичні видання: газета "Харьковский еженедельник", часописи "Харьковский Демокрит", "Украинский вестник", "Харьковские известия", "Украинский журнал", збірники "Украинский альманах", "Украинский сборник". У них переважала українська тематика, але україномовні тексти (такі, як наприклад, вірші і переклади Петра Гулака-Артемовського) належали до винятків.
Альманах "Русалка Дністровая", підготований студентами греко-католицької духовної семінарії Маркіяном Шашкевичем, Іваном Вагилевичем і Яковом Головацьким, мав, як слушно вважають, для Галичини подібне значення, як "Енеїда" Котляревського для України Східної. Цей збірник оригінальних творів, записів фольклору та історичних матеріалів був яскравим виявом прагнення до творення нової української культури як культури загальнонаціональної 3 . У зв’язку із забороною видати цю книжку у Львові довелося друкувати її у Буді, в друкарні Пештського університету; у Відні надруковано два випуски альманаху "Вінок русинам на обжинки" (1846-1847).
Загальноукраїнське значення мали також книги, видані в Російській імперії за межами України. У Петербурзі вийшли "Кобзар" Шевченка (1840), його ж поеми "Гайдамаки" (1841), "Гамалія" (1844), альманах "Ластівка" Євгена Гребінки (1841). У Москві видано збірки українських народних пісень Михайла Максимовича (1827 і 1834), повісті Григорія Квітки-Основ’яненка (1834-1837), "Москаль-Чарівник" Івана Котляревського (1841). Важко переоцінити, зокрема, значення виходу у світ Шевченкового "Кобзаря". Він справив величезне враження на сучасників, -як показали дальші десятиліття, вплив Шевченкового слова на національне пробудження українського народу дедалі зростав. Воно стало чинником формування історичної свідомості, сприяло культурній та політичній інтеграції Галичини й Буковини з Наддніпрянською Україною. Те, що Шевченкова творчість дійшла до Закарпаття з великим запізненням, негативно відбилося на інтенсивності національно-політичного життя українців цього краю.
Склалося так, що ті твори, покликані відіграти істотну роль у долі українського народу, не змогли своєчасно побачити світ. "Книги битія українського народу", сконфісковані після арешту членів Кирило-Мефодіївського братства, були опубліковані зі знайденого у поліційних архівах рукопису щойно 1918 р. /398/ Якщо б вони стали відомі загалові громадянства раніше, це могло б бути визначним явищем у політичному житті, в національному усвідомленні інтелігенції. Це ж стосується і польськомовної книги Василя Подолинського "Слово перестороги". Її єдиний примірник, датований кінцем 1848 р., який з невідомих причин не був тиражований, засвідчує зародження самостійницької думки вже у цей час 4. Втім, спадщина Кирило-Мефодіївського товариства так чи інакше знайшла свій шлях до читачів через творчість колишніх його членів Тараса Шевченка, Миколи Костомарова, Пантелеймона Куліша.
Події, переломові в багатьох відношеннях для всього українського народу, відбувалися на західноукраїнських землях 1848 р. У ході революційного руху були сформульовані національні політичні програми, почала виходити перша українська газета "Зоря Галицька", яка виступила з маніфестом про соборність українського народу і його право на розвиток власної культури. Започатковано викладання української мови й літератури у Львівському університеті, видано ряд політичних брошур і листівок, що мали на меті залучення до політичного життя не тільки інтелігенції, насамперед священиків, але частково й селян, які брали участь у виборах до парламенту Австрійської монархії.
У Східній Україні пожвавлення національного книговидання було пов’язане з активізацією культурного життя в кінці 50-х — на початку 60-х рр. За кваліфікованою оцінкою С.Єфремова, на зміну спорадичним спробам українського книговидання приходить дедалі систематичніша діяльність у цій царині окремих відданих українській національній ідеї діячів. Про початок нової доби у цій справі засвідчило видання Кулішем в 1856-1857 рр. фольклорно-історичного збірника "Записки о Южной Руси" (надрукованого "кулішівкою" — розробленим ним фонетичним правописом, яким ми користуємося дотепер) і заснування друкарні в Петербурзі 5. Ініційовані й фінансовані Кулішем видання і друкарське підприємство — два різні аспекти його діяльності, оскільки друкарня приймала замовлення і від інших видавців. У 1857-1859 рр. вийшли друком україномовні проповіді і три збірки бесід на релігійні теми Василя Гречулевича.
Великий вплив на сучасників, як і на наступні покоління, мав український за тематикою місячник "Основа", що виходив у 1861-1862 рр. в Петербурзі у тій же друкарні Куліша українською і російською мовами тиражем близько двох тисяч примірників. Поява в Україні в 1859-1860 рр. недільних шкіл зумовила видання численних Букварів та інших підручників для початкового навчання: "Граматка" П. Куліша (Петербург 1867), "Домашня наука" К. Шейковського (ч. 1-2, Київ 1860-1861), "Буквар Южнорусскій" Т. Шевченка, (Петербург 1861), "Українська абетка" М. Гатцука (Москва 1861), "Українська граматика" Іллі Деркача (Москва 1861), "Граматика задля українського люду" (Москва 1862), арифметика Олександра Д. Мороза (Київ 1862) та інші. Газета "Черниговский листок" виходила українською і російською мовами у Чернігові з липня 1861 до серпня 1863 р.; видавцем і редактором її був Леонід Глібов. Вона містила, крім його власних творів, також твори О. Кониського, П. Куліша, П. Кузьменка, М. Вербицького, фольклорно-етнографічні матеріали. Після припинення у жовтні 1862 р. виходу журналу "Основи" — це був єдиний часопис у Російській імперії, який друкував матеріали також і українською мовою. Натомість у Галичині (у Львові виходили українські літературно-громадські часописи "Вечорниці" (1862-1863), "Мета" (1863-1865) розпочалося також видання брошур науковопопулярного змісту для народу.
Якщо в Галичині видавничий рух розвивався й далі, в Наддніпрянщині його перервали жорстокі репресії. Їхній ініціатор міністр внутрішніх справ Росії П. Валуєв став виразником позиції тодішніх російських урядових кіл, переляканих розвитком національних рухів у Польщі й Україні. 1862 р. розпорядженням Валуєва заборонено недільні школи, деякі з українських освітніх діячів були арештовані і вислані до Сибіру. У відповідь на подання про надрукування підготованого Пилипом Морачевським українського перекладу Євангелія міністр заборонив друкування не тільки Євангелія, але й будь-яких книг українською мовою, крім художньої літератури. В інструкції 30 липня 1863 р., інформуючи міністра освіти про цю заборону, він вказав мотив: "ніякої окремої малоросійської мови не було, нема і не може бути" 7.
Валуєвський циркуляр наніс непоправного удару справі українського книговидання, яке починало так обнадійливо розвиватися. Якщо 1862 р. у Російській імперії вийшло 40 українських книг, то впродовж 1863 р. — 15, а в наступні роки публікувалися лише окремі книги, зокрема фольклорні збірники і два різні видання "Кобзаря", здійснені 1867 р. в Петербурзі Дмитром Кожанчиковим та Іваном Лисенковим.
Цензурні переслідування в Росії зумовили сконцентрування на тривалий час українського книговидання в Галичині. Спершу тут на видавничому русі істотно позначався конфлікт між народовцями і "москвофілами", який стосувався не тільки мови видань, але й шрифту: "москвофіли" друкували книжки штучним "язичієм" (спершу варіантом "старогалицької" книжної мови, яку з часом /400/ дедалі більше наближали до російської), народовці прагнули вживати українську загальнонаціональну мову. У Києві наукові видання друкувалися у цей час лише російською мовою, але заснований 1872 р. Південно-західний відділ Російського географічного товариства в свої публікації включав і українські фольклорні тексти. У другій половині 70-х рр. на Наддніпрянщині, зокрема в Києві, дещо пожвавилося видання художньої і науково-популярної літератури, з’являється українська дитяча книжка.
Тут нема змоги викладати всі перипетії історії українськомовного друкарства в підросійській Україні, де чергувалися періоди поліційних репресій з роками деякого послаблення цензурного режиму. Емський указ імператора Олександра II від 30 травня 1876 р. забороняв видання будь-яких книжок українською мовою, крім історичних документів, етнографічних матеріалів і дозволеної цензурою художньої літератури. Безпосередньою реакцією на Емський указ стало заснування М. Драгомановим за дорученням Київської громади Вільної української друкарні в Женеві. Довголітнім її керівником був Антін Ляхоцький (псевдонім Кузьма) 8 . Найвідоміші женевські видання-редаговані Драгомановим збірники "Громада" (т.1-5, 1878-1882) і однойменний журнал (1881), твори самого Драгоманова і Сергія Подолинського. 1876 р. на кошти київської Старої громади надруковано у Празі Шевченків "Кобзар", другий том якого містив заборонені в Росії твори; 1878 р. видано мініатюрного формату "Кобзар" у Женевській друкарні.
Драгоманівські видання нелегальними каналами пересилалися в Україну, але поліційний контроль був достатньо дієвим, щоб не допустити їх масового розповсюдження. Дійти до широких кіл читачів могли тільки легальні публікації, вихід яких у світ був зведений до мінімуму цензурним режимом. Ставлення російської імперської влади в центрі і на місцях до українських видань визначалося як демократичним спрямуванням більшості з них, так і прагненням урядових кіл не допустити перетворення української мови в повноцінний засіб суспільної комунікації. В конкретних випадках дозволи або заборони друкування книжок були пов’язані з коливаннями урядової політики між спробами обмежених ліберальних реформ і тенденцією до цілком авторитарного правління. Більше або менше свавілля цензорів визначалося і неоднаковим тлумаченням ними діючих правил, різними поглядами щодо можливих наслідків впровадження їх у життя. За даними архіву київського окремого цензора, в 1894 р. заборонено друкувати 50 назв, у тому числі кількох оповідань Марка Вовчка, українського перекладу "Зачарованого місця" Гоголя, підготованого Цезарем Білиловським альманаху "Складка", збірника народних пісень Миколи Лисенка, окремих творів Л.Глібова, М.Кропивницького, М. Коцюбинського. Впродовж 1903 і наступних років не допущено до друку навіть таких далеких від будь-якої політики книг, як збірка дитячих казок, брошури про Олександра Македонського, Кирила та Мефодія, науково-популярні книжечки про вулкани /401/ й фізіологію людини, порадник для вагітних жінок і молодих матерів 9. Нестабільність українського книговидання, тривалість періодів застою наочно відображають наявні бібліографії і каталоги україномовних видань 10.
В умовах, коли освітня українська книжка переслідувалася особливо нещадно, дедалі більшого поширення набували так звані лубочні видання "для народу" — низькопробні пригодницькі й гумористичні тексти, розповіді про відьом і чортів тощо. Малоосвічених читачів приваблював невибагливий зміст, який гармоніював з кольоровими крикливими обкладинками багатьох з таких книжечок. Перевага серед них російськомовних друків пояснювалася і великими фінансовими можливостями російських видавців, і тим, що школи були російськими, а звичка до російської мови виносилася з війська, прищеплювалася практикою адміністративних установ і церкви, яка дедалі більше русифікувалася.
Протиставитися цьому всьому мала масова українськомовна книжка, за створення і поширення якої взялася молода українська інтелігенція, дуже нечисленна, але щиро віддана народній справі. Особливо великими щодо цього були заслуги Бориса Грінченка" . На пожертвувані І.Череватенком кошти він, разом зі своєю дружиною Марусею Загірною, розпочав друкування в Чернігові доступних для широких кіл читачів творів красного письменства й освітніх книжечок, в яких наукові знання, щоб обійти цензурну заборону, викладалися в художній формі. За вісім років видано 50 назв, що, як на ті часи, було неабияким досягненням. У Харкові виникло видавництво, на книжках якого позначалося: "видано Вс.І.Гуртом". Йшлося тут не про прізвище якогось Гурта, а про те, що книжки готували і видавали Гнат Хоткевич і його однодумці спільно, всі гуртом.
Стабільним, порівняно з попередніми, виявилося видавництво "Вік", керівниками й активними співробітниками якого були визначні громадські й культурні діячі Олександр Кониський, Василь Доманицький, Сергій Єфремов, Олександр Лотоцький. Спершу видавництво, започатковане пожертвою Кониського, не мало назви, його діяльність була обмеженою. Наприкінці століття воно почало отримувати допомогу Всеукраїнської загальної організації очоленого В.Антоновичем та О.Кониським об’єднання українських ліберальнодемократичних діячів київської Старої громади та громад інших міст. У зв’язку з відзначенням 1898 року сторіччя першого видання "Енеїди" Котляревського було підготовано тритомову фундаментальну антологію української літератури XIX віку, так і названу "Вік" (Київ, т.1-3, 1899-1902; перший том, присвячений поезії, вийшов двома виданнями). Таку саму назву прийняло і видавництво 12.
З поданих до 1903 р. на розгляд цензури 230 рукописів вдалося видати лише бл. 80. Все ж у 1900-1918 рр. "Вік" видав 331 книгу загальним накладом 1,7 млн. примірників. Серед них були серії "Українська бібліотека", "Сільська бібліотека", зібрання творів українських письменників, популярні брошури. Жодне тогочасне видавниче підприємство Наддніпрянщини не змогло зрівнятися з "Віком" за розмаїттям і обсягом книжкової продукції.
Велике значення мала поява на Україні нових друкарень, серед них і таких технічно досконалих, як Степана Кульженка в Києві і Євтима Фесенка в Одесі, які, крім російських, видавали й українські книжки. Найбільше нотне видавництво і друкарня нот діяли в Києві при нотній книгарні Л.Ідзиковського. Ця книгарня, як і київсько-одеська, власником якої був Б.Корейво, велику увагу приділяла виданню і поширенню нот українських народних пісень, творів Миколи Лисенка та інших композиторів.
Поява друкарень у провінційних містах створювала умови для розгортання і в них видавничої діяльності. 1886 р. у Херсоні надруковано збірник драматичних творів Івана Карпенка-Карого. Виявом пожвавлення культурного життя стало видання літературних альманахів у Чернігові ("Степові квіти", 1899; "Хвиля за хвилею", 1900), Херсоні ("Перша ластівка", 1905) та інших містах.
Валуєвський циркуляр і Емський указ фактично втратили силу лише внаслідок революції 1905 р. Надалі книги, газети й журнали часто заборонялися за їхній зміст вже після їх видання. Стало можливим і видання української преси, та щодо неї цензура була особливо сувора. Зокрема була заборонена наприкінці 1905 р. перша на терені Російської імперії україномовна газета "Хлібороб" (виходила в Лубнах на Полтавщині тиражем до 5 тис. примірників), у 1906 р. заборонено газети "Вільна Україна" (Петербург), "Добра порада" і "Запоріжжя" (Катеринослав), "Народна справа" (Одеса), "Слобожанщина" (Харків). Друга в Наддніпрянщині українська газета — "Рідний край", заснована в кінці 1905 р. у Полтаві Миколою Дмитрієвим, 1907-1913 рр. виходила за редакцією Олени Пчілки в Києві; 1915-1916 рр. — у Гадячі, причому російським правописом, т.зв. "ярижкою", щоб обійти заборону українськомовної преси в роки війни. Важко переоцінити значення публікації в Києві впродовж 1906-1914 рр., в основному, на кошти заслуженого для української справи мецената Євгена Чикаленка, щоденної газети "Рада", навколо якої гуртувалася українська інтелігенція. В 1907 р. перенесено зі Львова до Києва друкування "Літературно-наукового вісника". Важливе значення в літературному житті відігравав часопис "Українська хата" (1909-1914).
Великим був внесок у розвиток української культури видавництва "Час", що діяло в Києві в 1908-1920 рр. Фундаторами і керівниками цього поставленого на належному фаховому рівні підприємства стали Василь Королів-Старий, Максим Синицький, Модест Левицький, П.Петрушевський. Видавництво мало друкарню і книгарню, а капітал його — річ нечувана перед тим для української установи — перевищив мільйон карбованців. Серед видань були твори українських письменників і переклади з різних мов, підручники, брошури для широкого кола читачів, кольорові поштівки з текстами народних пісень Амвросія Ждахи. В Одесі перше українське видавництво "Сніп" засноване 1905 р. /403/ заходами голови одеської "Просвіти", визначного книгознавця, бібліографа і лексикографа Михайла Комарова 13. Невеликі українські видавництва діяли і в інших містах Наддніпрянщини.
Як і раніше, україномовні книжки друкувалися також у Петербурзі та Москві, де різні друкарні приймали замовлення українських письменників і освітніх діячів; окремі російські книгарі-видавці видавали українські лубочні друки для заробітку. Місячник "Украинская жизнь" виходив у Москві 1912-1917 рр. за редакцією Симона Петлюри та Олександра Саліковського, інформуючи про життя України також і тих, хто не знав української мови. В 1898-1917 рр. видавничу діяльність у Петербурзі вело Благодійне товариство для поширення загальнокорисних і дешевих книжок, очолене Данилом Мордовцевим. Відомо понад 80 виданих ним брошур з природознавства, сільського господарства, медицини. Проте українському книговиданню і далі доводилося долати найрізноманітніші перешкоди, зумовлені як політикою уряду, так і свавіллям місцевої адміністрації. З 1914 р. репресії відновилися з новою силою.
Як вже зазначалося, в Галичині умови для розвитку української культури на національній основі були незрівнянно сприятливішими, ніж на землях, підвладних Російській імперії. Імперія Габсбурґів, принаймні, не заперечувала існування українців (що їх тут, як і в Буковині та на Закарпатті, ще довго називали русинами) як окремого народу. Цензурні обмеження були пов’язані, насамперед, зі змістом видань, а не з їхньою мовою. З впровадженням з 60-х рр. конституційного ладу попередню цензуру скасовано, але прокуратурі надано право конфісковувати надруковані тексти з політичних та інших мотивів. У той же час, управління в Галичині фактично передано польській меншині, оскільки недемократичне виборче законодавство поставило провінційне самоврядування під контроль великих землевласників, а ними були поляки. Не дивно, що протегувалися польські середні школи, урядові субсидії надавалися в першу чергу польським культурно-освітнім установам. Проте існувала можливість легального відстоювання політичних прав українською більшістю населення краю. Чинниками культурного життя стали національні освітні та інші товариства і преса. Перемога "народовського" напряму над "москвофільським" зумовила остаточне утвердження соборницького спрямування більшості галицьких видань. Завдяки цьому, як і завдяки активній участі в книговиданні й журналістиці Галичини діячів культури з інших регіонів — Наддніпрянщини, Буковини, Закарпаття, друковані у Львові, Коломиї та інших галицьких містах книги й періодика ставали загальнонаціональними за своїм значенням, сприяючи перетворенню Галичини в "український П’ємонт" — осередок культурно-національних ініціатив для всієї України.
Засноване в 1868 р. товариство "Просвіта" вважало одним з головних завдань книговидання. За перші 50 років товариство видало 348 популярних книжок, серед них 88 оповідань, 52 книжечки історично-географічного змісту, 28 на природничі й лікарські теми 14.
Популярністю користувалися також щорічні /404/ календарі "Просвіти" та інші українські календарі-альманахи. Етапними явищами в українській журналістиці стали львівська газета "Діло" (1880-1939, з 1888 р. — щоденна), чернівецька "Буковина" (1885-1916), редагований І. Франком та М. Павликом радикальний журнал "Народ" (1890-1895), створений і керований І.Франком місячник "Житє і слово" (1894-1896). Якісний перелом у рівні періодики для інтелігенції засвідчив місячник "Літературно-науковий вісник", який виходив 1898-1906 у Львові за редакцією М. Грушевського, І. Франка, В. Гнатюка, а пізніше в Києві. Висока вимогливість редакторів, їх наполеглива організаційна діяльність забезпечили високий рівень всім рубрикам журналу — літературним творам і критиці, публіцистиці, хроніці громадського та культурного життя, бібліографічній інформації. Головною подією в історії релігійного книговидання стало заснування в 1895 р. друкарні при василіянському монастирі в Жовкві як бази для видавництва отців василіян. Заснування цього видавництва дало поштовх для створення василіянських видавничих осередків в Ужгороді на Закарпатті, Прудентополісі в Бразилії, Біксаді в Румунії, Мондері в Канаді (пізніше перенесено до Торонто), а також у США й Аргентині 15. Національна преса стала істотним чинником популяризації українських книжок, видавці яких, як і видавці газет та журналів, керувалися просвітницькими мотивами. Саме з такою метою видавалися Іваном Франком серії "Дрібна бібліотека" (1878-1881) та "Літературно-наукова бібліотека" (1889-1898) 16,
Костем Паньківським — "Мала бібліотека". Особливо успішною виявилася діяльність Українсько-руської видавничої спілки — акціонерного товариства, яким керували Михайло Грушевський, Іван Франко і Володимир Гнатюк. У "великій" і "малій" серіях друкувалися твори українських письменників і переклади наукових та літературних праць іноземних авторів. За два десятиріччя опубліковано 600 книжок, накладом від 500 до 1700 примірників кожна. Важливим видавничим центром стало Товариство ім. Шевченка, яке 1892 р. було перетворене в наукове. Друкарня товариства діяла з 1873, з 1892 р. у ній виходили "Записки Наукового Товариства ім. Шевченка" — солідний науковий журнал з гуманітарних наук. До 1939р. вийшло 155 томів; у 1895-1913 рр. головним редактором "Записок" був Михайло Грушевський. Під його керівництвом розгорнулося також видання історичних документів і наукових монографій. Українську книгу розповсюджували книгарні НТШ і "Просвіти" у Львові, засновувалися українські книгарні і в повітових містах. Розуміється, в Галичині відкривалося і немало польських книгарень, причому нерідко книгарі були одночасно видавцями і власниками друкарень. Одним з найбільших видавців польської літератури став львівський книгар Герман Альтенберґ. Книгарня і друкарня Осії (Озияша) Цукерканделя і його сина Вільгельма в Золочеві випускала дешеву малоформатну серію "Загальна бібліотека" ("Biblioteka powszechna"), а також т.зв. брики — посібники-шпаргалки, в т.ч. й україномовні, для гімназистів. На Буковині активізувалися німецькі й румунські видавництва та друкарні, на Закарпатті — угорські. З 1864 р. в Ужгороді діяло освітньо-видавниче "Общество св. Василія Великого" москвофільського напряму; з 1902 р. його активи перейшли до торговельно-видавничої спілки Унія (Unio).
Усього в 1909 р. працювало 17 українських видавництв у Східній Україні: в Києві, Полтаві, Одесі та інших містах. У Галичині до кінця XIX ст. відомі 11 книжкових видавництв, на початку XX ст. — понад 30. За 1798-1916 рр. вийшло понад шість тисяч назв книг українською мовою, у тому числі не менше 2,8 тис. у Східній Україні і поза межами українських земель. Твори Т.Шевченка з 1840 до 1914 р. видавалися в Україні та поза її межами понад 500 разів.
У роки Першої світової війни (1914-1918 рр.) книговидання на українських землях різко зменшилося. У Росії випуск книг українською мовою знову опинився під забороною, за дуже незначними винятками. Одночасно пожвавилося видання політичних публікацій на українські теми за межами України. Союз Визволення України в ряді країн публікував кількома мовами брошури та інформаційні матеріали з чітко сформульованою вимогою самостійності України 17. Політичні видання самостійницького напряму виходили також у Сполучених Штатах Америки і Канаді.
Доступність української книжки обмежувалася також тим, що нею дуже погано комплектувалися бібліотеки. Протягом XIX і навіть на початку XX століття продовжували діяти деякі бібліотеки, засновані у попередню добу. Так, прямим продовженням бібліотеки Києво-Могилянської академії була, аж до її /406/ /407/ ліквідації радянською владою, бібліотека Київської духовної академії (у неї Києво-Могилянську академію перетворено в другому десятиріччі XIX ст.) 18. Також численні монастирські і магнатські бібліотеки, засновані в XVIІ-XVIII ст., продовжували існувати і в XIX — на початку XX ст. Точніше — продовжували існувати переважно самі збірки, оскільки лише до окремих з таких бібліотек мало доступ ширше коло читачів поза родиною власника чи осіб, безпосередньо пов’язаних з установою, якій належала бібліотека.
Основну роль з другої половини XIX ст. починають відігравати публічні бібліотеки, першою з яких стала Одеська міська бібліотека, що діяла з 1829 року. Наприкінці XIX ст. міські бібліотеки були в усіх більших містах України. Важливе місце у культурному житті здобули і університетські бібліотеки, які в кінці XIX — на початку XX ст. модернізуються з врахуванням нових досягнень бібліотечної науки. Особливо ж яскравим явищем у національному житті українців Галичини став швидкий розвиток читалень "Просвіти" наприкінці XIX — на початку XX ст.: на 1894 р. їх у цьому краї було вже 2944. В Наддніпрянській Україні бібліотеки для селян з 1867 р. засновували земства, але українська книжка до них практично не потрапляла. Так, з 60 бібліотек Полтавщини, про які є джерела, лише в 12 були українські книжки й брошури, усіх разом — 280 19. Важливим вкладом у науку стало створення україністичних колекцій у книгозбірнях деяких навчальних закладів і товариств, особливо Наукового товариства ім.Шевченка та Українського наукового товариства у Києві. Зі збільшенням кількості українських громадських і приватних бібліотек поширюються друковані екслібріси — спершу текстові наліпки утилітарного призначення, згодом — мистецькі композиції (видруки або естампи). Особливо популярними графічні екслібріси стали пізніше, в 30-і роки* .
Зважаючи на особливу роль української книжки як чинника національного самоусвідомлення, питання історії книгорозповсюдження, формування і функціонування україністичних книгозбірень заслуговують на окремі дослідження.
Небувалий за розмахом спалах українського книговидання припадає на роки Визвольних Змагань, боротьби за державність. Кількість українських видавництв, відомих дотеперішнім дослідникам, зросла до 78 в 1917 і 120 в 1918 рр. В Українській Народній Республіці і Українській Державі часів гетьманату розвивалися як громадські, так і приватні видавничі підприємства, виникали книгарні й бібліотеки. Про стрімке зростання частки української книжки в загальному книжковому потоці свідчить така цифра: 1918 р. бібліографами зареєстровано вихід у світ в Україні 1526 книжок, з них 1084 українською мовою, 386 російською, 56 іншими 20.
Національно орієнтовані українські видавництва виникли в таких містах, як Глухів, Лубни, Сміла, Кобеляки, Козятин, Валки, Могилів-Подільський, Катеринодар на Кубані й багато інших. Відомо більше десятка видавництв місцевих "Просвіт", зокрема в Кролевці, Золотоноші, Більську на Підляшші. Лише вінницьке зуміло зібрати відповідні кошти, придбати друкарню і розпочати видання щоденної газети "Шлях". Діяли офіційні державні видавництва, приватні отримували від держави безвідсоткові позики. Зростання попиту на українську книжку забезпечило прибутковість найбільших видавництв, такі з них, як "Час", "Друкар", "Сіяч", "Криниця" придбали власні друкарні. Стихійно і дуже стрімко зростала кількість українських періодичних видань; з’явилися вони у всіх великих містах і багатьох містечках українських земель і поза їх межами, в тому числі у Воронежі (поширювалися в українських місцевостях Вороніжчини й Курщини), містах Сибіру та на Далекому Сході. Швидко збільшувалася кількість фахової періодики ("Вільна школа", "Українська військова справа", "Освіта", "Педагогічний журнал", "Стерно", "Українські медичні вісти", "Закон і право", "Вістник агрономії" "Книгар", " Мистецтво", "Театральні вісти", "Наше минуле", "Літературно-науковий вістник" та інші) 21 .
Закон про створення Національної бібліотеки Української держави, проект якого розробили М.П.Василенко, В.О. Кордт та В.І. Вернадський, був ухвалений Радою Міністрів 2(15) серпня 1918 року і вступив у дію після опублікування в державному віснику 8(21) серпня 22. Бібліотека мала бути книгозбірнею, яка "гуртувала би все, що витворене людською думкою" і одночасно зосередила б "всі пам’ятки духовничого життя українського народу і України". Первісно передбачалося, що бібліотека буде самостійною, але незабаром прийнято концепцію В.Вернадського про належність бібліотеки до найвищої загальнонаціональної наукової установи — Академії наук 23. У січні 1919 р. Директорією УНР засновано Українську книжкову палату — орган державної реєстрації друкованих видань 24.
Після поразки Визвольних Змагань і запровадження у Східній Україні радянської системи видавничу справу майже повністю централізовано і удержавлено, одночасно встановлено небувалу за суворістю політичну цензуру 25 . Приватних кооперативних видавництв діяло небагато; найзаслуженіше між ними "Світло" змогло проіснувати до 1926 р. Державні видавництва об’єднано у Всеукраїнське державне видавництво (Держвидав). У тодішній столиці УСРР Харкові засновано видавництва "Пролетарий", "Молодий робітник". У перші роки радянської влади переважало російськомовне книговидання, наприклад, за 1922 р. Вседержукрвидав випустив 301 видання, але з них лише 130 українськомовних 26.
Ситуація змінилася в роки /409/ так званої українізації (1925-1932). Хоч і надалі у книжковому репертуарі переважали агітаційно-пропагандистські друки, зросли наклади української художньої літератури, наукової і літературної періодики, українськомовної щоденної преси 27. Найбільшими видавництвами стали "Рух" і "Книгоспілка" в Харкові. Наукові монографії і періодику видавала заснована у 1918 р. Всеукраїнська Академія наук, до якої в кінці 1922 р. перейшла і колишня друкарня Києво-Печерської лаври.
58. Гражданская типография на украине в XIX – нач. XX ст.У пореформений період у зв’язку з розвитком капіталізму книгодрукування почало інтенсивно розвиватися. Осередками книгодрукування в той час стали Київ, Харків, Чернігів, Полтава, Одеса і Львів. Особливе значення у виданні наукової літератури мали друкарні Києва та Харкова.
Українська ліберальна буржуазія та буржуазно-націоналістичні кола здійснювали активну видавничу діяльність через громади ,”Просвіти”, земства тощо. Проводячи великодержавну шовіністичну політику, царський уряд переслідував національні культури народів, що населяли Російську імперію, у тому числі й українського народу. Валуєвський циркуляр 1863р. та Ємський акт 1876р. обмежували видання книг українською мовою. Їх намагалися друкувати в Москві, Петербурзі й за кордоном (Лейпцніг, Женева та ін). Книгодрукування українською мовою проводилося здебільшого на громадських засадах на кошти окремих осіб і громадських організацій.
На Західних українських землях після конфіскації „Русалки Дністрової” (1837) друкування книг українською мовою було заборонено аж до революційних подій 1848р.
На початку XIX в. книги друкувалися переважно в казенних друкарнях — Сенатської, Академії наук, друкарні військового міністерства і морської друкарні — в Петербурзі; Університетської і Синодної — в Москві. У 1807 р. був виданий високий рескрипт про відкриття друкарень у всіх губернських містах.
У 1817-1819 рр. уряд відпустив величезні кошти на технічне оснащення друкарні Експедиції заготовляння державних паперів, розрахованої на щорічний випуск «для приросту доходів скарбниці» до 2 млн. листів асигнацій і 9-10 млн. листів гербового паперу. У друкарні друкувалися і деякі книжкові видання. З 1802 р. у зв'язку з дозволом відкривати вільні друкарні зростає число друкарень, що належать приватним особам. Якщо в 1802 р. в столиці налічувалося 5 вільних друкарень, то в 1811 р. їх вже близько 20. Швидко зростало число друкарень в Москві, в провінції.
На початку XIX в. деякі освічені представники дворянського класу, колекціонери і бібліофіли займалися виданням книг, вкладаючи в нього часто все свій стан. Кращі з них керувалися щирою зацікавленістю в долях російської науки і літератури, бажанням послужити на благо російської просвіти.
Проникнення товарно-грошових відносин в книжкову справу сприяло розвитку комерційних видавництв.
Якщо видавці-меценати не прагнули отримувати вигоди з випуску книг, то видавці-комерсанти основною задачею ставили прибуток, відносилися до книги як до товару і будували свою роботу з урахуванням попиту на книжковому ринку в першу чергу. Це були підприємства буржуазно-підприємницького характеру. Звичайно, і комерційні видавництва не могли не враховувати потреби суспільного розвитку, розуміли культурне, освітнє значення книги, випустили немало цінних наукових, художніх і інших творів. Їх видання робили вплив на читачів, формували їх смаки, пристрасті. Але книжкова продукція цих видавців відрізнялася строкатістю. У деяких вона мала чисто «ринковий» характер і по духу була суто вірнопідданською. Інші видавці-комерсанти обмежувалися культуртрегерським завданням в рамках самодержавно-кріпосницької дійсності. Треті були не чужі ліберально-буржуазним устремлінням.
Економічне, політичне і культурне становище України у І половині XIX ст. Основні напрямки книжкової справи. Зростання суспільних потреб в друкованій продукції Реформа освіти, здійснена царським урядом. Відкриття Харківського (1805р.) і Київського (1834р.) університетів. Видавнича діяльність університетів. "Опыт риторики" - перша книга, видана друкарнею Харківського університету. 1805 - 1814рр.: найбільш сприятливий для роботи друкарні. коли університети мали право власної цензури. Відкриття при університеті Товариства наук. Невдала спроба налагодити випуск доповідей його членів у 2х друкованих органах: "Праці " (латинню) та "Денні записки" (російською мовою). Початок у 1819р. періоду найбільш важкої для університету цензури, коли право його власної цензури скасоване і вимагається цензура навіть перевидань. Новий цензурний статут 1826р., пов'язаний з забороною друку україномовної книги. Значне зменшення обсягів друкованої продукції.
Важкі умови роботи друкарні Київського університету. Непродуктивна робота друкарні впродовж 1834 - 1861рр. Пожвавлення роботи друкарні в післяреформений період.
Видавнича діяльність Києво-Печерської Лаври та друкарні Київської духовної академії Намагання Лаври повністю підпорядкувати собі академічну друкарню Розширення друкарні Києво-Печерської Лаври в першу третину XIX ст. Сувора цензура Необхідність цензури книг духовного і гражданського змісту. Право безцензурного друку перевидань книг Московської синоідальної друкарні. Введення указом Синоду від 1824 року вимоги подвійної (гражданської і духовної) цензури для друку класичних, історичних і морально-етичних книг.
Приватні га казенні друкарні в книжковій справі України першої половини XIX ст. Друкарня І.Вальнера (1846 p.). Випуск нею книг російською, латинською, німецькою, французькою монами. альбомів, краєвидів Києва, нот. Друкарня Ф.Гліксберга (1845 p..) і видання книг російським гражданським шрифтом. Приватні друкарні Одеси (Брауна, Неймана і К, Ніцше, Францова та Калловича, Садовського. Одеська казенна друкарня. Казенні друкарні в Полтаві, Житомирі. Сімферополі, Херсоні. Зростання кількості казенних друкарень
Відсутність до 40-х років XIX ст. гражданських друкарень в Західній Україні „Буквар, новим способом уложенный..." та „Спосіб борзо виучити читати" Й.Кобринського (1842 р.) перші iз Західній Україні книги гражданського друку. Львівська казенна друкарня та приватні друкарні Міллера, Шнайдера, Оссолінських, Поремби, Львівська Ставропігійська друкарня. „Книжниця читальная для начинающих" О.Духновича перший на Закарпатті букквар.
Друкування української книги за межами України. Москва і Петербург як центри українського друкарства першої половини XIX ст. ,,Руська трійця" і друкарство у Будапешті та Відні.
Цензура в законодавство про друкування. Відміна указів, що обмежували приватну підприємницьку діяльність у видавничій справі. Цензурний статут 1804 р. Встановлення поліцейського нагляду за друком. Закони про цензуру 1826-1828 pp. Цензурний терор в Російській імперії, створення таємного цензурного комітету.
60. Становление и развитие первой украинской ежедневной газеты «Гражданская мысль»
«Грома́дська ду́мка» — перша щоденна українська громадсько-політична і культурно-просвітницька газета, попередниця «Ради». Виходила у Києві з кінця 31 грудня 1905 р. до 18 серпня 1906 р. адміністративно закрита владою після жандармського обшуку.
Видавцями були Євген Чикаленко, Василь Симиренко і Володимир Леонтович. Редактори: Володимир Леонтович, Федір Матушевський, Борис Грінченко. В редакції газети працювали Сергій Єфремов, Марія Грінченко, В. Козловський, М. Левицький, М. Виноградов та ін.
Безпосереднім продовженням (після закриття «Громадської думки») стала газета «Рада».
Вплив щоденника “Громадська думка” / “Рада” на складні процеси суспільно-політичного та духовно-культурного розвитку української нації в контексті становлення національної періодичної преси. Важливим є визначення досліджуваного видання як першої щоденної українськомовної газети Наддніпрянської України та її впливу на формування громадської думки, політичної культури, свідомості української нації, нового, прогресивного мислення: його ролі у розвитку публіцистичних жанрів періодичної преси, становленні національної школи, рідної мови, культури, підготовці журналістських кадрів, розробці та веденні актуальних тем тощо. Уроки подібних видань мають для українського журналістикознавства неоціненне значення з огляду на започатковані ним традиції, громадянську мужність і приклад високого служіння рідному народу.
66. Выпуск украинских изданий за границами Украины после получения независимости
68. Украинское книгоиздание в условиях формирования рыночных отношений. Основные издания
Головний і найважливіший наслідок здобуття незалежності, перемога, значення якої в сповненій клопотами, турботами і розчаруваннями повсякденності ми поки що недооцінюємо, — це розкріпачення книговидання, справжнє, а не формальне, — попри прикрі винятки, — скасування цензурних обмежень щодо друкування книг. Чи не вперше за всю історію книговидання на всіх землях України можна поширювати через книги те, що підказує авторам совість і почуття обов’язку. З болем доводиться, однак, констатувати, що вимріяна свобода друку (принаймні, якщо йдеться про книги) не призвела до розквіту літератури, наукового й інформаційного книговидання, навпаки, українська книга гине на очах, не захищена ні державою, ні громадськістю, і це /434/ ще небезпечніше для українства, ніж раніше: колись селянство зберігало традиційну культуру навіть в умовах дефіциту українського друкованого слова, тепер воно цієї ролі відігравати не може 16. Розчарування нинішньою ситуацією особливо зрозуміле, якщо згадати недавні надії і теж не такі давні, але вже трохи призабуті, перші успіхи.
Впродовж усього останнього десятиріччя так багато говориться про незахищеність україномовного книговидання порівняно з російськомовним, що немає потреби тут повторювати всі слушні спостереження і пропозиції з цього питання, які чомусь виявилися такими складними для виконання. Зрештою, якщо справді вже настає реальний перехід від слів до діл і програма, недавно розроблена урядом та Державним комітетом інформаційної політики, телебачення і радіомовлення, буде реалізована найближчим часом, то, можливо, все сказане з цього приводу застаріє до моменту, коли книжка дійде до читача. Хотілося б, щоб так сталося! За згідної із законодавством і міжнародними правовими засадами політики це цілком можливо. На жаль, — і тут є й об’єктивні причини, — навряд чи протягом короткого часу вдасться забезпечити належний рівень мовної культури в тих книгах, журналах, газетах, які вже тепер видаються українською мовою. Тут все залежить від нас самих: авторів, видавців, редакторів. Напевно, соціально-психологічними причинами, — ми такі, які ми є, — пояснюється інертність, яка, попри часом добрі наміри, межує з байдужістю до культури мови. Згадаймо, як довго у нас нарікали, що українцям нав’язувалися невластиві їхній мові правописні норми. І хоч новий, багато в чому вдосконалений український правопис затверджений ще 1992 року, більшість наших видавництв не впроваджують в життя навіть тих мінімальних змін, встановлених цим правописом. Для прикладу нагадаю, що в книгах, журналах та газетах (крім окремих, переважно малотиражних) не знайдемо літери "ґ" навіть у слові "ґрунт" і у тих власних прізвищах, (наприклад, Ґете чи Гайдеґер) та географічних назвах (наприклад, Ґданськ), де вона обов’язкова *.
Натомість не викорінене вживання в іноземних словах літери "x" там, де має бути "г": хаус, хот-дог, замість гауз, гот-доґ. А з другого боку, на тлі байдужості більшості мовних редакторів, процвітає бездумний екстремізм тих, які ускладнюють вивчення української мови неофітами, впроваджуючи "ґ" без розбору — не тільки, де треба, але й там, де не треба, хоча ясно, що ця літера може бути тільки /435/ марґінальною і її масове прийняття позбавило б українську мову однієї з характерних ознак, наблизило б її звучання до російського. На жаль, і в пресі, і в розмовах між патріотами часто витрачаємо зусилля на сварки про різні тонкощі, в той же час на радіо і телебаченні не ведеться боротьба з найпоширенішими мовними покручами, як "найбільш великий", "любий" і "саме головне" (або, ще гірше, "саме найголовніше"). Не кажу вже про форми на зразок "більш поширений" і "найбільш поширений", за які колись Франко слушно критикував Грушевського, і які теж ведуть до дальшого позбавлення нашої мови рис, властивих тільки їй. Коли йдеться про мову писемну, можна було б навести безмежну кількість прикладів мовного нехлюйства, що стало майже нормою (а не забуваймо, що, в остаточному підсумку, usus est reguła...). Оскільки ця книжка присвячена книговиданню та друкарству, зверну увагу тільки на слова з цією сферою пов’язані. В багатьох книгах, навіть лінґвістичних, і більшості газет, незалежно від їхнього напряму, вказується, що вони десь "віддруковані", а не "видрукувані" або "надруковані" *, але ж російське слово "отпечатанный" пов’язане з невластивим нашій мові словом "отпечаток". Українською мало б також бути не "роздрук" ("распечатка"), а "видрук". До речі, і "книгодрукування" — лише калька з російського терміну "книгопечатание", який, в свою чергу, скалькований з німецького "Buchdruck". Російські "печать", "печатание" стосуються не тільки поліграфії, як і німецькі "Druck", "drucken". Наше ж "друкарство" — слово специфічне для поліграфічного виробництва, тому недоречним було впроваджування терміна "книгодрукування", тим більше, що друкуються не лише книги, а й газети, плакати, етикетки. Але це все — на марґінесі, як ілюстрація безвідповідального ставлення до мови багатьох, хто за своїм фахом мав б стояти на її сторожі.
Втім, у цілому не все так погано, як може видатися після відвідання більшості книгарень і книжкових базарів. У сучасній Україні, особливо в перші роки її незалежності, таки опубліковано окремі твори класиків, які в СРСР не видавалися або видавалися покаліченими цензурою, в тому числі й ті, які поширювалися раніше лише у самвидаві або в "тамвидаві" — за межами радянсько-російського "союзу". Почали вільно надходити книги з діаспори нові й ті, які довго пролежали на складах, чекаючи поки відкриються кордони. Дуже позитивно слід оцінити факсимільні відтворення "Енциклопедії українознавства" (систематична її частина перевидана Інститутом української археографії Академії наук, видання алфавітної частини Науковим товариством ім.Шевченка у Львові триває), "Історії України-Руси" М.Грушевського, вихід у світ однотомних або двотомних курсів української історії Дмитра Дорошенка, Івана Крип’якевича, Наталі Полонської-Василенко, оглядів історії української літератури Сергія Єфремова, Михайла Возняка, Дмитра Чижевського, студій Хведора Вовка і багатьох інших праць з різних галузей українознавства.
Розпочато видання "Енциклопедії сучасної України", "Енциклопедії історії України", "Енциклопедії української діаспори" й інших довідкових та енциклопедичних видань.
З державних видавництв, діяльність яких координує тепер Державний комітет інформаційної політики, телебачення і радіомовлення, виявляють велику наполегливість у подоланні все нових труднощів такі видавництва, як "Основи", "Либідь" і "Знання" у Києві, "Каменяр" та "Світ" у Львові та деякі інші. Впровадження комп’ютерної форми складання значно пришвидшило видавничі процеси. Позитивним явищем стало кардинальне підвищення приблизно з 1996-1997 рр. якості продукції поліграфічних підприємств України. Так, Жовківська друкарня видавництва Отців-василіян "Місіонер" на належному рівні друкує наукові збірники й монографії Інституту українознавства ім. І.Крип’якевича НАН України, Львівського державного університету ім. І. Франка, Інституту народознавства НАН України, Львівської богословської академії та інших наукових і освітніх установ. Таких прикладів можна було б навести чимало. Значно кращим, ніж раніше, є поліграфічне виконання багатьох підручників для середньої і вищої школи, а також журналів і газет. Підвищенню рівня поліграфічного виробництва сприяє підготовка кваліфікованих кадрів Українською академією друкарства, її новоствореною Кримською філією, поліграфічним факультетом Київської політехніки. Деякі з гарно оформлених книг друкуються за кордоном. Назвемо для прикладу монографію-альбом Я.Запаска про шедеври рукописання (видавництво "Світ"), багатотомний курс української історії, підготований Інститутом історії України НАН України під назвою "Україна крізь віки" (видавництво "Альтернативи").
Повторюємо, важко переоцінити значення ліквідації цензурних обмежень, подолання властивої тоталітарному режимові централізації культурного життя. В останні десятиріччя компартійно-радянської влади було дозволено існування тільки кількох київських видавництв художньої літератури, кількох галузевих (по одному на кожну велику галузь: техніка, сільське господарство, медицина), п’яти універсальних регіональних (по одному у Харкові, Одесі, Львові, Дніпропетровську, Сімферополі), об’єднання "Вища школа" (з філіями при трьох університетах) — і це все або майже все. Щоб відкрити новий журнал або видати універсальну енциклопедію, потрібне було рішення політбюро ЦК КПРС! Наскільки це сковувало творчу ініціативу, нівелювало розмаїття культури, можна уявити тепер, коли засновуються видавництва, локальні або спеціалізовані журнали й газети в усіх кутках України. Друкуються книжки й брошури не тільки в обласних і університетських містах, але й в Артемівську та Керчі, Опішні і Білгороді-Дністровському, Городенці та Вижниці, в багатьох інших містах та містечках. У Коломиї започаткована багатотомна "Енциклопедія Коломийщини". Бібліографи зареєстрували видання у тій же Коломиї в 1991-99 рр. 23 українськомовних періодичних видань, серед них і вузько спеціальних, таких як "Діабет і життя" (з 1997 р.) чи "Спорт Коломийщини" 17.
На належному рівні /437/ редагується часопис "Дрогобицький колекціонер" (редактор Євген Пшеничний), у селі Снятинці Дрогобицького району з’явилася газетка-метелик "Філателіст" (редактор Петро Сов’як). Книжки, наукові записки, збірники видають практично усі університети та інші вищі навчальні заклади. У селі Витвиці Долинського району (Івано-Франківщина) завідувач сільського музею Ольга Витвицька опублікувала накладом 1000 примірників історію свого села з додатком мемуарних матеріалів. Подібних видавничих ініціатив можна було б назвати багато. Свої журнали або збірники заснували деякі гімназії та ліцеї, фірми, загальнодержавні й місцеві товариства, поети друкують збірочки власним накладом.
Словом, видати книжку може кожен, хто має на це кошти. Видання наукової, поетичної чи будь-якої іншої книжки невеликим тиражем доступне навіть теперішнім збіднілим науковим установам, громадським об’єднанням, — з тим, що, крім розісланих самими видавцями книжок, більшість тиражів запишається на складах. Систематичне видання художніх, довідкових, науково-популярних книг (у тому числі українськомовного розважального чтива і практичних господарських порад) такими накладами, які потрібні багатомільйонній Україні, непосильне навіть для найбільших з тих відносно великих видавництв, які ще залишилися в Україні. Вклавши гроші в публікацію кількох багатотиражних книжок, видавець у більшості випадків не може швидко повернути собі витрачених коштів, отже, видавничий процес гальмується і для нових видань стають потрібні нові дотації. Самофінансування книговидання гальмується через зруйнування системи книгорозповсюдження і відсутність доступної для загалу покупців поточної інформації про книги, що виходять з друку. Тому важко навіть уявити, що було б з українською культурою впродовж останніх років, якщо б не фінансування міжнародним фондом "Відродження" друкування в багатьох видавництвах (особливо треба відзначити чудово налагоджену завдяки зусиллям Соломії Павличко працю видавництва "Основи") найкращих зразків давньої і сучасної класики, культурологічної, економічної, політологічної та іншої літератури. Виданню наукових праць з українознавства сприяв /438/ Фонд Катедр Українознавства Гарвардського університету. Цей фонд забезпечив також поширення в Україні значної кількості примірників "Гарвардської бібліотеки давньої української літератури". Діяльність більшості українських меценатів, які теж заслуговують якнайщирішої подяки! — поки що порівняно незначна, але, без сумніву, вона пожвавиться, якщо законодавство сприятиме доброчинній діяльності.
З літератури і преси з-поза меж України масово поширюється у нас тільки друкована продукція Російської Федерації, але найкращі, інтелектуально вартісні, серед імпортованих з Росії книг становлять незначний відсоток. Перед книгами та пресою всіх інших держав поставлені цінові й митні бар’єри. На щастя, великі бібліотеки й наукові установи вже десять років отримують з-за кордону навчальні, довідкові та наукові книги завдяки зусиллям міжнародного благодійного фонду "Сейбр-Світло" та інших доброчинців. Німеччина, Австрія, Франція і деякі інші країни подбали про створення у великих містах культурних центрів або й окремих бібліотек, куди надсилають книжки своїми мовами. Втім, питання, чому в книгарнях України практично не буває білоруських, польських, німецьких чи французьких книжок, ще не цілком на часі, поки в них так мало книжок українських.
Парадоксальна ситуація: друкується надто мало, як на масштаби і потреби України, вартісних видань, але й ті, що видаються, недоступні більшості потенційних читачів. Навіть до київських книгарень надходить тільки частина публікацій київських видавництв і, лише як виняток, невелика частка видань з інших міст держави. У обласних містах нема книжок із сусідніх обласних міст, не кажучи про дальші. Ті книгарні, які залишилися, поруч з косметикою та іншими далекими від культури товарами, торгують переважно отими книжечками-"тріллерами" в кольорових обкладинках, завезеними з сусідньої країни, виданими там же посібниками з бізнесу, комп’ютерів, іноземних мов тощо. Ні "Просвіта", ні товариство "Знання", ні інші громадські організації не змогли поки що створити свої дієздатні загальнодержавні або регіональні книгорозповсюджувальні мережі, хоча певні кроки в цьому напрямі деякі з них вже роблять. Рятують ситуацію, але в межах своїх порівняно скромних можливостей, книгарні "Наукова думка" і "Сяйво" у Києві, Наукового товариства ім. Шевченка та "Українська книгарня" у Львові й дуже нечисленні інші. Раділо серце, коли доводилося бачити дідусів і бабусь, які розповсюджували україномовну й україністичну книжку на київському майдані Незалежності, але її асортимент став мінімальним, жодна політична партія і жодне освітнє товариство їм не допомагають. Як велику перемогу — мало не переломну дату в історії української культури-рекламується в "українофільській" пресі відкриття 11 квітня 2000 р. на книжковому ринку "Петрівка" робочого місця (павільйон 8, місце 17) з продажу УКРАЇНСЬКОЇ (виділення в рекламах — авт.) книжки. Що ж, може ця дата увійде в історичні календарі і відзначатиметься через п’ять, десять і сто років як початок перелому в українському книгорозповсюдженні... Не іронізуймо: краще одне робоче місце, ніж жодного протягом кількох попередніх років.
Саме через занепад старої книгарської мережі та відсутність ефективної нової в Україні зменшилася кількість видань і ще більше зменшилися тиражі; /439/ 1998 p. видано лише 7065 назв книг, з них лише 3794 українською мовою, а 1999 р. — відповідно 6282 і 3585 надрукованих одиниць. Загальний наклад книг і брошур у 1998 р. був 44,1 млн. примірників, а 1999 р. — вдвічі менше — 21,9 млн. 18 У 2000 р. на одну людину ("душу населення") в Україні надруковано 0,89 книги, в той час, як десять років тому цей показник становив бл. 4 примірники, в розвинених країнах він сягає 14-16 примірників 19. Навіть якщо облік неповний (не всі видавці й друкарі надсилають обов’язкові примірники, не всі подають правдиву статистику накладів, чимало є й повністю тіньових видань), це не міняє сумного підсумку: на одного мешканця України припадає в кілька разів менше примірників книг, ніж у будь-якій розвиненій країні.
І все ж є підстави для обережного оптимізму. Зростає популярність щорічного львівського форуму видавців — єдиного протягом останніх років книжкового ярмарку, на якому переважає українськомовна книга. Знову почали регулярно, без запізнень, виходити державна реєстраційна бібліографія, яку готує Книжкова палата України: "Літопис книг", "Літопис журнальних статей", "Літопис газетних статей". Інформацію про найцікавіші новини українського книжкового ринку регулярно подають місячник "Критика" і двотижневик "Книжник-ревю", заслугою останнього є і його внесок у відбудову в Україні повноцінної служби "Книга — поштою".
Принципово нові перспективи відкриває перед книжковим ринком поява електронних засобів реєстрації та розповсюдження інформації, щодо яких Україна теж дуже відстає від найближчих сусідів, не кажучи вже про дальших. Усе ж, важко переоцінити значення того факту, що поширення персональних комп’ютерів створило можливість читати книжку з дискети, видруковувати з неї будь-яку частину, моментально знаходити будь-яке слово чи комбінацію слів. На компактному диску можна мати не лише багатотомну ілюстровану енциклопедію, але й звукові додатки до неї. При цьому будь-яка книжка може бути подана як база даних, забезпечуючи дуже широке коло різних комбінацій пошуку й аналізу. Електронна пошта дає змогу передавати тексти, ілюстрації, /440/ відеофільми й телепередачі, музику з комп’ютера на комп’ютер лініями зв’язку кабельними, супутниковими та іншими. Відкрився доступ з будь-якої місцевості до каталогів найбільших бібліотек, баз даних з найрізноманітніших проблем — призначених для всіх або лише для певних абонентів, — особливо великі тут досягнення Національної бібліотеки ім.В.Вернадського НАН України. І, врешті, бази даних, електронні книжки, газети й журнали, радіо- і телепрограми, блоки особистої, громадської та фірмової інформації — все це об’єдналося у "всесвітній павутині" (www) Інтернету. її особливість — відсутність єдиного центру, точніше, поєднання в загальнодоступну систему безмежної кількості інформаційних центрів. Кожен, хто має порівняно нескладне обладнання, може — практично блискавично — включити в мережу довільну інформацію — текстову, візуальну, звукову. Зазвичай блок інформації починається з "головної сторінки" особи і установи, що розповсюджує цей блок. Підключившись, можна прочитати або видрукувати — в межах певної встановленої на комп’ютері програми — потрібні тексти. З кожної позиції переліку розділів, як із кожного позначеного слова чи малюнка, з виділених певними знаками ділянок екрана можливий моментальний перехід до інших розділів або сторінок, щоб отримати на них будь-які додаткові чи паралельні повідомлення з інших електронних адрес. Наприклад, за інтернетівською адресою Інституту українознавства ім. І. Крип’якевича НАН України (http://www.inst-ukr.lviv.ua) можна знайти бібліографію видань працівників інституту і біо-бібліографічний довідник про всіх його працівників. Обнадійливим є факт, що в Україні вже розпочалося створення програм навчання з електронних видань 20.
Не зупиняючись на безмежних можливостях використання нових інформаційних технологій у народному господарстві, державній адміністрації, науці, культурі, індустрії розваг, підкреслимо значення мережі Інтернету саме як помічника книговидання і як його замінника — нової форми поширення текстів. Почнемо з того, що багато матеріалів з газет і журналів усього світу можна прочитати в "Інтернеті" навіть раніше від появи відповідних друкованих видань у кіосках та домашніх поштових скриньках. Деякі журнали видаються тепер тільки в електронній формі.
Активізується створення віртуальних бібліотек. Це означає, що через мережу Інтернет можна викликати на екран свого комп’ютера і видрукувати повні тексти творів класиків літератури і письменників-початківців (але й графоманів теж), енциклопедій, монографій, статей.
Не треба доводити, наскільки це важливо для українців та українських наукових і культосвітніх установ, які мають обмежені кошти на купівлю книг і передплату періодики або й взагалі їх не мають. Інститут реєстрації інформації НАН України започаткував видання в електронному форматі українського реферативного журналу "Джерело". В Національній бібліотеці України ім.В.Вернадського активно ведеться робота над створенням національної електронної бібліотеки, яка включає повні тексти авторефератів дисертацій /441/ (починаючи з 1998 p.), електронні версії раритетів НБУВ (Київських глаголичних листків X ст. і львівського Апостола 1574 р.), врешті, комп’ютерні версії праць наукових установ та навчальних закладів України. По суті, започатковане перетворення великих бібліотек в універсальні інформаційні центри, які, крім виконання традиційних функцій, надають доступ до національних і світових інформаційних мереж та банків даних 21. Загальнонаціональне значення має укладання Інститутом української біографістики, який діє при бібліотеці ім. Вернадського, бази даних для Національного біографічного словника 22.
Чи електронна книга витіснить традиційну, подібно до того, як телебачення призвело до катастрофічного скорочення відвідуваності кінотеатрів? Як видається, такої загрози на найближчі роки нема. По-перше, за нинішнього стану техніки читання з екрана втомливіше для очей, ніж студіювання друкованих сторінок. Якість відтворення репродукцій живопису і фотографій у високоякісних друках поки що незрівнянно вища від якості зображень на екрані. Доступ до колекцій рідкісних книг в електронному форматі важливіший для широкого кола читачів, зокрема студентів, ніж для дослідників. А головне: є підстави вважати, що матеріальна форма книжки, журналу, газети є і буде привабливішою для багатьох книголюбів, ніж їхні екранні версії.
Нові засоби інформації, слід гадати, не витіснять старих, а навпаки, полегшать їх пошук, у кінцевому підсумку скоротять шлях традиційних книжок до читача. Очевидно, сфера застосування і співвідношення обох варіантів інформації — на папері і на електронних носіях — змінюватиметься, можна передбачити і появу цілком нових інформаційних технологій та їх комбінацій.
Немає меж технічному прогресові. І дуже добре, що на порозі нового тисячоліття своєї історії книжкова писемність отримує надійних електронних помічників. Опора на всі найкращі традиції і невпинний пошук нових можливостей — такою є перспектива дальшого розвитку культури.
Академвидав
Алерта
Вища школа
Дакор
Інкос
Знання
"Знання" України
Каравела
Карт-бланш
Київський національний економічний університет
Книги-XXIКНТ
Кондор
Ліра-К
Магнолія-2006
Новий світ-2000
Нова книга
Основа
Паливода
Прецедент
Світ
Слово
Торсінг
Університетська книга
Хай-Тек прес
Юрінком Інтер
А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА
Веселка
67. Развитие науки, образования, культуры в Украине после получения независимости
Після початку проведення політики перебудови, гласності і демократизації в Україні відбувається широке національно-демократичне піднесення. З середини 80-х років в умовах піднесення національної самосвідомості, становлення демократії багато українських літераторів активно включилися у громадсько-політичне життя. У 1989 р. було засноване Товариство української мови імені Т. Шевченка, метою якого стало утвердження української мови у всіх сферах суспільного життя, її всебічного розвитку, охорона чистоти і самобутності мови. Відбувається справжній газетно-журнальний бум. Народ наново відкриває свою історію, проходять широкі дискусії про гетьмана І. Мазепу, про діяльність Центральної Ради, радянсько-німецький договір 1939, уперше публікуються матеріали про голод 1932—1933 рр. Друкуються раніше заборонені книги, виходять на екрани фільми. Встановлюються перші контакти з діаспорою. Творча інтелігенція взяла активну участь у створенні Народного Руху України.
Після здобуття Україною незалежності в 1991 р. почався новий етап розвитку українського суспільства. Україна стала суверенною демократичною державою, почалися радикальні реформи. Головною особливістю сучасного періоду можна вважати його перехідний характер. Ми можемо говорити про те, що в суспільстві склалася нова соціокультурна ситуація, яка характеризується іншими соціально-економічними умовами, формами власності, характером стосунків між людьми, соціальною структурою, системою цінностей. Принципово новий статус в наші дні отримала національна культура. У той же час серйозно впливає на всі сфери суспільного життя економічна криза, яку переживає наша Україна в кінці ХХ століття
Одним з найважливіших для розвитку культури є питання про національну мову. У 1989 р. Верховною Радою був ухвалений «Закон про мови в Українській РСР». Статус української мови як державної закріпила Конституція України. З прийняттям нового законодавства почався процес переходу на українську мову державних органів, засобів масової інформації, установ культури, освіти. Життя вже виявило багато труднощів, які стоять на цьому шляху. За переписом 1989 р. українці становили 72 % населення республіки, серед них рідною українську мову назвали 67 %, російська мова переважає на сході України, в Криму. Але дуже показовим є ставлення росіян в Україні до української освіти своїх дітей — за даними американського соціолога І. Бремера (1994), 54 % росіян у Львові і 65 % у Києві згодні з тим, щоб їхні діти навчалися в українських школах і майже всі росіяни у Львові та Києві (відповідно 96 та 91 %) визнають, що їхні діти повинні вільно володіти українською мовою. У Симферополі так думають 54 % росіян. Це по суті говорить про підтримку процесу еволюційної українізації неетнічними українцями.
Фінансові проблеми перешкоджають збільшенню тиражів українських книг, комерційна література в основному привозиться з Росії. Тобто очевидно, що для успішного розв'язання проблеми не досить адміністративних заходів, а потрібна культурно-просвітницька робота, державна економічна підтримка. Скорочуються тиражі книг. Оптимальним показником вважається, коли на душу населення друкується 12—14 книг на рік. Якщо в 1991 р. в Україні цей показник становив 3,6, то в кінці 90-х — 0,99. Населення значною мірою позбавлене можливості читати періодику (зараз в Україні тільки близько 8 % сімей передплачують газети або журнали).
У 1999 р. в більш ніж 60 % середніх навчальних закладів викладання здійснювалося державною мовою, за винятком декількох регіонів. У системі середньої освіти зникла одноманітність. З'являються авторські школи. Особливий розвиток отримали нові види середніх навчальних закладів з ранньою профілізацією — гімназії, ліцеї. Діє програма державної підтримки обдарованих дітей. В 2000 р. почато перехід на 12-річну середню освіту. Однак соціальне розшарування населення все частіше додає системі освіти по суті становий характер. Державні школи зазнають фінансових труднощів, вчителям нерегулярно виплачується зарплата. Практично зникла система професійного навчання, оскільки промисловість неспроможна фінансувати ПТУ. Масово закрилися дитячі садки.
Реформується система вищої освіти. Для підвищення її рівня введена система акредитації. Найбільші навчальні заклади отримують статус Національних. Наприклад, Національний Київський університет імені Тараса Шевченка, Національний університет «Києво-Могилянська академія». Крім державних, з'являється велика кількість комерційних вузів. Внаслідок цього кількість різного роду інститутів, академій, університетів зросла майже вдвічі.
За роки незалежності розширилися культурні контакти з різними країнами. Це сталося завдяки роботі різних міжнародних фондів, можливості поїздок, спільним проектам. Були видані твори письменників, які працювали в еміграції, з'явилася перекладна література провідних закордонних істориків-українознавців (у 1993 р. українознавство викладалося у 28 університетах і коледжах США і в 12 університетах Канади).
Попри фінансові та інші труднощі розвивається українська наука. Україна бере участь у найбільших міжнародних програмах століття, наприклад, космічних програмах «Морський старт», «Глобалстар». А також у космічних програмах «Спектр», «Марс-96», «Шатл-97», «Океан», «Природа». Вперше запрацювала національна українська станція в Антарктиді. В той же час на науковому потенціалі дуже серйозно відбилися економічні проблеми. Реструктуризація управління економікою, перехід одних підприємств у приватну власність, збитковість інших негативно позначилися на галузевих наукових і проектних інститутах. Державне фінансування науки скоротилося в чотири рази. В Україну широко завозиться електронна техніка, власна її розробка і виробництво не налагоджуються. Погіршення умов життя і роботи стало головною причиною того, що в 1992—1996 рр. за кордон виїхали тисячі наукових співробітників.
З'явилося розділення культури на елітарну і масову. Україна зіткнулася з таким явищем, як американізація культури, що особливо відчувається в кінематографі (виробництво власних фільмів значно скорочене), популярної музики, літератури.
Для багатьох людей відвідування театрів, музеїв, бібліотек, тим паче які-небудь поїздки стали недоступними. У зв'язку зі значним скороченням життєвого рівня (за рівнем життя Україна займає 95-е місце в світі, а понад половина населення живе нижче межі бідності), погіршенням медичного обслуговування, зростанням вартості ліків, ускла