Лексикология Ответы


Слово как единица языка. Основные признаки слова
Лингвисты дают различные толкования слову.
Слово – это «вместилище предметных значений, из которых слагается система социально-языковой семантики» (В.В. Виноградов).
Слово «есть кратчайшая единица языка, самостоятельная по своему значению и форме» (В.М. Жирмунский).
«Слово — это единица наименования, характеризующаяся цельнооформленностью (фонетической и грамматической) и идиоматичностью» (Д.Н. Шмелев).
Слово — основная значимая единица языка. Оно принадлежит лексико-семантическому уровню языка и состоит из единиц низших уровней — фонем и морфем: фонемы образуют морфемы, а морфемы складываются в слово.
Объединяя, с одной стороны, в своем составе единицы более низких уровней языковой структуры, морфологического и фонологического, слово, с другой стороны, входит в качестве составляющей в единицу более высокого уровня, синтаксического, — в синтаксическую конструкцию.
Функции слова:
номинативная (функция называния, процесс присваивания имен);
сигнификативная (различительная функция);
кумулятивная (накопительная функция);
прагматическая (функция воздействия);
строительная, или конструктивная.
Конститутивные (определяющие) признаки слова:
номинативность (способность называть предметы, качества, действия и т.д.);
лексико-грамматическая отнесенность (каждое слово обязательно принадлежит к какой-либо знаменательной или служебной части речи);
структурная цельнооформленность ((касается, прежде всего, сложных слов) отличает слово от словосочетания: у сложных слов типа свежемороженый, радиопостановка и т. п. грамматические признаки выражает лишь одно окончание НО: белый-белый, пятьсот; ср.: белого-белого, пятистам (исключения, обладающие двуоформленностью));
выделимость (наличие фонетических, семантических и грамматических признаков, на основании которых слово выделяется в тексте);
воспроизводимость (способность слова храниться в памяти и при необходимости активизироваться в соответствующей форме);
недвуударность (слово имеет лишь одно основное ударение, а некоторые слова могут быть и безударными (предлоги, союзы, частицы и др.), однако нет таких слов, которые имели бы два основных ударения);
непроницаемость (неизменяемость, постоянство структуры слова);
информативность (объем знаний о явлениях окружающей действительности);
индивидуальность лексического значения (отражение в значении слова одного определенного класса явлений реальности);
материальность (существование слова в звуковой/графической форме).
Проблема тождества и отдельности слова. Вариантность слова. Лексико-семантические варианты слова. Понятие лексемы
В лексикологии принято различать слово как единицу языка и слово как единицу речи. В первом случае его называют термином лексема.
Лексема — это абстрактная лексическая единица языка, отвлеченная от ее конкретных употреблений в речи. Под этим понимается употребление слова только в одной определенной грамматической форме и одном определенном значении. Например: В моем доме тепло — слово дом здесь употреблено в значении «жилье» и в форме предложного падежа единственного числа. Трехсотлетие царствующего дома Романовых праздновали в 1914 году — здесь то же слово дом употреблено в значении «династия, род» и в форме родительного падежа. Таким образом, лексема — это совокупность всех форм и значений одного и того же слова, которая возможна только как некое обобщение, абстракция. Именно слово как лексема описывается в толковом словаре, где приводятся сведения о его грамматических формах и лексических значениях.
Однако не всегда бывает понятно: дом и домик — одно и то же слово или это разные слова. Эта неясность и представляет собой суть проблемы тождества и отдельности слова.
Проблема отдельности состоит в поисках критериев, позволяющих отличить целое слово от его части (морфемы) или сочетания двух или нескольких слов (словосочетания) в потоке речи, т.е. в определении границ слова. Проблема отдельности слова, таким образом, — проблема речевая (вычленения слова в потоке речи). По отношению к языку эта проблема выступает уже как проблема самостоятельности слова.
Вычленить отдельное слово в потоке речи нам позволяет знание основных его признаков: идиоматичности (единства звучания и значения), фонетической и грамматической цельнооформленности (непроницаемости).
Т.е. критерии отдельности — семантический, структурно-грамматический, фонетический и (не всегда) графический (раздельное написание). Проблема отдельности относится к слову (лексеме) как элементу речи, словосочетания.
Проблема тождества слова заключается в выяснении того, одно и то же слово повторяется в различных контекстах или это разные слова, т.е. в отождествлении различных случаев варьирования ПВ (плана выражения) или ПС (плана содержания) слова.
Звуковая оболочка слова может видоизменяться, варьировать. Так же варьирует и его лексическое значение. В связи с этим вопрос о тождестве слова встает в двух случаях.
Во-первых, когда речь идет о разграничении словоизменения (изменения грамматической формы слова) и словообразования (образования новых слов) — об отличии форм одного и того же слова от однокоренных слов. Грамматическое варьирование не нарушает тождества слова, т.к. не меняет его смысла — меняется только грамматическое значение. Словообразование нарушает тождество на формальном уровне: другая основа, другая структура, другой состав морфем (дом — домик, дом — домашний).
Во-вторых, когда речь идет о разграничении разных значений одного слова и разных значений совпадающих в написании / произношении слов — об отличии многозначного слова от омонимов: свет луны, свет любви — высший свет. Многозначность не нарушает тождества слова, т.к. все значения тесно друг с другом связаны, в них обязательно есть что-то общее (свет луны и свет любви связаны по сходству ощущений).
Значения слов-омонимов не связаны друг с другом (свет луны — «лучи, сияние» и высший свет — «привилегированный круг людей»).
Проблема тождества, таким образом, касается слова как элемента языковой системы, его отношения к другим словам.
Таким образом, проблема тождества касается как ПВ (формы) слова, так и его ПС (смысла). Оно сохраняется при незначительном варьировании ПВ при тождестве ПС (формообразовании) или незначительном варьировании ПС при тождестве его ПВ (многозначности). Однако тождество слова отсутствует, если при тождестве ПВ разный ПС (омонимы) или если при тождестве ПС разный ПВ (синонимы).
Вопрос о тождестве слова тесно связан с вопросом о вариантности слова, или вариантах слова.
Под вариантами слова понимаются такие видоизменения его формы (фонетической или грамматической), которые не влекут за собой изменения его лексического значения, и такие видоизменения его значения, которые не влекут за собой изменения его формы.
В связи с этим можно выделить несколько видов вариантов слова:
1. фонетические варианты, в которых при тождестве ПС варьирует ПВ (фонетический), т.е. фонетический облик слова. Это происходит в трех случаях: 1)фонематические варианты — варьирует звуковой состав (галоша-калоша), 2) орфоэпические (произносительные) варианты — варьирует произношение (коне[ч]но — коне[ш]но), 3) акцентологические варианты — варьирует ударение (творог — творог);
2. грамматические варианты, в которых при тождестве ПС варьирует грамматическая форма слова (словоформа). Это происходит 1) при словоизменении (дома — домов) — словоизменительные варианты; 2) при вариантности одной и той же формы (в доме — в дому) — формообразующие варианты; при варьировании морфологической категории, например рода (белый лебедь — белая лебедь) — морфологические варианты.3. лексико-семантические варианты, в которых при тождестве ПВ варьирует лексическая семантика (дом престарелых — дом Романовых).
Иногда выделяют еще так называемые словообразовательные варианты, когда ПВ изменяется, не меняя плана содержания: лиса-лисица, лист-листок. Однако вряд ли это изменение ПВ может быть названо варьированием, т.к. происходит изменение основы слова (за счет словообразовательной морфемы), а не формообразовательного аффикса, т.е. это не варианты слова, а однокоренные слова, хотя ПС и не меняется.
Таким образом, в речи слово выступает в виде какого-либо варианта, а совокупность всех его вариантов и составляет лексему.
Проблема тождества слова практически решается в словарях: одна и та же лексема описывается в одной словарной статье вместе со всеми ее вариантами (грамматическими и семантическими). Основным грамматическим вариантом принято считать тот, который приводится в качестве заголовка статьи: это исходная (словарная) форма (инфинитив у глагола, именительный падеж у имен). В качестве основного лексико-семантического варианта приводится наиболее употребительное, не зависящее от контекста значение. Разные слова приводятся в разных словарных статьях (или подстатьях).

Аспекты изучения слова в лексикологии
Предметом изучения в лексикологии является слово (лексема) с лексической (т.е. не фонетической и не грамматической) точки зрения. Это изучение слова ведется в нескольких аспектах (и соответственно разделах) лексикологии.
Основной аспект изучения слова — семантический, или семасиологический. Он касается всего, что связано с лексическим значением (семантикой) слова: понятие лексической семантики и ее отличие от грамматической, типология лексических значений, способы изменения и производства новых значений и оттенков значения, многозначность и ее виды и т.п. Большое внимание здесь уделяется основному методу изучения семантики слова — компонентному анализу значения.
Семасиологический аспект изучения слова — это взгляд на слово в направлении: знак > смысл, т.е. от знака (ПВ) к смыслу (ПС). Именно в этом направлении рассматривается слово в толковых словарях: лексема такая-то (например ДОМ) имеет такой-то смысл, значение (например, «жилье человека») и именно этот раздел лексикологии соответственно называется семасиологией.
С ним тесно связан ономасиологический аспект изучения слова — с точки зрения принципов, способов и типов номинации предметов и понятий о них. Соответствующий раздел лексикологии — ономасиология. Ономасиологический аспект изучения слова — это взгляд на слово в направлении: смысл > знак, т.е. от смысла (ПС) к знаку, имени (ПВ).
Семасиология и ономасиология, таким образом, это два подхода к рассмотрению слова: от знака (ПВ) к смыслу (ПС) и наоборот — от понятия (смысла) к его названию (знаку). Последнее предполагает группировки слов по смыслу (тождеству или противопоставлению), т.е. объединение слов по их системным связям (например, синонимии, антонимии и т.п.). Поэтому второй аспект изучения слова можно назвать еще и системным. Системные ономасиологические связи слов рассматриваются и описываются и в особом типе ономасиологических словарей: тематических (идеографических) словарях, словарях синонимов и т.п. Например, в тематическом (или синонимическом) словаре показывается, что понятие «жилье человека» обозначается, кроме слова дом, и другими именами: жилище, жилье, кров, крыша, обиталище, обитель. Особые группы слов образуют понятия «бедное жилье» (хибара, халупа), «богатое жилье» (дворец, терем, хоромы, чертоги) и т.п.К ономасиологическому аспекту лексикологии (ономасиологии) примыкает и ономастика — раздел об особых лексических единицах — именах собственных, или проприальной лексике.
Слово, кроме того, изучается в лексикологии и со стороны его места в словарном составе языка: с точки зрения его происхождения, активности и сферы употребления, стилистической окраски. Поскольку все это относится к общественной (социальной) природе слова, т.к. связано с его функционированием в обществе, данный аспект изучения слова может быть назван социолингвистическим. Этот раздел лексикологии нередко и называют собственно лексикологией (в более узком понимании термина) или просто лексикой. Так, слово дом по происхождению является исконно русским, общеславянским, индоевропейского характера, общеупотребительным, активного запаса, межстилевым.
Кроме слов в словарный состав языка как идиоматичные воспроизводимые единицы входят и устойчивые сочетания слов, фразеологизмы. Их изучают в разделе фразеология. Описываются фразеологизмы в толковых или специальных фразеологических словарях. Например, детский дом — «учреждение для проживания и воспитания детей-сирот».
Антропоцентрический подход к изучению слова, которое в какой-то степени является отражением видения человеком мира, определенного его фрагмента, выделил и особый, лингвокультурологический аспект изучения слова, связанный с выражением в слове культурных понятий (концептов) и национальных коннотаций. Например, в русской культуре понятие (концепт) «дом» тесно связано с понятием уюта, укромного уголка (наш уголок нам никогда не тесен), а отсутствие дома — с бесприютностью. Национально окрашены такие лингвоспецифичные слова, обозначающие жилье человека, как изба или терем (Не красна изба углами, а красна пирогами; В клетках птицы, а в теремах девицы).
Все сведения о различных аспектах изучения слова фиксируются в специальных лингвистических словарях с помощью определенных способов и приемов их описания. Этот раздел языкознания называется лексикография, и он тоже традиционно включается в лексикологию.
Итак, слово — это многоаспектная лексическая единица языка, основные свойства и типы которой рассматриваются в лексикологии, различных ее разделах. Лексикология, в свою очередь, является одним из уровней языка (занимая место между морфемикой и синтаксисом) и, соответственно, — одним из разделов языкознания.
Лексикология рассматривается в синхроническом аспекте, с точки зрения ее современного состояния, т.е. как лексикология современного русского языка. Но есть еще историческая лексикология, в которой рассматривается история лексики, словарного состава языка, история слова и развития его значений.
Кроме того, лексикология современного русского языка рассматривается в описательном аспекте, в отличие от сопоставительной лексикологии, в которой сопоставляется лексика и происходящие в ней процессы и явления одного языка с лексическими явлениями другого языка.

Описание слова в словарях. Основные функции словарей
Лексикография тесно связана с другими лингвистическими дисциплинами и, конечно, зависит от них, но и другие дисциплины зависят от лексикографии, которая во многих случаях самостоятельно решает те или иные проблемы. Но в первую очередь лексикография тесно связана с лексикологией и как учебная дисциплина даже рассматривается как часть ее.
Словарь, таким образом, самостоятельное научное исследование, представляющее интерес и для теории языка. Определяя место словаря в развитии науки о языке, польский ученый В. Дорошевский писал: «Если мы ограничимся определениями, согласно которым лексикография — это составление словарей, наука о методах разработки словарей, а лексикология — это раздел языкознания, исследующий слова с точки зрения их значения и употребления, наука о словарном составе, теоретическая научная основа лексикографии, то мы можем сделать два вывода: во-первых, обе названные дисциплины тесно связаны с языкознанием, более того, развитие языкознания может зависеть непосредственно от лексикологических и лексикографических работ; во-вторых, т.к. существование фундамента определяется тем, что на нем будет построено, лексикографию можно понимать как дисциплину, в некотором смысле как вышестоящую по отношению к лексикологии, ибо результаты важнее замысла и по практическим результатам можно оценивать теоретические основы».
Теорией и практикой составления словарей различных типов занимается лексикография. Как научный термин слово появилось в широком обиходе сравнительно недавно, чуть более столетия. Уже в энциклопедических словарях 1896 г. (Брокгауз и Эфрон) и 1916 г. (Гранат) это слово упоминается в значении «словарная техника», или «научные способы обработки словесного материала языка для составления лексикона».
В современной практике термин употребляется в нескольких значениях: 1) практика составления словарей (словарное дело) — т.е. работа по составлению словарей (в данном смысле это прикладная дисциплина); 2) теория и методика составления словарей — т.е. научный поиск, разработка принципов и методов описания слов и других единиц языка ( в данном смысле это теоретическая дисциплина); 3) совокупность всех словарей данного языка. Лексикография, таким образом, часть языкознания, занимающаяся теорией и практикой составления словарей, тесно связанная с другими его разделами и дисциплинами, имеющая свой предмет изучения (словари), свои научные и методологические принципы, свою собственную теоретическую проблематику. Впервые эту точку зрения в отечественном языкознании высказал Л.В. Щерба в своей известной статье «Опыт общей теории лексикографии (1940 г.).
Основная масса словарей, составляемых в разных странах в разные эпохи, обусловлена определенными социальными задачами, с которыми и связаны основные функции лексикографии:
1. функция межязыкового общения (социальная), осуществляемая преимущественно двуязычными словарями и разговорниками;
2. функция обучения языку (обучающая), как родному, так и иностранному, осуществляемая одноязычными словарями различных типов, в том числе специальными учебными словарями;3. функция описания и нормализации родного языка (справочная), осуществляемая в первую очередь толковыми и другими словарями нормативного типа;
4. функция научного изучения языка (научная), осуществляемая специальными словарями.
Формы и функции лексикографии имели соответствующую эволюцию и развивались неравномерно и не все сразу. В истории лексикографии выделяют три основных периода:
1) Дословарный период (XI-XV вв.), для которого характерны следующие формы словарей: глоссарии (глоссы) — объяснения малопонятных слов в отдельных произведениях; вокабулярии — сборники слов для учебных и других целей; ономастиконы — сборники и объяснения имен. Уже здесь основной была функция обучения: объяснение непонятных (чаще всего заимствованных из других языков) слов. Назначение древнерусских словарей достаточно отчетливо выражено в их заглавиях, например «Толкование о неразумных словесех», «Толкование неудобь познаваемых в писании речем» и др. 2) Ранний словарный период (XVI-XVII вв.) — появление азбуковников и лексиконов, а также переводных словарей. Основная функция словарей в этот период — изучение литературного языка (который нередко отличался от разговорного), а также — межязыковое общение. Наиболее известные словари этого периода: «Толкование именам по алфавиту» Максима Грека и «Лексис, сиречь речения вкратце собраны и со словенского языка на просты русский диялект истолкованы» » Лаврентия Зизания (1596 г.).
3) Период развитой лексикографии (XVIII-XIX вв.) — появление толкового словаря национального языка, а затем и отраслевых словарей разного типа. Основная функция здесь — описание и нормализация родного языка, а затем — накопление, сбор и обработка словарного материала для разных лингвистических исследований в области лексикологии (и других разделов языкознания), истории языка и т.п. Наиболее значимые словари XVIII века: «Лексикон треязычный» Федора Поликарпова (1704 г.) и «Словарь Академии Российской» (1789-1794). Второе издание этого словаря — «по азбучному порядку»: 1806-1822 гг.. Наиболее знаменательные словари XIX века: «Словарь церковнославянского и русского языка» в 4-х тт. (1847 г.), незавершенный академический «Словарь русского языка» Я.К. Грота и А.А. Шахматова (изд. с 1895) и знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля в 4-х тт. (1-е изд. 1863-1866 гг.), много раз переиздававшийся и не потерявший актуальности до сегодняшних дней.
Таким образом, к ХХ веку в лексикографии уже сложились основные функции и типы словарей и началось развитие теоретической лексикографии. В настоящее время можно выделить следующие направления словарной работы:
А) двуязычная лексикография, связанная прежде всего с функцией межъязыкового общения;
Б) учебная лексикография, связанная с функцией обучения языку как родному, так и неродному;
В) описательная, или академическая лексикография, выполняющая функцию научного изучения и описания лексики, семантики, грамматики языка;
Г) нормализующая (регламентирующая) лексикография, выполняющая соответствующую справочную функцию, создающая нормативные словари различного типа.
Многие словари выполняют несколько функций и потому относятся к нескольким направлениям.
Функции и направления в истории лексикографии.
период века функции словари направление
дословарныйXI-XV обучения глоссарии учебное
ранний
словарный XVI-XVII общения азбуковники
и лексиконы переводное
развитой
лексикографии XVIII-XIX
XX-XXI описания и
нормализации
языка толковые и
отраслевые описательно-
нормализаторскоеВ последнее время учебную лексикографию принято рассматривать как самостоятельную дисциплину.
Русской лексикографией последнего времени накоплен значительный опыт в составлении словарей различных типов и назначений. Толковые словари явились базой и основанием для создания целой серии отраслевых (одноаспектных) словарей: исторических, диалектных, этимологических, языка писателя и т.п., т.е. наблюдается заметная тенденция к «лексикографической параметризации» языка, к «ословариванию лингвистических описаний», т.к. «по словарям, по их качеству и количеству судят о лингвистике вообще» (Ю.Н.Караулов). Одними из основных вопросов современной теоретической лексикографии являются: проблема параметризации (типологии) словарей и проблема метаязыка словаря, которые мы рассмотрим ниже.
Первоочередной же задачей современной практической лексикографии является создание нормативно-стилистического словаря современного русского литературного языка, а также разработка новых типов словарей и способов описания языковых единиц в свете новейших достижений лингвистики (например в области семантики) и техники (компьютерная лексикография).

Основные понятия лексикографии
Центральное понятие лексикографии и предмет ее изучения — словарь.
В современном понимании словарь — это упорядоченный (систематизированный) список (перечень) языковых единиц одного уровня (обычно слов) с определенными лингвистическими комментариями, толкованиями и т.п., обычно в виде отдельной книги или серии книг.
Таким образом, первоначальный узкий смысл термина (сборник слов) теперь понимается шире: не обязательно слов, т.к. это могут быть словари морфем или фразеологизмов и т.п. Три других момента в определении понятия «словарь»: упорядоченность — описываемые единицы для быстроты нахождения или других целей располагаются определенным образом: чаще всего по алфавиту, но могут быть и другие способы организации лексики (гнездовой, частотный, смысловой и т.п.); лингвистический комментарий — тот или иной аспект описания слова (правописание, произношение, употребление, образование, семантика и т.п.); обычно в виде отдельной книги — однако словарь может быть и приложением к учебнику или другой книге (именно такими были первые словари).
Основная единица словаря — вокабула, т.е. описываемое в словаре слово.
Совокупность (список) всех вокабул составляет словник словаря. Проблема словника — одна из центральных в лексикографии, т.к. от отбора слов зависит и тип словаря, и характер описания вокабул. Например, в нормативном толковом словаре в словник включаются только слова литературного языка, следовательно, исключается лексика ненормативная: просторечие, жаргон, диалектные слова. В словник орфоэпического словаря включается только лексика с трудностями и вариантами произношения и т.п.
Количество описываемых в словаре слов (вокабул) составляет объем словаря. Обычно информация об объеме словаря приводится на титульном листе словаря или в аннотации. Например, самый большой по объему словарь — четырехтомный «Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля — в нем более 200 тысяч слов. Однотомный «Большой толковый словарь русского языка» под ред. С.А. Кузнецова (1998 г.) содержит 130 тысяч слов. Семнадцатитомный академический «Словарь современного русского литературного языка» (1950-1965 гг.) содержит около 120 тысяч слов, а четырехтомный академический «Словарь русского языка» во 2-м издании (1980-1984 гг.) содержит около 90 тысяч слов. Объем — это не количество томов, которое объясняется не столько количеством вокабул, сколько полнотой (подробностью или краткостью) их описания, а количество описываемых единиц.
Основная структурная единица словаря — словарная статья. Это относительно автономный раздел словаря, вводимый заголовочным словом, в котором оно получает ту или иную лингвистическую характеристику. В каждой словарной статье обычно описывается только одна вокабула. Однако в некоторых словарях (гнездового типа) в словарную статью включаются и производные однокоренные слова или семантически (тематически) близкая группа слов. В словарях синонимов и антонимов словарная статья включает весь синонимический ряд или антонимическую пару и т.п. Тем не менее только одно слово в словарной статье считается главным: оно является как бы вводным в словарную статью и потому называется заголовочным. Это слово является как бы представителем лексемы в словаре, поэтому приводится в условной исходной (словарной) форме: неопределенная форма глаголов (инфинитив), именительный падеж единственного числа имен, мужской род прилагательных и причастий. В некоторых словарях (например орфографическом) только этим словарная статья и ограничивается. Такие словари называют односторонними. Большинство же словарей содержат более или менее подробную и разнообразную (или определенную) языковую информацию, или лингвистический комментарий. Такие словари называют двусторонними. Таким образом, в структуре словарной статьи две стороны: левая (заголовочное слово) и правая (лингвистическая информация, т.е. все, что об этом слове сказано). В первую очередь сюда относится толкование значения слова. Кроме того, компонентами словарной статьи являются лексикографические пометы и иллюстрации.
Лингвистическая информация представляется в словаре определенными, сложившимися в лексикографической традиции способами, которые называют метаязыком словаря (т.е. специальным, иногда условным языком описания). В первую очередь сюда относятся способы (приемы) толкования лексического и грамматического значения.
Существуют традиционные, сложившиеся уже веками способы толкования лексического значения слова, или словарные дефиниции.
Толкование — это определение, объяснение лексического значения (слова или фразеологизма). Впервые термин употребил для определения типа своего словаря В.И. Даль, который написал на титуле словаря: «Словарь назван толковым, потому что он не только переводит одно слово другим, но толкует, объясняет подробности значения слов и понятий, им подчиненных».
Традиционно используются следующие способы толкования значений (виды словарных дефиниций):
1) описательный — наиболее полный способ толкования: представляет собой развернутое описание значения (в форме предикативной перифразы, типа «N — <это>... ») с перечислением признаков предмета, как общих, родовых, так и частных, различительных (отличающих от других), из которых и складывается понятие. Например:
Ложка — «предмет столового прибора для зачерпывания жидкой или рассыпчатой пищи»;
Глухой — «лишенный чувства слуха»;
Мазать — «покрывать слоем жидкого или жирного».
Разновидностью описательного способа является словообразовательное толкование, которое используется только для производных слов, — в этом случае значение объясняется через производящее слово. Например:
Зеленеть — «становиться зеленым»;
Библиотекарь — «работник библиотеки»;
Серебряный — «сделанный из серебра».
Формально разновидностью описательных дефиниций является и т.н. предметный способ толкования — объяснение значения через знакомый предмет. Обычно так толкуют прилагательные, обозначающие цвет:
Белый — «цвета мела, молока, снега»;
Красный — «цвета крови»;
Оранжевый — «цвета апельсина».
2) Часто в словарях (особенно кратких) используют более компактные способы толкования: синонимический (путем подбора синонимов) или отождествляющий (тождественный по смыслу синоним вводится с помощью слов то же, что):
Алчный — «жадный, корыстолюбивый»;
Очи — «то же, что глаза».
Нередко в словарях используют смешанное толкование: отсылочное и синонимическое, а иногда и антонимическое. Например:
Добрый — «относящийся к людям с расположением; отзывчивый; противоп.: злой».
3) В некоторых случаях вместо толкования слова просто дается отсылка к другому слову (обычно с помощью пометы см. или какой-либо грамматической пометы) — такой способ так и называется отсылочным, и прибегают к нему, когда слова не различаются лексическим значением, но различаются значением грамматическим (например, частью речи):
Закругление — см. «закруглить»;
Золотой — см. «золото»;
Затуплять — несов. к «затупить»;
Знойно — нареч. от «знойный».
Указанные способы толкования значений используются во всех толковых словарях XIX-XX века (а некоторые и в более ранних словарях: например, синонимическое толкование). Все указанные способы используют прямые номинативные толкования. В последнее время стали разрабатываться и новые, нетрадиционные способы толкования значений.
Один из них — использование цельных «толковательных предложений», принятое в новом «Толковом словаре русского языка» под ред. Д.В. Дмитриева (2003), основанное на идее связи слова с конкретными объектами действительности. Например, слово ДОМ толкуется в нем не просто — «помещение для жилья человека», а иначе:
ДОМ. Дом — это сооружение, имеющее крышу, стены, окна и помещения внутри, в котором живут или работают люди и т. д.. Многие виды лингвистической информации о слове (например, грамматическая или стилистическая характеристика) даются в традиционных словарях очень кратко, с помощью специальных лексикографических помет (сокращенных слов). В зависимости от типа лингвистической информации различаются и пометы. В современных словарях (различного типа, а не только толковых) традиционно используются следующие типы помет:
1) Грамматические пометы — указания на часть речи, грамматическую форму, особенности склонения и другие грамматические характеристики.
2) Семантические пометы — указания на специфику семантики слова, например на тип значения (прямое или переносное — в последнем случае ставится семантическая помета «перен.»).
5) Исторические пометы — указывающие на динамику употребления или историческую перспективу слова ( устар., истор., — для устаревших слов и понятий; нов. — для новых слов).
6) Функциональные пометы — указывающие на сферу употребления слова (обычно для областных или профессиональных слов): обл., спец.
В качестве иллюстраций (демонстрации употребления слова в речи, контексте) в словарях используют:
1) речения (типичные для данного слова словосочетания), например:
Зеленый. 1. Цвета травы. Зеленые листья.
2) искусственный контекст (придуманные авторами предложения), например:
Зеленый. 2. Незрелый (о плодах). Виноград еще совсем зеленый.
3) цитаты (обычно из художественной литературы), например:
Зеленый. 3. Неопытный по молодости. Со мной он обращался, как с самым зеленым подростком (Достоевский).
4) пословицы и поговорки, например: Молодо-зелено.
Набор компонентов словарной статьи определяется типом словаря. Например, наиболее полный набор компонентов представлен в толковых словарях, наименее — в орфографических и подобных им односторонних словарях. Некоторые толковые или учебные словари охватывают так много параметров описания, что каждый из них выделяется (зрительно, графически) в особую зону: зону грамматики, зону сочетаемости, зону значений, зону иллюстраций и т.п.
Характер описания слова (метаязык) — определяется целями и задачами словаря.
1357402-1381532
1316355-1464310
Лексическое значение слова. Компоненты лексического значения
Слово — единица двусторонняя, т.е. имеющая ПВ и ПС, единство звучания и значения. Значение слова — это его содержательная сторона, план содержания (ПС), и прежде всего — лексическое значение, содержательная, внутренняя сторона (ПС) вообще любой значимой языковой единицы, в отличие от внешней, звуковой, формальной стороны (ПВ). При этом ПС языковых единиц двойственен, и это различается в самом языке разными словами: значение и смысл, которые могут употребляться и как синонимы (значение = смысл), и в то же время различаться.
Семасиология — это аспект языкознания, изучающий семантическую сторону значимых языковых единиц (лексических и грамматических). В связи с этим различают лексическую и грамматическую семантику, или лексические и грамматические значения. Носителем каждого языкового значения является определенная языковая единица: слово, морфема, синтаксема. Но в то же время почти все значения реализуются в основной единице языка — слове.
Лексическое значение является индивидуальной принадлежностью данного слова. Например, только слово ДОМ имеет ЛЗ «помещение для жилья человека». Другие (даже очень близкие по смыслу) слова имеют уже свои значения. В таком случае можно сказать, что лексические значения являются семантическими различиями между словами (лексемами). Это значит, что слова отличаются друг от друга не только ПВ (звуковой оболочкой), но и (прежде всего) ПС, лексическими значениями. Даже, как мы уже знаем, слова, тождественные с точки зрения ПВ, отличаются ЛЗ (например, КОСА — «заплетенные волосы», КОСА — «сельскохозяйственное орудие для срезания травы» и КОСА — «узкая песчаная отмель» — три разных слова, т.к. у них разные ЛЗ).
Грамматические же значения не являются индивидуальной принадлежностью только этого слова (и даже только этой морфемы) — они общие, стандартные, одинаковые у целой группы слов (т.е. они не индивидуальные, а групповые, корпоративные). Так КЗ «предмет» имеет не только слово ДОМ, но и любое другое существительное. То же самое можно сказать и о ГЗ «неодушевленность», «мужской род». У другой группы существительных будет другое ГЗ: ЖЕНА, МУЖ, СЫН, ДОЧЬ, СЕСТРА, БРАТ — их ГЗ, в отличие от первой группы слов, — «одушевленность». А слова СТЕНА, ПОЛКА, КРОВАТЬ, КУХНЯ имеют ГЗ «женский род». Таким образом, можно сказать, что КЗ — это семантические различия между лексико-грамматическими классами (категориями слов), или иначе — частями речи. То же самое — некоторые ГЗ (например, одушевленность или род существительных). А некоторые ГЗ, кроме того, — это еще и семантические различия между словоформами (например, падеж).
Групповыми, а не индивидуальными, являются и словообразовательные значения. Так, СЗ «уменьшительность» содержат, кроме слова ДОМИК, слова того же словообразовательного типа (т.е. образованные по той же модели: ДОМ + ИК): СТОЛИК, НОСИК, ГЛАЗИК, РОТИК и т.п. Следовательно, можно сказать, что СЗ — это семантические различия между словообразовательными типами.
ЛЗ отличается от КЗ, ГЗ и СЗ индивидуальностью, а все остальные типы значений, в отличие от ЛЗ, являются в той или иной степени обобщенными, групповыми, корпоративными, отвлеченными от конкретного ЛЗ слова.
Грамматические и словообразовательные значения в слове всегда, в отличие от ЛЗ, формально выражены соответствующими формообразующими или словообразующими аффиксами. Например, в слове ДОМИК СЗ «уменьшительность» выражено словообразовательным суффиксом -ик-, а ГЗ рода, числа, падежа — с помощью формообразовательного аффикса: нулевого окончания.
Таким образом, компонентами общей семантики слова (семантической структуры слова) являются все ЛЗ и ГЗ (а также СЗ производного слова). Кроме того, следует отметить, что все указанные значения (за исключением некоторых ГЗ) являются составной частью (компонентом) ЛЗ.
Итак, ЛЗ — это индивидуальное значение слова, выражаемое лексемой в целом, включающее в себя и другие типы значений (словообразовательные и некоторые грамматические).
ЛЗ — это 1) понятие о предметах реального мира (соотнесенность с предметом и понятием о нем, или предметно-понятийная отнесенность слова), 2) оформленное фонетически и грамматически (т.е. заключенное в слове), 3) элемент лексико-семантической (и грамматической) системы языка.
ЛЗ обусловлено целым рядом факторов, как лингвистических, так и экстралингвистических (неязыковых). К ним относятся, в первую очередь, реальная действительность (отношение к предмету), мышление (отношение к понятию) и языковая система (отношение к языку). Кроме того, в ЛЗ отражается и психическая, эмоциональная деятельность человека, его отношение к обозначаемому, или прагматика. Эта обусловленность разными факторами и составляет основу структуры ЛЗ, или его компонентного состава. Под компонентом понимается, таким образом, составляющая ЛЗ, обусловленная определенным фактором, или аспектом его рассмотрения. Эти компоненты можно считать макрокомпонентами, в отличие от более мелких, на которые они раскладываются, или микрокомпонентов, о которых поговорим чуть позже.
Каждое слово связано с определенными предметами и явлениями окружающего нас мира, т.к. называет их. Так в ЛЗ находит выражение предметная отнесенность слова: слово называет предметы, т.е. реалии окружающего мира, «кусочки действительности». Этот аспект ЛЗ В.В. Виноградов и называл «предметно-вещественным содержанием». Связь слова с предметом реального мира заключается в том, что в ЛЗ отражены основные признаки называемых предметов, наиболее существенные для отличия данного слова (и называемого им предмета) от других. Дефиниции в толковых словарях и представляют собой перечисление этих признаков реалий. Называемый предмет может быть не только реально существующим, но и представляемым, воображаемым, даже «фантастическим конструктом», и это тоже находит (или должно находить) отражение в ЛЗ и его толковании.
Слово «предмет» аменяют термином денотат или референт, или просто означаемое. Соотнесенность слова с предметом, реалией (денотатом, референтом) называют в этом случае денотативной (референтной) отнесенностью, а соответствующий компонент (или аспект) ЛЗ — денотативным компонентом, или денотативным значением. Термины денотат и референт иногда при этом употребляют как синонимы, но иногда различают как общую (денотат — предмет как представитель класса предметов) и частную (референт — конкретный обозначаемый предмет речи) предметную отнесенность. Предметную отнесенность имеют только знаменательные слова. Служебные слова и междометия, не называя предметов реальной действительности, т.е. не выполняя номинативной функции, денотативной отнесенности не имеют.
Однако слова и их ЛЗ соотносятся с реальным миром не непосредственно, а через понятие, мышление (категории логики). Существенные признаки ряда однородных предметов обобщаются в нашем сознании в понятие о данных предметах. Понятие, таким образом, это обобщенный образ предмета, мысль о предмете, выделяющая его существенные признаки. Именно в таком обобщенном виде понятие и воплощается в слове, в его ЛЗ. Соотнесенность слова с понятием называют понятийной отнесенностью, а соответствующий макрокомпонент ЛЗ — лексическим понятием, или сигнификатом (реже — десигнатом), или сигнификативным значением.
Сигнификативную отнесенность (сигнификативное значение) имеют все слова, даже не имеющие денотативной отнесенности, т.е. не только знаменательные, но и служебные, и междометия, и местоимения, хотя по этому поводу нет единого мнения (как и по поводу имен собственных, которые не обобщают). Их ЛЗ так же индивидуальны, как и у слов «полнозначных», поэтому мы всегда отличим по их ЛЗ предлог ПОД от НА (и даже увидим их семантическую противопоставленность, антонимию), союз А от И, частицу ЖЕ от ДАЖЕ. То обобщенное понятие, которое они выражают, и есть их ЛЗ.
Понятия могут быть обиходными и научными. Обиходные понятия выражаются в первичных обобщениях, бытовых представлениях людей о реальной действительности. Они находят воплощение в обиходных значениях слов. На базе обиходного мышления развивается мышление научное, осуществляемое в форме научных понятий. Эти понятия выражаются терминологическими значениями слов. Обиходные значения более индивидуальны для каждого носителя, научные более объективны. В основе данного разграничения типов значений лежит рассуждение А.А. Потебни о «ближайшем» и «дальнейшем» значении слова. Первое общенародно, оно обобщает только самые существенные признаки предмета, второе — все его признаки, оно-то и является базой для обиходного, индивидуального значения.
Другим «дальнейшим» развитием значений является образное мышление, формирующее художественные, или эстетические значения слов. Они еще более индивидуальны — у каждого автора (поэта или писателя).
Таким образом, ЛЗ — это в первую очередь предметно-понятийная (денотативно-сигнификативная) отнесенность слова, для краткости называемая чаще всего просто денотативным (или понятийным) значением.
Однако ЛЗ как языковая категория обусловлено и самим языком, прежде всего его системой, вернее — его местом в системе языка. Этот аспект ЛЗ называют структурным значением. Структурное значение проявляется в особенностях его структуры, т.е. наличии микрокомпонентов, обусловленных лексической системой языка.
Система языка представлена двумя видами отношений: парадигматикой (т.е. отношениями на основе сходства или противопоставленности понятий) и синтагматикой (т.е. отношениями на основе смежности понятий, сочетаемости слов). И то и другое определяет компонентный состав индивидуального ЛЗ каждого слова.
Таким образом, ЛЗ — это структура микрокомпонентов, состав которых обусловлен парадигматикой и синтагматикой слова.
ЛЗ оказывается обусловленным не только предметно-понятийной отнесенностью слова, но и лексико-грамматической системой языка, местом слова в этой системе. Этим определяется и компонентный состав ЛЗ, в особенности набор микрокомпонентов денотативной части значения (ДЗ).
Не только предмет и понятие, а также место в системе определяют характер ЛЗ, но и отношение говорящего к называемому объекту. Этот аспект семантики слова называют прагматическим, или прагматикой.
Иногда этот компонент значения называют коннотативным, или коннотацией. В узком смысле к коннотациям относят эмоционально-экспрессивную, оценочную или стилистическую информацию, в широком смысле — любой добавочный компонент смысла (ассоциативный, фоновый, национально-культурный и т.п.).
Под эмоциональной коннотацией (или эмоциональной окраской слова) подразумевают выражение словом эмоции, чувства (в дополнение к ДЗ): иронии, шутки, ласки, презрения и т.п.
Экспрессивная окраска — то же, что эмоциональная, но это еще и информация об усилительности (усилении признака).
Оценочная коннотация — это выражение одобрения или неодобрения. Чаще всего они объединяются, т.к. дополняют друг друга, поэтому называются вместе эмоционально-оценочной коннотацией.
Стилистическая коннотация — это информация о применении слова в определенном стиле (стилистическая окраска слова).
Таким образом, под коннотацией понимается эмоционально-стилевое содержание, входящее в состав семантики слова (или представляющее ее целиком).
К коннотациям относят и социально-историческую, и национально-культурную информацию (национально-культурный компонент).
Коннотациями (К) иногда считают и различного рода ассоциации и символы (символические значения). Например, многие названия животных содержат такие коннотации (из которых иногда формируются переносные значения): КОТ — символ лени, ОСЕЛ — глупости и т.п.
Таким образом, смысловая структура слова складывается из ряда макрокомпонентов: ГЗ + ЛЗ (ДЗ) + (СЗ) + (К). Многие из указанных компонентов можно рассматривать и в составе ЛЗ, тогда его структура может быть представлена так: ЛЗ = КЗ + (ГЗ) + (СЗ) + ДЗ + К.
Например: ДОМИШКО
КЗ — «предмет»
ГЗ — «неодушевленный» (другие ГЗ в ЛЗ этого слова не входят)
СЗ — «маленький»
ДЗ — «дом»: «строение», «для жилья», «человека»
К — уничижительно, презрительно; разг.
Некоторые слова мотивированны, т.е. понятен, объясним повод для их номинации. Этот признак, положенный в основу названия, называют мотивирующим компонентом семантики слова (мотивировкой слова), или этимологическим значением. Поскольку он отражен в звуковой оболочке (фонетической форме) слова, его называют еще внутренней формой слова (ВФ) — термин ввел А.А. Потебня. Таким образом, семантическая структура мотивированных слов может включать и этот компонент. Слова с ясной ВФ называют мотивированными.
Утрата ВФ называется деэтимологизацией. Поиском и изучением забытой ВФ занимается особая наука (раздел исторической лексикологии) — этимология. Слова с утраченной ВФ называются немотивированными.
Таким образом, ЛЗ представляет собой совокупность лексических, грамматических и коннотативных компонентов, среди которых выделяются общие (родовые) и дифференциальные (различительные) компоненты (семы), основные и периферийные, потенциальные.
Компонентный анализ. Понятие семы. Виды сем. Способы толкования лексического значения
Понятийное ядро слова, его ДЗ, можно расчленить на более мелкие единицы смысла, каждая из которых соответствует определенному признаку называемого предмета (денотата). Каждый из таких микрокомпонентов принято называть термином сема, а саму методику разложения ЛЗ на семы назвали компонентным, или семным анализом. Совокупность элементарных смыслов (сем) и составляет структуру ЛЗ, или семему. (В семантическую структуру слова в целом включаются еще и грамматические признаки, или семы, часто их называют граммемы). Элементарной единицей смысловой структуры слова является, таким образом, сема, которая «представляет собой отражение в сознании носителей языка различительных черт, объективно присущих денотату, либо приписываемых ему данной языковой средой и, следовательно, являющихся объективными по отношению к каждому говорящему» (В.Г. Гак).
Поскольку ЛЗ слова представляет собой структуру, то и семы в ней особым образом организованы, т.е. являются некой иерархией. В связи с этим принято различать следующие типы сем: архисема (родовая, главная сема) и дифференциальные (видовые, различительные) семы.
Выделяются еще и факультативные семы (необязательные), периферийные семы (второстепенные) и потенциальные семы. В них отражаются несущественные (неразличительные) признаки предмета, которые, однако, могут проявиться в определенных условиях. Например: ЕЛКА: 1) «дерево» — архисема; 2) «хвойное»; 3) «вечнозеленое»; 4) «конусообразное» — дифференциальные семы; 5) «символ Нового года» — потенциальная сема.
Именно на их основе нередко развиваются производные, переносные значения. Например, в семантике слова ДОМ кроме уже выделенных сем можно выделить потенциальную «для проживания семьи», на основе которой и возникло одно из производных значений слова «семья» (ср.: дружить домами).
Компонентный анализ позволяет установить интегральные (одинаковые) и различительные признаки в одной лексико-семантической группе слов
Общие семантические признаки позволяют установить и системные связи внутри слова (между отдельными его значениями).
Компонентный анализ открывает и новые возможности лексикографического описания семантики слова: с помощью набора сем, или, как их еще называют, семантических множителей. Так, в автоматизированном «Русском семантическом словаре» (Ю.Н. Караулов и др., 1982 г.) значения представлены в виде «кодированной записи смысла каждой единицы как совокупности семантических множителей».
Это удобно для выявления различных семантических отношений.

Изменение лексического значения. Способы семантической деривации (производности)
Основными способами изменения ЛЗ, семантического производства (семантической деривации) являются: 1. смещение, или родовидовой сдвиг (сужение и расширение значения) и 2. перенос (по сходству или смежности).
1. Родовидовой сдвиг (смещение) семантики слова заключается в том, что значение становится либо более общим (изменение от вида к роду: переход видового понятия в родовое), либо более частным (изменение от рода к виду: переход родового понятия в видовое). В первом случае происходит расширение значения, устраняются видовые, различительные признаки (семы); во втором — его сужение, добавляются видовые, различительные семы (для отличия от другого вида).
Пример расширения значения:
БЕЛЬЕ . 1) Изделия из ткани, нижняя одежда > 2) Изделия из ткани
Пример сужения значения:
ПЛАТЬЕ. 1) Одежда > 2) Одежда женская (Сшила дочке летнее платье)
В некоторых случаях сужение значения происходит в результате семантического стяжения (конденсации) словосочетания и включения значения одного слова в другое: смертная казнь > казнь, нижнее белье > белье, высокая температура > температура. Особенно характерно данное явление для разговорной речи: уже год как сидит (в тюрьме), хорошо готовит (еду) и т.п. Сужение и расширение значения — очень активный процесс в русском языке, приводящий нередко к историческому изменению значений и утрате первичного (мотивированного) значения. Например, в современном русском языке произошло сужение значения в словах: ПИВО (первоначально — вообще «питье»), МУЖ (первоначально — вообще «мужчина») и др. Расширение значения произошло в слове ЧЕРНИЛА (первоначально — «черная» «жидкость для письма»). Сужение/расширение значения осуществляется в пределах того же самого понятия, в отличие от переноса названия на другое понятие, родовая сема (архисема) не изменяется.
2. Перенос названия — это всегда смена понятия. Например: ЛИСА-1 — «животное» и ЛИСА-2 «человек». В русском языке продуктивны два типа переноса — метафора (перенос на основе сходства понятий) и метонимия (перенос на основе смежности понятий). При этом меняется родовая сема (архисема).
Метафорический перенос (метафора) осуществляется на основе сходства понятий по какому-либо признаку.
Пример метафорического переноса:
ЛИСА
1) животное (хитрое)
2) человек, хитрый
В ЛЗ этих ЛСВ есть интегральная (одинаковая) сема — второе значение образовано от первого на основе метафорического переноса по сходству признака «хитрость».
Метафорический перенос может происходить на основе сходства: формы, цвета, звучания, свойства, действия, функции и т.д. — последняя модель называется функциональной метафорой.
У одного и того же слова может быть несколько производных значений на основе переноса по сходству разных признаков разных понятий:
Метонимический перенос (метонимия) осуществляется на основе смежности понятий: пространственной, временной, логической, количественной, ассоциативной и т.п. При этом архисема первого значения становится дифференциальной (или потенциальной) семой второго (или наоборот).
Метонимический перенос очень продуктивен в русском языке. Особенно часто встречаются следующие модели переноса на основе смежности:
место > лицо (просторная аудитория > внимательная аудитория, новая школа > вся школа смеялась);
действие > место (выполнить работу > приехать на работу);
материал > изделие (выставка акварели);
дерево > плод (зеленый виноград, кислая слива);
автор > произведение (читать Чехова, взять Блока);
часть > целое (голова коровы > в стаде сто голов) и т.п. (Такую модель переноса по смежности называют еще синекдохой).
Многозначные слова представлены в толковых словарях всей совокупностью лексико-семантических вариантов, которые нумеруются (1, 2, 3 и т.д.). Однако, поскольку процесс лексико-семантического производства диахроничен, новые значения, появившиеся у слова, имеют разную степень самостоятельности, закрепленности их в языке. Поэтому часто наряду с самостоятельным значением некоторые словари выделяют оттенок основного значения (с помощью какого-либо лексикографического знака, чаще всего).
Многозначность слова, таким образом, является результатом лексико-семантического варьирования слова, процесса лексико-семантической производности, или семантической деривации. Первоначально каждое слово однозначно, многозначность — явление вторичное. «Провоцирует» появление новых значений компонентный характер ЛЗ, в котором все компоненты носят как бы потенциальный характер, но каждый из компонентов в зависимости от употребления в речи, контекста либо затушевывается, либо выдвигается на передний план, актуализируется.
Обусловленность производных значений первичными делает все значения многозначного слова тесно связанными друг с другом, что позволяет говорить в данном случае о тождестве слова, т.е. об одном и том же, хотя и многозначном слове. Это позволяет отличать полисемию от омонимии, которая иногда (но не всегда) также является следствием лексико-семантического варьирования, но она уже — результат распада полисемии, разрыва внутренней связи между значениями, утраты связующих компонентов значения. Например, значения слова ЛИСТ (лист дерева и лист бумаги) уже утратили внутреннюю связь и бывшее многозначное слово распалось на два разных слова-омонима. Таким образом, при диахроническом подходе к значению выстраивается следующая цепочка связанных друг с другом понятий:
МОНОСЕМИЯ —> ПОЛИСЕМИЯ —> ОМОНИМИЯ
Моносемия и полисемия как результат лексико-семантического варьирования. Смысловая структура многозначного слова. Топологические типы полисемии: элементарная, радиальная, цепочечная. Вопрос об основном значении. Понятие семемы и семантемы
Большинство слов русского языка имеют не одно, а несколько ЛЗ. Такие слова традиционно называются многозначными.
Способность слова соотноситься одновременно не с одним, а с разными предметами реальной действительности, выражать разные, но в чем-то сходные между собой или смежные понятия называется многозначночтью, или полисемией.
Многозначным слово (лексема) является как единица языка. В речи слово всегда выступает лишь в одном своем значении (т.е. как лексико-семантический вариант, ЛСВ). Отдельное значение многозначного слова (как и единственное значение однозначного слова) называют семемой.
Совокупность сем образует смысловую структуру семемы. Совокупность семем (многозначного слова) образует в свою очередь смысловую структуру многозначного слова, которую иногда называют семантемой.
Таким образом, термины лексема и ЛСВ используют чаще для обозначения ПВ слова, а термины сема, семема и семантема — для обозначения ПС слова.
ЛСВ слова различаются своими лексическими значениями (семемами), как словоформы различаются грамматическими значениями. Иными словами, ЛСВ как элементарная лексическая единица — это совокупность всех грамматических форм слова, соотнесенных с одним из его значений.
Однако ЛСВ одного слова могут отличаться системой форм.
В отличие от ЛСВ, слово (лексема) — это совокупность всех его грамматических форм во всех имеющихся значениях, т.е. совокупность всех его ЛСВ, внутренне взаимосвязанных.
У однозначных слов понятие лексемы и ЛСВ совпадает, т. к. семантических вариантов попросту нет, или он всего (пока) один. Явление однозначности называется также моносемией.
Отдельные значения многозначного слова внутренне связаны, образуют некую иерархию значений, взаимосвязанных и взаимообусловленных, т.е. определенную систему отношений. Однако отношения взаимосвязанности и взаимообусловленности возникают потому, что значения плавно «вытекают» одно из другого, являются производными друг от друга или от основного значения. Эти отношения производности можно изобразить схематически.
1. В виде «цепочки» ЛСВ, когда все значения вытекают последовательно одно из другого. Например: ДОМ- 1 (строение для жилья человека, семьи) > ДОМ- 2 (живущие вместе родственники, семья) > ДОМ-3 (связанные родственными узами несколько поколений; род) > ДОМ- 4 (правящий род, династия). Такая полисемия называется цепочечной.
2. В виде «гнезда» ЛСВ, когда все производные значения вытекают из одного, основного. Например: СТОЛ-1 (предмет мебели в виде горизонтальной плиты для еды) > СТОЛ-2 (еда); СТОЛ-1 > СТОЛ-3 (отдел в учреждении с таким предметом мебели); СТОЛ-1 > СТОЛ-4 (горизонтальная плита ледника).
Такая полисемия называется гнездовой, или радиальной.
3. Если ЛСВ всего два, такую полисемию можно назвать элементарной. Например: МУЖ-1 (мужчина) > МУЖ-2 (супруг; мужчина, состоящий в браке с женщиной).
4. Но чаще всего многочисленные ЛСВ одного слова представляют собой соединение цепочек и гнезд, т.е. полисемия носит смешанный характер и потому так и называется — смешанной. Например, КАМЕНЬ-1 (горная порода), КАМЕНЬ-2 (отдельный кусок такой породы), КАМЕНЬ-3 (могильная плита), КАМЕНЬ-4 (тяжелое чувство), КАМЕНЬ-5 (болезненные образования).

Таким образом, полисемия — явление вторичное, результат лексико-семантического варьирования, или производства (деривации). Поскольку это явление диахроническое, судить о нем можно лишь по его следам, результатам — т.е. реконструируя саму систему смысловой структуры слова. Так, на основе у слова ДОМ возникло значение «семья» на основе того, что в доме обычно живут члены одной семьи, вместе. Такие отношения называются отношениями смежности. А у слова СТОЛ возникло значение «горизонтальная плита ледника», потому что эта ледниковая плита похожа на крышку обеденного стола. Значит, новое значение возникло на основе сходства. Получается, что новые значения развиваются на основе каких-либо различительных (или потенциальных) сем основного значения, вытекает как бы из них:
Одно и то же название, таким образом, переносится на другое понятие, чем-либо близкое предыдущему.
Процесс изменения значений, лексико-семантического варьирования, образования новых значений — процесс открытый, т.е. предполагающий дальнейшее развитие и изменение семантической структуры слова (или забвения некоторых значений).
Моносемия — это потенциальная полисемия, т.к. у однозначных слов могут развиться (и разовьются) новые значения, а полисемия со временем может преобразоваться в омонимию, как это уже случилось со многими словами. Например, слово ДАЧА как отглагольное существительное первоначально обозначало лишь отвлеченное действие «давание». Это значение сохранилось до сих пор как основное (1) (дача показаний). Затем значение конкретизировалось, произошел метонимический перенос по смежности понятий «действие» — «предмет, на который направлено действие», и у слова появилось несколько новых значений, зафиксированных историческими словарями, с интегральной семой «то, что дают»: «подарок, подношение» (2) (чтобы стрельцы на дачи не прельщалися); «участок земли данный в чье-либо владение» (3) (эти места исстари в дачах); «документ на право владения этой землей» (4); «дом, имение, построенное на этом участке» (5); «загородный дом» (6) (у него дача под Москвой); «место за городом для летнего отдыха» (7) (летом детей вывезли на дачу).
Связь с глаголом ДАВАТЬ утрачивалась, и значения развивались уже по смежности других понятий. Когда же некоторые из них устарели (например, 2-5), семантическая связь между 1 и 6-7 значениями утратилась, и последний ЛСВ обособился в самостоятельное слово-омоним, что мы и обнаруживаем в современном русском языке.

Типы лексических значений
Основанием для классификации (любой) служит та точка отсчета, с которой рассматривается данное понятие. Такая точка отсчета называется параметром классификации.
Начало классификации лексических значений было положено В.В.Виноградовым в статье «Основные типы лексических значений слова». Потом она дополнялась и уточнялась другими исследователями в зависимости от различных выдвигаемых точек отсчета (параметров). В результате сформировалось несколько классификаций типов ЛЗ (по разным параметрам).
1. С точки зрения соотношения языка и речи. Значения подразделяются (И.М. Кобозева и др.) на виртуальные (языковые) и актуальные (речевые, ситуативные, контекстуальные). В.В. Виноградов называл последние употреблением (в отличие от значения).2. С точки зрения нормы (узуса) значения обычно подразделяются на узуальные (общенародные, общеязыковые) и окказиональные (индивидуально-авторские).
3. С точки зрения функционального типа, выполняемой словом функции ЛЗ могут быть номинативными или неноминативными (сигнальными).
Номинативные значения с учетом их коммуникативной функции в речи (коммуникативном акте) подразделяются (Н.Д. Арутюнова) на идентифицирующие (констатирующие факт, называющие объект) и предикатные (признаковые, характеризующие объект, приписывающие ему какие-то свойства). Последние В.В. Виноградов называл предикативно-характеризующими, т.к. характерологическое значение таких слов часто реализуется в функции предиката (сказуемого): Ну, ты и медведь! Он такая лиса.
Неноминативные значения подразделяются на подтипы в соответствии с функцией слова: дейктические (указательные) — у местоимений (Ой, что это?), модальные — у модальных слов (Я, пожалуй, знаю это), служебные — у служебных слов (Я знаю, что ты придешь), эмотивные — у междометий (Ой, надо ли?). 4. С точки зрения прагматики значения подразделяются на денотативные и коннотативные. Данная классификация близка предыдущей может рассматриваться в рамках номинативных значений: денотативные значения — значения слов, выполняющих номинативную функцию. Однако многие слова совмещают номинативную функцию с характерологической (экспрессивной), т.е. не просто называют предмет или понятие, но и выражают к нему отношение, дают оценку. В.В.Виноградов называл такие значения экспрессивно-синонимическими, т.к. они обычно реализуются через посредство номинативных синонимов.
5. С точки зрения генетической (т.е. происхождения, производности, или деривации) подразделяются значения производные и непроизводные. Производные значения — это вторичные значения, возникшие в результате процесса лексико-семантической производности. Непроизводными в таком случае оказываются первичные значения, которые в словарях обычно отмечаются номером 1. Они являются исходными для производных значений. Однако понятие исходного значения всегда относительно (производного), поэтому при цепочечной (а не радиальной) полисемии исходным (для последующего значения) может быть и производное от предыдущего значение.
6. С точки зрения мотивированности значения бывают мотивированными (т.е. объяснимыми с помощью другого значения или слова) и немотивированными (необъяснимыми). Производные значения всегда мотивированы (исходным значением), т.к. являются вторичными. Такая мотивация называется семантической. Значение может быть мотивировано и другим словом. Такая мотивация называется словообразовательной.
7. С точки зрения денотата (т.е. соотнесенности с называемым предметом, реалией) традиционно различают значения прямые и переносные. Прямыми называют ЛЗ слов, связанных с денотатом непосредственно. Переносные значения связаны с денотатом не прямо, а опосредованно, т.е. через посредство прямого (обычно исходного для него) значения. Таким образом, переносные значения всегда производны и мотивированны (исходным прямым значением). Переносные значения бывают метафорические и метонимические. Чаще всего (особенно в лексикографической практике) переносными считают только метафору только с так называемой «живой образностью», т.е. с явно осознаваемым образом сравнения. Поэтому многие генетически возникшие на основе метафорического переноса значения со временем перестают восприниматься как образные (в таком случае различают образную и безобразную, т.е. с потухшей образностью метафору), т.е. переносные, и такие значения в словарях рассматриваются как прямые. (Например, нос лодки или ствол пушки). Иногда их называют номинативно-производными (В.В.Виноградов) или вторичными номинативными значениями (Л.А.Качаева). Помета «перен.» при таких значениях обычно не ставится, хотя генетически они переносные.
8. С точки зрения сигнификата (понятийной отнесенности слова) подразделяют (Б.П. Головин) значения конкретные и абстрактные (унылый вид за окном и вид на будущее), а также обиходные и научные (терминологические), это, скорее всего, не тип ЛЗ, а его характер.
9. С точки зрения парадигматики выделяют значения синонимические и антонимические.
10. С точки зрения синтагматики (употребления в контексте, сочетаемости) выделяют значения свободные (не зависимые от контекста) и связанные (обусловленные контекстом).
ЛЗ слова обычно реализуется в контексте. Контекст — это словесное окружение данного слова, достаточное для объективации его ЛЗ. Возможность употребления слова в определенном контексте зависит от семантической валентности слова (способности слова вступать в сочетания с другими словами). Таким образом, слово и контекст находятся во взаимообусловленной связи: сама возможность определенного контекста обусловлена семантикой слова (т.н. закон семантического согласования), в то же время реализация определенной семантики часто обусловлена контекстом, зачастую довольно ограниченном. В последнем случае и говорят о несвободных, или связанных ЛЗ, т.е. обусловленных либо лексически (лексической сочетаемостью) либо грамматически. Впервые довольно подробную классификацию типов связанных (обусловленных) значений дал В.В. Виноградов.
Сочетаемость слова, таким образом, может быть относительно свободной (например, можно сказать зеленая трава, зеленые щи, зеленая молодежь, но нельзя — зеленое настроение, зеленое сочинение). ЛЗ слов со свободной сочетаемостью тоже называются свободными (термин В.В. Виноградова). Однако не все слова и значения (ЛСВ) обладают свободной сочетаемостью. Чаще всего это прямые, основные значения слов. Значения же производные, переносные нередко ограничены в свободе сочетаемости самой системой языка, лексическим или грамматическим контекстом. Такие значения называются связанными. Например, в синонимическом ряду слов коричневый, каштановый, карий, гнедой только первое слово обладает свободным ЛЗ и свободной сочетаемостью (коричневые глаза, волосы, платья, туфли; но: карие глаза, каштановые волосы, гнедой конь). Сочетаемость слова может быть лексической (с определенными лексемами в зависимости от их значения) и грамматической (с определенными словоформами и в определенных синтаксических конструкциях, обусловленных грамматическим свойствами слова). В зависимости от того или другого и различаются типы связанных значений.
I. Значения, ограниченные лексической системой языка.
А) Лексически связанные значения. Это лексические значения, реализующиеся в очень ограниченных контекстах: обычно со словами определенной лексико-семантической группы. В толковых словарях при таких значениях ставится ограничительная помета, указывающая на данную группу слов. Например:
ЗЕЛЕНЫЙ. 2. Бледный (о цвете лица). 5. Недозрелый (о плодах).
Б) Фразеологически связанные значения. Их реализация возможна тоже в определенном лексическом контексте. Однако, в отличие от лексически связанных, они реализуются в сочетании лишь с одним определенным словом (или двумя-тремя, его синонимами). Так, фразеологически связанными будут значения слов КАРИЙ «(темно-коричневый»), ПРОЛИВНОЙ («очень сильно льющийся») в сочетаниях: карие глаза (очи), проливной дождь. Связи таких слов обусловлены традицией употребления. Поскольку ограничение сочетаемости приводит к устойчивости употребления, такие сочетания приобретают статус фразеологических (В.В. Виноградов в статье «Об основных типах фразеологических единиц» называет их фразеологическими сочетаниями, отсюда и название типа значения). В толковых словарях при таких значениях тоже ставится ограничительная помета, указывающая на слова, с которыми данное слово в указанном значении сочетается. Например:
ЗАКЛЯТЫЙ. 1. О враге, противнике.
II. Значения, ограниченные грамматической системой языка.
А) Морфологически связанные значения. Такие значения реализуются в специализированном употреблении какой-либо грамматической формы слова (например, формы только множественного числа существительного, только краткой или только полной формы прилагательного и т.п.). Таким образом, это обособившееся значение словоформы.
В данных случаях в толковых словарях ставиться ограничительная грамматическая помета:
ВИНОВАТЫЙ. 3. Им. п. крат ф.: виноват, виновата употр. в знач. «извините, простите».В.В. Виноградов, не выделяя эти случаи в особый подтип, рассматривает их в рамках конструктивно обусловленного значения.
Б) Конструктивно обусловленные значения. Они реализуются в условиях определенной синтаксической конструкции (модели словосочетания).
Этот тип значения, по словам В.В. Виноградова, «характеризуется предметно-смысловой неполнотой его раскрытия в формах самого слова: полностью оно реализуется лишь в свойственной ему синтаксической конструкции». В подобных случаях в толковых словарях перед значением ставится ограничительная грамматическая помета, указывающая на возможную для данного значения сочетаемость с помощью местоимений. Например:
ДОМ. 4. чего или какой. Учреждение культурно-бытового или торгового назначения.
Особенно характерны такие значения для глаголов, в связи со спецификой их управления именами существительными:
ВЕСТИ. 1. кого-что. Помогать идти, сопровождать.
В) Синтаксически обусловленные значения. Так обычно называют значения, реализующиеся в определенной синтаксической функции (в роли определенного члена предложения). Чаще всего сюда относят значения имен существительных в предикативной (или полупредикативной) функции (сказуемого, приложения, обращения). Примеры: Он настоящий медведь. Ворона, билет потерял. Как правило, это экспрессивные, оценочные значения (Грибы — объеденье!), поэтому В.В. Виноградов называет их еще предикативно-характеризующими.
Поскольку предикативная функция таких слов вторична, реализация такого значения в непредикативной функции невозможна. Если слова с синтаксически связанным значением все же употребляются в непредикативной функции (подлежащего или дополнения), они обычно сопровождаются определяющим местоимением, которое подчеркивает вторичность номинации: Какой-то негодяй додумался свет погасить.

Виды семантических связей слов
Подход к изучению слова, его семантики, может быть семасиологическим (от знака к смыслу) и ономасиологическим (от смысла к знаку). Первый предполагает ответ на вопрос: что данный знак (слово) означает? Это, таким образом, семантический анализ слова. Второй связан с номинацией, названием, т.е. с ответом на вопрос: как обозначается данное понятие? Это, таким образом, семантический синтез. При этом одно и то же понятие может быть названо разными знаками, что предполагает группировки слов, включение слова в определенную систему. Поэтому ономасиологический аспект можно назвать также системным.
Системный аспект изучения слова тесно связан с семантическим, т.к. опирается в первую очередь на семантические отношения между словами.
Система — это совокупность элементов, связанных между собой устойчивыми отношениями и образующих внутренне организованное единое целое.
Основных положения в понимании системы:
внутренняя организация элементов (иерархия);
взаимообусловленность;
взаимосвязанность элементов.
Языковая система — это внутренне организованная совокупность его элементов (т.е. языковых единиц), связанных определенными инвариантными (= устойчивыми) отношениями.
Существует два подхода к изучению лексики как системы: 1) как совокупности слов, противопоставленных по каким-либо признакам (например, по происхождению или сфере употребления), т.е. подход классификационный, или стратификационный (распределительный); 2) как системы семантических взаимоотношений. Наиболее подробно этот аспект лексикологии описан в работах Д.Н. Шмелева, Л.А. Новикова, Ю.Д. Апресяна, Э.В. Кузнецовой и др.
Единицей лексической системы языка в обоих смыслах является слово в одном из своих значений (ЛСВ), ЛЗ которого (семема), в свою очередь, представляет собой совокупность, множество элементарных смыслов (сем). Таким образом, элементарной единицей лексико-семантической системы языка является сема.
Для того чтобы точнее определить значение слова, надо сопоставить его с другими, близкими по смыслу словами, т.е. надо знать его место в системе — топос. В результате такого сопоставления и выявляются дифференциальные (различительные) и интегральные (объединяющие) признаки (семы), т.е. противопоставленность и тождественность элементов системы.
Следовательно, все отношения в лексической системе и основаны на противоположности и тождестве ее элементов или на положении каждого элемента относительно другого, иначе на оппозиции или позиции слова.
В языке существуют определенные типы связей, которые объективны, стереотипны. Например, при проведении лингвистического эксперимента (на слово-стимул нужно получить ответное слово-реакцию: первое пришедшее в голову слово) на вопрос «часть лица», «поэт», «фрукт» большинство дает традиционный ответ: НОС, ПУШКИН, ЯБЛОКО. Это свидетельствует о том, что между данными словами устанавливаются определенные устойчивые (стереотипные) связи, характерные для русского языкового сознания и выработавшиеся в практике языкового общения. Такие связи называют ассоциативными. Ими определяются центральные и периферийные связи и — более — центр и периферия лексической системы в целом. Есть понятия более и менее важные. Есть элементы (семы) более и менее значимые. Ассоциативные связи позволяют включать каждое слово в определенное ассоциативное поле, складывающееся из различных видов связей слов. Эти поля могут быть объективными (общенародными) и субъективными (индивидуальными) — они могут зависеть от ситуаций, возраста, профессии и т.п. человека. Общенародные ассоциативные поля (по крайней мере их центр) довольно стабильны (это язык), а периферия может быть размыта, индивидуальна (это речь). Ассоциативные поля к тому же национально окрашены, т.е. могут быть специфичными в разных языках.
Ассоциативные связи можно рассматривать в широком и узком смысле. В узком смысле — это один из видов связей, основанный на свободных, случайных ассоциациях (свободные ассоциативные связи). В широком смысле — это обобщающее понятие, включающее и другие виды связей, которые весьма разнообразны.
Группировка единиц языка на основе тождества, близости и/или противопоставленности смыслов называется парадигмой, а тип связи — парадигматическим. Сюда включаются синонимические, антонимические и другие аналогичные связи. Слово как элемент определенной парадигмы называют словом- HYPERLINK "9_90glos.htm" \l "g1613" ономатемой.
Вид связи слов на основе логической смежности понятий и, следовательно, их сочетаемости друг с другом называется синтагматическим. Слово как элемент словосочетания называют словом-синтагмой.
3) Связь на основе лексической производности, словообразования называют деривационной (дериватикой, деривацией). Выделение последнего типа как самостоятельного признается не всеми, и тогда дериватика (деривация) рассматривается в рамках парадигматики.
Деривация в языке может быть, в свою очередь, двух типов: лексическая (деривационные отношения между словами, отношения лексической производности: дом > домик, дом > домовой) и семантическая (деривационные отношения между ЛСВ, отношения семантической производности, приводящие к многозначности: дом-1 > дом-2, дом-2 > дом-3).
Семантическую деривацию иногда рассматривают как особый тип внутрисловных семантических отношений, называемых эпидигматикой (Д.Н. Шмелев).
Таким образом, слово может рассматриваться либо как элемент определенной микросистемы (парадигмы), т.е. группы слов, объединенных семантическими отношениями на основе тождества и противоположности их значений, либо как элемент словосочетания с точки зрения его семантической валентности, т.е. способности слова вступать в сочетания с другими словами на основе его семантического потенциала.
Парадигматические и синтагматические связи слов тесно связаны друг с другом (т.е. также взаимосвязаны и взаимообусловлены). Так, синтагматические связи (контекст) часто предопределяют ЛЗ слова, а следовательно, накладывают отпечаток на отношения ЛСВ с другими (внутрисловную парадигму). В то же время то, что слово является членом определенной парадигмы, накладывает отпечаток на характер ЛЗ, его объем, определяет его смысловую структуру и лексическую сочетаемость. При этом здесь играют роль как лингвистические, так и экстралингвистические (неязыковые) факторы.

Лексическая парадигматика. Типы семантических оппозиций и виды отношений в них. Понятие ономатемыПарадигматика в широком смысле слова — это рассмотрение языковых единиц как совокупности структурных элементов, связанных отношениями сопоставления и противопоставления.
На этой же основе строится и лексическая парадигма: ДОМ / ЖИЛИЩЕ, ДОМАШНИЙ /ДИКИЙ — т.е. объединения слов, сопоставленных и противопоставленных по какому-то признаку.
Лексические парадигмы многоступенчаты. Это значит, что они могут включаться одна в другую (или вычленяться одна из другой). Поэтому многие слова являются одновременно членами разных лексико-семантических парадигм в зависимости от компонентного состава, организующего эти парадигмы.
Понятие лексической парадигмы основано на оппозиции элементов парадигмы, т.е. ЛСВ. Единицей (элементом, членом) такой парадигмы является ЛСВ слова (семема), структурной семантической единицей (элементарной), позволяющей установить тождество или противоположность ЛСВ, являются семы (интегральные — отождествляющие и дифференциальные — различающие, противопоставляющие). Отношения близости и противопоставленности семантики логически сводятся к четырем типам оппозиций: нулевая, привативная, эквиполентная и дизъюнктивная (терминология Ю.Н. Караулова). В каждой из них — свой вид семантических отношений: отношения тождества, включения, пересечения или исключения (терминология Л.А. Новикова). Некоторые авторы (например Э.В. Кузнецова) рассматривают данные оппозиции не только с точки зрения ПС (плана содержания), но и с точки зрения ПВ (плана выражения): А) семантические оппозиции и Б) формальные оппозиции.
1. Нулевая оппозиция. В ней находятся слова, тождественные А) в ПС (ЛЗ) или Б) в ПВ, т.е. между ними отношения тождества ПС (плана содержания) или ПВ (плана выражения).
А) Семантическая нулевая оппозиция. В такой семантической оппозиции обычно находятся полные синонимы: в толковых словарях тождество их семантики обычно выражается с помощью отождествляющего толкования («то же что»). ПС таких слов совпадает, ПВ нет:
ГЛАЗА — орган зрения
ОЧИ — то же, что глаза
Б) Формальная нулевая оппозиция. В такой формальной оппозиции находятся омонимы, ПВ которых тождествен, а ПС разный:
СВЕТ (1) — лучи, сияние (лунный свет)
СВЕТ (2) — земля, мир (объехать весь свет).
2. Привативная оппозиция. В такой оппозиции обычны отношения включения (смыслового или формального).
А) Семантическая привативная оппозиция. Она характерна для слов в родовидовых семантических отношениях, когда значение одного слова как бы включает в себя другое. Такие слова называются гипонимы.
Аналогичные отношения возможны и у полисемантов (ЛСВ одного многозначного слова), если они связаны родовидовыми связями, т.е. образованы путем сужения или расширения значения. Таким образом, этот вид оппозиции является не только межсловным, но и внутрисловным.
Б) Формальная привативная оппозиция. Она характерна для слов, одно из которых формально включается в ПВ другого: СТОЛ / СТОЛИК, т.е. для дериватов. Правда, при этом включенным оказывается и ПС (СТОЛИК — маленький СТОЛ). Так что чисто формальная привативная оппозиция вряд ли возможна, если не учитывать фонетического включения типа СТОЛ — СТОЛБ, УХА — УХАБ.
3. Эквиполентная оппозиция. В ней реализуются отношения пересечения, т.е. частичного (неполного) совпадения, неполной эквивалентности ПС или ПВ.
А) Семантическая эквиполентная оппозиция. Она характерна для нескольких типов близких по смыслу слов: неполных синонимов (которые различаются оттенками значения): ВЫСОКИЙ — ДЛИННЫЙ, паронимов (близких по звучанию и значению): АБОНЕНТ — АБОНЕМЕНТ, антонимов (противоположных, но сопоставимых, т.е. близких по смыслу): ВЫСОКИЙ — НИЗКИЙ, согипонимов (видовых названий одного рода): СТУЛ — ТАБУРЕТ.
Такие отношения возможны и в полисемии, между разными ЛСВ одного слова, у которых есть интегральные (совпадающие) семы:
ЗОЛОТЫЕ кольца (изделия, драгоценные) — ЗОЛОТЫЕ руки (качество, драгоценное).
Б) Формальная эквиполентная оппозиция. Она характерна для однокоренных слов (у них совпадает формально и семантически корневая часть), например: ВОДНЫЙ — ВОДЯНОЙ, в том числе для паронимов (которые близки не только по значению, но и по форме, звучанию), а также для слов с омонимичными корнями (ВОДА — ВОДИТЬ).
4. Дизъюнктивная оппозиция. Это отношения несовпадения, исключения (семантического или формального). В них находятся слова, не имеющие ничего общего в ПС или в ПВ.
А) Семантическая дизъюнктивная оппозиция встречается в омонимии, когда ПВ тождествен (формально это нулевая оппозиция), а ПС не совпадает: СВЕТ (1) — лучи, сияние; СВЕТ (2) — мир, земля.
Б) Формальная дизъюнктивная оппозиция характерна для любых разных в ПВ слов, даже синонимов, например: МИР — СВЕТ, ГЛАЗА — ОЧИ.
Таким образом, четыре вида оппозиций — это результат совпадения или несовпадения полного или частичного ПВ и/ или ПС различных слов. Одно и то же слово может включаться в разные типы оппозиций (семантических и формальных). Например: МИР (1) / СВЕТ (2) — нулевая семантическая оппозиция, дизъюнктивная формальная оппозиция.

Лексическая синтагматика. Понятие валентности. Лексическая и грамматическая сочетаемость. Закон семантического согласования. Контекст, типы контекста. Понятие сильной и слабой позиции слова в контексте. Понятие синтагмы
Синтагматические отношения (синтагматика) в лексике реализуются в возможности сочетаемости, или валентности слова. Слова здесь вступают в соотношения (соединения) друг с другом на основе семантических и синтаксических свойств, на основе правил их сочетаемости друг с другом (валентности), употребления в контексте.
Валентность — один из основных признаков слова — это потенциальная возможность (способность) слов сочетаться (соединяться) друг с другом.
Сочетаемость слова — это конкретная сочетаемость слов в определенных грамматических формах и синтаксических конструкциях и с определенными словами (лексико-семантическими вариантами).
Слова вступают в сочетания друг с другом на основе их семантических и / или грамматических свойств, поэтому сочетаемость (валентность) и подразделяют на лексическую и грамматическую (синтаксическую).
Правила сочетаемости слов, основанные на их семантических свойствах, называются лексической сочетаемостью (валентностью).
Правила сочетаемости слов, основанные на их грамматических свойствах, называются грамматической сочетаемостью (валентностью).
В отношения лексической сочетаемости вступают слова, если между реалиями, которые они называют, есть отношения логической смежности (предметно-логические и ассоциативные связи): дом — строить (строить дом). Если предметно-логической связи нет, слова сочетаться друг с другом не могут (строить — нос). В семантике таких слов, следовательно, должны быть смежные, соотносительные, «согласованные» семы: ВЕТЕР — «колебательные движения воздуха», ДУТЬ — «заставлять двигаться воздух» (т.н. закон семантического согласования). Лексическая сочетаемость, таким образом, тесно связана с парадигматикой (сочетаемость со словами определенных лексико-семантических парадигм), с иерархией сем в семеме (ведь сам состав компонентов значения, как мы уже отмечали, обусловлен парадигматически и синтагматически). Так что отношения эти взаимообусловлены.
Грамматическая сочетаемость имеет более обобщенный характер: это отношения типа «предмет» — «признак предмета» (высокий рост, спелое яблоко), «действие, направленное на предмет» — «предмет, на который направлено действие» (читать книгу, смотреть телевизор), «действие» — «орудие действия» (писать ручкой, резать ножом), «действие» — «признак действия» (хорошо сидим, ловко работает), «часть» — «целое» (ножка стула, ручка двери) и т.п., в том числе при этом учитываются различные формы слова. Грамматическая сочетаемость слов рассматривается в грамматике. Она формальна и отвлечена от конкретного ЛЗ. В лексикологии рассматривается только лексическая сочетаемость, хотя учитывается и грамматическая.
Понятие лексической сочетаемости относительно. Относительно определенного языка (выражение «водить за нос», например, нельзя перевести), относительно времени (сочетаемость может измениться со временем, например, раньше невозможно было сказать умная машина или стеклянная сковородка, но возможно было начались классы в значении «уроки»), относительно условий реализации (возможно индивидуально-авторское или ситуативное, шутливое и т.п. словоупотребление: например «зеленая тоска» у С. Есенина), т.е. возможно и расширение и сужение лексической сочетаемости.
Обусловленность лексической сочетаемости слов их ЛЗ объясняется тем, что слово в том или ином значении может вступать в связь только с определенным кругом слов (определенным их семантикой).
Во многих случаях язык «накладывает запрет» на ту или иную сочетаемость, хотя с точки зрения предметно-логической она была бы вполне возможна (карие глаза (нельзя сказать карие волосы)). Таким образом, сочетаемость слов (как лексическая, так и грамматическая) может быть относительно свободной, широкой (хотя и ограниченной предметно-логически) и узкой, ограниченной языковой системой (лексическим или грамматическим контекстом, определенной формой слова или синтаксической функцией).
Современные словари уделяют большое внимание демонстрации синтагматических отношений слова. Например, в «Новом объяснительном словаре синонимов» (Ю.Д. Апресян и др.) лексическая сочетаемость подробно анализируется при характеристике значения каждого слова-синонима и невозможные сочетания отмечаются знаком *, означающим «нельзя» (например: «здание <*дом> крытого бассейна <стадиона>), кроме того, сочетаемость (лексическая и грамматическая) выносится в определенную зону словарной статьи за знаком «С».
Кроме того, в этом словаре приводится большое количество иллюстраций (в зоне «И»), наглядно демонстрирующих реальное словоупотребление синонимов.
Понятие сочетаемости тесно связано, таким образом, с понятием контекста, а также нормой контекста, его типом и позицией слова в контексте, т.к. синтагматические отношении построены на позиционных, а не на оппозиционных (как парадигматика) отношениях.
Контекст — это словесное окружение, или законченный в смысловом отношении отрезок текста, дающий возможность точно установить значение каждого входящего в него слова. В широком смысле контекст — это и условия употребления данной языковой единицы (языковое окружение, речевая ситуация и т.п.).
Различают понятия узкий контекст (= словосочетанию) и широкий (все, что больше словосочетания: фраза, предложение, текст). Существует еще и понятие сверхконтекста — это контекст целого произведения или даже эпохи.
Под нормой контекста подразумевается его достаточность для реализации значения слова, т.е. для понимания определенного смысла включенного в контекст слова. Чаще всего для понимания смысла слова достаточно простого словосочетания (вымыть пол, построить дом, детский дом). Но иногда словосочетания (т.е. только одного слова) недостаточно, т.к. может возникнуть двузначность (купить землю — «почву» или «участок»?), тогда следует прибегнуть к более широкому контексту: Надо купить землю, пересадить цветок или Он купил землю под Москвой.
В тех случаях, когда реализация значения осуществляется в условиях ограниченной сочетаемости, контекст называется постоянным (чревато последствиями, трескучий мороз).
Слово в контексте, таким образом, находится в определенной позиции по отношению к другим словам (слову) контекста.
Позиция, в которой поддерживаются основные признаки ЛЗ слова, т.е. значение реализуется полностью, называется сильной (копать землю, рассыпать землю).
Позиция, в которой основные компоненты ЛЗ не поддерживаются, возникает двузначность (двусмысленность), называется слабой (открыть землю, купить землю, родная земля).
Поскольку в синтагматике слово всегда рассматривается в контексте, как элемент словосочетания, то единицей лексической синтагматической системы будет слово-HYPERLINK "C:\\Users\\user\\Desktop\\Лексикология\\9_90glos.htm" \l "g1918"синтагма (а не слово-ономатема, как в лексической парадигматической системе), а основным объектом рассмотрения будут синтагматические функции слова.
В зависимости от того, какой тип значения вступает в соотношения с другими словами в пределах словосочетания (т.е. условий, факторов, определяющих сочетаемость), различают три типа синтагматических функций слова-синтагмы: лексическую, лексико-грамматическую и лексико-синтаксическую.
1) Лексико-семантическая функция.
Здесь ЛЗ одного слова соотносится с ЛЗ другого, т.е. сочетаются лексические значения: зеленый — лист, трава, деревья, резать — бумага, ткань, кожа, пить — вода, квас, молоко. 2) Лексико-грамматическая функция.
Здесь ЛЗ одного слова соотносится с ГЗ другого, т.е. соединяются лексические и грамматические значения: играть во что — в футбол, в карты, в хоккей; играть на чем — на скрипке, на гитаре, на рояле; играть кого — Гамлета, Отелло, Ивана Грозного. 3) Лексико-синтаксическая функция.
Здесь ЛЗ слова связано с его синтаксической функцией, т.е. с ролью в предложении, т.е. соединяются лексическое и синтаксическое значения: Ему не везет (безл.) или Вы, сударь, камень, сударь, лед (сказ.). Однако эти три функции разграничиваются лишь теоретически, т.к. в реальной речи они все соотносятся друг с другом одновременно, имеют единый лексико-грамматический характер.
Например, ЛЗ глагола ВЕЗТИ (об удаче) предопределено не только лексико-синтаксической функцией (главный член безличного предложения Мне всегда не везет), но и лексико-грамматической (определенной падежной конструкцией «кому в чем»: Кому в карты не везет, тому в любви везет) и, конечно, лексико-семантической: обычно в сочетании со словами группы «занятие», «отношение» («в работе, в выборе пути, в сердечной смуте»). Хотя одна из функций в разных случаях выступает в качестве ведущей.
Традиционная лексикология до последнего времени не включала синтагматический компонент в структуру ЛЗ. Но при коммуникативном подходе к описанию лексики как системы, к теории ЛЗ — это один из главных организующих его компонентов: он как бы синтезирует, интегрирует (объединяет) содержание всех остальных компонентов, а они эксплицируются (проявляются, реализуются) в синтагматике, получают в ней реальное воплощение. Только полное описание ЛЗ, включающее совокупность приемов, демонстрирующих все слагаемые ЛЗ (денотат и сигнификат, прагматику и коннотации, парадигматику и синтагматику) может адекватно соответствовать природе ЛЗ.

Лексико-семантические и тематические группы слов
Лексический состав языка представляет собой не совокупность разрозненных единиц, а совокупность взаимосвязанных отношений, традиционно представляемых в двух ракурсах: парадигматическом и синтагматическом. Благодаря этому он состоит из смысловых групп с различными видами отношений.
Взгляд на лексику как на систему оформился, таким образом, в теорию семантического поля или лексико-семантических группировок. С ними согласуются и два подхода к изучению лексики: семасиологический (от слова к понятию) и ономасиологический (от понятия к слову), которые дополняют друг друга и являются основными в построении семантического поля. Результатом описания лексики, направленного на выявление ее системных связей, является ее классификация, т.е. выделение различных лексико-семантических групп лексики.
Само понимание лексико-семантической группы (ЛСГ) неоднозначно.
Лексико-семантической группой (в широком смысле) обычно называют группу слов, «достаточно тесно связанных между собой по смыслу».
Под лексико-семантической группой (ЛСГ) в узком смысле понимается группа слов, объединяемых общностью категориально-родовой семы (архисемы) и общностью частеречной отнесенности. Например: красный, желтый, зеленый, синий… (ЛСГ «цвет»), бежать, мчаться, лететь, плыть… (ЛСГ «передвигаться) и т.п. В ЛСГ включаются более частные смысловые группы или ряды): синонимы и антонимы. Все члены ЛСГ по отношению друг к другу будут согипонимами (или когипонимами), т.к. называют видовые понятия одного рода. Родовое слово по отношению к каждому члену ЛСГ будет гиперонимом. А родовидовые пары — гипонимы. Так что в ЛСГ наблюдается еще несколько видов отношений: тождества, противопоставления, пересечения, включения. Да и сами ЛСГ могут включаться друг в друга, т.е. могут быть «микро-» и «макро-». В ЛСГ слова объединены преимущественно на основе парадигматики (оппозиций).
Более широкие объединения слов — тематические группы (ТГ): это группы слов разных частей речи, объединенных общностью темы (отсюда и название). В ней наблюдаются различные виды связи: как парадигматические, так и синтагматические. Например, ТГ «спорт» (футбол, гол, забить, футбольный, стадион, болельщик и т.п.). В ТГ входят разные ЛСГ. Например, ЛСГ «торговые заведения» (магазин, лавка, киоск, бутик, супермаркет), синонимы (приобретать, покупать), антонимы (дорогой — дешевый), гипонимы (магазин — гастроном), конверсивы (купля — продажа) и т.п. в ТГ «торговля».
Понятие семантического поля
Под семантическим полем (СП), или лексико-семантическим полем (ЛСП), обычно понимается «группа слов одного языка, тесно связанных друг с другом по смыслу» (Ю.Н. Караулов) или «иерархическая структура множества лексических единиц, объединенных общим (инвариантным) значением и отражающая в языке определенную понятийную сферу» (Л.А. Новиков). ЛСП — более широкое объединение, чем ЛСГ и даже чем ТГ, хотя и близкое последнему. Оно также включает несколько ЛСГ и других семантических объединений парадигматического и синтагматического типа: например, поле «цвет» включает и ЛСГ прилагательных «цвет» (зеленый, красный, синий), и ЛСГ глаголов «проявлять цвет» (синеть, краснеть, желтеть), и существительные «цвет» (краснота, синь, желтизна). Семантическое поле (например, в теории Ю.Н. Караулова) имеет имя поля (его название), ядро (ключевые слова: обычно синонимы и антонимы, а также типовые сочетания) и периферию (слова, связанные с ядром менее тесно семантически или стилистически).
В лингвистике выделяют различные виды семантических полей: лексико-семантические поля, ассоциативно-семантические поля (АСП, составляемые на основе ассоциативного эксперимента), а также функционально-семантические поля (ФСП, включающие лексические и грамматические значения). Например, СП «время» как ЛСП будет включать слова час, год, минута; прошлое, настоящее, будущее и др., в АСП в результате ассоциативного эксперимента могут войти еще, например, и слова вперед, деньги (как реализация прецедентных текстов «время — вперед» и «время — деньги»), а в ФСП войдут и грамматические формы выражения времени: ходил, хожу, пойду. Основной единицей семантического поля (его именем) является слово в одном из его значений (ЛСВ). Каждый ЛСВ слова включается в три вида смысловых отношений: парадигматические, синтагматические и ассоциативно-деривационные. И вокруг каждого образуется свое микрополе.
Таким образом, с точки зрения ономасиологии весь лексический состав языка представлен как система взаимодействующих семантических полей, которые образуют сложную и специфичную для каждого языка языковую картину мира: наименования времени, пространства, движения, степени родства, цвета, растений, животных, человека и т.п. В основе организации СП родовидовые (гипонимические) отношения.
Однородные по смыслу единицы объединяются в лексико-семантические группы (элементарные микрополя) и другие лексические категории (синонимы, антонимы и т.д.).

Основные лексические категории. Синонимия
Синонимы – это слова, различные по звучанию, оформлению, но тождественные или близкие по значению.
По закрепленности в языке выделяют языковые, или узуальные, и контекстуальные, или окказиональные (от лат. occasionalis – случайный) синонимы.
Языковые синонимы можно разделить на:
1. Полные (абсолютные, дублетные) – полностью совпадают по своим значениям и характерной сочетаемости. Наибольшее количество таких слов приходится на долю научной терминологии. Чаще всего это исконно русский и заимствованный термины: алфавит – азбука, лингвистика – языкознание, фрикативный – щелевой, орфография – правописание; голкипер – вратарь, гиппопотам – бегемот, аллигатор – крокодил.Различия, однако, могут быть и между ними. Ср.: азбука Морзе, но не алфавит Морзе.
2. Частичные (относительные) – слова, которые частично совпадают по значению и употреблению. По качеству различий частичные синонимы делятся на:
– семантические (идеографические, понятийные) – выражают общее понятие, но вместе с тем отличаются определенными элементами своих значений:
узкий (‘небольшой в ширину’: узкая полоска) – тесный (‘недостаточный, небольшой по пространству’: тесная квартира) – тонкий (‘небольшой в обхвате, по толщине’: тонкий слой);ключ (‘источник, из которого вода выходит с напором, силой’) – родник (‘источник, из которого вода просачивается на поверхность земли’);
– стилистические – различаются стилистической окраской:
глаза, очи, зенки;
красть, умыкать, уводить, утащить, стащить, слямзить, стырить;
убегать, удирать, драпать, смываться;
– семантико-стилистические – отличаются и оттенками значений, и стилистической окраской:
говорить (нейтр.) – тараторить (‘говорить быстро’, разг.);
ссора – перепалка, перебранка (‘крикливая ссора из-за пустяка’, разг.).
Контекстуальные синонимы употребляются в авторской речи, индивидуальны, характерны для художественных текстов, таких синонимов нет в словарях. Например: в предложении Вышла румяная девка и стукнула на стол самовар (Горький) слово стукнула выступает синонимом к слову поставила, хотя в общелитературном языке эти слова синонимами не являются.
Синонимический ряд – исторически сложившаяся группа слов, объединенная системными синонимическими отношениями. В синонимический ряд могут войти не только слова литературного языка, но и просторечия, разговорная и диалектная лексика. Стилистически окрашенное слово следует за нейтральным. Главное место в синонимическом ряду занимает доминанта. Доминанта открывает синонимический ряд, в ней сосредоточено самое важное значение всей группы. Доминанта стилистически нейтральна, не имеет эмоциональной окраски. Например:
Легкий – нетрудный, простой, элементарный, немудреный, нехитрый, пустяковый, пустой, плевый.
Возникновение в языке синонимов обусловлено рядом причин:
стремление человека найти в предмете или явлении действительности какие-то новые черты и обозначить их новым словом;
заимствование;
в различных стилях речи один и тот же предмет, одно и то же явление может быть названо по-разному.
Одним из источников возникновения синонимии являются табу. Табу – первоначально, в первобытном обществе, система запретов на совершение определенных действий, употребление какихлибо предметов, произнесение слов, нарушение которых карается сверхъестественными силами. Например, идя на охоту, не называли животное, на которое будут охотиться, чтобы злые духи не подслушали и не лишили удачи (вместо лось говорили сохатый, вместо медведь – косолапый и т. д.). Не произносили слова домовой, говорили: хозяин. Так рождались синонимы к словам, так появились и загадки.
Роль синонимов в речи исключительно велика: они помогают избежать ненужных повторений одного и того же слова (тавтологии), точнее передают мысли.
Эвфемизмы (слова-заменители) – явление, связанное с использованием синонимии. Эвфемизмы используются вместо неприятных или неприличных в данной речевой ситуации прямых названий: полный вместо толстый, а также с целью ухода от прямых названий, цензурного запрета: хранилище № 1 (о радиоактивных отходах).
Основные лексические категории. ГипонимияГипонимы — слова, которые находятся в привативной оппозиции, т.е. в отношениях включения, рода и вида: ВОЛК (вид) — ЗВЕРЬ (род), ДУБ (вид) — ДЕРЕВО (род), КОРЬ — БОЛЕЗНЬ, СТУЛ — МЕБЕЛЬ и т.п. Как лексическая (семантическая) категория гипонимия — это родовидовые семантические отношения, формально выраженные разными лексемами. Эти отношения называют еще гиперо-гипонимическими, при этом родовое слово называется гиперонимом, а видовое — гипонимом (ДОМ — гипоним, видовое слово, по отношению к гиперониму СТРОЕНИЕ, родовому слову). Гипонимические отношения, по сути, и образуют ЛСГ слов: МЕТАЛЛЫ — ЗОЛОТО, МЕДЬ, СЕРЕБРО, ЖЕЛЕЗО; СОБАКИ — ДОГ, ОВЧАРКА, ПУДЕЛЬ, ЛАЙКА; ПОВОЗКИ — КИБИТКА, ПРОЛЕТКА, САНИ, КАБРИОЛЕТ, СТРОЕНИЯ — ДОМ, САРАЙ, ГАРАЖ и т.п., которые, в свою очередь, уже являются элементарным семантическим полем, объединенным общим значением (родовой семой). Видовые слова по отношению друг к другу будут согипонимами (или когипонимами): ВОЛК, МЕДВЕДЬ, ЛИСА, ЗАЯЦ, — но не синонимами, т.к. их объединяет только родовая сема, а у синонимов тождественны и видовые (различительные) семы. Тем не менее, синонимы могут быть частью ЛСГ: ВОЛК, БИРЮК.

Основные лексические категории. Антонимия. Конверсия
Если синонимия основана на тождестве ЛЗ слов (т.е. их различительных признаков, сем), то антонимия — на их противоположости. Это явление противопоставления слов по значению было подмечено очень давно, но рассматривалось обычно как способ риторического определения, как художественный прием и называлось антитезой. В сущность противоположности пытались проникнуть древние философы. Народ построил не контрасте многие пословицы, отразившие житейскую мудрость: «Из черного не сделаешь белое»; «Глупый осудит, а умный рассудит»; «Мягко стелет, да жестко спать». Термин антоним впервые употребил А.М. Пешковский в 1927 г.
Традиционно антонимы и определяются как «слова с противоположными значениями»: ПРАВДА — ЛОЖЬ, ЛЮБИТЬ — НЕНАВИДЕТЬ, СИЛЬНЫЙ — СЛАБЫЙ. Подобное противопоставление, казалось бы, тоже должно быть основано на противопоставлении дифференциальных признаков:
ВЫСОКИЙ — имеющий большую протяженность снизу вверх
НИЗКИЙ — имеющий маленькую протяженность снизу вверх.
Однако исследователи давно отмечали в антонимах необычный, казалось бы, для них признак: сходство, близость их значений (как у синонимов). Эта близость основана на том, что только один из дифференциальных признаков антонимов противопоставляется, остальные же (не говоря уже об архисеме) — совпадают:
МЧАТЬСЯ — передвигаться очень быстро
ПОЛЗТИ — передвигаться очень медленно.
Эти сходные (тождественные) признаки являются как бы основой противопоставления, т.к. противопоставленными могут быть не любые положения, а только сопоставимые. Не являются антонимами, например, слова ТЯЖЕЛЫЙ (вес) и МАЛЕНЬКИЙ (размер), т.к. противопоставление их по указанным в скобках признакам нелогично. По выражению известного лингвиста Трубецкого, не могут быть противопоставлены друг другу две вещи, не имеющие основания для сравнения, или, иными словами, не обладающие ни одним общим признаком (например, чернильница и свобода воли). Поэтому лексическими антонимами точнее назвать слова, выражающие логически противоположные, но совместимые понятия.
Определение антонимии как лексико-семантической категории строится как «семантические отношения противоположных, но внутренне сопоставимых единиц (семем), формально выраженных разными лексемами». Антонимы, таким образом, предполагают общее для них (инвариантное) значение: это значение может подразумеваться (утро — вечер), а может быть зафиксировано в языке словом (день — ночь: сутки). В последнем случае антонимы вступают и в гипонимические отношения с родовым словом-гиперонимом.
Таким образом, антонимы находятся в семантической оппозиции пересечения, т.е. эквиполентной, а формально — в дизъюнктивной. Поэтому по плану выражения — это обычно разные слова одной части речи (разнокорневые антонимы): БЫСТРО — МЕДЛЕННО; ЛЕГКИЙ — ТЯЖЕЛЫЙ; СВЕТ — ТЬМА; ЗА — ПРОТИВ и т.п. Однако могут противопоставляться и однокоренные слова (однокорневые антонимы): ВОЙТИ — ВЫЙТИ, ВБЕЖАТЬ — ВЫБЕЖАТЬ, ВХОД — ВЫХОД, ТУДА — ОТТУДА, ПОДЗЕМНЫЙ — НАДЗЕМНЫЙ, антонимия которых осуществляется преимущественно за счет противоположного значения приставок. В связи с этим возникает вопрос, являются ли антонимичными слова с отрицанием НЕ- по отношению к производящему слову. Он решается по-разному: некоторые исследователи считают, что приставка НЕ- не противопоставляет признак, а лишь отрицает его. Однако это не всегда так. Например, в паре БЕЛЫЙ — НЕБЕЛЫЙ второе слово действительно не противоположно по смыслу первому, т.е. не является антонимом (как, например, БЕЛЫЙ — ЧЕРНЫЙ), т.к. НЕБЕЛЫЙ — это любой цвет, не обязательно черный. Но в других случаях отрицание может иметь и противоположный смысл, например: БОЛЬШОЙ — НЕБОЛЬШОЙ (т.е. «маленький»), ср. БОЛЬШОЙ — МАЛЕНЬКИЙ; или СТАРЫЙ — НЕСТАРЫЙ (т.е. «молодой»); МОЛОДОЙ — НЕМОЛОДОЙ (= «старый»).В плане содержания (по семантике и характеру противопоставления) антонимия тоже разная. Обычно выделяют (Л.А. Новиков) следующие типы антонимов:
1) Контрарные (градуальные) антонимы. Они выражают крайние симметричные члены какого-либо упорядоченного множества (обозначающего различные ступени, грани проявления чего-либо, т.е. представляющего собой некий градационный ряд): ХОЛОДНЫЙ — ГОРЯЧИЙ (крайние точки градационного ряда, в котором есть еще промежуточные понятия о степени тепла: «прохладный», «теплый» и др.); ср. также: НАЧАЛО — КОНЕЦ (есть промежуточное понятие «середина»); ЛЕГКИЙ — ТЯЖЕЛЫЙ (есть промежуточное понятие «средней степени тяжести») и т.п.2) Комплементарные (дополнительные) антонимы. Они как бы дополняют друг друга до единого целого (родового) понятия: ЖИВОЙ — МЕРТВЫЙ, ДА — НЕТ, ВРОЗЬ — ВМЕСТЕ, СВОБОДНО — ЗАНЯТО. Здесь нет градационного ряда, поэтому нельзя и предположить промежуточного понятия.
3) Векторные антонимы. Они представляют собой противоположность направлений: ТУДА — СЮДА, ВВЕРХ — ВНИЗ, ВОСХОД — ЗАХОД, ПОДНИМАТЬСЯ — ОПУСКАТЬСЯ.
Анализ семантики антонимов показывает иногда и более частные их группировки. Так, некоторые антонимы могут выражать наличие — отсутствие признака (движение — покой, спать — бодрствовать). При истолковании значений в них обнаруживается различие в смысловом компоненте «не» (влажный — «содержащий влагу», сухой — «не содержащий влаги»). Другие антонимы выражают большую — малую величину признака (высокий — низкий, тяжелый — легкий, быстро — медленно). В значении антонимов этого типа присутствует интуитивно ощущаемый смысловой компонент «норма» (антонимы как раз и отражают отношение к норме: больше — меньше нормы).
Некоторые антонимы (глаголы) выражают начало — прекращение действия (включить — выключить) и т.п.Поскольку антонимы выражают взаимоисключающие понятия, то, в отличие от синонимов, они образуют, таким образом, не ряд, а пару (антонимическая пара). Именно так они представлены в словарях антонимов.
При этом большую роль играет, конечно, традиция употребления. Например, антонимом слова СВЕТ традиционно считается слово ТЬМА (это противопоставление закреплено и в пословице: «Ученье — свет, а неученье — тьма»), а не его синонимы ТЕМНОТА, ТЕМЕНЬ, МРАК. Поэтому, при менее строгом подходе к антонимам, некоторые словари все же представляют их как ряд (или как гнездо).
Так же, как и синонимы, антонимы могут быть неполными, неточными, контекстуальными — т.е. квазиантонимами. Квазиантонимы различаются не одним, а несколькими признаками. Например: глубокий — мелкий (большой — малой глубины) антонимы, а бездонный — мелкий — квазиантонимы, т.к. слово бездонный обозначает еще и очень высокую степень признака, а в слове мелкий этого компонента нет.Многозначные слова могут входить различными своими ЛСВ сразу в несколько антонимических пар (как и синонимических рядов), например: ЛЕГКИЙ (1) — ТЯЖЕЛЫЙ (груз), ЛЕГКИЙ (2) — ТРУДНЫЙ (экзамен), ЛЕГКИЙ (3) — ПЛОТНЫЙ (ужин); СВЕЖИЙ (1) — СТАРЫЙ (журнал), СВЕЖИЙ (2) — ГРЯЗНЫЙ (воротничок), СВЕЖИЙ (3) — ТЕПЛЫЙ (ветер), СВЕЖИЙ (4) — ЧЕРСТВЫЙ (хлеб).В отношениях противопоставления могут оказаться, поэтому даже ЛСВ одной лексемы, такое явление называют энантиосемией: например — ПРОСЛУШАТЬ («выслушать до конца») — ПРОСЛУШАТЬ («пропустить, не услышав»); БЕСЦЕННЫЙ («очень ценный») — БЕСЦЕННЫЙ («совсем не ценный»).И еще одно свойство антонимов следует отметить: отраженные в них понятийные сферы довольно разнообразны, но не безграничны. Так, чаще антонимия распространена среди слов, выражающих абстрактные отношения, пространственные, качественные, размерные и т.п. Т.е. основой антонимии является наличие в значении слова качественного признака, который может возрастать или убывать и доходить до противоположного. Поэтому антонимические отношения в наибольшей степени свойственны прилагательным и наречиям (далекий — близкий, далеко — близко, передний — задний, спереди — сзади). Особенно много антонимов среди прилагательных, обозначающих качество (хороший — плохой), ощущения (мокрый — сухой), размер (большой — маленький), объем (толстый — тонкий), вес (легкий — тяжелый), форму (острый — тупой), протяженность (высокий — низкий), оттенок (белый — черный, светлый — темный), время (ранний — поздний), оценку (веселый — грустный), возраст (молодой — старый) и др. Реже, но тоже встречаются антонимы среди существительных (свет — тьма, день — ночь), глаголов (радоваться — горевать), местоимений и служебных слов (все — ничего, в — из, к — от). Слова же с конкретным предметным значением антонимов не имеют.
Велика стилистическая роль антонимов. На их основе строится, например, такая стилистическая фигура, как антитеза: «Мы зрячие — они слепые» (А. Толстой), «Полюбил богатый — бедную, Полюбил ученый — глупую, Полюбил румяный — бледную, Полюбил хороший — вредную: Золотой — полушку медную» (М. Цветаева). На антонимии построен и оксюморон (сочетание противоположных по смыслу слов: умный дурак, сладкая боль и т.п.: «Но красоты их безобразия я скоро таинство постиг» (Лермонтов). Нередко на антитезе и оксюмороне основано название произведения: «Живой труп» (пьеса Л.Н. Толстого), «Далекое близкое» (роман А. Герцена), «Живые и мертвые» (роман К. Симонова), «Толстый и тонкий» (рассказ А.П. Чехова).
Антонимы тесно связаны с синонимами. Достаточно сказать, что и те, и другие — часть ЛСГ, о чем уже говорилось. Антонимические и синонимические связи перекрещиваются: если к членам антонимической пары привести синонимы, то последние окажутся между собой тоже в антонимических отношениях, например: ВЫСОКИЙ, РОСЛЫЙ — НЕВЫСОКИЙ, НИЗКИЙ, НИЗКОРОСЛЫЙ. Получаются, таким образом, антонимичные синонимические ряды.
Антонимы описываются в специальных словарях антонимов. Первые словари антонимов появились поздно, лишь в 70-е годы ХХ века (до этого антонимы иногда приводились в словарях синонимов). Это «Словарь антонимов русского языка» Л.А. Введенской (1971) и «Словарь антонимов русского языка» Н.П. Колесникова (1972). Позднее вышел «Словарь антонимов русского языка» М.Р. Львова под редакцией и с теоретическим введением Л.А. Новикова (1978), несколько раз переиздававшийся. Это наиболее полный словарь антонимов, но в нем отсутствует толкование значений слов, которое приведено, однако, в «Школьном словаре антонимов» того же автора (1981).
Близки антонимам (и даже иногда квалифицируются как тип антонимов) конверсивы. Однако эта группа слов только примыкает к антонимам, т.к. представляет собой довольно своеобразное явление — выражение обратных отношений, как бы взгляда на одно и то же с разных (противоположных) сторон: ПОБЕДА — ПОРАЖЕНИЕ (немцы одержали победу над французами — французы потерпели поражение от немцев), КУПИТЬ — ПРОДАТЬ (сосед продал дом мне — я купил дом у соседа), ИМЕТЬ — ПРИНАДЛЕЖИТЬ (он имеет дом — дом принадлежит ему). С одной стороны, они близки антонимам, с другой — представляют самостоятельную категорию (Ю.Д. Апресян выделяет их как самостоятельную категорию — конверсию, т.е. как семантически обратные отношения, выражаемые разными лексемами). В таком случае сюда относят и словоформы, и синтаксические конструкции МОЛОЖЕ — СТАРШЕ (брат моложе сестры — сестра старше брата), СТРОИТЬ — СТРОИТЬСЯ (рабочие строят дом — дом строится рабочими).
Основные лексические категории. Омонимия. Виды омонимии. Типы лексических омонимов. Проблема разграничения полисемии и омонимии
Одним и тем же словом является вся совокупность его ЛСВ (т.е. употреблений в разных значениях, при наличии семантической связи между ними, т.е. полисемии). До тех пор пока эта связь осознается, мы имеем дело с полисемией, т.е. с многозначностью одного и того же слова. Если этой связи нет (при тождестве ПВ), перед нами уже разные слова — омонимы.
Омонимия — это звуковое совпадение двух или более языковых единиц (слов, морфем, словоформ, словосочетаний, фразеологизмов). Т.е. омонимия возможна на любом языковом уровне: фонетическая (косить луг [л у к] — репчатый лук [л у к], словообразовательная (-ист- в значении «лицо по профессии»: таксист, пианист, тракторист и -ист- в значении «признак множества чего-н»: костистый, ветвистый, речистый), морфологическая (молодой человек — к молодой девушке), лексическая (ЛУК-1 — «оружие» и ЛУК-2 — «растение»). В лексикологии изучаются только лексические омонимы.
Лексические омонимы, или просто омонимы — это два или более слова одной части речи, звуковые оболочки которых тождественны во всех формах или большинстве форм при полном отсутствии их семантической связи с синхронной точки зрения. Например:
КОСА-1 — «вид прически из заплетенных прядей волос» и КОСА-2 — «сельскохозяйственное орудие для срезания травы в виде остро отточенной узкой стальной полосы, насаживаемой на длинную ручку». Есть в русском языке еще и третий омоним, КОСА-3 — «узкая песчаная отмель».
Лексические омонимы, таким образом, следует отличать от явлений омонимии другого типа, реализуемых в слове, т.е. от фонетической, грамматической и т.п., или от «смежных явлений» (В.В. Виноградов). К ним относят:
1) омофоны — слова, совпадающие только в звучании, устной речи — фонетическая омонимия (на письме они различаются, омонимии нет) пруд — прут, гриб — грипп, полоскать — поласкать, развеваться — развиваться, бачок — бочок; сидеть — седеть, компания — кампания и т.п.;2) омографы — слова, совпадающие только в написании, в письменной речи (в устной речи омонимии нет, слова различаются произношением, ударением: замок — замок, козлы — козлы, парить — парить, атлас — атлас);3) омоформы — совпадение слов только в отдельных словоформах (обычно разных частей речи — поэтому в других формах совпадения и быть не может): три (глаг.) — три (числ.), ср. в других формах: трут, трешь, тереть и трех, тремя (кстати, у этих слов совпадает еще одна словоформа: трем — трем). Другие примеры этого типа: залив (деепричастие) — залив (сущ.), пасть (сущ.) — пасть (глаг.), печь (сущ.) — печь (глаг.), мой (мест.) — мой (гл.). Возможна и омоформия слов одной части речи: посол (послу) — посол (посолу).
Часто омоформия и омофония (или омография) проявляются вместе: графа — графа — это и омоформы (граф, графа в И.п.), и омографы (различаются ударением) одновременно; века — веко — и омофоны [ в е к ъ], и омоформы (век, веко в И.п.)
Таким образом, все это явления речевые, в языке в отношениях формального тождества находятся только лексические омонимы, или просто омонимы.
Существует несколько критериев разграничения омонимии и полисемии, главный из них — семантический.
Лексические омонимы, в отличие от полисемии, находятся в дизъюнктивной семантической оппозиции, т.е. между их значениями нет никакой связи, в то время как полисемия — результат лексико-семантического варьирования слова. Как лексическая категория омонимия — это отношения семантически несопоставимых семем, формально выраженных тождественными лексемами. Многие омонимы — результат распада полисемии, и нередко процесс этого распада еще не завершен. Поэтому в разных толковых словарях некоторые слова (например, ЛИСТ дерева и ЛИСТ бумаги) представлены то как ЛСВ одного слова, то как омонимы, в разных словарных статьях.
Лексические омонимы в языке возникают по разным причинам. В зависимости от этого различаются и типы лексических омонимов:
1. Простые (непроизводные) омонимы — случайное звуковое совпадение разных по происхождению слов:
а) в результате заимствования одного из омонимов: БРАК-1 («недоброкачественное изделие» — заимствовано из немецкого brack) и БРАК-2 («супружество» — иконное, от глагола брать);
б) в результате параллельного заимствования из разных языков: ГРИФ-1 («птица», — из греч.) — ГРИФ-2 («оттиск»: бумага с грифом министерства, из франц.) — ГРИФ-3 (часть струнного музыкального инструмента: гриф гитары — из нем.);
в) в результате различных фонетических изменений внутри языка: ЛУК-1 (оружие) и ЛУК-2 (растение) совпали после утраты носовых гласных, один из который был в первом слове.
Морфологическая и семантическая структура таких омонимов в современном языке осознается как непроизводная.
2. Производные омонимы, возникшие в результате процесса деривации (словообразовательной или семантической).
Словообразовательные омонимы, возникшие в результате процесса словообразования. О.С. Ахманова называет их омонимами «с выраженной морфологической структурой» и подразделяет на несколько подтипов:
а) омонимия основ: ГРАНАТОВЫЙ-1 (сок) и ГРАНАТОВЫЙ-2 (браслет) — произошли от омонимичных основ ГРАНАТ-1 (фрукт) и ГРАНАТ-2 (минерал);
б) омонимия аффиксов: ДЕРЖАТЕЛЬ-1 (акций) и ДЕРЖАТЕЛЬ-2 (для бумаг) — образованы от основы одного и того же глагола ДЕРЖАТЬ, но с помощью омонимичных суффиксов -тель-1 («лицо») и -тель-2 («предмет»);
в) функциональная омонимия — переход одной части речи в другую: ПЕЧЬ-1 (глаг.) и ПЕЧЬ-2 (сущ.), РОДНЫЕ-1 (прил.) и РОДНЫЕ-2 (сущ.), ЯСНО-1 (крат. прил.) и ЯСНО-2 (нареч.).
2.2. Семантические омонимы, возникшие в результате семантической деривации и последующего распада полисемии: БЮРО-1 (вид мебели: бюро красного дерева) и БЮРО-2 (организация, учреждение: бюро инвентаризации); ДАЧА-1 (дача показаний) и ДАЧА-2 (загородный дом: купили дачу).
В обоих случаях бывшее многозначное слово распалось на два разных, уже не связанных друг с другом по смыслу. Чаще всего так бывает, когда семантическая деривация осуществлялась как перенос на основе смежности, метонимии, а потом отношения смежности понятий утрачивались. Так, в слове ДАЧА исторически существовало несколько промежуточных значений («подарок, подношение»; «подаренная государем земля»; «документ на право владения землей»; «поместье, построенное на этой земле»), зафиксированные в Словаре русского языка XI-XVII вв., которые были утрачены позднее, и связь между приведенными ЛСВ (действие по глаголу «давать» и «загородный дом») порвалась. В результате возникли два слова-омонима. Так же возникли омонимы ЗАВОД-1 и ЗАВОД-2, ПАРК-1 и ПАРК-2, СВЕТ-1 и СВЕТ-2 и другие.
Последний тип омонимов и создает проблему разграничения полисемии и омонимии. Как уже говорилось, основным критерием такого разграничения служит семантический, состоящий в установлении системной семантической связи между ЛСВ многозначного слова и отсутствия таковой у омонимов.
Например, СВЕТ-1 и СВЕТ-2 или МИР-1 и МИР-2.
Первое слово имеет несколько связанных между собой значений (по смежности или сходству):
СВЕТ-1. 1) Лучи какого-л. источника, делающие все видимым (свет луны). 2) Источник освещения (выключить свет). 3) Освещенное место (поставить на свет). 4) Источник знаний (ученье — свет). 5) Ласковое обращение (свет мой!). Основные компоненты ЛЗ: «лучи», «источник», «освещение» (A, b, c)
То же самое можно сказать и о втором слове:
СВЕТ-2. 1) Земля, вселенная (объехать весь свет). 2) Люди, населяющие землю (всему свету известно). 3) Общество (выйти в свет). 4) Избранное общество (высший свет). Основные компоненты: «земля», «люди» (D, e).
Связи между значениями внутри каждого слова налицо, но между самими словами семантической связи нет: нет общих компонентов ЛЗ.
То же можно сказать и о паре: МИР-1 (вселенная) и МИР-2(отсутствие войны).
Однако в ряде случаев этот критерий может оказаться спорным, тогда прибегают к ряду вспомогательных. Обычно это следующие критерии:
а) синонимический — наличие разных, непересекающихся синонимических рядов у слов-омонимов что, показывает глубину (или чистоту омонимии) и подтверждает семантическое расхождение. Так, у наших омонимов различные синонимические ряды: СВЕТ-1 — сияние, освещение; СВЕТ-2 — земля, вселенная, мир; МИР-1 — вселенная, земля, свет; МИР-2 — покой, спокойствие, тишь;б) словообразовательный — расхождение словообразовательных рядов (производных слов) у омонимичных слов: СВЕТ-1 — светлый, СВЕТ-2 — светский; МИР-1 — мировой, мирской; МИР-2 — мирный;
в) морфологический — расхождение морфологических парадигм у омонимичных слов (которое, кстати, наблюдается не всегда): например, у омонимов СВЕТ -1 и СВЕТ-2 парадигма склонения одинакова (оба не имеют форм множественного числа). А в паре омонимов МИР-1(свет, земля) и МИР-2 (покой) парадигмы разные: второе слово не имеет форм множественного числа. Омонимия более глубокая.
г) синтаксический — расхождение сочетаемости. Так, СВЕТ-1 употребляется в конструкции с Р.п. (свет луны, солнца, фонаря, звезд), а у омонима СВЕТ-2 такая сочетаемость невозможна, но для него типична сочетаемость с местоимением (этот, тот, весь свет), которой нет у первого слова. Аналогично расхождение сочетаемости и в паре МИР-1 (мир звезд, растений, животных) и МИР-2 (такой конструкции нет, но есть другие: борьба за мир).
Таким образом, омонимы неодинаковы по степени глубины омонимии. Омонимию, подтверждаемую разными критериями, О.С. Ахманова называет «выраженной».
Разнообразны функции омонимов как стилистического средства. Они используются для усиления выразительности, экспрессии, часто лежат в основе языковой игры.
Описанием омонимии, в первую очередь лексической, занимаются словари омонимов.
Первым и самым значительным словарем омонимов явился «Словарь омонимов русского языка» О.С. Ахмановой (1974), в котором была разработана и теоретическая трактовка, и классификация омонимов, и критерии разграничения (словообразование, сочетаемость, перевод).
«Словарь омонимов русского языка» Н.П. Колесникова (1976, переиздан в 1995) включает не только лексические омонимы, но и омоформы, омофоны и омографы.
Основные лексические категории. ПаронимияПаронимия — это семантические отношения сходных, но не тожественных семем, формально выраженных сходными, но не тождественными лексемами.
Семантически и формально паронимы близки однокорневым синонимам (близкие по значению и по форме), а по форме — еще и омонимам (близкие по форме, по звучанию и написанию). Однако паронимы отличаются от тех и других тем, что эта близость в ПС и/или в ПВ никогда не переходит в тождество, семантическое, как у синонимов, или формальное, как у омонимов. Поэтому паронимы образуют самостоятельную языковую категорию, члены которой находятся в эквиполентной формальной и семантической оппозиции. Поэтому и категория считается формально-семантической, в отличие от формальной (омонимии) и семантической (синонимии).
Традиционно паронимы — это близкие по значению и звучанию слова одной части речи (как правило, однокоренные): СОСЕДНИЙ («находящийся по-соседству») — СОСЕДСКИЙ («принадлежащий соседям»); ЗЕМНОЙ («относящийся к земле») — ЗЕМЛЯНОЙ («сделанный из земли»), НЕВЕЖА — НЕВЕЖДА, АБОНЕНТ — АБОНЕМЕНТ и т.п.Паронимы (в отличие от синонимов) соотносятся с разными, хотя и близкими понятиями: АБОНЕНТ — лицо, АБОНЕМЕНТ — документ. Их смысловые различия можно подчеркнуть подбираемыми к ним синонимами и антонимами:
СЫТЫЙ — неголодный, наевшийся (человек) — противоп.: голодный
СЫТНЫЙ — плотный, калорийный (ужин) — противоп.: скудный, легкий.
Однако близость паронимов к синонимам иногда бывает очень явной, не всегда позволяющей эти явления разграничить (АПЕЛЬСИННЫЙ — АПЕЛЬСИНОВЫЙ, ОДЕТЬ — НАДЕТЬ). Это свидетельствует о том, что паронимы бывают нескольких типов и по смыслу, и по структуре.
Вишнякова выделяет следующие типы паронимов:
1) полные (истинные, абсолютные, максимальные) — однокоренные слова с ударением на одном слоге, относящиеся к одной части речи и одной ЛСГ, различаются они только аффиксами: ЗЕМНОЙ — ЗЕМЛЯНОЙ, ВРЫТЬ — ВЗРЫТЬ, МЕЛОДИЯ — МЕЛОДИКА;2) неполные — бывшие синонимы, еще не до конца размежевавшиеся семантически: ИРОНИЧНЫЙ — ИРОНИЧЕСКИЙ, ТУРИСТСКИЙ — ТУРИСТИЧЕСКИЙ, АПЕЛЬСИННЫЙ — АПЕЛЬСИНОВЫЙ;3) частичные (приблизительные, квазипаронимы) — однокоренные слова, различающиеся ударением, но совпадающие в сочетаемости: ДОЖДЕВОЙ — ДОЖДЛИВЫЙ, ШУМНЫЙ — ШУМОВОЙ, ГРОЗНЫЙ — ГРОЗОВОЙ.
С точки зрения структуры различаются паронимы суффиксальные (ЦВЕТАСТЫЙ — ЦВЕТИСТЫЙ, ЧЕРЕПАХОВЫЙ — ЧЕРЕПАШИЙ), префиксальные (ОПЕЧАТАТЬ — ОТПЕЧАТАТЬ, ПРЕДСТАВИТЬ — ПРЕДОСТАВИТЬ) и корневые (НЕВЕЖА — НЕВЕЖДА, ВОСКРЕСАТЬ — ВОСКРЕШАТЬ).Паронимы сопоставляются только в форме одного числа (ед. или мн.): ОСТАНКИ — ОСТАТКИ (нельзя: ОСТАТОК — ОСТАНКИ).В художественной речи паронимы используются как важное стилистическое средство, когда их смысловые различия сознательно подчеркиваются автором. Например: «Не праздничность, а праздность, в моем царящая дому» (Е. Евтушенко).Паронимия соотносится с парономазией (парономасией) — стилистическим приемом нарочитого сближения созвучных слов (и не только паронимов) в целях образности, эмоционального воздействия на читателя: «Там, за горами горя солнечный край непочатый» (В. Маяковский). В.П. Григорьев называет такой прием паронимической аттракцией.
Первый словарь паронимов вышел в 1971 году (автор Н.П. Колесников), в котором паронимия понимается широко, т.е. паронимами считаются не только однокоренные, но и просто созвучные слова (например КАРТОН — КОРДОН, ЩЕКОЛДА — ЩИКОЛОТКА).
В «Словаре паронимов русского языка» О.В. Вишняковой представлены только однокоренные паронимы, исходя из ее трактовки этой категории. В нем показано значение и сочетаемость паронимов, их синонимы и антонимы.
В 1994 г. вышел «Словарь паронимов русского языка» Ю.А. Бельчикова и М.С. Панюшева, который является расширенным переизданием более раннего словаря этих авторов «Трудные случаи употребления однокоренных слов русского языка» (1968).
Прием паронимической аттракции описан в «Материалах к словарю паронимов русского языка» В.П. Григорьева, Н.А. Кожевниковой и З.Ю. Петровой (1992).
ЛЕКСИКА РУССКОГО ЯЗЫКА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЯ
ИСКОННО РУССКАЯ ЛЕКСИКА
ЗАИМСТВОВАННАЯ ЛЕКСИКА
ИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ ЛЕКСИКА
ОБЩЕСЛАВЯНСКАЯ ЛЕКСИКА
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКАЯ ЛЕКСИКА
СОБСТВЕННО РУССКАЯ ЛЕКСКИА
ИЗ СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ
ИЗ СТАРОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКА
ИЗ ДРУГИХ СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ
ИЗ НЕСЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ
СКАНДИНАВСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ
ТЮРКСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ
УГРОФИНСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ
ЛАТИНСКИЕ И ГРЕЧЕСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ

Исконно русская лексика
С исторической точки зрения формирование исконно русской лексики проходило в несколько этапов:
1) многие слова были унаследованы русским языком из индоевропейского языка, благодаря чему мы сейчас употребляем в речи
- некоторые числительные: два (ср. лат. duo, англ. two, франц. deux), три (ср. лат. tres, англ. three, франц. trois) и др.;- термины родства: мать (ср. лат. mater, англ. mother, нем. Mutter), брат (ср. санскритское bhrātā, лат. frāter, англ. brother, нем. Bruder), сын (ср. санскритское sunus, англ. son, нем. Sohn) и др;
- названия некоторых жизненно важных предметов и понятий – растений, животных, продуктов питания, названия основных свойств и качеств: дуб, вода, мясо, живой, большой, волк, берег, луна, море и др.;- названия некоторых действий и состояний: дать, иметь, быть, видеть и др.
2) чуть позже большое количество слов было унаследовано из праславянского языка (который распался к V – VI вв.), это слова общеславянского происхождения. Они сохранились в нашем языке со времен общеславянской языковой общности. Сходные с ними по звуковой и морфологической структуре и близкие по значению слова существуют в других славянских языках. Например, русское знамя родственно болгарскому знаме, польскому znamie - ‘признак’.
Общеславянская лексика составляет более обширный и разнообразный разряд слов, чем лексика общеиндоевропейская:
- названия частей человеческого тела и тела животных (голова, рука, нога, губа, лицо, лоб, нос, лапа, око, плечо, рог, сердце, горло и др.);- названия отрезков времени (день, ночь, утро, вечер, сутки, осень, зима, весна, лето, год, час, век, месяц и др.);- слова, обозначающие явления и объекты природы (буря, дождь, снег, ветер, вихрь, мороз, камень, гора, поле, озеро, река, лес и др.);- названия растений (бук, береза, вяз, горох, ель, ива, липа, тополь, трава, морковь, орех, тыква, слива и др.);- названия домашних и диких животных (бык, вол, корова, коза, конь, кот, овца, пес, свинья, ворона, гусь, голубь, лисица, заяц, змея, медведь, окунь, рысь, рыба, сорока, сова, ястреб и др.);- названия орудий и предметов труда (весло, ведро, вилы, грабли, долото, молот, соха, серп, нож, сито, седло, шило и др.);- некоторые абстрактные наименования (вера, воля, вина, гнев, зло, кара, месть, милость, смерть, слава, стыд, свобода, труд, честь и др.);- названия действий (лечь, сидеть, спать, мыть, уметь, звать, идти, дуть, расти, бить, спеть (‘созревать’), хотеть т др.);- названия свойств (мудрый, хитрый, добрый, глупый, гордый, белый, желтый, синий, седой, правый, левый, глубокий, короткий, ровный, легкий, теплый и др.);- обозначение места и времени (там, где, тогда, вон, внутри, вчера, мило и др.);- большинство непроизводных предлогов (в, к, за, из, до, о, при и др.);- союзы (и, а, но, да, или и др.);
3) пласт восточнославянской лексики сформировался в период, когда общеславянский язык распался на три самостоятельные ветви – западную, южную и восточную; на стадии восточнославянского единства (VI – XIV вв.).
Восточнославянскую лексику образуют слова, общие для русского, украинского и белорусского языков. Они весьма разнообразны и по форме, и по значениям, и их намного больше, чем слов общеславянских, в других славянских языках эти слова не встречаются. Например, русскому белка соответствуют бiлка (в украинском языке), белка (в белорусском языке), veverka (в чешском языке), veverica (в словацком языке), wiewiorka (в польском языке).
К восточнославянской лексике в русском языке относятся, например, слова дядя, семья, жаворонок, пояс, потолок, хороший, дешевый, девяносто, сорок, сегодня, совсем, теперь, тут, после и др.;4) особый разряд исконно русской лексики составляют слова собственно русские. Они возникли (и продолжают появляться) после образования великорусского языка (XIV – XV вв.), т.е. после распадения древнерусского языка на русский, украинский и белорусский. Эти слова характерны именно для русского языка и известны у других славянских народов лишь как русские заимствованные. Для слов этого разряда характерно наличие в их структуре словообразовательных элементов, специфичных для русского языка.
К собственно русским словам относятся:
- почти все существительные, образованные с помощью суффиксов -щик (-чик), -овщик, -льщик, -лк(а), _овк(а), -к(а) (от прилагательных), -тельство (каменщик, наборщик, разметчик, откатчик, гробовщик, ныряльщик, зажигалка, раздевалка, листовка, зенитка, вечерка и др.);
- подавляющее большинство существительных с суффиксом –тель со значением инструмента или приспособления (выключатель, огнетушитель, взрыватель, размельчитель и др.);
- существительные с суффиксом –ость, образованные от прилагательных (народность, внимательность, действительность и др.);
- глаголы, образованные префиксально-суффиксальным способом (разбежаться, вжиться, дозвониться) и префиксальные отглагольные существительные (разбег, зажим);- отыменные глаголы типа плотничать, сапожничать;
- наречия по-дружески, по-мальчишески;
- отпричастные наречия волнующе;
- подавляющее большинство производных предлогов и союзов (вследствие, насчет, благодаря, пока, чтобы, так как, потому что и др.).
В процессе развития языка некоторые слова, сохранившиеся с древнейших времен, изменили свое значение и с этим изменившимся значением употребляются только в русском языке.
Таково, например, прилагательное красный, общеславянское по происхождению. В древнерусском языке оно имело значение ‘хороший, красивый’, а в современном русском языке служит для обозначения цвета (другие славянские языки, в том числе близкородственные украинский и белорусский, используют в этом значении прилагательные с общеславянским корнем: укр. червоний, польск. czerwony, болг. червен).Прилагательное обыденное в старом, ныне утраченном значении ‘однодневный, совершенный за один день’ (например, обыденный путь – путь, проделанный за один день) – слово восточнославянское. А в современном значении ‘повседневный, заурядный, обыкновенный’ оно присуще только русскому языку.
Подобные слова также относятся к собственно русской лексике.
К собственно русским словам относятся также и такие, которые содержат иноязычный корень (шнурок, кокетничать, журнальный, стартовать, кассирша, пробасить и др.), т.к. образованы они по русским словообразовательным моделям и с помощью русских словообразовательных средств.
Заимствованная лексика
1). Причины лексического заимствования.
Причины иноязычного заимствования могут быть внутриязыковыми и внешними (внеязыковыми).
Основная внешняя причина – тесные политические, торгово-экономические, промышленные и культурные связи между народами – носителями языков. Наиболее типичная форма влияния, обусловленного такими связями, - заимствование слова вместе с заимствованием предмета, явления, понятия, качества, действия и т.д. Например, с появлением у нас таких реалий, как автомобиль, конвейер, радио, кино, телевизор, лазер, компьютер, принтер и мн. др., в русский язык вошли их наименования.Другая внешняя причина заимствования – обозначение с помощью иноязычного слова некоторого специального вида предметов или понятий, которые до сих пор назывались одним русским (или ранее заимствованным) словом. Например, для обозначения слуги в гостинице в русском языке укрепилось французское слово портье, для обозначения особого сорта варенья (в виде густой однородной массы) – английское джем. Потребность в специализации предметов и понятий ведет к заимствованию многих научных и технических терминов. Например, релевантный – наряду с русским существенный, локальный – наряду с местный, трансформатор – наряду с преобразователь, компрессия – наряду с сжатие, пилотировать – наряду с управлять и т.п. Определенная часть заимствованных слов является вторичным наименованием предметов и понятий , т.е. словами, употребляемыми наряду с исконно русскими; в таком случае заимствования обогащают синонимические ресурсы русского языка. Подобная ситуация в истории русского языка приводила к тому, что заимствования вытесняли исконно русские слова в некоторых их значениях. Так, например, слово спина, заимствованное из польского языка, вытеснило русское горб в синонимичном с ним значении (сохранение этого значения в устойчивых оборотах типа гнуть горб, добывать своим горбом и т.п.).
Внутриязыковые причины заимствования отчасти связаны с внешними:
социально обусловленная потребность в специализации понятий поддерживается присущей языку тенденцией ко все большей дифференциации языковых средств по смыслу, потребность в уточнении или детализации понятия. В результате этой тенденции значение, выражаемое русским словом, может расщепляться на два: одно обозначается русским наименованием, а второе закрепляется за иноязычным, заимствованным словом. Ср. такие близкие по смыслу, но не синонимичные пары слов: рассказ – репортаж, всеобщий – тотальный, увлечение – хобби, удобство – комфорт, обслуживание - сервис и т.д.; таким образом, иноязычная лексика участвует в процессе дифференциации значений (ср. недостаток – ‘дефицит’, ‘дефект’; иноязычное слово нередко имеет более узкое, специализированное значение), а также в стилистической дифференциации (бессмыслица – нонсенс (книжн.); врач – эскулап (шутл.-иронич.));
замена описательного, неоднословного наименования однословным, т.е иноязычная лексика участвует и в процессе лаконизации наименований. Поэтому очень часто иноязычное слово предпочитается исконному описательному обороту, если оба они служат для называния одного нерасчлененного понятия. Например, снайпер – вм. меткий стрелок, турне – вместо путешествие по круговому маршруту, мотель – вместо гостиница для автотуристов, спринт – бег на короткие дистанции, рефери – судья (арбитр) в спортивном состязании. Таким путем появились многие исконно русские слова: столовая комната → столовая, мостовая улица → мостовая, электрический поезд → электричка. Но в ряде случаев исконно русских слов для замены словосочетаний одним словом не оказывалось. Последнее время этот процесс идет слишком активно и не всегда оправданно. Поддерживается он и тенденцией к созданию международных терминов, единых наименований. В ответ на появление этой тенденции русский язык создал своеобразное «блокирующее устройство»: в языке образуются группы наименований соотносительных понятий, где наименования либо однословны, либо двусловны (белый хлеб – черный хлеб, пассажирский поезд – товарный поезд и т.п.). Например, немецкое заимствование тонфильм не прижилось в русском языке, т.к. уже успела к тому времени сформироваться группа описательных наименований: немой фильм – звуковой фильм, немое кино – звуковое кино и т.п.);если в языке закрепляются заимствованные слова, которые образуют ряд, объединяемый общностью значения и морфологической структуры, то заимствование нового иноязычного слова, сходного со словами этого ряда, значительно отличается. Например, джентльмен, полисмен – заимствования из английского языка (19 в.); спортсмен, рекордсмен, яхтсмен – к.19 – нач. 20 в.; бизнесмен, конгрессмен, кроссмен - 20 в.;устранение многозначности исконно русского слова, упрощение его смысловой структуры. Например, некогда многозначные слова ввоз и вывоз заменили иноязычными. Соответственно импорт и экспорт, т.е. ввоз и вывоз, связанные с международной торговлей.
2). Типы иноязычных слов.
Вся иноязычная лексика, употребляющаяся в современном русском языке, может быть подразделена на несколько групп:
заимствованные слова;
интернационализмы;
экзотизмы;
варваризмы.
Заимствованные слова иначе называют освоенными. При переходе из одного языка в другой слово усваивается не механически, а меняется, включается в систему данного языка, оно как бы приспосабливается к фонетике, графике и грамматике нового для него языка. Процесс заимствования может осуществляться последовательно путем адаптации иностранного слова к нормам и законам русского языка
Для заимствованных (освоенных) слов характерны следующие признаки:
а) передача графическими и фонетическими средствами русского языка (англ. tank – русское танк, нем. Sturm – русское штурм, ксерокс, бутик, супермаркет – графическое освоение состоит в передаче заимствованного слова буквами русского алфавита; транслитерация, т.е. изменение графического облика слова – оно пишется буквами русского алфавита, является одним из первых признаков освоения иностранного слова; при этом могут параллельно употребляться обе формы – транслитерированная и нетранслитерированная – ср. Xerox и ксерокс; фонетическое освоение заключается в замене чужих, чуждых звуков своими, это следующая ступень в освоении иноязычного слова (в области гласных – это прежде всего подчинение законам их позиционных изменений – аканью, иканью, редукции и др.; в области согласных – смягчению в определенных сочетаниях звуков, чередованиям по глухости – звонкости в соответствующих позициях и др.): придыхательное h, которого русская фонетика не знает, подменяется звуком [х] или [г]: англ. hockey – русск. хоккей, нем. Herzog – русск. герцог и др.; процесс фонетического освоения иноязычного слова происходит неравномерно в разных группах лексики: медленнее обычно в кругу специальной и терминологической лексики, ощутимее – в сфере общеупотребительной (ср.: [т’]ема, [т’]еатр, с[х’]ема, [д’]евиз, а[с]ептика, [д]ебет, [б]ета, [д]едукция);
б) принадлежность к определенному грамматическому классу слов (пальто – сущ. ср. р., танк – сущ. м.р. и т.п.), грамматическое освоение состоит в подчинении иноязычных слов правилам русской грамматики. Ср.: в латинском языке слова на – um – среднего рода, в русском языке они становятся существительными мужского рода – аквариум, президиум; в связи с морфологическим освоением заимствованного слова следует отметить появление свойственных русскому языку форм словоизменения: у существительных падежных форм, форм соответствующего рода и числа (ср. зал – -а, -у, -ом, -е, залы и т.п.); у прилагательных и глаголов наряду м приобретением русских форм словоизменения обычно меняется и их морфологическая структура (ср.: фр. masser – рус. массировать; лат. defectivus – рус. дефективный);
в) определенность значения; в процессе освоения семантики иноязычного слова, как правило, наблюдается сужение, специализация значения при заимствовании; например, в английском языке слово time обладает широко представленной полисемией; в русском языке как иноязычное по происхождению оно употребляется в качестве спортивного термина - ‘часть некоторых спортивных игр, устанавливаемая по времени’ (например, в футболе – половина отведенного для игры времени); слово пудра во французском языке обозначает порошок, пудру, порох, пыль, песок (для присыпки чернил), а в русском языке – только пудру; перрон во французском – подъезд, крыльцо, перрон, а в русском – только перрон. Нередко происходит переосмысление слова: изменяется его понятийная основа (тюркское сарай значит ‘дворец’, а в русском - ‘большое и неуютное, неблагоустроенное помещение, жилище’ (разг.). У заимствованного слова может появиться новое значение (за словом винегрет закрепилось отсутствующее во французском значение ‘смесь разнородных предметов и понятий’ (разг.) Лексическое освоение заключается в том, что слово, называющее вещь, явление, свойственное русской действительности, в своем значении не оставляет ничего, что указывало бы на иноязычное происхождение, другими словами, лексическое освоение – это смысловое освоение (фр. этаж, анкета, котлета; англ. митинг, кекс, аврал; нем. бухгалтер, галстук; из тюркск. - лошадь, карандаш, из польск. – аккуратный, кофта; из греч. – лента, парус, фонарь; из ит. – газета и др.
В зависимости от структуры заимствованного слова и его соотношения с иноязычным образцом различают три группы заимствованных слов:
1) слова, структурно совпадающие с иноязычными образцами: глиссер (англ. glisser), силос (исп. silos), юниор (фр. junior);
2) слова, морфологически оформленные аффиксами заимствующего языка: танкет-к-а (фр. tankette); бутс-ы, джинс-ы (англ. boots, jeans); пик-ирова-ть (нем. pikieren); марк-ирова-ть (фр. marquer); рентабель-н-ый (нем. rentabel); тоталь-н-ый (фр. total);
3) слова с замещением некоторой части иноязычного образца русским элементом (обычно замещается аффикс или одна из частей сложного слова): шорт-ы (англ. short-s) – русское окончание множественного числа –ы замещает английский показатель множественного числа –ы; теле-видение (англ. tele-vision).
По источнику заимствования М.И. Фомина выделяет два типа заимствований:
из славянских языков (т.е. родственные);
из неславянских языков.
К славянским заимствованиям относятся заимствования из старославянского языка, а также из других славянских языков (украинского, белорусского, польского, болгарского, чешского и т.д.).
К неславянским заимствованиям принадлежат заимствования из греческого, латинского языков, а также тюркские, иранские, скандинавские, западноевропейские (романские, германские и др.), кроме того, многочисленные, постоянно пополняемые заимствования из языков народов бывшего СССР.При знакомстве с проблемой языковых источников заимствований следует учесть, что этот вопрос решается не всегда просто и однозначно. Дело в том, что иногда слово попадает в другой язык через язык посредник. Так, для русского языка таким посредником в ряде случаев оказывается польский язык (например, бакалея – польск. – турецк.; банк – заимств. из нем. яз. Через польское посредство). Этимологические истоки заимствованного слова могут уходить в далекое прошлое (др.-гр., лат. и другие языки), и нельзя считать его заимствованием из этих языков, т.к. следует иметь в виду непосредственный источник заимствования. Например, слово баржа заимствовано из английского языка, хотя по происхождению оно из латинского языка, перешло затем в итальянский язык, было заимствовано французским языком, который явился затем источником заимствования для английского языка. Таким образом, образуются целые цепочки, в которых раскрываются исторические судьбы и пути миграции слова (наиболее полные сведения об этом содержатся в этимологических словарях и отчасти в словарях иностранных слов).
Интернационализмы – это иноязычные по своей морфологической структуре слова, преимущественно научные и технические термины, образованные от латинского и греческого элементов. Они существуют не только в русском языке, но и в неродственных языках (в трех и более), почему и называются интернационализмами. Например, автомобиль, демократия, философия, республика, телефон, телеграф, миллиметр, космодром и др. Специфика интернационализмов состоит в том, что они «не имеют родины», т.е. живого источника заимствования, как это характерно для большинства иноязычных слов. Интернациональные слова и термины в каждом развитом современном языке составляют значительный слой лексики. Постоянное увеличение этого слоя свидетельствует о возрастающей тенденции к созданию своего рода международного лексического фонда, облегчающего взаимопонимание между представителями разных народов и культур.
Экзотизмы (от греч. exōtikos – чуждый, иноземный) – слова иноязычного происхождения, имеющие в своем значении нечто нерусское, не свойственное русской жизни, придающие речи особый (местный) колорит при описании чужеземных обычаев, нравов.
Обычно это:
- названия денежных единиц (гульден, динар, доллар, драхма, иена, юань, евро, фунт стерлингов и др.);- названия жилищ (вигвам, сакля, юрта, яранга и др.);
- названия селений (аул, кишлак и др.);
- названия предметов одежды (бешмет, епанча, кимоно, паранджа, сари, чадра, чалма и др.);- названия людей по их должности, званию, роду занятий, положению (аббат, гейша, идальго, кайзер, канцлер, клерк, констебль, консьержка, ксёндз, кюре, леди, лорд, полисмен, пэр, рикша, сэр, шериф и др.);- наименования блюд и продуктов питания (шурпа, плов, ткемали, бешбармак, суши и др.);
- названия государственных и общественных учреждений (бундестаг, кнессет, кортесы, меджлис, рейхстаг, риксдаг, сейм, стортинг и др.).Граница между заимствованными словами и экзотизмами исторически изменчива: вместе с заимствованием и освоением предмета или обычая может осваиваться и его наименование и, таким образом, экзотизм превращается в заимствованное слово: так было, например, со словами пальто, сюртук, халат, футбол, бокс, регби, хоккей, фокстрот, танго, йогурт и др., которые первоначально употреблялись лишь для обозначения реалий, не свойственных русской жизни. Экзотизмы переходят в разряд лексически освоенных слов при заимствовании реалий, обозначаемых ими (ср. гуляш, шашлык и т.п.).
Экзотизмы, как правило, не могут быть заменены соответствующими русскими синонимами, поэтому присутствие их в соответствующих текстах почти неизбежно. Если вместо экзотизма употребить перевод его, то специфика явления жизни другого народа будет утрачена.
Варваризмы – это иностранные слова, вкрапленные в русский текст, это, как правило, нетранслитерированные иноязычные выражения, часто со ссылками на их иноязычные источники. Этому термину синонимически близок другой лингвистический термин – макаронизм, фактически это тоже иностранное слово или выражение, употребленное без транслитерации в русской речи. В отличие от экзотизмов, они не называют никаких нерусских предметов, явлений, понятий, поэтому каждый варваризм в принципе может быть легко переведен на русский язык путём несложной замены его соответствующим русским словом. Варваризмы не фиксируются ни толковыми словарями, ни словарями иностранных слов. В художественных текстах (обычно сатирического характера) они используются как яркое характеристическое средство; намеренное смешение русского с иностранным носит название макаронического стиля (ит. - ‘шутка’).
Неполная освоенность варваризмов заимствующим языком чаще всего связана с трудностями грамматического освоения: авеню, денди, мадам, мосье, фрау, хобби. В русском языке относительно устойчивыми и постоянными являются такие варваризмы, как ergo (лат. следовательно), alter ego (лат. другой я, двойник), tête-à-tête (фр. вдвоем, с глазу на глаз) и др. Устойчивы варваризмы в медицине, биологии. Варваризмы наиболее полно собраны А.М. Бабкиным и В.В. Шендецовым в специальном «Словаре иноязычных выражений и слов, употребляющихся в русском языке без перевода» (кн. 1 и 2. – М., 1966).Фонетические и морфологические признаки заимствованных слов.
Несмотря на то, что иноязычное слово передается средствами заимствующего языка и приобретает самостоятельное значение, в его облике нередко сохраняется «иностранность» - фонетические и морфологические признаки, не характерные для русского языка.
Фонетические и графические признаки иноязычных слов:
а) начальная буква а: подавляющее большинство слов, начинающихся с а, иноязычного происхождения (абажур, авария, авиация, автор, амбар, аншлаг, артист, армия, афиша и др.) Русские слова, начинающиеся с этой буквы, в основном междометного характера: ах, ахать, ахнуть, аховый;б) начальная буква э: кроме местоименных слов этот, этакий, междометий эх! эх-ма! и немногих других, слова с начальным э являются иноязычными по происхождению: эволюция, эгоизм, элемент, электрический, эмоциональный, энергия, эхо;в) наличие буквы ф: флот, форма, фальшивый, фотография, философ, кофта, муфта, рельеф, эфир и т.п.; [ф] не является показателем иноязычности слова, т.к. он возможен и часто встречается и в исконно русских словах – на конце слова и перед глухими согласными (боро[ф], засо[ф], [ф]торник, [ф]сюду и т.п.);
г) сочетание двух гласных в корне слова: аорта, радио, боа, пантеон, пауза, джоуль. В русских словах такие сочетания возможны лишь на стыке морфем: наоборот, приозерный, поахали, внеочередной, проулок, научить;
д) сочетания ге,ке, хе, гю, кю, хю в начале слова: кегли, герой, кюре, гюрза и др.;
е) двойные согласные в корне слова: аббат, коллега, коррозия, тоннель, сумма, касса., диффузия, интермеццо;ж) сочетание дж в корне слова: джемпер, джинсы, джаз, раджа, в колледже;
з) сочетание нг в корне слова: блюминг, ринг, пеленг, шланг, фланг;
и) произношение [о] не под ударением: бонтóн, болерó, модерáто;
Морфологические признаки иноязычных слов:
а) несклоняемость существительных: кофе, жюри, депо, пальто, колибри, кенгуру, меню, алоэ, жалюзи;б) морфологическая невыраженность рода и числа у существительных (см. примеры в предыдущем подпункте);
У грамматически не изменяемых существительных падеж, число и род выражаются лишь синтаксически – формой согласуемых с такими существительными прилагательных и глаголов. Например, пальто висело на вешалке (выражены грамматические значения именительного падежа, единственного числа, среднего рода), черный кофе (выражены грамматические значения единственного числа, мужского рода и именительного или винительного падежа).
в) неизменяемость прилагательных: беж, бордо, хаки.
Большинство заимствованных слов в русском языке не обладают яркими приметами, по которым можно было бы определить, из какого языка они пришли. Однако определенная их часть имеет «родимые пятна», т.е. сохраняет приметы, характерные для того или иного языка.
Кальки и полукальки.
Одним из способов заимствования является калькирование (от фр. calqua – копия, calquer – снимать рисунки и чертежи на прозрачную бумагу, т.е. точно переводить их на другой материал) – построение лексических единиц по образцу соответствующих слов иного языка путем точного перевода их значимых частей или заимствование отдельных значений слов.
Другими словами, калькированием называется буквальный перевод (копирование) чужого слова. При этом заимствуется не звуковая оболочка чужого слова, а его морфологическая структура и семантическая мотивированность. Слова при этом как бы переводятся по частям.
Различают кальки:
- словообразовательные;
- семантические.
Словообразовательные кальки (такие кальки называют еще лексико-словообразовательными) – кальки, возникающие в результате буквального перевода на русский язык иноязычного слова по частям: приставки, корня, суффикса при точном повторении способа его образования и значения. Другими словами, словообразовательные кальки являются как бы слепками с иноязычных слов, повторяющими их морфологическую структуру. Например, лат. in – sect – um послужило образцом для русского на - секом – ое, англ. sky – scraper - небоскрёб, греч. bios + grapho – жизнеописание, нем. über + Mensch – сверхчеловек. К словообразовательным калькам также относятся плотность (калька 18 в. франц solidite), предмет (калька 18 в. лат. objectum), правописание (древнерусская словообразовательная калька греч. orthographia), самообслуживание в словосочетании магазин самообслуживания (англ. selfservice) и др.
Семантические кальки – это исконные слова, которые, кроме присущих им в русской лексической системе значений, получают новые значения под влиянием другого языка.
Например, французское слово clou, помимо своего основного значения ‘гвоздь’, имеет переносное значение - ‘главная приманка театрального представления, программы’. Этот смысл повлиял на употребление и русского слова гвоздь: с конца 19 века в русском языке появляются выражения гвоздь сезона, гвоздь выставки и т.п.
Другой пример: употребление слова утка в значении ‘ложный слух’ стало возможным благодаря влиянию французского canard, которое имеет как прямое значение (‘утка’), так и переносное.
Еще пример: в конце 19 – начале 20 века особенно распространено было семантическое калькирование в области политической лексики. Так, платформа в значении ‘политическая программа партии, общественной группы’ стало употребляться под влиянием значения слова platform в английском языке; блок в значении ‘союз партий или группировок’ – под влиянием такого же значения в немецком слове; попутчик в значении ‘временно примыкающий к какому-л. политическому движению ’ – под влиянием нем. Mit – läufer и т.д.У глагола трогать – тронуть под влиянием французского языка появилось значение ‘вызвать сочувствие’ (СО указывает в данном случае появление омонима у глагола в его исконном значении).
По замечанию Л.П. «в русском языке наших дней преобладают кальки семантические и сочетаемостные, а главным их источником является английский язык (преимущественно в его американском варианте). При этом основными сферами появления калек являются сферы дипломатии, политики, спорта, моды и нек. др., а распространяют их, внедряют в широкое употребление СМИ. Примеры семантических калек: высокий в значении ‘лучший, элитный’ (высокая мода, высоки технологии, высокая стоматология – в тексте рекламы); теневой в значении ‘незаконный’, ‘не стоящий у власти’ (теневая экономика, теневой бизнес, теневой кабинет (министров)); монстр в значении ‘нечто чрезвычайно значительное, выдающееся’ (монстры кинобизнеса). Примеры сочетаемостных калек: горячая линия, горячая точка, утечка мозгов, промывание мозгов, отмывать деньги, шоковая терапия, холодная война, денежный мешок, Полукальки – слова, в которых объединены дословно переведенные иноязычные и русские словообразовательные элементы. Например, слово гуманность имеет латинский корень human – us, но к нему добавляется русский суффикс – ость (ср. гуманизм) или в сложном слове телевидение соединены греческая (tēle) и русская (видени – е) основы.
Заимствования из славянских языков.
В лексике русского языка особое место занимают слова, заимствованные из старославянского языка, - старославянизмы.
Современные учебники по лексикологии русского языка освещают эту проблему достаточно полно и разносторонне, опираясь на уже ставшие классическими работы таких ученых, как А.А. Шахматов, В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, Л.П. Якубинский, Л.А. Булаховский и др.
Первые книги на старославянском языке, носившие богослужебный характер, появились на Руси с Х века в связи с принятием восточными славянами христианства. Старославянский язык используется в качестве книжного только для церковных нужд. В быту же, в государственных учреждениях – для переписки, написания завещаний, дарственных грамот, грамотные люди того времени пользовались древнерусским (восточнославянским) языком. Старославянский и древнерусский языки существовали параллельно и использовались в разных сферах общения.
Старославянский язык, обладавший хорошо разработанной книжной лексикой и фразеологией, обогатил древнерусский словами с отвлеченным значением, а также терминами различных наук.
Старославянизмы в составе древнерусского языка употреблялись не во всех жанрах письменной речи: они использовались преимущественно в одах, трагедиях, но их не было в произведениях на бытовые темы. Это связано с тем, что старославянские слова, синонимичные русским, имели, как правило, оттенок книжности. Например, старославянизмам совершить, истина, почивать соответствовали русские слова сделать, правда, спать.
Собственно русский язык, история которого начинается с 14 века, унаследовал старославянизмы из древнерусского (восточнославянского) языка. Позже заимствования такие были, но в меньшем количестве.
Чтобы определить принадлежность слова к категории старославянизмов, необходимо учитывать целый ряд формальных признаков, отличающих старославянизмы от собственно русских слов.
Фонетические признаки старославянизмов (в сравнении с признаками собственно русских слов):
В старославянских по происхождению словах В русских по происхождению словах
Неполногласные сочетания –ра-, -ла-, -ре-, -ле- в положении между согласными в одной морфеме: здравствуй, град, врата, краткий, злато, глас, брег, пред, шлем, Млечный, бремя, хладный, преступить, младой, чреда, среда, смрад Полногласные сочетания –оро-, -оло-, -ере-, -ело- в положении между согласными в одной морфеме: здоровый, город, ворота, короткий, золото, голос, берег, перед, ошеломить, молоко, беременность, холодный, переступить, молодой, череда, середина, смородина
Сочетания –ра-, -ла- в начале слова перед согласным: растение, равный, ладья, раб, разница Сочетания –ро-, -ло- в начале слова перед согласным: рост, ровный, лодка, роба, розница
Сочетание жд в конце корне, восходящее к общеславянскому [dj], чередующееся в современном русском языке с д: вождь, прежде, невежда, одежда, надежда, между, рождать, чуждый, нуждаЖ в конце корне, восходящий к общеславянскому [dj], чередующееся в современном русском языке с д: вожак (ср. водить), прежний (ср. передний, упредить), невежа (ср. ведать), одежа (ср. одевать), надежа, надежный, меж, межа, рожать, чужой, нужныйЩ, восходящий к общеславянскому [tj], чередующееся в современном русском языке с т: освещение, вращение, горящий, мощь, нощь, дщерь, пещера Ч, восходящий к общеславянскому [tj], чередующееся в современном русском языке с т: свеча (ср. светить), ворочать (ср. вертеть), горячий (гореть), мочь (во всю мочь), невмочь, ночь, дочь, печерский (т.е. пещерный)Е в начале слова: елень, един, единый, единство О в начале слова: олень, один, озеро, осень
А в начале слова: агнец, аз Я в начале слова: ягненок, я
Ю в начале слова: юноша, юный, юг, юродивый У в начале слова: уноша, уный, уг, ужин (первоначально означало полдник, когда солнце стояло в зените, т.е. на юге, т.е. уге), урод, уродливыйЕ под ударением перед твердым согласным: перст, крест, небо Ё (О) под ударением перед твердым согласным: напёрсток, перекрёсток, крёстный, нёбо
З твердое на месте русского мягкого: польза З мягкое на месте старославянского твердого: нельзя
Морфологические признаки старославянских слов (эти признаки могли позднее встречаться и в русских словах, образованных по образцу старославянских):
суффиксы существительных: –тель (со значением лица: воспитатель, учитель, хранитель, мучитель); -ств(о), -стви(е) (свойство, спокойствие, бедствие, странствие, пришествие); -ость (смелость, юность); -ни(е), -ти(е) (затмение, взятие, моление, терзание, внимание, умение); -знь (казнь, жизнь); -тв(а) (молитва); -итель (властитель), -ын(я) в отвлеченных существительных (святыня, гордыня); -ч(ий) (кормчий);
суффиксы превосходной степени имен прилагательных: -ейший, -айший (добрейший, нижайший);
суффиксы причастий: -ащ-, -ящ-, -ущ-, -ющ-, -енн-, -анн-, -ем-, -им- (дрожащий, горящий, могущий, страдающий, отверженный, созданный, совершаемый, томимый, ведущий);
приставки: воз- (вос-), пре-, чрез-, из- (ис-), низ- (нис-), пред-, со-, во- (возвещать, воспрещать, претворить, чрезвычайный, изгнать, исчезать, низвергнуть, ниспослать, предсказать, созидание, воодушевить);
сложные основы с типичными для старославянизмов элементами: богобоязненный, благонравие, злоумышление, суеверие (суе – напрасно), чревоугодие, добродетель и др.
Наличие одного какого-либо словообразовательного признака не всегда свидетельствует о старославянском происхождении слова. Например, в словах выключатель, закрепитель, обозначающих орудия действия, суффикс –тель- не указывает на старославянское происхождение слов. Эти и подобные им слова возникли позже, с развитием техники, и не являются старославянизмами.
Семантико-стилистические признаки старославянских слов:
большинство старославянизмов выделяются книжной окраской, торжественным, приподнятым звучанием (сладость, брег, длань, воспеть, священный, нетленный, вездесущий и под.); такие старославянизмы сохраняют связь со старославянским, книжным языком, их можно отнести к поэтизмам; Г.О. Винокур их называл «стилистические славянизмы» (Винокур Г.О. О старославянизмах в современном русском языке // Избранные работы по русскому языку. М., 1959. С. 443);старославянизмы, стилистически не выделяющиеся на фоне остальной лексики (многие из них вытеснили соответствующие восточнославянские варианты, продублировав их значение): шлем, сладкий, работа, влага;
старославянизмы, употребляемые наряду с русскими вариантами, получившими в языке иное значение: прах – порох, предать – передать, глава (правительства) – голова, гражданин – горожанин.Старославянизмы, составляющие вторую и третью группу можно назвать генетическими старославянизмами, они не воспринимаются носителями современного русского языка как чужеродные, это т.н. «обрусевшие» старославянизмы.
Из других славянских языков (кроме старославянского): из украинского языка (украинизмы) (борщ, хлебороб, школяр, бублик; в повестях Н.В. Гоголя встречаются такие экзотизмы, как бандура, галушка, гопак, чумак, жупан, сопилка и др.); из польского языка (полонизмы) (булка, блузка, вензель, предместье, заядлый, мещанин, отвага, крыжовник, коляска, опека, полковник, пекарь, сбруя, шпаргалка, пончик, уважать, забияка и др.); через польский язык вошли в русскую лексику латинизмы (монета, публика, оказия и др.), многие немецкий и итальянские слова (ярмарка, грунт, штука, гвалт, рынок, казарма и др.); единичны заимствования из чешского языка (богемизмы) (беженец, полька (танец), робот, колготки и др.);Заимствования из неславянских языков.
Из греческого языка были заимствованы:
- термины науки (философия, физика, история, математика, грамматика, логика; морфология, синтаксис, синоним, антоним; бактерия, диагноз и др.);- термины искусства (театр, сцена, драма, трагедия, комедия, эпос и др.);
- названия предметов быта (фонарь, терем, уксус, сахар, кукла, лента, кровать и др.);- собственные имена, большинство из которых имело вполне определенное значение (Анатолий – восточный, Алексей – защитник, помощник; Андрей – мужественный, Василий – царственный, Георгий – пахарь, земледелец; Евгений – благородный, знатный; Елена – свет, блеск; Зоя – жизнь, Ирина – мирная, мир несущая; Кузьма – украшение; Ксения, Оксана – чужестранка, гостья; Лев, Леонид – лев, подобный льву; Николай, Никодим – побеждающий народы; Пахом – широкоплечий, Платон – чистый, Прасковья – канун праздника; Пелагея – морская; Раиса – покорная, уступчивая; Родион – розовый; Софрон – здравомыслящий; Тарас – бунтарь, смутьян; Тихон – приносящий счастье; Трофим – питомец; Филимон – любимый; Филипп – любитель лошадей; Фаина – светлая.Слова, заимствованные из греческого языка, называются грецизмами. Грецизмы имеют ряд признаков:
начальный звук ф: Фёдор, Федот, философия, филология;
сочетания кс, пс: Ксения, Александр, синтаксис, психология, эллипсис;
суффиксы: –ит (бронхит, плеврит); -ис (базис); -иад- (олимпиада, спартакиада);
греческие элементы образуют многие слова: геология, география (geo – земля, logos – слово, учение); биология (bios – жизнь), филология, аэроплан (aero – воздух) и др.Из латинского языка были заимствованы:
- названия месяцев;
- обширная научная терминология: политическая (прогресс, республика, президент), медицинская (аппендицит, ангина), языковедческая (суффикс, префикс, лингвистика), педагогическая (студент, экзамен, лаборатория, профессор, аудитория);- некоторые имена собственные, имеющие также определенное значение.
Слова, заимствованные из латинского языка, называются латинизмами. Некоторые из признаков латинизмов:
начальный звук ц (цирк, центр, цитата, церемония);
начальный звук э (экземпляр, экскурсия, эволюция, эффект, экскаватор);
конечные –ум, -ус, -ура, -ция, -ент и др. (пленум, градус, диктатура, ассистент и т.п.).
Заимствования из западноевропейских языков связаны с германскими (немецким, голландским, английским) и романскими (французским, итальянским, испанским) языками.В русский язык вошли немецкие слова, обозначающие
- предметы быта, домашнего обихода (кухня, бутерброд, галстук, бант);
- термины ремесла, торговли (верстак, лобзик, кран, кнопка, кассир);
- названия игр, развлечений (фант, фейерверк);
- медицинскую терминологию (фельдшер, лазарет, бинт);
- военные термины (штаб, штурм, лагерь, рота).
Признаки немецких слов:
сочетание звуков шт, хт (паштет, вахта, бухта, штаб);
начальный звук ц (цех, циферблат);
отсутствие соединительных гласных в сложных словах (бутерброд, патронташ).
Заимствования из английского языка (англицизмы) – это
- слова из области спорта (спорт, спортсмен, бокс, теннис, хоккей, чемпион, финиш, матч, футбол, волейбол);- слова из области быта (джемпер, кекс);
Признаки английских слов:
сочетание согласных дж (джунгли, джаз, джаз, бюджет);
сочетание –инг в конце слов (митинг, пудинг, маркетинг).
Заимствования из французского языка (галлицизмы) – это
- слова бытового и домашнего обихода (драп, трико, костюм, жакет, пальто, медаль, сервант, абажур, корсет, кабинет, суп, салон, трюмо);- термины военного дела (гарнизон, мина, партизан, батарея, атака, блиндаж, авангард, арьергард, команда, флот, эскадра);- общественно-политические термины (дебаты, парламент, коммюнике);
- термины искусства (репертуар, пьеса, роль, актер, режиссер, сюжет, балет, жанр, антракт).Признаки французских слов:
сочетание гласных уа, уэ в середине слова (вуаль, тротуар, эксплуатация, силуэт);
сочетание гласных о, а, е с носовыми гласными н, м (амплуа, ресторан);
наличие конечных ударяемых о, и, у, е в неизменяемых существительных (пальто, жюри, жалюзи, шасси, рагу, кафе, кашне, купе);конечное –аж (массаж, гараж).
Из итальянского языка заимствованы музыкальные термины, термины изобразительного искусства, архитектуры (концерт, композитор, опера, ария, тенор, пианино, квартет, арка, купол, бронза), другие заимствования немногочисленны (баррикада, граната, гвардия, казарма, вермишель, макароны, фуфайка, сода, цистерна, бумага, газета, вилла, валюта и др.).Из испанского были заимствованы гитара, какао, кастаньеты, мантилья, кафетерий, альков, серенада, карамель, ваниль, табак, томат, сигара, лимон, жасмин, банан (нередко через французский).Из тюркских языков (тюркизмы) заимствованы названия предметов домашнего обихода, одежды, тканей, животных, растений, слова, связанные с военным делом, торговлей и др. (карандаш, сарафан, башмак, карий, алтын, тулуп, сундук, лошадь, сарай, караул, казна, богатырь, чулок, каблук, каракуль, карман, кавардак, очаг, утюг, деньги, тюфяк, колчан и др.). Тюркизмам свойствен сингармонизм (гармония гласных): если в первом слоге корня слова выступает гласный переднего ряда, то во всех остальных слогах тоже употребляются передние гласные; если же в первом слоге корня – гласный заднего ряда, то и во всех остальных употребляются задние гласные (ср. аркан, кумыс – кисея).
Из арабского были заимствованы такие слова, как алгебра, халва.
Из скандинавских языков – крюк, ларь, кнут, кипа, сельдь, якорь, Рюрик, Олег, Ольга, Игорь, Аскольд, ябеда, клеймо и др.Из финского языка – килька, семга, навага, салака, камбала, тундра, пурга, нарты, пихта, рига, сани, пельмени и др. Из венгерского языка – гуляш, хутор и др.
Понятие заимствования включает следующее: 1) источники заимствования; 2) устное/ письменное заимствование; 3) прямое/ опосредованное заимствование; 4) древнее/ позднее/ позднейшее/ новое/ новейшее; 5) уровневое/ межуровневое заимствование.
1) Источник заимствования определяется по принадлежности к языку, из которого непосредственно приходит слово, основа, морфема и др.
2) В дописьменный период заимствования происходили «из уст в уста», в результате миграционных процессов родов, племен и народностей; в письменный период включение в язык новых слов происходит как устно, так и через письменные источники.
3) Прямое и опосредованное заимствование определяется способом вхождения в язык; прямое: язык-источник → язык-преемник; опосредованное: язык-источник → язык (языки)-посредник (посредники) → язык-преемник.
4) Время древних заимствований может быть определено в самом общем виде – периодами существования индоевропейского, протославянского или праславянского (общеславянского) единства (до VI в. н.э.); поздние – охватывают восточнославянский, древнерусский, великорусский и начальный период формирования национального русского языка (VI – XVIII вв.); позднейшие проникновения (XIX – середина ХХ в.) связаны с развитием национального языка, временем деятельности А.С. Пушкина; новые – с эпохой НТР (50 – 70-е годы ХХ века); новейшие – с эпохой средств массовой информации (СМИ) (конец ХХ – начало XXI века).
5) Уровневое и межуровневое заимствование определяется характером адаптации: ассимилируется ли слово только фонетически, семантически и т.д., или оно входит, «согласуясь» с графикой, фонетикой (акцентологией, орфоэпией), семантикой, морфологией языка-преемника.По разным данным и на основании разных критериев (учитываются не только слова, но и словообразовательные элементы, фонетическая, акцентологическая специфика и др.) указывается, что в СРЛЯ содержится от 10 до 35% заимствованной лексики.
Русская лексика с точки зрения ее динамики. Устаревшая лексика. Архаизмы и историзмы
Устаревшая лексика — это слова современного русского языка, вышедшие из активного употребления, но сохранившиеся в пассивном словаре и в большинстве своем понятные носителям языка. Поэтому такие, например, слова древнерусского языка, как магир («повар»), мага («туман»), майдан («базарная площадь»), не входят в словарный состав современного русского языка, даже в его пассивный запас, а относятся к более древнему русскому языку. Такие слова обычно не включаются в толковые словари современного русского языка, их место — в исторических словарях. Устаревшие же слова — это слова хотя и вышедшие из активного употребления, а потому и относящиеся к пассивному словарю, но все же — современного русского языка, понятные большинству его носителей. Поэтому они включаются в словари современного русского языка, но с соответствующей пометой «устар». Например: БЕССРЕБРЕННИК (устар.) — «бескорыстный человек». Правда, критерий этот не всегда выдерживается, поэтому в словарях используют еще и помету «стар.» для лексики, утраченной современным русским языком. Например: БРАДОБРЕЙ (стар.) — «то же, что парикмахер».
В современной речи устаревшие слова употребляются либо для стилизации «под старину» (например, в романе А. Толстого «Петр Первый» или поэме Д. Кедрина «Зодчие»), либо для создания высокого, торжественного, поэтического слога. Некоторые часто употребляющиеся устаревшие слова становятся как бы постоянными спутниками поэтической речи, и за ними закрепляется еще и определенная стилистическая окраска — поэтическая. Например, у слова ОЧИ.
Устаревает лексика по разным причинам, как лингвистическим (слово вытесняется другим, новым синонимом), так и экстралингвистическим (слово устаревает вместе с вещью, понятием, которое оно называет). Поэтому устаревшие слова подразделяются на две группы: архаизмы и историзмы.
Архаизмы — это устаревшие слова, которые были вытеснены из употребления другими словами-синонимами, более употребительными. Так, многие названия частей тела человека заменились другими, в результате чего прежние слова ушли в пассивный запас: выя (шея), ланиты (щеки), персты (пальцы), зеницы (глаза), уста (губы), десница (рука). Теперь они употребляются лишь в поэзии как стилистическое средство.
Именно такие слова приводятся в толковых словарях с пометой «устар.» (сопровождаемой иногда и стилистической пометой) и синонимическим толкованием: сей (устар., высок.) — этот.
Возможность синонимической замены может служить приметой архаизма (в отличие от историзма).
Архаическим может стать не только слово, но и его форма или значение. Например: муж — 2. устар. «мужчина». Такие архаизмы называются семантическими.
Таким образом, различается несколько типов архаизмов:
1) лексические (устаревшее слово): десница (правая рука), бражник (пьяница), доколе (до каких пор), лепота (красота), щелкопер (писака), сеча (битва), ветрило (парус);2) фонетические (устаревшее произношение): воксал (вокзал), нумера (номера), сторы (шторы), кошемар (кошмар);
3) словообразовательные (устаревшая словообразовательная модель): дружество (дружба), рыбарь (рыбак), балтический (балтийский), италийский (итальянский), башкирец (башкир), музеум (музей);4) грамматические (устаревшая грамматическая форма): листы (листья), облак (облако), рельса (рельс);5) семантические (устаревшее значение): классы (уроки), поезд (вереница повозок), возмущаться (бунтовать), дом (заведение) и др.Историзмы — это слова, устаревшие вместе с определенным явлением действительности, предметами или понятиями, утраченными самой действительностью, которые они называли. Поэтому у них нет синонимов в активном словаре. Это наименования устаревших мер (аршин, локоть, золотник), денег (грош, алтын), одежды (армяк, камзол, сюртук, кринолин, фрак), должностей, званий, сословий (городничий, урядник, пристав, боярин, ротмистр, корнет, кавалергард, гардемарин), средств передвижения (возок, шарабан, линейка, карета, экипаж) и т.п. Целые лексико-семантические поля историзмов относят нас к прошлому, к жизни и быту прошлых эпох. Например, ЛСП «дворянское гнездо» включает несколько ЛСГ: двор, дворянин, дворецкий, придворные; барин, барство, барыня, барчук, барышня; дворня, лакей, горничная, ключница, камердинер; гувернер, гувернантка, кормилица; граф, князь, барон и др. ЛСП «советская власть» включает несколько ЛСГ уже устаревших или устаревающих слов и понятий: пионер, октябренок, комсомолец, дружина (пионерская), комитет (комсомола), учком (ученический комитет), райком, крайком, субботник, воскресник, горсовет, совнарком, чека, чекист, продразверстка, нэп, колхоз, совхоз, колхозник, колхозница и т.п.Специфика историзмов (экстралингвистический характер) заставляет соответственно описывать их в толковых словарях: в толкование включается «исторический компонент» — указание на принадлежность к определенному историческому периоду. Например: Барин. В дореволюционной России: человек из привилегированных классов.
Таким образом, устаревшая лексика описывается в обычных толковых словарях, только слова эти снабжаются определенными «историческими» пометами.
Однако существуют и специальные словари устаревшей лексики. Все они вышли в 90-е годы ХХ века. Это «Словарь редких и забытых слов» В.П. Сомова (1995), включающий не столько устаревшие (но употребляемые в литературе), сколько именно редкие и забытые слова и выражения XVIII-XIX вв., в том числе архаизмы, экзотизмы, варваризмы, профессионализмы и т.п., так что он носит смешанный характер. Ряд словарей (в том числе учебных, школьных) посвящены объяснению только архаизмов и историзмов. Так, например, в словаре-справочнике «Редкие слова в произведениях авторов XIX века» Р.П. Рогожниковой (1997) описывается устаревшая лексика, которая встречается у русских классиков, но не вошла в толковые словари. Такого же типа более ранний «Школьный словарь устаревших слов русского языка: по произведениям русских писателей XVIII-XIX вв.» Р.П. Рогожниковой и Т.С. Карской (1996) и «Словарь устаревших слов (по произведениям школьной программы» (Сост. Ткаченко Н.Г., Андреева И.В и Баско Н.В., 1997 г.). В них вошли слова типа жалованье, жандарм, заседатель, земство, извозчик, имение, институтка, казакин, казачок (мальчик-слуга), камергер, камилавка, капрал, княжна и т.п. Все слова, помимо объяснения значений, иллюстрированы примерами из художественной литературы.
К словарям устаревших слов можно, пожалуй, отнести и словарь, отразивший лексику, уходящую в прошлое буквально на наших глазах. Это «Толковый словарь языка Совдепии» В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной (1998). Словарь возвращает читателя в недавнее языковое прошлое — советское, потому так и назван, т.е. в нем описаны т.н. «советизмы» — слова и выражения советского времени. Это такие слова, как агитка, агитпункт, братский (братские страны, братская республика), дружинник, колхоз, нэп, обком и т.п.Русская лексика с точки зрения ее динамики. Новые слова и значения
Новые слова, входящие в язык, обычно называются неологизмы.
Неологизмы — это новые слова, которые, появившись в языке в качестве определенных значимых единиц, еще не вошли в активный словарный запас. Следовательно, это такие слова, которые рано или поздно входят в активный словарь, иногда довольно быстро. Как только неологизмы становятся употребительными, они включаются в активный словарный состав. Поэтому было бы неверным относить к неологизмам слова, которые были таковыми полвека (или даже более) тому назад, как это нередко делается. Среди толковых словарей современного русского языка только в «Толковом словаре русского языка» Д.Н. Ушакова (1940) предпринята попытка включения новых слов с пометой «нов.»: агитка, актив, баянист, безбожие, белогвардеец, беспартийный, браток, буденовка, буржуйка и под. Но вскоре все они вошли в активный словарь, а некоторые сейчас уже устарели. С тех пор в толковых словарях новые слова (как наиболее динамичные в словарном составе) не описываются: их фиксируют специальные словари.
Новые слова появляются в языке (как и устаревшие исчезают) по двум разным причинам:
1. лингвистической (появляется новое название-синоним для уже существующей вещи, понятия, которое называлось по-другому; часто таким новым названием оказывается слово нелитературное или заимствование): дискотека (танцы), диск (пластинка), макияж (косметика), вояж (путешествие);2. экстралингвистической (для названия новой вещи или понятия, явления, которые названия не имели): дизайнер, звездолетчик, интервидение, фломастер, водолазка, луноход, универсам.Неологизмы тоже бывают лексические (новые слова) и семантические (новые значения).
Примерами семантических неологизмов разного времени могут служить слова: спутник (искусственный), форточка (узкое место на сплаве), стрекоза (вертолет), морж (купальщик в проруби), кенгуру (карман) и др.Таким образом, образование новых слов связано с понятием номинации (т.е. называния новых понятий, образования новых названий) и ее способов. Способы номинации имеют достаточно общий (универсальный) характер во многих языках, хотя возможны и свои пути.
Появление неологизмов всегда исторически и социально обусловлено. Происходящая на наших глазах ломка старого экономического уклада и социально-политического строя приводит к быстрому обновлению словарного состава языка. В современном русском языке новые слова появляются в результате:
1) заимствований из других языков (менеджер, рэкет, имидж, презентация, конверсия, брокер, инвестор, менеджер, маркетинг, консорциум, эксклюзив и мн. др. — об этом речь уже шла);2) словообразования на материале родного языка известными способами: аффиксация (путчист, постперестроечный, посткоммунистический, омоновец, гэкачепист); сложение и аббревиация (спецназ, демороссы, госструктура, капреализм, комимущество, нардепы, ОМОН, ГКЧП, СНГ, ЛДПР);3) изменения значения — образование самантических неологизмов за счет обновления пластов политической и экономической терминологии: общеупотребительные слова переходят в термины (перестройка, застой, разрядка, ускорение, беспредел, спад, гласность, диск).Поскольку толковые словари неологизмов не описывают, а словарный состав русского языка постоянно обогащается, встала задача о создании словаря новых слов и значений.
Такой словарь появился в 1971 году под названием «Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 60-х гг.» (под ред. Н.З. Котеловой и Ю.С. Сорокина). Понятно, что многие «новые» слова и значения уже перестали быть таковыми и вошли в активный словарный запас, такие как авангардизм, авиабилет, автовокзал, военка, дзюдо, комикс, пенопластовый, пентагон, плейбой, резерпин, ревматолог и др. То же можно сказать и о следующих, втором и третьем, выпусках словаря новых слов — по материалам прессы 70-х и 80-х годов (1984, 1997). Понятие «новые», таким образом, в данных словарях приурочено к определенному периоду, т.к. многие слова из «новых» становятся «старыми», т.е. активно употребляющимися, а то и устаревшими.Динамика лексической системы русского языка 80-х — 90-х годов представлена в «Словаре перестройки» В.И. Максимова (1992). Этот словарь охватывает только определенные группы лексики, пришедшей в русский язык в указанную в названии словаря эпоху перестройки.
Динамика русской лексики конца ХХ века отражена и в «Толковом словаре русского языка конца ХХ века. Языковые изменения» (1998). В нем фиксируются с помощью графических обозначений новые (и относительно новые) слова и значения, например, слово гласность, а также актуализация слов и значений и возвращение слова из пассива в актив: например, слова галопировать (о ценах) или владыка (о высшем иерархе церкви).
От неологизмов следует отличать окказиональную лексику, или индивидуально-авторские новые слова и значения (окказионализмы). Такие слова возникают как разовые индивидуальные употребления в разговорной или художественной речи. В отличие от неологизмов, они не войдут в активный словарь (за редким исключением) и навсегда останутся «новыми» в смысле необычности и оригинальности.
Многие окказионализмы художественной речи имеют авторов, и это авторство сохраняется долгие годы. Неологизмы Маяковского (многопудье, миллионопалый, серпастый, молоткастый, клопеть), Есенина (пуховитые снега, голосатые запевки, звонистая дробь, листолет) и более ранние Пушкина (тяжело-звонкое скаканье, широкошумные дубравы, дамоподобны) воспринимаются одинаково «новыми». Окказионализмы создаются по непривычным (непродуктивным) словообразовательным моделям или по аналогии с ними (утреет, зимопись, навсхлип, пролетариатоводец), либо употребляются в необычных сочетаниях (деревнина дочка, невставальный больной, звездастая ночь). Они придают речи образность, яркость, выразительность, но остаются не языковыми, а речевыми образованиями.
Окказиональная лексика активно появляется в последние годы и в публицистике, и в разговорной речи: прихватизация, хрущобы, зарплатизация, недоскреб, нал и безнал, дембель, деза, бесприсмотренный, вдрибазон, вертикулясы и т.п., в ней нередко наблюдаются элементы языковой игры.
В разговорной и художественной речи активно образуются и потенциальные слова — слова, свободно образуемые по высокопродуктивным словообразовательным моделям, но не входящие в активный словарь (например, такие как удавенок, крокодиленок, китенок и т.п.).
Таким образом, новые слова — один из источников пополнения словарного состава языка. Пребывание их в качестве «новых» недолговечно: если они оказываются действительно нужными и удобными в употреблении, они быстро переходят в активный словарь. Вряд ли кому-нибудь сейчас покажутся новыми слова продленка или джинсы, да и совсем недавно вошедшие в обиход спонсор и менеджер становятся широко употребительными.

ЛЕКСИКА РУССКОГО ЯЗЫКА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
В лексике современного русского языка с точки зрения сферы ее употребления выделяются два основных пласта: общенародные слова и слова, ограниченные в своем функционировании.
Любой человек, для которого русский язык является родным, знает, что означают слова клюква, трактор, деньги, есть, луг, но далеко не каждый знаком с такими словами, как журавлиха (клюква), финаги (деньги), берлять (есть, питаться), пожанька (луг).Слова клюква, трактор, деньги, есть, луг принадлежат к общенародной лексике (этот термин в известной степени условен, поскольку большое число людей не употребляет в своей речи нелитературные, особенно вульгарные слова. С другой стороны, малокультурным людям неизвестны многие литературно-книжные слова).Употребление общенародной лексики не зависит ни от места жительства, ни от профессиональной принадлежности. Именно общенародная лексика составляет основу национального русского языка. В общенародную лексику входят литературные слова (думать, располагать, деревья, недружелюбный, индустриальный, лгун, напрасно, крошечный…) и та нелитературная лексика, которая распространена среди самых различных профессий и возрастов (балда, башковитый, лопать, сдуру, стращать и т.д.)Необщенародная лексика – это лексика, употребление которой связано с профессией, определенным местом жительства, родом занятий и т.д. К необщенародной лексике относятся диалектные, специальные и жаргонные слова.
Общенародная лексика – это общеупотребительная лексика, т.е. слова, используемые всеми вне зависимости от каких-либо условий: ходить, знать, белый, черный, город, рука, я, кто и т.п.Есть и такие слова, употребление которых ограничено: территориально, профессионально или социально.
Слова, распространение которых ограничено территориально, называются диалектизмами (от греч. dialektos ‘диалект’, ‘говор’). Типы диалектизмов принято выделять по соотношению с формой и значением слов литературного языка:
фонетические диалектизмы – диалектизмы, отличающиеся от слова литературного языка звуковым составом и (или) ударением: [в’а]дро, до[ц]ка, сне[х] – южн., омман (обман) – сев., мос (мост) – сев., чугин (чугун) – дон.;
словообразовательные диалектизмы – такие диалектизмы, которые имеют иную (иные) морфемы, чем слово в литературном языке: никчемушный (никчемный) – дон., обвальный (повальный) – южн., чернига (черника) – сев.; морфологические диалектизмы обладают специфическими диалектными категориями и формами, например, слова типа дедушко (сев.) склоняются как существительные муж. – ср. рода – дедушка, дедушку и др.; поёть, поють, несёть, несуть – [т’] в окончании 3-го л. глаголов (поет, поют и т.д.– южн.; срáма ж.р. (срам) – дон.;лексические диалектизмы представлены тремя типами:
а) этнографизмы называют предметы, понятия, характерные для быта, хозяйства данной местности и имеют параллелей в литературном языке (понёва (ряз.) – вид юбки из пёстрой домотканой материи; туес, туесок – сосуд из бересты, курень (дон.) – квадратный казачий дом с четырехскатной крышей);
б) собственно лексические диалектизмы – синонимы соответствующих слов литературного языка (кочет – петух, дюже – очень, баскóй – красивый (сев.-ур.), векша – белка (сев.), безлётный – вечный (дон.));
в) семантические диалектизмы имеют иное, чем в литературном языке значение (мост – сени, погода – ненастье, худой – плохой, баран – сорт грибов (ирк.), хам – иногородний (дон.));синтаксические диалектизмы имеют иную сочетаемость, чем аналогичные слова литературного языка: жили о реку (сев.) – жили около реки; выйтить на пензия (дон.) – выйти на пенсию и др.
Основная функция употребления диалектизмов – отображение народной, сельской жизни в текстах художественных произведений, где они являются средством имитации народной речи.
В художественной речи диалектизмы выполняют функции речевых характеристик персонажей, отражают быт и нравы людей, живущих в данной местности, создают территориальную языковую картину мира и др.
Диалект – территориально закрепленная разновидность русского языка, имеющая набор языковых особенностей: фонетических, лексических, морфологических и др. Диалектная речь – бесписьменная устная речь – служит для обиходно-бытового общения сельского населения. Диалектная лексика – совокупность слов, составляющих специфику словарного состава данного диалекта: додельница (умелая женщина) – дон., балáхта (лягушка) – новг., елань (поляна) – ряз. и тамб., баран (кулик) – пск., баклушничать (бездельничать) – дон., связанный (ловкий) – дон. Лексика литературного языка постоянно пополняется диалектными словами, которые утрачивают территориальную принадлежность и воспринимаются как общеупотребительные. В 19 веке в литературный язык из диалектов вошли слова: гадюка, занятый, зря, мальчуган, плес, пойма, тайга и др.; в 20 веке – глухомань, затемно, косовица, коржик, путина, стан и др.Диалектные слова, сохранившие особенности своей структуры и значения и вошедшие в литературный язык со стилехарактеризующими целями, называются диалектизмами.
Слова и сочетания слов, употребляемые преимущественно людьми определенной области знания, профессии относятся к специальной лексике (гексаэдр, логарифм, нормаль – математ., крестоцветные, пыльца, филлофлора – ботан., безе, бешамель – кулин., апперкот, баттерфляй, вис, жим, угловой удар – спорт. и т.д.). Слова и словосочетания, используемые в определенной отрасли науки, техники, искусства, составляют терминологическую и профессиональную лексику.
Термины – слова и словосочетания, являющиеся названиями специальных понятий науки, техники, сельского хозяйства, искусства. Параметры термина заключаются в том, что термин:
обладает строго дефинитивным (определительным) значением в определенной отрасли знания;
обладает логизированностью семантики;
обладает конвенциональностью (сознательной договоренностью) в употреблении;
обладает однозначностью;
является членом данной терминологической системы, входя в нее как член гиперо-гипонимической организации – как гипероним и (или) гипоним
Система терминов данной области науки, производства или искусства составляет ее терминологию (например, терминология лингвистическая, физическая, медицинская, сельскохозяйственная и др.).
В отличие от остальных слов языка термины создаются искусственно. Например, слово корень (растения) возникло в языке, а термин корень (слова) образован в лингвистике. Поэтому в каждой терминологии термин имеет дефиницию (лат. definitio ‘толкование’) – точное, строго логическое определение.
Характерный признак термина – однозначность. Поэтому термин не нуждается в контексте, как большинство обычных слов.
Термины возникают следующими путями:
семантическим – в результате переосмысления имеющегося в языке слова (лицо, предложение, союз (лингв.); лопатка, стремечко, таз (анатом.); головка, ножка, пестик (бот).);морфологическим – в результате создания слова из имеющихся в языке морфем (гидростат, пескование почвы, токовращатель);
синтаксическим – в результате образования термина-словосочетания (белый стих, блок выдачи информации, солнечное сплетение, элементарная частица);
собственно лексическим –
а) за счет заимствования иноязычных слов (ария, дуэт – итал., атака, батальон, эскадра – фр., конвейер, нокаут, регби, экскаватор – англ., компас, лоцман, киль – голл.),б) в результате создания калек (водород, жёсткокрылые, междометие, местоимение, многоугольник, правописание),в) в результате заимствования русских диалектных слов (вспашка, жатка – с.-х.; разводень – морск.).
Профессионализмы – слова и словосочетания, свойственные речи людей одной производственной деятельности и являющиеся бытовыми и экспрессивно-образными специальными именованиями в данном роде занятий.
Например, у охотников: занориться (о звере, успевшем спрятаться в нору), затереться (перелинять), нáрыск (лисий след), белотроп (первая пороша), правúло (хвост собаки), труба (хвост лисы) и т.д.; у рыболовов: жор, клёв, мормышка, подсекать и др.«Производственные» слова и выражения создаются как дубликаты или синонимы терминов «для себя», в своей сфере деятельности. Нередко профессионализмы замещают собой недостающие члены терминосистемы: членистоногие (медведка, черепашка, конёк) и т.п. Эти полуофициальные названия придают живость и раскованность номинации.
Отличительные признаки профессионализмов:
1) функционирование в сфере разговорного языка – неофициальной формы речи, потому родовой коннотативной семой профессионализма, как правило, является непринужденность;
2) «нетерминологичность» именования – его обиходно-бытовой характер: карман (для проката), щека электродержателя;
3) образность значения (сохранение внутренней формы как способа мотивировки номинации): плечо рычага, колено водопроводной трубы;
4) видовые коннотации семантики (экспрессивность, эмоциональная оценочность): козел (гимнастический снаряд – короткий брус на ножках) – коннотация ‘упрямство’ (снаряд крайне трудный для выполнения упражнений);
5) пересечение имен разных видов трудовой деятельности: рожа (мед.) – ‘болезнь, характеризующаяся покраснением кожи’ и рожа (бот.) - ‘название растения мальва’ (обычно красного или розового цвета);
6) отсутствие системной организации в номинативных рядах: в металлургии – лапа податчика слитков, кислородное копье, зерно огнеупора, бочка прокатного валка и т.д.
Профессионализмы образуются:
а) путем переноса значения слов: сухарь (литейн.), бык (техн.), мушки (морск.);
б) лексико-словообразовательно: плечики (портн. и быт.), кобылка (зоол.);
в) словосочетательно: коробка скоростей (техн.), зона молчания (техн.), позвоночный столб (мед.), острый живот (мед.), спинной мозг (мед).
Освоение литературным языком терминов и профессионализмов приводит к их детерминологизации и превращению в общеупотребительные слова: катализатор идей, успеха; контакт человеческий, торгово-экономический, с больным; синтез идей, знаний, мнений.
Специальная и профессиональная лексика используется в художественной, мемуарной литературе в речи персонажей, при описании профессиональной деятельности.
Слова, употребление которых ограничено пределами какой-то социальной или профессиональной группы, называются жаргонизмами.
Жаргон (термин фр. происхождения jargon) – социальная разновидность речи, употребляющаяся людьми, объединенными общностью интересов, привычек, занятий, общественного положения. Иногда употребляют термины сленг (англ. slang – слова и выражения, употребляемые людьми определенных профессий или классовых прослоек) и арго (фр. argot – замкнутый, нелепый) – по мнению ряда лингвистов, то же, что жаргон, но без оттенка уничижения; язык отдельных социальных групп, сообществ, искусственно создаваемый с целью языкового обособления (иногда «потайной» язык), отличающийся главным образом наличием слов, непонятных людям непосвященным (школьное арго, студенческое арго, спортивное арго, арго картёжников, воровское арго); арго возникает в среде людей, которые хотят сделать свою речь непонятной для окружающих (соответственно, арготизмы – слова и обороты, входящие в состав каких-либо арго; арготизмы могут быть использованы в литературном языке со стилистической целью). Жаргонизация – особая языковая игра в названия, которая обусловлена желанием создать «свой» язык общения. В жаргонном словотворчестве широко используются различные языковые приемы изобразительности: 1) метафорический перенос значения (веточки ‘конечности’, зависаловка ‘вечеринка, тусовка’, нулевой ‘совершенно новый’); 2) сохранение внутренней формы (белуга ‘нижнее белье (воен.)’, башня ‘голова’, бесбашенный ‘глупый’, железно ‘абсолютно твердо’); 3) использование экспрессивно-интенсивного компонента значения слова для создания нового смысла (наезжать ‘предъявлять претензии’, забойный ‘мощный, сильный’); 4) намеренное сталкивание общепринятого значения с новым (обуть ‘обмануть’, виснуть ‘хорошо проводить время’).
Демократизация общества, снятие цензурных запретов в СМИ привели в 90-х годах 20 века к вспышке жаргонизации. В обиходную речь, в язык литературы, прессы, радио, телевидения, кино хлынул поток новообразований внелитературной лексики: предки, шнурки – родители; тусовка, потрясно, фирмá, дерево – дурак. Возникают, особенно среди молодежи, узкогрупповые жаргоны вуза, курса, школы: алибаба – директор школы, сорок разбойников – учителя, улитка – учительница ботаники.Жаргонная молодежная речь новейшего времени характеризуется системностью и избирательностью правил образования:
тематические парадигмы как функциональные группировки: «армия» – дух (военнослужащий, прослуживший 6 месяцев), черпак (прослуживший один год), дед (военнослужащий до приказа об увольнении со службы), дембель (военнослужащий до увольнения из армии после приказа об увольнении); «школа» - ботаник (старательный ученик), нормально (тройка); «футбол» - кони (болельщики ЦСКА), дворники, мусорщики (болельщики Спартака);словообразовательные гнезда как наиболее типичное словопроизводство: прикинуться (модно, красиво одеться), прикинутый (модник), прикид (хорошая одежда);заимствования с сохранением корня слова, его значения, но с фонетической (и акцентной) ассимиляцией и образованием русских гнезд слов: crazy (англ.) - ‘сумасшедший’ – крезá (русск.) - ‘сумасшедший’, ‘психиатрическая больница’; крезануться - ‘сойти с ума’, ‘вести себя странно’; крезóвый - ‘странный, дурацкий’; крезовоз - ‘машина психиатрической скорой помощи’.Лингвисты выделяют следующие виды жаргонов:
жаргоны учащихся, студентов, спортсменов, солдат и других коллективов (главным образом молодежных): голова – арбуз, глобус, кастрюля, корзина, коробочка, тыква, черепок; понимать – волочь, рубить, сечь. Эти жаргонизмы связаны с оценкой человека (его внешнего вида, поведения, состояния, быта, отдыха…). Их характерная особенность – стремление дать общеизвестным понятиям новое экспрессивное обозначение;
ранее широко распространенные, в настоящее время практически вышедшие из употребления – условные, тайные языки мелких торговцев-офеней, странствующих ремесленников (портных, шерстобитов, шорников, жестянщиков, печников, стекольщиков, коновалов, ямщиков и др.): хруст (рубль), петрить (понимать), бусать (пить), бусальник, бухальник (стакан);жаргоны деклассированных элементов (воров, скупщиков краденного, картежных шулеров), основная функция – конспиративная; одно из средств опознания «своего» человека: крысятничать – воровать у своих; крыша – связи во властных и правоохранительных органах; покровительство; место жительства; зонт; шляпа; медведь – несгораемый шкаф; сейф; спирт; уркаган – то же, что урка, т.е. блатной – человек, имеющий отношение к воровской среде; пожилой опытный вор; фраер, фрайер – человек, не имеющий отношения к воровской (преступной) среде); жертва вора, шулера, грабителя;профессиональные жаргоны – неофициальные названия, бытующие в устной речи представителей какой-либо профессии, такие названия обычно экспрессивно окрашены: ляп (грубая ошибка в печати) – жаргон печатников; баранка (руль), кирпич (знак, запрещающий въезд), стакан (будка регулировщика) – жаргон водителей; божья коровка (учебный самолет) – жаргон летчиков; окно (перерыв между парами), хвостист (студент, не сдавший зачет или экзамен) – жаргон преподавателей, фитиль (сенсационный материал) – жаргон журналистов (обычно в выражении «вставить фитиль»), губа (гауптвахта) – в речи военных.Лексика русского языка с точки зрения функционально-стилистической. Понятие межстилевой (нейтральной) лексики. Стилистически маркированная (окрашенная) лексика. Стилистические разряды слов
Литературный язык существует в нескольких разновидностях, имеющих лексические, орфоэпические, словообразовательные и грамматические особенности. Эти особенности обусловлены спецификой и условиями общения: так, письмо подруге будет отличаться от научной статьи так же, как непринужденный разговор приятелей от речи прокурора на суде (хотя и то, и другое сближает форма речи: устная или письменная). Такие разновидности литературного языка называются функциональными стилями. О специфике функциональных стилей литературного языка писал еще Л.В. Щерба.
Традиционно выделяют книжные стили (научный, публицистический, официально-деловой) и разговорную речь (или разговорный стиль). Отдельное место занимает художественный стиль, язык художественной литературы. По поводу выделения последнего нет единого мнения: одни вообще выводят его за пределы функциональных стилей, т.к. он нередко выходит и за пределы литературного языка, другие относят его к книжным стилям.С пониманием функциональных стилей тесно связано и стилистическое расслоение лексики.
В связи со спецификой функционирования лексики в том или ином стиле (т.е. проецируя лексику русского языка на употребление ее в определенном функциональном стиле), в словарном составе русского литературного языка выделяют следующие лексические пласты: лексика стилистически окрашенная и нейтральная, или межстилевая лексика (т.е. стилистически не окрашенная). В синонимическом ряду слова могут различаться стилистической окраской: голова, глава, башка или спать, почивать, дрыхнуть. Здесь представлены слова двух разных лексических пластов: межстилевое (голова; спать) и стилистически окрашенные синонимы (глава, башка; почивать, дрыхнуть), значение которых выявляется через нейтральный, стилистически не окрашенный синоним. В словарях такие синонимы маркированы соответствующими пометами. Например: ДОМ, ЖИЛИЩЕ, ЖИЛЬЕ (разг.), КРОВ (высок.), КРЫША (разг.), ОБИТАЛИЩЕ (устар.), ОБИТЕЛЬ (устар. и высок.), БЕРЛОГА (разг. и шутл.), КОНУРА (разг.), УГОЛ (разг.).Таким образом, стилистическая окраска — это принадлежность к определенному стилю, знак того, что данное слово может употребляться только в определенных (указанных) стилях. Стилистически окрашенные слова как бы тяготеют к своему нейтральному синониму, обозначая то же самое, но отличаются от него иными условиями употребления — в высокой, поэтической речи или, напротив, в сниженной, разговорной речи или просторечии. Межстилевая же лексика может употребляться в любом стиле, в этом ее особенность.
Межстилевая лексика представляет собой такие слова, которые составляют основу литературного языка, его словарного состава — они употребляются в речи независимо от условий общения во всех функциональных стилях, книжных и разговорных. Нейтральная лексика — это слова без особых стилистических примет и привязанностей к определенному стилю. На их фоне другие слова и воспринимаются как стилистически закрепленные. Таким образом, межстилевая лексика — это тот фон, на котором выявляется лексика стилистически окрашенная. В словарях такая лексика не сопровождается никакими стилистическими пометами. Само отсутствие пометы при слове является значимым: оно как бы маркирует нейтральную, межстилевую, стилистически не окрашенную лексику.
Для обозначения лексики, «возвышающейся» над нейтральной, обычно пользуются термином «книжная», или лексика книжных стилей, а термином «разговорная» обозначают всю сниженную лексику. Указанные лексические пласты схематически можно представить как находящиеся один над другим:
Книжная лексика
Межстилевая лексика
Разговорная лексика
.Лексика книжных стилей. Высокая, поэтическая лексика. Разговорно-обиходная и просторечная лексика. Функционально-стилистические пометы в словарях.
В толковых словарях для маркировки лексики книжных стилей используется стилистическая помета «книжн.» (книжная). Например:
Восполнить (книжн.) Добавить то, чего не хватало, пополнить;
Дифирамб. 2.Преувеличенная восторженная похвала (книжн.).
Данная помета указывает на то, что слово (или значение) характерно преимущественно для письменной, особенно научной или публицистической речи.
Слова, обычные для книжных стилей, тяготеют к научной терминологии, но не относятся к ней как к узкоспециальной, которая отмечается пометой «спец.», а является как бы общенаучной лексикой, т.е. наук, изучаемых всеми, например, в школе (гипотеза, импульс, теорема). Это слова, употребляемые в научных докладах и статьях, независимо от отрасли знания (превалировать, интерпретация), или в публицистике — общественно-публицистическая лексика (рубеж, рапортовать, марионетка, наемник, труженик и т.п.).Однако в словарях для выделения «возвышенной» (книжной) лексики употребляются и другие пометы: «высок.» (высокая). «поэт.» (поэтическая), «офиц.» (официальная) и др. Следовательно, книжная лексика неоднородна. Это объясняется как множеством книжных стилей (научный и научно-популярный, публицистический, официально-деловой, художественный и даже эпистолярный), так и разнообразием их функционирования.
Поэтому помета «книжн.» (при стилистической дифференциации «возвышенной» лексики) ставится при словах и значениях, которые употребляются преимущественно в научном и публицистическом стилях:
Адепт. Книжн. Ревностный приверженец, последователь какого-н. учения.
Адекватный. Книжн. Вполне соответствующий, совпадающий.
Помета «офиц.» (официальное) или «офиц.-дел.» (официально-деловое) указывает, что данные слова характерны для официальных текстов, документов, например:
Исходящий. 2. Офиц.-дел. Документ, бумага, отправляемые из учреждения..Уведомить. Офиц. То же, что известить
Помета «высок.» (высокое) свидетельствует о том, что слова употребляются преимущественно в торжественно-приподнятой речи: ораторской, публицистической, художественной, — и придают ей оттенок торжественности, возвышенности, важности. Например:
Возмездие. Высок. Отплата, кара за причиненное, совершенное зло.
Изведать. Высок. Узнать на опыте.
При словах, употребляемых исключительно в поэтической речи или в фольклоре, ставятся пометы «поэт.», «трад.-поэт.» (традиционно-поэтическое), «нар.-поэт.» (народно-поэтическое):
Вежды. Поэт. Веки.
Белокаменный. Нар.-поэт. Из белого камня. Москва белокаменная.
В некоторых словарях эти пометы еще более дробятся: например, в «Толковом словаре русского языка» Д.Н.Ушакова наряду с пометой «книжн.» используются также уточняющие стилистические пометы «публиц.», «газетн.», «научн.», «техн.», «ритор.», «поэт.», а наряду с пометой «офиц.» — помета «канц.» (канцелярское, канцеляризм). Только в нем разграничиваются поэтическое и народно-поэтическое употребление.
Возвышенная лексика — это слова книжных стилей: книжная лексика — общенаучная, публицистическая, официально-деловая и т.п. (уведомить, предвосхитить, минорный, шествие, трапеза), а также высокая, поэтическая, в том числе народно-поэтическая и традиционно-поэтическая (ланиты, лучезарный, десница, длань). Высокие, поэтические слова называются поэтизмами: они ограничены употреблением преимущественно в стихотворных жанрах художественной литературы XVIII-XIX вв. (ланиты, очи, перси, лира, венец, чертог, вдохновенный). Многие слова этого типа давно перешли в разряд архаизмов, но до настоящего времени сохраняют колорит поэтичности и ни в каком другом стиле не употребляются. Например, о жилище: обиталище (устар.), обитель (устар и высок), кров (высок.).
Лексике книжных стилей («возвышенной») противопоставляется лексика с противоположной стилистической окраской — сниженная (разговорная и просторечная).
Слова со сниженной стилистической окраской — это преимущественно лексика разговорной речи. Это лексика, которая употребляется в обстановке непринужденной беседы, не стесненной какими-либо обстоятельствами и условностями. Эта лексика часто выразительна, экспрессивна, эмоциональна.
В сниженной лексике выделяют обычно два слоя: разговорную и просторечную лексику.
К разговорной лексике относят слова, которые, придавая речи непринужденность, лишены в то же время грубости. Например, с пометой «разг.» в словарях приводятся следующие слова:
Аппаратчик. Разг. Работник госаппарата.
Молокосос. Разг., пренебр. Тот, кто слишком молод для суждения о чем-то.
Молодчик. Разг., презрит. Человек, обычно молодой, подозрительный или опасный для окружающих.
Нередко стилистическая помета «разг.» сопровождается какой-либо экспрессивно-оценочной пометой: «шутл.», «презрит.», «пренебр.» и др.
Само наличие экспрессивной окраски окрашивает лексику и стилистически, делает ее не нейтральной, причем, чаще всего в сторону снижения. Поэтому одной из примет разговорных слов является их эмоциональная окрашенность: шутливая, ласкательная, ироническая и т.п. (бабуся, домик — ласк.; стишки — ирон.; писанина — пренебр., презрит.). К разговорной лексике относятся и слова с переносным предикативно-характеризующим значением: ворона («ротозей»), медведь («неуклюжий человек»).
Однако это не значит, что все разговорные слова эмоционально окрашены, большинство из них эмоциональной окрашенности не имеет (билетерша, газировка, восвояси, картошка). Приметой таких разговорных слов часто являются словообразовательные элементы (например, суффиксы), свойственные разговорной речи: -ш- (секретарша, докторша); -к- (читалка, раздевалка); -онк-/-енк- (глазенки, ручонки, деньжонки) и др.
Иногда разговорную лексику подразделяют на разговорно-бытовую, разговорно-литературную и разговорно-просторечную (М.И. Фомина). Не всегда возможно разграничить разговорную лексику с еще более сниженной — просторечной.
Просторечная лексика, в отличие от разговорной, либо имеет оттенок грубости (обшарпанный, брюхо, стырить), либо ненормативности (кажись, заместо). Лексические просторечия последнего типа как нарушающие норму литературного языка обычно выводят за пределы литературного языка и рассматривают как самостоятельный социальный подъязык — городское просторечие. Просторечную же лексику первого типа (ее называют грубо-просторечной, разговорно-просторечной или литературным просторечием) выводить за пределы литературного языка нельзя, т.к. язык тогда лишится одного из своих выразительных средств — такие просторечные слова ярко экспрессивны и семантически емки (кратко называют целое расчлененное понятие, которое, употребляя межстилевые слова, надо было бы выразить рядом слов или предложений). Вопрос о просторечии решается в лингвистике неоднозначно. По одной точке зрения просторечие (и то, и другое) находится за пределами литературного языка (Д.Н. Ушаков, А. Калинин) и находится между литературным языком (разговорной речью) и диалектами; по другой точке зрения оба просторечия — часть литературного языка как самая нижняя стилистическая разновидность лексики (И.С. Ильинская); по третьей точке зрения (Ю.С. Сорокин, А.Н. Гвоздев) первое просторечие как не нарушающее норму входит в литературный язык как стилистически сниженный пласт лексики, а второе просторечие остается за пределами литературного языка как ненормативное. Ю.С. Сорокин только первое называет просторечием, а второе — городским койнэ. В 1973 г. Ф.П. Филина в своей статье «О структуре русского литературного языка» показал, что существует не одно, а два просторечия.
Первое — это языковые средства, употребляемые всеми образованными людьми для грубоватого, сниженного изображения предмета мысли (выпендриваться, карга, каюк). Такое просторечие — стилистическое средство литературного языка, т.е. оно входит в литературный язык как стилистически сниженный пласт лексики.
Второе просторечие — внелитературное. Это речь лиц (преимущественно городских жителей), недостаточно образованных, недостаточно овладевших литературным языком. Сюда относятся языковые явления всех уровней (фонетические, лексические, грамматические: выбора, кто крайний, ложит, оплатить за проезд). В отличие от первого просторечия, использование которого осознанно, второе просторечие используется неосознанно, как единственная возможность выражения мыслей.
Таким образом, просторечие-1 (просторечную лексику, литературное просторечие) следует отличать от просторечия-2 (городского просторечия, нелитературного просторечия).
В толковых словарях не всегда оба просторечия разграничиваются, хотя второе в них вообще не должно иметь места. Например, такие слова, как понарошку, дотуда (нелитературное просторечие) имеют помету «прост.» наряду со словами дохляк, горлодер, живоглот (литературное просторечие). Это объясняется тем, что просторечие еще недостаточно изучено, и нет четких критериев разграничения не только литературного и нелитературного просторечия, но даже просторечной и разговорной лексики. Так в одном и том же словаре дотуда, докторша рассматривается как просторечие, а досюда, вахтерша как разговорные слова.
Просторечная лексика, как и разговорная, тоже иногда имеет отличительные словообразовательные элементы: суффиксы -яга-, -уга-, -ня- и др.: сотняга, бандюга, хитрюга, трескотня и т.п.
Просторечным слово может быть только в одном из значений:
Воронье. 2. перен. О людях, стремящихся воспользоваться чем-н., расхищающих что-л. (прост., презрит.).
Дубина 2. перен. О глупом человеке (прост., бран.).
Иногда в словарях к помете «прост.» добавляются, как и в случае с разговорной лексикой, экспрессивные пометы: «груб.», «бран.» и т.п. Например:
Выпялиться (груб., прост.) Выпучить глаза.
Такие пометы имеет обычно грубо-просторечная и бранная лексика (вульгаризмы), стоящие на грани литературного языка.
Наблюдаемое в последнее время стилистическое снижение речи, ее вульгаризация и даже свободное употребление обсценной, или инвективной лексики (ругательств, мата) — хоть и объяснимо с точки зрения социальной, как реакция на запреты и лозунги прошлого, но, в конечном счете, связано с утратой художественно-эстетического речевого идеала.
Таким образом, стилистически окрашенная лексика указывает прежде всего на ограниченность ее употребления рамками определенного функционального стиля. Однако существует мнение о том, что стилистическая окраска слова (как и экспрессивная) является компонентом семантики слова, стилистической коннотацией, и само наличие данной коннотации маркирует слово, выделяя его на фоне лексики нейтральной. В таком случае говорят не о функционально-стилистическом расслоении лексики, а о лексике с экспрессивно-стилистической окраской (в отличие от номинативной, нейтральной). Однако при этом эмоционально-экспрессивная окраска (пренебр., уничижит., презрит., ласк.) не всегда отграничивается от стилистической (высок., поэт., разг., прост.), что не вполне верно. Эмоциональная окраска — выражение отношения говорящего к объекту речи (положительного или отрицательного) — обязательный компонент значения, который может быть выражен не только пометой, но и словесно, в словарной дефиниции. Например: лошаденка, кляча — разг., пренебр. к лошадь / плохая лошадь. Стилистическая же окраска — только употребление в определенном стиле и компонентом значения не является, поэтому и выражается только пометой, ср.: очи (высок.) — то же, что глаза; брехать (прост.) — лгать.
Стилистическое расслоение лексики маркируется в общих толковых словарях с помощью специальных стилистических помет, указывающих на особенности стилистического функционирования слова. Однако система стилистических помет еще далеко не совершенна, об этом свидетельствует тот факт, что в каждом словаре своя система стилистических помет. Более того, к стилистическим многие словари относят и пометы, указывающие на историческую перспективу слова (типа «устар.»), и на сферу употребления слова (типа «обл.»), что не совсем верно и является расширением употребления термина. Собственно стилистическими все же следует считать пометы, указывающих только на стилистическую окраску слова: разг., прост., книжн., высок., поэт. и т.п.
В словарях у некоторых слов часто совмещаются разные характеристики: «пренебр.» и «прост.», «устар.» и «высок.» и т.п. (Например: Обитель. Устар и высок. То же, что жилье) Многие характеристики тесно связаны друг с другом. Так, областные слова обычно попадают в стилистически сниженный пласт лексики литературного языка (просторечие). Устаревшие слова пассивного словарного запаса обычно употребляются в высоком стиле. Специальная лексика (термины) — принадлежность книжного стиля и т.п. Поэтому маркированность лексики в толковых словарях (с помощью специальных помет) отражает реальную стратификацию лексике по сфере и активности употребления и стилистической окраске. Поэтому с помощью толкового словаря можно определить место любого слова в словарном составе языка. Русская фразеология. Фразеологические единицы языка
В словарном составе русского языка (как и других языков) существуют устойчивые выражения, которые воспринимаются в качестве готовых лексических единиц. Данные выражения являются не свободными сочетаниями составляющих их слов, а устойчивыми, целостными (семантически слитными) языковыми единицами. В этом убеждает наличие у всего выражения целостного лексического значения. Подобные единицы языка не создаются в процессе общения, а воспринимаются готовыми, сложившимися, как слова, т.е. регулярно воспроизводятся в речи. Такие единицы языка называют фразеологическими единицами (ФЕ), фразеологическими оборотами, или просто фразеологизмами.
Таким образом, фразеологизмы — это раздельнооформленные устойчивые воспроизводимые единицы языка, обладающие смысловой целостностью (по определению Д.Н. Шмелева). Например: бить баклуши («бездельничать»), наступить на любимую мозоль («затронуть больное место»), белая ворона («необычный, выделяющийся человек, не такой, как другие»), кот наплакал («очень мало») и т.п.Фразеологизмы изучаются в особом разделе языкознания — фразеологии, а так как фразеологизмы как устойчивые воспроизводимые единицы, эквивалентные слову, — часть словарного состава языка, то традиционно их изучение включается в лексикологию.
Нет единого мнения по поводу того, образуют ли ФЕ самостоятельный языковой уровень. Поэтому большинство сходится во мнении, что ФЕ, скорее всего, носят межуровневый характер (Попов, Жуков, Кодухов и др.): пограничный между лексикологией и синтаксисом. Т.е. ФЕ — промежуточная между лексемой (единицей лексикологии) и синтаксемой, или словосочетанием (единицей синтаксиса).
В этом убеждают и основные признаки ФЕ, близкие как слову, так и словосочетанию. От слова ФЕ отличает раздельнооформленность (этот же признак сближает ФЕ со словосочетанием). От словосочетания ФЕ отличает семантическая целостность (этот же признак сближает ФЕ со словом). Например: Он в этом деле собаку съел. ФЕ собаку съесть означает «мастер в каком-л. деле», является семантически целостной и эквивалентной слову, но формально фразеологизм эквивалентен словосочетанию (собаку съел), т.к. является раздельнооформленным.
Основные признаки фразеологических единиц.
1) Семантическая цельность. Это внутреннее смысловое единство, обусловленное деактуализацией, десемантизацией компонентов ФЕ. Сравним два предложения:
От сильной тряски я прикусил язык.
Я только хотел назвать его имя, но он так взглянул на меня, что я сразу же прикусил язык.
В первом случае словосочетание прикусить язык состоит из двух слов, каждое из которых имеет собственное ЛЗ: прикусить — «прихватить, прищемить зубами», язык — «орган вкуса и речи во рту». Два слова — два ЛЗ.
Во втором случае выражение является целостным и имеет одно ЛЗ: прикусить язык — «замолчать, не сказать ничего». Оно отвлечено от буквального (прямого) значения компонентов, хотя переносный смысл выражения мотивирован ими. Это свойство семантики называется идиоматичностью, таким признаком, как мы уже знаем, обладает и слово. Как и слово, ФЕ — единица номинативная, т.е. является единым (нерасчлененным) актом номинации (называния) предметов и явлений действительности.2) Воспроизводимость. Благодаря семантической слитности ФЕ являются не свободными, а целостными, устойчивыми сочетаниями слов (т.е. обладают, как и слова, постоянством состава), которые регулярно повторяются, возобновляются, воспроизводятся в речи (извлекаются из памяти как готовые, известные всем единицы языка, словаря). Таким же свойством обладают и слова, компоненты которых (морфемы, звуки) постоянны, и этот устойчивый постоянный состав воспроизводим. Например, можно сказать Он целый день бездельничает, но можно и Он целый день дурака валяет или Он целый день баклуши бьет — смысл тот же самый, и для его выражения мы извлекаем из памяти либо слово, либо эквивалентные ему фразеологизмы.
3) Лексико-грамматическая отнесенность. Как и слова, ФЕ обладают определенной лексико-грамматической (частеречной) отнесенностью, грамматическим значением и в предложении выполняют определенные синтаксические функции (являются членами предложения). Так, в предложении Сергей Ильич мелким бесом рассыпался перед ним фразеологизм имеет глагольную лексико-грамматическую отнесенность, т.к. обозначает действие, совершаемое в прошедшем времени, а в предложении выполняет функцию сказуемого. По лексико-грамматической отнесенности фразеологизмы образуют следующие разряды:
а) субстантивные, или именные — называют лицо, предмет (Кто? Что? Тертый калач, стреляный воробей, гусь лапчатый, белая ворона, ахиллесова пята, железная дорога, львиный зев, желтый дом);б) адъективные, или прилагательные — называют признак предмета или лица (Какой? Каков? Без царя в голове, из молодых да ранний, кровь с молоком, нечист на руку, мало каши ел, на рыбьем меху, звезд с неба не хватает, седьмая вода на киселе, родная кровь, косая сажень в плечах, верста коломенская, не чета, голова садовая);в) вербальные, или глагольные — называют действие (Что делать? Что сделать? Выйти сухим из воды, сойти с ума, смотать удочки, прикусить язык, перемывать косточки, играть на нервах, играть первую скрипку, свить гнездо, пролить кровь, заговаривать зубы, язык распускать, вешать лапшу на уши, молоть языком, намылить шею, стереть в порошок, водить за нос, души не чаять, тянуть за уши, кусать себе локти, пускать пыль в глаза);г) адвербиальные, или наречные — называют признак действия (Как? Когда? Сколько? Где? Куда? Очертя голову, на авось, спустя рукава, как по маслу, галопом по Европам, до потери пульса, высунув язык, как угорелый, во мгновение ока, к шапочному разбору, куры не клюют, кот наплакал, у черта на куличках, куда Макар телят не гонял);
д) эмотивные, или междометные — выражают различные эмоции : гнев, раздражение, возмущение, удивление и т.п. (Черт побери! Как бы не так! Вот тебе и на! Еще бы! Вот еще! Давно бы так! Боже мой! Черта с два!);е) модальные — выражают отношение говорящего к сообщаемому (к слову сказать, вообще говоря, если хотите);
ж) служебные — служат для связи слов или предложений (несмотря на то что, между тем как, в силу того что, подобно тому как).Таким образом, все перечисленные основные признаки фразеологизма сближают его со словом (и отличают от словосочетания). Кроме того, все эти признаки носят семантический характер, т.е. относятся к плану содержания (ПС) ФЕ.
4) Многокомпонентность. Этот признак ФЕ свидетельствует о том, что формально ФЕ — расчлененная, не целостная единица, состоящая из нескольких компонентов-слов (или бывших слов), минимум двух. Указанный признак подтверждается в письменной речи и раздельным написанием компонентов ФЕ, даже если таких слов уже и нет в языке (притча во языцех, турусы на колесах и т.п.), что отличает ФЕ от слова и сближает со словосочетанием. Правда, в отличие от словосочетания, компонентный состав ФЕ устойчив, постоянен, непроницаем, хотя может и варьировать (бить баклуши = баклуши бить), о чем будет сказано позже.
5) Многоударность. Данный признак связан с предыдущим и является также формальным. Поскольку состав ФЕ многокомпонентный, то и ударений во ФЕ тоже больше двух, как в свободном словосочетании. Это также отличает ФЕ от слова, признаком которого является, как мы знаем, одноударность.
6) Раздельнооформленность. Последний признак как бы объединяет два предыдущих, но предполагает и то, что каждый из компонентов ФЕ имеет самостоятельную грамматическую оформленность (по крайней мере внешне). Например, ФЕ бить баклуши состоит из двух компонентов (глагол + сущ.), которые частично сохранили формы словоизменения (бьет баклуши, бил баклуши). Правда, эти свойства компонентов ФЕ представляют собой остаточное явление и не всегда выражены (второй компонент приведенной ФЕ — застывшая форма В.п.). Как видим, этот признак отличает ФЕ от слова как единицы языка, одним из основных признаков которого, как мы помним, является цельнооформленность.
Таким образом, три последних признака сближают ФЕ с единицами синтаксиса (синтаксемами). Но это сближение только формальное, т.е. существует только в области плана выражения (ПВ).
В результате можно сделать вывод, что формально (в ПВ) ФЕ относится к области синтаксиса, а семантически (в ПС) — к лексикологии, что и позволяет говорить о ФЕ как о единице межуровневого характера.
С точки ПВ, т.е. структуры, или формы ФЕ, как уже говорилось, представлены рядом компонентов (не менее двух), т.е. это раздельнооформленные единицы, компоненты которых частично сохранили свою грамматическую оформленность и синтаксические связи. По компонентному составу ФЕ представлены словосочетаниями разных моделей (сложа руки, живот подвело; белая ворона, слабый пол; корень зла, яблоко раздора; не в своей тарелке, у черта на куличках; ни рыба ни мясо, и в хвост и в гриву; хоть пруд пруди, как снег на голову; не солоно хлебавши, не от мира сего и др.) и предложениями (кот наплакал, куры не клюют, молоко на губах не обсохло, руки не доходят, дело хозяйское, голод не тетка и др.).
Понятие структуры ФЕ связано с понятием его состава, или формы, т.е. состава компонентов ФЕ. При этом учитывается как состав компонентов ФЕ, так и его границы. Компонентный состав ФЕ постоянен, устойчив, непроницаем (потому и воспроизводим). Однако нередко ФЕ имеют формальные варианты и т.н. факультативные компоненты.
Под вариантами ФЕ подразумевается заменяемость (вариативность) отдельных компонентов ФЕ (душа / сердце в пятки ушло). В связи с эти различают следующие типы вариантов ФЕ:
1) фонетические — возникают в результате замены (варьирования) звуков (сесть в галошу/ в калошу);
2) морфологические — возникают в результате замены (варьирования) словоформ (сбоку припёка / припёку);
3) словообразовательные — возникают в результате замены (варьирования) однокоренных слов-компонентов (после дождика / дождичка в четверг);
4) лексические — возникают в результате замены целого слова-компонента (седьмая / десятая вода на киселе; сживать / сгонять со свету; гонять лодыря / собак и др.).
Чем объясняется наличие вариативности компонентов? Либо параллельным переосмыслением близких по форме и смыслу словосочетаний и последующим их наложением друг на друга, либо историческими и стилистическими видоизменениями и заменой некоторых компонентов.
Фразеологизм может иметь несколько вариантов разного типа, например: что есть сил (силы) / во всю силу. В словарях варианты и вариативные компоненты указываются обычно в круглых скобках: закладывать (заложить) за галстук (за воротник).
Вариативность ФЕ проявляется и в том случае, когда ФЕ имеет факультативные (т.е. необязательные) компоненты, которые в речи могут опускаться. Например: разводить турусы ; пустить петуха; унести в могилу; вешать нос ; зарубить на носу; наступить на мозоль и т.п. В отличие от вариативности, которая может быть свойственна каждому компоненту ФЕ, факультативность охватывает лишь отдельные компоненты. Вариативность не ведет к количественному изменению фразеологизма, а факультативность — как раз количественное его изменение.
Что касается границ ФЕ, то они определяются его ЛЗ. Например: работать спустя рукава (работать «плохо») — ЛЗ связано только с выражением спустя рукава (т.е. «плохо»), а слово работать находится за пределами ФЕ, хотя и тесно с ним связано синтагматически: оно является постоянным словесным окружением (контекстом) данного фразеологизма.
Фразеологизм может быть в речи разорван, т.е. распространяющие его компоненты могут включаться в его состав: Например: кишка у него тонка сделать это.
Нередко в речи ФЕ подвергаются индивидуально-авторским трансформациям, нарушающим его форму с определенной стилистической целью. Это может быть замена компонента, перестановка компонентов или вставка нового компонента и т.п. Например: не тащите его на своем трудовом горбу (ср.: сидеть на чужом горбу). Подобные трансформации нередки в СМИ как проявление языковой игры, особенно в газетных заголовках.
Семантика ФЕ аналогична семантике слова: она также складывается из ЛЗ и ГЗ (некоторые авторы, например В.П. Жуков, значение ФЕ предлагают называть не лексическим, а фразеологическим). ГЗ фразеологизма представляют собой некую смысловую абстракцию, т.е. обозначение предметов, действий, признаков и др. явлений окружающей действительности. ЛЗ фразеологизма номинативно, а часто и экспрессивно.
Как и слова, ФЕ входят в определенные смысловые связи друг с другом и объединяются в лексические группы (ЛСГ и ТГ) и категории: полисемию, омонимию, синонимию и антонимию. Однако данные явления у ФЕ специфичны.
Так, полисемия (многозначность) ФЕ почти не свойственна. Но если она и имеет место, то характер ее другой. Многозначность ФЕ — не результат семантической деривации, а результат вторичного переосмысления свободных словосочетаний с близким смыслом. Например:
РАЗДЕЛАТЬ ПОД ОРЕХ 1) ругать, поносить, критиковать; 2) одержать победу в драке.
ВАЛЯТЬ ДУРАКА 1) дурачиться; 2) делать глупости; 3) притворяться глупым; 4) бездельничать.
Редко у вторичного значения ФЕ можно заметить генетическую производность от первичного (ГОЛОВА ИДЕТ КРУГОМ. 1) кружится голова; 2) кто-н. теряет способность соображать) — в таком случае значения ФЕ воспринимаются как прямое и переносное. Чаще эта генетическая связь не выявляется, потому что ее никогда и не было: значения многозначного фразеологизма возникают всякий раз на основе повторного переосмысления одного и того же свободного словосочетания. Поэтому говорить об исходных и производных, прямых и переносных значениях ФЕ не приходятся — ведь сами они — результат переосмысления свободных словосочетаний, часто образные. Ср.: Рыбак закинул удочку и стал ждать улова (свободное словосочетание, прямой смысл) и Надо бы закинуть удочку насчет повышения гонорара (фразеологизм, переносный смысл).
Очень редко встречается среди ФЕ и омонимия. Примеры фразеологических омонимов: дарить на память и выучить на память; говорить за глаза («заочно») и мне этого за глаза («хватит»); пустить петуха («взять фальшивую ноту») и пустить петуха («устроить пожар»).
Синонимия, напротив, во фразеологии чрезвычайно распространена — это ФЕ с тождественным или очень близким значением (стреляный воробей = тертый калач — «бывалый человек»; заметать следы = прятать концы в воду — «скрывать»; баклуши бить = лодыря гонять = лежать на боку = плевать в потолок = валять дурака — «бездельничать»). ФЕ, как видно из примеров, могут быть синонимичны словам (бить баклуши = бездельничать). Существует даже специальный Словарь фразеологических синонимов русского языка (В.П. Жуков и др., 1987), включающий 730 синонимических рядов. Например:
КАПЛЯ В МОРЕ, КОТ НАПЛАКАЛ, В ОБРЕЗ, РАЗ ДВА И ОБЧЕЛСЯ, ПО ПАЛЬЦАМ МОЖНО ПЕРЕСЧИТАТЬ — «мало».
Антонимия фразеологизмов имеет особенность в том, что противоположный смысл ФЕ зачастую задается одним из компонентов, ср.: заварить кашу — расхлебать кашу, войти в колею — выйти из колеи, хотя это и не обязательно (выйти из себя — взять себя в руки).
Фразеологизмы, как и слова, обладают не только парадигматическими, но и синтагматическими связями, т.к. употребляются в речи, в контексте, в сочетании с другими словами. Эти связи их зачастую бывают довольно ограниченными (мы уже говорили об обязательном, устойчивом контексте ФЕ), т.е. ЛЗ ФЕ, как и у слова, может быть лексически или грамматически обусловленным. Рассмотрим на примерах.
а) Конструктивно обусловленные ФЕ:
бросаться в глаза кому, припасть к стопам кого; хмель вылетел из головы у кого и т.п. Данные ФЕ употребляются обычно с управляемыми словами, т.е. в определенной грамматической конструкции.
б) Синтаксически обусловленные ФЕ:
учить уроки для него — нож острый; лицо ее — кровь с молоком, он среди нас — белая ворона, Иван — тертый калач и т.п. Данные ФЕ употребляются обычно в функции сказуемого (предиката) и являются предикативно-характеризующими (по терминологии В.В. Виноградова).
в) Лексически связанные ФЕ:
писать как курица лапой, орать благим матом, беречь как зеницу ока, держать в ежовых рукавицах, денег куры не клюют и т.п.
Таким образом, фразеологизмы, или фразеологические единицы (ФЕ) языка — это радельнооформленные многокомпонентные и многоударные (с формальной точки зрения) единицы, семантически целостные и неделимые, эквивалентные слову.
Однако состав ФЕ довольно разнообразен и пестр, что позволяет говорить о различных классификациях ФЕ.
Русская фразеология. Типы фразеологических единиц. Вопрос об объеме фразеологии
В мировом языкознании первая развернутая классификация Фразеологизмов была сделана Шарлем Болли в книге «Французская стилистика» (1921). Он выделил два типа словосочетаний: переменные словосочетания (т.е. свободные) и неразложимые единства (т.е. фразеологизмы, или идиомы), между которыми, по его словам, сколько угодно промежуточных разновидностей. В качестве критериев неразложимых единств выдвигались следующие: возможность замены одним словом, забвение значения составляющих слов, неизменность порядка, незаменимость компонентов. Промежуточные типы были охарактеризованы им нечетко и описан всего один («стереотипный оборот речи») с четырьмя подвидами.
Однако именно эта классификация проливала свет на само понятие ФЕ и свидетельствовала о переходном характере фразеологизмов от словосочетания к слову (лексикализованному обороту). К тому же она отражала стадии перехода словосочетания в слово и учитывала связь значения ФЕ со значением входящих в него компонентов. Поэтому данная классификация получила название семантической, или классификацией по степени семантической слитности компонентов.
Позднее появились и другие классификации: по лексико-грамматической отнесенности и по структуре, по происхождению и употреблению, по системным связям и многие другие.
В 1946 г. В.В. Виноградов опубликовал статью «Об основных типах фразеологических единиц в русском языке», в которой была предложена более обстоятельная, чем у Ш. Балли, и богато иллюстрированная классификация фразеологизмов. Именно она стала классической и эталонной, хотя и подвергалась дополнениям.
В.В. Виноградов (и вслед за ним другие исследователи ФЕ) выделяют три типа фразеологических единиц: фразеологические сращения, фразеологические единства и фразеологические сочетания.
1) Фразеологические сращения — это семантически неделимые и немотивированные (т.е. не выводимые из значений составляющих компонентов) ФЕ. Данный тип ФЕ называют еще идиомы. Примеры: собаку съесть («быть знатоком в чем-л.»), бить баклуши («бездельничать»), комар носу не подточит («никто не узнает»), гол как сокол («беден»), ни в зуб ногой («ничего не знать») и мн. др.Семантическая слитность и немотивированность идиом нередко объясняется архаизацией одного из компонентов (баклуши, сокол, подточит) забвением внутренней формы, случая, факта, положенного в основу номинации таким оборотом и т.п. История таких ФЕ описывается в специальных словарях, например «Кратком этимологическом словаре русской фразеологии» или специальной, часто популярной литературе (например, книге Вартаньяна «Из жизни слов» и др.). Например, ФЕ бить в набат означает «поднимать тревогу», т.к. на Руси для оповещения народа о каком-то тревожном событии били в большой барабан или колокол (набат).
2) Фразеологические единства — это тоже семантически целостные и неделимые ФЕ, но их значение мотивированно, т.е. оно вытекает из значения компонентов. Неразложимость же возникает за счет образного переосмысления целого оборота, его обобщенно-переносной, метафорической семантики. В.В. Виноградов выделяет четыре признака фразеологических единств: образность (переносное значение); экспрессивность; невозможность синонимической замены одного из компонентов; замена всего выражения равнозначным словом или выражением. Примеры: белая ворона («человек, резко выделяющийся среди других»), закинуть удочку («намекнуть, разведать, разузнать»), из пальца высосать («вывести из ничего») и т.п.К фразеологическим единствам В.В. Виноградов относит также пословицы и поговорки с иносказательным смыслом: смелость города берет, в тихом омуте черти водятся, а ларчик просто открывался, Федот да не тот и т.п. (хотя пословицы не всеми рассматриваются как единицы фразеологии).
Именно эти два типа ФЕ обладают цельностью номинации и устойчивостью компонентов, воспроизводимостью и неразложимостью. Поэтому некоторые исследователи только их относят к собственно фразеологизмам (например, Б.А. Ларин в «Очерках по фразеологии» выделяет три типа словосочетаний: переменные — вслед за Ш. Балли, т.е. свободные, метафорические, соответствующие единствам В.В. Виноградова, и идиомы = сращениям). Однако В.В. Виноградов выделяет еще и третий тип ФЕ — фразеологические сочетания.
3) Фразеологические сочетания — это устойчивые фразеологизированные сочетания слов, в которых значения слов-компонентов обособлены, но все-таки не свободны, а фразеологически связаны. Компоненты фразеологических сочетаний осознаются как отдельные слова, имеющие самостоятельное значение, но один из компонентов обладает фразеологически связанным значением. Примеры: чревато последствиями, заклятый враг, закадычный друг, щекотливый вопрос, обдать презрением и т.п. Выделенный компонент ФЕ обладает фразеологической связанностью, т.е. употребляется только с данным словом, и это способствует устойчивости и воспроизводимости всего выражения.
Отличие фразеологических сочетаний от единств видно на таком примере омонимичных ФЕ:
отвести глаза кому-н. («обмануть») — единство
отвести глаза в сторону («направить взгляд») — сочетание.
Таким образом, фразеологические сочетания семантически делимы, мотивированны, имеют обычно прямой смысл. Они ближе всего к свободным словосочетаниям (переменным — по Ш. Балли), однако фразеологическая связанность одного из компонентов делает их устойчивыми и воспроизводимыми, что позволяет В.В. Виноградову и его последователям включать их в состав ФЕ. Тем не менее, очевидно, что фразеологические сочетания — промежуточное звено между свободными словосочетаниями и фразеологизмами (идиомами). Поэтому некоторые авторы их к ФЕ не относят и не включают во фразеологические словари (например, их нет во «Фразеологическом словаре русского языка» А.И. Молоткова, который против того, чтобы считать сочетания фразеологизмами даже переходного типа).
Напротив, другие авторы расширяют типологию фразеологизмов и относят к ним некоторые промежуточные типы устойчивых оборотов. Так, Н.М. Шанский выделяет еще один тип ФЕ:
4) Фразеологические выражения — это сочетания слов, получившие устойчивость и воспроизводимость, но целиком состоящие из слов со свободным значением. Это составные неметафорические наименования (дом отдыха, читательский билет, читальный зал, высшее учебное заведение), описательные обороты (одержать победу, наносить вред, завести знакомство, водить дружбу), неметафорические пословицы, поговорки, крылатые фразы и т.п. (любви все возрасты покорны, в здоровом теле здоровый дух, старость не радость).Однако включение пословиц и поговорок в состав ФЕ значительно расширяет понимание фразеологии и фразеологической единицы. Фразеологизмы — единицы номинативные (называющие определенное понятие действительности), они функционируют в речи как слово и в составе предложения выполняют роль какого-либо члена предложения (независимо от структуры). Пословицы и поговорки — единицы коммуникативные, называющие не понятие, а суждение и представляют собой законченное предложение. Поэтому пословицы и поговорки относят к области паремий и паремиологии. Тем не менее, многие рассматривают пословицы и поговорки как фразеологический фонд языка и в классификации ФЕ приводят их в качестве единств (кашу маслом не испортишь, быть бычку на веревочке) или выражений (знание — сила; ученье свет, а неученье тьма).
Таким образом, в широком смысле к ФЕ относят и паремии, и крылатые слова, и речевые клише и штампы, и прецедентные тексты (хотя и осознают собственно фразеологизмы как классические). Так, В.Н. Телия («Русская фразеология», 1996) и Ю.Н. Караулов («Ассоциативный фразеологический словарь», 1994) выделяют следующие типы ФЕ:
1) Идиомы, т.е. классические ФЕ, соответствующие сращениям и единствам по В.В. Виноградову, которые составляют ядро фразеологии: из-под палки, ходить по струнке, шито белыми нитками.
2) Аналитические лексические коллокации — устойчивые словосочетания, один из компонентов которого самостоятелен и выполняет роль ключевого и мотивирующего весь фразеологизм. К ним, таким образом, относятся фразеологические сочетания (по В.В. Виноградову) и примыкают фразеологические выражения (по Н.М. Шанскому): взять под контроль, коротко и ясно, слово в слово, зло берет, оказать помощь, сфера деятельности, иметь терпение, заклятый враг.
3) Речевые клише и штампы — речевые формулы разговорной речи, в том числе и ритуальные: битва за урожай, пусть земля будет пухом, добро пожаловать, прошу извинения.
4) Прецедентные тексты (крылатые слова) — цитаты из художественных произведений или высказываний известных лиц, названия произведений: процесс пошел, голый король, быть или не быть, охота к перемене мест.
5) Паремии — пословицы и поговорки, присказки, приметы, шуточные речения: в ногах правды нет, прокурор добавит, выше головы не прыгнешь, свистеть — к покойнику. Иногда именно они пополняют фонд классических ФЕ. Например, два фразеологизма — заварить кашу и расхлебать кашу (ср. пословицу: сам кашу заварил, сам ее и расхлебывай).
Есть и другие классификации ФЕ, в чем-то уточняющие типологию В.В. Виноградова. Например, В.П. Жуков в основу семантической классификации кладет принцип аппликации (наложения на эквивалентное свободное словосочетание) и выделяет единства апплицируемые: архаизированные (козел отпущения, точить лясы, баклуши бить), идиоматические (собаку съесть, заварить кашу, посыпать голову пеплом), метафорические (кожа да кости, стреляный воробей, мелко плавает) и неапплицируемые (под пьяную руку, поднять голос, находить общий язык).Д.Н. Шмелев предлагает классификацию ФЕ, в основе которой — парадигматическая (подъемный кран, читальный зал), синтагматическая (закадычный друг, проливной дождь) и деривационная (глубокий старик, медвежья услуга) связанность компонентов.В.Н. Телия рассматривает типы ФЕ с точки зрения семантико-прагматической классификации (по тематическим полям): например, ФЕ «характеристика лица» — по социальному положению (гол как сокол, голь перекатная, ни кола ни двора, мелкая сошка), по свойствам характера (не робкого десятка, стреляный воробей, как сонная муха), по физическим признакам (от горшка два вершка, верста коломенская, косая сажень в плечах) и т.п.
Некоторые исследователи (например, Н.М. Шанский) предлагают классифицировать ФЕ по их происхождению и употреблению. Эта классификация, однако, по сути дела ничем не отличается от стратификации лексики вообще. Многие ФЕ, как и слова, являются исконно русскими, они сложились как устойчивая воспроизводимая единица в русском языке в результате переосмысления свободных словосочетаний. В основе таких ФЕ какой-либо случай, своя история, о чем уже говорилось (в час по чайной ложке, во сто крат, бить челом, сломя голову). Многие ФЕ восходят к литературным источникам (живой труп, человек в футляре, у разбитого корыта, как белка в колесе). Много в русском языке и заимствованных ФЕ, являющихся либо варваризмами (alma mater, alter ego), либо кальками (человек разумный < homo sapiens), в том числе старославянизмов, библеизмов (притча во языцех, земля обетованная, тьма кромешная, каинова печать и др.).
Цельность семантики делает фразеологизм непереводимым на другой язык, т.к. буквальный перевод лишает ФЕ, а значит и все высказывание смысла. Полных эквивалентов ФЕ (когда они совпадают и по смыслу, и по образности) в различных языках не так много, чаще всего это кальки (переводы). В большинстве же случаев существуют лишь приблизительные эквиваленты (аналоги), например русской ФЕ капля в море соответствует английская ФЕ a drop in the basket (капля в ведре).
Наиболее полно и систематично ФЕ представлены в специальных фразеологических словарях. Иногда выделяют даже специальную науку фразеографию, предмет которой — систематизация ФЕ и описание их в специальных фразеологических словарях. В широком смысле к фразеографии можно отнести не только словари «классических» ФЕ, но и других устойчивых воспроизводимых выражений (паремий, крылатых фраз и т.п.).
Первым опытом описания русской фразеологии (в широком смысле) стал словарь М.И. Михельсона «Русская мысль и речь. Свое и чужое. Опыт русской фразеологии: Сборник образных слов и иносказаний» (1902-1903). Фразеологический материал содержится в труде В.И. Даля «Пословицы русского народа» (1861-1862), неоднократно переиздававшемся. Крылатые слова наиболее полно были описаны в сборнике С.В. Максимова «Крылатые слова» (1890, переиздан в 1996). В середине ХХ века вышел сборник Н.С. и М.Г. Ашукиных «Крылатые слова», тоже несколько раз переиздававшийся.
Первым и до сих пор лучшим словарем классических ФЕ является «Фразеологический словарь русского языка» под ред. А.И. Молоткова (1967), выдержавший несколько переизданий. В нем более 4000 словарных статей, фразеологизмы в которых представлены по алфавиту главных компонентов и их словоформ.
Типология
Лексико-грамматическаСемантическая
субстантивные сращения сочетания выражения единства
адъективные
вербальные
адверальныеслужебные
междометные
Активные процессы в лексическом составе русского языка конца ХХ – начала XXI века
2821305889020955704215
3573780-4572017335597155154305-312420
3526155-28384520955154305
3459480-102870
2095527305

Приложенные файлы

  • docx 8948771
    Размер файла: 4 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий