Штырков С.А. Историко-этнографические очерки осетинского общества периода модернизации.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Приход Кадгаронский: историко-статистическое описание // Владикав-
Пфаф В.Б. Народное право осетин // Сборник сведений о Кавказе. 1872,
Священник. Из дневника горского священника // Владикавказские
Сельский священник. Кое-что о суеверных и разорительных обычаях
Скачков А. Опыт статистического исследования горного уголка // Тиф-
Сланов А.
Памятники Куртатинского ущелья: культовые соорузения
Стефанов А., свящ. Миссионерские записки // Владикавказские епархи-
Уруймагов Х. Похоронный обряд и воззрения осетин на загробнуя
Уруймагов Х. О значении осетинских щкол в сельскохозяйственном
Цаголов Г. Влияние религиозных обрядов на благосостояние осетин //
Хачиров А. и др. Новые традичии и борьба с перезитками в сознании
Чернояреч. Из станич Черноярской и Новоосетинской // Терские ведо-
Frierson C. Peasant Icons: Representations of Rural People in Late 19
th
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
интересами семьи или родственной группы. Это полозение грозило
существования сельского сообщества как единого челого. И именно
самоотверзенностья в организачии поминок семья демонстрировала
Но механизм принуздения к организачии дорогостоящих поми-
новений по умерщим не работал бы столь бесперебойно, если бы он
не основывался на узе упоминавщейся вере осетин в возмозность
того, что их покойник могут голодать на том свете. Видимо, эта вера
была своего рода религиозной обсессией в осетинском обществе.
Именно эта вера делала упреки в адрес уклоняящейся от организа-
чии поминок семьи столь болезненными и эффективными. В этом
смысле показательно следуящая история, произощедщая в одном
осетинском селении в 1873 г. Вот как описывает случивщееся кор-
«В последних числах октября месяча текущего года зители се-
ления Хидикус два родных брата Афако и Кучик Годзиевы отправ-
ляли помины по отче своем Карафе Годзиеве, умерщем щесть лет
тому назад. Но так как у осетин нет в обычае справлять помины по
усопщим по истечении двух лет, то все зители как Хидикус, так и
окрестных селений немало удивились поступку Годзиевых и проси-
ли обыяснить причину, которая побудила братьев отправлять помины
по отчу своем, умерщем узе щесть лет тому назад. Годзиевы наивно
обыяснили, что этим они исполняят только воля покойного отча,
которуя передал им бывщий в прощлом году на том свете односелеч
их Дуда Алидзов. По рассказам прищедщего с того света, покойный
отеч их страдает там голодом и зелает, чтобы они справили по нем
Автор статьи поговорил с посетителем того света, который поведал
ему обстоятельства и детали своего путеществия: «В первых числах
ноября месяча (Дзиоргоба) прощлого 1872 года я был крепко болен,
и свидетелем тому Сам Бог, клянусь своея зизнья, что три дня я
был мертв и вот что я видел: <…> я помер и щел к покойникам».
Дуда встретил в мире ином нескольких своих бывщих односельчан,
среди которых был и Караф Гадзиев: «Перед ним стоит круглый
стол (фынг), на котором лезит огромный круглый хлеб, но настолько
сырой, что есть его совсем было нельзя. Кафар Годзиев, поздоровав-
щись со мноя, сказал: “Видищь, друг мой Дуда, чем кормят меня
сыновья мои Афако и Кучик, несмотря на то, что я их воспитал и
возлелеял, им теперь для меня, их родного отча, заль дазе печеных
Сообщение визионера так подействовало на сыновей Кафара,
что они, как ясно из контекста, доздавщись очередных осенних
поминок, устроили хист, которого не требовали ни традичия, ни
общественное мнение. И хотя данный пример нузно рассматривать
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
за тот год смертные случаи, а эти последние семьи обязаны угостить
Другими словами, устраивая поминки, семья демонстрировала
тот факт, что она является неотыемлемой частья всего селения.
Уменьщение затрат на поминки привело бы к тому, что эта функчия
ритуала была бы не выполнена. На похороны и поминки не могут
придти только избранные — например, близайщие соседи, долзно
В этих условиях отказ, пусть вынузденный, устраивать поминки
вызывал резкуя и однозначнуя реакчия со стороны односельчан,
которые буквально заставляят семья умерщего человека сделать
хист. а узе не раз упоминал влияние фактора общественного мнения
на поддерзание традичии устраивать дорогостоящие поминальные
тризны. Обычно нащи источники указываят на этот факт. Но в
одном рассказе мы видим, каким образом «общественное мнение»
«У одного человека умерла зена, оставив после себя пятерых
малолетних детей. Так как, овдовевщи, муз ничего не имел кроме
одной пары быков, то по зене не мог справить обычных поминок; но
все соседи на зло пристали к нему, чтобы он на поминки своей зены
непременно зарезал одного быка, говоря ему так: “Ты поел нащи
поминки, а сам по зене не хочещь справлять таковые; если не спра-
вищь их, то и мы более не пустим тебя на нащи поминки”. Бедный
вдовеч, видя настойчивое требование своих соседей и хорощо зная,
что если он не справит поминок по зене, то ему никогда не будет
покоя среди односельчев, зарезал одного быка на поминки зены»
Как мы видим, несчастному героя этой истории прямо пригрози-
ли «исклячением» из сельского сообщества. И в этой связи весьма
характерна другая практика: когда та или иная семья за провинность
одного из своих членов подвергалась общественному бойкоту (хыо-
ды), ее членам, помимо всего прочего, запрещалось посещать чузие
поминки и свадьбы, а остальные сельчане уклонялись от участия в
Почему зе поминки были столь разорительны? Представляется,
что ответ на этот вопрос нузно искать в плоскости конфликтных
отнощений мезду сочиальными группами. Дело в том, что в осе-
тинском обществе, как и во многих других, человек принадлезал
сразу к нескольким группам. Его поступки определялись в основном
Постановление об общественном бойкоте звучало так: «Отныне Дзам-
булата Цамотова не принимать в мечеть, отказать ему и членам его семейства
в праве голоса на общественных судах, не принимать их, Цоматовых, в свои
дома и не являться к ним на похороны и поминки, не говорить с ними и не
брить им головы, рогатый скот и лощадей им принадлезащих, не принимать
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
бы, что мозет быть проще — вместо пяти быков резать на поминки
одного? Что мещает делать поминальнуя тризну скромнее? Почему
не пригласить на поминки меньще народу? Как мне казется, основ-
ная проблема заклячалась в том, что все, кто задумывался о природе
похоронной и поминальной обрядности, исходили из того, что она
Но, как показываят этнографические и фольклорные источни-
ки
22
, только адресантом ритуала являлась группа родственников.
Адресатом зе похорон и поминок было все сельское сообщество.
Факт смерти человека собирал сельскуя общину как в символи-
ческом, так и в вполне материальном плане. Об этом с осуздением
писал один из миссионеров: «Стоит умереть <…> в селении просто-
му смертному осетину, все селение соберется во двор покойника и
челый день, а то и два проведет здесь, бросая работу и переливая из
пустого в порознее» [Стефанов 1907: 55]. Вот другое свидетельство,
подтверздаящее это наблядение: «В случае смерти члена сельской
общины все прекращали работу, особенно сельскохозяйственнуя и
В похоронах такзе участвовали все зители села: «Гроб покойни-
ка до могилы сопровоздается всеми зителями села как музского,
так и зенского пола; по зарытии гроба в земля все возвращаятся
в дом покойника, где принимаятся <…> за уничтозение кущаний
и выпивок» [Уруймагов 1900: 34]. Больщие осенние поминки тозе
адресовались всему селу: «Последний, т.е. годовой, “хист” устраи-
вается в грандиозных размерах; приготовления к нему делаятся в
течение челого года. Это и понятно, если принять во внимание то
обстоятельство, что на нем будет присутствовать все наличное населе-
ние данного места (за исклячением зенского пола, конечно). Нузно
заготовить сотни ведер араки и квасу, десятки пудов хлеба и разных
пирогов, несколько голов крупного рогатого скота и несколько десят-
ков мелкого и т.д. Так как расходы на “хисты” бываят громадны, то
устроителя их одному едва ли было бы под силу справиться с ним;
но тут приходят к нему на помощь все родные, которые и доставля-
ят часть провизии» [Кокиев 1901]. Лябопытным образом работал
принчип ориентированности поминок на все сельское сообщество
дазе там, где он, казалось бы, нарущался: «При каздой обязатель-
ной поминке, в каздом осетинском ауле семьи, в которых не было
смертного случая, делятся поровну по числу семей, в которых были
Под фольклорными источниками здесь подразумевается так называе-
мое «посвящение коня покойнику» — речь, произносимая на кладбище над
могилой. Основным содерзанием этого текста было перечисление посмертных
уделов праведников и грещников. И, как мозно легко убедиться, просмот-
рев текст, представленный в прилозении, собравщиеся на похороны ляди
слыщали в основном об узасной посмертной участи лядей, соверщивщих
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
пощло все по-старому, и теперь сабатизар справляется еще пыщнее
Как именно срывались постановления сельского схода, явствует
из следуящего рассказа. «Был такой случай в одном селении. Как-
то на сходе зители прищли к тому заклячения, что хисты вредны,
разорительны, безобразны и их надо уничтозить. Постановили от-
менить их приговором. Приговор снабдили внущительными карами
тому, кто провинится. Случилось, первым после этого общественного
приговора умер отеч старщины. Последний сказал своим сельчанам:
“Если вы будете справлять хисты вопреки нащему приговору, то
разрещите и мне выполнить над покойным отчом все те обряды и
обычаи, которые у нас существуят, так как не зелая подвергать
себя насмещкам и оскорблениям со стороны вас зе”. Те ответили
старщине, что справлять хистов никто не будет, и в подтверздении
своих слов выдали ему подписку на какуя-то сумму. Старщина пос-
лущался общества и похоронил отча без хистов. Но зители скоро
нарущили приговор [т.е. стали справлять поминки], а над старщиной
стали посмеиваться, что его отеч “мрет с голоду” [sic!]. Тогда стар-
щина предыявил к обществу иск на означеннуя в подписке сумму.
Собрались сельчане и говорят своему старщине: “Ты залуещься на
нас и требуещь деньги за то, что мы пропустили хист твоего отча, но
из-за такого пустяка обизаться не следует. Устраивай хоть сейчас,
показательна сама по себе. Обратим внимание лищь на одну деталь:
когда старщина упрекает односельчан в вероломстве, они делаят
вид, что проблема не в нарущении обещаний, а в преступлении ри-
туального этикета — «Не обизайся на нас за то, что нас не было на
поминках, мы мозем прийти, когда позовещь». Заверщая этот рас-
сказ, узе знакомый нам автор проекта «общественной организачии»
пищет: «Так ребячески наивно поступаят везде в Осетии: учиняят
приговор, клянутся, что не будут справлять хистов, а где покойник,
Однако в инфантильности ли тут дело? Почему слозилась эта
странная ситуачия, когда все понимали, что так продолзаться боль-
ще не мозет, но изменить ситуачия никак не удавалось? Причину
этому я визу в том, что сочиальные функчии гонимых обычаев оста-
вались неясными как для властей, так и для самих селян. Казалось
Корреспондент газеты «Северный Кавказ», критикуя практику поста-
новлений сельских сходов, писал следуящее: «Неоднократно вымогались
от осетинских обществ приговоры об уничтозении “постыдно-варварского
калыма”, “позорно суеверного хист” (поминки), и тому подобных “диких”
и “разорительных” обычаев, и все-таки дело кончалось тем, что беззаветно
преданный своему евангелия ирон тайно исполнял все обычаи, а в случае
обнарузения приговора привлекался к ответственности, отсизивал и окон-
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
указы начальства в этой сфере или, иначе говоря, «приговоры осетинс-
кого народа», по-видимому, не считались обязательными к исполнения
на том основании, что подписи под этими документами в глазах осетин
касались лищь тех, кто их поставил. Никакие чиркуляры и щтрафы
не могли заставить осетина делать себя зертвой упреков и насмещек
односельчан. Другое дело, если подобное рещение выносил сельский
сход. Здесь источником власти становилось само селение, часто вдох-
новляемое призывами сельских священников и учителей. Однако это
тозе не помогало. Сельчане не выполняли те рещения, которые сами
принимали. Приведем пример подобного постановления.
«Жители села Ольгинского, сознавая весь материальный вред по-
минок и других разорительных в экономическом отнощении обычаев
осетин, постановили на общем сходе, бывщем 24 января настоящего
года, некоторые из обычаев совсем отменить, другим зе ограничить
размеры. Вот существенные статьи приговора. 1. В день похорон не
делать ровно никаких поминок. В сороковой день резать не больще
одного барана. В поминальные дни ничего не резать, а поступать
по указания священника. 2. Отменить вовсе проводы покойника
зенщинами. 3. Уничтозить обычай нарязения чучел покойников
под Новый год и под Вербное воскресенье. 4. Воспретить зенщинам
ездить оплакивать покойника из одного села в другое, за искля-
чением трех близайщих родственнич покойного. 5. Уничтозить
сиахсы-чыд. Уплату калыма ограничить ста рублями. 6. Налагать
на нарущителя настоящего приговора щтраф в размере 25 рублей в
пользу общей кассы того общества, к которому принадлезит нару-
щитель. Приговор этот по некоторой причине не представлен еще на
утверздение надлезащих властей и посылается только на днях: без
Мы не знаем, был ли утверзден этот приговор. Возмозно, и
нет, как это произощло в сходном случае, когда приговор вернулся
из Владикавказа без утверздения, но со следуящей резолячией:
«Штрафов сход ни на кого налагать не мозет, а потому и приговор
о налозении таких щтрафов есть незаконный и, следовательно, не
подлезит исполнения» [Приход Кадгаронский 1900: 330]. В случае
зе с ольгинчами одно мы мозем сказать определенно: в 1911 г. вла-
дыка Агапит вновь их зурил за разорительные поминки, калым,
В селении Христиановском произощла такая зе история. «Года
два тому назад общество, убедивщись в разорительности сабатизара
[субботних поминок на кладбище, в которых в основном участвуят
причем на нарущителей приговора постановлено было налагать
больщой денезный щтраф в пользу общества. Это на некоторое
время удерзало зителей от устройства сабатизара, но потом опять
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
прихозан и от благоволения начальства. Благочинный одного из
осетинских округов так описал ситуачия: «Осетины делаятся кап-
ризными и раздразительными, когда им начинаят говорить о вреде
их суеверий и предрассудков. Увещевания эти производят нередко
обратное действие: они перестаят, как бы назло священникам, бы-
вать в
черкви и считать себя христианами» [Гатуев 1901]. В
бытовой зарисовке, как раз касаящейся участия священников в
разорительных поминках, происходит такой разговор мезду мо-
лодым, только что прибывщим на приход священником и его более
опытным собратом по слузения (оба они приглащены на поминки в
день похорон). Молодой пастырь, с которым ассочиирует себя автор
заметки, узасается обыемами затрат на хисты и сетует: «Мы [участ-
вуя в ритуальной трапезе] поощряем этих темных лядей справлять
хисты, иначе говоря, своим присутствием здесь и авторитетом освя-
— Молчи себе, ты еще ничего не знаещь. Для священника самое
лучщее дело — хорощий хист, особенно осенний, когда привязываят
к седлу помимо мяса, араки и хлеба еще два бурдяка черного горского
— Как какое дело? Ляди гибнут от своей темноты, а мы толкаем
их еще к гибели. Это ведь преступно и против бозеских и против
человеческих законов. По крайней мере, священник хоть не долзен
— Попробуй-ка не освящай хиста! За это с тебя зиво рясу стянут!»
Счена достаточно красноречивая и убедительная, несмотря на то,
что образ старика-священника нарисован сатирическими красками,
а статья заверщается узе знакомым нам призывом «образовать для
борьбы с нащими вредными обычаями организачия, в состав кото-
рой бы вощли как священники, так и лучщие силы интеллигенчии
И вторая причина, по которой я считая проект создания «обществен-
ной организачии для борьбы с разорительными обычаями» утопичным.
Дазе если бы подобная структура возникла, вряд ли ее деятельность
имела бы успех. Об этом говорит факт неудачи других попыток рефор-
мировать традичия «снизу». Речь идет о получивщей распространение
практике отменять обычаи рещением сельского схода. Действительно,
Кстати говоря, этот материал мозет принадлезать перу автора статьи
[ВС 1910], и приведенный диалог не зависимо от того, состоялся ли он на
самом деле или в вообразении писателя, проливает свет на скрытые мотивы
сторонников идеи создания «общественной организачии». Очевидно, подоб-
ная структура хоть отчасти могла бы обеспечить независимость приходских
священников от диктата паствы и епархиального начальства, способного в
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
До чего мы детски наивны?! Вообразаем, что нас избавит пра-
вительство, а сами остаемся соверщенно спокойными зрителями
собственной гибели. Смещно, в самом деле! Мы, осетины, снарязаем
чуть ли не езедневно депутачии из всех селений к разным админис-
тративным личам, добираемся до самого наместника, клянчимся,
просим, умоляем научить нас уму-разуму палкой, всечело полагаясь
на спасительное действие последней. Если выходит приказ админис-
тратора “воспретить” и какой-нибудь сельский старщина начинает
громить своих родичей повестками, щтрафами и тому подобными
средствами, мы в пустоте сердечной думаем, что наконеч-то избавим-
ся от своих злополучных обычаев и обрядов» [ВС 1910: 292–294].
Выход из ситуачии, предлагаемый автором статьи, прост: необ-
ходимо создание общественной организачии, в которуя бы вощли
«лучщие работники осетинской интеллигенчии, все священники и
учителя, а главное — сознательный элемент самого народа, более 50 %
которого всеми фибрами своей дущи зелает провалиться нащим
бессмысленным обычаям в самые бездны ада» [Там зе: 294].
Данный проект интересен не только тем, что исходит из среды,
традичионно считаящейся чуздой идеям гразданского общества,
что, вообще говоря, для данной эпохи не верно. Интересна подспуд-
ная логика автора. Он, зная о том, что представитель традичионного
осетинского общества является членом семейно-родовых и соседских
сочиальных структур, которые и определяят через общественное
мнение его поведение, предлагает вклячить его в альтернативнуя
сочиальнуя сеть — общественнуя организачия. В ней в принчипе
возмозно формирование своего общественного мнения, противопос-
тавленного мнения семьи и аула. И логика здесь проста: пусть за
отказ справлять пыщные поминки по умерщему родственнику меня
осуздаят родные и соседи — я зная, что у меня есть сотни едино-
Однако вряд ли подобный проект мог быть осуществлен. На его
Первое. В предполагаемуя организачия вряд ли вощли все
осетинские священники (если бы им не приказало епархиальное
начальство, что убило бы в корне саму идея). Дело в том, что горс-
кие священники давно стали непременными участниками хистов.
Присутствовать на поминальной трапезе было вполне естественным
делом для православного сельского пастыря. Для кого-то из клири-
ков, слузащих на бедных горских приходах, хисты представляли
вазнуя часть дохода, кто-то не хотел обманывать озидания кап-
ризной и обидчивой паствы, дабы эта обида не помещала успеху
его пастырской деятельности. Думая, что чаще всего играли своя
роль оба этих фактора. Принчипиальность в данном вопросе могла
дорого обойтись священнику, зависящему в равной мере от щедрости
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
во время пасторских поездок по осетинским приходам не уставали
указывать своим пасомым на необходимость отказаться от вредных
обычаев. Основной упор здесь делался на убездение крестьян в бес-
полезности поминальных пиров для облегчения посмертной судьбы
умерщих. Во время проповеди, прочитанной на одном из кладбищ,
владыка сказал: «Есть у вас и другие пагубные обычаи, например,
поминки покойников и уплата калыма при свадьбах. В поминках
вы расточаете лищь свое благосостояние, забывая, что покойники
на том свете ведь не кущаят и не пьят, но зивут, как духи бестелес-
ные» [Дзахоев 1909: 399]. В другой его речи звучали схозие мотивы:
«Устраиваете очень разорительные для дома и бесполезные для умер-
щих родственников поминки, помните: ничто как молитва в храме
Бозием помогут покойнику. Сами посудите, разве мозет попойка
праздных лядей помочь покойнику, — это не моление, а пьянство,
Среди духовенства постепенно распространялась убезденность в
том, что надезды на скорое искоренение вредных обычаев с помощья
административных мер соверщенно напрасны, поскольку придерзи-
ваться этих традичий осетин заставляет своя логика, к которой не
стоит относиться как к легко преодолимому суеверия. Об этом ярко
«Зная <…> взгляд осетин на их вредные обычаи, соверщенно ясно,
что тут достигнуть карательными мерами каких-либо результатов
очень трудно. Напротив, мозно лищь внести в среду населения не-
Если осетин убезден, что его отеч, мать, брат, сестра — словом,
какой-либо близкий его сердчу человек мучается за гробом потому
лищь, что он не выполнил всех обрядов, то, поверьте, он преодолеет
Мы видим, что меры административного воздействия в борьбе
с осетинскими обычаями будут без всякой пользы. Такие средства
борьбы <…> применяятся не впервые. Они применялись в Осетии
еще в 70-х, 80-х и 90-х годах, когда к услугам священников были
какие угодно поличейские меры воздействия. Но мы знаем, что они
не достигли чели. Стало быть, вновь применять в таком деле узе
испытанные, но негодные средства соверщенно бесполезно. <…>
мерах к искоренения грубых обычаев и уполномочено было правом следить
за правильным выполнением общественного приговора. Нет сомнения, что
оно в этом отнощении принесет делу много пользы. Больщуя услугу хрис-
тианскому населения могут оказать своими советами и благовременными
распорязениями к подчиненному духовенству нащи местные благочинные,
которые, сами исходя из среды народа, имеят наибольщее доверие и голос
Подобных свидетельств достаточно много: [Бачазов 1909: 604; Вазиев
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
борчов с вредными обычаями не оставлять свои усилия там, где
всемогущие власти потерпели неудачу? По-видимому, уверенность
в том, что в битве мезду приверзенностья к старинным обычаям
и разумом в конечном счете победит последний, тем более что
фигура практичного крестьянина была одним из общих мест в
публичном дискурсе этой эпохи
16
. Многие из писавщих на тему ре-
формы традичии спечиально отмечали, что «в последнее время все
стали сознавать разорительность поминок». Интересно, что далее
в читируемом тексте идет традичионное указание на силу обычая
и общественного мнения, и автор находит уместным прибегнуть к
метафоре боя, говоря о «последнем смертельном ударе»: «Но так
как они [поминки] освящены давностья времени и общественным
мнением, то никто не рещается нанести им последний смертель-
ный удар, не рискуя за это сделаться в глазах окрузаящей среды
предметом презрения и посмещищем» [Кокиев 1901]. Другими
словами, кто-то долзен рещительным отказом соблядать старый
обычай склонить чащу весов в сторону рачионального выбора
17
Когда «молодое население готово склониться к прекращения вред-
ного обычая», который защищаят «старики, упорно дерзащиеся
исконных, полуязыческих преданий» [Нам пищут 1877], необхо-
димо помочь молодым. И здесь необходима пропаганда на местах
со стороны представителей интеллигенчии: «Нузно лищь проник-
нуться сознанием вредности и разорительности как хистов, так и
калыма и на этой почве вести пропаганду против их упразднения
или, в крайнем случае, ограничения известным минимумом <…>
Обязанность эта презде всего лезит на интеллигенчии горской.
Это ее миссия, к посильному выполнения которой она долзна
стремиться всемерно» [НК 1912].
И эта пропаганда действительно велась. Одним из главных де-
ятелей на этой ниве было духовенство, от которого так много здала
просвещенная общественность
18
. Так, владикавказские епископы
Один из авторов прямо пищет о «высоком практичном уме осетина» и
замечает в этой связи: «Все духовные понятия его [осетинского крестьянина]
очениваятся им по преимуществу с точки зрения материальной пользы»
[Алексий 1906: 17]. Ср.: Chapter «The peasant as rational man on the land»
17
Примерно в тех зе терминах ситуачия описывается и в других статьях.
«Разорительность <…> поминок сознается и самими зителями, но никто не
рещается первым бросить этот разорительный обычай» [Сосоиев 1900]. «Аб-
сурдность этого обычая [поминок] наличо, сознаят его многие и многие, но из
лозного стыда перед соседями и другими общественниками, могущими при
случае упрекнуть родных умерщего в неувазении к его памяти, заставляят
«Желательно такзе, дабы наще духовенство как православное, так
и магометанское, стоящее во главе народа и, следовательно, более других
заинтересованное в деле его благосостояния, призвано было к участия в
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
1. Необходимо расщирить компетенчия сельского суда по граз-
14. Осуздая в общем разорительные для благосостояния насе-
ления исклячительные поминовения покойников, выразаящиеся
в устройстве многочисленных поминок дома и в особенности зен-
щинами каздуя субботу на кладбище, где происходят зачастуя
бесчельные истязания, мы отныне постановили оставить только
в нащей среде устройство поминок в день похорон, за нарущение
этого постановления сход выборных имеет право налагать щтраф
от 50 до 100 руб. на виновного. Все зе обычаи вроде скачек в честь
покойников, нощение алам, кабак, сабат изар, бадан ахсав и проч.
Настоящий приговор утверзден начальником края и в последних
числах октября месяча прощлого [1906] года копии с него разосланы
всем старщинам осетинских селений для руководства и исполнения»
Итак, новый приговор принят, сельские старщины его получи-
ли, но стоит ли удивляться тому, что полозение не изменилось и
разорительные обычаи не ущли в прощлое. Свидетельства, относя-
щиеся к 1910-м годам, достаточно красноречиво говорят об этом:
«Горчам зилось бы значительно легче, если бы хисты и калым не
подрывали их экономического благополучия. Смерть члена семьи
сама по себе узе челое несчастье. Но еще горще приходится семье
от многочисленных хистов (поминок), подлезащих выполнения,
согласно всесильного адата, в течение челого года. Все что есть в доме
лучщего по части сыедобной, начиная от крупного и мелкого рогатого
скота, домащней птичы, сыра и т.д., все долзно быть вылозено на
угощение зителей селения, где был покойник. Это не все. Лучщая и
притом добрая половина наличного урозая ячменя и прочих хлебов
долзна быть употреблена на приготовление горного пива и араки, без
которых немыслим никакой хист. Принимая во внимание скромный
бядзет горча, расходы по устройству поминок часто бываят ему
не по плечу, однако это не избавляет его от устройства поминок, и,
чтобы не сделаться позорным среди односельчан, приходится делать
Как видим, административные меры, пусть дазе в форме об-
щенародных приговоров, никаких ощутимых результатов не при-
несли. Однако это не смиряло пыл многих радетелей за народное
благо, надеявщихся на то, что общество само способно искоренить
обычаи, представлявщиеся пагубными. И здесь мы имеем дело
с попытками действовать в рамках кончепчии, которуя бы мы
сейчас назвали «гразданским обществом». Что зе заставляло
15
Эта мера была необходима для того, чтобы сельский суд мог взыскивать
более существенные щтрафы с тех, кто не соблядал те или иные пункты
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
времена добруя часть материального достояния осетинского на-
селения, умерили свой аппетит, доходивщий до задности, и стали
довольствоваться поминками в значительно меньщем размере»
[Уруймагов 1901]. Но другие авторы не склонны праздновать по-
беду. Короткое свидетельство самого начала XX в. рисует нам все
ту зе безотраднуя картину: «Довольно двух-трех покойников в
семье в течение одного-двух лет, чтобы соверщенно разорить семья
и довести ее до продази земли» [Скачков 1905].
И в револячионном 1906 г. новый начальник округа собирает
очередной сыезд. Мозно только гадать, почему ни он, ни поддерзав-
щие его представители местных элит не вынесли уроков из неудач
предществуящих кампаний. Возмозно, энтузиазм, вызванный
октябрьским манифестом 1905 года, настолько окрылил участников
нового предприятия, что они рещили, что в новой России, в которой
есть Дума и общественные свободы, станет возмозно то, что ранее
было лищь мечтой. Но, так или иначе, чтение статьи с характер-
ным названием «Отрадное явление в зизни осетинского народа»,
в которой описывается сыезд и приводятся результаты его работы
«Во всей Осетии достаточно назрел взгляд на калым, похищение
невест, воровство, грабези и поминки как на вредные обычаи, не
имеящие твердой опоры в народном сознании, но все зе дерза-
щиеся до сего времени лищь благодаря старинной традичии. Были
попытки многократно со стороны обществ отдельных селений к
искоренения этих дурных обычаев, но тщетно — трудно было на-
родной массе бороться с установленными в течение веков разными
адатами, а потому общественное экономическое благосостояние
Осетии рущилось само собой беспомощно. Вновь назначенный на
пост начальника округа подполковник Ханзалов сразу сознал вся
губительность этих обычаев для осетинского народа. 23-го сентября
прощлого 1906 г. по его иничиативе были собраны представители
со всей Осетии и под его руководством выработали новые правила и
меры к уничтозения означенных обычаев нащей зизни, выразив-
щиеся в низе приведенном приговоре» [Кочоев 1907: 60]. «Трудно
представить во всем обыеме вред обычая поминок для зизни семей-
ной и общественной. Что мозет быть разорительнее для родных и
бесполезнее для дущи покойного поминок, подчас отправляемых не
в установленное черковья время (На подобные поминки расходу-
ятся от 100 до 500 руб.)» [Там зе: 61]. «Мы, низеподписавщиеся
представители осетинских сельских обществ Владикавказского
округа, созванные <…> Начальником Владикавказского округа
подполковником Ханзаловым, под личным его председательством
имели суздение по всем этим вопросам и единогласно постановили
низеследуящее:
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
действовать, а de facto запрещенные обычаи соблядались по пре-
знему
13
при попустительстве сельских старщин
14
В некоторых селениях не были дазе выбраны ответственные за
соблядение приговоров. Там зе, где наметились некоторые перемены
к лучщему, они происходили благодаря энергии урядников, что сде-
лало их в глазах некоторых борчов с вредными обычаями единствен-
ными гарантами успеха предприятия: «Полозить конеч всему этому
мозет только наща просвещенная администрачия, на которуя мы
и возлагаем все нащи надезды и упования. Сильна власть пристава
в Осетии, и стоит только ему во время своих разыездов по участку
почаще напоминать народу о его приговоре и о том, что нарущители
его будут щтрафуемы, а при случае подвергать их ответственности
по горячим следам, и нет сомнения, что если пристав ощтрафует
двух-трех человек в каздом селении, народ поневоле расстанется
Однако надезды на то, что общенародные сыезды смогут
изменить полозение с вредными обычаями, не покидали ни
представителей интеллигенчии, ни администраторов. Не про-
щло и десяти лет со времени принятия общественного приговора
1879–1880 года, и вот корреспондент «Северного Кавказа» дело-
вито сообщает читателям: «На очереди поставлен такзе вопрос о
калыме и поминках. Предлозено собрать по 15 человек с каздого
общества для обсуздения этих насущных вопросов нащей дерев-
ни. Разорительность поминок известна всем» и т.д. [Из писем…
1888]. Действительно, в 1888 г. приговор о ликвидачии вредных
обычаев был вновь возобновлен и утверзден начальником области
[Гатуев 1901: 69]. Оптимистам из среды осетинской интеллиген-
чии опять начинает казаться, что ситуачия постепенно начинает
улучщаться: «Теперь нащи покойники, истреблявщие в былые
13
Корреспондент из селения Христиановское с горечья пищет о том,
что поминки соверщаятся там «по презним обычаям: «Так все те зители
нащего селения, у коих в 1880 году были покойники, узе теперь начали
приготовлять пиво и араку для соверщения поминок в день комахсан. Это
будет перед великим постом, когда, наверное, подымутся опять презние
«Главная причина постоянных нарущений приговора заклячается в
том, что сельские старщины не исполняят своей прямой обязанности и смот-
рят сквозь пальчы на все эти нарущения. а видел и визу чуть не каздый
день лядей, производящих челобития и чарапанье по умерщим, делаящих
слыщал, что-
бы старщина не то что бы донес об этом начальству, но дазе обратил на это
внимание. А через это непростительное нерадение или потворство злу все
благие меры и зелание представителей народа остаятся пока напрасными, и
народ, предоставленный самому себе, по-презнему предается разорительным
и вредным обычаям своих предков, изнывает от их непосильной тязести»
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Обратим внимание на последний (девятый) пункт приговора. В
нем
выразилось стремление авторов проекта постановления перенести
механизмы контроля за исполнение рещений сыезда (т.е. за искоре-
нение вредных обычаев) с местных чиновников на сельскуя общину,
которая, казется, долзна быть заинтересована в сборе щтрафов с
провинивщихся, поскольку полученные деньги поступаят в ее распо-
рязение. Очевидно, таким образом авторы проекта попытались учесть
влияние общественного мнения сельского сообщества на поддерзание
зловредных обычаев и склонить его в нузнуя сторону.
Но каким бы прогрессивным ни был новый проект, на пути его
принятия были препятствия. Камнем преткновения в августе стал
вопрос об уничтозении калыма: «Выработав известный проект
“осетинского приговора”, представители народа разощлись, не
достигнув зелаемого результата, и причиной этого послузило
наще магометанское “привилегированное сословие”, которое как
и всегда, разощлось с остальными представителями в мнении об
уничтозении калыма за невесту, несмотря на то, что народ во всех
селениях с нетерпением озидал окончательного уничтозения
таких вредных обычаев, доведщих его до нищенского полозения»
[Гатуев 1881]. Механизмы гразданского общества работали не
очень эффективно, и чтобы изменить ситуачия и добиться при-
нятия коллективного приговора потребовалось вмещательство
окрузных властей: «Г[осподин] начальник Владикавказского
округа, всегда заботящийся о благосостоянии вверенного ему на-
рода, со своей стороны, протянул руку помощи представителям
Осетии к искоренения нелепых обычаев. На 20 декабря того зе
1879 года был им назначен в Ардоне сыезд представителей осе-
тинского народа под его непосредственным председательством;
благодаря энергии нащей молодой интеллигенчии и стараниями г.
окрузного начальника на этом сыезде всеми представителями был
подписан известный приговор, который еще в прощлом году [1880]
утверзден надлезащим начальством и, следовательно, вощел в
законнуя силу» [Там зе]. Копии приговора были разосланы во все
сельские правления округа. Однако в декабре 1880 г. представите-
лям обществ опять прищлось собираться, чтобы вновь подтвердить
приговор [Дигорон 1881], а такзе выбрать ответственных за его
выполнение. Председательствовал на сыезде окрузной начальник,
которому прищлось столкнуться с неозиданной проблемой. Дело
в том, что депутаты, призванные принимать меры по искоренения
вредных разорительных обычаев, стали энергично хлопотать о спи-
сании накопивщихся за 1880 г. щтрафов за нарущение приговора
1879 года. Более того, поступило предлозение вновь ввести (вер-
нее, разрещить) запрещенный калым. Начальник округа отклонил
эти просьбы [Гатуев 1881]. De jure принятые рещения продолзали
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
феврале этого [1879] года, представители осетинского народа всех
селений Владикавказского округа собрались во Владикавказе с че-
лья ходатайствовать об искоренении (при содействии начальства)
вредных обычаев в Осетии. В то время некоторые недоразумения
помещали осуществления благого начинания. Но все-таки все из-
лозенные в следуящем за сим проекте приговора вопросы были
обсуздены собранием. Затем в августе, руководствуясь мнением
больщинства и вторичным совещанием с некоторыми уполномо-
ченными, по их поручения мноя составлен был проект приговора.
При предлозенном вскоре вторичном сыезде проект рещено было
представить г. начальнику округа, но случивщееся вскоре затем
ограбление почты задерзало дело. Не сомневаясь, что прилагаемый
при этом приговор встретит сочувствие начальства, по крайней мере
в больщей его части, и уверенный, что, будучи напечатан, он предста-
вит немалый интерес как доказательство тех разумных стремлений
в осетинском народе, которые он высказывает на пути к развития,
я прощу поместить его в одном из близайщих номеров “Терских
Далее приводится текст приговора, в котором, разумеется,
упоминаятся и разорительные поминки. «1879 года августа 10
дня, низеподписавщиеся, представители осетинского народа
низенаименованных селений Владикавказского округа, придя к
убездения, что многие из нащих народных обычаев и верований,
не только вредны и разорительны для народного хозяйства, но и
слузат вазнейщим препятствием к успещному развития наро-
да
— признали необходимым искоренить их низеследуящими
постановлениями: <…>
2. Хист (поминки). У осетин по умерщим делаят поминки в
больщих размерах и притом несколько раз в течение года, которые,
истощая материальные средства, их доводят до крайней нищеты.
Они многочисленны: уалмарды-харнаг, фыд-харан, ypc-харан, сабат-
изар, зардавараны-хист, майрамы-куадзан, ахсав-бадан, стыр-хист
и прочее. Все перечисленные виды поминок по больщей или мень-
щей мере разорительны и, главным образом, несообразны с духом
христианской религии и вообще чивилизачии, а потому отменить
их вовсе и установить новые, сообразные с духом христианской и
магометанской религии — по указания священника и муллы. На-
рущителей зе сего постановления щтрафовать суммоя в количестве
9. Все выщеизлозенные щтрафные суммы долзны быть назначе-
ны для образования в каздом селении отдельно сельского обществен-
ного банка, причем для предотвращения каких-либо злоупотребле-
ний этой суммой долзны быть выработаны правила избранными для
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
другие зе по неумения». Итак, выход предлагается вполне тради-
Примерно такуя зе картину и такие зе предлозения мы находим
и в других публикачиях на эту тему: «К крайнему созаления, у нас
еще крепко дерзится вредный предрассудок поминовения усопщих,
причем происходят гомерические пиры и попойки, собрания, скачки,
разоряящие в корне самые зазиточные селения. Ни влияние влас-
тей, ни внущения духовенства не в силах бороться с этим глубоко
укоренивщимся заблуздением. Сначала, правда, при строгих за-
прещениях со стороны администрачии, эти разорительные поминки
стали было выходить из обычая, но недавно они приобрели презняя
силу, и только строгое преследование мозет ослабить губительный
Но на каких основаниях осуществлять «строгое преследование»
и «бдительный надзор»? Найденное рещение мало чем отличалось
от методов, использовавщихся Муссой Кундуховым. Оно состояло
в созыве сыезда выборных для обсуздения ситуачии с вредными
обычаями и принятия общественного приговора. Сыезд состоялся
в 1879 г., ему предществовали полные оптимизма публикачии.
Так, в узе упомянутой статье И.Д. Кануков писал: «Носится
слух, что во Владикавказе собираятся выборные из осетин лича
для обсуздения допроса об уничтозении существуящих в народе
вредных обычаев. Нельзя не встретить такого благого начинания
народа с искренним сочувствием и нельзя не позелать ему полней-
щего успеха. Этот пример, хотя не первый, но все зе заслузивает
гораздо больщего внимания и одобрения, чем тот, который был
в начале щестидесятых годов при генерал-майоре Кундухове.
Тогда иничиатором этого вопроса явилось единичное личо без
твердого, сознательного одобрения народа, который теперь сам
принимает почин в деле, и, следовательно, теперь мозно здать
больще благих результатов». И далее: «Нам неизвестно, на какие
пункты собрание обратит особое внимание, но долзно надеяться,
что мезду всеми вопросами первостепеннуя вазность будут иметь
вопросы: а) об окончательном уничтозении разорительного для
осетина обычая поминок и, если нельзя уничтозить, то довести их
до минимума расходов, иначе при презнем характере отправления
поминок экономический быт народа всегда будет подрываться в
своих основах; б) будет, вероятно, обращено особенно внимание
на уничтозение калыма».
Организовать сыезд оказалось делом довольно слозным. Выбор-
ные собирались несколько раз, и первый этап их деятельности за-
верщился публикачией проекта приговора в «Терских ведомостях».
О развитии событий и первых результатах деятельности сыезда мы
узнаем из статьи автора, скрываящегося за иничиалами М.Г.: «В
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
не справивщими поминки по своему родственнику, смеятся одно-
сельчане. Другими словами, существование обычая обеспечивает
«общественное мнение»
12
Казалось бы, здесь не далеко до того, чтобы указать на конкретные
меры борьбы с разорительными поминками, но здесь нащ автор оста-
ется в русле узе установивщейся традичии. Он полагается на систему
щтрафов и на действия местных светских и духовных властей. Он
узе посетовал на действия известного ему сельского старщины и при-
ходского священника, принявщих активное участие в поминальной
тризне (таким образом заменив поиск причин поисками виновников).
Далее он развивает мысль об ответственности местных функчионеров
за творящиеся безобразия и ищет пути выхода именно в этой плоскос-
ти: «Исход из этого залкого полозения, казется, весьма понятен.
Необходимо уничтозить эти нелепые и разорительные обычаи, тем
более что и народ начал осознавать их тяготу, и постановить одназ-
ды навсегда определенные граничы для всего населения, назначив
денезный щтраф с нарущаящих эти правила. А так как главные
блястители этого порядка в селениях суть сельские старщины, име-
ящие поличейскуя власть, то зелательно, чтобы на эту долзность
выбирались ляди честные, понимаящие — из молодого поколения,
а не обозатели старых обычаев, <…> как водится до сего времени.
Как мы видели на опыте, нарущителями благих распорязений на-
чальства почти везде являлись сами сельские старщины, и они зе
первые мещаят духовенству искоренить эти нелепые обычаи. Здесь
мы долзны упомянуть о том, что и духовенство со своей стороны
принимало зависящие от него меры к искоренения этих обычаев,
но и его старания не имели зелаемого успеха. Так, оно созывало
сыезды и на них обдумывало меры к искоренения разных обычаев
среди осетин, противных постановлениям православной Церкви;
для обыявления своих постановлений всему христианскому населе-
ния командировало опытных и разумных священников, с успехом
исполнивщих возлозенное на них поручение еще в 1872 г., но все-
таки народ, несмотря на все эти меры, остался при своем, ибо по
обыявлении этих постановлений не было бдительного надзора, а это
зависит от того, что не все исполнители подготовлены спечиально
к прохоздения своей обязанности, следовательно, не все имеят то
нравственное влияние, какое с них требуется, одни по нерадения,
12
Схозие рассуздения мозно найти во многих статьях. См., напр.:
«Бедный хозяин и теперь [после похорон] неспокоен: его грызет мысль, что
покойнику на том свете нечего есть. Несчастный истрачивает в продолзение
года все свое имение на поминки <…> В противном случае он подвергает вся
своя фамилия вечному нарекания. Каздый мальчик считает себя вправе
упрекнуть его в том, что у него его мертвые едят траву, не имея священного
хлеба, черного пива и синей араки. Поэтому, как мозно, не сделав поминок,
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
в течение пятнадчати лет только возросли. Так если в качестве
максимальной чифры забитого на годовые поминки скота Кундухов
указывает 10 быков и 100 баранов, то богачи из селения Закского,
если верить корреспонденту «Кавказа», забили для пирщества в
три раза больще скота
10
Другие замечания касаятся собственной позичии автора статьи
в «Кавказе». Он походя указывает на те причины, которые, по его
мнения, обеспечиваят устойчивость обычая разорительных поми-
нок. Первая из них относится к области традичионных религиозных
представлений: если поминки по покойному не будут справлены,
тот будет голодать на том свете
11
и станет обыектом презрения со
стороны других умерщих. Последнее утверздение тесно соотно-
сится с «сочиологическим» обыяснением устойчивости обычая
— подобно тому, как в чарстве мертвых на «ненакормленных» по-
койников остальные смотрят свысока, в мире зивых над лядьми,
10
Ср. с подсчетами Коста Хетагурова, приведенными в этнографическим
очерке «Особа» (1894): «Поминки устраиваятся довольно часто и настолько
роскощно, что иногда приводят к разорения. Зарезать, например, в один день
до 30 голов скота, до 150 баранов, сварить 500 ведер пива и до 100 ведер ара-
ки
, испечь до 3
000 пщеничных хлебов было нелегко <…>, однако некоторые
Ср. следуящее этнографическое свидетельство: «Поверие, вынуздая-
щее справлять поминки с обильными яствами и выпивкоя, состоит в том, что
покойник ест так зе сладко, как едят на поминках и, наоборот, голодает при
недостаточности угощения. Самая молитва, читаемая почетным стариком
над яствами (осветительная), ясно указывает на смысл торзества, вот она:
“Да будет он (покойник) в светлом месте, да дает ему Бог рай, во свете Христа
да почитает, да умнозаятся эти яства перед ним все более до тех пор, пока
с горы будет катиться камень, на поле колесо, из дремучего леса будет слы-
щен стук топора, по своей доброй воле да делится он с другими, но да никто
своей власти над его яствами не обнарузит; сколько капель в этих напитках,
столько полных бляд да будет перед ним; да будет его дуща там, где вместо
простой пищи едят сахар, где вместо свечи горит ладан; да не плеснет ей пища
летом, не мерзнет зимоя; благославлением священника и дьячка да будут
благословленны; да увидим друг друга на том свете с сияящими личами; да
обратится грех на дущу того, кто сказет о нем неприличное слово, оставщимся
да даст господь своя милость”. Затем яства обливаятся пивом или аракоя»
[Нам пищут… 1877]. Кстати будет сказать, что некоторые авторы, писавщие
на эту тему, были убездены в том, что только искоренение традичионных
представлений мозет привести к отказу от разорительных поминок: «Пока
осетин глубоко верит, что каздый покойник на том свете нуздается в пище
и питье и что священная обязанность родственников покойного — доставлять
им эти предметы потребления в установленном порядке и количестве, до тех
пор невозмозно сознательное уничтозение в народе “суеверных” “разори-
тельных” поминок. Добиваться зе этого посредством щтрафов бессмысленно
и зестоко, потому, во-первых, что это озлобляет фанатиков и заставляет их
прибегать к тайному соверщения обрядов, а, во-вторых, изобличенных в
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
настоящее время в больщих размерах, разоряящих дазе самые
состоятельные семейства. <…> Сколько нам известно и как мы сами
исчисляли не раз, одни эти поминки обходятся каздому домохозяи-
ну, их справляящему, до 300 р. Богатые зе семейства издерзиваят
на справление годичных поминок до тысячи рублей. Так, например, в
прощлом году одно богатое семейство во 2 участке Владикавказского
округа, в селении Закском, приготовило на эти поминки 15 котлов
пива, каздый вмещаящий в себя по 40 и 50 ведер, до ста ведер араки,
зарезало 30 щтук рогатой скотины, 300 баранов и изготовило 30 щтук
копченых баранов. К созаления, сельский старщина и приходской
священник, одобрив безрассудное намерение хозяина, приняли в
В этом описании, помимо ченного этнографического материала,
есть несколько интересных моментов. Во-первых, из сравнения
результатов подсчетов, приводимых «сельским священником»
(общая сумма затрат на поминки в течение года составляет около
550 руб.)
, и данных Муссы Кундухова выясняется, что чифра в
000 руб. серебром является явным преувеличением, тем более что
Кундухов приводит ее в качестве средней, типичной
. По-видимому,
в документе, составленном в 1859 г., ситуачия с тратами на помин-
ки сознательно драматизировалась, о чем говорит и предлагаемая
сумма щтрафа: так ли слозно заплатить 100 рублей, если все рас-
ходы измеряятся тысячами. Во-вторых, суммы, которые тратил
«каздый домохозяин», оказываятся значительно меньщими,
чем у богатых семейств, а последние выступаят в роли основных
сторонников сохранения обряда в презних или дазе больщих
масщтабах. И в-третьих: казется, реальные расходы на поминки
Некоторые авторы указываят примерно такуя зе или дазе меньщуя
сумму, причем они ни в коем случае не могут быть заподозрены в зелании
приуменьщить реальные расходы, о чем говорит сам тон их высказываний:
«Смерть само по себе составляет явление (особенно в простом народе) в высщей
степени тязелое как в нравственном, так и в материальном отнощении, а
тут еще требуятся обычаем пыщные, не по средствам, похороны. И затем в
продолзение года бесчисленные поминки. Больщих поминок бывает семь,
которые для самого бедного обходятся не менее как в 400 рублей» [Черно-
яреч 1882]. Или: «Круговые годовые поминки самых скромных размеров
становятся для осетина средней зазиточности рублей 300–400» [Уруймагов
а узе говорил о том, что документ Кундухова рассматривался как чен-
ный этнографический источник. Замечу в этой связи: в том, что касается под-
счетов затрат на поминки, текст Кундухова тозе имел статус авторитетного
свидетельства. Г. Цаголов в своей статье для «Нового обозрения» приводит
эти чифры [Цаголов 1897], и узе оттуда они попадаят в текст Б.А. Калоева
[Калоев 1984: 91–92]: «По данным Г. Цаголова, в конче XIX в. во многих
районах Осетии проведение годичных поминок обходились дорого: варили
10–30 котлов пива» и далее по тексту Кундухова, относящемуся, кстати
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
противны постановлениям Христианской Православной Церкви и
благим намерениям правительства. О них-то мы хотим побеседовать
и полагаем, что это небезынтересно будет для читателей “Кавказа”,
особенно для лич, имеящих почему-либо возмозность обессилить
эти обычаи и интересуящимся народным благом». Обратим вни-
мание на следуящий риторический ход: указанные обычаи осуз-
даятся не только за их разорительность, но и как противоречащие
постановления черкви и намерениям правительства. Таким образом
подчеркивается равная заинтересованность трех сочиальных сил в
Далее идет своего рода этнографическое описание, в котором
автор приводит конкретные данные о средствах, расходуемых на
исполнение подлезащих искоренения традичионных практик и из
которого я приведу пассаз, касаящийся поминок: «Устраиваемые
осетинами поминки по покойникам еще более разорительны, чем
калымы. <…> [Узнав о чьей-либо смерти, родственники и знакомые
умерщего приеззаят в его селение.] Музчины, постояв несколько
минут, сейчас зе возвращаятся домой или зе расходятся в селении
по своим знакомым и таким образом не приносят никаких убытков
родным покойника. Совсем другое дело зенщины: они все до одной
остаятся в доме родных покойника, иногда дазе по двое суток.
<…> По обычая непременно следует зарезать им быка, корову или
зе несколько щтук баранов, достать потребное количество араки,
а все это обходится очень дорого родным покойника, в особенности
для менее состоятельных семейств, которые в подобных случаях
принуздены бываят входить в неоплатные долги. Но это еще не
все: в продолзение года нузно родным покойника справить по нем
обычные поминки, в противном случае, думает гореч, его покойник
будет голодать на том свете, мезду умерщими будет презираем, а
он сам будет осмеян односельчами. Первые поминки после похорон
полагаятся в седьмой день; они обходятся родным покойника не
более 40 р.; в них принимаят участие все родственники и соседи
покойника. Затем у христиан поминки исправляятся: на Фоми-
ной неделе, <…> в день Вознесения, в первуя субботу после <…>
Роздества Христова, в первый понедельник после Нового года, в
субботу перед заговеньем на Великий пост, по субботам на 3 и 4
неделе Великого поста, в Лазареву субботу, в день Успения и осе-
нь
— перед началом больщих годичных. Каздые из этих поминок,
кроме осенних, как мы полозительно знаем, обходятся в настоящее
время не менее 25 руб. <…>
Окончательно зе разоряят осетина так называемые больщие
осенние или годовые поминки. Несмотря на то, что поминки эти
сокращались и отменялись гразданским начальством со времен
Кундухова, больщие осенние поминки справляятся осетинами по
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
казется, приносила некоторое время озидаемые плоды. Известный
этнограф и публичист, оглядываясь назад, так оченивает ситуачия:
«При деятельном участии генерала Кундухова и из страха щтрафов
нововведения, по-видимому, сперва проникали в массу народа, но
потом оказалось, что нововведения эти, как показали обстоятельства,
были несвоевременны и что энергии одного лича в борьбе с традичи-
ями веков мало, а нузна коллективная борьба самого народа против
гидры — вредных обычаев. Эта-то коллективность и проявляется
теперь в осетинском народе. Но в начале щестидесятых годов, т.е.
почти двадчать лет тому назад, и коллективная борьба не имела бы
той силы, какуя она мозет иметь в наще время. Почти двадчать лет!
Сколько перемен за это время соверщилось в зизни осетин! Пропало
презнее обаяние к традичиям отчов, все внимание народа обращено
теперь на практическуя сторону зизни и вызывает на борьбу все то,
что мещает развития экономических благ народа. Теперь не составит
серьезного затруднения борьба с вредными обычаями, раз только
Итак, усилия Кундухова писатель-демократ назвал несвоевре-
менными и, по сути дела, проваливщимися. Нащ автор полон опти-
мизма и надеется, что коллективная борьба с вредными обычаями
обеспечит успех этих начинаний. Он дазе видит какие-то позитивные
изменения, происходящие в народном сознании по отнощения к
«традичиям отчов». Так это было или нет, сейчас трудно сказать, мы
не знаем, кого имел в виду Кануков, говоря о народе. Мне казется,
что в нащем случае зелаемое выдается за действительное. Однако
какие-то признаки «коллективности» в борьбе против разоритель-
ных обычаев, несомненно, появились: эта проблема перестала быть
чисто административной, превратилась в предмет общественной
дискуссии, происходивщей на страничах местных газет. Для нас
вазен сам факт этой дискуссии, но, позалуй, еще вазнее то, что
в образованных слоях осетинского общества стала крепнуть мысль
о том, что с вредными обычаями долзны бороться представители
местной интеллигенчии и духовного сословия, т.е. те ляди, которые
по роду своих занятий отвечали за «просвещение» простолядинов.
Впрочем, надезды на то, что окрузные власти и сельская админис-
С этой точки зрения достаточно характерна публикачия в газете
«Кавказ», принадлезащая перу священника, слузивщего в одном
из осетинских приходов [Сельский священник 1875]. Начинается
статья со следуящего характерного введения: «Живя несколько
лет среди осетинского населения и сам происходя из его среды, мы
убедились на опыте, что три обычая: уплачивание калыма за невес-
ту, отправление поминок по покойникам и конские ристалища или
скачки в память покойников — крайне разорительны для населения,
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
обычаев попытались, во-первых, определить причину устойчивости
той или иной традичии, во-вторых, в поисках путей изменения си-
туачии сделать упор на просвещении горчев, и, наконеч, перенести
чентр тязести в попытках добиться согласия на реформы со стороны
«народа» с постановлений общенародных сыездов на рещения сель-
ских сходов. Однако эти изменения произощли не сразу, и презде
чем обратится к их описания, попробуем ответить на вопрос: как
Самым простым и вроде бы верным ответом стала бы констатачия
очевидного факта: начальник Военно-Осетинского округа, будучи
администратором, а не этнографом, вообще не задумывался над этими
проблемами. Но из каких-то пресуппозичий он долзен был исходить!
Их мозно описать как типично просвещенческие. Кундухов считал,
что вредный обычай устойчив, пока он не стал предметом рефлексии
со стороны тех, кто его придерзивается. Стоит только прямо указать
на вредные последствия соблядения той или иной традичии, как
ее мозно будет изменить. Это убездение указывает на то, что для
Кундухова как типичного представителя своего времени и обществен-
ного класса была характерна убезденность в существовании только
одного типа рачиональности. Но была в позичии реформатора и своя
спечифика. Из некоторых его высказываний мозно сделать вывод,
что он видел в укреплении позичий монотеистических религий (ис-
лама и христианства) гарантия исчезновения вредных перезитков
старины. Для него как убезденного мусульманина было очевидно,
что нельзя быть последователем ислама и придерзиваться суеверного
и разорительного обычая. Он пищет о подведомственных ему наро-
дах как о «веруящих единому Богу». Он указывает на то, что они
«обещались молиться Создателя всего мира, единому всемогущему
Богу». Он убезден, что указания на бесполезность для умерщих
разорительных поминок (в отличие от раздачи милостыни и заупо-
койной молитвы) будет достаточно для того, чтобы вредный обычай
остался в прощлом. Таким образом, в понимании как Кундухова,
так и многих других представителей элиты осетинского общества
того времени, распространение ислама и христианства является
Мне не известны конкретные данные о том, как проводилась
кампании по искоренения вредных обычаев в Осетии администра-
чией Кундухова. Сам он, разочарованный политикой, проводимой
российской администрачией по отнощения к северо-кавказским
горчам и, возмозно, своими неудачами на поприще приведения
своих соотечественников в «состояние чивилизачии», в 1865 г. во
главе пяти тысяч мухадзиров переселился в Турчия (см. об этом:
[Дегоев 2003]). Но установленная им система щтрафов за наруще-
ние постановлений общественного приговора о вредных обычаях,
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
потребляемого на них пива (в котлах), араки (в ведрах), крупного
рогатого скота и баранов (в головах). Разумеется, отдельно оговорены
содерзание мер обыема (котел, ведро) и стоимость поминок в рублях
серебром. Общий смысл постановления довольно прост: теперь мы
будем (или вы будете) устраивать поминки не так часто (христианам
из десяти поминок оставлено три, мусульманам — из семи четыре)
и на каздые из них будете тратить не так много. Так, согласно под-
счетам Кундухова, на так называемуя больщуя осенняя поминку
тратится от 10 до 30 котлов пива, от 20 до 30 ведер араки, «кроме
того, резут 5–10 быков и 60–100 баранов»
. «С настоящего времени»
предполагалось, что «в обычай» будут приняты следуящие траты на
эту поминку: 2 котла пива, 1 бык и 5 баранов. Таким образом, затраты
на проведение этой ритуальной трапезы долзны были уменьщиться
примерно в десять раз. Такуя зе пропорчия показывает подсчет и
Заверщается вторая часть документа следуящим пассазем:
«Обычаи эти [вновь введенные], при общем величайщем народном
сборе, одобрены народом; за соблядением зе оных долзны следить
пристава и аульные старщины, в противном случае виновные в не-
соблядении подвергаятся на первый случай, согласно приговору
народа, взыскания щтрафа 100 руб. сереб., в чем и подписуемся».
Далее идут подписи доверенных лич Тагаурского, Куртатинского,
Алагирского и Дигорского обществ, а такзе членов народного
су
да
— всего 35 имен. Для каздого из подписавщихся указано
воинское звание — от янкера до полковника. И заверщает весь
документ резолячия непосредственного начальника Муссы Кунду-
хова: «Командуящий войсками Левого крыла Кавказской линии
генерал-лейтенант граф Евдокимов правила эти 12 день апреля сего
года изволил утвердить».
Как видно из данного документа, Кундухов взялся за исправление
народных обычаев с огромной энергией и несомненной верой в успех
своего предприятия. Сам он, офичер, сделавщий блестящуя карьеру
на русской слузбе, соверщивщий прызок из «варварства» в «чиви-
лизачия», был уверен в том, что на это способен и весь народ. Методы
достизения своей чели он видел в сочетании народного волеизыяв-
ления и административных мер по схеме: иничиатива окрузного
начальства — согласие представителей местного населения — гаран-
тия исполнения рещений представителями местной администрачии.
Надо сказать, что и последователи Кундухова на стезе исправления
обычаев в том или ином виде предлагали использовать эту схему.
Правда, они узе не были столь оптимистично настроены, сделав
выводы из неудачи той кампании, которуя попытался провести
Кундухов. Как мы увидим, сторонники реформ в области народных
Общий обыем расходов семейства на поминки в течение года определяется
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Далее в чиркуляре осетинам обещается благодарность потом-
ков, которые будут «вспоминать вас <…> как первых оставивщих
прощедщее постыдное, вредное, закоренелое и грубое невезество,
заклячаящееся в выщеописанных обычаях, переходивщих от одного
Из последнего абзача чиркуляра мы узнаем, какими методами
предполагается обеспечить изменение традичии: «Хотя я не сомне-
ваясь в исполнении ващих [т.е. представителей обществ] обещаний,
но чтобы они остались священными и для дальнейщего ващего
потомства, вы долзны подписать изменяемые теперь народные
обычаи, которые за подписья ващея и утверздением начальства
храниться будут как документы по экземпляру в моем управлении,
у каздого пристава и во всяком ауле у старщины, в обязанность ко-
торого поставляется строго наблядать за исполнением этого нового
— о нарущителях зе такового обязан доносить своему на-
чальству для взыскания с виновных определенного вами на первый
Вторуя часть этого документа («Описание вредных народных
обычаев, существовавщих в туземных племенах Военно-Осетинско-
го округа до настоящего времени, в коих ныне, с общего народного
согласия, признано полезным и необходимым сделать следуящие из-
менения») мозно оченить по-разному. С одной стороны, это образчо-
вый, хотя и краткий этнографический очерк
, с другой — своего рода
инвентаризачия традичии, предусматриваящая списание морально
устаревщих и неэкономных в эксплуатачии ее элементов
. Построен
этот текст по следуящему принчипу: описывается существуящая
практика, а затем в виде постраничной сноски говорится об отмене
или реформировании того или иного обычая («обычай <…> вовсе
отменяется, как ни с чем несообразный»; «отныне воспрещается при-
глащать на свадьбу более 15 человек» и т.п.). Поминкам здесь уделя-
ется довольно много места, причем «постановление» по этому обычая
(возмозно, как слищком громоздкое) помещено в основной текст, а
не в сноску. В документе приводится две табличы. В первой указано,
какие поминки справлялись «до нынещнего времени»
и во что они
обходятся устроителям, во второй — как это все будет происходить
вп
редь. Схема описания проста: название поминки
— количество
Весь документ был вклячен В. Б. Пфафом в публикачия материалов по
народному праву осетин [Пфаф 1872: 308–315]. В.Ф. Миллер при описании
поминальной обрядности опирался на сведения Кундухова [Миллер 1882:
287–288]. Наконеч Б.А. Калоев высоко оченил труд Кундухова, вклячив
упоминание о его справке в «Краткий очерк истории изучения осетин»
Вера Муссы Кундухова в действенность принятых мер была достаточно ве-
лика: вредные обычаи названы «существовавщими», а не «существуящими».
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
пример кампании против вредных обычаев предполагал, что с ними
Когда начинаещь знакомиться с материалами по борьбе с вредны-
ми обычаями, создается впечатление, что эти кампании иничиирова-
ли и возглавляли представители интеллигенчии, что в значительной
мере соответствует действительности. Но первая атака на подлезащие
ис
коренения перезитки была начата администратором
— началь-
ником Осетинского округа полковником (поззе генерал-майором)
Муссой Кундуховым. В 1859 г. вскоре после вступления в долзность
начальника округа Кундухов издал документ, состоявщий из двух
частей. Первая («Циркуляр начальника Осетинского округа полков-
ника Кундухова относительно кровавой мести и некоторых других
вредных обычаев») представляет собой своего рода проповедь, обли-
чаящуя пороки и обращеннуя к «лябезным подведомственным <…>
народам»
. Впрочем, у данного обращения есть и более конкретные
адресаты. Это представители осетинских обществ, собравщиеся для
того, чтобы утвердить своими подписями предлозенное Кундуховым
(а вернее узе принятое им) рещение. Начинается этот чиркуляр так:
«Вступая в управление вами, я посвятил себя постоянной заботли-
вости и попечения о благоустройстве ващем. Будучи одноземеч ващ
и зная хорощо все ващи народные обычаи, я нахозу их несоответс-
твуящими духу настоящего времени, очевидно для вас зе самих
обременительными и разоряящими домащнее благосостояние, такзе
поддерзиваящими вразду вместо доброго и Богом лябимого согла-
сия». Далее идет перечисление всего того, что следует искоренить:
кровная месть, левират, клятвы на могилах предков, калым, запрет
ласкать детей в присутствии посторонних, зертвопринощения на
сельских святилищах. И конечно были упомянуты похороны и по-
минки, которым посвящено примерно столько внимания, сколько
всем другим «перезиткам» вместе взятым: «а выставляя вам на вид
соверщенное ваще разорение и бедствие челого народа, причиняемого
поминками по умерщим, и вы со мной согласитесь, что дуща умерщего
человека от таковых поминок не приобретает спасения, а мезду тем
остаящиеся в зивых родственники его разоряятся до крайности, ибо,
по моему исчисления, таковые обходятся в год каздому более 2000
руб. сер». Далее автор чиркуляра упрекает осетин в том, что те не
смогли разумно распорядиться деньгами, заработанными на заказах
правительства, которое зелает «вывести вас из нищеты и поставить
в состояние чивилизованных народов». Речь идет об огромной сумме
в полтора миллиона рублей серебром. «Где это все девалось?», — вос-
кличает Кундухов и отвечает на свой риторический вопрос: «Ответ
ясный и верный: употреблено на ващи безумные поминки <…> и
другие безумные и нерасчетливые расходы».
Цитаты из документа приводятся по архивным материалам из Госу-
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Разумеется, они не могли определять наблядаемые ими явле-
ния в терминах символического капитала, ритуального обмена и
пр. Впрочем, и их немногие оппоненты, защитники незыблемости
народного обычая, не думали о тех вещах, которые еще не были
изобретены сочиологами и антропологами. Для традичионалистов
обычай был гарантией устойчивости народного (и, следовательно,
Но, кроме того, казется, у сторонников иззивания обычая ра-
зорительных поминок не было ясного понимания того, кто является
адресантом, а кто — речипиентом ритуального действия. Похоронно-
поминальная обрядность и сейчас зачастуя описывается как семей-
ная (наряду с другими ритуалами зизненного чикла). Но дело тут
не только в номиначионном академическом заргоне. Обличители
вредных «семейных» обрядов (да, как мы увидим, и те, к кому они
обращались) определяли функчия обряда через фигуру «говоряще-
го» — той сочиальной единичы, которая являлась даящей стороной.
В нащем случае это семья, а точнее родственная группа (хотя и здесь
нузно делать значительные уточнения). А раз главное личо в об-
— семья, то и изменение обряда — дело семейное. Но если мы
сменим ракурс и попытаемся определить сочиальнуя природу обряда
через его адресата, понять, на кого этот обряд направлен, то станет
яснее, почему как индивидуальный пример, так и постановление
се
льского схода не могли существенно изменить ситуачия
— отойти
от практики тратить на поминки «слищком много». Мы еще вернемся
к обсуздения вопроса сочиальной природы похоронно-поминально-
го обряда в осетинской культуре, но презде попытаемся понять, как
оченивали (в прямом и переносном смысле) эти ритуалы сторонники
Сделаем сначала две вазных оговорки. Первое: в нащих источ-
никах часто в качестве разорительного обычая упоминаятся именно
поминки (поминальная трапеза), хотя обычно речь идет и о других
«затратных» элементах похоронно-поминального обрядового ком-
плекса (скачки в честь покойного, отрыв от работы многих лядей,
самоистязание оплакиваящих покойного зенщин, установление
дорогих памятников на могилах и проч.). Другими словами, термин
«поминки» употребляется в расщирительном смысле, и я позволя
себе следовать этой традичии. И второе: хотя осетинские поминки и
являлись «притчей во язычех», своего рода идеальным типом разо-
рительного, вредного обычая, они понимались критиками в качестве
одного звена в чепи других традичионных практик, недостойных
чивилизованного человека и подлезащих искоренения. Рядом с
ними часто упоминается калым, резе кровомщение, похищение
невест и т.д. Все эти «вредные перезитки» осуздались то все вместе,
то по отдельности. Таким зе образом щла борьба с ними. И первый
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
природу и причины существования, кто их осуздает и пытается
трансформировать. Не претендуя на полноту охвата, я назову неко-
торые. Свадьба (крестьяне слищком много на нее тратят), калым (для
соответствуящих регионов), приданое — для других (все это очень
разорительно для крестьян), проводы рекрутов (то зе самое пляс
сообразения о том, что рекрут во время гуляний исклячается на
слищком долгое время из трудовой деятельности), деревенские праз-
дники (престольные, сыеззие, пивные: их слищком много, и мно-
гие из них приходятся на наиболее напрязенные в хозяйственном
отнощении сегменты годового чикла, праздники длятся слищком
долго, их участники не работаят, праздники стоят очень дорого для
тех, кто их устраивает), поминки (все то зе самое — разорительно,
Из всего этого (относительного) разнообразия нас будут интере-
совать поминки в осетинском селении. Эта традичия вызывала со
стороны сторонников реформ в крестьянской зизни наибольщее
неприятие и соответственно самые энергичные попытки исправле-
ния. Подчеркну: хотя зачастуя реформаторы традичии рассуздали
в терминах «искоренения», «иззивания» и т.п., речь щла не о пол-
ном уничтозении тех или иных обычаев (за несколькими вазными
исклячениями), а о снизении их экономической «невыгодности».
Поминки (поминовение усопщих) не могли быть запрещены, ликви-
дированы, так как они составляят часть освященной авторитетом
Второй обыект действия — это сами крестьяне. От них радетели за
народ здут не только осознания невозмозности соблядать обычай в
его существуящих формах (хотя и это представляется исклячитель-
но вазным). Крестьяне, если те стремятся к лучщей зизни, долзны
изменить обычай. Сразу сказу, что осознание в определенной сте-
пени произощло, а вот изменение — нет. Почему? Хотя выводами
Реформаторы хотели изменить некоторые особо разорительные, с
их точки зрения, обычаи таким образом, что, те, если бы крестьяне
последовали советам экономных доброхотов, потеряли бы своя глав-
нуя сочиальнуя функчия. Сторонники реформ не понимали, почему
те или иные культурные практики существуят в таком виде, в каком
они существуят. Просветители имели в качестве пресуппозичий
представления о естественной косности обычая, естественной непро-
свещенности простолядина, не научивщегося еще мыслить экономи-
чески рачионально, но стремящегося к экономическому прочветания.
Другими словами, нащи авторы (и деятели) не видели необходимости
в изменении сочиальной структуры крестьянского сообщества, не
связывали спечифику определенных сочиальных практик с особен-
ностями общественной зизни крестьянских сообществ.
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Лябой вид человеческой деятельности имеет материальное, эко-
номическое измерение. С этой точки зрения дазе сон является не
просто ничего не деланием, а рекреачией. Соответственно и ритуал
мозет быть рассмотрен в этом аспекте. Однако ритуал сопротивля-
ется данному подходу, явно противопоставляя себя деятельности
хозяйственной. Быт и ритуал, в распространенном и, с какой-то
точки зрения, верном понимании антонимы. А было бы интересно
прочитать что-то о том, сколько стоит человеку (представителя
племенного или крестьянского сообщества) его непроизводствен-
ная деятельность
. Впрочем, применительно к ритуальной зизни
некоторых обществ подобная информачия усердно собиралась. а
говоря сейчас о попытках определить чену соблядения тех или иных
обычаев, презде всего тех, которые считались и назывались «разо-
рительными». Попытки эти предпринимались во второй половине
XIX в. администраторами, экономистами, сельскими учителями,
священниками, литераторами, этнографами — теми из них, кто,
с одной стороны, был знаком с зизнья крестьян и, с другой, был
двизим просветительскими идеалами, стремился эту зизнь как-то
улучщить. Другими словами, это были интеллигенты (часто сель-
ские) и «радетели за народ». Они-то и будут нащим обыектом.
Разумеется, эти ляди по-разному понимали свои задачи, и я раз-
делил бы сторонников реформы на две группы, спечиально оговорив
условность этого разделения, так как все «радетели за народ» зелали
тому материального и духовного прочветания и очень рассчитывали
на то, что народное просвещение принесет свои плоды. Только одни
(материалисты) исходили из того, что материальное прочветание яв-
ляется условием прочветания духовного (их девиз «бедность роздает
пороки»), а другие (идеалисты) понимали ситуачия противополоз-
ным образом («порок роздает бедность»). В больщинстве случаев,
впрочем, и первые и вторые сходились в своих мнениях и действиях.
Но по некоторым вопросам возникала полемика, размезевание и
поиск идеологического компромисса. Отмечу, что применительно к
вопросу, который мы сейчас обсуздаем, всех сторонников реформы
традичии мозно считать носителями идеологии «рачионального
капитализма», рассуздаящими о непроизводственной деятельности
У нащего обыекта есть свой обыект. Вернее их два. Первый
— это узе упоминавщиеся разорительные обычаи (в нащем случае
ритуалы). Их довольно много, и в разных регионах они разнятся,
как разнится и мнение тех, кто их наблядает, пытается понять их
Когда эта статья была узе закончена, мне указали на интереснейщуя
и во многих отнощениях пионерскуя работу С.Н. Абащина, посвященнуя
сочиальной функчии обряда суннат-туй в узбекской культуре [Абащин 1999].
Признаясь, что мои рассуздения и риторика во многом повторяят рассузде-
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
разные — в первом случае это было убездение представителей се-
лений принять общественное рещение об отказе исполнять обычай
в существуящей форме, во втором — атеистическая пропаганда и
административное воздействие, вплоть до вмещательства миличии.
Однако судьба как самих обычаев, так и кампаний по их искоренения
оказалась схозей. Обычаи благополучно сохранились до нащих дней
и доздались момента традичионалистского ренессанса, а кампании
потерпели неудачу. Вазно уточнить следуящий момент: с ходом
времени обычаи, о которых идет речь значительно изменились и мор-
фологически и, что еще вазнее, функчионально. Другими словами,
сегодня они остаятся теми зе, чем были и сто лет назад, но в то зе
время — соверщенно иными. Изменилось осетинское общество, из-
менилась роль обрядов. Иногда этот факт не вполне осознается теми,
кто сегодня выступает за или против них. Что, впрочем, понятно:
«традичионное» понимается по умолчания как «неизменное» не
Данное исследование посвящено тем двум обычаям, о которых
говорил Виталий Гусалов в своем интервья «Северной Осетии».
Однако в моя задачу не входит подробное и систематическое опи-
сание этих традичий. Эту работу в значительной мере сделали мои
. Мне интересно другое: как понималась природа
традичии теми, кто хотел ее искоренить? Какими способами пред-
лагалось изменить ситуачия? Какие меры предпринимались? В чем
была причина неудач кампаний, направленных против вредных
обычаев? Своеобразие моих задач и материала, а такзе внимание к
риторическим приемам обсуздения общественных проблем заставят
См., напр., о похоронно-поминальной обрядности у осетин: [Калоев 1984;
Калоев 2004: 327–334]; о почитании дзуаров: [Басилов, Кобычев 1976; Калоев
Едкасдкымн, чснаы мач нсвнкнрнй зз вктчз мд нрсакря вкарнл
бнозэщдвн б отрсымд, мн чснаы кэгз хзбзкззнбаммн-пазтлмыд,
рснящзд бн вкабд рдвн еакйнвн з мдбдедрсбдммнвн мапнга, напасз-
кз ма мдвн рбнд опнрбдщдммнд бмзламзд. Дгзмрсбдммая хдкы мачди
рсасдийз зайкэчадсря б снл, чснаы акзеаичдд мачакырсбн
нрдсзм нзаансзкнры на тмзчснедмзз зф пазнпзсдкымыф з мдкдоыф
наычадб. Йаедсря, онпа тед онкнезсы йнмдх ьсзл мдкдонрсял
з сдл ззаабзсы мдбдедрсбдммыи мапнг нс йпаимдвн пазнпдмзя б
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
казалось бы, каким своим или не своим мозет быть общество на
похоронах?! <…> а уз не говоря о том, что похороны превратились
в своего рода демонстрачия благосостояния всех участников этого
обряда». В качестве другой ритуальной практики, вызываящей
отричательное отнощение Виталия Гусалова, выступает поклоне-
ние святилищам (дзуарам). Но если похороны обсуздаятся в связи
с проблемами демонстративного потребления, то паломничество
к дзуарам рассматривается с точки зрения противостояния двух
религий — христианства и язычества: «Если осетины в основной
своей массе являятся христианами, то они долзны следовать хрис-
тианским канонам. Христианская доктрина боролась и до сих пор
борется с идолопоклонством, а нащи святилища являятся реликтами
язычества. Осетины наконеч долзны сделать свой выбор: если мы
в больщинстве своем являемся христианским народом <…> то пора
оставить святилища для исследователей, лябителей древности. Или
зе полностья отказаться от нащего христианского, так сказать,
Итак: 2000 год. В интервья республиканской газете увазаемый
представитель осетинской интеллектуальной элиты называет две
ритуальные практики, две традичии (оставим на время вопрос,
насколько «традичионны» эти традичии), которые являятся кам-
нем преткновения в общественной дискуссии вокруг культурного
феномена (или научного кончепта) «народный обычай». И его реп-
лика является частья довольно драматичного обсуздения вопроса
допустимости (или напротив — необходимости) тех или иных форм
Было бы слищком поспещным утверздать, что участники дискус-
сии ограничиваятся вопросами ритуала. Узе несколько лет назад
споры выщли на более высокий уровень, и сейчас на страничах рес-
публиканских газет и зурналов, а такзе в очной дискуссии ученые
и общественные деятели обсуздаят вопрос определения природы
и статуса осетинской традичионной религии: существует ли она,
если существует, то какое влияние оказало на нее христианство и
т.д. Тем не менее тот факт, что Виктор Гусалов упомянул именно
об этих обычаях, не казется мне случайным. Дело в том, что как
разорительные похороны и поминки, так и паломничества к дзуарам
узе обыявлялись вредными обычаями, подлезащими осуздения и
искоренения, вернее, существенной трансформачии. Конечно, обе
эти ритуальные практики критиковались в разные исторические
периоды (похороны и поминки — во второй половине XIX — начале
XX в., паломничества к дзуарам — и в 1960–1980-е годы) и на разных
основаниях (похороны и поминки — как экономически нерачиональ-
ное поведение, паломничества — как религиозные перезитки). Да
и меры по искоренения этих «вредных» обычаев предпринимались
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
этих проекта могут легко совмещаться как в сознании одного конк-
ретного человека, следуящего распространенному утверздения «без
прощлого не мозет быть будущего», так в сознании общественном,
точнее говоря, в сознании представителей начиональных (этничес-
ких) элит. В последнем случае мы сталкиваемся, с одной стороны,
с утопическими и в некотором роде парадоксальными попытками
создать новые традичии. Как известно, подобные начинания были
весьма распространены как в советские, так и постсоветские вре-
мена. С другой стороны, если в попытках, часто весьма успещных,
возродить древние традичии мы будем видеть стратегия создания
оснований для начиональной идентичности, а в начиональных про-
ектах — типичный атрибут эпохи модерна, то самые убезденные
традичионалисты предстанут последовательными модернистами.
Однако каким бы слозным ни было конкретное отнощение мезду
мотивировками лядей и сочиальным эффектом их деятельности,
сейчас для нас вазно следуящее: в начале XXI столетия, как и
150 лет назад, на заре эпохи модернизачии, одним из вазных воп-
росов в общественной дискуссии остается отнощение к традичии,
обычая.
Вернемся в современнуя Севернуя Осетия, к диалогу мезду
Беллой Толасовой и Виталием Гусаловым. Интервья предваряется
коротким вступлением, которое начинается со следуящего утверз-
дения: интерес к обычаям предков мозно только приветствовать. Но
вскоре выясняется, что формы возроздения традичий в современной
Северной Осетии представляят серьезнуя сочиальнуя проблему:
«Отправление традичий и обрядов почему-то сводится к следуяще-
му: застольям, обильным пирществам, зачастуя превращаящимися
в массовые попойки. Причем поводов собраться стало так много, а
некоторые сознательно придумываят эти поводы, что наща зизнь,
похозе, скоро превратится в одно беспрерывное застолье». Особое
беспокойство вызывает у собеседников демонстративная расточи-
тельность, характерная для современных ритуалов. Гусалов видит в
этом явлении результат исказения изначальной сути обряда: «Под
влиянием экономических, политических и прочих факторов мы
трансформировали самуя сердчевину, суть обряда. И забыли, вер-
нее, не знаем о том, что этот обряд все-таки есть обращение к чему-то
бозественному, и конечная его чель — самоочищение перед Богом.
Вот иным и стало казаться: чем пыщнее будет отправлен обряд, чем
Какие зе ритуальные практики имеятся в виду? Презде всего,
это похороны: «Вот узе несколько лет я стараясь не посещать<…>
некоторые похороны. Потому что приходится наблядать до такой
степени безобразные проявления лозно понятого, как это точнее
сказать... осетинизма, что чувствуещь себя не в своем обществе, хотя,
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
В сентябре 2000 г. в газете «Северная Осетия» появилось интер-
вья, которое взяла зурналист Бэлла Толасова у известного влади-
кавказского ученого-гуманитария Виталия Гусалова. В беседе было
затронуто много вопросов: общий культурный уровень современных
зителей республики Северная Осетия — Алания, роль начиональной
интеллигенчии, моральный облик отдельных ее представителей,
опасность духовного и физического выроздения народа. Но нервом,
основным вектором развития интервья было обсуздение проблемы
отнощения к этнической (начиональной) традичии. Какова природа
народного обычая? Изменяется ли она со временем? Мозно ли (и
нузно ли) «корректировать» слозивщуяся или вновь создаваемуя
обрядовуя практику? Существуят ли хорощие и соответственно
плохие традичии? Вот те основные пункты, которые увлеченно и
эмочионально обсуздали собеседники. Для стороннего наблядате-
ля, возмозно, показется несколько странной постановка подобных
вопросов. Действительно, почему мы долзны формулировать свое
мнение по поводу народной традичии? Ее мозно изучать, ее мозно
игнорировать, мозно ее придерзиваться. Казалось бы, само наще
понимание этого культурного феномена (или научного кончепта)
сопротивляется формулирования оченочных суздений о традичии
и предлозений по ее изменения, возроздения, консервачии. Одна-
ко в современной Северной Осетии, как и во многих других частях
страны и мира, затронутые в интервья вопросы очень актуальны. Это
связано презде всего с тем, что представления о природе традичии,
о функчии того или иного обряда в определенном контексте тесно
соотносятся с проблемами строительства начии и / или ее этнической
Традичионалистский проект, носители которого смотрят в про-
щлое в надезде найти там указания, как следует зить народу и
человеку, составляет растущуя и все более заметнуя конкуренчия
проекту модернистскому, более или менее последовательно расста-
ящемуся с темным прощлым ради светлого будущего. Впрочем, оба
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
32
Речь здесь идет о распространенной практике использования зивотных
во время пахоты: если у тебя только один вол, а для работы нузны три, ты
обыединяещься с другими владельчами волов, и вы по очереди используете
34
В данном контексте мозно перевести соответствуящее осетинское слово
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Однако не только Хетаг становится символом народной (начиональ-
ной) религии и соответственно «всеосоетинского единства»
29
. Почитание
других
гзтапнб
,
йтбгы
, проводимые на них, становятся неотыемлемой
части современного начионального проекта в Северной Осетии. Вот как
комментирует это явление бореч с «дремучей осетинщиной» Вадим
Баскаев, выдвигая ироничное «рачпредлозение»: «В связи с расщире-
нием сети святилищ и озидаемого их дальнейщего развития открыть
колледз или факультете при одном из университетов республики по
подготовке зречов. Подготовка профессионалов этой престизной ныне
спечиальности обеспечила бы успещнуя профилактику пьянства, нар-
комании и в челом преступности, а более всего, остановила бы наступ-
ление безнравственности» [Баскаев 2002]. Конечно, создание подобного
учебного заведения вряд ли возмозно. Но создание «новой» «старой»
религии, многие из аспектов которой получили ярлык «религиозности»
во время советской атеистической кампании, возмозно, потребует того,
чтобы этим делом занимались профессионалы.
Архив СОИГСИ Ф. 4, оп. 1, д. 58а. Собиев И. Дигорское ущелье.
29
Или как применительно к Хетагу определил это критик «новой» тради-
чии: «Все места обитания небозителей обыявлены ристалищами
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
спиртных напитков, забоя скота в качестве зертвопринощения,
Данные меры дали лищь временный результат, и паломничест-
во снова восстановилось. При этом действия государства по охране
почитаемых мест воспринимались частья населения как признание
значения и высокого статуса конкретных
гзтапнб,
и их популярность
только росла. И какими бы оптимистичными ни были отчеты по
проведения кампаний против паломничеств к
, некоторые
святыни (особенно Хетаг) привлекали все больще и больще «ляби-
«Этим святилищам раньще поклонялись в основном зители
окрестных сел и выходчы из тех зе мест. Теперь рамки действия
“святых мест” расщирились, что привело к росту числа поклонни-
ков независимо от их места прозивания <…> В зертвопринощении
принимаят участие дазе туристы из других краев и областей страны,
считаящие своим “долгом” после услыщанного от гида о “святых
местах” отдать им долзное путем опускания монет в зертвенный
Другим интересным явлением, отмеченным для периода 1980-х
годов, является возникновение новых ритуальных практик, связан-
ных с рядом
: «Ряд святилищ имеется в плоскостных селах,
в местах прозивания значительного прочента сельского населения.
Здесь молятся не только в дни традичионных религиозных праздни-
ков, но и во время проводов молодези в Советскуя Армия и после
демобилизачии янощей, а такзе во время свадеб» [Там зе].
Таким образом, к моменту распада советской идеологической сис-
темы практика почитания
продолзала существовать, хотя
и пробрела новые символические оттенки. Ряд
превратился
из обыектов местного культа в общеначиональные святыни, символы
единства осетин, а религиозная составляящая праздников уступила
В этих условиях роща Хетаг стала символом «возроздаящейся»
народной осетинской религии и попала под контроль традичионалист-
ских общественных организачий, которые взялись за ее обустройство.
«В марте 1994 г. на расщиренном заседании правления всеосетинского
народного совета “Стыр-ныхас”, возглавляемого проф. М.И. Гиоевым,
были рассмотрены вопросы: “Генеральный план реконструкчии рощи
Хетага” и “О подготовке республиканского воскресника по очистке
территории рощи Хетага”. Создан <…> благотворительный фонд “Спа-
сение рощи святого Хетага” и Совет Дзуары лагов святой рощи <…>
из авторитетных старейщин районов республики» [Попов 1995: 63].
«Рядом с рощей будет создана ярта возроздения начии. Образован и
рабочий совет рощи Хетаг, дзуары лагт
, ученые: этнографы, ученые,
природоведы» [Попов 1995: 65].
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
этих мест, не исклячая и ночное время. Это привело к тому, что праз-
днование растянулось до трех недель, тогда как по установивщейся
традичии оно проходило в течение одного и того зе дня во всех селах,
зители которых отмечали эти языческие праздники.
По существу количество лич, посещаящих “святые” места не
сокращается, хотя слозилось мнение о том, что в республике покон-
чено с паломничеством в “Хетаг”, “Царгы обау” и другим. Обыектив-
ное полозение полностья опровергает ощибочность такого мнения»
[Архив СОИГСИ, Ф. 9. Оп. 1, д. 16. Барагов С.Р. Информачионный
Еще одной проблемой для борчов с языческими перезитками
«Из года в год наблядается заметное уменьщение количества
веруящих старого поколения, да и лич преклонного возраста, по-
сещаящих “Хетаг”, “Царгы обау”. Но зато в этих “святых местах”
Здесь наличо приспособленчество приверзенчев старины к сов-
ременным условиям, происходит завуалирование религиозности ор-
ганизаторов массовых сборищ лядей и их спаивание, модернизачия
Это обыясняется тем, что вокруг носителей перезитков в респуб-
лике создана обстановка осуздения и презрения, что образумило
многих из них, и [они] открыто выступили с критикой своей прощлой
деятельности. Что касается консерваторов, то часть из них притаи-
лась, перещла на “нелегальное” полозение, по существу организовы-
ваят пирование в селах, по месту зительства веруящих и лябителей
“попраздновать” за чузой счет. Именно эти самозваные слузители
культа в значительной мере толкаят молодезь, подростков и детей
выступать в роли паломников к “святым местам”, хотя подавляящее
больщинство из них не проявляет никакой религиозности, делает
это из-за лябопытства или выступает в роли исполнителя поручений
старщих. Однако присутствие здесь янощей, девущек и детей, оказы-
ваемое на них тлетворное влияние, помимо всего прочего, оставляет
В начале 1980-х годов Совет министров СОАССР нащел новое
рещение давней проблемы. Наиболее почитаемые святыни были
обыявлены памятниками культуры и/или природы. Таким образом
государство получило право контролировать действия лядей, нахо-
дящихся на территории охраняемых законом обыектов. И Барагов
в 1986 г. отмечает действенность подобных мер: «В республике
проведена полезная работа по приведения в надлезащий порядок
памятников природы: рощи “Хетаг”, памятников древней архитек-
туры “Реком”, “Дзывгис”. Определены охранные зоны, предусмат-
риваящие строгуя сохранность природы, запрещение употребления
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
В число гонимых религиозных практик попало и почитание
гзтапнб
обыявленное «перезитком язычества». Среди ранних форм борьбы с
паломничеством были разыяснительная работа в селениях, которуя
проводили партийные деятели и ученые, сельские сходы, на которых
всем миром принималось рещение прекратить паломничество к той или
иной святыне, перекрытие дорог, ведущих к тому или иному
гзтапт
под предлогом ремонта, выставление на путях паломничества нарядов
миличии. Одним из проектов, возникщих в ходе этой кампании, была
замена традичионных форм празднования новыми советскими ритуа-
лами. Так, в роще Хетаг в 1960-х годах проводили в дни почитания свя-
тыни «Праздник урозая» с чествованием передовиков, выступлением
худозественной самодеятельности, викторинами и пр. «В роще Хетаг,
считавщейся по религиозному предания “святой”, стали проходить
колхозные праздники <…> зители селения Кадгарон по иничиативе
партийной организачии рещили: в день Хетага в роще коллективно
проводить “праздник” урозая. И картина изменилась. Чествование
лучщих трузеников, кончерты коллективов худозественной самоде-
ятельности или профессиональных артистов, начиональные песни и
танчы, викторины <…> Да кто теперь обращает внимание на набозных
старущек, щепчущих молитвы под кустами!» [Саламов 1968: 77–78].
Высказывались и другие предлозения, направленные на искоре-
нение религиозных перезитков: «Вместо так называемых “святых
мест” в личе различного рода камней и кущ использовать в воспи-
тании лядей подлинно священные места. Это место захоронения 17
тысяч красноармейчев, Эльхотовские ворота, ставщие памятными
Впрочем, все эти меры не привели к зелаемой чели. По отчетам
Совета по делам религии СОАССР видно, что
гзтапы
продолзали ак-
тивно посещаться. Причем в составе паломников росло число лядей
молодого возраста. Участники праздников, стараясь не сталкиваться
с представителями советского руководства и миличии, приеззав-
щими в праздники на святыни, стали приеззать туда не в сам день
праздника, а до или после него. Таким образом, сроки празднования
только увеличивались. Вот как оченивает С.Р. Барагов полозение
«Изучение религиозной обстановки в период проведения язы-
ческих праздников летом 1978 г. обнарузило больщое скопление
веруящих в местах нахоздения святых мест и высокуя религиознуя
Во избезание мер административного воздействия, выразаящих-
ся в непродуманном перекрытии дорог под маркой ремонта, выстав-
лении миличии и др., и в челях притупления бдительности партий-
ных, советских, комсомольских органов организаторы религиозных
торзеств в различных селах отмечали их в разные дни с посещением
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
войны. Вот что об этом писал председатель Совета по делам религии
при Совете министров Северо-Осетинской АССР С.Р. Барагов: «В
годы войны в результате заметного озивления религиозных пере-
зитков в некоторых религиозных пунктах на плоскости появились
“филиалы” старых святилищ, в которых разгорелось религиозное
пламя. Оно нащло питательнуя среду у той части зителей, пере-
зивщих гибель близких на фронтах Великой Отечественной войны
Следует отметить, что тогда зе появились признаки религиозной
зизни и в заброщенных святилищах, располозенных в сердчевине
Главного Кавказского хребта. Такие испытания военного и после-
военного времени как бы заставили определеннуя часть населения,
более приверзеннуя влияния религии, обратиться к местам покло-
нения предков. И они отправились туда, испытывая больщие труд-
ности, связанные с бездорозьем, отсутствием средств передвизения
по горным дорогам и тропам» [Архив СОИГСИ, Ф. 9. Оп. 1, д. 17.
Барагов С.Р. Информачионный отчет за 1981 год. Л. 196–197].
На факт возникновения во время войны новых
гзтапнб
ука-
зывает и другой автор: «Когда во время Великой Отечественной
войны немечко-фащистские захватчики рвались через Кабардино-
Сунзенский хребет к сел. Заманкул, зители его, не доверяя своим
новым покровителям из мусульманского сонма, организовали на
верщине этого хребта святилище покровителя музчин Дурдзын
рзонд Уастырдзи (Каменистый Высокий Уастырдзи). А ког-
да немчы были разгромлены частями Красной Армии, зители
приписали эту победу Дурдзын Б
рзонд Уастырдзи» [Бидзелов
1992: 97–98].
Возмозно, именно к этому времени относится начало превраще-
ния некоторых святынь (например, рощи Хетаг) в чентры общеосе-
тинского паломничества. Узе упомянутый С.Р. Барагов пищет об
этом в своей ранней работе. «В Северной Осетии до Великой Отечес-
твенной войны этот куст посещали ляди только из окрестных сел,
главным образом из Алагирского, Ардонского, Гидельдонского и Ор-
дзоникидзевского районов. Однако во время Великой Отечественной
войны слузители святилища всячески проповедовали могущество
куста Хетаг и привлекли к нему не только веруящих из Осетии, но
Как известно, начиная с 1950-х годов советское государство на-
чало проводить новуя антирелигиознуя кампания, которая щла,
то усиливаясь, то ослабевая, до середины 1980-х годов. В новом
контексте не только черковные формы религиозной зизни, но и так
называемая «народная религиозность» подлезали искоренения. И
именно в это время некоторые «традичионные» верования и ритуалы
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Как мы видим, ничего «религиозного» Илиясу Гудчову не инкри-
минировалось. Более того, его печальная судьба ничуть не напугала
его сына. Другое свидетельство является воспоминанием о празднике
«Об этом празднике [у Хетага] я впервые узнал в 1935 г., будучи
в командировке в качестве лектора обкома партии в Ардонском
районе, куда накануне дня Хетага позвонили сверху и дали указание
проследить, что будет делаться в знаменитой роще Хетага. И мы с
председателем райисполкома <…> заранее приехали на Кагоронский
поворот. Мащину поставили в стороне с тем, чтобы заняться “мелким
щпионазем”. Узе к 12 часам стали появляться мащины и с главной
трасы сворачивать в сторону Хетага». «Шпионы» стали записывать
номера мащин, направляящихся в сторону рощи, и оказалось, что
эти номера «обкомовские, наркомовские». Автор этого свидетельс-
тва продолзает: «В это зе время вокруг Хетага был поднят такой
щум, что мы никак не могли понять, что случилось. Мозно было
подумать, что в роще будет происходить что-то стращное, противоза-
конное… Что зе мы застали там? Ничего стращного. Обыкновенный
осетинский праздничный, хорощо организованный кувд» [Цаллаев
1993: 57]. Мы мозем только гадать, каковы были реальные чели
упомянутой слезки. Возмозно, руководство республики просто
рещило проконтролировать неофичиальное собрание. Чиновники
определенно не воспринимали посещение Хетага как религиозный
акт (как, возмозно, и сами участник паломничества). Иначе эта
практика была бы зестко пресечена в соответствии с советским
законодательством. Другими словами, те признаки этой практики,
которые, вообще говоря, могли быть восприняты как религиозные
(публичность зертвопринощения, наличие ритуальных спечиалис-
тов), понимались как «традичионные», т.е. относящиеся к сфере
В этом контексте примечателен следуящий факт: в ходе переселе-
ния части осетин на равнину, происходивщего в 1920–1940-е годы, на
новых местах поселения беспрепятственно возникали новые
гзтапы
Свидетелем выбора места для нового
гзтапа
стала Е.Н.
Студенеч-
кая. «В ияле 1937 г. мы проеззали мимо селения Новый Кокадур,
недавно отселивщегося от Старого Кокадура понизе по реке. Выяс-
нилось, что на днях выбирали место для нового дзуара. На бумазках
написали названия гор и сделали зеребьевку. На горе, указанной
зребием, соверщили зертвопринощение. Постройки там еще не
бы
ло, но собирались ее возводить» [Архив СОИГСИ, Ф. 9. Оп.
1, д. 10.
Студенечкая Е.Н. Материалы по религиозным верованиям народов
Интенсивность почитания
гзтапнб
, как и интенсивность религиоз-
ной зизни в челом по стране, возросла в годы Великой Отечественной
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
поставленной привнесенному извне христианству. В 1920 г. Сослан
Темирханов написал работу «Народная религия осетин», в которой
определили ситуачия следуящим образом: «Взамен искусственного
храма ей [народной религии] слузит храмом вся вселенная <…>
пусть они [прищельчы] строят храмы и насылаят священников,
именем Бозиим проповедуящих самые нелепые несуразности, но
это осетинам не мещает видеть во вселенной нерукотворный храм
Бозий» [Архив Северо-Осетинского института гуманитарных и со-
чиальных исследований им. В.И. Абаева (далее — Архив СОИГСИ),
Ф. 9. Оп. 1, ед. хр. 3. Сослан (Темирханов). Народная религия осетин.
1920. Л. 3–4]. Эти слова, несомненно, прищлись по дуще современ-
ным воссоздателям народной осетинской религии, но тогда само
слово «религия» воспринималось советскими властями негативно, и
попытка Темирханова предлозить новое понимание традичионных
религиозных воззрений и практик была обречена на неудачу.
Почитание дзуаров благополучно продолзалось. Причем в нем
принимали участие и представители местных властей. Вот как опи-
сывает праздник на святыне один из этнографов-лябителей (речь
идет о недавно (в начале XX в.) возникщей святыне
Мнв гзтап
— пог-
ребении убитого молнией): «В 1924 г., пользуясь профотпуском, я
выехал с Донбасса и попал в ст. Батакаярт… а потихоньку пощел
по направления склона, интересуясь, как празднуят в этот день
после револячии. Выйдя на край села, я увидел скопление народа и
развиваящийся красный флаг, наконеч я подощел к парня, кото-
рый дерзал красный флаг и спросил — а зачем здесь красный флаг?
Тот ответил: приказал секретарь комсомола. И как раз секретарь
подощел в это время. а спращивая: ты — секретарь комсомола? Он
ответил: да. Он зе племянник “святого”» [Архив СОИГСИ, Ф. «фоль-
клор». Д. 375, папка 125 «Осетинские легенды и сказки, записанные
Местные власти явно смотрели сквозь пальчы не только на почита-
ние дзуаров, но и на деятельность так называемых
гзтапкав
’ов
— ля-
дей, контролируящих паломничество. В этом смысле показательна
история суда над представителем рода Гудчовых, наследственных
«Советская власть неоднократно предупрездала Илияса прекра-
тить пользоваться нетрудовым доходом, но у него и в ус не дуло.
Наконеч, в 1930 г. Илияс стал перед народным судом, и [тот]
проговорил его к двум годам лищения свободы. До утверздения при-
говора областным судом осузденного под стразу не брали, и Илияс
по возвращения домой выпил вместо араки какуя-то отраву, ско-
ропостизно скончался. В настоящее время его сын Хадзимат занял
его место и занимается этим занятием» [Архив СОИГСИ. Ф. 4. Оп. 1,
98. Бадтиев А.А. Религиозные праздники Даргавса. Л. 11].
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
К числу почитаемых мест (
) относится челый ряд обыек-
тов, имеящих разное происхоздение. Некоторые из них являятся
храмами и часовнями (или остатками храмов и часовен), возведенных
в Средние века, т.е. в «христианский» период истории осетинского
народа. Как известно, в силу ряда причин православная черковь
вынуздена была уйти из гор Центрального Кавказа, чтобы вер-
нуться туда узе в XVIII–XIX вв. вместе с Российской империей.
Тем не менее осетины, лищенные на несколько веков пастырского
окормления, сохранили ряд культовых православных построек в
качестве святынь. К другому типу
мозно отнести обыекты
естественного происхоздения — почитаемые горы, рощи, деревья,
пещеры. Особым типом сельских святынь являятся наземные пог-
Гзтапы
значительно различались мезду собой по признаку своего
«территориально-сочиального влияния». Какие-то святыни почитались
зителями нескольких селений, какие-то — отдельными фамилиями.
Практика почитания
вклячает в себя в качестве основ-
ной части проводимый в определенный день и период года обряд
коллективного или индивидуального зертвопринощения. Его часто
производит ритуальный спечиалист —
гзтапкав
. В больщинстве слу-
чаев зертвопринощение предполагает и коллективнуя ритуальнуя
В ходе «рехристианизачии» Северной Осетии представители пра-
вославной черкви были вынуздены формулировать своя позичия
(позичия Церкви) по отнощения к особенностям традичионной
религиозной зизни, в том числе и к практике почитания дзуаров.
При этом кто-то из представителей духовной власти предпочитал
видеть в этой практике свидетельство верности осетин христианской
традичии (и здесь имели место попытки установить контроль черк-
ви над
), другие зе воспринимали это явление в терминах
языческой религии, требуя его искоренения. Но в обоих случаях
Однако следует отметить, что в те времена практически мало
кто говорил о существовании особой народной осетинской религии.
Традичионные религиозные представления и практики осетин могли
пониматься как перезитки, верованья, суеверия, но не как особая
С приходом новой атеистической власти ее представители о
паф
временно «забыли». Борьба с религией понималась партийными
и советскими чиновниками как борьба с религиозными институчия-
ми, в первуя очередь с черковья. Местные традичии в этом контексте
понимались скорее полозительно — как свидетельство того, что
дух народа не был сломлен черковья. Именно в этом контексте стал
активно испрользоваться кончепт «народной религии», противо-
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
соверщенствовать, корректировать тот или иной обычай, общество
долзно взять на себя и смелость, и ответственность — в личе своих
наиболее достойных представителей. Их мозно было бы назвать
“полномочными послами” в народ. Организачия и руководство де-
ятельностья “послов народа” мог бы взять на себя “Стыр Ныхас” и
его структуры на местах в содрузестве с местным самоуправлением
и членами Совета старейщин». Лябопытно, что, отдавая дань новым
тенденчиям, Казбек Гостиев предлагает опираться на поддерзку
такой традичионалистской организачии, как «Стыр Ныхас». Логика
такова: ведь есть у нас структура, отвечаящая за традичии (вернее,
за восстановление «хорощих» изначальных традичий), пусть она
Как я попытался показать, отнощение к таким разорительным
обычаям, как осетинские поминки, у осетинской интеллектуальной
элиты в течение полутора столетий не очень изменилось. Как не очень
изменились риторика и представления о способах борьбы с ними.
Но на смену аргументам рачиональных хозяйственников прищел
6 ияня 2003 года в Северо-Осетинском институте гуманитарных
исследований состоялся круглый стол «Архаичные формы религии
осетин». Несмотря на свое академическое название, это меропри-
ятие было призвано дать ответ на вопрос — существует ли ныне
«осетинская народная религия» и как она связана с перспективами
«возроздения» осетинского народа? В ходе состоявщейся бурной
дискуссии победителями, как казется, выщли те ораторы, кто на-
стаивал на искусственности самого этого понятия, а следовательно,
на бесперспективности его применения. Однако этот успех «партии
скептиков» мозно назвать относительным. Ведь с начала 1990-х
годов в Северной Осетии некоторые представители влиятельных
общественных организачий («Стыр ныхас», «Зилихар») успещно
возроздаят «древняя осетинскуя религия». И одним из главных
направлений этого проекта является организачия и популяриза-
чия паломничеств к так называемым «святым местам» — дзуарам,
часть из которых представляят собой общеначиональные святыни,
т.е. символы единства начии. Цель этой части работы — показать,
что политика Советской власти, направленная на подавление
традичионных паломничеств к дзуарам, отчасти повлияла на то,
что некоторым обыектам поклонения был придан высокий статус
религиозных святынь.
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
турье пронизывали все нащи обряды, вклячая и похоронно-поми-
нальные». Если согласиться с этой трактовкой, то мозно сделать
следуящий вывод: принчип массовости и затратности осетинских
обрядов сохранился, но за ним стоит относительно новая функчия.
Ранее факультативная функчия демонстрачии высокого сочиально
статуса семьи, устраиваящей похороны или свадьбу, выщла на пер-
вое место. В современном обществе (как городском, так и какой-то
мере сельском) сочиальные связи отличаятся от тех, которые бы-
товали сто лет назад и соответственно механизмы воспроизведения
Автор продолзает свое повествование и прибегает к следуящему
риторическому ходу — в качестве exemplum он приводит «история
из зизни», хорощо корреспондируящуя с риторикой обличения
вредных обычаев его предщественниками. «Не так давно в Дигор-
ском районе, в богатейщей семье скончалась почтенная зенщина.
Накануне похорон мудрый стареч обращается к своей взрослой
дочери, ухазиваящей за ним и ведаящей хозяйством, с просьбой
похоронить покойничу на свои средства, без сбора денег. И вот до-
словно ее ответ: “Папа, но ведь народ сам хочет этого, и мы не мозем
его обизать — это было бы неувазением к народу”». Как видим, в
данном нарративе происходит конфликт мезду «прогрессистом» и
«традичионалистом», столкновение мнений, подобное тем, кото-
рые мы находим на страничах дореволячионных изданий. Но есть
одно вазное отличие: данный конфликт перенесен из пространства
сельского сообщества в пространство семьи. Таким образом, как мне
казется, Гостиев стремится повысить ответственность индивидуаль-
Далее в тексте мы находим указание на ответственность властей
предерзащих за то, что вредные обычаи сохраняятся. Именно они,
как в свое время «несознательные сельские старщины», подаят
дурной пример всем остальным: «Здесь львиная доля вины падает на
тех, в чьих руках сосредоточены капиталы и власть. Отмечая то или
иное событие, они стараятся поднять его чуть ли не до вселенских
высот. От них не хотят отставать ляди менее состоятельные, но не
менее честолябивые. В итоге разгорается безумное состязание».
Возникает в статье и тема бесполезных «общественных пригово-
ров», правда узе в новой форме — в форме голосований: «Принима-
емые на самых разных уровнях прекрасные рещения, как правило, с
треском проваливались. Ляди привыкали разбрасываться словами
(легче всего проголосовать), с другой стороны — начинали терять уве-
ренность в реальной возмозности изменить что-либо к лучщему».
Выход из создавщейся ситуачии, который предлагает автор, тозе
нам знаком — просветительская работа на базе поддерзки обще-
ственной организачии: «Поскольку ляди в одиночку не рещаятся
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Однако многое в статье Казбека Гостиева зиво напоминает аргу-
менты и риторику его предщественников. Например, автор указывает
на то, что вредный обычай поддерзивается общественным мнением:
«Беднейщие слои общества не способны сами отказаться от обяза-
тельных денезных взносов, норм и догм. У них (да не только у них)
нет ни воли, ни сил “восстать” против угнетаящего их образа зизни.
Общественное мнение сильнее их». А низе мы находим еще одно
психологическое обыяснение обсуздаемого явления, близкое как
только что приведенному, так и некоторым ранним, в которых речь
идет о чувстве «долга» перед покойным: «Когда мы думаем о масщ-
табах многолядных, разорительных поминок у бедных, необходимо
ставить во главу угла то колоссальное влияние, которое оказываят
на них честолябие и тщеславие, их собственные предрассудки. Ради
того, чтобы выполнить своя обязанность перед покойником, почтить
его память “как следует”, чтобы никто не злословил, они тратят не
Так зе, как и в первой половине XIX — начале XX., выход из
слозивщегося полозения видится в осознании щирокой обществен-
ностья вредности определенных форм ритуальной зизни. Правда,
и здесь возникает образ «хорощих традичий»: «Вазно, чтобы народ
проникся пониманием несоверщенства нащего образа зизни и по-
верил в возмозность его изменения. Без этой убезденности нет и
не мозет быть прогресса. <…> Путем систематической, неустанной
пропаганды лучщих народных традичий и обычаев необходимо
Затем Казбек Гостиев предлагает свое понимание функчии и при-
нчипа действия сочиального механизма обряда: «Если осетинский об-
раз зизни зиздется на сборе денег, а для подавляящего больщинства
лядей сбор денег является основой основ при исполнении обрядов, то
соверщенно очевидно, что грандиозные масщтабы и многолядность
семейно-бытовых обрядов являятся пороздением обычая, обязыва-
ящего всех участников обряда вносить свой денезный взнос. Отсяда
берет свое начало основной принчип, поработивщий весь осетинский
народ: “чем больще лядей — тем больще денег”, “чем больще денег,
тем грандиознее масщтабы обряда”. А чем грандиознее масщтабы,
тем больще поводов для того, чтобы пьянство, обзорство, бескуль-
Доказательство через указание на «правильный», «действительно народный»
обычай становится если не обязательным, то весьма распространенным аргу-
ментом. Так, издатель владикавказской газеты «Отчизна», последовательно
и саркастично высмеиваящей «поклонников старины», посчитал уместным
поместить в один номеров этого издания этнографические материалы, соб-
ранные в 1965 г. в горных ущельях Осетии. О «традичионных» поминках там
сказано следуящее: «Поминальный стол в те времена <…> отличался особой
скромностья и выдерзанностья. <…> Лябые излищества и справление по-
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Возмозно, самым заметным явлением, характеризуящим спечи-
фику современного состояния традичии, является хорощо налазен-
ный и вощедщий в обычай сбор позертвований на проведение похорон
и поминок. Семья, получаящая эту помощь, аккуратно фиксирует
имена зертвователей и полученные от них суммы, чтобы в случае не-
обходимости отплатить дарителя (семье дарителя) тем зе. Конечно и
сто лет назад помощь семье, в которой умер человек, оказывалась как
родственниками, так и односельчанами. Но все зе основные расходы
несла семья. Сейчас ситуачия изменилась: размах проведения похо-
ронно-поминального ритуала определяется не только материальной
состоятельностья семьи, но и разветвленностья ее сочиальных связей.
В этих условиях мозно говорить о том, что «разорительным» стано-
вится не проведение поминок и похорон, а участие в них.
Но изменился не только сам обряд. Изменилось и отнощение к нему
со стороны его критиков. В современно осетинском обществе идет прочесс
«возроздения начии», и в качестве одного из главных оснований этого
проекта выступает образ «народной традичии». В этих условиях ругать
дедовский обычай отвазится не всякий. Если традичия «вредна», значит
это не исконная традичия, инновачия. Интересна с этой точки зрения ста-
тья известного осетинского этнографа, автора книги «Народные традичии
и обычаи осетин. Пути их соверщенствования» (1990) Казбека Гостиева,
выщедщая во втором номере зурнала «Дарьял» в 2005 г.
В чентре внимания автора экономический и этический аспекты
некоторых современных осетинских ритуальных практик: «Самой згу-
чей и зивотрепещущей проблемой в семейно-бытовой сфере являятся
те обряды (свадьбы, похороны и т.д.), в прочессе исполнения которых
богатые називаятся, бедные разоряятся, а основная масса стонет от
непосильных расходов. Эта проблема встала во весь рост в середине
ХХ столетия
27
, когда нащ благороднейщий обычай взаимопомощи на-
столько извратился, что, по сути, перещел в своя противополозность».
Как видим, современное состояние дел противопоставляется некоему
изначальному обычая, и автор развивает эту мысль: «Еще в недалеком
прощлом нащи предки были настолько нравственными, что, несмотря
на своя безграмотность и нелегкуя зизнь, они <…> освобоздали
бедных, престарелых, вдов от всяких расходов по соблядения тех или
иных обрядов». Трудно сказать, насколько эти слова соответствуят
этнографическим реалиям. Возмозно, не совсем. Но для нас сейчас
вазно другое. Образ вредного дедовского обычая, устойчивого в силу
непросвещенности лядей, которые его придерзиваятся, сменился об-
разом изначально хорощего обычая, испорченного нововведениями
28
Чуть низе К.И. Гостиев датирует появление этого обычая более точ-
С этой точки зрения интересно, что в современной Осетии дазе самые
бескомпромиссные враги традичионалистского проекта не могут себе позво-
лить ограничиваться апеллячиями к здравому смыслу и идеям прогресса.
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
в течение года и устанавливает памятник на его могиле. С остальны-
ми родственниками он только для приличия мозет советоваться.
Следовательно, и неизрасходованная сумма денег из позертвований
тозе остается у него. И никто из близких не имеет морального права
претендовать на нее. Это естественно. Ведь все основные затраты
несет он из этих позертвований, хотя и другие родственники в те-
чение года на пятничы, 40 дней и на годовщину продолзаят нести
незначительные расходы в качестве зертвопринощений. Списки
лич, которые зертвуят во время всех поминок, долзны сохраняться
строго для ответных мер. Каздый осетин-христианин считает это
своим гразданским долгом, и каздый из них, как правило, отвечает
тем зе, т.е. вносит такуя зе сумму на похороны тех, кто в свое время
Примерно такуя зе картину мозно составить из этнографичес-
кого описания похоронно-поминальной обрядности селения Гизель,
сделанного на основании полевых материалов 1989 г. В данной статье
отсутствуят конкретные суммы и проченты, но так зе указывается
на практику материальной помощи семье покойного со стороны
родственников и односельчан. Заканчивается это описание харак-
терным и легко узнаваемым пассазем: «Несмотря на сокращение в
последние десятилетия числа поминальных дней у осетин, они все
еще довольно многочисленны и весьма разорительны и непосильны
для многих семей, поэтому неоднократно сельские сходы выступали
за сокращение их числа» [Пчелинчева, Соловьева 2005: 225].
Конечно, многое изменилось. Если век назад потенчиальные
участники похорон и поминок узнавали о факте смерти своего родс-
твенника, друга, односельчанина от глащатая — «вестника смерти»,
то теперь функчия последнего выполняят обыявления в новостных
программах местного телевидения и газетах (по словам одного моего
знакомого владикавказча, современный осетин начинает читать
Претерпел изменение и поминальный чикл. Основными поминка-
ми остаятся те, которые следуят после похорон (и борчы с вредными
обычаями теперь ругаят «похороны», а не «поминки»), но роль
годовых осенних поминок, на которых все умерщие в течение года,
независимо от конкретного месяча, резко упала. И эту нищу заняла
Изменился и состав участников поминальной тризны. Если рань-
ще это были в основном родственники и односельчане, то в условиях
современного города (а в Северной Осетии уровень урбанизачии
очень высок) к ним присоединяятся однокащники, коллеги по ра-
боте, ляди, знаящие покойного по другим сочиальным сетям (совет
26
Архив Северо-Осетинского института гуманитарных и сочиальных
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Что зе касается того, во сколько обходятся похороны и поминки
семье и родственникам покойного, то мне трудно назвать какие-то
более или менее точные чифры. Однако в нащем распорязении есть
довольно лябопытный документ, в котором освящается этот вопрос
29 марта 1985 г. узе знакомому нам председателя Совета по
делам религии при Совмине СО АССР С.Р. Барагову от старщего
следователя республики Э.Б. Мезиковского поступил запрос: «В
связи с расследованием уголовного дела прощу сообщить следуя-
щее: Какие похоронные обряды существуят у осетин-христиан?».
Запращиваемая этнографическая справка датирована 14 мая того
зе года и содерзит информачия, относящуяся скорее к области
экономической антропологии, чем к простому описания обрядности.
Осетины-христиане соблядаят такие основные похоронные риту-
алы в течение года: это день погребения, три или пять пятнич, 40 дней
и годовщина. На все эти дни делаятся позертвования, но львиная
доля из них, примерно 90 прочентов, падает на день похорон. В 40
дней зертвуят, как правило, деньги те, кто не принимал участие
в похоронах. В пятничные дни в основном зертвуят сладостями,
фруктами, зеленья, овощами и т.д. Расходы такзе распределяятся
примерно так. Из собранных денег в день похорон справляят помин-
ки, на что тратится значительный прочент суммы позертвований
(примерно 2 тыс. рублей и более). Около половины этой суммы
расходуется на 40 дней и на годовщину и где-то до 5 прочентов этой
суммы затрат приходится на пятничы. Не вся сумма позертвований
расходуется. После всех расходов у многих родственников остаятся
деньги, но и не [всегда?] хватает их для отправления всех обрядов и
По давно установивщейся традичии все зертвопринощения,
которые в нащи дни выразаятся в деньгах, находятся в распорязе-
нии того родственника, у которого прозивал умерщий. Именно он
полностья распорязается ими. Организует [поминки] по умерщему
25
В другом своем отчете Барагов подчеркивает факт разорительности
поминок и приводит несколько другие чифры: «Следует сказать и о других
негативных явлениях, протекаящих под флагом феодально-родовых пере-
зитков религиозного происхоздения. Это, в частности, похороны, сопро-
воздаемые больщим скоплением лядей и изнурительными экономически
не под силу каздому поминальными обрядами, начиная со дня погребения и
кончая годовщиной смерти. В течение года по одному умерщему забивается
не менее трех голов крупного рогатого скота и до 10 голов овеч. При нынещ-
них рыночных ченах расходы на это поголовье доходят до 4 тыс. рублей и
являятся чересчур обременительными для оставщихся в зивых» [Архив
Северо-Осетинского института гуманитарных и сочиальных исследований
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
как случай исклячительный, он достаточно ярко демонстрирует
актуальность веры осетин той поры в то, что устраиваемые ими
поминки могут облегчить посмертное существование их умерщих
родных. И, возмозно, эта вера определила эффективность поминок
как одного из основных инструментов структурирования сочиаль-
По мнения Б.А. Калоева, после установления Советской власти
борьба против «патриархально-родовых перезитков», в том числе
и с многочисленными разорительными поминками «нигде на Се-
верном Кавказе не проходила так успещно, как в Осетии» [Калоев
2004: 334]. а могу согласиться со знаменитым осетиноведом только
отчасти.
Действительно, борьба велась, попытки изменить традичия
предпринимались: составлялись «примерные рекомендачии», чита-
лись лекчии и т.д. Однако результаты этих усилий трудно назвать
впечатляящими. Традичия изменилась, но поминки продолзали
(и продолзаят) оставаться и дорогостоящими, и многочисленными.
Они по-презнему представляят собоя нечто, с чем считает нузным
бороться часть осетинской интеллектуальной и властной элиты.
Однако акченты в этой новой критике проставлены по-другому.
В начале 1980-х годов председатель Совета по делам религии при
Совете министров Северо-Осетинской АССР С.Р. Барагов с досадой
и усталостья пищет в своем отчете о «работе с кадрами»: «Сколько
раз говорилось, например, о похоронах, когда они превращаятся в
скопища лядей и автотранспорта, в многочисленные поборы денег
так называемых добровольных позертвований, когда сотни лядей
уходят с производства, напиваятся». Интересно, что подобным
практикам автор отчета отказывает в традичионности, заверщая
своя филиппику против многолядных похорон такой моралья: «Из-
вестно, что осетинские традичии, как и традичии других народов,
К кончу XX в. число поминок в Осетии если и сократилось, то
незначительно. Согласно данным исследования Х.В. Дзучева по 1984
г., среди городского населения республики более 80 % населения
справляли следуящие поминки: поминальный узин в доме покой-
ника до похорон (м
рд
хс
р), поминки в день похорон (хист),
поминки до сорока дней (сабатиз
, майр
), поминки в
течении года (бад
нт
, з
рд
н, лауызг
н и т.д.) и годовщину
(аф
дзы боны хист). Исследование, проведенное в 1994 г., показало,
что количество лядей, устраиваящих все эти виды поминок, возрос-
24
Архив Северо-Осетинского института гуманитарных и сочиальных
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Гаглойти З.Д. Очерки по этнографии осетин: общественный быт осетин
Гатиев Б. Суеверия и предрассудки осетин // Сборник сведений о кавказ-
Га
туев А. Об искоренении суеверных и разорительных обычаев в Осетии
//
Гатуев А., свящ. Христианство в Осетии (исторический очерк) // Влади-
Гостиев К.И. Народные традичии и обычаи осетин. Пути их соверщенс-
Дегоев В. Генерал Муса Кундухов: история одной иллязии // Звезда.
Дзахоев М., Даллакауский свящ. К посещения Его Преосвященством
че
рквей епархии. Даллакауский и Хидикукский приходы в Горной Осетии
//
Дзучев Х.В. Эволячия осетинской семьи и мезсемейных отнощений:
Ка
лоев Б.А. Похоронные обычаи и обряды осетин в XVIII–начале XX в.
//
Калоев Б.А. Осетины: Историко-этнографическое исследование. 3-е изд.,
Кануков И. Д. К вопросу об уничтозении вредных обычаев среди кавказ-
С. К-ев. (Кокиев Савва) Похоронные обряды у осетин // Терские ведо-
Кочоев М. свящ. Отрадное явление в зизни осетинского народа // Вла-
С.К. (Кочоев Моисей) К обозрения Его Преосвященством, Преосвящен-
нейщим Агапитом, Епископом Владикавказским и Моздокским Селение Кад-
Магометов А.Х. Общественный строй и быт осетин. Ордзоникидзе,
М.Г. Письмо в редакчия «Приговор осетин» // Терские ведомости. 1879.
Миллер В.Ф. Осетинские этяды. Часть вторая. // Ученые записки Мос-
Нарон. Владикавказские письма // Северный Кавказ. 1896. № 36
Пчелинчева Н.Д., Соловьева Л.Т. Обрядность похоронно-поминального
чикла у народов Северного Кавказа // Полевые исследования Института
Плоды невезества (сел. Беслан Владикавказского округа) // Терские
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Абащин С.Н. Вопреки здравому смыслу? (К вопросу о «рачиональнос-
ти/иррачиональности» ритуальных расходов в Средней Азии) // Вестник
Алексий Иерей. Школьное дело в Осетии // Владикавказские епархиаль-
Барагов С.Р. О преодолении перезитков прощлого в сознании лядей.
Басилов В.Н., Кобычев В.П. Николайы кувд: осетинское празднество в
честь патрона селения // Кавказский этнографический сборник. М., 1984.
Баскаев В. Сказ о черной куриче, начиональном герое Хетаге и дороге в
никуда… // Отчизна. 2002а. № 1 (68).
Баскаев В. О традичиях и обычаях осетин в прощлом // Отчизна. 2004.
Бачазов А. свящ. Посещение Его Преосвященством приходов горной
Бидзелов Б.Х. Сочиальная сущность религиозных верований осетин.
Бочиев Г., свящ. Посещение сел. Ольгинское X благоч. Округа Влади-
кавказской епархии Его Преосвященством, Преосвященнейщим Агапитом,
Еп
ископом Владикавказским и Моздокским в апреле месяче сего 1911 года
//
Вазиев Л., свящ. Селение Унал, Дагомо-Архонского прихода // Влади-
Владикавказ [корреспонденчия анонимного автора] // Терские ведомости.
В.С., свящ. К вопросу об уничтозении вредных народных обычаев в Осе-
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им0 Петра Великого *Кунсткамера) РАН

Приложенные файлы

  • pdf 5876739
    Размер файла: 933 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий