За Тихвин в бой шли Родины сыны полн.

Администрация Тихвинского района
Тихвинская центральная районная библиотека
им. И.П. Мордвинова


За Тихвин в бой
шли Родины сыны

СБОРНИК СТИХОТВОРЕНИЙ


Посвящается 70-летию освобождения Тихвина
от немецко-фашистских захватчиков












Тихвин
2011










Составитель А.А. Титова













ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
70 лет рождаются поэтические строки, посвященные военному Тихвину. Самое раннее из известных нам стихотворений «Бьют враги из автоматов» было опубликовано в 1942 г. Есть в сборнике и стихи 2011 года. Наверное, родятся и новые. Это горькое, грозное и гордое время не перестанет вдохновлять поэтов. Стихотворения, представленные в этом сборнике, разного художественного уровня, но все они искренние.
Есть судьбы, достойные подробного рассказа, не только у людей, но и у стихов и песен, например, у знаменитой «Волховской застольной» Павла Шубина.
Среди авторов есть и участники тех событий, которые сохранили в рифмованных строках свои собственные впечатления, переживания, и те, кто знает о том времени только с чужих слов, но смог прочувствовать его как часть своей жизни. Авторы произведений – люди разных возрастов, в том числе и совсем юные. Для многих Тихвин – родной город, для других только эпизод в их жизни, но важный, значимый.
Мы знаем только имена некоторых авторов, о других можно рассказывать долго. В сборнике вы найдете стихотворения известных поэтов Ольги Берггольц, Арсения Несмелова, Всеволода Рождественского, Вольта Суслова, Леонида Хаустова, Павла Шубина.
Среди авторов этого сборника есть Герой Советского Союза – написавший стихотворение «Бьют враги из автоматов» Яков Иегудович Чапичев (1909-1945), участник боёв за Тихвин. Он родился в Новороссийске, работал кочегаром локомотивного депо станции Джанкой в Крыму. В армии с 1931 г., в 1939 г. участвовал в боях на р. Халхин-Гол. В 1940 г. окончил курс Военно-политической академии, уже будучи к тому времени членом Союза писателей СССР. В 1939 г. вышел сборник его стихов «Мужество». В сентябре 1941 г. Чапичев прибыл на фронт сотрудником газеты «В бой за Родину». 9 марта 1945 г. майор Чапичев с группой разведчиков выбил гранатами засевших в доме гитлеровцев, в этом бою погиб. Звание Героя Советского Союза присвоено 27 июня 1945 г. посмертно. Похоронен в г. Вроцлав. В депо на станции Джанкой ему установлен памятник.
Участвовал в боях за Тихвин и представитель старинной тихвинской фамилии Фёдор Васильевич Левской, ныне полковник, председатель объединённого Совета ветеранов Великой Отечественной войны и военной службы инженерных войск Ленинградского и Волховского фронтов, а в 1941 году шестнадцатилетний боец 3-й роты Тихвинского истребительного батальона.
Самое горькое на войне – гибель детей. Три стихотворения в сборнике посвящены страшной бомбежке 14 октября 1941 г., во время которой погибло много детей, эвакуируемых из Ленинграда. Автор одного из этих стихотворений – замечательной поэт Анатолий Владимирович Молчанов (родился в 1932 г., умер 13 января 2011 г.). Он мальчиком пережил блокаду, как и многие другие школьники, помогал тушить пожары и фугасы, в 1943 г. помогая в поимке вражеских разведчиков, был ранен. Награжден медалью «За оборону Ленинграда». Окончил Ленинградский гидрометеорологический институт, 37 лет работал в Ленинградском тресте инженерных изысканий. Опубликовал несколько сборников стихов. А.В. Молчанов – заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза писателей России. Его называют «летописцем ленинградской блокады», в одном из своих знаменитых стихотворений он назвал себя «связным». Строки из этого стихотворения можно отнести ко всем, кто несёт память чувств из прошлого в будущее:
«Вновь блокада меня назначает связным,...
Чтобы голос погибших сквозь время проник,
Чтобы знали потомки всю правду про них
И гордились в открытую прошлым своим,
Я несу донесенье от мёртвых живым»


Иван Антонов

НАС ВСТРЕТИЛ ТИХВИН

Декабрь, декабрь –
Колючий снег и вихри.
Мы шли неудержимо напролом.
На рубеже
Наш русский город Тихвин –
Мой отчий край,
Мой незабвенный дом.
Я здесь учился
Мудрости великой
Из букв слагать
Волшебные слова.
Я в этот лес
Ходил за земляникой,
Искал волнушки
И рубил дрова...
Дымит земля
И валит с ног усталость.
Не белый снег,
А черный порошит.
Нераненных березок
Не осталось.
А командир
С атакою спешит.
Декабрь, декабрь!
Багровый снег и вихри.
Земля дрожит
От залпов батарей.
Еще бросок –
И нас встречает Тихвин
Слезами поседевших матерей.
Виолетта Баша

У ТИХВИНА, ЧУДОВА, ВИШЕРЫ, МГИ

Моему дяде, Василию Петровичу Аболмасову, 1923 г.р.,
без вести павшему на Волховском фронте,
в 1942 году ему было только 19.

«От Любани до Мги погибала пехота,
Понимая, что помощь уже не придёт»
Николай Рачков

Болота, болота, болота, болота.
Проходит пехота. Редеет пехота.

Над Чудовым, Тихвином, над Малой Вишерой
Вскипала заря окровавленной вишнею,

Дымилась земля опалено-ознобная,
Вгрызалась пехота в суглинки озлобленно,

Врастая в траншеи в промерзлой земле.

Труднее всего умирать на заре.

– Смотри, это – наши: зарницы над Вишерой
Сынок, потерпи, нас не бросят ты слышишь

Но утро пришло. И ушёл в небо взвод,
Ушёл, не узнав, что никто не придёт

В Орлянке под Курском вдруг вскрикнула мать.

Он так не хотел молодым умирать
В начале войны, не дожив до Победы
Простой паренёк девятнадцати лет.
В болота, в промёрзлые, злые болота
Врастала пехота, вгрызалась пехота,

И насмерть стояли, редея, полки
У Тихвина, Чудова, Вишеры, Мги.

Да сколько еще нам отдать было надо
Вас, без вести павших, прорвавших блокаду,
Вас, не захороненных, и не отпетых?

Запомни, мой друг, как далась нам Победа

Которую ночь сигареты курю,
Которую ночь я с тобой говорю

Пусть небом тебе станет наша земля,
Мой дядя, что был так похож на меня.


Ольга Берггольц

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПОЭМА
(фрагмент)

О, сквозь кольцо пробитый путь,
единственный просвет в отчизну!
Но враг хотел кольцо замкнуть
Совсем. Отнять дорогу к жизни.
Был Тихвин взят. Рыча и злясь,
фашисты лезут к Волховстрою.
Всё туже смертная петля
на горле города героя.
Нет! Не дадим петлю стянуть!
Дорогу к городу не троньте!
И бьются за последний путь
солдаты Северного фронта.
Фаина Завьялова


КНИГА О ВОЙНЕ

Обходить как-то пришлось
Лужицу ужасную,
И вниманье привлекла
Книжица несчастная.

Эта книга о войне,
О боях за Волхов.
Захотелось сразу мне
Разобраться толком.

На страницах, что в воде,
В бой рвались солдаты,
Проявлялись кое-где
Памятные даты...

Не узнает о войне
Тот, кто книгу бросил.
Только думается мне,
Что судьба-то... спросит!


ГОРОД ВОИНСКОЙ СЛАВЫ

Старинный Тихвин, легендарный, –
Надежда Родины, оплот!
И содрогнуться он заставит
Всех, кто с мечом к нему придет.

Ни швед, ни немец не сумели
Наш гордый город покорить.
Он – труженик, всегда при деле,
И невозможно позабыть,

Как шесть столетий славный воин
На страже Родины стоит.
Земли российской сын достойный
О русской силе говорить!



Владимир Загорулько

БАЛЛАДА О ПОЛКОВНИКЕ В ОТСТАВКЕ
Полковнику в отставке Н. Г. Косогорскому.

Полковнику нынче не спится,
Полковник в далеком пути...
И в памяти юные лица,
И прежние песни в груди.

Он к старому шкафу подходит,
Глядит на свои ордена,
И в сердце усталое входит
Тревожное слово – война!

Он видит испанские дали,
Мадридские стены в дыму...
Друзья, что в сражениях пали,
Летят, как орлята, к нему...

За Тихвин, спасенный когда-то,
Летят вереницей года...
Но нет,
не стареют солдаты,
Их память всегда молода!
Как прежде, в снегах ленинградских
Он танки ведет сквозь огонь,
И парни в задымленных касках
Тихонько поют под гармонь,

И снова потом на рассвете
Дерутся, как черти, в бою,
Чтоб после уже по планете
Шагали другие в строю,

Смешливых девчонок любили
И верили в радости встреч,
И так же готовыми были
Отчизну в сраженьях беречь.

Полковнику нынче не спится,
Полковник в далеком пути,
И в памяти – юные лица
И прежние песни в груди...



Людмила Залозина

БАЛЛАДА О ЛЕНИНГРАДСКИХ ДЕТЯХ,
ПОГИБШИХ ПРИ БОМБЕЖКЕ
НА СТАНЦИИ ТИХВИН

Как печально звучит: жили
И погибли, жизнь не узнав.
По земле, по железной жиле
Торопился уйти состав.
Из блокадного Ленинграда
По единственному пути
Ребятишек из детского сада
От беды хотел увезти.
По России бродила осень,
Где-то ранний рассвет мерцал
Но, казалось, стучат не колеса,
А ребячьи стучат сердца.
Поезд мчал тревожно и чутко,
Разрывая ночную мглу,
Он прорвался каким-то чудом
Через самое страшное – Мгу.
Был рассвет довоенно-тихий,
Непривычный на этот раз.
Проплывала станция Тихвин
Мимо детских серьезных глаз.



Я бегу к ним за четверть века,
Я расталкиваю года.
Гибнут маленькие человеки,
Понимаете?! Навсегда!
Смерть пробила ребячьи щеки,
Нету вкуса у леденца.
И бросает война жестоко
Эти маленькие сердца.
Где-то ходят по свету мамы,
На перронах стоят Ленинграда,
Ждут, родные панамы
С детским садом вернутся обратно.
Ах, какие вы стали? Те же ли?
Озорные вы или тихие?
Ваши дети, мамы, прежние.
В панамах.
В военном Тихвине.

НОЧЬ В ТИХВИНЕ

По ночам тихвинчан
Беспокоят больные нервы.
У седых тихвинчан
По ночам,
Как виденье, мираж:
Из обугленных стен
Окровавленный сорок первый
Выползает незримый
В далеких беспечных мирах.
Перекрестки белеют крестами,
Как новыми знаками,
Что в пяти километрах
Не город стоит, а война.
И алеют поля
На сегодня не красными маками.
И окопов, как шрамов,
На лбу у планеты сполна.
Ходят люди
По мертвому городу
Горестно.
Горсточкой
Крестят лбы тихвинчане,
Старухи и старики.
Монастырь палачами,
Фашистами занят.
– Господи!
Неужто же наши
Грешки и грехи велики?
В монастырском дворе
Нет ни Бога, ни черта, ни сказки,
В монастырском дворе
Разместился немецкий отряд.
На немецких крестах –
Немецкие ржавые каски.
Только старые липы
По-русски,
Не дрогнув, стоят.
Под распятым Христом
Коммуниста распяли,
Как Бога.
И не крест, а звезду
На груди комсомольца прижгли.
По ночам
Тихвинчан
Забирает в объятья тревога,
Что планету еще от пожара
Они не спасли.



Даниил Жидков

***

Тяжелое время настало:
На Тихвин война наступала
Горе по краю шагало,
Много людей погибало.

На звоннице бил колокольный набат,
О страшной беде возвещая.
В поход уходили колонны солдат,
Вернутся ль обратно не зная.

Много погибло отважных солдат –
Все они в памяти нашей.
Пусть пушки Победы громко палят,
А мы им "спасибо" скажем.
Иван Зародов

ТИХВИНУ-ВОИНУ

Любуюсь я Тихвином ныне
красивым таким, молодым,
Словно не он в сорок первом
городам был фронтовым.
На стенах седых монастырских
зарница Победы взошла –
Россия отсюда фашистов
с боями назад погнала.
Знаю давно, в нем немало
живёт ветеранов войны,
Тех, что дошли до Берлина,
до первой победной весны.
Я сердцем их всех понимаю –
в кругу поредевшем друзей
В день победы они вспоминают
события огненных дней.
Молодость их не стареет,
к внукам теперь перешла,
Что наследием дедов владеют,
их ратные множат дела.
И город в спецовке рабочей
в солдатском строю как всегда,
Чтобы не было больше на свете
проклятой войны никогда!


Татьяна Игнатьева

* * *

Здесь по северной стылой дороге
Только морось и мгла круглый год.
Вязнут елей промокшие ноги
В окоемах безбрежных болот.
Гарнизон был поставлен на сгибе
Говорливой коварной реки,
И незваным врагам на погибель,
И суровым годам вопреки.
На гербе золотая корона
По червленому полю щита.
И плывут бесконечные звоны,
Как по речке Вселенной лета.
Позабытый казалось бы всеми
В хороводе дымящих болот.
Здесь неспешной походкою время
Вдоль стены монастырской бредет.
Как слезинка печальный и тихий
У России на впалой щеке
Вечным стражем мой маленький Тихвин
С Чудотворной иконой в руке.



Григорий Кириллов

РОДНОЙ ГОРОДОК

Шли века и годы мчались мимо
Кто нам точно скажет возраст твой?
Тихвин, Тихвин, городок родимый,
Ты нам дорог славой трудовой.
В старину в осаде был опасной,
Враг стоял у Тихвинки-реки.
Тихвин, Тихвин, городок прекрасный
Отогнал заморские полки.
Жил здесь Римский-Корсаков. Доныне
Дом его у Тихвинки стоит.
Тихвин помнит о великом сыне,
Дом у речки бережно хранит.
В сорок первом, в тяжкую годину
Дал врагу ты памятный урок.
Тихвин, Тихвин, городок старинный,
Милый сердцу русский городок.
Шли века и годы без возврата,
В них проложен путь твой вековой.
Тихвин, Тихвин, городок богатый
Славой боевой и трудовой!



Николай Кириллов

ГЕРОЮ

Он спит на площади Свободы,
Однофамилец мой, герой
Незабываемые годы,
Где сорок первый, огневой

Узнал в ту зиму враг жестокий
Лихие русские штыки.
Шли с необъятного востока
На Тихвин новые полки.

На смену тем, кто пал в атаке,
Освобождая, люди, нас,
И кто погиб в горящем танке,
Весь расстреляв боезапас.

Он спит на площади Свободы –
Один из тех, кто город брал.
В полях ли минных он проходы
Однополчанам расчищал?

Или в атаку с автоматом
Бойцов увлек он за собой?
Но здесь для храброго солдата
Последний оказался бой.

Опять иду я к обелиску,
Снимая шапку наперед.
А память в сердце близко, близко
Невольно болью отдает.




Александр Козлович

***
Ровнякову Семену Григорьевичу (1916-1942)
посвящается

Бой разгорелся в русском селе.
Проклятый фашист тянет лапу к Москве.

Рвутся снаряды, вокруг черный дым.
Солдат не хотел умирать молодым.

Но снайпера пуля шутить не умела.
Умолк пулемет, лишь березка шумела...
Отправилась в Тихвин страшная весть.
А было солдату всего двадцать шесть.

Он песню свою не допел до конца.
А маленький сын не дождался отца.

Сын смотрит на фото в дни счастья и бед.
Откуда я знаю? Ведь это мой дед.



Владимир Конюхов

СЛЕДЫ ВОЙНЫ

Прошло уже немало лет,
а от войны всё виден след.
В лесу траншеи и окопы
пересекли дороги, тропы.
Напоминают они раны
войны далекой ветеранов.
На них дороги не растут,
пропитано все кровью тут.
Здесь шли жестокие бои,
чужие гибли и свои.
Коварный враг был побежден
и Тихвин наш освобожден.
Давно войны затихли грозы.
Не высохли вот только слезы
всю жизнь скорбящих матерей
за сыновей и дочерей,
сражавшихся за честь страны
и не вернувшихся с войны.
Вдали от города и близко
стоят поныне обелиски
на памятных могилах братских,
детей погибших ленинградских,
танк, самолет на пьедестале –
знак подвиги и знак печали.


СЛАВА ТИХВИНУ

Наш город труженик и воин
наград и славы удостоен.
С основания не раз
наш край от недругов он спас.
Кто к нам хотел с мечом придти
твердо стоял на их пути.
В сраженьях добывать победы
пример нам прадеды и деды.
Мы их традиций не забыли
и захватчиков громили.
В тот сорок первый год, когда
пылали села, города
до горизонтовых границ
заревом вместо зарниц,
враги пощады к нам не знали,
дождем свинцовым поливали.
Сквозь грохот взрывов бомб, снарядов
шли в бой защитников отряды.
За что сражались они знали –
свою Отчизну оберегали,
чтобы ее топтать не мог
фашистский кованый сапог.
Горели улицы и танки,
дымились вражьих войск останки,
сраженных дорогой ценой,
но меры не было иной.
Пролито здесь немало крови,
слез матерей, детей и вдовьих.
Нелегкая была победа,
но враг такой разгром изведал,
чтоб к нам в грядущие года
забыл дорогу навсегда.
Храня достойно честь державы,
раскинувшись среди дубравы,
город наш теперь по праву
стал Городом воинской славы.



Владислав Курочкин

ЗВАНИЕ – ВОИН
Марш
(Музыка автора)

На плечах лютой неразберихи
Враг ворвался средь осени в Тихвин,
Сквозь непрочность преград
Шел, стремленьем горя,
Чтоб задушить Ленинград.

Но Тихвин, как встарь,
Нанес свой удар.
Он спесь немцу сбил,
Преславну доблесть явил.

И вновь вкус победы
Наш город изведал,
Откликнулся снова
На грозный набат,
Страну защитил он,
Ведь здесь крепнул силой
Окрепнувший духом
Российский солдат!

Закружились военные вихри
Кровью алою в битве за Тихвин,
Вёл полки на врагов
Генерал Мерецков
За Русь, за землю отцов.

«Горим, но свой дом
Врагу не сдаём!»
Герои-сыны,
За Тихвин бились они...

Исполнены веры,
Шли в бой гренадёры,
Шли в бой партизаны
Во имя живых...
У всех воевавших
Есть звание «Воин»,
Так будем достойны
Мы подвига их!



НА УЛИЦЕ ЮНЫХ РАЗВЕДЧИКОВ
(Музыка автора)
Посвящается
Павлу Васильевичу Светлову

О чем молчал тот партизан-разведчик,
Шагая в ночь, в тревогу и огонь,
Сквозь лес, что был пожарами отсвечен,
В родимый Тихвин, занятый врагом.

А думал он, не огорчаясь слишком,
Что не познал любви девичьей власть,
Вчерашний школьник, озорной парнишка,
Он побыстрей на фронт мечтал попасть.

Но получил пацан приказ серьёзный
Сходить, узнать, а что затеял враг?
Держал свой фронт, невидимый, но грозный,
За Тихвин наш, за город Ленинград!

Он не забыл, лихой разведчик юный,
И вражий плен, и дерзкий свой побег,
Часов войны тяжелый стук чугунный
И в горький час, и в славный час побед.

Те дни опять в душе его вернулись,
И ветеран, седая голова,
Пришел опять побыть на той из улиц,
Что город-воин в честь его назвал.



ТИХВИНСКАЯ ЭЛЕГИЯ
(Музыка автора)

Кровь и пот сорок первого года,
Гнев и голод, надежда и страх
Бой за Тихвин в окрестных лесах,
Бой на улицах древнего города

Вехтуй, Кайвакса, Липная Горка,
Блиндажи на Фишевой Горе
Кто сражался, кто драпал скорей,
Крест неся свой да горюшко горькое

Погорелец, Пещёрка, Астрача,
Черенцово и Пашский кордон
Милосердие, воинский долг,
Да к России любовь нерастраченная.



Виктор Кухтин

ОБЕЛИСКИ

Это было в военном
Сорок первом году.
Прокричал оглашено
Репродуктор беду.

На страну наступая,
Враг науке не внял,
От бомбежки пылая,
Древний Тихвин стоял.

Но ослаблены были
Силы наших бригад,
И тогда отступили
И оставили град.

Только свастика злая
Не могла править бал.
Всё и вся сокрушая,
Мерецков наступал.

Раскалялись закаты
В опаленном краю.
И хрипели солдаты,
Умирая в бою.
Не умели иначе
В час лихой для страны,
Над рекой у Астрачи
Спят России сыны.

Там кипела долина,
Клокотала война,
И дошла до Берлина
Той победы волна.

Память битвы горячей
Поколения хранят.
У деревни Астрача
Обелиски стоят.

Здесь цветы! А весною
Напевают дрозды,
И горит над землёю
Свет далекой звезды.



Федор Левской

СУРОВАЯ ЮНОСТЬ
Посвящается бывшим бойцам
истребительного батальона г. Тихвина

Я вспоминаю сверстников-бойцов,
Кто в грозовую пору, тридцать лет назад
В сраженье шел совсем еще юнцом
За Тихвин свой родной, за Ленинград.

Здесь, в Тихвине, росли мы, детвора:
Учёба в школе, пионерские походы...
А комсомольской зрелости пора
Пришла для нас в казарме химзавода.

Мы стали все, когда пришла беда,
Бойцами истребительного батальона.
Ходили патрулями в слякоть, холода,
С осенним ветром, оголявшим кроны.

В машинах мчались мы к местечку Зеленец,
Парашютистов вражеских искали по лесам.
А в ночь, под бомбами, измученный боец,
Детей спасая, погибал и сам.

Стояли у опасных складов много раз,
Когда на город сыпались фугасы.
Землянки строили для партизанских баз,
В глухих лесах готовили запасы.

Морщин прибавилось у наших матерей.
Они нас терпеливо ждали,
Хоть знала каждая, что тысячи смертей
В те дни суровые нас окружали.

...Стоим на колокольне монастырской
Мы со станковым пулеметом на посту.
И, как завидим самолет фашистский,
Упрямо бьем по черному кресту.

И видно хорошо нам с этой вышки
На Боровинке зарево пожара,
И рвущихся снарядов вспышки,
И слышны бомб тяжелые удары...

Сковало Тихвинку осенним тонким льдом,
А берега снежком запорошило.
Мы землю мёрзлую лопатой бьем,
Чтобы она от смерти нас укрыла.

Там мы держались у совхозных складов,
Огнем встречая лютого врага.
Разрывы вражеских осколочных снарядов
Перепахали эти берега...

На левом фланге завязался бой,
Наш батальон отчаянно дерётся,
Слились гранат разрывы со стрельбой.
Упорно враг к вокзалу рвётся.

За танками – фашистские солдаты.
Боеприпасам же у нас конец...
Вот брошена под танк последняя граната,
И падает израненный боец.

Мы отошли тогда: нам не хватило сил.
Враг ликовал, но просчитался он.
Пришла пора – в лесах его громил
Ударный третий гренадерский батальон.

Пришли под Тихвин новые полки.
Фашист изведал шкурою поганой,
Что значит наши русские штыки,
Как мы умеем бить гостей незваных!

...


Где шли сраженья тридцать лет назад,
Там «Центролит» теперь страной построен.
Монументален тихвинский гигант
Как вечный памятник бойцам-героям.
Из тысяч тех, кто шел за Тихвин в бой,
Спят сотни вечным сном в могилах близких –
На площади Свободы под Звездой,
На братском кладбище под обелиском.

Чтут свято тихвинцы их имена.
Забудет разве наш рабочий город
Героя-коммуниста Кузьмина,
Который в битву вел отважных гренадёров?

Нюрговский Костя. Николай Шумилов.
Они – из славных тихвинских ребят.
Какою надо обладать моральной силой,
Чтоб смертью собственной спасти отряд!

И ветеранам честь – отцам и дедам,
Через горнило битвы кто прошел
И отмечает тридцать лет победы
Как праздник свой, священный и большой.

Но есть страниц немало нераскрытых.
Иди же в поиск, юный следопыт,
Пускай ничто не будет позабыто,
Пускай никто не будет позабыт!



Валентин Люборацкий

ТИХВИН

Помню – в сорок пятом из вагона вышел,
Вышел на развилку тихвинских дорог.
Сломаны заборы. Старенькие крыши.
Деревянный город поседел, продрог.
Вражьих бомб давно засыпаны воронки,
Яростных боёв давно развеян дым.
Древний город силы набирал в сторонке,
Чтобы вновь себя увидеть молодым.
Ныне на просторе у речного плёса,
Где кузнец ковал булатные ножи
В блоках дом за домом едут на колесах,
Вскидывают смело к небу этажи.
Дарит осенью парк Захаровский кленовый
И второго ждут рожденья купола.
В древний Тихвин-град вольется Тихвин новый,
Хватит им делиться пополам!
Дважды видел Тихвин иноземцев силы.
Но жестоко били вражескую рать
Под его стенами воины России.
Здесь они прошли науку побеждать!



Анатолий Молчанов

ТИХВИН, 14 ОКТЯБРЯ 1941 ГОДА

Они были уже далеко от блокады –
Вывозимые в тыл ленинградские дети.
Где-то там, позади артобстрелов раскаты,
Вой сирен, стук зениток в прожекторном свете,

Надоевшие бомбоубежищ подвалы,
Затемнённых домов неживые громады,
Шёпот мам на тревожном перроне вокзала:
"Будет всё хорошо, и бояться не надо!..."
А потом путь по Ладоге, штормом объятой,
Волны, словно таран, били в баржи с разгона.
Наконец, твёрдый берег – уже за блокадой!
И опять пересадка, и снова в вагоны.

Они были уже далеко от блокады,
Всё спокойней дышалось спасаемым детям,
И стучали колёса: "Бояться не надо!
Бояться не надо! Мы едем! Мы едем!"

Поезд встал, отдуваясь, на станции Тихвин.
Паровоз отцепился, поехал пить воду.
Всё вокруг, как во сне, было мирным и тихим...
Только вдруг крик протяжный за окнами: "Воздух!"

"Что случилось?" – "Налет. Выходите быстрее!.." –
"Как налёт? Но ведь мы же далёко от фронта..." –
"Выводите детей из вагонов скорее!.."
А фашист уже груз сыпанул с разворота.

И опять свист и вой души детские рвали,
Словно дома, в кошмарной тревог круговерти.
Но сейчас дети были не в прочном подвале,
А совсем беззащитны, открыты для смерти.

Взрывы встали стеной в стороне, за домами.
Радость робко прорвалась сквозь страх: "Мимо! Мимо!"
И душа вновь припала к надежде, как к маме –
Ведь она где-то рядом, неслышно, незримо...

А над станцией снова свистит, воет, давит,
Бомбы к детям всё ближе, не зная пощады.
Они рвутся уже прямо в детском составе.
"Мама!.. Ты говорила: бояться не надо!.."

Есть на тихвинском кладбище, старом, зелёном,
Место памяти павших героев сражений.
Здесь в дни воинской славы склоняются знамёна,
Рвёт минуту молчанья салют оружейный.

А в другой стороне в скромной братской могиле
Спят погибшие здесь ленинградские дети.
И цветы говорят, что о них не забыли,
Что мы плачем о них даже в новом столетье.

Помолчим возле них, стиснув зубы упрямо,
Перечтём вновь и вновь скорбный текст обелиска,
И почудятся вдруг голоса: "Мама! Мама!
Приезжай, забери нас отсюда! Мы близко!.."



Ульяна Монахова

14 ОКТЯБРЯ

Всё горело вокруг, и взрывались снаряды,
Рельс обломки метались, и тлела земля,
И вагоны слетались в неровные гряды,
Под собою солдат и детей хороня.

И вокзал превращался в кровавое знамя,
Пахло болью и страхом, нет аду конца.
Прямо к небу взмывалось, чернеюще, пламя,
И плясало в глазах молодого бойца.

Он лежал в стороне, он боялся дышать,
И калёная рельса как будто кровать.

Но периной укрыла сырая земля.
Умирать молодым – так же нельзя!

Сколько их полегло, молодых удальцов,
Героев, не выросших в настоящих бойцов...
И. Муравьев

ТИХВИН

Тихвин сожжённый, одни пустыри,
И не поют петухи до зари.
Смотрят окна пустыми глазницами,
Дым не из труб, с пепелищ струится.
В руинах лежит белостенный вокзал.
Женщины бродят с горем в глазах.
Бои откатились уже на запад,
Но в городе – горький пожарищ запах.

На улицах пусто, на улицах тихо.
Стынет разбитый фашистами Тихвин.
Разграблен, загажен – живого нет места! –
Домик создателя «Царской невесты».
Воронки, обломки на каждом шагу,
Брошенных мин штабеля на снегу
Трудно об этом сейчас вспоминать,
Сердце заходится болью опять.

По Ладоге, скованной льдинами, в тумане
«Дорогою жизни» шли караваны.
Машины, крытые ветром и холодом,
Везли ленинградцев, измученных голодом,
И такое стояло у них в глазах,
Что словами никак передать нельзя!
Поезда уходили в тыл на восток,
Паровозный за лесом таял дымок.

Тянулись блокадные дни Ленинграда.
На фронт прибывали морские бригады,
Разгружались до света одна за другой,
Двигались в лес без следа за собой.
Когда же снова бои завязались,
Морская пехота себя показала.
Боем смертным били фашистов
Стрелки, танкисты, артиллеристы.

Под тридцать мороз. Фронтовое затишье.
На передовую снайперы вышли,
До рези в глазах за врагами следили,
Пулями метко фашистов разили.
Ночами ходили разведчики в поиск,
В глубоком снегу утопая по пояс.
Пушки молчали покрытые инеем,
Ночи стояли долгие, синие.

Централку бы взять да рюкзак на плечи
И с ними умчаться в синеющий вечер,
В лес, на болото, чтоб там на заре
Парочку сонных сбить глухарей
Пряталось солнце за хмурыми тучами,
Озёра лесные застыли за кручами.
Ждали солдаты: снова придет
Приказ боевой со словом «Вперед!».
Арсений Несмелов

ТИХВИН

Городок уездный, сытый, сонный,
С тихою рекой, с монастырём, –
Почему же с горечью бездонной
Я сегодня думаю о нём.

Домики с крылечками, калитки,
Девушки с парнями в картузах.
Золотые облачные свитки,
Голубые тени на снегах,

Иль разбойный посвист ночи вьюжной,
Голос ветра шалый и лихой,
И чуть слышно загудит поддужный
Бубенец на улице глухой.

Домики подслеповато щурят
Узких окон жёлтые глаза,
И рыдает снеговая буря,
И пылает белая гроза.

Чьё лицо к стеклу сейчас прижато,
Кто глядит в отчаянный глазок?
А сугробы, точно медвежата,
Всё подкатываются под возок.

Или летом чары белой ночи.
Сонный садик, старое крыльцо.
Милой покоряющие очи
И уже покорное лицо.

Две зари сошлись на небе бледном,
Тает, тает призрачная тень.
И уж снова колоколом медным
Пробуждён новорождённый день.

В зеркале реки завороженной
Монастырь старинный отражён
Почему же, городок мой сонный,
Я воспоминаньем уязвлён?

Потому что чудища из стали
Поползли по улицам не зря.
Потому что, ветхие, упали
Стены старого монастыря.

И осталось только пепелище.
И река из древнего русла
Зверем, поднятым из логовища
В Ладожское озеро ушла.

Тихвинская Божья Матерь горько
Плачет на развалинах одна.
Холодно. Безлюдно. Гаснет зорька,
И вокруг могильна тишина.



Галина Николичева

СОЛДАТСКАЯ ВДОВА

За тучу в хмурой вышине
Луна скользнула торопливо,
Тьма непроглядна, молчалива,
Но брезжит свет в одном окне.
День отработав, ночью шьёт
Вдова на старенькой машинке,
Лицо изрезали морщинки
От нескончаемых забот.

Спешит к утру дошить она
Из мужниной рубахи платье
Для непоседы – дочки Кати,
Часок бы выкроить для сна.

Не отогнать заботу прочь...
Во сне посапывают дети,
Отца их нет давно на свете,
Его не помнят сын и дочь.

С лихвой своё взяла война
Длинны неласковые ночи,
Тоскою острой сердце точат –
Куда ни ткнись – везде одна.

И с болью вспомнила вдова,
Как в исполком она ходила:
И похоронку приносила,
Просила выписать дрова.

– С войны прошло немало дней, –
Начальник криво усмехнулся,
«Казбеком» сладко затянулся,
– Давно пора забыть о ней.

Забыть, что так же в поздний час
Сама рубашки мужу шила?
Забыть, как первенца носила?
Забыть и цвет любимых глаз?

Забыть?.. От милых лоскутков
Ей душу горечью сковало:
Тревожный, слышит, гул вокзала
И нетерпение гудков.

Нет сил объятия разжать
Но есть на свете злая сила,
Что лучших, как траву, косила –
Не для неё ль – сынов рожать.

И всхлип раздался в тишине,
Слеза скатилась торопливо.
Ночь непроглядна, молчалива,
Но брезжит свет в одном окне


ПОСЛЕВОЕННЫЙ ЛЕТНИЙ САД
Старожилам Тихвина.

Ещё гремит война с экранов,
И не отстроено жильё,
И ноют фронтовые раны,
А молодость берет своё.
И слышно вечером из сада,
Нарушив тишину окрест,
Как за чугунною оградой
Играет духовой оркестр.
Там, у желтеющих акаций,
Что, лету радуясь, цветут,
В цветастых ситчиковых платьях
Девчонки приглашенья ждут.
И, подхватив свою подругу,
Кружится в вальсе лейтенант;
И "Беломор" пустив по кругу,
В сторонке юноши дымят.
И отдан пятачок досчатый
Весёлым летним вечерам,
Рабочим паренькам, девчатам,
Луне и звёздам, и ветрам.
Под ручку с дамой в крепдешине
В сугубо штатском пиджаке
Военной выправки мужчина,
Блестя часами на руке,
Гуляет вечером у сада...
Тут и девчушка лет шести –
В сад не пустили, вот досада,
Сказали: "Надо подрасти..."
И льются вальсы и фокстроты
В дома чрез окна не спросясь.
Услышав эти звуки, кто-то
Тоскует в юность возвратясь.
Звучит оркестр в ночной прохладе,
Врачует раны, боль утрат...
И молодёжь спешит к ограде
В послевоенный Летний сад.



Кирилл Никольский

1941-Й

Отступают войска после тяжких боёв.
Горем полнятся души – не видно краёв.
Фронт всё дальше от бывшей границы.

И тревожно грохочет в ушах барабан:
Остров сдан, Гомель сдан,
Выборг сдан, Киев сдан
Как же долго всё это продлится?!
Но победной трубой:
Враг разбит под Москвой!
Взят Ростов! Наконец!
Тихвин взят и Елец!

Это вестники общей победы




Василий Петров

ПЕСНЯ О ТИХВИНКЕ

Вновь просыпается город над речкою.
Вновь по асфальту колёса шуршат.
Тихвинцы, зорями ясными встречены,
В цехи, на стройки и в школы спешат.

Зори над городом,
Зори над речкою,
Зори повсюду в родимом краю.
Ты отражаешь их, милая Тихвинка,
Я о тебе эту песню пою.

Стены стоят над тобой монастырские,
Иссечены орудийным огнём.
Видела Тихвинка орды фашистские,
Видела их жесточайший разгром.

Орден на знамени
Города Тихвина.
Он завоёван в труде и в бою.
Имя взяла ты от города, Тихвинка,
Я о тебе эту песню пою.
Нежно и ласково нам улыбается
Тихая Тихвинка, речка-краса.
Над берегами крутыми вздымаются
Многоэтажных домов корпуса.

Ходят за речкою
Парни с девчатами,
Звуки гитары в сосновом лесу
Слушай внимательно, милая Тихвинка,
Песню свою в дар тебе я несу.



Елена Плотникова

ТИХВИН
(Музыка автора)

Высока предосенняя тишь,
Только колокол в небе звенит.
Древний город, я знаю, ты спишь
И во сне видишь прошлые дни.

Пред тобой, словно реки, текут
Шесть глубоких и бурных веков,
По течению жизни влекут
Отраженья друзей и врагов.

Крепкий город, в тебе не умрет
Эта память о тех, кто здесь жил.
Не всесилен забвения гнет!
Ты бессмертье себе заслужил

Вечной славой безжалостных битв
За спокойствие в милых краях
И отчаяньем тихих молитв
Об ушедших на смерть сыновьях.

Мудрый город! Спасибо, что ты
Миру даришь прекрасных творцов,
Что в потоке людской суеты
Ты своё не теряешь лицо.

И великое множество лет,
Став любовью твоей и судьбой,
Излучает немеркнущий свет
Богоматери лик над тобой!



Наталья Райская

ОБЕЛИСКИ

Над полем – чистым и безбрежным –
В глухой ночи гудят ветра.
И где-то вдалеке деревня
Спит сном глубоким до утра.
Там за околицей берёзы
Листвою по весне шумят.
И ясным днём сияют звёзды
У негасимого огня
И серый придорожный камень
Не просто путников приют:
Там Память – женщина седая
Оплачет грусть-печаль свою.
Гроза И небо в тучах – низко.
И не укрыться от дождя.
Но плащ-палатка обелиска
Над сном героев, как броня
Храня покой земли родимой,
Как эстафету мы несём
Священную любовь к России,
Связующую нить времён.
Не только в праздничные даты
Событий славных и побед:
Мы ваши должники, солдаты,
У всех, кто жив, кого уж нет
И наша память не безлична:
У каждого свой счёт к войне.
Мы помним имена и лица,
А не количество потерь.
На площадях ли, в поле чистом,
Везде – куда не кинешь взгляд:
Как часовые – обелиски –
У кромки Памяти стоят



Татьяна Реготова

ПАМЯТЬ

Заснеженный российский городок,
Неведомое миру захолустье.
Берлину чужд, от Гитлера далёк,
Но отчего к нему так немцы рвутся?

Он занят был без видимых преград,
Деревни рядом – огневые точки.
Мостил фашист дорогу в Ленинград,
Чтоб разметать дворцы его на кочки.

Суров приказ Московского Кремля –
Тот городок, что сдали, взять обратно!
И вздыбились окрестные поля,
И каждый метр земли был необъятным.

Неделя за неделей шли бои.
Бывало так – на двух солдат винтовка,
Бывало так – дыханье берегли,
Чтоб дать взорваться в наступленьи глотке.

Высоты брали – не щадили сил,
Залив своей, уже священной кровью.
И городок тот щедро отплатил
Могилам братским братскою любовью.

Поклон тебе, Фишовая Гора,
Слезу смахнем, но скорбь свою не скроем.
Мы каждый год с началом декабря
Цветы несём уснувшим здесь героям.


Всеволод Рождественский

НА ПУТИ

Когда над печкой плавает тепло
И под ногой вздыхают половицы,
Когда луна в морозное стекло
Красавицей в кокошнике глядится,

Когда, как шмель, жужжит веретено
И блещет снег у чёрного колодца, –
Мне кажется, что бывшее давно
Кошачьей лапкой в сердце мне скребется.

Зажжём свечу, поставим самовар!
Пускай, ворча то радостно, то тяжко,
Струит он свой неторопливый пар
Над голубою с ободочком чашкой.

Журчит родная тихвинская речь,
И стольких лет как будто не бывало.
Вот так же и тогда трещала печь,
И так же прялка вкрадчиво жужжала.

Здесь ночевать пришлось случайно мне,
Но словно сына встретила меня ты.
И у тебя есть кто-то на войне.
Мы все сегодня, бабушка, солдаты!

Ты мне расскажешь о своем меньшом,
Голубоглазом ладожском танкисте,
И мы немножко помолчим вдвоём
Над карточкой в сухих кленовых листьях.

А там и спать – ведь завтра вновь в поход.
Леса, леса, и низких туч рогожа...
Пускай тесней тебя к груди прижмёт,
Как я сейчас, – вернувшийся Серёжа!

Валерий Рубушков

ЯСТРЕБОК
Старшему лейтенанту Николаю Устименко,
самолёт которого был сбит 5 ноября 1941 года
в районе озера ЛебяжьеТихвинского района.

Самолёт похоронен в болоте –
В сорок первом сбили враги.
И молоденький летчик сидит в самолёте,
Положены руки на рычаги.
Потемневшее тело осталось нетленным,
Как новёхонький в кобуре пистолет.
Пулемётная лента сбегает к коленям,
А с тех пор уже бездна минула лет.
Там на кочках – талая журавина,
Обгорелая ель, словно чёрный крест.
Ровно в полночь гудеть начинает машина,
И её слышно верст за десять окрест.
Объясняет учитель: болотные газы выходят,
Из глубин вырываются на простор...
А мне верится: лётчик машину заводит,
И гудит, надрываясь, мотор.



Фёдор Сенин

ГДЕ КРАЙ МОЙ ЦВЕТЕТ

Раскинул декабрь свои белые крылья.
Но город наш помнит его и другим:
Средь дымных развалин суровою былью
Он в зареве ярком под небом ночным.
Я знаю: в веках пламенеть будет дата
Победы той первой у тихвинских стен,
Где воля, бесстрашье и доблесть солдата
Ковались в сраженьях на каждой версте.
Навек в нашу память вошли эти версты,
Через снега, топь болот, плывуны
Кто думал, что станет тогда перекрёстком
Наш маленький город великой войны?
Казалось, всегда обходили нас беды.
В труде созиданья наш край расцветал.
Ведь с давних времён, от изгнания шведов
Он дыма нашествий врага не знавал
Ложится снежок на деревья, на кровли.
Прошу тебя, память, не стой в стороне.
Противник за Тихвином был остановлен,
Начало конца он почуял в войне.
Но помнится нам, как, сжимая винтовки,
Мы шли на восток, оставляя свой кров,
Как крут поворот был у нас в обстановке,
Когда к нам пришел командарм Мерецков.
Умом полководца, военною властью
Он многое сделал для нас, для страны.
Здесь в считанный час отходящие части
Им были в единый кулак сплочены.
На марше, в окопах, на линии связи
Он был, он в солдатские нужды вникал.
На фронте повсюду мелькал его «газик» –
В землянке сидеть не любил генерал.
Пылила снегами зима под Астрачей,
Морозы трещали – порой тридцать пять.
И знать, хорошо получил тут захватчик,
Коль вынужден был оборону занять.
На нашей земле, где росли мы и жили,
Враги укреплялись средь дзотов и рвов.
А к нам между тем по лесам подходили
На помощь колонны сибирских полков.
И миг наступил тот. Прорвав оборону,
Свой город отбили мы в штурме ночном.
Бежали на запад потомки тевтонов,
Как некогда предки их там, на Чудском.
И знает весь мир, что не ради награды
Ты мёрз на снегу и в атаки ходил.
В ответе большом за судьбу Ленинграда
Ты, воин советский, пред Родиной был.
Встают перед нами герои сражений
И память сквозь годы ведёт нас назад.
Ращупкин и Зайцев в кольце окруженья
На танке горящем фашистов громят.
Вскипает под Кайваксой бой напряжённый
И пункт атакуется с флангов и в лоб
И падает, вражеской пулей сражённый,
Отважный танкист лейтенант Пятикоп.
А зори в полнеба горят над простором,
Где край мой цветёт, где поля широки,
Где спят твои, Тихвин, бойцы-гренадёры,
Друзья дней суровых – мои земляки!



Ирина и Николай Сугай

ПАМЯТИ МИХАИЛА ПЯТИКОПА

Стою я у могилы Пятикопа
И время отступает предо мной
Земля в воронках
И бойцы в окопах,
Ведут танкисты свой последний бой.

Ноябрь, сорок первый год
В деревне Кайвакса кровавый бой идёт.
Одиннадцать танков Т-34
В бою беспощадном фашистов громили.
Фашисты цеплялись за каждый окоп.
Их яростно бил Михаил Пятикоп.

Четыре часа этот бой продолжался,
Здесь каждый танкист по-геройски сражался.

Из танка горящего выбраться смог
Лихой командир – Михаил Пятикоп.
Он бился с врагом в рукопашном бою
За нашу страну, за Отчизну свою.

Но в битве были силы не равны.
Он прожил только 33 весны,
Родился на Полтавщине, в селе,
Погиб за Родину на Тихвинской земле,

..
Давно прошла ужасная война
И дым рассеялся в деревне после боя.
В народной памяти остались имена
Мы будем помнить всех Г Е Р О Е В!


КТО ПОМНИТ?
(о братской могиле в д. Зиновья Гора)

Кто помнит тех простых солдат,
Что много лет в земле лежат,
Кто погибал в смертельной мгле
Во имя жизни на земле?

Лежат сержант и рядовой,
Кто принял свой последний бой,
Кто грудью Тихвин защищал,
От ран и боли умирал.

Лежат герои той войны,
Чтоб больше не было беды,
Кто молодую жизнь отдал,
Чтоб их народ не забывал.

Лежит молоденький солдат,
В смертельный час он вспоминал о маме
Ну, а сейчас, спустя немало лет,
Могила та покрылась лопухами!

Давно прошли те грозные года,
Зарубцевались боевые раны,
Кто помнит тех героев, тех солдат?
Увы! Сегодня только ветераны!

В дни скорбных дат
и славных тех побед,
Пока ещё остались силы,
Вновь ветераны обязательно придут
И принесут цветы на братские могилы!



Вольт Суслов

ПЕСНЯ О ТИХВИНЕ
(Музыка Якова Дубравина)

Высоко над Успенским собором
Распахнулась небес синева,
Далеко про любимый наш город
Разлетелась в народе молва.
Мол, живёт город Тихвин на свете,
Дедов-прадедов славу хранит.
Он улыбкой приветливой светел
И упорным трудом знаменит.

Припев:
Огромен шар земной, но всё же
Мы скажем все до одного:
Родного Тихвина дороже
Нет в целом мире ничего!

Помнят стены его крепостные,
Что всегда в глухомани лесной
Был он сыном великой России –
Город Тихвин, наш город родной.
Дорога была сыну свобода
И родная земля дорога:
В декабре сорок первого года
Самым первым он выгнал врага.

Припев.

Дремлет ива над старым каналом,
Новый день запускает станок.
Тихвин сделает! Дело за малым:
Дайте время ему, дайте срок.
А невзгоды придут – одолеем,
Как бывало во все времена.
Мы ведь тихвинцы – значит, сумеем!
Ты поверь нам, родная страна!

Припев.



Александр Фролов


И ПРЕКЛОНЯЮСЬ И УЧУСЬ
Посвящается П.И. Топорову.

I

Улетают годы,
Отмеряя версты.
Седина всё гуще
На закате лет.
В суматохе будней
В памяти не стерты
Слёзы расставаний,
Радости побед.

Две войны – не шутка.
Две войны, да кряду
Посолил покруче
И хлебал солдат.
Год считался за три,
Жизнь шла за награду,
А ценилась жизнь тогда
Выше всех наград.

Призыв довоенный –
Сколько вам досталось,
Сколько лиха горького
Было впереди!
Смерть бродила рядом
И рукой касалась,
И звала треклятая:
„Стой, не уходи!”.

Призыв довоенный,
Сколько вас осталось,
Скольким довелось из вас
Мать свою обнять?
Кровоточат раны,
Но седая старость
Учит мир любить нас,
Учит защищать.

II

Мой герой, поверьте,
Воин честный, скромный,
Путь солдатский начал
Свой в тридцать восьмом.
Не гадал, не ведал,

Что таким огромным
Будет путь до дома –
С кровью и огнём.

Мирной службы – толика,
Год всего и стало.
Уж паук фашистский
Лапы расправлял.
Уж военной хроникой
Память обрастала.
В эти дни танкист мой
Первый бой встречал.

Финская – крестила,
Утвердив присягу.
И неслись танкисты
Лавою стальной.
Он, штурмуя Выборг,
Проявил отвагу.
Знал солдат, что Родина
За его спиной.

Верили, не верили
В дни счастливо мирные
По земле шёл грозный
Сорок первый год.
Вся в крови Европа –
Сбросить гнёт бессильная,
Реками обильными
Горе пьёт народ.

Разорвался бомбами
Мир над нашей Родиной.
Поползла фашистская
Нечисть на страну.
На земле латвийской
Под местечком Прекули
Мой герой вторую
Разменял войну.

За других не прятался,
Есть тому заметочки.
Острыми осколками
Был не раз прошит.
Было там по-всякому
Ждал из дома весточки,
Бил орду немецкую,
Да и сам был бит.

Были дни суровые
С болью и утратами.
Тихвин, окружение
Воевал солдат.
Выходил с потерями,
Шел не за наградами.
Закрывал собою
Город Ленинград.

Тяжело контуженный
Бил врагов, как водится.
И в свою победу
Верил горячо.
Кровью где умоется,
Где полой укроется
Опиралась Родина
На его плечо.

III

Дни печали кончились –
Наступленье началось.
Первый Белорусский –
Легендарный фронт.
И бежала нечисть,
Огрызалась, скалилась
И под русской силушкой
Зашатался сброд.

Было три ранения,
Койки госпитальные.
Жажда была сильная
Жить и победить.

Долюшка солдатская –
Судьба многострадальная
Раны зарубцуются –
И по новой бить.

Бить, громить проклятого,
Бить, не знать усталости,
Бить за слёзы женские,
Чтоб летела пыль.
Выметая начисто,
Чтобы самой малости
Не осталось гадости,
Чтоб исчезла гниль.

На войне знакомился
Воин с географией,
Через землю польскую
Шёл он на Берлин.
Память благодарная,
Старой фотографией
Высвети пути те
Из своих глубин.

Пять медалей Родины,
Звёздочки две красные
Светятся торжественно
На его груди.
Верит старый воин –
Нет трудов напрасных.
Кончен подвиг ратный,
Мирный впереди.
Леонид Хаустов

ПЕСНЯ О ТИХВИНЕ
(Музыка Д. А. Толстого)

Эти годы память не затмили
О поре сражений огневой.
Мы с тобой фашистов разгромили
И освободили город свой.

Припев:
Победивший в грозном вихре
Тридцать лет тому назад,
Расцветай, наш город Тихвин,
Ленинграду друг и брат.

Ныне слышат города и сёла,
Словно песню, новостройки гром.
То гигант индустрии тяжёлой
Мы возводим в городе своём.

Припев.

Город наш, ты краше стал, чем прежде.
Нам сегодня озаряешь ты
Нашей жизни лучшие надежды,
Наши сокровенные мечты.

Припев.

Город в высь уходит этажами.
Самой мирной славы побратим.
И не зря гордятся горожане
Светлооким городом своим.

Припев.
Николай Хмелев
бывший боец 46-го полка 46-й танковой дивизии

46-Я ТАНКОВАЯ
(Песня)

Ты рождена в огне борьбы суровой,
В тот час, когда фашистская орда
Былых времён позорные оковы
На нашу Родину одеть несла.

Припев:
Бригада грозная, в боях рождённая,
За город Ленина, гвардейская, вперёд!
За нашу Родину, Краснознамённая!
Родная партия к победе нас ведёт.

И трудный марш из Кубинки на Север,
Под Третью Свирь, чтоб встретиться с врагом,
Был совершён в течение недели,
И танки встретили врага огнём.

Припев.

Мы помним дни морозные былые
За Тихвин в бой шли Родины сыны.
И шаг за шагом русские, родные
Деревни, села были спасены.

Припев.

Мы помним, как Кузьмин, Ращупкин, Зайцев
Из танков, сплошь охваченных огнём,
По рации друзьям передавали:
«Горим, но по врагу огонь ведём!»

Припев.
Яков Чапичев

Расчет батареи мужественного бойца Великой Отечественной войны Г. Можарова, умело и отважно ведя бой, уничтожил роту наседавшего противника.

Бьют враги из автоматов, 
Смертью угрожают.
С трёх сторон фашисты-гады
Лезут, напирают.

Против горсточки расчёта
Наступает рота,
Злобно лают пулемёты
Вражеской пехоты.

Командир-герой Можаров
Снайперски стреляет,
Огнемёные удары
Фрицев поражают.

В снежной вьюге живоглоты
Скоро присмирели:
Разгромила вражью роту
Наша батарея.

Так вот, братцы, под Ростовом
Фрицев мы громили,
Тихвин так в бою суровом
У бандюг отбили.

Сила наша и отвага –
В боевом походе,
В нашей воинской присяге,
В партии, в народе.
Анатолий Чертенков

ТИХВИН, 9 ДЕКАБРЯ

В час суровый за отчий дом
Не ходил я на силы тёмные.
Не писал под сплошным огнём
Окаянные похоронные.

По воронкам средь мёртвых тел
Не искал боевых товарищей.
И не видел через прицел
За околицей танк пылающий.

Я – другого календаря!
Не достались мне «зори тихие».
Но девятого декабря
Я всегда говорю о Тихвине.

II

Здесь, на месте былых боёв,
Повстречал я её высочество.
Здесь когда-то имя моё
Повзрослело и стало отчеством.

Отчего же душа болит?!
Неспокойно ей, тяжко, боязно.
Будто мчится она в Аид
Полуночным электропоездом.

А вокруг, да по всей Руси! –
Грязью чавкает бездорожие.
У кого бы узнать, спросить
И винюсь я
Матери Божией.
Павел Шубин

ВОЛХОВСКАЯ ЗАСТОЛЬНАЯ
(Музыка И. Любана)

Редко, друзья, нам встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было, и выпьем, как водится,
Как на Руси повелось!

Выпьем за тех, кто неделями долгими
В мёрзлых лежал блиндажах,
Бился на Ладоге, дрался на Волхове,
Не отступал ни на шаг!

Выпьем за тех, кто командовал ротами,
Кто умирал на снегу,
Кто в Ленинград пробирался болотами,
Горло ломая врагу!

Будут навеки в преданьях прославлены
Под пулемётной пургой
Наши штыки на высотах Синявина,
Наши полки подо Мгой!

Пусть вместе с нами семья ленинградская
Рядом сидит у стола.
Вспомним, как русская сила солдатская
Немцев за Тихвин гнала!

Выпьем и чокнемся кружками стоя мы,
Братство друзей боевых,
Выпьем за мужество павших героями,
Выпьем за встречу живых!




















Тираж 200 экз.

Печать:
ООО «Фабрика рекламы»
ИНН 4715024215
КПП 471501001
187553, Ленинградская область, г. Тихвин,
3-й м-н, д. 12, пом. 37
ОГРН 1104715001225 от 16.11.2010
 Реквием ленинградским детям / Анатолий Молчанов. – Санкт-Петербург, 2009.
 Стихотворение было опубликовано в газете «Трудовая слава» с цитатой из письма автора:
«Мне довелось участвовать в боях за Тихвин в ноябре-декабре 1941 года. Наша часть вела наступление со стороны Астрачи и совхоза "1Мая", а затем Фишевой Горы. В конце декабря мы, группа офицеров, принимали в Тихвине и отправляли дальше в тыл ленинградцев, вывезенных из блокированного города по "Дороге жизни". А в самом начале 1942 года принимали бригады морской пехоты, прибывшие на наш фронт.
Много позднее я написал большую поэму о событиях военных лет. Посылаю вам главу из этой поэмы».
 Это стихотворение было опубликовано в газете ОАО «Белгородэнерго» “Наша газета”, 1999 г., № 5. Оно посвящено ветерану войны и труда Топорову Павлу Ивановичу, рядом с которым автор двадцать лет назад начинал трудиться на Губкинской ТЭЦ: «Павел Иванович участник двух войн – Финской и Великой Отечественной. В 1947 году после демобилизации начал работать электромонтёром на энергопоезде. С 1953 по 1987 год трудился на Губкинской ТЭЦ старшим дежурным электромонтёром. Этот добрый, отзывчивый человек награжден десятью правительственными наградами, семь из которых за боевые заслуги».
 Стихотворение было опубликовано в красноармейской газете «В бой за Родину» 29 января 1942 г.













13PAGE 15


13PAGE 14415








P1050749 р

Приложенные файлы

  • doc 8688523
    Размер файла: 763 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий