история отечественной социологии Кравченко


ИСТОРИЯ СОЦИОЛОГИИ ТРУДА И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
1 ОБЩИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ В РОССИИ
Отечественная социология прошла в своем развитии четыре исторических этапа:
дореволюционный с 60-х гг. XIX в. до 1917 г.;
постреволюционный с 1917 по 1937 гг.;
послевоенный с 1957 по 1992 гг.;

· современный с 1992 по сегодняшний день. Россия принадлежит к шести великим социологи ческим державам, внесших наиболее весомый вклад в мировую социологию, а именно: Франция, Германия, Англия, США, Италия, Россия.
Развитие социологии в стране характеризуется следующими моментами: 1) в течение 100 лет российскую социологию создавали несоциологи, если брать в качестве критерия базовое образование; 2) институци-онализация отечественной социологии отстала от мирового уровня на 100 лет, если брать в качестве критерия время появления университетского социологического образования в США в 1882 г.; 3) Россия относится к странам с прерывной традицией социологического образования вместе с Германией и Италией; 4) на протяжении всех четырех исторических этапов (на первом в меньшей степени, а на трех других в большей) в нашей социологии доминировала философская ориентация, в рамках которой господствующие позиции занимал марксизм.
Хотя в России, как и в Германии, в механизме воспроизводства социологических знаний отсутствовала живая связь поколений по типу «учительученик», /В в ней сохранялась в значительной степени искусст-
венно логическая преемственность научного знания развития благодаря господству на всех (или почти всех) этапах методологических принципов одного-един-ственного направления принципов марксизма.
Первый этап развития отечественной социологии правильнее будет датировать 60-ми гг. XIX века и 1917 г. К концу первого этапа отечественная социология, до тех пор отстававшая в развитии научной социологии от ведущих европейских стран, почти сравнялась с ними, а в начале второго этапа, в 1917 1922 гг., пока из страны не выслали социологов и философов мирового уровня, практически догнала лидеров. В середине второго этапа, а именно в 19231932 гг. в области прикладной социологии и социальной инженерии, благодаря деятельности знаменитого ЦИТа А. Гастева, опередила все европейские страны и догнала США. На заключительной фазе второго этапа, т. е. с 1933 по 1936 гг., последовали политические репрессии, в результате которых почти вся научная элита страны, в том числе гуманитарная, была уничтожена. Следствием явился затяжной период полного замалчивания научной деятельности и ликвидации социологии в стране, продолжавшийся с 1937 по 1957 гг. В течение этих 20 лет в США появилось огромное количество теоретических и прикладных концепций, проведены тысячи эмпирических исследований, которые заложили тот научный фундамент, на котором по сей день покоится академи-иеская социология.
Период забвения социологии в СССР обернулся тем, что в конце 1950-х и начале 1960-х гг. отечественным ученым пришлось начинать практически с нуля. Во-первых, долгое время (с 1958 по 1968 г.) им пришлось отстаивать право на существование социологии как самостоятельной науки. Учреждение Института конкретных социальных исследований (ИКСИ) в 1968 г. явилось полумерой: начался отсчет процесса институ-циализации социологии, но не был признан ее самостоятельный научный статус. Примерно до середины 1980-х гг. социология откровенно либо замаскированно считалась составной частью исторического материализма, по отношению к которому она выступала в роли
эмпирического придатка. На собственную общесоциологическую теорию она посягать не смела, такой теорией признавались исторический материализм и научный коммунизм. Фактически это означало, что получаемые огромными усилиями результаты полевых исследований не могли быть интерпретированы и служить источником для осмысления того, какова социальная структура общества, по каким законам оно развивается и как его совершенствовать. Общие законы предписывались «сверху» партийной элитой, состоявшей из чиновных философов.
С конца 1980-х до начала 1990-х гг. продолжался период «разброда и шатаний», когда четко обозначились контуры научной революции и готовности жить по-новому, но не обозначились конкретные пути выхода из кризиса. В это время марксистская основа отечественной социологии окончательно исчерпала себя, а новой взяться было неоткуда. Началась всеобщая критика и отрицание марксизма, даже более огульная и разнузданная, чем это когда-либо было в западных странах. Поиск новой теоретической основы привел к механическому перенесению на отечественную почву всех и всяческих зарубежных теорий. В это время можно было встретить последователей позитивизма, экзистенциализма, интеракционизма, функционализма и прочих направлений, включая и новые теоретические течения на Западе. Без глубокого понимания и творческого осмысления исходных принципов они принимались на веру и* некритически усваивались молодым поколением социологов. Период веротерпимости и методологического плюрализма продолжается по сей день, хотя во второй половине 1990-х гг. появляются признаки возвратного движения к ценностям и нормам советского времени. Все громче сегодня отечественные социологи заявляют о том, что марксизм был выброшен слишком поспешно, что в нем еще кроется огромный творческий потенциал, который может стать основой нового этапа развития социологии в России. Одновременно с «марксистским ренессансом» наблюдается довольно заметное разочарование в идеологических ценностях и принципах, принесенных с Запада.
Теоретико-методологическое брожение в 1990-е гг. совпало со следующими процессами, затронувшими самые основы социологии:
резким сокращением государственного финансирования фундаментальных исследований, не только эмпирических, но и теоретических;
заполнением образовавшегося вакуума сиюминутными коммерческими исследованиями типа маркетинговых;
введением в стране всеобщего высшего социологического образования и подготовкой сотен тысяч студентов, имеющих представление о социологии;
старением кадров в фундаментальной науке и оттоком молодежи из академической социологии. Наложение этих процессов друг на друга дает
негативный эффект взаимопоглощения. Так, например, нефинансирование фундаментальной науки ведет к устареванию знаний и необходимости импорта чужих из-за рубежа. А расширение студенческой аудитории означает, что импортированные знания, а вместе с ними и западная система ценностей, станут вытеснять отечественные и формировать прозападный тип человека. Коммерциализация социологии и отток кадров приведет к разрыву в преемственности поколений, в результате чего с молодым поколением студентов будут общаться представители только того поколения, нормы и ценности которого им непонятны и для них неприемлемы.
Несмотря на подобные явления, отечественная социология во второй половине 1990-х гг., благодаря накопленному за годы советской власти огромному творческому потенциалу, смогла преодолеть кризис, встать на ноги и заявить о себе как ведущая отрасль обще-ствознания. Социология сегодня популярна и почитаема. Социологии обучаются тысячи молодых людей. Второе социологическое образование получают сотни бывших физиков, педагогов, географов и т. д. Социологи востребованы на рынке труда. Они трудятся консультантами в сфере бизнеса, государственном секторе, на радио и телевидении, в сфере государственного и муниципального управления. Наконец,

появившаяся недавно новая область «социальная работа» также расширяет сферу приложения социологических знаний.
Современная социология, после перенесенной ею тяжелой болезни, стала более гибкой и мобильной, более прагматичной и деловой. Она набирает силу и энергично берется за исследование российского общества. У нее появились новые роли, которых прежде никогда не было, а другие ее функции наполнились новым содержанием. Никогда раньше социолог не выступал в роли маркетолога, критика политического режима, имиджмейкера, бизнес-консультанта, социального работника.
Таковы в самых общих чертах особенности становления отечественной социологии на протяжении последних ста с лишним лет. Остановимся на главных моментах ее эволюции более подробно.
1 ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ЭТАП СОЦИОЛОГИИ ТРУДА
И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
О социологическом осмыслении общества и социального прогресса, основанном на конкретных фактах, а не только абстрактно-философских построениях, русские мыслители начали задумываться уже в середине XIX в., когда в Россию из Франции проникают идеи О. Конта.
Возникновение мысли о необходимости социологии как науки, опирающейся на изучение естественно-исторических законов, управляющих развитием общества, а не субъективных установок и проявлений коллективной психологии, стало значительным шагом вперед. Выяснилась простая вещь: социология и по стилю мышления, и по предмету, и по объекту исследования ближе к «абстрактным общественным наукам», то есть к истории, правоведению и экономике, «поскольку поставила своей задачей исследовать природу общества вообще, подобно тому, как эти теоретические дисциплины изучали государство, право, народное хозяйство тоже вообще... Таким образом, политика,
юриспруденция, политическая экономия как теоретические дисциплины ближе стояли к социологии по своим отвлеченным задачам, а историческая наука ближе по своему объекту»1.
Н.П. Павлов-Сильванский в книге «Феодализм в России», написанной в конце XIX в., так аргументирует, почему В. Соловьев свою теорию «строит социологически: он исходит из общих законов развития разных народов, изучает русское развитие сравнительно с западным, выясняя средства и условия развития», то есть географический и «интеллектуальный» факторы2. Далее он обсуждает «социологию Бокля» в связи с анализом эволюции социально-классовой и строевой структуры феодального общества, миграции больших масс людей, формированием зачатков городской структуры и всевозможных форм экономической зависимости оседлого населения, а в в заключении приходит к выводу о том, что «русская история вообще подчинена действию тех же всеобщих законов, как и история Запада»3.
Среди вкладчиков, особенно повлиявших на формирование «социологической теории русского исторического развития», Павлов-Сильванский выделяет также П.Н. Милюкова и В.О. Ключевского. Последнего он считает «старомодным» социологом, хотя и признается, что понимание Ключевским общественных отношений как политических и экономических сближает его с марксистской социологией4. С полным основанием социологами можно назвать и других представителей русской государственной школы, в частности Б.Н. Че-черина. И совершенно неважно, использовали они или нет для квалификации своих взглядов термин «социология» и формировались ли они под непосредственным влиянием О. Конта (хотя известно, насколько широко было знакомо с идеями французского социолога русское общество). Так, А. Лаппо-Данилевский,
1 Кареев Н.И. Основы русской социологии // Социол. исслед., 1985, № 3. С. 181.
2 Павлов-Сильванский Н.П. Феодализм в России. М., 1988. С. 12-13.
3 Там же. С. 20.
4 Там же. С. 640-641.
который известен нам как историк русской промышленности, профессионально и глубоко занимался также историей социологии. Перу этого неокантианца принадлежат «самые серьезные работы нового периода, не потерявшие информационного значения до сих пор»5.
К русским социологам относят Михаила Николаевича Туган-Барановского (1865 1919). В области философской мысли он прошел путь от Канта через позитивизм Конта к неокантианству6. В области истории русской промышленности и эволюции капитализма Туган-Барановский внес исключительный, может быть, до сих пор еще не оцененный, научный вклад. Несомненно к социологам надо причислить и А.А. Богданова, также занимавшегося историей промышленности и развитием капитализма, организацией труда и социальной активностью рабочего класса еще до революции 1917 г.
Не меньшие заслуги в разработке социологии труда имеет И.Г. Струмилин. Вряд ли кто станет возражать, что он является экономическим социологом в подлинном смысле слова. Его исследования экономи- ; ческой истории России и СССР имеют фундаментальное значение. К исследователям истории промышленного труда в России следует отнести В.В. Берви-Фле-ровского и К.А. Пажитнова. В их работах, имеющих одинаковое заглавие «Положение рабочего класса в России» и вышедших в свет соответственно в 1869 г. и в 1906 г., дается глубокий историко-социологичес-кий анализ социальных проблем труда. Сходная проблематика, но с акцентом на профессионально квалификационную структуру населения, раскрывается и в произведениях СИ. Солнцева. Среди исследователей, занимавшихся историко-социологическими и конкретно-социальными вопросами промышленности, надо назвать Е. Дементьева, В. Святловского, Г. Наумова, И. Поплавского, С. Прокошвича, П. Тимофеева и некоторых других.
5 Голосенко И.А. Человеческие судьбы идей Огюста Конта: трансформация позитивизма в русской социологии XIX XX вв. // Соци-ол. исслед., 1982, № 4. С. 150.
0 Философская энциклопедия. Т. 5. М., 1970. С. 262-263.
? Таким образом, отечественная традиция истори-
| ко-социологического изучения вопросов индустри-Цального труда имеет глубокие корни. Самым тесным Вобразом она связана с осмыслением истории русско-
·го общества, зарождением и созреванием обществен-Ино-экономических формаций, прежде всего феода-Илизма и капитализма, их влияние на характер и Co-удержание труда. Когда сторонники русской I государственной школы анализировали явления ; сквозь призму социально-классовой структуры общества и миграции населения, изменение образа жизни городского и сельского населения, они стояли на социологической точке зрения. Точно также историки русской промышленности (М. Тутан-Барановский, К. Пажитнов и др.) оставались на социологических позициях, когда они исследовали историю определенных предприятий и отраслей, промышленного предпринимательства и кредита, индустриальную революцию, технологию производства, развитие сельского хозяйства, денежного обращения, внешней и
·внутренней торговли, демографические сдвиги, формирование рынка рабочей силы, рост производительности труда, материальное положение населения, образ жизни людей и социальную структуру общества.
В середине XIX в. русские историки «относились скептически или отрицательно к социологии, как особой от истории науки», пишет Н.И. Кареев7. Историки просто не отличали социологию от того, что они сами изучали. Похожая ситуация наблюдалась 100 лет спустя, в середине XX в., когда социологии не давали статус самостоятельной науки уже не историки, а философы. Во времена Кареева историки ограничивались конкретными фактами и редко поднимались до общесоциологических обобщений. Сам Кареев, усвоивший понятие социологии как науки исторической, не сразу пришел к признанию того, что «между конкрет-
7 Экономическая история. Проблемы и исследования. М., 1987. С. 29.
ной историей и абстрактной социологией может существовать ряд переходных ступеней в порядке убывающей эмпиричности...»8. В промежуточное пространство Кареев включает «эмпирическую социологию» М. Вебера, которая, между прочим, соединяла в себе экономическую историю, культурологию, историческую социологию и социологию труда. Последняя опиралась на данные эмпирических исследований, проведенных М. Вебером на промышленных предприятиях. Поэтому у Н.И. Кареева были все основания называть социологию Вебера эмпирической.
И в других странах историки усматривали в социологии конкурента, способного заменить историческую науку9. Тесная связь истории и социологии в то время ни у кого не вызывала сомнений. Не менее тесная связь существовала между экономикой и социологией. «Именно социологический аспект помогал русским экономистам, возражает на замечание Кареева об отсутствии будто бы влияние социологии на экономистов А.И. Голосенко, сделать интересные теоретические разработки. Упомянем только некоторые: книгу С. Солнцева о классах, попытки Р. Орженецкого связать трактовку социальных (и экономических) явлений с ценностями, а Н. Первунина создать теорию «массивного» пьянства в связи с общей теорией потребностей»10.
Социология и экономика возникли и формировались в качестве экспликативных наук. Иными словами один и тот же предмет исследования народное хозяйство они изучали как совокупность фактических отношений, существующих в данном обществе. Поэтому социология не могла дать ничего нового экономистам. Задачи и методы социологии (тогда считавшейся новой и научной дисциплиной) и экономики (ее Кареев называет «старой политической экономией») «были в общем одни и те же, и вся разница заключалась в
8 Кареев Н.И. Основы русской социологии // Социол. исслед., 1985, № 3. С. 183. 'Там же. С. 182. 10 Там же.
том, что в политической экономии изучалась только одна, искусственно изолированная сторона общественного бытия, между тем как социология задалась всесторонним изучением общественных явлений в их взаимодействии» ]!.
Слабое влияние социологов на русских экономистов объясняется тем, что экономисты задолго до социологов пользовались статистикой, анкетными опросами, различного рода обследованиями на предприятиях. Даже в России, в стране, по замечанию многих специалистов тех лет, со слабо поставленной статистической базой, первый анкетный опрос фабрикантов и завод-^чиков был проведен комиссией о коммерции еще в 1760 г.12 Да и в теоретическом плане социологи мало чем могли удивить экономистов, которые нередко изучали народное хозяйство и развитие промышленности в тесной взаимосвязи экономических, социальных и исторических аспектов. Подобным синтезом русская научная мысль во многом обязана Марксу, учение которого прочно вошло в отечественную социологию в середине 90-х гг. XIX столетия. С этого момента, собственно говоря, начинается отсчет нового этапа в ее развитии13. Центр внимания отныне переносится из сферы субъективных переживаний людей на анализ объективных условий их существования, психологии противопоставляется экономика, идеализму материализм. Экономическое обоснование социологии, начавшееся, по мнению Кареева, еще с Чернышевского, окончательно укрепилось после проникновения в Россию марксизма. Одновременно марксизм послужил тем фундаментом, на котором произошло сближение, и установилась связь историков и социологов14.
Учение Маркса заставило русских социологов внимательнее отнестись к связи между социологией,
11 Кареев Н.И. Основы русской социологии // Социол. ис след., 1985, № 3. С. 182.
12 Любомиров П.Г. Очерки по истории русской промышленно сти. М., 1947. С. 22.
13 Кареев Н.И. Основы русской социологии // Социол. ис след., 1985, № 3. С. 181.
14 Там же. С. 181, 183.
историей и экономикой, т. е. теми научными дисциплинами, объединяющей платформой для которых было изучение общества и общественного труда. Однако не следует преувеличивать роль и значение Маркса для развития отечественной социологии труда. Методологической базой, и не менее успешной, мог служить позитивизм. Известно, что в англо-американской традиции особенно сильна ориентация на позитивистски-прагматическую методологию. Тем не менее именно здесь в XIX XX вв. появились десятки фундаментальных исследований по истории промышленного труда и экономике капитализма, где социологические аспекты были неразрывно связаны с экономическими и историческими. В «Теории природного класса» Т. Веблена эволюция экономических институтов анализировалась сквозь призму изменения привычек, обычаев и набора социальных ролей.
В конце XIX в. социологическая карта России напоминала пестрое одеяло, скроенное из самых разных, порой неожиданных теоретических направлений. (Как мы теперь знаем, похожая ситуация повторилась в конце XX в.)
Так, наряду с шелленгианской социологией (П. Чаадаев) существовали также неокантианство (А. Чупров, Б.П. Кистяковский, П.В. Новгородцев, С.Л. Франк), географическая школа (Л. Мечников), марксизм (В. Ленин, Г. Плеханов, М. Туган-Барановский, А. Богданов), психологическое направление (Е.В. де Роберти), позитивизм (ранний П. Сорокин, К. Тахтарев). В России получили развитие такие аналоги западноевропейских направлений и тематических областей, как теория социальных классов, моральная и социальная статистика, бюджеты времени и некоторые другие.
С небольшим отставанием в России воспроизводилось все то, что было к тому времени в европейской социологии: эмпирические открытия, теоретические идеи, идейные увлечения. Активно переводились учебная литература, научные монографии. Уже в 1904 г. в Москве выходит перевод первой монографии по экономической социологии Г. де Греефа «Социальная экономия» в русском изложении («La sociologie
economique»). К идеям де Греефа присоединяется М.М. Ковалевский, который сотрудничал с ним в Новом брюссельском университете. Он пишет: «...Хозяйственные явления, изучаемые политической экономией, получают надлежащее освещение только от социологии»15. Активно разрабатывал он в своей фундаментальной трехтомной работе «Экономический рост Европы до возникновения капиталистического хозяйства» идею об обусловленности экономического развития социальными факторами, главным образом ростом населения.
В начале века уже в учебных материалах встречается упоминание об экономической социологии, в учебнике социологии 1917 г. московского профессора В.М. Хвостова выделяется специальный раздел «Экономическая социология», куда он относит школу Маркса и Ле Пле. Наконец, далее историки отечественной социологии (в частности Н.И. Кареев) уже тогда говорили о наших «социолого-экономистах»16.
Питерский историк социологии Ю.В. Веселов обнаружил известные параллели в развитии экономической социологии в России и за рубежом17. Так, Дюрк-гейм и Ковалевский практически одинаково определяли главный фактор экономического развития рост физической и моральной плотности населения. Исследования дарообмена М. Мосса в некоторых аспектах предвосхищаются работой Н.И. Зибера «Очерки первобытной экономической культуры», вышедшей еще в 1883 г. Идеи немецкой исторической школы поддерживались и развивались А.И. Тюменевым и другими представителями экономистов-историков, а социальная теория хозяйства Р. Штаммлера перекликается с социальной теорией распределения М.И. Туган-Барановского и СИ. Солнцева. В 1913 г. выходит работа П.Б. Струве
15 Ковалевский М.М. Социология // Сочинения: В 2 т. Т. 1. СПб.: ".Алетейя, 1997. С. 127.
16 Кареев Н.И. Основы русской социологии. СПб.: Изд-во Ива на Лимбаха, 1996. С. 105-110.
" Веселов Ю.В. Экономическая социология в России: история и современность // Журнал социологии и социальной антропологии. 1999. Т. 11. № 2.
«Хозяйство и цена», первый раздел которой «Хозяйство и общество» сильно напоминает одноименный труд М. Вебера. Нельзя забывать также, указывает Ю.В. Ве-селов, что вопрос о соотношении экономического и социального был поставлен в историческом споре народников (В.П. Воронцова, Н.Ф. Даниельсона и др.) и марксистов (В.И. Ленина и др.) о судьбах капитализма в России: если первые выбирали социальное развитие вместо экономического, то марксисты настаивали на единстве экономического и социального.
Уникальным национальным явлением науки, не имеющим аналога на Западе, являлись, пожалуй, та- \ кие направления, как русская государственная школа, социологические теории анархизма (М.А. Бакунин) и народничества (П. Струве). Сюда же следует отнести и так называемую субъективную социологию (Н. Михайловский, Н. Кареев, С. Южаков). Правда, термин «субъективная социология», введенный в оборот В. Лениным, был очень размытым и отражал скорее политические, нежели научные реалии.
Впрочем, все идеи, попадавшие в Россию с Запада, тем или иным образом переиначивались, получали оригинальную форму, а иногда меняли и свое содержание. Таким способом переиначился на русской почве позитивизм. В Европе он выражал взгляды сытых буржуа, респектабельной интеллигенции, заинтересованной в постепенном, почти незаметном реформировании общества. В России в середине XIX в. позитивизм превратился чуть ли не в знамя революционной молодежи. Его взяли на вооружение тургеневские ба-заровы поколение воинственно настроенных университетских нигилистов.
Как бы особняком от теоретических и идейных споров стояли те социологи, которые, как тогда считалось, занимались серьезным делом. В качестве университетских профессоров, врачей, инспекторов и государственных чиновников они имели дело с промышленностью и сельским хозяйством, где не покладая рук проводили санитарные осмотры, статистические обследования и переписи, анкетирование рабочих и крестьян, купцов и промышленников, занимались составле-
нием научных и министерских отчетов, готовили проекты решения для правительства.
Они в основном и составили ядро того научного направления, которое сегодня мы именуем экономической социологией, а тогда называли «социальной экономией». Всех их можно разделить на три крупных направления:
земских статистиков;
исследователей аграрного сектора;
исследователей промышленности.
ЗЕМСКАЯ СТАТИСТИКА
Земская статистика, возникшая в начале 1870-х гг., прославилась крупномасштабными исследованиями вначале крестьянского и помещичьего хозяйства, а в. более позднее время промышленных заведений и городской недвижимости. Она возникла вовсе не из-за научных соображений, а в связи с острой потребностью русского правительства провести хозяйствен-. ную инвентаризацию аграрного сектора, собрать исчерпывающие материалы об объектах земского обложения с тем, чтобы потом усовершенствовать систему налогообложения населения. Еще 1 января 1864 г. император Александр II подписал Указ Правительствующему сенату о введении в 34 губерниях России земского самоуправления. Земства ведали народным образованием, здравоохранением (создали обширную сеть земских школ, больниц, фельдшерских пунктов, аптек), продовольственным и страховым делом, ветеринарией, статистикой, строительством дорог, содействовали развитию крестьянского хозяйства (агрономическая служба, склады сельскохозяйственных машин, посевного материала), кустарных промыслов, осуществляли экономические и благотворительные мероприятия. В числе экономических мероприятий важное место занимали статистические обследования сельского хозяйства.
В 1890-х гг. земская статистика получила широкое распространение по всей стране. К 1913 г. был собран материал по 305 уездам Российской империи; состав-
лены описи 4,5 млн. крестьянских дворов. К 1914 г. земства действовали в 43 губерниях.
Основная задача земской статистики заключалась в организации статистического изучения экономики частновладельческого, крестьянского и городского хозяйства, их доходности, тщательного учета земли как.'. объекта обложения и в получении других данных об экономическом положении населения.
В 1873 г. на уральских заводах начинается изуче-
· ние быта рабочих. Составителем «Программы сведений по горнозаводскому делу, необходимых для разре- ; шения вопроса об организации заводских вспомогательных касс по Уральским заводам» был профессор ; Н.П. Колюпанов. Документ содержал 10 разделов, ко- ; торые касались не только хозяйственных, но и соци- ' альных аспектов жизни трудящихся края. В 1873 г. \ начался периодический сбор сведений на Сысертском \ заводе и окрестных заводах и рудниках. Первые ис- \ следования осуществляли студенты Петербургского ; университета Р.С. и М.Я. Поповы. Собранные путем
· индивидуального опроса данные позволили получить достаточно полное представление об условиях труда и быта рабочих.
Исследования, проводимые земскими органами, не ограничивались горнозаводской промышленностью. Уже в 1869 г. в Херсонском и Подольском земствах, а в 1870 г. в Рязанском и Вятском (В.Я. Заволжский), в 1871 г. в Тверском уездах (В.И. Покровский) были произведены подворные регистрации крестьянских хозяйств. Начиная с 1871 г. в земствах возникают специальные статистические организации (учреждения) в виде «столов» и отделений, а затем и статистические бюро. В 1876 г. Пермская губернская управа отпечатала и разослала в волостные управления 1000 анкет (104 вопроса). Исследование показало, что почти в половине волостей состояние крестьянских хозяйств и уровень жизни населения ухудшились, главным образом по причине неурожаев (так считали и исследователи, и сами опрошенные). С 1877 г. круг вопросов расширился и включал такие темы, как: а) имущественное положение населения; б) сведения о
сельском хозяйстве, кустарной промышленности, фабриках и заводах; в) бюджеты крестьянских хозяйств; г) развитие образования; д) медицинские и топографические сведения.
В 1875 г. статистическое отделение, в декабре того же года статистическое отделение было организовано при Московской губернской управе. К началу 1890-х гг. специальные статистические организации были созданы при всех губернских земствах. Усилия москвичей, возглавляемых В.И. Орловым, были направлены на выяснение социального и экономического быта крестьян. Полевым документом служила подворная карточка, основным типом наблюдения подворная перепись. Программы подворных переписей включали вопросы о размере хозяйственных построек, составе семьи с выделением числа работающих и неработающих ее членов мужского и женского пола, об аренде земли и сумме арендной платы, числе наемных рабочих, числе грамотных и учащихся по полу, о внеземледельческих промыслах, о формах владения и пользования землей, об общем хозяйственном положении двора и о причинах его упадка, о ценах на землю, о скотоводстве, лесоводстве, о промыслах, о торговых заведениях, о кредите, об общих или мирских расходах.
В земской статистике применялись два основных способа исследования крестьянских хозяйств: пооб-щинный (поселенный) и подворный. Общеэкономические исследования в начальный период носили описательный характер. Из официальных документов путем выборки собиралась обычная статистика, которая укладывалась в таблицы с суммарными итогами по волостям и селениям. Позже сбор и разработка материалов приняли характер специальных исследований. Земства перешли к получению сведений непосредственно от респондентов. Крестьян опрашивали о размерах земельных участков, количестве рабочего скота, посевах, урожае, нанимаемых работниках, числе отходников и т. п., а данные заносили в пообщин-ный список. В 1880-х гг. от пообщинных перешли к подворным переписям.
Все статистические работы земств подразделялись на два типа: основные и текущие. К основным относились крупные обследования, проводимые единовременно; к текущим работы, организованные в порядке повседневного текущего наблюдения.
Самые распространенные основные исследования делились на подворные переписи и оценочные работы. Так, за период с 1880 по 1913 г. земские подворные переписи охватили 311 уездов 35 земских губерний, причем в 236 уездах они проводились по одному разу, в 58 уездах 2 раза, а в 17 даже 3 раза.
В земской статистике применялось три метода опроса: ш рассылочный (почтовый);
экспедиционный;
корреспондентский.
Основным выступал экспедиционный метод выезд на объект подготовленного специалиста. Старый, рассылочный метод, себя не оправдал. Экспедиционные обследования проводились как постоянным, так и временным персоналом (врачи, учителя, агрономы, ветеринары, фельдшера и др.), привлекаемым каждый раз заново.
Корреспондентский метод, который широко используется и сегодня, заключался в том, что в центре разрабатывали программу будущего обследования, приглашали с мест и инструктировали анкетеров, формируя из них филиалы и опросную сеть, а затем рассылали анкеты на места. Анкетеры, или корреспонденты, собирали и высылали материал. Вопросный бланк представлял книжечку с отрывными листами. Заполненные бланки высылались в земское статистическое бюро 3 раза в год весной, летом и осенью. Работой корреспондентов руководили специальные уездные статистики.
Опрос местных жителей при экспедиционном и корреспондентском методах проходил во время сельских сходов, благодаря чему не только ускорялось обследование, но также повышалась достоверность данных. У неграмотных и малограмотных крестьян, како-
вых было на селе большинство, появилась возможность переспросить анкетера, лучше понять вопрос, тщательно обдумать свой ответ. Это был групповой опрос, который в отличие от индивидуального, распространенного на Западе, значительно повышал достоверность данных: на общем сходе, где сельчане прекрасно знали положение дел у каждого домохозяина, труднее было солгать.
Полнота и качество собранных материалов всегда проверялись данными из других источников. К примеру, подсчеты душевых наделов сверялись с итогами надельной земли, показания о купчих землях проверялись выборками из нотариальных актов. Не удивительно, что достоверность данных земской статистики была значительно выше материалов правительственной статистики.
Помимо подворных переписей крестьянских хозяйств земства проводили единовременные обследования (по специальным формулярам) кустарной промышленности, народонаселения, здравоохранения, фабричных и торгово-промышленных заведений, народного образования, дорожного хозяйства, ветеринарии и животноводства, продовольственного дела, кооперации, бюджета крестьянских хозяйств, специальных отраслей сельского хозяйства (льноводства, пчеловодства, садоводства и др.). Обследование кустарных промыслов проводилось земскими статистиками по следующим показателям: состав семей кустарей-хозяев; наемный труд, применяемый кустарями; сельское хозяйство и сведения о заготовке сырья, о технике производства, о распределении работ по месяцам года; о сбыте продукции; о времени возникновения заведений, о задолженности кустарей.
В текущей статистике сведения об урожайности получали через сеть добровольных корреспондентов, которая состояла из местной интеллигенции учителей, агрономов, ветеринаров, фельдшеров, а также грамотных крестьян: в 1912 г. крестьяне составляли 82% всего числа корреспондентов, священнослужители 5%, волостные старшины и писаря 4%, землевладельцы 0,8%, управляющие 0,3%.
Широкое распространение в земствах получили выборочные бюджетные обследования крестьянских хозяйств. Всего было собрано в России свыше 11,5 тыс. бюджетов в 30 губерниях. Особая заслуга в развитии бюджетной статистики принадлежит Воронежскому земству, которое с 1884 г. начало планомерное и массовое изучение крестьянских бюджетов. Воронежское земство впервые в стране сделало попытку объединить в общем плане работ подворные переписи, оценочные работы и бюджетные обследования. В 1900 г. Ф.А. Щербина опубликовал 230 бюджетных исследований (монографий), собранных по Воронежской губернии за период с 1887 по 1896 гг. Этому земству принадлежит заслуга и в организации повторного изучения бюджетов, что позволило изучить динамику и структуру доходов и расходов крестьянских хозяйств с 1885 по 1900 гг.
Земская статистика оказала исключительное влияние на развитие русской экономической науки. За время существования земской статистики вышло в свет свыше 15 тыс. статистических изданий, из них 3425 томов относятся к фундаментальным работам.
По оценке крупнейшего русского экономиста А.И. Чупрова, никогда раньше русский народ не был предметом столь обширного и многостороннего изучения; сотни томов исследований останутся для последующих поколений живым памятником того страстного одушевления, которое охватило русское образованное общество в последней половине 1870 80-е гг. По единодушному мнению историков, русская земская статистика явилась уникальным институтом, какого не знала ни одна страна мира.
ПРОМЫШЛЕННАЯ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ
Исторически исходной точкой возникновения промышленной социологии служит так называемый рабочий войрос. Его смысл заключается в том, что бурное развитие индустрии вызвало в России ряд негативных явлений (рост городской преступности, обострение жилищного вопроса, усиление эксплуатации труда и обнищание населения), которые обратили на себя вни-
мание широкой общественности. Положение рабочего класса и развитие промышленности стали обсуждать на правительственном, парламентском и земском уровнях, принимались законы, публиковались результаты обследований, проекты, теории, бытописания.
И произошло это не раньше 90-х гг. XIX в. Хотя -сбор статистических и эмпирических данных о различных сторонах труда и быта заводских рабочих практически регулярно ведется на протяжении всего XIX в., серьезных обобщающих работ социального характера, которые можно квалифицировать как относящиеся к промышленной социологии, в этот период сделано не было.
Серьезное изучение «рабочего вопроса» в дореволюционной социологии проводилось неправительственными организациями: профсоюзами, ассоциациями промышленников, редакциями журналов, научными обществами, всероссийскими съездами по техническому образованию и фабричной медицине. Многие исследования отличались солидной методической подготовкой, стремлением четко сформулировать гипотезы, получить точные данные.
В начале XX в. эмпирические и теоретические исследования социальных вопросов труда в России поднимаются на более высокий уровень. Использование аналитических процедур (сплошные и выборочные обследования), монографического метода (описание отдельно взятых предприятий или отрасли в качестве типичных), применение интервьюирования и анкетного опроса позволили выявить социальную и экономическую ситуацию в сфере общественного труда капиталистической России. В круг исследовательских интересов вовлекаются вопросы организации и условий труда, производственного травматизма и заболеваний, заработной платы, условий найма и трудовых конфликтов. «Эпизодические работы уступают место регулярным массовым исследованиям, список публикаций резко увеличивается, предпринимаются робкие попытки осуществить социальные эксперименты... появляются специализированные журналы: «Промышленность и здоровье»,
«Вестник промышленного законодательства и про-; фессиональной гигиены», «Промышленность и тор-к говля», «Фабрично-заводское дело» идр... Появляют-" ся работы, в которых подводятся методологические итоги исследований, рассматриваются вопросы эффективности и взаимосвязи различных методов сбора данных»18. Среди ученых, занимавшихся такого рода проблемами, были Е. Дементьев, В. Святловский, Г. Наумов, И. Поплавский, С. Прокопович, П. Тимофеев и др.
В начале XX в. в стране широким фронтом развернулись конкретные социальные исследования промышленного труда. Формирование капиталистических отношений получает, как тогда казалось, необратимый характер. В поле научных изысканий попадают вопросы организации и условий труда, производственный травматизм и заболевания, заработная плата и стимулирование труда, условия найма и трудовые конфликты. Иными словами, все то, что характеризует общество со стабильной, а не кризисной экономикой. Совершенствуются методология и методика эмпирических исследований, применяются сплошные и выборочные обследования, анкеты, интервью, анализ документов, статистика. Наибольший вклад в становление промышленной социологии внесли Е. Дементьев, В. Святловский, Г. Наумов, И. Поплавский, С. Прокопович, П. Тимофеев и др. Более подробно на этом вопросе мы остановимся в дальнейшем.
Эмпирическую базу социологической науки составили отчеты фабричных инспекторов, должности которых были введены в 1882 г. Развернувшиеся дискуссии по методолого-методическим проблемам, о границах измерения и применения количественных методов (А. Чупров, Г. Полляк, В. Леонтьев), о необходимости создания постоянной статистики рабочих профессий и социологической теории предприятия (А. Фортунатов), а также выход специализированных журналов, освещавших вопросы промышленного труда («Промышлен-
18 Голосенка И.А. Эмпирические исследования рабочего класса в русской немарксистской социологии начала XX в. // Социол. исслед. 1984. № 2. С. 163.
ность и здоровье», «Фабрично-заводское дело» и др.) свидетельствовали о достаточно высоком уровне зрелости отечественной социологии труда в целом. К исходу первой четверти XX в. промышленная социология вытеснила аграрную на второй план.
Можно выделить несколько тематических направлений в рамках эмпирического изучения рабочего класса. Чаще всего исследовались рабочие вне производства: демографический состав, численность, структура семьи, жилищные условия, образование, участие в просветительских союзах, товариществах, политехнических партиях, духовные запросы рабочих и членов их семей.
Со временем широко стало исследоваться положение рабочего на производстве: содержание и условия труда, профессиональная и внутриклассовая дифференциация, профессиональные заболевания, гигиена, а также организация труда. Последняя тема широко обсуждалась на заседаниях научных обществ и в печати. Предпринимались попытки ввести систему Тейлора на ряде отечественных заводов, мастерских и транспорте.
В эмпирических исследованиях конца XIX начала XX в. санитарным условиям труда и быта, оплате труда и уровню жизни, другим аспектам положения рабочего класса в России стали уделять большое внимание. Информация, содержавшаяся в официальных отчетах и статистических обзорах правительственных комиссий, а также в неправительственных источниках (отчеты профсоюзов, научных обществ, публикации в журналах), свидетельствовала о том, что по условиям труда и быта российский пролетариат находился в более худшем положении, чем европейский. Страна отличалась более низким уровнем организации производства, отсутствием нормативно-правовой основы взаимоотношений между предпринимателями и рабочими, отсутствием (до 1903 г.) системы социального страхования и гарантий занятости, незрелостью рабочего и профсоюзного движения.
Проблемами организации труда и профессионализации занимался в начале XX в. Л. Крживицкий. Он
4 Кравченко А. И-
Глава 2
разработал учение о профессиональных типах и даже пытался построить карту «размещения в обществе способностей». На рубеже XIX XX вв. усиливается интерес к социальным прогнозам, изучению различных форм профессиональной ориентации и социальной организации. Такой интерес во многом стимулировали экспериментальные исследования всемирно известного русского физиолога И.М. Сеченова, послужившие основой для созданного им позже теоретического учения о трудовых движениях человека. Таким образом, теоретические основы учения о трудовом действии появились в России раньше, чем в Америке и Европе. Их практическим осуществлением занялся в начале XX в. Велавен-цев, который, согласно оценкам Гастева, «по методической стройности оставляет позади работы Джилбретта». Важное место в дореволюционной социологии труда занимает теория классов, которой насчитывалось сразу несколько разновидностей: «распределительная» М. Туган-Барановского, В. Чернова, Ю. Делевс-кого; «организационная» А. Богданова, В. Шулятико-ва; «стратификационная» П. Сорокина, К. Тахтарева; марксистская Г.В. Плеханова. В.И. Ленина. В первой классообразующими признаками выступали виды и размеры доходов. Во второй принадлежность к тому или иному классу определялась ролью в организации производства. В третьей в качестве классообразующих брались статусные признаки: основные профессиональный, имущественный и правовой, побочные сходство вкусов, убеждений, образа жизни и т. д.19
ОБЩИННО УТОПИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ В. БЕРВИ ФЛЕРОВСКОГО
Значительный вклад в становление отечественной социологии труда и экономической социологии внес В.В. Берви-Флеровский20 (1829 1918) видный общественный деятель, близкий по своим взглядам к революционным народникам. На его мировоззрение оказа-
История свцшоши труда и экономической социологии ]
ли влияние А.И. Герцен и Н.Г. Чернышевский, Сен-Симон, Оуэн, Фурье, а также «Капитал» Маркса. Наиболее характерными чертами его идейной позиции историки науки считают идеалистическое понимание истории и отрицание христианства, вместо которого он хотел создать новую религию равенства и братства. Он написал более 50 работ, самыми знаменитыми из которых считаются «Положение рабочего класса в России» и «Азбука социальных наук».
В 1869 г. вышла первая из названных книг21, где автор обобщил большой статистический материал и личные наблюдения, касающиеся социально-экономического развития трудящихся масс в различных губерниях России. Стоит подчеркнуть тот момент, что анализ типов хозяйства (помещичьего, фермерского, кулацкого и крестьянско-общинного) ведется им с привлечением, как экономических категорий, так и социальных описания условий труда и быта людей, их образа и уровня жизни. Книга Берви-Флеровского пробудила у русской общественности живой интерес к изучению рабочего вопроса. Она получила широкое международное признание. Высокую оценку работе Берви-Флеровского дал К. Маркс, назвав ее самой значительной после произведения Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии»22.
Не меньший резонанс имела его вторая книга «Азбука социальных наук», запрещенная царским правительством. Ее очень высоко ценил Л.Н. Толстой, а также революционеры-народники. Она призывала к всеобщности труда и коллективизму. Не удивительно, что царское правительство запретило ее продажу.
В этой книге научные интересы Берви-Флеровского сосредоточиваются уже на теоретических вопросах общественного развития, в частности на социальных отношениях между работниками умственного и физического труда, функции бюрократических институтов в становлении государственной власти, в свя-

19 Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, А.И. Крав ченко, В.В. Щербины. М.: Изд,-во Моск. ун-та, 1993. С. 71.
20 Н. Флеровский это его псевдоним.
21 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произве дения: В 2-х т. М, 1958-1959. Т. 1.
22 Там же. Т. 16. С. 428. 4*
Глава 2
зи с чем он критикует воззрения Мальтуса и Спенсера. Кроме того, автор проанализировал социально-философские проблемы развития западноевропейской цивилизации в XIX в. Достаточно подробно Берви-Флеровский освещает роль науки как социального института, организацию знаний и их значение в социальном и общественном прогрессе: изобретение и распространение новых средств труда, распространение знаний, просвещение и влияние на нравственное мировоззрение людей, изобретение новых способов удовлетворения основных человеческих потребностей и т. д.
Касаясь научно-технического прогресса, В. Берви-Флеровский характеризует его негативные последствия: увеличивается дистанция между теми, кто занимается умственным и физическим трудом, возрастает вражда и презрение первых ко вторым; в социально-классовом смысле это противоречие «между образованным классом и народной массой»23. Образованный класс, или интеллигенция, изобретает все более изощренные орудия господства и подчинения народа, подавления его воли и свободы, возникает борьба между этими социальными силами. В результате противостояния двух социальных групп ухудшается их материальное положение, падает уровень спроса и предложения на экономическом рынке, интеллигенция «не имеет работы, которая удовлетворяла бы ее»24. От взаимной борьбы двух сил выигрывает третья сторона бюрократия. Усиление вражды приводит «к необходимости управлять страною посредством бюрократии, а бюрократия может управлять, только подавляя мысль и умственное движение». «После религии бюрократия наиболее жестокий враг мышления, науки и развития цивилизацию^. Возникновение бюрократии признак социального регресса, движения вспять.
Таким образом, исторический прогресс движется у В. Берви-Флеровского диалектически: развитие на-
23 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произведения: В 2-х т. М, 1958-1959. Т. 2. С. 350.
История социологии труда и экономической социологии |
уки и средств труда породило противоречие между двумя социальными слоями (группами), занимающихся умственным и физическим трудом, при доминировании и господстве первого. Как разрешение этого противоречия явилась бюрократия, которая представляет собой отрицание интеллигенции и подчинение разума. Выход ученый находит в установлении прочного союза интеллигенции и народных масс, их взаимодействие, просвещение и распространение научных знаний среди населения26.
Важным элементом социологии В. Берви-Флеровского является учение об организационной деятельности. Подобная деятельность охватывает все этажи и сферы жизни общества. В частности, ее проявлением выступают просвещение и ликвидация безграмотности. Их благотворное влияние на социальную структуру обнаруживается в том, что они представляют собой один из способов, который сплачивает интеллигенцию и народные массы. Рабочие массы России, по мнению Берви-Флеровского, должны осознать, что организационная (кружковая) работа является необходимым дополнением и органической частью их производительной материальной деятельности. Организационная работа это распределение материальных и духовных ценностей среди населения и тем самым развитие потребностей человека (при этом развивать надо «истинные потребности», а не лишние и вредные). На производительную деятельность (физический труд), т. е. производство предметов потребления, должно уходить 2/з общего времени, а на распределение этих предметов '/з27.
Помимо просвещения двумя главными формами организационной деятельности у русского ученого выступают: политическая, когда вопрос стоит о захвате власти, и социальная, когда дело касается перераспределения материальных ценностей (предметов потребления) и изменения взглядов людей. Организа-
Там же. Т. 2. С. 350-351 Там же. Т. 2. С. 351.
101

103
Глава 2
ционная деятельность это распространение социальных идей и внедрение их в жизнь. В XVIII в. ею, говорит Берви-Флеровский, не всегда успешно занимались Сен-Симон, Фурье, Друэ, Бабеф, Оуэн и другие. Основным механизмом и средой, через которые и в которых внедряются социальные идеи, выступает социальная организация, примером которой могут служить русская поземельная община и уральская казачья организация. Основной принцип социальных организаций самоуправление.
Самостоятельным разделом учения об организационной деятельности и социальной организации Берви-Флеровского является концепция так называемых инстинктивных организаций, к которой тесно примыкает теория социоантропогенеза.
Учение о социоантропогенезе Берви-Флеровского описывает процесс становления человеческого общества и социальной организации людей через углубление разделения труда. Общественная жизнь человека берет свое начало в коллективных формах существования. Ученым известны «многочисленные образцы коммунистической жизни родов... в военных и других братствах в Америке, у эскимосов и краснокожих... в Спарте»28. Совместное проживание порождает совместный труд, из которого проистекают все формы солидарности. «Организуя у себя общежитие, человек вместе с тем изобретает труд, приручает жи- I вотных, заставляет их работать на себя и прививает им | инстинкт повиновения». Один из главных тезисов Бер- г ви-Флеровского гласит о том, что «в труде человека лежит начало солидарности»29.
«Связь между людьми» основана на инстинкте солидарности (физиологическая потребность) и повиновения (не физиологическая, а социально приобретенная потребность)30. Инстинкт повиновения постепен-
28 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произве дения: В 2-х т. М, 1958-1959. Т. 2. С. 424.
29 Там же.
30 Там же.
361931
Ирдрия социологии труда и экономической социологии j
0 начинает доминировать над инстинктом солидарно-т(,1 и вытесняет его, последний «извращается окон-а1'ельно» в связи с появлением эксплуатации и раб-TJja. Одновременно это означает конец патриархаль-0{i семьи. Жена и дети становятся первыми рабами Tlla семейства. Замена солидарности повиновением азрушает семью, заменяет кровнородственные отно-еция социально-экономическими отношениями оЛьзы и выгоды. Прообразом этой метафоры являет-более древний процесс а именно, приручение и кСцлуатация животных. Отношение между человеком ^цвотными это отношения подчинения, стерео-0 которых затем переносится и на отношения лю-
-.31.
дей
Естественно возникшие семейно-патриархаль-ныС отношения держались на принципе: «сильные дотают на пользу слабых». Взрослые мужчины ох01'ОЙ и рыболовством обеспечивали существование деТь>йг стариков и женщин. В этом заключалась осно-солидарности. С ее разрушением отношения меж-ул{0дьми подчинились другому принципу: сильные ^
·авляют слабых работать на себя. Их основа нС-;инкт повиновения. Но власть человека над че-ловСком иная, чем власть человека над животным, п пСрвом случае она ощущается как социальное не-вСнство, как отношения угнетения равного равным, g противоположность этому животное не способно о3иавать и вообще относиться как-либо. Вполне AorJj4HO, что на отношения повиновения между людь-переносится стереотип отношения человека к иВотному, как рабочему скоту. Государство, осно-ван1юе на господстве и подчинении, смотрит «на подДанных, как на скот»32.
Составной частью социоантропогенеза у Берви-флеровского выступает концепция инстинктивных организаций. Типы инстинктивных организаций соот-ветс'Гвенно тРем типам инстинктов: 1) религиозные га1-1изации, основанные на институте веры; 2) поли-тические на институте повиновения; 3) соци-
31 'Гам же. Т. 2. С. 425. п Там же. Т. 2. С. 426.
Глава 2
альные на институте собственности33. Каждый из этих типов организаций «создавал неограниченную власть»: 1) религиозные организации власть духовенства; 2) политические. государства; 3) социальные предпринимателей землевладельцев и купцов. Инстинкт повиновения «создавал общество, основанное на эксплуатации», а вместе с тем одновременно подавление разума, мысли. По мнению русского ученого, в человечестве никогда не угаснет стремление восстановить солидарность, изначальную семейственность, родственность людей друг с другом. То есть стремление людей «создавать общественный порядок, где сильные работали бы на слабых, где господствует солидарность, всякий трудится по мере своих сил и получает по мере своих потребностей»34.
В связи с этим Берви-Флеровский прослеживает исторический генезис социальных форм жизни. Так, стадность, как примитивная форма солидарности существовала еще у животных. Ученый считает, что животным присущи различные формы мышления. Например, подражание авторитету это один из приемов эмпирического мышления, породивший стадность и семейство. Зачаточное развитие умственных способностей животных порождает возможность понимать друг друга и приводит к возникновению общего действия основы солидарности35. Мощным фактором развития солидарности у людей было разделение труда. «Привычки, порожденные сплетением физиологических потребностей, превращаются в инстинкты и являются инстинктами солидарности, создающими семейство»36. С развитием речи появляется не только наклонность удовлетворять свои и чужие потребности, но и «изучать потребности других людей»37.
33 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произ ведения: В 2-х т. М., 1958-1959. Т. 2, С. 427.
34 Там же. С. 426.
35 Там же. С; 420-421.
36 Там же. С. 422.
37 Там же. С. 423.
364981
История социологии труда и экономической социологии |
Исторический прогресс это движение человечества от инстинктивных организаций к сознательным организациям. «Сознательные социальные организации», которые Берви-Флеровский называет еще «солидарные социальные организации», возникли давно: родовые коммунальные общины, коммунальные военные братства и т. д. В России социальные организации, основанные на «общем труде и общей жизни», охватывали всю страну, а США «оказались единственной страной в мире, где постоянно возникали коммунистические общества»38. Русские артели, формирующиеся на базе поземельной общины, обходились без эксплуатации чужого труда и предпринимателей, им помогала сама община, которая выдавала им удостоверения в их благонадежности, т. е. ручалась за них39.
Таким образом, путь к общественному процветанию создание организаций, внутри которых нет эксплуатации и повиновения, но есть солидарность и взаимопомощь. Но это не инстинктивные организации (к ним относится и государство), а нечто другое. Инстинктивные организации эксплуатируют инстинкты, верования, слабости людей. Нужны рационально построенные организации.
Вместе с тем, социальная организация может не только улучшать, но и ухудшать материальное положение людей. Так, переход от рабского труда к наемному сопровождался, по Берви-Флеровскому, искусственным насаждением ряда административных мер, запрещающих переселение и миграцию населения. Подобные меры привели к резкому усилению конкуренции на рынке труда, снижению уровня заработной платы и низведению «населения до крайних пределов нищеты»40. Распространение утилитарной философии возводило эгоизм в основной инструмент повышения материального благосостояния. На практике это озна-
38 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произ ведения: В 2-х т. М., 1958-1959. Т. 2, С. 439.
39 Там же. С. 498.
т Там же. С. 359. '
Глава 2
чало оправдание ростовщичества, спекуляции на предметах питания «во имя свободы конкуренции». В этой философии эгоизм признавался основным стимулом трудовой деятельности.
К В. Берви-Флеровскому, по всей видимости, вполне применимы слова Н. Кареева, сказанные по поводу Н. Чернышевского: Берви-Флеровский был первым русским промышленным социологом в период, когда индустриальная социология не родилась. И подтверждением тому служат мысли о русской поземельной общине. Он называет ее высшей формой самоуправления народа и спасением России от пут бюрократии. Весьма примечательный факт: первый индустриальный социолог воспевает не рабочий класс и промышленность, а крестьянство и поземельную общину.
У Берви-Флеровского (да не только у него одного) можно отметить стойкое неприятие любых крупных форм организации общественного труда. Везде, где они появляются, возникают негативные социальные явления. В сфере управления крупные объединения ведут к бюрократизму. Не лучше обстоят дела и в земледелии. Берви-Флеровский был убежден в том, что если бы не было крупных помещичьих землевладений, то по своему благосостоянию Россия сравнялась бы с Европой, а «при улучшении финансовой системы стала бы дого- i нять Америку»41. Крупные формы способны нанести | производству и промышленности непоправимый вред. \ Крупнокапиталистическая организация производ- '. ства причина ухудшения положения рабочего класса ', в России. На эту особенность в позиции Берви-Флеров- /, ского позже обратил внимание К. Пажитнов, в целом ,, критически относившийся к его методологии: «Сравни- ' вая два уезда Нижегородской губернии Ардатовский \ с крупными чугунно-плавильными заводами и Горбатов- ;. ский с мелкой кустарной промышленностью, автор приходит к заключению, что мелкая промышленность гораздо лучше обеспечивает население, чем крупная»42.
41 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произведения: В 2 т. М., 1958-1959. Т. 1. С. 197.

·'- Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. СПб., 1906. С. 10.
Истоция социологии труда и атомической социологии |
Берви-Флеровский вводит в научный оборот термин «искусственное разделение труда», при помощи которого он описывает такую его организацию, когда продукт труда и сырье добывается в одном месте (где есть полезные ископаемые), обрабатывается в другом (где сосредоточены квалифицированная рабочая сила и фабрика), а затем в готовом виде, за «тысячи и десятки верст», снова возвращается на исходную позицию43.
Еще во времена Берви-Флеровского некоторые ученые полагали, что коллективный труд менее производителен, что общинный труд не стимулирует эффективную работу, работу для других, а не для себя. Аргументация заключалась в следующем: как только человек перестает трудиться на себя, ради своих эгоистических интересов, а начинает трудиться ради абстрактного блага людей вообще, у него сразу снижается мотивация. У конкретного труда не может быть абстрактной цели. Человек должен видеть конкретную выгоду от затрачиваемых усилий. В. Берви-Флеровский оказался в лагере немногочисленных защитников преимуществ коллективного труда над индивидуальным. Он страстно возражал своим оппонентам и утверждал, что именно при капитализме человек «старается работать как можно меньше и как можно хуже, лишь бы обманом... выжать как можно более для себя». Нравственный принцип капиталистического общества гласит: работать по возможности меньше, но получать как можно больше44. В связи с этим он высказывает ряд интересных положений о потребностях и мотивах трудовой деятельности, происхождении общественного труда и антропогенезе.
Сегодня мы знаем, на чьей стороне оказалась историческая правда: капиталистические страны достигли больших экономических успехов, нежели социалистические. Их модель трудовой мотивации оказалась, в конечном счете, победителем. Однако надо учитывать
43 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произве дения: В 2-х т. М., 1958-1959. Т. 2. С. 372-373.
44 Там же. С. 403.
Глава 2
История социологии труда, и экономической социологии

и другой исторический факт: В. Берви-Флеровский описывал так называемый классический капитализм, его раннюю стадию, для которой характерны и сверхэксплуатация труда, и 14-часовой рабочий день, и низкая заинтересованность в труде, и обман, фальсификация, рестрикционизм. Даже в самой передовой стране мира США мотивация труда в конце XIX в. была не на высоте. Ф. Тейлор приводил многочисленные факты рест-рикционизма сознательного ограничения нормы выработки. Процветал он и в России. Так что суждения Берви-Флеровского вовсе не такие наивные и утопические, как это может показаться на первый взгляд.
Исторический процесс развивался диалектически: если в обществе существуют такие слои, которые монополизировали досуг и наслаждение, но не трудятся, то должны возникнуть другие группы людей, кто обеспечивает им этот досуг, но сам отказывается от наслаждений. Кроме того, по мнению русского ученого, «должна существовать религия, которая бы проповедовала народу смирение, презрение к земным благам и блаженство самоотречения»45. Подобную функцию выполняет протестантизм, создавший особую форму трудовой этики.
Берви-Флеровский критикует взгляды европейских экономистов, которые утверждали, что в условиях действия «непременного закона конкуренции» на рынке труда, который низводит «заработную плату до минимума, необходимых средств существование», всякая форма классовой борьбы за улучшение социального положения бесполезна. Берви-Флеровский опровергает эти взгляды на основе обращения к социальной и экономической статистике46. Современная буржуазная экономика, по Берви-Флеровскому, лишь заменяет античную идею необходимости рабства «идеей минимизма» и тем самым теоретически обосновывает «исключительное право имущего класса на господство»4?. Среди таких экономистов особенно пре-
45 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произведения: В 2-х т. М., 1958-1959. Т. 2. С. 363.' 16 Там же. С. 356-357. 47 Там же. С. 357.
успели Мальтус и Спенсер. Последний утверждал, «ссылаясь на авторитет Дарвина, что гораздо разумнее обрекать бедных на гибель, чем помогать им»48. Берви-Флеровский не согласен ни с тем, ни с другим, По его мнению, эти положения опровергаются фактами естествознания.
Учение о бюрократии занимает одно из центральных мест в сочинениях Берви-Флеровского. Бюрократию Берви-Флеровский рассматривал как естественное порождение научного и технического прогресса, укрепления роли централизованного государства, расширения функций контроля и отчетности, распространения делопроизводства и канцелярии49. Для промышленности это означает появление дополнительных издержек и препятствий в деле развития трудовых отношений: запретительных тарифов, всевозможных штрафов и налогов, «рабочих книжек» и т. п. Как следствие, растут цены на предметы первой необходимости, искусственно понижается зарплата, начинается массовая фальсификация продуктов50. Разлагающему влиянию бюрократии на общественную жизнь России может противостоять, согласно его мнению, только «социальная организация народа», например русская поземельная община. Не менее эффективным противоядием от бюрократизма выступает артель. Так, в горной отрасли он предлагает передать управление в руки заводских артелей. Преимущество поземельной общины кроется в том, что, являясь самой массовой и исторически давно апробированной формой организации коллективного труда, она объединяет не правящую верхушку, высшие и средние слои дворянства, а рядовых крестьян. Община основана на всеобщности труда, заинтересованном отношении к работе, отсутствии эксплуатации, социальной самоорганизации. В извест-
48 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произведения: В 2-х т. М., 1958-1959. Т. 2. С. 357. 40 Там же. С. 398. 50 Там же. С. 417.
И Глава 2;
ной мере взгляды на самоуправление и коллективизм как истинную форму трудовых отношений сходны с аналогичными идеями Маркса и Энгельса, высказанные ими в «Немецкой идеологии».
С современной точки зрения может показаться странным утверждение Бсрви-Флеровского о связи бюрократии с уровнем образования. «Бюрократия была порождением науки и не могла бы осуществиться, если бы наука не приучила образованный класс к изучению и исследованию... развитие бюрократии в России было бы немыслимо, если бы в ней среднее и высшее образование стояло на том уровне, на котором оно находилось в Турции»51. С появлением бюрократии укрепляется роль центрального правительства, расширяется функция контроля и отчетности, распространяются делопроизводство и канцелярия52. Хотя бюрократия представляет шаг вперед в «государственной организации», но по своей сущности она находится в противоречии с социальным прогрессом, цель которого улучшение материального благосостояния и усиление самоуправления народа.
Сущность бюрократии заключается в повсеместном контроле государства за частной жизнью граждан. «Идеал бюрократии заключался в праве требовать у каждого гражданина список гостей, которые его посещают, и вычеркивать неприятных начальству»^. В сфере промышленности бюрократизм проявлялся во введении всевозможных «стеснительных запрещений», «рабочих книжек», «запретительных тарифов и городских сборов» все это стесняло рабочее движение и жизнь населения. В результате растут цены на «предметы первой необходимости», искусственно понижается зарплата, процветает фальсификация продуктов54.
История социологии труда и экономической серологии |
Историческая основа бюрократии в России, по мнению Берви-Флеровского, это опричнина Ивана Грозного, а династия Романовых довершила дело крепостным правом. «Чтобы понять бюрократию, пусть всякий читает историю России»55. Ученый предупреждает, что государственное устройство постепенно может превратиться в «бюрократический режим»: в этом случае расширяются гонения на образование, резко увеличивается смертность среди населения56.
В рассуждениях В. Берви-Флеровского много наивного и утопического, что не было подтверждено дальнейшим развитием научной мысли. Критики обвиняют его даже в идеалистическом понимании истории, хотя указывают, что в ряде случаев, например, объясняя социально-экономическую природу трудовой деятельности, он придерживается материалистической платформы. Но вместе с тем в его идеях сохранился какой-то особенный дух романтизма, стремление не отстраняться от происходящих в обществе явлений, а сопереживать им, оценивать их и даже, если это нужно, осуждать, причем страстно и открыто. Подобные установки чужды западноевропейской социальной науке, особенно в свете веберовского указания воздерживаться от оценочных суждений. В. Берви-Флеровский принадлежит исконно русской традиции социальной мысли, отличительной чертой которой всегда была страстная публицистичность и очерковость.
С0ЦИ0Л1ГГ0 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ
Д.С. ЛДППО ДАНИЛЕВСКОГО57
Видный ученый, действительный член Петербургской Академии Наук (1899), почетный доктор права Кембриджского университета Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский (1863 1919) прославился своими

110
51 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произве дения: В 2-х т. М, 1958-1959. Т. 2. С. 388.
52 Там же. С. 389.
53 Там же. С. 415. 34 Там же. С. 417.
55 Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произведения: В 2-х т. М, 1958-1959. Т. 2. С. 392.
50 Там же. С. 391.
57 При подготовке данного раздела использовались материалы студента 4 курса социологического факультета МГУ А: Львова.
Глава 2

361985
История социологии труда и экономической социологии

публикациями по социально-экономической, политической и культурной истории России, историографии, дипломатике, археологии, методологии исторической науки58. Создатель научной школы в области источниковедения и дипломатики (С.Н. Валк, А.И. Андреев, А.Е. Пресняков, М.Н. Покровский). С конца 1890-х гг. и вплоть до 1917 г. А.С. Лаппо-Данилевский читал специальные курсы и вел многочисленные семинары, посвященные, как он сам выражался, «теории обществоведения»: систематике социальных явлений, анализу простейших социальных взаимодействий, теории ценности и ее приложении к обществоведению, теории эволюции и ее применении к обществоведению и истории, логике общественных наук и истории, теории исторического знания, методологии социальных и исторических наук. В первые годы научной деятельности примыкал к сторонникам государственной теории исторического процесса, разделял взгляды позитивистов. В начале XX в., под влиянием работ немецкого философа и социолога Г. Риккерта, стал на позиции неокантианства, с позиций субъективного идеализма выступал против марксистского понимания истории. На А.С. Лаппо-Да-нилевского оказало большое влияние учение О. Конта, которому он посвятил специальную работу «Основные принципы социологической доктрины О. Конта», помещенную в сборнике «Проблемы идеализма» (1902). Находясь под влиянием позитивизма, А.С. Лаппо-Данилевский считал, что существуют два основных направления исторической мысли обобщающее явление исторических процессов, по его терминологии номотетическое и индивидуализирующее представление об изучаемых явлениях идеографическое. Последняя соответствует понятию о «всеобщей истории», которая изучает «нормы общественного развития, общие всему человечеству, или по крайней мере цивили-зационной его части, и об изучении исторического развития отдельной народности, которое стремится к определению ее специфических признаков».
А.С. Лаппо-Данилевский был первым среди русских историков, кто занялся исследованиями по экономической истории России XVII XVIII вв. В его трудах значительное место занимала промышленная и аграрная тематика. А.С. Лаппо-Данилевский изучал происхождение крестьянской общины расширением круга родовых отношений, в пределы которого стали входить не только люди, объединенные кровными связями, но в большей мере общими экономическими и духовными интересами. Общность экономических интересов выражалась в наличии коллективной собственности с обычными для нее переделами земельных владений. Ученый проследил постепенную эволюцию общины к потомственному владению землей.
Примером исторического исследования вопроса формирования в России собственного капиталистического производства может служить работа А.С. Лаппо-Данилевского «Русские промышленные и торговые компании в первой половине XVIII столетия»59. Исследование носит описательно-аналитический характер и основано на имеющихся архивных данных конца XVII в. и всего XVIII в., содержащих в себе обширные сведения о делах камер-коллегии, ревизион-кол-легии, мануфактур-коллегии, различных контор (акцизной, банковской и т. п.), а также главного магистрата. На основании этих данных Лаппо-Данилевский рисует картину тех условий, в которых зарождались первые русские капиталистические компании. Под компанией автор понимает «ассоциацию нескольких лиц, лично не участвующих в торговле, но связанных общим интересом и содействующих своими капиталами, советами и трудами тому, чтобы поддержать дело, полезное выгодное в торговом отношении»60. Лаппо-Данилевский подробно описывает процесс возникновения компаний, анализирует основные условия и обстоятельства, благодаря которым возникли компанейские предприятия, определяет основные типы компанейских организаций.

ss Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории / Отв. ред. ]\2 ОМ. Медушевская. М.: РГГУ, 1999.
59 Лаппо-Данилевский А. Русские промышленные и торговые компании во второй половине XVIII столетия. СПб., 1899. 00 Там же. С. 13.
113
Глава 2
Особое внимание в этой связи он уделил проблеме ассоциаций промышленной и торговой деятельности. Условия возникновения компаний в России, согласно А.С. Лаппо-Данилевскому, были двоякими: с одной стороны, они коренились в народной жизни (широком развитии ремесла, известной склонности к предпринимательству и т. д.), с другой стороны, были порождены правительственной политикой (а именно благоприятной налоговой политикой в отношении становящихся российских компаний, другими льготами, носившими ярко I выраженный протекционистский характер). В этом он I сходится с пониманием генезиса русской промышлен-.| ности М. Туган-Барановским, который, опровергая те-. I зис об искусственности капитализма в России, тем не J менее подчеркивал определяющую, если не решающую | роль, какую сыграло в таком процессе русское прави- Ь тельство. С одной стороны, оно ограждало молодую { русскую промышленность от конкуренции со зрелым i европейским капитализмом покровительственными пошлинами, с другой открывало дверь для широкого проникновения в страну иностранного капитала.
Еще во времена Петра I в России были созданы весьма благоприятные условия для западноевропейских, особенно немецких компаний. Об этом свидетельствуют и архивные материалы: российская правительственная политика в начале XVIII в. не благоприятствовала развитию русского купеческого дела, тогда как иностранные компании обладали хорошими возможностями для ввоза в Россию как уже готовых товаров, так и капитала. Правительство, по сути, работало на немцев, а русское купечество терпело значительные убытки. В результате в России получили развитие: а) западные компании; б) отечественные компании, ориентированные на вполне определенные отрасли промышленности. Много позже, уже по примеру западных торговых, стали создаваться русские торговые компании, которым правительство Екатерины И, резко изменив вектор экономической политики, стало оказывать значительную поддержку.
Для учреждения предприятия в то время нужны 114 были значительные капиталы и вольнонаемный труд.
361981
История сдциддогии труда и экономической социологии дц
То и другое оказались в дефиците: рынок наемного труда в стране еще не сложился, а больших капиталов ни купечеству, ни дворянству накопить еще не удалось. Не удалась и попытка опереться на иностранную рабочую силу: западные специалисты либо вовсе отказывались ехать в Россию, либо соглашались за большие деньги. Именно поэтому первые компании либо выписывали рабочих из-за границы, соглашаясь на их требования, либо использовали труд крепостных крестьян, приписанных к их имению или купленных по дешевой цене у разоряющихся дворян.
Условия труда в молодой российской промышленности, по мнению А.С. Лаппо-Данилевского, были очень тяжелыми. Процветал ручной труд; отсутствовала элементарная техника безопасности; многие работы на заводе носили по преимуществу сезонный характер; использовался труд женщин, детей, плата за работу на заводе была мизерной, причем на первых предприятиях по большей части использовался труд крепостных, который вообще не оплачивался.
Обычно рабочие, трудившиеся на заводе, числились на долговременной барщине в «заводских работах». Они не имели пашни и получали лишь содержание. Рабочие других заводов занимались также и сельским хозяйством, причем многие из рабочих основные средства к существованию получали именно с того клочка земли, который они обрабатывали, помимо основной работы на заводе. Третьи, не имея пашни, были заняты при заводе на заготовках древесного угля и руды, т. е., по сути, на «подзаводских работах». Во главе предприятия стояло правление, которые вело дела на общий счет и риск.
По форме организации А.С. Лаппо-Данилевский различает единоличные и компанейские предприятия, а также мнимые и настоящие компании (мнимые это те единоличные, которые получили привилегии настоящих компаний). Помимо этого, одни компании (преимущественно фабричные) обнаруживали некоторые из свойств полных товариществ, другие являлись коммандитными обществами, третьи были ближе к акционерным компаниям. Были также и смешанные типы. ПО
Глава 2
История социологии труда и экономической
364984

Период становления русских компаний, рассмотренный Лаппо-Данилевским, можно назвать периодом первоначального накопления капитала, когда компании пользовались значительными льготами. Правда, помощь со стороны правительства часто оказывалась медвежьей услугой. Быстрое учреждение предприятия и стремительный рост создавали иллюзию правильного ведения дела. Однако за первоначальной стадией роста наступала полоса трудностей. Их общественный имидж серьезно подрывался теми обстоятельствами, что в погоне за сверхприбылью администрация жестко эксплуатировала рабочих, часто задерживая зарплату, укрываясь, на законных или незаконных основаниях, от уплаты налогов. Недовольство действиями русских предпринимателей накапливалось как снизу, так и сверху. По стране прокатилась волна крестьянских бунтов, которые приходилось подавлять военной силой, а в сенате появились противники развития капитализма в России. Они считали, что западноевропейские институты не отвечают коренным интересам народа, промышленность ведет к ранней смертности и высокому травматизму, что русский народ по своей природе коллективист и земледелец. В результате правительство пошло на урезание покровительственных льгот для промышленности. Однако русская промышленность уже успела набрать силы и успешно прошла испыта- ния.
Выбор предмета исследования А.С. Лаппо-Дани-левский мотивировал особенностями социально-экономического развития России. Поскольку русское капиталистическое производство первой половины XVIII в. если не исключительно, то преимущественно сосредоточилось в компаниях, то историю русской промышленности и процесс развития народного хозяйства, согласно точке зрения ученого, следует рассматривать через призму торговых и промышленных компаний. А.С. Лаппо-Данилевский связывал появление компаний с общеевропейским процессом развития промышленности и в этом видел перспективу дальнейшего укрепления России. В торговых и промышленных ком-110 паниях он усматривал одну из форм организации об-
щественных сил, в которых ярко проявлялось начало «личности» и ее взаимодействие с государством.
ИССЛЕДОВАНИЕ ПОЛОЖЕНИЯ РАБОЧЕГО КЛАССА К. ПДЖНТНОВА
Пажитнов Константин Алексеевич (1879 1964) видный русский экономист и социолог. В 1906 г. выходит его книга «Положение рабочего класса в России» 62, где он характеризует положение фабрично-заводских рабочих с середины 80-х гг. XIX в. до 1903 г. на основании отчетов фабричных инспекторов и земских исследований. В книге дан глубокий анализ динамики и структуры промышленного труда. Автор затрагивает широкий круг вопросов: санитарное состояние предприятий, жилищные проблемы, врачебная помощь рабочим, несчастные случаи на предприятиях, продолжительность рабочего дня, заработная плата, вычеты и штрафы, условия найма, эксплуатация детского труда и др.
Приступая к исследованию, К. Пажитнов отмечает, что оно проводится в условиях «информационного дефицита»: в 70-е гг. XIX в. в России не появилось ни одной интересной монографии, посвященной рабочему вопросу. Хотя в это время уже начали действовать две правительственные комиссии, занятые составлением проектов по рабочему вопросу, исчерпывающих монографических исследований всех сторон жизнедеятельности формирующегося российского пролетариата еще не появилось. Исключением могут служить работа О. Тернера «О рабочем классе и мерах к обеспечению его благосостояния» (1861), где о положении рабочего класса говорится Лишь на нескольких страницах, а также сочинение Берви-Флеровского «Положение рабочего класса», которое Пажитнов критикует за методические и методологические просчеты.
61 В подготовке материалов данного параграфа принимали участие Н. Пажитнова и В. Сычева.
62 Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. СПб.,
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

Сравнивая книгу К. Пажитнова с аналогичной работой Берви-Флеровского, вышедшей почти на полстолетия раньше, можно видеть определенный прогресс в научном оснащении исследования и подходе к проблеме. Для обоих авторов характерен жанр исторической социологии, т. е. попытка провести сопоставление положения рабочего класса в различные исторические периоды. В то же время у Пажитнова наблюдается резкий отход от метода сюжетных зарисовок и очерков, касающихся отдельных сторон жизни рабочих, в направлении к построению эмпирически обоснованной социально-экономической концепции. Как социал-демократ Пажитнов проводит исследование с четких классовых позиций.
В первой части книги автор освещает правительственные проекты урегулирования отношений между трудом и капиталом в 60 70-е гг. XIX в., анализирует результаты санитарных исследований фабрик и заводов Петербургского уезда 1878 г., данные первых отчетов фабричных инспекторов и земских исследований, санитарные условия в мастерских, состояние врачебной помощи и рабочих жилищ, статистику травматизма и его причины в промышленности, продолжительность рабочего дня, размер, способы выплаты и вычеты из заработной платы рабочих, штрафы и условия найма. Во второй части Пажитнов переходит к статистике роста рабочего класса в период с 1860 по 1902 гг., раскрывает профессионально-квалификационный состав промышленных рабочих и их распределение по районам, изменение в санитарных условиях в мастерских и соответствующую область деятельности земств, статистику несчастных случаев и законодательство, регулирующее положение рабочих и их отношения с предпринимателями, медицинскую помощь и жилищный вопрос, продолжительность рабочего дня и сверхурочные работы, зарплату и внутренний распорядок на фабриках, бесправие рабочих и злоупотребления мастеров. В третьем разделе рассматриваются те же вопросы, но уже на примере горнозаводской деятельности.
Пажитнов рассматривает положение рабочих как в горизонтальном, так и в вертикальном разрезе: в
географическом разрезе он захватывает почти все губернии России (Петербургская, Московская, Киевская, Варшавская, Тверская, Харьковская, Смоленская, Владимирская и т. д.), в отраслевом разрезе он анализирует основные сектора промышленности (военные заводы, стале- и чугунолитейные мастерские, машиностроительные, кирпичные, стеклянные, суконные, сахарные, кожевенные, химические и котельные заводы, горнодобывающую промышленность, хлопчатобумажное производство, мукомольные предприятия, мелкие пекарни, булочные и т. д. Таким образом, автор, благодаря изучению отчетов фабричных инспекторов, охватил не только практически все регионы России, но и все отрасли промышленности.
Пажитнов пытается систематизировать разрозненную информацию и определить отраслевую структуру рабочего класса. Так, ему удалась попытка распределить рабочих тяжелой промышленности по отраслям. Автор называет количество рабочих на чугуноплавильных, железоделательных и сталелитейных заводах; в 1901 г. здесь было занято 307 941 человек; в угледобывающей промышленности 118 180 человек, в этой отрасли работало вместе с рудокопами около 70% всех горнозаводских рабочих; на золотых приисках 86 720 человек63. Особая категория рабочих это нефтяники (30 683 человека).
Особое место уделяется горной и горнозаводской промышленности, которая превратилась к началу XX в. в «довольно крупную величину». Об этом свидетельствует численность рабочих. Если в 1861 г. она составляла 170 792 человека, в 1895 г. 498 351 человек, то в 1900 уже 715 497 человек64. Раньше первое место по количеству рабочих принадлежало текстильной промышленности, к началу XX в. на первое место вышла горнозаводская отрасль. К этому времени выделились основные районы сосредоточения тяжелой промышленности: Урал 251 976 человек; Южная и
03 Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. СПб., 906. С. 164.
64 Там же. С. 162.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

юго-западная Россия 169 665; Центральная Россия 62 581; Царство Польское 47 287; Кавказ 45 227; Северная Россия 33 26665.
Пажитнов подробнейшим образом рассматривает условия жизни и работы горнозаводских рабочих. Труд этой категории рабочих иначе как каторжным никогда не назывался. «Нужно привыкнуть к мысли о смерти и не дорожить совсем жизнью, чтобы решиться на рудничный труд»66. Автор подробно останавливается на конкретных профессиях горнозаводских рабочих. Он пишет о забойщиках, створовых, углекопах, саночниках, молотобойцах, вагонщиках, крепильщиках и других. Они не знали механизации труда, вентиляции в шахтах, рабочим даже не выдавали одежду, а многие из них трудились раздетыми. Тяжелейшие условия труда порождали профессиональные заболевания: катаракты дыхательных путей,Ј эмфиземы легких, малокровие и другие. Автор делаг( ет вывод, что «если сравнить картину труда в рудни-i-ках 4045 лет назад и в настоящее время, то... раз-; ницы нет»67.
Не отличались в лучшую сторону условия труда и на горных заводах. Причем, ни одного положительного примера ни в одном регионе Пажитнов не называет. Даже крупнейшие заводы: Брянский 7000 рабочих, Сормовский 3000, Гусевский не могут быть названы благоустроенными. В книге приводятся многочисленные материалы о вопиющих фактах положения рабочих, что невозможно остановится на всех этих конкретных примерах. Тяжелейшее положение рабочих усугублялось несчастными случаями: пожарами на шахтах, обвалами породы, взрывами газа и т. д. Автор . столкнулся с тем, что статистика несчастных случаев
· велась плохо, так как владельцы шахт старались скрыть эти сведения. Но даже та скупая информация, которая обнародовалась, давала пищу для размышления. Так, в 1885 г. 674 несчастных случая, в 1890 г. 3 753, в
65 Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. СПб., 1906. С. 163-164.
66 Там же. С. 171. 07 Там же. С. 176.
1895 10 954, в 1900 29 141. Такие крупнейшие заводы как Путиловский, Невский статистику несчастных случаев вообще не представляли, хотя известно, что в 1900 г. здесь произошло 6 069 несчастных случаев. К. Пажитнов проводит сравнительный анализ производственного травматизма. В 1896 1900 гг. на 1000 человек рабочих приходилось: во Франции 0,610 погибших, в Бельгии 0, 649, в Великобритании 0,784, в России 1,52368.
В связи с тяжелейшими условиями труда и быта остро стоял вопрос о дефиците рабочих рук (особенно на юге России). Промышленники юга России даже ставили вопрос о применении на добыче угля ссыльнокаторжных69. И тюремное управление готово было предоставить такую рабочую силу.
Среди прочих вопросов, он касается такого вопроса как заработная плата: ее размер, неправильная выдача, вычеты и штрафы. Рассматривая вопросы оплаты труда, К. Пажитнов останавливается на такой категории рабочего класса, как приписные крестьяне уральских заводов. В связи с этим предприятия располагали устойчивым контингентом рабочих рук. Но уральские промышленники вели борьбу за укрупнение производства, а в связи с этим за освобождение горнозаводского населения от земли. Это препятствовало развитию мелкого производства. Естественно, что это ухудшало положение уральских рабочих. После реформы 1861 г. работные люди Урала оказались в худшем положении по сравнению с предыдущим. Земли они лишились, а заводы не могли обеспечить всех работой. Была необычайная дешевизна рабочих рук. Заработная плата и в этой отрасли оставалась одной из самых низких в Европе. Так, средний заработок рабочего на Урале 181 рубль в год. Примерно 70 копеек в день. Это, включая мастеров и подмастерьев. Если их выключить, то зарплата рабочих уменьшается до 30 копеек и менее70.
68 Там же. С. 194, 288.
09 Там же. С. 207.
70 Там же. С. 236, 237, 244, 248, 250. Щ
I Глава 2
Среди горнозаводских рабочих были распространены две категории оплаты труда, в зависимости от того, как велись работы: хозяйственным или подрядными способами. И рабочие получали плату в зависимости от количества рабочих дней, количества выработки. Отсюда и оплата труда: поденная, месячная и сдельная. Как и в других отраслях, здесь была налажена система штрафов, хотя закон 1886 г. оговаривал, что размер денежных взысканий не должен превышать одной третьей заработка, а штрафные деньги шли в пользу рабочих71. Промышленники находили всякие способы для увеличения штрафов.
Сравнивая заработную плату российского рабочего (по исследованиям Е. Деметьева в 1884 1885 гг.) с заработной платой рабочего Англии и Америки, он приходит к выводу, что «в среднем час работы у нас оплачивается 4,25 коп.; в Англии 16,38 коп. ив Америке (Массачусетс) в 22,28 коп., т. е. в Англии почти вчетверо, а в Америке более, чем впятеро дороже, чем у нас»72 . Пажитнов указывает, что эти данные приобретут иное звучание, если их привести в соответствие, с одной стороны, с ценами на предметы потребления, а с другой с условиями жизни рабочих. «Изучаемый нами период до второй половины 80-х гг. характеризуется именно тем, что не только изумительно низко оплачивается вообще труд человека, но и право рабочего на свой полный заработок...» Заработная плата выплачивалась лишь тогда, когда того хотел хозяин или когда у него находились деньги: «выдача всегда производилась за предшествовавший месяц, так что за конторой фабрики всегда оставалось не менее полумесячного заработка рабочего73.
Что касается территориальных различий в оплате, то по западной окраине заработная плата выше, чем в центральных районах.
" Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. СПб., 1906, С. 279-280.
72 Там же. С. 77.
73 Там же. С. 78.
История социологии трра и экономической социологии щ
Это объясняется отчасти тем, что в западной части России рабочий, как правило, получает только заработную плату. «Внутри же России сюда еще присоединяется квартира от хозяина для значительной части рабочих. Подобные помещения считаются, правда, бесплатными, даровыми, но это только с первого взгляда, в действительности же, несомненно, стоимость их учитывается путем понижения заработной платы»74. Таким образом, если произвести более детальные расчеты, то указанная выше средняя заработная плата понизится. Так, стоимость хозяйской квартиры в Харьковском округе 1 руб., а в Московском 1 руб. 20 коп. 1 руб. 50 коп.
Книга Пажитнова была написана в 1905 г., накануне первой русской революции. В известной мере причиной первой русской революции послужили отвратительные условия труда и жизни, низкая зарплата, полицейские меры по пресечению нарушений на заводах, отсутствие законодательства, учитывающего интересы трудящихся. Революционный взрыв был неминуем. Пажитнов дает исторический анализ состояния рабочего вопроса в России и промышленных отношений.
Отвечая на вопрос о том, почему условия труда и положение рабочего класса в России были крайне удручающими, К. Пажитнов называет основной причиной дефицит жилья. Концентрация промышленности в городах, быстрый рост численности городского рабочего класса, отставание развития городской инфраструктуры от потребностей производства обусловили в конечном счете нехватку жилых помещений. Отсюда высокая квартплата, переуплотненность жилищ, отвратительные санитарно-гигиенические условия, которые способствуют не восстановлению физических и духовных сил работника, а наоборот, их истощению. Дефицитом жилья в городе отчасти объясняется и специфическая для России система найма, при которой фабричный рабочий, проживая в сельской местности, каждое утро вынужден был совершать долгий
74 Там же. С. 76. 123
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

путь к месту работы. Полурабочий, полукрестьянин, он прикармливался в деревне, не удовлетворяясь крайне низким заработком в городе.
В поле зрения ученого попал 45-летний период развития промышленности в России (с отмены крепостного права в 1861 г. и по 1905 г.). За эмпирическими фактами и статистическими выкладками он стремится обнаружить не просто объективную логику происходящего, но и его социальную подоплеку. Так, оказалось, что такое с виду позитивное явление, как расширение системы свободного договора на производстве, имеет и свою оборотную сторону перенос в промышленность отношений крепостного права. И здесь же приводится аргументация: приспособление существующей системы оплаты труда рабочих (задержки с выдачей денег, уплата товарами или марками, а также штрафы и всевозможные вычеты) к системе производственных отношений делается ради единственной цели выколачивания любой ценой высоких прибылей. Для этого капиталисты не брезгуют и таким способом: пускают удержанные с рабочих суммы в оборот.
Остро стоял вопрос с медицинским обслуживанием рабочих. Лишь на немногих фабриках, расположенных вне города, существовали больницы, которые не могли оказать действенную помощь: крохотные помещения для приемного покоя и одна-две койки не позволяли принять всех желающих. Очень сложным был вопрос с медицинским персоналом, не хватало врачей, и при больнице обычно был только фельдшер. На некоторых предприятиях вообще отсутствовала какая-либо врачебная помощь. Так как, например, в Харьковском округе только на 4 предприятиях из 658 медицинская помощь соответствовала закону75. Подобная ситуация наблюдалась во всей России.
Настоящим бедствием для российских рабочих были несчастные случаи. Один из инспекторов, доктор Погожев, сравнивает потери от несчастных случаев с потерями в одной из русско-турецких войн. Так, на
Хлудовской фабрике в течение двух лет было зарегистрировано 633 несчастных случая. Число травм составляло 10,8% к общему числу рабочих за 1879 г., 1-4,5% за 1880 г. и 13,5 за 1881 г. На фабрике Хлудова за 1882 1884 гг. из 2500 рабочих было искалечено 1829 человек. На других предприятиях была почти .такая же картина. В России отсутствовали какие-либо законы об ответственности предпринимателей за увечья рабочих, поэтому искалеченные рабочие выставлялись за ворота предприятия безо всякой помощи76. Лишь в 1903 г. появился закон об ответственности предпринимателей за несчастные случаи. Он обязывал хозяев оказывать получившему увечье рабочему бесплатную медицинскую помощь, возмещать расходы на лечение, выдавать во время болезни половину заработной платы и в случае смерти выдавать деньги на похороны. Тем не менее от больных и состарившихся рабочих предприниматели старались побыстрее избавиться.
В начале XX в. мало что изменилось в правовом положении рабочего класса. Если раньше рабочий всецело был предоставлен на усмотрение хозяина, то сейчас присоединилась еще и полицейско-бюрократичес-кая опека. Приниженность и бесправие рабочего были полными. Большое притеснение было от мастеров, которые в большинстве случаев вышли из рабочей же среды. На каждом шагу они требовали взяток и подношений. За непослушание рабочие вносились в черные списки, а в паспорте ставился фабричный штемпель, который закрывал доступ на другие предприятия. В 1903 г. была учреждена должность старосты на промышленном предприятии. Его функция следить, доносить, а по возможности предупреждать заводские волнения, охватившие в ту пору многие отрасли. Старосты призваны были выступать связующим звеном меж-у рабочими и работодателями, так как хозяева не хоте-и прямых контактов с рабочими, а общались с ними ерез старост77.

15 Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. СПб., 1906. С. 59-60.
Там же. С. 64 65. Там же. С. 161.
125
I
Проанализировав положение рабочих на обширном эмпирическом материале, Пажитнов делает несколько принципиально важных выводов:
концентрация рабочего класса в России на всех исторических этапах являлась чрезмерно высокой (по сравнению с мировыми стандартами);
численность рабочего класса возросла с 1860 по 1900 гг. в 3 раза, или с 837,3 тыс. в 1886 г. до 1,7 млн. человек в 1902 г.;
по санитарно-гигиеническим условиям труда большинство российских предприятий не соответствует существующим в стране нормам, фабрики и заводы оставались на протяжении всех периодов «лабораториями травматизма и источниками всевозможных заболеваний»'; на большинстве предприятий отсутствовала вентиляция, запыленность и температура в помещениях превышали допустимые нормы;
российская промышленность отличалась от европейской более низкой оплатой труда (в 4 раза ниже, чем в Англии, в 5 раз ниже, чем в США), более продолжительными рабочим днем (от 12 до 18 часов; кроме того, почти на всех фабриках обязательными были сверхурочные работы, которые фабрикантами никогда не оплачивались) и рабочей неделей (в России 74 часа, в Англии 56, в США- 60), более высоким травматизмом, худшими условиями труда и быта, нехваткой жилья для рабочих, отсутствием эффективного трудового законодательства, более интенсивным использованием детского труда;
основными причинами высокого травматизма на отечественных предприятиях выступают: а) отсутствие законодательства, регламентирующего условия труда, при которых работодатель имеет право использовать наемных рабочих, четко определяющего ответственность предпринимателей за увечья и потерю трудоспособности; б) конструктивные
" Лабораториями травматизма называл в 1889 г., т. е. задолго до
К. Пажитнова, русские фабрики известный ученый и фабричный
инспектор В.В. Святловский. К. Пажитнов указывает, что авторство
... не принадлежит ему: «по выражению одного фабричного инспек-
ItO тора». Но ссылки на книгу и самого В.В. Святловского на с. 98 нет
362981
История социологии труда и атомической социологии
·
·
недостатки машин и оборудования; в) отсутствие правильного технического надзора на большинстве предприятий; г) техническая неграмотность руководителей и исполнителей, явные (умышленные и неумышленные) нарушения норм технической безопасности (достаточно сравнить перечень основных причин травматизма на советских предприятиях в 70 80-е гг. XX в., чтобы убедиться в том, что положение дел осталось тем же);
система свободного договора служит идеологической ширмой, скрывающей то обстоятельство, что на ранней стадии капитализма (во всяком случае, так показывает опыт России) в промышленность перекочевывают отношения крепостного права, которые официально были упразднены в 1861 г. в аграрном секторе;
существующая система оплаты труда выгодна предпринимателям и невыгодна рабочим, так как она позволяет подолгу задерживать выдачу зарплаты, расплачиваться с рабочими не деньгами, а натурой, применять многочисленные штрафы и вычеты, а полученные незаконным путем средства пускать в оборот и получать огромные прибыли (видимо, подобная практика характерна для периода первоначального накопления и развития капитализма не только в 90-е гг. XIX в., но и в 90-е гг. XX в.; воспроизводство через сто лет одних и тех же экономических методов эксплуатации наемного труда, причем на качественно различных этапах становления общества в дореволюционной и в постсоветской России уникально, оно не встречается, пожалуй, больше ни в одной стране мира)78.
В определенном смысле К. Пажитнова можно поставить в один ряд с такими крупными европейскими учеными, изучавшими социально-экономическое положение рабочего класса в Англии, как Дж. Кей-Шаттлу-орт, выпустивший в 1832 г. книгу «Моральные и физические условия жизни текстильных рабочих Манчестера», и Ч. Бут, написавший многотомное сочинение «Жизнь и труд людей в Лондоне» (1889 1903).
78 Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. СПб., ._, 1906. С. 40-45, 70, 73, 76, 77, 92-93, 98. |2/'
Глава 2

361931
История социологии труда и экономической
348

СОЦИОЛОГО ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ А. КАУФМАНА
Кауфман Александр Аркадьевич (1864 1919) принадлежит к замечательной плеяде выдающихся экономистов и статистиков дореволюционной России. Им написано множество фундаментальных монографий, посвященных в основном теоретико-методологическому и эмпирическому анализу русской поземельной общины и крестьянскому (аграрному) вопросу. В трактовке аграрного вопроса он исходил из мальтузианских посылок о наступлении «земельного утеснения», наступающего в результате действия демографических факторов к прежде всего естественного прироста населения. В многочисленных работах всесторонне изучил историю и функционирование сельской общины. Кауфман рассматривал общину как «замкнутую вовне и объединенную внутри единицу владения и пользования землей». В эволюции форм земельного хозяйства главную роль он отводил степени «простора» и «утеснения»: развитие общины начинается в условиях безграничного земельного простора и протекает под влиянием все усиливающегося утеснения, связанного с ростом населения. Считал, что никакое расширение крестьянского землевладения не может радикально улучшить положение крестьян. В 1917 г. принимал активное участие в работе Главного земельного комитета по составлению проекта буржуазной аграрной реформы. Выступал против конфискации помещичьей земли, но за выкуп части помещичьих имений «по справедливой оценке» на основе рыночной стоимости земли. Автор крупного труда по теории статистики. После Октябрьской революции принимал участие в работе центральных статистических учреждений.
В предисловии к своей книге «Статистическая наука в России. Теория и методология. 18061917. Историко-критический очерк» (1922) А. Кауфман писал: «Я трактую «статистическую науку» исключительно как методологическое учение: как теорию и, в известных пределах технику статистического мето-128 9а' в приложении его, прежде всего, к области
социальных явлений, но затем и в приложении ко всем тем, сколь угодно разнообразным, дисциплинам, которые имеют дело с совокупностями и массовыми явлениями, не поддающимися изучению методами обычной индукции»79. Он совершенно сознательно употребляет термин «социальная статистика» в значении прикладной области общей статистики, т. е. понимает ее как сферу применения техники статистического метода к области социальных явлений. При этом в статистике он видел не самостоятельную науку, а только метод.
Касается А. Кауфман также административно-правовых аспектов, например, крестьянского семейного права, земельного права, личных прав крестьян и связанных с ними паспортной системой и круговою порукой, форм общинного владения, закона о семейных разделах и земельного законодательства в целом. Из сферы частно-культурной жизни крестьянства он затрагивает вопросы народного образования, а также явления церковно-религиозной жизни, и останавливается на том, какую роль играет в хозяйственной жизни обилие праздников, с одной стороны, и постов, с другой, анализирует хозяйственный облик сектантов рационалистического типа и в связи с этим различия в жизни и характере хозяйства православного и старообрядческого населения.
Книга А.А. Кауфмана «Формы хозяйства в их историческом развитии» (1910) представляет собой курс лекций, прочитанный в Московском народном университете весной 1908 г. Автор не скрывает того обстоятельства, что к историческому материалу он применял чужие методологические схемы, а именно немцев К. Бюхера, Мейера и Зомбарта, а также русского историка Грев-са. Касаясь общественной и хозяйственной организации первобытного общества и указывая на ее коренное отличие от современной капиталистической, А.А. Кауфман подчеркивает несколько важных обстоятельства: а) судить о конкретных особенностях хозяй-
79 Кауфман А.А. Статистическая наука в России. Теория и методология. 18061917. Историко-критический очерк. М., 1922. С. 3.
5 Кравченко А. И.
Глава 2
История социологии груда и экономической
361934

ственной организации любого общественного строя лучше всего по живым остаткам, если они сохранились на территории данной страны; б) к настоящему моменту «сохранилось множество остатков иной, более ранней общественно-хозяйственной организации, только сверху, так сказать, затронутых влиянием капитализма. Такие остатки наблюдаются даже в самых передовых по хозяйственному развитию странах Западной Европы, но особенно много их, конечно, у нас, в России: на огромном пространстве нашей страны можно наблюдать все переходы, начиная от вполне развитого капиталистического хозяйства и кончая остатками самой первобытной хозяйственной организации»80; в) современный хозяйственный строй России представляет собой гетерогенное образование, характеризующееся сочетанием элементов из различных, в том числе исторически исчерпавших себя, экономических формаций.
Если гетерогенность отличительная черта не только России, но и других стран, в том числе стоящих на более высокой ступени развития, то возникает вопрос: в чем же специфическая черта нашей страны? Напрашивается ответ, который, к сожалению, не затрагивается А.А. Кауфманом напрямую, что различие кроется в степени гетерогенности. Иными словами, в том, насколько сильно в экономической жизни чувствуется присутствие прошлых укладов, занимают ли они главенствующую или второстепенную позицию, тормозят или ускоряют движение экономики? Судя по единодушному признанию большинства дореволюционных историков и экономистов о том, что капитализм всего лишь «скользнул» по поверхности экономической жизни российского общества, А.А. Кауфман склоняется к признанию если не главенствующей, то очень серьезной роли докапиталистических укладов в становлении капитализма в России.
Вопрос о степени гетерогенности автор предлагает решать в плоскости сравнения: а) образа жизни
"° Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии. М., 1910. СЮ.
людей разных эпох и б) структурных особенностей хозяйства в различные исторические эпохи. Отвечая на первый вопрос, А.А. Кауфман предлагает исследовать уклад и образ жизни жителей «в глухих местностях центральной Африки и Австралии» но прежде всего наши народности «крайнего севера и северо-востока Сибири». Источником средств существования у тех и других выступают охота и рыболовство. В обоих случаях человек берет у природы все готовое. Правда, слово «готовое» обманчиво, предупреждает ученый. «Человек берет готовое это вовсе не значит, чтобы это готовое доставалось легко: напротив от первобытного дикаря-охотника или рыболова, при крайне несовершенных орудиях промысла, требовались такие качества, как большая физическая сила, выдержка, верный глаз и меткая рука, знакомство с привычками и нравами зверя или рыбы; чтобы добыть себе пищу, приходилось затрачивать множество усилий и подвергать себя постоянным опасностям»81.
Охоту и рыболовство А.А. Кауфман относит к пионерным формам добывающей промышленности. Что касается «обрабатывающей промышленности» (если подобный термин вообще применим по отношению к первобытному состоянию), то она находилась в зачаточном положении. По сравнению с дикарем одежда и домашняя утварь современного крестьянина, даже из беднейших слоев, полагает А.А. Кауфман, покажется роскошью. Единственное, что дикарь мог изготовить, это звериная шкура, на которую он тратил, при отсутствии нужной техники и технологии, а также" квалификации, огромное количество времени. Не меньше усилий и времени требовалось на изготовление примитивной снасти или оружия. Одним словом, «обрабатывающая промышленность» тогда являлась трудозатратной и малоэффективной.
А.А. Кауфман вслед за К. Бюхером подчеркивает принципиальную особенность в образе жизни дикаря формирование демонстрационного поведения
81 Там же. С. 11-12. ]§\
5*
Глава 2
раньше хозяйственного. При всей трудозатратности основных отраслей хозяйства, забиравших массу времени, дикарь умудрялся не меньше времени тратить на изготовление украшений: «дикарю приходилось затрачивать огромное количество труда на изготовление или починку одежды, жилища, орудий и т. п., потому что ведь работать ему приходилось каменным топором, иглой из рыбьей кости и т. п. И что особенно характерно для дикарей: громадное множество труда затрачивалось на украшение предметов обихода: ручка каменного топора австралийского дикаря это настоящее художественное произведение, покрытое тончайшею резьбой, на которую затрачены годы труда; сибирский остяк или архангельской самоед вовсе не носит белья, но его моховая «малица» или «гусь» украшены множеством нашивок из разноцветного сукна; иные дикари и вовсе не носят никакой одежды, но затрачивают годы труда и подвергаются жестоким страданиям, чтобы покрыть свое тело узорами татуировкой. Существует поэтому даже предположение, что первобытный человек, прежде чем выучиться работать по-нашему, затрачивал свои усилия, главным образом, для целей развлечения или украшения, и что настоящий хозяйственный труд лишь постепенно развился из забавы (Бюхер)»82. Что это крайняя нерасчетливость и нехозяйственность поведения дикаря или высочайшая предусмотрительность?
Для того чтобы правильно ответить на этот вопрос, А.А. Кауфману пришлось бы совершить революцию в собственном мировоззрении. К сожалению, ничего подобного не произошло. Он с увлечением подгоняет конкретные факты под весьма прямолинейную и опровергнутую современной наукой схему Бюхера. Оказывается, «первобытный дикарь до последней степени ленив он отправляется на промысел только тогда, когда ему угрожает голодная смерть, и предается полному безделью, пока у него остается что-нибудь от последней охоты... Когда у него есть добыча, онпожи-
361931
История социологии труда и экономической социологии j
рает ее, совершенно не думая о завтрашнем дне; он не оставляет никаких запасов, да и не может оставлять, потому что не знает никаких способов сохранения пищи впрок... Отсюда резкие переходы от продолжительного голодания к самому необузданному обжорству, от полного безделья к самым напряженным усилиям для добывания пищи»83.
На самом деле демонстрационное поведение связано с религиозными ритуалами. Потусторонним духам надо было оставлять еду, приносить жертвы, украшаться, чтобы они видели: оставшиеся в живых соплеменники чтят их и считают их не менее значимыми фигурами, чем соседей. Украшения связаны также с зарождением первых ростков искусства и художественного гения человека, с появлением совершенно нового качественного состояния социальных отношений. Последние не ограничиваются совместным трудом, совместным проживанием и сексуальным партнерством. Социальные отношения формируются там, где возникает «зеркальное Я» (принцип Ч. Кули): человек смотрится в другого и вносит поправки в собственное поведение; он прислушивается к тому, что думают о нем другие. Так вот, без демонстрационного поведения, угощения соседей (потлач), выставления богатств на показ, бравирования силой, умом, красотой или сноровкой невозможно появление главного в социальных отношениях: поведения с оглядкой на общественное мнение, на значимых других.
К сожалению, А.А. Кауфман проглядел этот сюжет в эволюции первобытного общества. Хотя все детали дальнейшего анализа этого периода не расходятся с общей картиной, как ее представляет современная социальная антропология: дикари ведут бродячий образ жизни, фуражируют (питаются подножным кормом), живут малыми общностями из нескольких родственных семей, не знают социального неравенства и передачи имущества по наследству. При контактах с культурными народами дикари получают от них болез-

82 Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии. |32 М., 1910. С. 12-13.
Там же. С. 13.
133
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

ни, дурные нравы и пьянство, безделушки и технические приспособления, при помощи которых они уничтожают не только природу, но и самих себя84. Правда, подобное происходит лишь с теми племенами, которые задержались в своей эволюции и встретили другие народы на высоком уровне развития. Всего человечества, планомерно переходившего от собирательства и охоты к скотоводству и земледелию, «разрушительное влияние культуры», при встрече с передовыми нациями, не касалось.
«Плановый» переход человечества к земледелию, по мнению А. А. Кауфмана, происходил под действием двух факторов: увеличение численности населения и сокращение численности дичи, которой первое питалось. Отсюда поиск новых и более эффективных форм хозяйствования: одни племена, обнаружив «растение с вкусными и питательными семенами или корнями, выпалывали вокруг него сорную траву, взрыхляли почву палкой или первобытным заступом, и мало-помалу доходили и до того, что начинали сажать семена такого полезного растения. Другие приручали животных и из бродячих охотников становились кочевниками-скотоводами»85. При объяснении причин межфор-мационного перехода взгляды А.А. Кауфмана практически ничем не отличаются от воззрений на социальный прогресс, скажем, С.Н. Булгакова или Косинского (как и большинства других дореволюционных мыслителей), четко следовавших за концептуальной схемой Мальтуса.
Гораздо больший интерес представляют взгляды А.А. Кауфмана на роль скотоводства. Он подчеркивает, что через эту историческую фазу хозяйства прошли все народы от древних греков и гуннов до современных киргизов, туркменов, калмыков, бурятов, пасущих свои стада на необъятных просторах российских степей. Что касается скотоводческого прошлого русского народа, то А.А. Кауфман о нем умалчивает. Видимо,
84 Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии. М, 1910. С. 14-17.
85 Там же. С. 16.
его не было вовсе. Понятно, что в культурных контактах чисто земледельческих народов, каковым являются русские, и чисто скотоводческих всегда возникает проблема недопонимания. Последнее преодолевается лучшим знакомством с бытом и укладом жизни соседнего народа. Уклад и образ жизни кочевников А.А. Кауфман изучил по непосредственным обследованиям народов Средней Азии.
Скотовод кормится целиком от своего скота: от него он получает мясную пищу, молоко и молочные продукты (не исключая водки), одежду (шерсть животных), жилье (из волос лошадей изготовляют переносные войлочные юрты), домашнюю обстановку (ковры) и домашнюю утварь в роде мехов для молока и кумыса, обувь и сбрую (кожа) и т. д. В отличие от первобытного охотника он сравнительно прочно обеспечен. Тем не менее экономические гарантии ему выданы лишь наполовину, поскольку «скот содержится исключительно на подножном корму. Уродился корм скот сыт, сыт и его хозяин; случилась засуха, или гололедица, или выпал глубокий снег, вообще нет или мало подножного корма, скот пропадает массами, многие скотовладельцы остаются вовсе без скота, значит без средств существования86.
Скотовод в условиях России только наполовину скотовод. На вторую половину он кочевник. Только у земледельческих народов скотоводство оседлое. У киргизов стада передвигаются в поиске подножного корма круглый год, а вместе с ними кочуют и люди. Кочевки правильные переходы скотовода со своими «стадами с места на место, вслед за подножным кормом; отсюда необходимость для скотовода быть скотоводом-кочевником»87. Однако в отличие от настоящего кочевника или, точнее сказать, бродячего собирателя-охотника, современный кочевник обладает средством накопления первоначального капитала, так как «скот это уже имущество, которое может скопляться в од-
Там же. С. 19. Там же. С. 19.
135
Глава 2
них руках сотнями и тысячами голов, образуя крупные богатства; это имущество, дающее доход и потому подходящее под понятие капитала, который дает своему обладателю власть над трудом других. Одни обладают таким имуществом в больших, иногда в громадных размерах; другие владеют небольшими количествами скота, едва достаточными, чтобы кое-как прожить; третьи скота не имеют вовсе или почти вовсе. И это имущественное неравенство влечет за собой и неравенство социальное: крупные скотовладельцы это «белая кость», аристократия; малоскотные - рядовая чернь, влачащая жалкое существование; у кого скота вовсе нет, тот поступает в службу к богатому скотовладельцу... возникает личная зависимость, очень похожая на рабство. С такими отношениями личной зависимости мы встречаемся везде, где только встречаем скотоводческий быт: о таких отношениях свидетельствует библейская легенда об Иакове, который служил у своего будущего тестя Лавана; с рабством мы встречаемся у древних греков в эпоху «Илиады»; отношения, похожие на рабство, еще недавно существовали у кочевников Закавказья и Туркестана. По сравнению с охотниками-дикарями кочевники-скотоводы обнаруживают большой прогресс в смысле домашнего быта и так называемой материальной культуры: их переносные жилища, юрты, гораздо совершеннее по своему устройству, а у мало-мальски состоятельного кочевника богато украшены коврами и нашивками; их питание несравненно правильнее и разнообразнее, одежда и обувь несравненно лучше; у них появляются разнообразные предметы роскоши, начиная с ковров и других принадлежностей юрты и кончая, в особенности, конскою сбруей. Нравы у кочевников гораздо мягче, чем у дикарей-охотников, в значительной мере потому, что главное занятие скотовода не лишение жизни, как у охотников, а уход за скотом; но в то же время привычка постоянно быть на лошади и еще не исчезнувшие охотничьи традиции делают из кочевников отличных воинов, особенно страшных своею подвижностью и неутомимостью. Наконец-то свободное время, которое 130 оставляет кочевнику уход за скотом, позволяет кочев-
Иещшя социологии труда и экономической социологии ]
никам, или, по крайней мере избранным из них, предаваться умственным занятиям»88.
Охотничий быт и кочевое скотоводство возможны лишь при редком населении для того и другого необходимы большие подкормные площади. По мере эксплуатации последних их качество ухудшается: «в киргизском крае можно найти немало пространств, которые некогда были превосходными ковыльными степями, и на которых теперь растет одна редкая полынь. От всех этих причин кочевникам мало-помалу становится тесно. Между кочевниками начинаются столкновения из-за пастбищ, принимающие иногда кровопролитный характер. Временами кочевники объединялись в большие массы и под предводительством какого-нибудь смелого вождя предпринимали далекие походы, чтобы овладеть землей под пастбища. Такой смысл имело нашествие на Европу гуннов и германских племен, несколькими веками позже нашествие татар на Русь... В конце концов, однако, и кочевникам, под влиянием утеснения, ничего не остается, как перейти к новым формам быта и хозяйства. Из кочевников они делаются земледельцами. Многие сотни лет тому назад такой переход совершился у германских племен, у венгров, частью у татар; тысячи лет тому назад он совершился у древних греков; в настоящее время мы можем наблюдать его у всех кочевых племен азиатской России киргиз, бурят, алтайцев и т. п.»89.
Хозяйственная трансформация кочевников начинается с того, что они не ограничиваются подножным кормом для скота и начинают заготавливать запасы сена на зиму. Постепенно появляются постоянные зимние жилища зимовки: устраивают загоны для скота, и в эти загоны на зиму ставят юрты, которые для сохранения тепла засыпают снегом и землей или устраивают землянки. Со временем жилища благоустраиваются, и вокруг них разрастаются запашки, которые дают не только необходимый для прокорма крестьян-
38 Кауфман АЛ. Формы хозяйства в их историческом развитии. М., 1910. С. 20-21.
89 Там же. С. 22-23. "J 37
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

ской семьи, но также и товарный, продаваемый на рынке хлеб. Скотовод, имеющий запашку и заготовляющий на зиму сено, не может уходить далеко от своего жилища: он должен поспеть ко времени посева, сенокоса или уборки хлеба. Параллельно изменяется правовой режим пользования землей.
Кочевники не знают земельной собственности: их пастбища общее достояние многочисленного рода. При переходе к земледелию общими остаются пастбища, но земельный надел становится индивидуальным, на который оформляется право частной собственности. Коллективная собственность может сохраниться и на те сооружения, которые возводились сообща, например, ирригационные системы.
Как только кочевники перешли к оседлому укладу, резко возросла скорость технического прогресса. Собственную землю приходится не только эксплуатировать, ее приходится восстанавливать и улучшать. В ход идут более щадящие средства обработки и удобрения. Кочевник не знал технологии природосохранения. Не ведал ее и охотник. Оба они брали с данного участка все, что можно, а затем переходили на новый. Земледельцу же переходить некуда. А «по мере того, как развивается и совершенствуется земледелие, данная площадь земли оказывается в состоянии прокормить все большее количество людей, и наоборот, для прокормления человека оказывается нужной все меньшая площадь земли. Сибирский крестьянин при первобытном залежном хозяйстве должен иметь, чтобы кое-как прожить, не меньше 50 60 десятин; крестьянин средней России, ведущий трехпольное хозяйство, довольствуется гораздо меньшим количеством земли, но все-таки и ему нельзя обойтись менее чем 8 10, примерно, десятинами; а бельгийский земледелец, у которого поля разделаны как огород, отлично существует на десятине или полудесятине. Развитие и совершенствование земледелия, таким образом, постепенно увеличивает так называемую емкость страны, т. е. количество людей, которое может жить и кормиться на данном пространстве»90.
Второе направление прогресса земледельческого уклада хозяйства парцеляризация земельных наделов. С течением времени все меньшая часть земли остается в собственности общины и все большая часть переходит сначала в личную, а затем частную собственность крестьян. Вскоре и пастбища последний оплот переходит в безраздельную собственность индивидов. Вслед за парцеляризацией собственности происходит усиление социально-экономической дифференциации земледельцев. Расщепляется уже не земля, а население. Выделяются очень бедные, бедные, среднесостоятельные, зажиточные, очень зажиточные, богатые слои крестьянства и кулаки, которые не всегда подходят под категорию земледельческого населения, но часто используют надел для извлечения прибыли, которую, уже в качестве капитала, могут инвестировать не обязательно в сельские промыслы. На базе социального расслоения формируется социальное неравенство. Соединение того и другого дает социальную стратификацию общества: «крупные владельцы образуют земельную аристократию; из мелких землевладельцев слагается свободное крестьянство, безземельные же составляют несвободный класс рабов или крепостных; лишенные возможности существовать самостоятельно, они отдаются во власть крупным владельцам, которые их руками обрабатывают свои земли»91.
Охотники и собиратели, скотоводы-кочевники и оседлые земледельцы представляют у А.А. Кауфмана три исторические ступени общественно-хозяйственного развития. Всем им присуща одна общая черта господство так называемого натурального хозяйства: «каждая хозяйственная единица затрачивает свой труд исключительно на изготовление предметов собственного потребления, и каждая удовлетворяет свои потребности исключительно продуктами собственного труда»92. Натуральное хозяйство это хозяйство, не знающее экономического обмена. Данную формулировку

90 Кауфман АЛ. Формы хозяйства в их историческом развитии. М, 1910. С. 26.
Там же. С. 28. Там же. С. 29,
133
Глава 1

313
История социологии труда и экономической серологии

А.А. Кауфман позаимствовал у Бюхера. Ее недостаток в упрощенности трактовки экономических категорий, ее преимущество в выходе на мотивацию и поведение людей. Вслед за немецким автором русский ученый утверждает природную антипатию людей, выросших в недрах коллективного хозяйства, ко всякому обмену на том основании, что часто за ним скрывается обыкновенный обман, либо корыстный, либо неосознанный. Первый мотив присущ в равной степени и рыночному и нерыночному обществу, а второй больше свойственен нерыночному. Оно не дает людям нужного социального опыта денежного общения, заключения сделок, вступления в эквивалентные отношения, взаимообмена и т. п. У индивидов попросту нет нужной социальной квалификации, а там, где все делается на глазок, обман случается чаще, чем нужно. «"Менять" и "обманывать", пишет Бюхер, слова одного корня, а в старину почти одного значения: в те времена не было общего мерила ценности, а потому при обмене, действительно, постоянно приходилось опасаться обмана. С другой стороны, первобытный человек рассматривает продукт своего труда как бы частицу самого себя; кто передает другому свое изделие, тот как бы отказывается от обладания частью самого себя и тем самым дает власть над собою нечистым силам»93.
В натуральном хозяйстве нет ни того, ни другого. «Нравственная чистота» примитивного уклада дополняется еще одним преимуществом отсутствием узкой специализации, порождающей массу однобоких профессионалов. При натуральном хозяйстве все члены крестьянской семьи, вынужденные заниматься всем трудовым циклом и участвовать в самых разных операциях, овладевают широкой квалификацией. Они буквально умеют делать все. Наконец, третье преимущество питание экологически чистой продукцией:, «крестьянин питается хлебом с собственных полей; собственный скот дает ему мясо, молоко, масло и другие молочные продукты; одежда изготовляется жен-
33 Кауфман А.А. Формы хозяйства в их историческом развитии. 140 М- 1910. С. 29.
щинами из. собственного льна и из шерсти собственных овец; такой крестьянин сам может срубить или перебрать избу, может наладить соху, телегу или дровни»94.
А.А. Кауфман причислял себя к числу «выучеников земской статистики». Будучи учеником Ю. Янсона, он в течение ряда лет работал в организованных по земскому типу местных исследованиях крестьянского и переселенческого хозяйства. Вступив в 1907 г. на путь академического преподавания статистики, он вел семинарские занятия исключительно на земских статистических материалах. Свою вступительную приват-доцентскую лекцию в Петербургском университете он посвятил «земской статистике и статистике методологии», иначе говоря, выяснению того, что дала земская статистика для общей статистической методологии. Эту тему он последовательно углублял и расширял в первом издании руководства «Теория статистики» и в дальнейших изданиях, выходивших под заглавием «Теория и методы статистики». Немецкая переработка последней («Theorie und Methoden der Statistik») знакомила западно-европейские статистические круги с тем, что дает практика русской земской статистки для общей статистической методологии. Весь курс лекций целиком построен на данных земской статистической практики.
ХРИСТИАНСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ ТРУДА С. БУЛГАКОВА
Своего пика социология труда и экономическая социология дореволюционного периода достигла в 1912 г., когда появилась очень своеобразная концепция отца Сергея Булгакова (1871 1944), благодаря которой отечественная социология труда заявила о себе как о серьезном мировом явлении.
В его главных произведениях «Философии хозяйства» и «Христианской социологии» проблемы труда и хозяйства занимают центральное место. Создание «Философии хозяйства» (1912) пришлось на тот период, который отмечен в европейской социологии
94 Там же. С. 29.
141
ЯН Глава 2
особым подъемом: тогда же вышли классические работы Г. Зиммеля, Э. Дюркгейма, Ф. Тенниса, М. Вебера.
С Вебером и Дюркгеймом С. Булгакова объединяет понимание особой роли религии в жизни общества. Однако Дюркгейм разводил религию и труд, а Вебер соединял их внешним образом, рассматривая протестантскую этику в качестве социо-культурного условия, способствовавшего появлению капиталистического хозяйства. Булгаков идёт много дальше: хозяйство у него космос человеческого бытия, необходимым условием существования которого служит не протестантизм, но христианство вообще. Поэтому труд и христианство соединены у Булгакова внутренним образом через Метафизику, или Космологию Личности.
Хозяйство единственный способ восстановить разрушенное единство Природы и Человека, Личности и Бога. Духовная и естественная связь поколений, понятая как космический процесс и осмысленная с высот метафизики, глубоко русская идея, ярче других, быть может, выраженная в космическом братстве Н. Федорова. Трансцендентальный субъект хозяйствования не отдельный индивид, а человеческий род. Булгаков отлично от марксизма трактует хозяйство. Это не производство, распределение или потребление, даже не их единство (хотя в техническом смысле его можно так рассматривать) . Хозяйственный труд космогонический фактор. Хозяйство постоянное моделирование или проектирование действительности, базирующееся на тождестве субъекта и объекта (здесь Булгаков солидаризируется с основным тезисом философии Шеллинга), т. е. космический и исторический субъект-объектный процесс.
Хозяйство воплощает себя в труде, притом труде подневольном. Если жизнь первоначально дается человеку от рождения даром, то впоследствии ее приходится поддерживать трудом. Жизнь оплачивается трудом, поэтому она насквозь трудовая жизнь. «Труд есть та ценность, которою приобретаются блага, поддерживающие жизнь». Булгаков не согласен с трудовой теорией Маркса, где труд приравнен к затратам нервно-мускульной энергии. Ничего подобного, говорит 142 автор «Философии хозяйства». Труд внутри себя есть

361981
История социологии труда и экономической
волевое усилие, а мускульное или любое другое усилие лишь внешняя оболочка. В противном случае мы не поймем, что такое умственный труд (подобную критику Маркса и тот же аргумент насчет умственного труда за 12 лет до Булгакова выдвинул Г. Зиммель в «Философии денег»).
Трудовое действие, как и процесс познания, преодолевает противоположность субъекта и объекта, устанавливая их тождество. Политэкономия изучает только внешнюю его сторону: труд как производство материальных благ. Не удивительно, что она ставит труд в один ряд с капиталом и землей как факторами производства. При этом упускается труд как производство духовных ценностей, т. е. волевое, творческое усилие, а не затраты нервов и мускулов.
Субъектом трудовой теории стоимости, авторами которой выступают наряду с Марксом английские политэкономы, прежде всего А. Смит, является так называемый экономический человек. Его критика дана в другом сочинении С. Булгакова «Христианской социологии». «Экономический человек» не имеет души и тела, он счетная машина для учета затрат и прибыли. Люди обладают еще одним измерением, так как стремятся и к духовным ценностям. Часто второй мотив сильнее первого. Духовное измерение человека представлено религией, и, прежде всего христианством. Экономическая деятельность сеет рознь и вражду между людьми, порождает жестокую конкуренцию. Хозяйство же объединяет людей в мировой душе и космическом порядке. Спасение души и аскетика дело личности, накопление богатства дело индивидуальное, его называют бизнесом. Евангелие включает труд в христианскую жизнь. Для Булгакова реальность не индивид, а общество. Вместе с тем вряд ли его можно причислить к сторонникам дюркгеймовского реализма, впрочем, как и к приверженцам веберовского номинализма.
СОЦИАЛЬНО ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ Д. ИСАЕВА
Исаев Андрей Алексеевич (1851 1924) крупнейший русский экономист, статистик и социолог. 1ЛЧ
m Глава 2
Окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Стажировался в Лейпцигском и Гейдельбергском университетах под руководством замечательных представителей исторической школы в политэкономии Вильгельма Рошера (18171871) и Карла Книса (1821 1898), которые привили молодому русскому ученому важное качество внимание к историческому анализу экономических институтов, изучению экономической реальности с точки зрения поступков человека, мотивов поведения, значения культурных традиций и обычаев. С 1875 по 1878 гг. занимался исследованием кустарной промышленности и артелей в Германии, Франции и Швейцарии. В 1879 г. защитил магистерскую диссертацию на тему «Промышленные товарищества во Франции и Германии» и в 1881 г. докторскую диссертацию «Артели в России». Материалы обеих диссертаций он собрал, работая с 1875 г. в Московском губернском земстве и во время поездок в Германию и Францию. В 1879 1888 гг. преподавал политэкономию и финансовое право в ярославском Демидовском лицее и в 1889 1898 гг. в Петербургском университете и Александровском лицее. В 1890 г., по инициативе Исаева, было учреждено общество для вспомоществования нуждающимся пере-. селенцам, где он состоял товарищем председателя. В 1899 1904 гг. читал лекции в Париже и Брюсселе. В последующие годы преподавал в Петербургском университете. После революции 1917 г. работал в Наркомфине.
Литературная деятельность А.А. Исаева началась в конце 1874 г. статьями, которые он печатал в «Русских ведомостях» по экономическим вопросам. Из его трудов, кроме названных диссертаций, отдельными изданиями напечатаны: «Промыслы Московской губ.» (1876), «Задачи и методы политической экономии» (1879), «Освобождение крестьян от крепостной зависимости в России» (1881), «О мерах к развитию артельного производства» (1882), «Государственный кредит» (1886), «Очерк теории и политики налогов» (1887), «Большие города и их влияние на общественную 144 жизнь» (1887), «Наши финансы и подоходный налог»
Истории социологии труда и зшвютши социологии
(1887), «Нужна ли земская статистика» (1888), «О техническом образовании, как мере содействия кустарным промыслам» (1890), «Переселения в русском народном хозяйстве» (1891), «Неурожай в голод» (1892; пер. на франц. и немецкий языки), «Начала политической экономии» (1894). К основным работам А.А. Исаева обычно относят: «Артели в России» (Ярославль, 1881), «Начала политической экономии» (СПб.; 1-е изд. 1894; 7-е 1908), «Настоящее и будущее русского общественного хозяйства» (СПб., 1896), «Мировое хозяйство» (СПб., 1910), «Кризисы в народном хозяйстве» (СПб., 1913). На теоретические воззрения А. Исаева оказали влияние три источника. Первым выступило классическое направление политэкономии Смита и Рикардо, основным принципом анализа социальных и экономических явлений в котором был дедуктивный метод. В этом духе изложена его теория заработной платы, процента и себестоимости. Вторым надо считать школу Маркса. Под ее влиянием он построил общую теорию распределения, согласно которой одна часть национального дохода идет в пользу работающих классов, другая (прибавочная ценность) составляет избыток производства и переходит в руки капиталистов и землевладельцев. Третьим источником являются идеи русских народников. Уже в первых своих исследованиях кустарной . промышленности Московской губернии А. Исаев выступил горячим защитником своеобразия русской хозяйственной жизни, отличительными чертами которой, по его мнению, были община и артель. Позже он разрабатывает теорию кооперации и выступает сторонником кооперативного социализма, идеи которого до и после революции защищали два других крупнейших мыслителя России М. Туган-Барановский и А. Чаянов. Учение о кооперативном социализме глубоко русская идея, хотя она получила развитие также и за рубежом. Самобытной ее делает то обстоятельство, что, органично соединив в себе два совершенно разнородных идейных течения народничество, воспевавшее прелести сельской жизни, и марксизм, защищающий преимущество индустриального труда, кооперативный социализм был ориентирован на коллективисте- 145
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

146
кие ценности, господствовавшие в сознании русского народа прежде и сохранившиеся по сей день. В последующем А.А. Исаев отказался от многих положений,-высказанных в своих ранних работах. Вместе с тем, разрабатывая теорию кооперации, он выступал как сторонник кооперативного социализма, характеризуя его как совокупность свободных кооперативных хозяйств (артелей).
Книга А.А. Исаева «Артели в России» (1881) явля-. ется, пожалуй, первой фундаментальной исследовательской работой известного русского статистика и> социоэкономиста. Первой не только в творческой биографии ученого, но и в научной литературе по арте-', лям. До него артелям посвящались беглые заметки,* зарисовки или фактологический материал по конкрет-, ным товариществам, имевшие определенный выход Hat теоретические обобщения, но целостного и системати-, ческого знания о предмете исследования не дававшие., Книга об артелях А.А. Исаева, в отличие от его более поздней монографии о переселениях в Сибирь, пост-4 роена не на данных проведенного им лично эмпирического исследования (наблюдение и опрос), а на результатах вторичного анализа исторических памятников. А.А. Исаев прослеживает этимологию термина «артель», раскрывает исторические особенности эволюции этого важнейшего для русского общества социально-экономического института, составляет классифи-1 кацию видов артели (промышленные, потребительные, кредитные, страховые) и анализирует исходные прин-. ципы, на которых она строится, в частности: 1) пресле- г дование только хозяйственных, а не политических, религиозных или иных целей; 2) принцип равноправности, регулировавший отбор кадров, внутренние взаимоотношения и участие в управлении; 3) принцип одинаковой, или равной, ответственности перед своими товарищами или представителями внешних учреждений; 4) договор; 5) участие в общем деле а) только трудом или б) трудом и капиталом.
Анализируя возникновение и развитие института артельных старост, в котором органично сочетаются функции формального и неформального лидер-
\
ства, А. Исаев привлекает большой исторический и этнографический материал. Им прослежено влияние хозяйственного уклада артели на характер построения социальных отношений. Несомненно, работу А.А. Исаева об артелях надо причислить к кругу фундаментальных исследований артельных форм организации труда не только в отечественной, но, пожалуй, и в мировой литературе. Книга А.А. Исаева содержит богатейший исторический материал по экономической и социальной истории русских артелей. Автор проанализировал все многообразие форм и типов русской артели на протяжении нескольких веков. В этом плане ее можно назвать исчерпывающим социально-экономическим атласом русской общины. Атласом как в отраслевом, так в региональном смысле, ибо его автор последовательно прошелся по всем районам страны, сделал предметом рассмотрения все отрасли народного хозяйства, где применялся артельный труд.
В работе «Артели и общественная борьба» (1912) А. Исаев настаивал на деполитизации деятельности артелей, которые должны «безошибочно сознавать свои задачи и ясно различать пути их решения». Помимо чисто экономических функций, артель должна играть роль воспитания своих членов. «Артель должна неустанно бороться из-за того, что составляет ее существенные интересы. Она должна бороться с недостаточной подготовленностью одних членов к артельному общению и с полным невежеством других. Она должна бороться с равнодушием многих участников к общему делу, с той, к сожалению, резко выраженной особенностью русского человека, которая, легко привлекая его к новому делу, заставляет быстро охладевать>^5. Член артели как гражданин может участвовать в общественной жизни и борьбе, но как артельщик он должен «забыть о многих из этих вопросов» и бороться лишь с теми силами, которые препятствуют развитию артели.
Работа А. Исаева «Начала политической экономии», выдержавшая в 1894-1908 гг. семь изданий в течение многих лет была одним из наиболее популяр-
95 Исаев А.А. Артели и общественная борьба. СПб., 1912. С. 23. J47
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

ных учебников по политэкономии. Как отмечали современники, достоинствами этого курса были «полнота и обилие иллюстраций экономической теории фактами русской жизни». Политическую экономию А. Исаев определял как «науку о явлениях общественного хозяйства и законах, управляющих этими явлениями». Курс политэкономии, построенный А. Исаевым по традиционной для того времени схеме (производство, распределение, обмен и потребление), включает не только характеристику основных экономических категорий, но и подробное описание различных направлений экономической политики и их исторической эволюции на примере России и других стран. А. Исаев был сторонником трудовой теории ценности, подчеркивая, что товар является в первую очередь воплощением человеческого труда. Критически рассмотрев различные теории ценности, в том числе теорию предельной полезности, А. Исаев пришел к выводу, что «теория, основывающая ценность на труде, наиболее удовлетворительна». Большое внимание в своей работе А. Исаев уделял анализу экономической роли государства, которая проявляет себя в следующих формах: 1) юридической (создание, поддержание и изменение правового порядка внутри страны); 2) хозяйственно-полицейской (удовлетворение некоторых потребностей общества деятельностью центральных и местных органов власти); 3) охрана свободы слова и беспристрастная оценка государственных мер; 4) свобода образования союзов и гражданские свободы; 5) свобода передвижения людей в пределах страны, отсутствие паспортных ограничений. Среди важнейших направлений государственного вмешательства А.А. Исаев называет также «контроль над пользованием теми естественными богатствами, которые не могут быть воспроизведены»; развитие «отраслей, которые имеют всеобщее значение и своими услугами все более входят в обиход всех граждан (монетное дело, страховое, почтовое, главные пути сообщения)», обуздание «алчности и невежества» кучки людей (землевладельцев, капиталистов и предпринимателей) относительно «пользования лесами, почвою и наемным трудом»;
меры в области распределения, которые, «уменьшая безработицу, поднимают уровень благосостояния беднейших граждан и тем благотворно влияют на распределение богатства». Что касается сферы потребления, то здесь, по мнению А. Исаева, вмешательство государства «наименее целесообразно».
В работе «Кризисы в народном хозяйстве» (1913) А. Исаев указывал на необходимость рассматривать кризисы с двух точек зрения: «как совокупность явлений, которые выражаются в избыточном производстве товаров и затрудненном сбыте, и как ряд материальных лишений и нравственных страданий, которые становятся уделом многих членов общества»96. Кризис, выражающийся в перепроизводстве товаров, будет возможен всегда: «нет таких условий внешней приро-ы, такой высоты знаний, такого общественного порядка, при которых можно было бы избегнуть чрезмерно-~о производства товаров»97.
В то же время следует всеми способами стремить-я к смягчению социальных последствий кризисов для ногих членов общества. А. Исаев выступал против еории кризисов М.И. Туган-Барановского, считая, что «чем больше развивается капиталистическое хозяйство, тем более умножаются способы распределять капитал равномерно между разными отраслями и поддерживать равновесие между спросом и предложением»98. По мнению А.А. Исаева, тресты и синдикаты по мере своего умножения расширяют возможность «упорядочить многие отрасли». Еще большие возможности «умерять кризисы» откроются, когда «тресты и синдикаты получают международную организацию, т. е. охватывают производителей многих стран».
С социологической точки зрения наибольший интерес помимо книги об артелях представляет фундаментальное исследование о миграции крестьян в Сибирь. Книга о переселенческом движении русских крестьян А.А. Исаева, вышедшая в 1891 г., вместе с книгой А.А. Кауфмана «Переселение и колонизация»,
90 Исаев А.А. Кризисы в народном хозяйстве. СПб., 1913. С. 141. 97 Там же. С. 142. 9,5 Там же. С. 52.
Глава 2
опубликованной через 15 лет, а именно в 1905 г., вносят важный вклад одновременно в демографию и экономическую социологию. Личная поездка А.А. Исаева в Сибирь дала ему возможность увидеть многие тысячи переселенцев. Наблюдения и опросы многих сотен людей помогли нарисовать целостную картину переселения крестьянства на окраины России. В этой работе А.А. Исаев рассмотрел историю миграционного движения в европейских странах с Античности до наших дней, сравнил его характер в России и в США, установил причины, толкающие людей в различное время на далекие переселения (в том числе религиозные, экономические, политические, криминальные), причины выезда русских крестьян из центральных губерний в Сибирь, социально-экономический состав переселенцев, условия жизни в пути, их взаимоотношения с местным населением, образ жизни и отношение к труду приезжих и старожильцев, наконец, определил историческое значение великого переселения конца XIX в. на исторические судьбы России.
В науке А.А. Исаев проявил себя не только блестящим эмпириком, прекрасно анализирующим статистический материал, или теоретиком, умеющим строить непротиворечивые цепочки аргументации, но и непло-, хим прикладником, нацеленным на разработку эффективных практических рекомендаций.
УЧЕНИЕ О КАПИТАЛИЗМЕ М. ТУГАН-БАРАНОВШГО
Особое место в истории отечественной социологии труда и экономической социологии занимают работы выдающегося мыслителя Михаила Ивановича Ту-ган-Барановского (1865 1919). Он родился в дворянской семье. Окончив классическую гимназию, поступил на физико-математический факультет Харьковского университета. За участие в студенческом революционно-демократическом движении был исключен. Осознавая необходимость политической борьбы и мечтая о социализме, понимаемом им как общество без эксплуатации, в котором появится возможность переустройства всей духовной культуры и расцвета гармонической лич-
История социологии труда и экономический социологии ]
ности, Туган-Барановский основывал свою веру на постулатах И. Канта, считал, что «как верховная цель в себе, человек не может быть никогда обращен в средство для других целей», и поэтому отрицал якобинство. Получив разрешение вернуться к учебе, в 1889 г. сдал экзамены и был удостоен степени кандидата. С 1893 г. служил без усердия в департаменте Министерства финансов. Успешно преподавал в различных вузах, в том числе в университете и политехническом институте Санкт-Петербурга. Степень магистра политэкономии получил в 1894 г. за работу «Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и влияние на народную жизнь». В 1898 г. он получил степень доктора за диссертацию «Русская фабрика в прошлом и настоящем», но только после Февральской революции 1917 г. был утвержден в звании профессора. В 1898 г. за исследование по истории капитализма «Русская фабрика в прошлом и настоящем» Туган-Барановский получил степень доктора политэкономии. Член кадетской партии, Туган-Барановский выдвигался в Госдуму, но не был избран. Сотрудничал в журналах «Мир Божий», «Начало», «Вестник Европы» и других. Совместно с М.М. Ковалевским и М.С. Трушевским редактировал издание «Украинский народ в его прошлом и настоящем». Октябрьскую революцию не принял. После короткого пребывания (19171918 гг.) на посту министра финансов украинской Центральной рады Туган-Барановский отошел от общественной деятельности, занимаясь преподаванием и наукой. Умер от приступа стенокардии.
Его неоднозначная и во многом противоречивая личность до сих рождает у историков и специалистов немало споров. В 1890-е гг. он изучал работы К. Маркса, но встал на позиции «легального марксизма»99; активно участвовал в спорах с либеральными народниками, доказывая, что капитализм в России прогресси-
т В 90-е гг. XIX в. на позиции «легального марксизма» встали П.Б. Струве, МИ. Туган-Барановский, С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, С.Н. Прокопович, СИ. Солнцев и другие экономисты, философы, статистики. Их объединила общая оппозиция народничеству и принятие ряда основных положений марксизма.
Глава 2
вен и исторически обусловлен. С 1900-х гг. открыто выступал в защиту капитализма с ревизионистской критикой основных положений марксизма. Издал «Теоретические основы марксизма» (1905), в которых объявил теорию Маркса только «отчасти верной», и «Основы политической экономии» (1909). Считавший себя последовательным сторонником марксизма Туган-Барановский, однако, не был принят в лагере ортодоксальных марксистов-ленинцев. В. Ленин причислял его к лагерю меньшевиков. Туган-Барановский участвовал в кооперативном движении, которому посвятил ряд работ; наиболее значительная «Социальные основы кооперации» (1916).
Не последнее место в его творческом наследии занимали проблемы социализма. В 1906 г. М. Туган-Барановский выпустил работу «Современный социализм в своем историческом развитии», а в 1918 г. «Социализм как положительное учение». В них социализм рассматривался в узком и широком смысле слова. Социализм в узком смысле представал как специфическая форма товарного хозяйства, в которой сочетаются элементы капитализма и индекализма. Под последним понималась система, в которой рабочие данного предприятия непосредственно принимают участие в его управлении и распределении полученного продукта. Конечный продукт развития социализм в широком смысле слова представал как некий анархический коммунизм, где новый уровень производительных сил сочетается с появлением нового типа человека. Происходит органичное сочетание централизованного государственного управления с использованием средств производства кооперативами трудовых коллективов. Сходные реформистские идеи, по мнению М.В. Шишкина, были сформулированы в работах А. Исаева, И. Иванюкова, А. Шора100.
Развивая трудовую теорию стоимости и теорию предельной полезности Туган-Барановский сформулировал известную теорему: предельные полезности
100 Шишкин М.В. Научные школы в отечественной экономической теории XX века. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]shishkin.htm.
История пирологии труда и экономической социологии _|
пропорциональны трудовым затратам. Опираясь на данное теоретическое положение, его последователь ц. Столяров математически доказал ее истинность. М- Туган-Барановский писал, что теория предельной полезности и трудовая теория стоимости не являются взаимоисключающими, а, наоборот, дополняют и подтверждают друг друга101. Он сформулировал знаменитый закон, согласно которому предельные полезности свободно воспроизводимых благ пропорциональны их трудовым стоимостям. Значительный вклад был внесен Туган-Барановским в теорию распределения. В ней процесс распределения рассматривался как борьба различных классов за долю в общественном продукте. В росте самого продукта, т. е. в развитии производства, одинаково заинтересованы все классы102. Этот подход позднее нашел развитие в трудах многих западных экономистов (Шумпетер, Хикс и др.). Туган-Барановский внес вклад и в теорию циклов, в которой предвосхитил современную концепцию «сбережения инвестиции»103 главным фактором цикличности, по его мнению, является непропорциональность в размещении капитала, усилившаяся в связи с ограниченностью банковских ресурсов.
Две работы о фабрике и кризисах принесли их автору не только всероссийскую, но и общеевропейскую известность. Теоретические работы Туган-Барановский «Очерки из новейшей истории политической экономии и социализма» (1903), «Теоретические основы марксизма» (1905), «Социализм как положительное учение» (1918) и др. формулировали реалистическую программу хозяйственного развития. Он полагал, что кооперация, основанная на.свободной самоорганизации, прообраз будущего общества. Ту-
101 Туган-Барановский М. Учение о предельной полезности хо- яйственных благ как причина их ценности/ЛОридический естник. 1890. № 10.
102 Туган-Барановский М. Социальная теория распределения. СПб., 1913.
103 Туган-Барановский М. Промышленные кризисы в современ ной Англии, их причины и влияние на хозяйственную жизнь. сПб., 1884. С. 370.
153
Глава 2
Истерия сециомии труда и экономической
361981

ган-Барановский активно участвовал в кооперативном движении, пропагандируя его в научных работах, в журнале «Вестник кооперации», которым руководил с 1909 г.
Итогом изучения истории русской промышленности явилась книга «Русская фабрика в прошлом и настоящем»104, фактический материал которой и ряд частных выводов и наблюдений сохранили свое значение и ныне. Это один из самых капитальных трудов по экономической социологии и социологии труда.
Ее автор задался целью «без излишних деталей», как он сам выразился, извиняясь, быть может, за неполный перечень всей совокупности фактов, касающихся истории отечественной промышленности, изобразить «изменения внутреннего строя русской фабрики под влиянием изменения общественно-экономической среды. Мне хотелось показать, каким образом первоначальная купеческая фабрика, возникшая на почве экономических условий петровской России, превратилась в течение XVIII в. в дворянскую фабрику, основанную на принудительном труде; как эта последняя постепенно отмирала в николаевскую эпоху и замещалась новейшей капиталистической фабрикой, отчасти выросшей из кустарной избы; как изменялся в различные эпохи состав фабрикантского класса и слагался класс фабричных рабочих. Я старался обрисовать взаимные отношения крупной и мелкой промышленности в крепостной России, когда русская фабрика еще почти не знала машины, и в наше время время господства машины... я рассматривал фабричное законодательство и господствующие в обществе взгляды и воззрения на вопросы фабричного строя, как выражение данного соотношения общественных сил»105.
М. Туган-Барановский замыслил два тома, но в свет появился лишь один. В нем автор обрисовал в общих
чертах историю и современное состояние русской фабрики, социальный и профессиональный состав фабричных рабочих, географическое размещение фабричной промышленности, условия конкуренции фабрики с кустарем, продолжительность работы в разных отраслях труда, работу женщин и детей, материальное положение рабочих и крестьян, условия и оплату труда, исторические формы крепостного труда, особенности социальной стратификации российского общества в XVIII XIX вв., организацию труда крепостных рабочих, отношение к труду рабочих и крестьян, становление основных классов дореволюционного общества (крепостной и дворянской буржуазии, вотчинных и посессионных крестьян, вольнонаемных рабочих, купечества и др.).
Стержнем книги выступает логическая схема развития исторических типов дореволюционной промышленности (купеческая фабрика, дворянская фабрика, капиталистическая фабрика), которые определили, с одной стороны, исторические типы рабочей силы (крепостной и вольнонаемный труд со множеством его модификаций), формы патронирования экономики с другой. В зависимости от того, какому классу, преследуя свои экономические, а часто и политические, интересы протежировало русское правительство, изменялись приемы рекрутирования кадров, практики профессионального обучения, оплаты и стимулирования труда.
Эволюцию русской фабрики по М. Туган-Барановс-кому можно выразить графически следующим образом.

Вкатерининскаи эпоха

,0J Туган-Барановский М. Русская фабрика в прошлом и насто ящем. Историческое развитие русской фабрики в XIX в. М.: Мос- ковский рабочий, 1922. 104 |05Там же. С. 111.
Рассмотрев роль торгового капитала в социально-экономическом строе Московской Руси, подчеркнув его определяющее значение для развития петровских фабрик, М. Туган-Барановский прослеживает эволюцию
155
Глава 2
Мстория социологии труда и экономической социологии

класса фабрикантов, происходивших из купечества. Петровская эпоха именуется им временем господства торгового капитализма в России, поэтому немалое место автор уделяет причинам, сделавшим невозможным появление капиталистической фабрики в петровскую эпоху. Среди причин, в частности, называются трудности рекрутирования рабочих и закрепощение фабричного рабочего. Одним из последствий кадрового дефицита явилось сокращение привилегий фабрикантов по мере роста влияния дворян. Ущемление прав нарождающегося класса русских промышленников, в том числе лишение фабрикантов возможности покупать крестьян для своих предприятий, коренным об-, разом отразилось на изменении сословного состава «фабрикантского класса».
Его появление на исторической сцене ученый характеризует как мучительный, полный противоречий процесс. Он отмечен противоборством дворянства и купечества, враждебным отношением к купцам-фабрикантам со стороны дворянства, откровенным лоббированием, шантажом, закулисными играми. Неслучайно один из параграфов книги называется «Домогательства купечества». Возрастание мощи класса промышленников шло снизу, поддержка дворянства шла сверху, из правительства. Полем борьбы двух враждебных классов выступало законодательство. То же самое, если вспомнить «Капитал» К. Маркса, наблюдалось и в Западной Европе. М. Туган-Барановский подробно описывает то, какими приемами, честными и нечестными, пользовались купечество и дворянство, добиваясь от сената принятия выгодных им законов.
М. Туган-Барановский подробно анализирует концентрацию торгового капитала, особенно в крупных российских городах. Крупная купеческая знать приобрела постепенно мощное экономическое и политическое влияние на весь строй общественной жизни тогдашней России. Концентрация торгового капитала превратилась в важный факт не только экономической жизни общества, о чем говорит М. Туган-Барановский, но и социальной. Концентрация капитала своим lUD логическим следствием имела формирование так на-
зываемого стяжательного класса, а это признак не обязательно капитализма. Слова «вредное сословие», «корыстолюбие», «жадность», «набивать карманы» вполне характеризуют становящийся класс стяжателей.
В допетровской Руси, согласно данным М. Туган-Барановского, сформировалось характерное для стадии торгового капитализма разделение общественного труда: внешнюю торговлю и крупные рынки монополизировал крупный купеческий капитал, а в промышленности неограниченно царило мелкое производство. На наш взгляд, раздел сфер влияния между различными отрядами одного класса, в данном случае между крупной и мелкой купеческой прослойками, представляется скорее завершением этапа становления торгового капитализма и прелюдией к следующей фазе развитию промышленного капитализма.
Анализируя эпоху зарождения промышленного капитализма в России, которая пришлась на время правления Петра I, M. Туган-Барановский вступает в заочный спор с теми, кто считает, будто русский капитализм целиком искусственное явление, возникшее на подачки правительства. Огромная помощь со стороны русского правительства, несомненно, была, заявляет М. Туган-Барановский. Но так происходило во всех странах мира. Если мелкая промышленность, в частности ремесленные мастерские, могут возникать стихийно, без помощи госбюджета, то для крупной промышленности необходимы большие капиталы. Но им неоткуда взяться в такой отсталой стране, как Россия. Дворянство ими не располагало, а если у него и были капиталы, то в промышленность они не вкладывались. Русское купечество лишь набирало силы.
Признавая естественный порядок формирования русского капитализма, М. Туган-Барановский не закрывает глаза на трудности этого процесса. Напротив, он пытается их обнажить и проанализировать. Правительство как Петра I, так и Екатерины II проводило крайне невыгодную экономическую политику. Оно раздавало из государственной казны деньги только фаворитам двора крупнейшим дворянам на обустройство в их поместьях фабрик. Но деньги проматыва- 10/

164951
История социологии труда и экономической социологии
щц Глава|
лИсь, либо инвестировались крайне неудачно. К тому же крепостной труд был крайне непроизводительным, а рынок вольнонаемного труда еще не сформировался. Крепостной рабочий дешевая рабочая сила, вызывавшая у работодателя иллюзию легкой наживы. Ему недоплачивали, его оббирали, он трудился по 1214 часов при чрезвычайно неблагоприятных условиях труда. Низкий жизненный уровень приводил к частой и ранней смертности, не создавал у капиталиста стимулов к совершенствованию орудий и организации труда, к введению мер безопасности. Полурабский или откровенно рабский труд своей оборотной стороной имел не только низкую производительность,.но и низкое качество. Хотя себестоимость его на самом деле была высокой. В результате русские товары были неконкурентны на мировом рынке. Правительству приходилось вводить таможенные пошлины и закрывать страну для импорта. Следствие еще большее снижение качества, теперь уже из-за невысокой конкуренции между капиталистами. Не известно, чего больше добилось русское правительство, проводя подобную политику, вреда или пользы.
Петр I намеревался создать в стране капиталистическую промышленность по образцу европейской. Но цель так и не была достигнута. М. Туган-Барановский считает, что созданная «им крупная промышленность не была капиталистической. Социальное и экономичен кое положение тогдашней России было таково, что» капиталистическое (т. е. основанное на наемном трук де) производство у нас было невозможно. Для последнего не хватало в России самого важного условия класса свободных рабочих. Вся масса сельского населения была несвободна: часть была крепостными государства, часть помещиков. Городское население было немногочисленно и в значительной степени слагалось из тех же крепостных»106.
В допетровской Руси крепостными владели служилые люди. Только при преемниках Петра владение
106 Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и настоящем. Историческое развитие русской фабрики в XIX в. М., 158 1922. С. 23.
крепостными становится исключительной привилегией дворянства. Уже при своем зарождении русская промышленность столкнулась с фундаментальным социально-экономическим (не техническим и не политическим) противоречием:необходимым для создания фабрик капиталом владел один класс общества (крупные купцы), а нужной для фабрик рабочей силой другой (служилый класс). Как соединить эти два фактора? Решение оказалось скорее политическим. Своей волей царь соединил капиталы и кадры, издав специальные указы. При учреждении фабрики владельцу давалась обыкновенно привилегия, которой ему разрешалось свободно нанимать русских и иноземных мастеров и учеников, «платя им за труды достойную плату». Если фабрикант получал уже устроенную фабрику от казны, то ему нередко передавались вместе с фабричными строениями и фабричные мастеровые. Иногда для снабжения фабрик рабочими руками к фабрикам приписывались целые села.
В условиях дефицита кадров для развивающейся русской промышленности, острой нехватки вольнонаемных людей единственным выходом для русского правительства оставалось сохранение крепостного права и института принудительного труда, считает М. Туган-Барановский. Ученый подробно анализирует возникновение и генезис принудительного труда в дореволюционной России, дает его типологию, описывает условия и оплату труда подневольных работников. Принудительный труд шел рука об руку с нещадной эксплуатацией дешевой рабочей силы. Она была объективно неизбежна по той причине, что русскому фабриканту, потратившему деньги на обучение кадров, не всегда удавалось извлечь из этого пользу.
Низкую производительность принудительного труда фабрикант возмещал усиленной эксплуатацией рабочих за счет уменьшения расходов на их содержание. Кроме того, рабочий, потрудившись некоторое время на фабрике и обучившись мастерству, становился лакомым кусочком для конкурентов. На таких рабочих, пишет М. Туган-Барановский, спрос был очень высок: работодатели буквально переманивали их друг 10и
561934
История социологии труда и экономической социологии
160
 Глава 2
от друга. В результате любая фабрика рисковала лишиться обученного персонала107.
Русский ученый приходит к выводу, что привычная для Западной Европы линия развития капитализма от принудительного к добровольному труду в России не прижилась. Здесь появилась своя собственная стратегия развития капиталистической промышленности в обратную сторону: после ряда Указаний царя петровские фабрики быстро перешли от свободного к принудительному труду. «Отношения 1'руда к капиталу в нашем крупном производстве вылились в совершенно другие формы, чем на Запа-Ае. Вместо капиталистической промышленности, разбивающейся в это время на Западе, у нас возникло крупное производство, основанное на принудительном труде»108.
Российский капитализм формировался по модели российского феодализма. Подобно тому, как сельское хозяйство базировалось на крепостном труде крестьян, капиталистическую промышленность правительство Петра I удумало построить на том же принудительном труде, но уже бывших крестьян, ко-^рые, вначале разорившись и опустившись на социальное дно, превратились затем в фабричных ра-Очих. В обществе, основанном на натуральном хо-^йстве, невозможно создать иную организацию Рюизводства, чем та, которая опирается на личную ^Висимость109.
В стране с таким первобытным хозяйством, как °Гдашняя Россия, крупное производство не могло, алагает М. Туган-Барановский, основываться на сво-^Лном труде. Крепостной труд был гораздо выгоднее V^4 фабриканта. К выгоде стремится каждый соци-Л-Ь.ный класс. По большому счету это очень прогрес-^йно. Стремление к выгоде делает социальное и эко-
с. "" Туган-Барановский M.PJ. Русская фабрика в прошлом и на-]9^5Пцем. Историческое развитие русской фабрики в XIX в. М., 22. С. 25.
108 Там же. С. 26.
109 Там же. С. 26.
комическое поведение целерациональным, а значит прогнозируемым и просчитываемым.
Странный парадокс: правительство Петра I распространило и на фабрикантов право, которое раньше было привилегией дворянства пользоваться принудительным трудом. Насколько известно, ни в какой другой цивилизованной стране такого уравнивания в правах двух классов не было.
Петр I дал четко понять своим дворянам, что теперь история резко повернула в другую сторону, что класс русских фабрикантов не менее ценен, чем класс русских дворян. Политическое и экономическое уравнивание двух господствующих классов послужило прологом к великой индустриализации страны.
Разрешение фабрикантам пользоваться принудительным трудом не изменяло юридического положения рабочих, принятых на фабрики по вольному найму. «Фабрики продолжали служить приютом для беглых, которые юридически ничем не были связаны с фабрикантами. Убедившись в выгодах принудительного труда, фабриканты стали стремиться к закрепощению и всех остальных свободных рабочих. Этого им удалось достигнуть не ранее 1736 г. В этом году, по прошению крупнейших фабрикантов того времени Затрапезного, Щеголина с товарищами, Микляевой, Гончарова, Подсевалыцикова, Тамеса с товарищами, был издан высочайший указ, по которому все те мастеровые, которые во время издания указа будут находиться на фабриках, и будут обучены мастерству, должны «вечно» со всеми своими семействами оставаться на фабриках у настоящих владельцев. За этих мастеров фабриканты должны были заплатить по известной таксе прежним владельцам помещикам, дворцовому, синодальному ведомству, казне»110.
Таким образом, русские фабриканты, не на жизнь, а на смерть конкурировавшие за место под солнцем с русскими помещиками, взяли последних в свои учителя. Капиталисты, возводя промышленное будущее России, «срисовывали кружева» с помещиков, которые по
110 Там же. С 26-27. 101
6 Кравченко А. И.
Глава 2

561901
История социологии труда и экономической социологии

меркам того времени уже были самым отсталым классом Европы. Россия шла вперед, пятясь назад.
Среди научных открытий М. Туган-Барановского следует выделить его теорию экономических кризисов, приложение которой к России призвано было доказать, что страна развивается синхронно со странами Запад ной Европы и мало чем им уступает. ,t
Проведя межстрановый анализ, М. Туган-Баранов»; ский обнаруживает две характерные особенности:
1. снижение цен на хлопчатобумажную продукцию в России происходит в те же периоды, что и в раз витых европейских странах, в частности в Англии;
2. экономические кризисы, последовавшие за пере производством данной продукции, в России npo-j исходят если не в те же самые годы, то с незначи-j тельным запаздыванием.
Подобные факты натолкнули М. Туган-Барановского на принципиально важный вывод: в XIX в. Россия почти догоняет по темпам промышленного развития развитые капиталистические страны и вместе с ними переживает общеэкономические кризисы. Подключение России к мировой системе разделения труда означало, что экономический кризис, возникший в одной или нескольких европейских странах, обязательно затронет и Россию, неважно, с большими или меньшими для нее последствиями. Так, «английский кризис» конца 1830-х и начала 1840-х гг. очень сильно отразился на русской хлопчатобумажной промышленности», вызвав волну банкротств (только в центральных губерниях закрылись-18 бумагопрядильных заведений)} 1'.
Кризис первой половины XIX в. всей своей тяжестью обрушился, прежде всего, на мелкие бумагопря-" дильни. «Крупные заведения устояли, и потому послед? ствием кризиса была (как и в Западной Европе) концентрация производства. Атак как в бумагопрядении; крупное производство обладает несомненными и огу; ромными техническими преимуществами перед мел-1 ким (по словам Самойлова, главным преимуществом?!
'" Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и на-1
Ш
стоящем. Историческое развитие русской фабрики в XIX в. М.,' 1922. С. 56. |
;f
Англии перед Россией в области бумагопряденья было то, что в Англии бумагопрядильни отличались более крупными размерами, бумагопрядильни в 25000 веретен не считались там в 1840-х гг. крупными, а в России бумагопрядильни, работавшие на 10000, 12000 и 15000 веретен, принадлежали к первостепенным заведениям), то несомненно, что кризис конца 1830-х гг. должен был поднять наше бумагопряденье в техническом отношении. В этом и заключалась причина понижения цен пряжи и развития нашего бумагопрядиль-. ного и ткацкого производств в 1840-х гг.»112.
Главную причину кризисов ученый видел не в противоречии между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения, а в особенностях движения ссудного капитала, в ограниченности банковских ресурсов.
| ПОСТРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ЭТАП СОЦИОЛОГИИ ТРУДА И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
РАСПРОСТРАНЕНИЕ СИСТЕМЫ ТЕЙЛОРА В РОССИИ
Первые ростки научного отношения к организации труда и управления появились в России на рубеже XIX XX вв., но особенно стали заметными в первые десятилетия XX столетия, когда в США и Европе при-
· обрели широкую популярность тейлоризм, фордизм, файолизм и др. Попытки реализовать принципы НОТ предпринимались на ряде заводов накануне и в годы Первой мировой войны, но они носили скорее стихийный, нежели систематический характер. Причины, сдерживающие широкомасштабные инновации в российской промышленности, заключались в экономической отсталости страны.
В начале XX в. Россия оставалась страной с преобладанием аграрного населения над индустриальным.
"- Там же. С. 56. б*
163
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

В 1911г. Россия произвела готовой продукции в 10 раз меньше, чем Америка, хотя население ее почти в 2 раза превышало население США. На Западе интенсивность и производительность труда были гораздо выше, чем в России. А это означает, что уровень организации производства у нас являлся существенно ниже: в промышленности преобладали крупные фабрики, свидетельствовавшие о завышенной доле ручного неквалифицированного труда. Отличительными чертами служили наличие огромной доли дешевой рабочей силы, низкая заработная плата, неограниченный рабочий день, пренебрежение элементарными требованиями техники безопасности, отсутствие наследственной рабочей аристократии, рабочих династий и устойчивого кадрового ядра рабочего класса. Рабочие, вчерашние выходцы из деревни, по культуре и организации труда оставались все еще кустарями и отходниками.
Импорт в Россию иностранной техники, капиталов и специалистов не мог не привести к заимствованию прогрессивных идей в области НОТ и менеджмента. Первые упоминания тейлоризма, как удалось выяснить И.А. Голосенко, появились в 1908 1909 гг. в узкоспециализированных журналах «Металлист» и «Записки Русского технического общества»113. Пик интереса к творчеству Ф. Тейлора приходится на 1912 1914 гг. В ряде петербургских и московских организаций, в частности, «Политехническом обществе», «Русском инженерном обществе», «Обществе технологов», «Клубе общественных деятелей Петербурга», проходят публичные диспуты о западных новинках НОТ. Переводятся основные работы Ф. Тейлора, Ф. Джил-бретта, Г. Гантта, Ф. Пиркгорста и др. В столичной и провинциальной печати наблюдается настоящий бум вокруг идей тейлоризма, публикации о нем появляются в журналах «Русское богатство», «Вестник Европы», «Современник», «Юридический вестник», в газете «Русские ведомости», «Русское слово», «Правда», «Биржевые ведомости». Только в газете «Утро России» за
1913 г. опубликовано около десятка материалов о Тейлоре и вопросах НОТ.
Венцом легитимизации идей Тейлора в России следует считать 1913 г., когда появился первый в мире тейлористский журнал «Фабрично-заводское дело», где систематизировалась самая разнообразная информация о создателе «научного менеджмента»114. Мало где в мире самому Тейлору и его системе уделялось столь широкое внимание на всех уровнях общества начиная со студенческих аудиторий и кончая профсоюзами, научными обществами, министерскими кабинетами и залами заседания Государственной Думы. В обсуждении приняли участие известные русские ученые, публицисты, политики: В. Ленин, И. Озеров, П. Маслов, А. Богданов, В. Воронцов, Р. Поляков, В. Хвостов, А. Болтунов, И. Поплавский, А. Глушко, Г. Алексинский, Н. Сарровский, В. Железнов и др. Дискуссия вокруг тейлоризма развернулась еще острее после Октябрьской революции. Она приобрела государственный размах и политическую окраску. Возможно, что широкий общественный интерес к Тейлору возник в России даже раньше и приобрел гораздо более глубокий характер, чем у него на родине (известность идеи Тейлора получили здесь только после слушания дела о нем в Сенатской Комиссии США в 1911 г.). То же самое произошло и с социологическим учением О. Конта, на которое россияне обратили внимание раньше, чем во Франции, а его влияние оказалось в России даже более значительным, чем на его родине.
До революции мнения о системе Тейлора разделились на два противоположных лагеря сторонников и противников. 1917 г. никаких изменений практически не внес, общественное мнение в 1920-е гг. по-прежнему делилось на тейлористов и антитейлористов. Критиков тейлоризма можно отнести к приверженцам популистской ориентации (В. Воронцов, П. Маслов, И. Поплавский, Г. Алексинский). Они полагали, что в России при низком уровне организации производства и уровне жизни населения, произволе предпри-

113 Голосенко ИЛ. Идеи Ф. Тейлора в дореволюционной России // Социол. исследования. 1991. № 10. С. 64.
m Там же. С. 65.
165
I Глава 2
нимателей и отсутствии законодательных гарантий внедрение системы Тейлора принесет больше вреда, чем пользы. Вернее, она принесет выгоды только бизнесменам. Рестрикционизм, по мнению русских ученых, представлял нормальный способ защиты организма от переобременения трудом, а не хитрость лентяев. Поэтому замена артельной работы индивидуально-сдельной лишь расширит возможности для злоупотребления здоровьем рабочих. Российские предприниматели позаимствуют у Тейлора то, что выгодно им, а не рабочим «форсированный труд». Наиболее ярко выражает подобные устремления статья В.И. Ленина «Система Тейлора порабощение человека машиной», написанная до революции.
Отношение Ленина к Тейлору беспрецедентный в мировой истории случай. До 1917 г. он оценивал его систему крайне негативно, о чем свидетельствует заголовок упомянутой статьи. Но вот произошла Октябрь-* екая революция, большевики взяли власть. Главная их! цель доказать преимущества социализма над капич тализмом во всех областях и прежде всего в производительности труда. Через четыре года после первой своей статьи, т. е. в 1918 г. Ленин на заседании Совнаркома во всеуслышание заявляет, что построить социализм без высокой культуры и производительности труда невозможно, а они, в свою очередь, невозможны без внедрения тейлоризма. Ленин призывает молодежь изучать, преподавать и распространять тейлоризм по всей России. Именно Ленин, вопреки ожесточенной критике недругов А. Гастева, поддерживает в 1921 г. «русского Тейлора» и выделяет миллионы рублей золотом на создание ЦИТа те миллионы, которые советники Ленина предлагали употребить на решение других, более насущных проблем. Нигде в мире глава, государства не ставил судьбу страны в зависимость от одной единственной системы управления.
Сторонники технократической ориентации^ JJ («тейлористы») и в их числе Р. Поляков, Н. Сарнов- \ \ ский, В. Железнов, И. Озеров видели в этой системе \\ символ научно-технического прогресса: тейлоризм I. победит старую систему управления и бескультурье,
История социологии труда и экономической социологии |
как в свое время паровая машина победила ремесленный традиционализм. Система Тейлора проявление общемировых тенденций производства, и рост безработицы связан именно с ними, а не с тейлоризмом. Сторонники Тейлора указывали, что в его системе нет ничего, что способствовало бы ускоренному изнашиванию организма. Напротив, без НОТ такой процесс протекает как раз быстрее. Одновременно они предостерегали против механического переноса чужих идей, надо искать новые пути, учитывая исторический опыт нации и трудовую этику народа115.
В историческом опыте нации были, оказывается, не только производственные недостатки, но и очевидные достижения. В России задолго до Тейлора в области НОТ делались интересные работы. Так, в Московском высшем техническом училище еще в I860 1870 гг. разрабатывались и внедрялись рациональные методы обучения профессиям, связанных с металлообработкой. В 1873 г. за эти достижения МВТУ на Всемирной выставке в Вене получило медаль Преуспевания. По признаниям в печати тех лет, США первыми начали применять русскую методику116.
ИДЕЙНАЯ ОБСТАНОВКА И НАУЧНЫЕ ДИСКУССИИ В 20 Е ГОДЫ
Крайне сложной была расстановка классовых сил в сфере общественной жизни в послеоктябрьский период. По мнению Г.Г. Богомазова, к началу XX в. в области социально-экономической мысли укрепляются и побеждают два основные направления буржуазно-демократическое и марксистское. К началу века русская экономическая наука приходит уже без народников и без «легальных марксистов», а обширное буржуазно-демократическое направление (политически его представители стали инициаторами создания новых или примкнули к уже существовавшим партиям октябристов, кадетов, «прогрессистов», «мирообнов-ленцев» и т. д.) представляет довольно большое разно-
"5 Голосенко И.А. Идеи Ф. Тейлора в дореволюционной России // Социол. исследования. 1991. № 10. С. 67 69.
116 Керженцев П.М. Принципы организации. М., 1968. С. 7.
I Глава 2
образие течений и школ117. В этом направлении достаточно четко выделялись левое крыло, правое и либеральный центр, который в ходе революционных событий 1917 г. раскололся. Одна часть примкнула к левому крылу, другая к правому. Несколько обособленно от этих течений работали так называемые «неонародники» А. Чаянов, А. Челинцев, Н. Макаров, В. Ларичев и ряд других. Они изучали проблемы русского сельского хозяйства с точки зрения организационно-производственного подхода, пытались найти пути его оздоровления и развития. Ведущие представители правого крыла П. Струве, А. Билимович, И. Гольдштейн, являясь активными противниками новой власти, довольно быстро покинули страну. Другая часть ученых, также негативно настроенная к большевикам, но относившаяся главным образом к левому крылу буржуазного либерализма и отчасти к его центру, осталась на Родине и продолжала работать в хозяйственных учреждениях, научных и учебных центрах. Основ-,; ные усилия эти ученые направляли на поиск путей хо- *.' зяйственного возрождения России. К их числу относились . М. Боголепов, Б. Бруцкус, С. Булгаков, К. Воблый, А. Гурьев, В. Железнов, Л. Кафенгауз, 3. Каценеленбаум, П. Лященко, С. Первушин, С. Прокопович, В. Свят-ловский, А. Соколов, С. Солнцев, В. Твердохлебов, Н. Шапошников, Л. Юровский и др.118
Позитивистская ориентация в социологии, которая в конце XIX в. играла положительную роль в борьбе с официальной идеологией самодержавия, в первые годы Советской власти превратилась в теоретический оплот различного рода псевдомарксистских течений. В период нэпа продолжали беспрепятственно выходить меньшевистские, эсеровские и даже кадетские газеты119, в это же время философские кафедры ряда городов
"' Богомазов Г.Г. Экономическая наука в России в XX веке: дискуссионные суждения // [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]bogomaz.htm.
1 ls Там же.
1,9 Чагин Б.А. Очерк социологической мысли в СССР. Л., 1971. С. 9.
История социологии труда и экономический социологии |
занимали лидеры интеллигентской оппозиции (П. Струве, Е. Трубецкой, С. Булгаков, Н. Бердяев, Н. Лосский, П. Сорокин, Н. Кареев), трибуной для которых были, в частности, журналы «Мысль» и «Объединение».
Понятно, что рассчитывать на старую интеллигенцию, носителя научного потенциала общества, в данных условиях большевикам было невозможно. Поражение буржуазии в гражданской войне послужило прологом к открытой войне в области идеологии. Здесь уже вопрос о самом существовании Советской власти решался как необходимость создания новой, марксистской общественной науки120.
Для руководства организацией научных исследований в Советской республике при Государственной комиссии по просвещению, образованной декретом СНК в ноябре 1917 г., был создан научный отдел. Задачи объединения научных и технических сил в целях обслуживания очередных хозяйственных потребностей страны возлагались на совет экспертов, основанный в феврале 1918 г. при Высшем Совете народного хозяйства. Уже в 19181919 гг. буржуазные специалисты стали постепенно переходить на службу советской власти121. Некоторые видные ученые, представители дореволюционных крупных промышленных и банковских кругов, бывшие государственные деятели царской России подписали «Декларацию трудовой интеллигенции»122. В ней содержался призыв к созданию «Союза трудовой интеллигенции», который имел бы своей целью «всемерное содействие наиболее целесообразному использованию интеллектуальных сил России в целях воссоздания ее культурно-хозяйственной жизни».
120 Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 42. С. 320.
121 Идеи сотрудничества с советской властью с целью измене ния путей развития России в капиталистическом направлении в первые годы нэпа оформились в целое течение в кругах русской буржуазной интеллигенции, находящейся как внутри страны, так и за ее пределами. По названию журнала «Смена вех», издавав шегося за границей группой русских эмигрантов и проводившим эти идеи, течение получило название «сменовеховского».
122 Знамение времени // Известия ВЦИК. 1920. 3 марта.
Глава 2
В мае-июне 1918 г. по инициативе М.Н. Покровского и М.А. Рейснера и при поддержке В.И. Ленина Совнарком и Наркомпрос приступили к организации Социалистической академии общественных наук123, которая должна была стать ведущим научным центром страны в области изучения и пропаганды марксистской теории. До тех пор пока новый научный центр не превратился в гегемона, навязывающего свои идейные установки всем ученым и специалистам страны, в высших учебных заведениях и в государственных учреждениях еще трудилась старая профессура. Так, например, в Московском университете оставались на преподавательской работе И. Гольдштейн, Н. Шапошников, А. Мануйлов, Н. Каблуков, 3. Каценеленбаум, Н. Макаров, А. Чаянов и многие другие. В Петроградском университете читали лекции С. Солнцев, В. Святловский, И. Кулишер, М. Боголепов, А. Буковецкий, В. Шарый, Е. Энгельидр. Профессорами-аграрниками А. Челин-цевым, Н. Макаровым, А. Рыбниковым, А. Чаяновым в 1917 г. был разработан проект создания «Высших семинариев сельскохозяйственной экономики и политики» при сельскохозяйственных школах. Весной 1919 г. первый из них был открыт при Петровской (ныне Тимирязевской) сельскохозяйственной академии. Руководителями проводимых семинарием работ являлись С. Прокопович, Н. Шапошников, Л. Литошенко, Н. Кондратьев и др. Особенно широко использовались буржуазные экономисты в учреждениях Госплана, Госбанка,-Наркомзема и Наркомата финансов. Так, в конце 1918 г. при Народном комиссариате финансов был создан Институт экономических исследований (Петроградское отделение). Московское отделение открылось несколько позднее в сентябре 1919 г. Этот институт объединил главным образом буржуазных экономистов. В нем работали В. Железнов, 3. Каценеленбаум, А. Соколов, К. Шмелев, С. Воронин, Е. Лурье и др. Ученые института, принося безусловную пользу как научные кон-
123 С 1923 г. она стала называться коммунистической. Упразднение Коммунистической академии и передача ее институтов и основных работников в состав Академии наук СССР произошли в феврале 1936 г.
История социологии труда и экономической социологии |
сультанты по вопросам практической организации советских финансов и денежного обращения, с самых первых дней работы института выражали отрицательное отношение ко многим принципиальным вопросам экономической политики советской власти. Так они выступали за частную инициативу как основную форму организации общественного хозяйства, были против введения продразверстки в годы военного коммунизма и т. д.124
Компартия и советское правительство вели активную работу по подготовке собственных марксистских кадров. Особое внимание уделялось совершенствованию работы высшей школы, укреплению ее марксистскими преподавательскими кадрами. В ноябре 1922 г. СНК РСФСР принял постановление «Об установлении перечня обязательных для вузов общественных дисциплин», которое вводило в высшей школе изучение исторического материализма, политической экономии, истории ленинизма, истории социализма. Особое внимание уделялось пропаганде и изучению теоретического наследия основоположников марксизма. Еще в 1918 г. по решению ЦК РКП (б) была организована комиссия по подготовке переводов произведений К. Маркса и Ф. Эн--ельса. По решению Оргбюро ЦК РКП(б) от 11 января ,1921 г. был создан научно-исследовательский Институт К. Маркса и Ф. Энгельса, а затем Институт В.И. Ленина. Со второй половины 1920-х гг. эти институты развернули широкую работу по изданию трудов основоположников марксизма-ленинизма. В эти годы отдельными изданиями вышли в свет наиболее важные их труды «Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, «Капитал» К. Маркса, «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса и др.
К 1930 г. было издано 5 томов архива Маркса и Энгельса. Институтом В.И. Ленина кроме выпуска отдельных работ по постановлению IX съезда РКП(б) уже к 1926 г. было завершено первое издание сочинений
124 Богомазов Г.Г. Экономическая наука в России в XX веке: дискуссионные суждения // [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]bogomaz.htm.

362934
История социологии труда и экономической
I Глава 2
В.И. Ленина в 20 томах (26 кн.), в 1925 г. была начата работа по подготовке второго и третьего изданий его сочинений «в 30 томах, завершенная в 1932 г. В первой половине 1920-х гг. в стране было открыто издание целой серии партийно-политических и научно-теоретических журналов: «Большевик», «Под знаменем марксизма», «Вестник Коммунистической академии», «Коммунистическая революция», «Пролетарская революция», «Плановое хозяйство», «Коммунистический интернационал» и многих других.
В 1920-е гг. в Петрограде открываются курсы «красной профессуры», начинается подготовка первых профессиональных марксистских кадров. Широкая популяризация идей исторического материализма в журналах «Большевик», «Вестник Социалистической академии», «Под знаменем марксизма» послужила основой для постепенной перестройки идеологических отношений. Однако процесс этот протекал достаточно противоречиво. В идеологической сфере обозначилось противостояние, с одной стороны, последовательных марксистов, а с другой представителей различных группировок и фракций идеализма. Социологические механицизм (А. Богданов) и техницизм (Н. Бухарин), хотя и вели борьбу с идеализмом, но по-своему, с ошибками и отступлениями от марксизма!25. Трудности роста марксистской социологии труда проявлялись еще в том, что те или иные объяснительные модели в ней строились на упрощенном понимании ряда важнейших положений исторического материализма, который сводился зачастую к материализму экономическому (например, А.Ф. Журавский считал рабочую силу при социализме товаром). Отчасти этим обстоятельством объясняется тот технократический пафос, которым иногда пронизаны разработки по НОТ.
1920-е гг. проходили под знаком острых и весьма многочисленных теоретических дискуссий. В качестве примера можно назвать полемику о методах народнохозяйственного учета, о золотом и «товарном» рубле, о
Ш Чагин Ј-А- Очерк социологической мысли в СССР. Л., 1971. 1/2 С. 68.
364981
предмете и методе политической экономии, о законе стоимости в советском хозяйстве, о регуляторах советской экономики, о хозяйственном расчете.
Острая полемика в те годы происходила не только между буржуазными и марксистскими учеными, но также внутри сторонников каждого из этих течений. Острейшая идеологическая борьба среди самих марксистов-ленинцев развернулась по двум вопросам: 1) предмет политической экономии и 2) товарно-денежные отношения. В 1925 г. на состоявшейся в стенах Коммунистической академии дискуссии об исторических границах политической экономии выявились два основных подхода126. Первый отстаивали Бухарин, Преображенский и ряд других экономистов. Они считали, что политическая экономия может изучать лишь товарно-денежные отношения и поэтому с появлением социализма исчезает. На смену ей приходит некоторая нормативная наука. Противоположную позицию сформировал И. Скворцов-Степанов, считавший, что политическая экономия распространяется и на капиталистические способы производства127.
В ходе острой идеологической дискуссии возобладала позиция Скворцова-Степанова, что позволило заложить основы политической экономии социализма.-После этого началось оформление официальных позиций по поводу важнейших законов и категорий этой науки. Первоначально возобладала точка зрения, согласно которой социализм управляется не объективными экономическими законами, а планомерно волей народа. Вновь возобновились дискуссии о предмете политической экономии. В них выявились две позиции «идеалистическая» И. Рубина и «механистическая» А. Кона128. Рубин в качестве предмета науки рассматривал исключительно производственные отноше-
120 Подробнее см.: Шишкин М.В. Научные школы в отечественной экономической теории XX века // [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]Vestnik/97i3/ shishkin.htm.
'-' Скворцов-Степанов И. Что такое политическая экономия?// Вестник Коммунистической академии. 1925. Кн. П. С. 260.
128 Против механических тенденций в политической экономии. М, 1929.
щ Глава 2
ния, Кон отдавал предпочтение единству материального производства. Итоги дискуссии были подведены в 1930 г. в статье Милютина и Борилина «К разногласиям в политической экономии», где совершенно справедливо указывалось на необходимость «перенесения центра тяжести теоретической работы на изучение проблем социалистической строительства и современного империализма»129.
Значительное место в 1920-е гг. заняли дискуссии о товарно-денежных отношениях при социализме. Полярные позиции занимали экономисты, признающие и отвергающие товарные отношения при социализме. К первым относились Н. Шапошников, Б. Базаров, В. Гро-ман и ряд других ученых130. Противоположную позицию отстаивал Е. Преображенский. Своеобразную позицию занимал Н. Бухарин. Официальная точка зрения получила развитие в работах Г. Кржижановского, С. Струмилина, К. Островитянова и др. Она заключалась в признании товарно-денежных отношений в переходный период и постепенном сворачивании их в связи с развитием социалистического уклада.
Научная полемика по одной из центральных для отечественной социально-экономической мысли проблем, а именно товарно-денежных отношениях при социализме, то затихала, то оживлялась на протяжение 60 лет. В середине 1980-х гг. она с новой силой вспыхнула на страницах журнала «Социологические исследования».
В конце 1920-х гг. острая дискуссия развернулась вокруг теории «организованного капитализма», самым известным сторонником которой являлся Н. Бухарин. Он утверждал, что «капиталистическое» народное хозяйство «превратилось из иррациональной системы в рациональную организацию»131. Наиболее последовательно эта теория была сформулирована в 1929 г. в ряде статей в «Правде»132. Суть ее можно свести к тому,
129 Большевик. 1930. № 2. С. 61.
130 Экономист. 1922. № 1; 1922. № 2.
131 Бухарин Н. Экономика переходного периода. М., 1920. С. 14.
132 Бухарин Н. Некоторые проблемы современного капитализ ма у теоретиков буржуазии/УПраВда. 1929. 26 мая.
История социологии труда и экономической социологии
что концентрация и монополизация капиталистического производства ведут к усилению планомерности внутри страны, а антагонистические противоречия проявляются во внешнеэкономической сфере. Подобные идеи встречались у И. Дашковского и А. Кона133. Теория «организованного капитализма» встретила резкую и все усиливающуюся критику со стороны определенной части советских экономистов, ставших выразителями официальной точки зрения. Особенно много критических работ появилось в конце 1920-х гг.134
К этому времени относится порой ожесточенная борьба с реальными и мнимыми уклонами в партии большевиков. С последним из них, так называемым «правым» уклоном, борьба была завершена в начале 1930-х гг. В марксистской идеологии устанавливается жесткое единомыслие.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ИНСТИТУЦИАЛИЗАЦИЯ НОТ В 20 Е ГОДЫ
Формирование отечественной науки управления и организации труда разворачивалось в 1920-е годы на фоне острой дискуссии вокруг системы Тейлора и вопросов НОТ. «Тогда главные группировки складывались, писал П.М. Керженцев о I Всероссийской конференции по НОТ в 1921 г. под углом зрения принятия или непринятия тейлоризма»135. Одни считали приемлемым его почти без оговорок, а другие настойчиво отвергали Тейлора. Бывший народ-
m Дашковский И. Рынок и цена в современном хозяйстве. М., 1925; Кон А. Финансовый капитал. М., 1927.
134 Бутаев Е. О методе Ленина и Бухарина в анализе импери- ализма//Под знаменем марксизма. 1929. № 1222; Бухарцев Д. Тео ретические оруженосцы империализма//Большевик. 1929. № 16; Варга Е. Проблемы образования монополий и «организованный капитализм»//Мировое хозяйство и мировая политика. 1929. №10; Гольдштейн Ю. «Организованный капитализм» и буржуаз ные экономисты//Там же; Иоэльсон М. Теория «организованного капитализма»//Там же. № 18; Леонтьев А. К вопросу об организо ванном капитализме//Под знаменем марксизма. 1929. № 9; Эвен- тов Л. Легенда об «организованном капитализме»//Вестник Коммунистической академии. 1929. № 35 36.
135 Керженцев П.М. НОТ. Научная организация труда и задачи партии. М; Пг., 1923. С. 28.
115
Глава 2
ник Е. Максимов-Слобожанин полагал, что этой системе нет места при социализме, поскольку исчезла объективная почва ее существования капиталистические противоречия136. Меньшевик О. Ерманский (из этой партии он вышел в 1921 г.) в своих работах по НОТ «почти совсем отбрасывает или замалчивает все положительные стороны тейлоризма»137. Опасность такого подхода была очевидна, так как «по-Ерманскому», по его учебникам велось преподавание НОТ во многих вузах. Таким образом, если «антитейлористы» замалчивали достижения капиталистической теории рационализации, то так называемые «тейлористы», т. е. преимущественно инженеры и «спецы», напротив, некритически превозносили американские и европейские методы НОТ.
К «богдановщине», как называли это течение, примыкали известные нотовцы Н. Лавров, П. Есманский, А. Кан и О. Ерманский. Распространенным течением был и «файолизм», в котором технико-экономические, организационные и социальные стороны производства заслонялись личным началом руководителя. П.М. Есманский, директор Таганрогского института НОТ, вел активную исследовательскую деятельность, опубликовал ряд ценных работ. Его институт успешно проводил теоретические и прикладные изыскания в области совершенствования методов работы администраторов, высшего руководства, психологии управляющего, структуры производственного процесса и выпускал . журнал «Хозяйственный расчет».
Не менее остро обсуждались в это время и такие принципиальные вопросы, как единоначалие и коллегиальность, роль рыночных отношений в экономике, проблемы повышения производительности труда. Доказывая необоснованность попыток планировать заведомо низкие темпы роста экономики, А.К. Гастев настаивал на повышении интенсивности труда (которая, заметим, в этот период несколько упала). В 1918 г.
136 См.: Максимов-Слобожанин Е. Общее содержание системы научной организации труда. Л., 1925.
|ЭТ Керженцев П.М. НОТ. Научная организация труда и задачи 1/0 партии. М; Пг., 1923. С. 29.
История социологии труда и экономической социологии
ЦК Союза металлистов поставил вопрос о борьбе за высокие нормы выработки, в связи с чем, пишет Гастев, началась пропаганда НОТ, и, прежде всего идей Тейлора. Против выступили профсоюзы ряда отраслей, а также некоторые ученые, в их числе О. Ерманский. Однако «Ленин резко встал по вопросу о системе Тейлора на сторону ЦК металлистов»138 и придал этой инициативе чрезвычайно важное значение в работе «Очередные задачи Советской власти». Многие в то время считали возможным достижение высокой производительности труда без его интенсификации, полагая, что у классового врага следует перенимать лишь теоретические идеи; учиться же у буржуазии дисциплине труда, его рациональной организации и культуре не только бесполезно, но и якобы вредно. Как известно, Ленин решительно критиковал подобные предрассудки, облекавшиеся иногда в наукообразную форму. Отметим, что ленинская оценка тейлоризма и отношение к нему в литературе того времени имели определяющее значение для формирования марксистской теории труда.
Хотя уже в начале 1920-х гг. появились многочисленные центральные и местные журналы по НОТ, публиковались статьи, монографии и брошюры, вплоть до 1924 г. (до реорганизации ЦКК РКК) движение НОТ еще не было координировано в масштабе всей страны. Недолго с 1923 по 1925 г. просуществовало добровольное общество за рациональное использование времени Лига «Время». До переломного 1923 г. научное знание и практика НОТ находились в эмбриональном состоянии. На этой, по выражению Н.А.Витке, «идеологической» фазе НОТ не стал еще профессиональной функцией или деятельностью, но держался «непосредственным упорством и энтузиазмом его носителей». В данный период «академическая мысль только начинает осмысливать НОТ и недоуменно стоит перед вопросом о месте НОТ в сложной системе современного знания»139.
138 Гастев А.К. Как надо работать. М., 1972. С. 290.
130 Ватке Н.А. Организация управления и индустриальное развитие (Очерки по социологии научной организации труда и Управления). М., 1924. С. 136.
I Глава 2
Отсутствие однозначного отношения к зарубежным теориям, дискуссии вокруг-системы Тейлора, перераставшие во внутрипартийную и групповую борьбу по основным вопросам НОТ, все это и многое другое свидетельствует о переходности данного периода. В 1924 г. в «Правде» с тезисами «НОТ в СССР» выступила и подвергла острой критике «литературное течение НОТ» группа видных ученых (П. Керженцев, В. Радусь-Зенкович, И. Бурдянский, Г. Торбек, М. Рудаков), а в 1930 г. в Коммунистической академии состоялись публичные прения по докладу И.М. Бурдянского «Против механицизма в рационализации». Центральным был вопрос о соотношении концепции О. Ерман-ского и марксистской теории. Ерманский открыто обвинялся в искажении методологических принципов К. Маркса140. Говорилось, будто бы Марксову теорию трудовой стоимости он свел к терминам расхода физической энергии человека, а за основу взял принципы «положительного подбора», «организационной суммы» и «оптимума». И хотя все они позаимствованы у Богданова, автор умолчал об этом. Главное обвинение Бурдянского: Ерманский игнорирует социально-экономические и психологические факторы труда, подменяет их физиологическими и «механическими» понятиями141.
Сам Бурдянский входил в так называемую группу «коммунистов-рационализаторов», которая на протяжении ряда лет вела теоретический спор с Ерманским. Кстати, рационализацию труда Бурдянский считал не энергетическим, а социально-политическим мероприятием. Эти в принципе верные положения, как только они применялись к практике, а тем более к прогностическим высказываниям, становились наивными. Так, он утверждал, что при социализме все будут трудиться в сфере производства лишь 2 3 часа, а остальное вре-
140 Бурдянский И.М. Против механицизма в рационализации: Ошибочность и вредность «теории» рационализации О.А. Ерман-ского. М., 1931. С. 27.
'
·" Там же. С. 19.
История социологии труда и экономической социологии \
мя заниматься общественной работой дискутировать, читать, увлекаться спортом142 .
Перед II Всероссийской конференцией НОТ (1924 г.) четко выявились две теоретические платформы «группа 17-ти» (Керженцев, Бурдянский и др.) и цитовцы (Гастев, Гольцман и др.). Основные различия заключались в том, что первые в центр внимания ставили вовлечение масс в работу НОТ, а вторые, по мнению их противников, замыкались в узких лабораторных рамках, сводя всю практику НОТ к деятельности сотрудников научных институтов труда. Керженцев был глубоко убежден, что развитие НОТ должно происходить не путем указаний и предписаний из центра, а «лишь при энергичном и массовом почине самого пролетариата»143. Различия между двумя ведущими научными школами были достаточно,относительными. Керженцев разделял, видимо, общее заблуждение о том, что Гастев и «цитовцы» до конца проповедуют методологию «узкой базы», подменяя широкую практическую работу лабораторными экспериментами. Не только «группа 17-ти», но и представители так называемой «группы литераторов НОТ» критиковали «узкую базу» ЦИТа. На конференции раздавались голоса о том, что ЦИТ готовит «придатков к машине», другие обвиняли цитовцев в том, что они подвергают труд рабочих чрезмерной интенсификации.
Таким образом, можно говорить о том, что зарождение науки управления приобрело в 1920-е гг. широкий общественно-политический резонанс.
Первое десятилетие после Октябрьской революции начало институциализации науки управления. В эти годы проблемами теории и практики управления занимались свыше 10 научно-исследовательских институтов, на предприятиях и в организациях существовали сотни и тысячи первичных ячеек движения НОТ, технических бюро, секций. В одном лишь 1923 г. было
и2 Там же. С. 33.
ыз Керженцев П.М. НОТ. Научная организация труда и задачи партии. М.-Пг., 1923. С. 47.
Щ/Щ Глава 2
опубликовано около 60 монографических (в том числе и переводных) работ, всего же выходило до 20 журналов по проблемам управления и организации производства. Если в начале 1920-х гг. первые научные школы в области организации труда еще только зарождались, то ко второй половине этого десятилетия уже были достаточно четко сформулированы их теоретические позиции. Крупные научные центры сложились в Москве, Ленинграде, Харькове, Казани, Таганроге и других городах.
Начало нового периода в развитии отечественной социологии труда надо датировать не 1917-м, а 1922 г., когда за пределы страны были высланы выдающиеся философы и социологи, в том числе Н. Бердяев и П. Сорокин. За границей оказался и С. Булгаков. Неко-__ му было продолжать классические традиции отечественной социологии. Освободившееся место в 1930 1940-е гг. заняла генерация последовательных марксистов.
В 1920-е гг. теоретические основы науки управления понимаемой широко от управления всем народным хозяйством до руководства отдельным предприятием, государственным учреждением и деревенским хозяйством развивали такие крупные ученые, как А. Чаянов, Н. Кондратьев, С. Струмилин, А. Гастев, А. Богданов. Каждый из них представлял собой неповторимую индивидуальность, яркий исследовательский. и публицистический талант, оставивший заметный след в истории. Гастев, Чаянов и Богданов кроме того обладали несомненным литературным талантом, писали фантастические романы, повести, рассказы, стихи. Не менее яркими фигурами представлен и второй эшелон управленцев Ф. Дунаевский, Н. Витке, П. Керженцев, А. Журавский, О. Ерманский, если к ним вообще применимо понятие «второго эшелона». Они проводили серьезные научные исследования, публиковали книги и статьи, возглавляли институты и комитеты, выступали пропагандистами нового стиля управления. Сюда можно причислить плеяду крупных психологов, занимающихся психотехникой, профессиональным отбором, изучением человеческого фактора. Это В. Бехте-180 рев, А. Кларк, А. Лурия. Практическими проблемами
Историй социологии труда и экономический социологии
управления вплотную занимались видные политические деятели В. Куйбышев, Н. Бухарин, Ф. Дзержинский. Одним из лидеров нового поколения стал А-К.Гастев.
СОЦИОЛОГИЯ ТРУДА И УПРАВЛЕНИЯ А. ГАСТЕВА
Несомненно, лидером отечественной науки управления и НОТ в 1920-е гг. был Гастев Алексей Капито-нович (1882 1941), ученый, экономист, социолог. Он был активным деятелем революционного и рабочего движения в России, неоднократно подвергался арестам и ссылкам. В 1905 г. руководил боевой дружиной рабочих в Костроме, выступал на митингах с разоблачением эсеров и меньшевиков, участвовал в работе III и IV съездов РСДРП. За плечами у Гастева не только революционный, но огромный производственный опыт: слесарь на заводах России и Франции (где окончил Высшую школу социальных наук), а после Октября один из руководителей на предприятиях Москвы, Харькова и Горького, наконец, секретарь ЦК Всероссийского союза металлистов. Известен он и как поэт, его литературное творчество .высоко ценили В.В. Маяковский и А.В. Луначарский, Гастев был одним из теоретиков и лидеров пролеткультовского движения. С 1921 по 1938 г. возглавлял Центральный институт труда (ЦИТ) в Москве. Был репрессирован и погиб в сталинских лагерях.
Длительная дискуссия вокруг тейлоризма касалась также вопросов производительности труда. Доказывая необоснованность попыток планировать заведомо низкие темпы роста экономики, А.К. Гастев проявил себя принципиальным защитником повышения интенсивности труда. В 1918 г. ЦК Союза металлистов поставил вопрос о борьбе за высокие нормы выработки, в связи с чем, пишет Гастев, началась пропаганда НОТ и, прежде всего идей Тейлора. Против выступили профсоюзы ряда отраслей, а также некоторые ученые, в их числе О.А. Ерманский. Однако «Ленин резко встал по вопросу о системе Тейлора на сторону ЦК металлистов»144.
Гастев А.К. Трудовые установки. М, 1973. С. 290.

Глава 2

367931
История социологии труда и экономической социологии

Методология. Анализ работ Гастева показывает, что с методологической точки зрения его концепция организации труда, названная им «социологическим синтезом», достаточно противоречива: если применение гастевской методики, как правило, приводило к существенным практическим достижениям, то его отдельные теоретические положения с точки зрения современной науки несостоятельны. Так, в своей «концепции трудовых движений» Гастев не проводит различия между мускульными и машинными движениями145, не признает разницы между физическим и умственным трудом146. Его методика рубки зубилом, на создание которой он потратил много времени, явилась основой для разработки эффективных методик трудовых движений, внесла большой вклад в изучение профессионального мастерства и систему специального образования в стране. Вместе с тем Гастев явно преувеличивает значение данной операции, считая ее ключом «к построению так называемой мыслительной работы» на том основании, что в рубке зубилом участвуют элементы воображения и памяти147. Противоречивой является также трактовка роли и природы человека. С одной стороны, человек субъект производства, творчески одаренное существо, стоящее неизмеримо выше любой машины или станка. С другой он призывает «машинизировать человека», рассматривать его как сложнейший механизм. Поэтому цель профессионального мастерства достижение «максимума автоматизма»148. По аналогии с психофизиологическим автоматизмом Гастев вводит в свою теорию понятие социального автоматизма, а по аналогии с биологической установкой социальной установки. Нетрудно увидеть в таком приеме следы биофизиологического редукционизма. Отметим также, что нежелание проводить последовательное разграничение между физическим и умственным трудом привело к определенной од-
145 Гастев А.К. Трудовые установки. М., 1973. С. 144.
146 Гастев А. К. Как надо работать. М., 1972. С. 19.
147 Там же. С. 199.
148 Там же. С. 198.
нобокости гастевской социологической концепции: в то время как понятие содержания труда развернуто им до широкого операционального плана (трудовая функция прием движение операция), анализа термина «характер труда» у Гастева мы не встретим.
Он предостерегает науку о труде от опасности выродиться в «некую метафизическую теорию». В социальной области, призывал Гастев в книге «Как надо работать»149, должна наступить эпоха точных формул, измерений, чертежей и «контрольных калибров». Надо отбросить утверждение сентиментальных философов о неуловимости эмоций и человеческой души. На повестку дня встает вопрос о полной математизации социальных наук, которые отныне должны оперировать «коэффициентами» возбуждения, настроения, усталости, графиками экономических стимулов. Как раз в это же самое время в США отмечается поворот социологии в сторону позитивизма, математизации социального знания, создания количественной методологии.
В своей исследовательской программе, названной им функциональным анализом поведения человека на работе, Гастев предлагает отказаться «от глубинных познаний» существа труда, а.исследовать лишь «реакции работника» в рамках конкретных производственных функций или «показатели и сочетание функций работника»150. При этом он предостерегает науку о труде от опасности выродиться «в некую метафизическую теорию», если она будет решать не конкретные практические вопросы производства, а станет витать на уровне общих рассуждений. Каким бы сложным ни был внутренний мир человека, размышляет Гастев, но его трудовое движение всегда «есть сочетание линий, точек, углов, тяжестей, работающих с определенным допуском, с привычным коэффициентом полезного действия»151.
149 Там же.
150 Там же. С. 221.
151 Гастев А.К. Восстание культуры. Харьков, 1923. С. 22.
183
I __ Глава 2
По существу, Гастев выступил с программой переустройства социальных наук, аналогичной программе О. Конта, но пошел дальше и на деле реализовал свой вариант «контовского переворота» в науке о труде. Он создал мощный прикладной институт, подготовивший более 500 тыс. квалифицированных рабочих, разработал множество методик обучения/ внедрял новую систему управления на десятках предч приятии. В ЦИТ приезжали учить менеджеры Герма-' нии, Англии, США.
Для понимания теоретико-методологической позиции Гастева важное значение имеет его оценка системы Тейлора. «Мы, может быть, будем вынуждены строить свою организацию по Файолю, т. е. наскоро мобилизованно, по-военному. Может быть, современная действительность будет требовать от нас принятия сильно действующих волевых средств, но если мы думаем всерьез и надолго эту методику вводить в современную действительность... надо... ближе держаться к Тейлору»152. Из трех основных факторов производства техники, организации и людей Тейлор отдавал предпочтение первым. Гастев же исходил из положения Маркса о том, что главным элементом производительных сил является человек, он выступает субъектом организационных преобразований на производстве. Отсюда его основополагающий тезис о том, что никакая техника или машина не поможет, если не появится, не воспитается новый тип работника153. Понятно, поэтому то огромное внимание, которое уделял Гастев развитию трудовой культуры в самом широком понимании этого слова. Она превращалась в важнейший фактор организации труда.
Социальный инженеризм. Основная заслуга Гастева заключается в разработке теоретических и экспериментальных идей новой науки социальной инженерии («социального инженеризма»), соединявшей в себе методы естественных наук, социологии, психологии и педагогики. Под его руководством на десятках
152 Гастев А.К. Трудовые установки. М., 1973. С. 207.
153 Гастев А.К. Как надо работать. М, 1972. С. 144.
История социологии труда и экономической социологии
предприятий внедрялись инновационные методы организации труда и производства, по методикам ЦИТа подготовлено более 500 тыс. квалифицированных рабочих, тысячи консультантов по управлению и НОТ.
Социальной инженерия считается важнейшим элементом прикладной социологии труда Гастева. Она занимается сбором первичной информации на предприятиях, социальной диагностикой трудового коллектива и социальной инженерией, отвечает за практическое внедрение организационных проектов, к чему пришли еще до революции 1917 г. На Западе термин «социальная инженерия», автором которого считают Г. Паунда, появился позже, в 1922 г.
В стране остро ощущалась потребность в эффективных прикладных рекомендациях, в создании проектов реконструкции предприятий. Встал вопрос о новом направлении социотехнике и методологии инновационной деятельности на предприятии. Наука организации труда, по замыслу Гастева, должна создаваться на стыке социальных и естественных наук. У последних она заимствует экспериментальные методы и математику.
В своей работе «Установка производства методом ЦИТ» (1927 г.) Гастев ставил задачу НОТ построить современное предприятие как огромную социальную лабораторию. Для этого необходимо создать новую науку науку социальной перестройки предприятий'54. Отсюда и социальный инженеризм как научно-прикладной метод, решающий комплексную проблему в системе «машина-человек»155. В самом общем виде внедренческая программа заключалась в следующем: 1) научное определение исходных элементов производственного процесса; 2) то же самое в трудовом процессе; 3) установление законов анатомии производственного процесса; 4) аналитика законов производства расчленение процесса и разделение труда; 5) синтез этих законов соединение композиций и кооперация труда; 6) генезис форм производства; 7) «трудовая тех-
Гастев А.К. Трудовые установки. М., 1973. С. 159. Там же. С. 250.
185
I Глава 2
нология» профессий в соответствии с этими формами; 8) формирование установок работников; 9) воспитание нового типа работника'56.
Принцип постоянного совершенствования внедренной системы организации труда неразрывно связан с другим принципом Гастева внедрение должно быть делом внутренней эволюции самого производства, а не привнесения науки извне. Оба они составляют методологическое ядро гастевской программы практического внедрения. Но одно дело провозгласить принцип, а совсем другое реализовать его на практике. Каким же образом Гастев решил эту задачу?
За внедрение новых форм организации труда, как правило, отвечал штат специальных инструкторов. Они разрабатывали проект организации, проводили тщательный анализ (часто с помощью хронометража) трудового процесса, применяли новую систему, а затем занимались ее отладкой и эксплуатацией. Гастев полагал, что внедрение прогрессивных методов неотделимо от обучения рабочих новым приемам труда. В условиях России применять НОТ можно и нужно повсюду, считал он, и практически реализуя свои идеи, главным образом, на технически развитых, передовых предприятиях (электротехническая промышленность). Главное, рассуждал Гастев, дать каждому рабочему не «застывшую норму», или стандарт, что сделал Тейлор, а психологическую и общебиологическую установку (нацеленность) к постоянному совершенствованию своих приемов труда и организации рабочего места'57.
Таким образом, основной принцип внедренческой программы Гастева реорганизация производства должна быть тесно связана и решаться параллельно задаче развития у работников навыков к постоянному улучшению культуры труда. Метод развития такой установки он же и главный принцип обучения профессии переход от простого к сложному, от овладения секретами трудового приема к обучению зако-
150 Гастев А.К. Как надо работать. М, 1972. С. 301. 157 Там же. С. 196.
795526
История социологии труда и экономической социологии ]
нам трудовой операции. Важно не просто разложить операцию или процесс на составные элементы, отобрать из них правильные и, отбросив лишние движения, синтезировать «идеальную модель» трудовой операции. Так поступали Тейлор, Джилбретт и другие американские ученые. Главное, считал Гастев, раскрыть рабочему законы технологии выполнения его работы и, изучив их, прочно овладеть ими. Такое осмысление позволяет творчески относиться к своему труду.
Идеи А.К. Гастева, претворенные в деятельности научного коллектива ЦИТа, получили широкую известность и признание за рубежом. В 1924 г. он возглавил советскую делегацию на I Международном съезде НОТ, где методы ЦИТа получили широкое одобрение. Работы ЦИТа приковали к себе внимание многочисленных организаций и ученых Англии, США, Германии, Франции, Чехословакии и других стран. Значителен его вклад в разработку идей кибернетики и общей теории систем.
ГАСТЕВ Д. ОСНОВНОЙ КАПИТАЛ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ И ЦИТ
[...]управление предприятием, т. е. ведение всего множества механизмов, орудий и машин должно быть построено так же, как строится управление любым станком. Зона управления предприятием должна выражаться вовсе не в том, что мы создаем чин директора или должность главного инженера. Она выражается в том, что в заводе должна быть создана из определенных вещей, из распоряжений, механизмов и т. д. особая система управлений, подобно тому, как это мы имеем в современных станках. Мы хотим в этой новой кампании быть пропагандистами самого совершенного типа предприятий, который дал бы возможность наиболее экономных производственных действий.
Главным нашим лозунгом будет отрицание в самой максимальной степени стационарности заводских предприятий. В своих формулировках мы доходим до
Глава 2
того, что хотим отрицать весь план этих предприятий, который до сего времени еще является в архитектурно-стационарной форме. Не план, а именно кинематика всех тяжелых и легких установок, кинематика всего оборудования должна быть признана главным характерным моментом нового строящегося предприятия.
Мы не можем здесь подробно развивать всех тех положений, к которым нам удалось придти в результате наших обследовательских и лабораторных работ, но мы убеждены, что только идея движения, на которой, по мнению многих, так помешался ЦИТ, будет в конце гонцов иметь решающее значение и не только в так называемых ручных операциях. Она пронижет своим содержанием все самые тяжелые установки завода, вплоть до здания и лишит их той консервативной стационарности, которой они заражены до настоящего времени, которая является таким тяжелым препятствием при переходе к новым производственным объектам.
Теперь мы должны поговорить о другой стороне работы ЦИТа, которую нам хотелось бы отобразить в постройке нового предприятия. Назовем ее биолинией ЦИТовской работы.
Мы, как-то беспринципно и часто, набегающими волнами, устраиваем дискуссии о социальном содержании производственной работы на заводе. Многие понимают это исключительно в том смысле, что мы должны как-то агитировать и политически воспитывать. Многие уверены, что отличие позиции социалистической от капиталистической заключается в том, что мы должны взять Тэйлора, окутать его новыми коммунистическими фразами и ввести в жизнь.
ЦИТ стоит на совершенно особой позиции и утверждает, что главное отличие наше должно заключаться не в том, чтобы делать перифразы тэйло-ровских идей, а в том, чтобы так организовать предприятие, чтобы оно было новым, самым совершенным орудием производственного воспитания пролетариата. В то же время, с самой высокой производительного стыо. Если Америка, даже капиталистическая, обсле-
313
Нстория социологии трра и экономической социологии |
даванием Гувера установила, что приспособление рабочего, даже умеющего работать, и то стоит предприятию около 1000 долл. только потому, что он должен привыкать к новому производству, то какие же безумные траты должны быть у нас, если мы имеем дело со сравнительно малоквалифицированным рабочим составом?!
Другое, что обращает на себя внимание в Западной Европе и Америке это известная вековая осуж-денность рабочих быть занятым на одной и той же операции, на одном и том же месте, без дальнейшего движения вперед.
Наша же система, система ЦИТа, именно открывает непрерывную, неустанную самоквалификацию в процессе работы, непрерывное передвижение по иерархической лестнице.
Мы тем самым заботимся не только о том, чтобы создавались новые кадры рабочей силы. Мы заботимся о том, чтобы каждый рабочий в заводе был воспитан на принципе определенного трудового политехнизма, который даст ему универсальное знакомство со всеми рабочими приемами, со всеми теми машинами, с которыми он должен оперировать.
Не требуется, чтобы этих знаний было много, чтобы они, эти знания, были изысканными, но они должны быть так ловко прилажены и так ловко выношены, что предрешали бы быстрое овладевание даже езнакомыми, совершенно новыми трудовыми процессами.
Мы говорим об особой трудовой пропедевтике для ролетариата, которая предрешала бы быстрое овла-евание новым оборудованием и всей рабочей средой нового производства.
Но этого мало. Этот биологический взгляд наш должен перерождать с известной точки зрения и всю организационную часть завода. Станки, машины-орудия до сих пор строились без учета психологической установки рабочего, который на них работает. Они представляют собой сложные машины, которые сразу ошарашивают рабочего своей на первый взгляд путанной и несогласованной массой частей.

361981
стория социологии труда и экономической социологии
I - Глава 2
Мы должны будем и здесь, в самую конструкцию машин, внести новый биологический принцип. Мы не будем подробно говорить об этом сейчас. Укажем только, как на пример, на машинные кожухи, которые до сих пор вводятся или для сохранения машин, или как орудия безопасности рабочего. Мы же его выдвигаем как орудие правильного распределения реакций работника при работе. Мы приводим только один этот пример, ибо подробное изложение заняло бы у нас совершенно самостоятельную статью.
Мы резюмируем. При восстановлении основного капитала промышленности, ЦИТ должен сказать свое слово и как реальный работник по заказам, и как кон сультант по постройке этих новых предприятий. Его задача заключается в том, чтобы внести самую со вершенную кинематику во всю организацию завода и, с другой стороны, внести принцип такого воспита ния пролетариата, которое непрерывно увеличивало бы его мощь, в самом процессе работы овладевая и, если можно так выразиться, захватывая орудия производ ства. Все это можно покрыть одним словом, жше-- матика. ;'
Это будет и организационная кинематика, и социально-производственная кинематика. Все вместе это будет означать безостановочное развитие пролетариата. /..J158
ВСЕОБЩАЯ ОРГАНИЗАЦИОННАЯ НАУКА Д. БОГДАНОВА
Среди теоретиков управления, несомненно, выделяется фигура Александра Александровича Богданова, настоящая фамилия Малиновский (1873 1928), выдающегося русского ученого, члена Социалистической Академии, экономиста, философа, естествоиспытателя, математика, врача. Закончив в 1899 г. медицинский факультет Харьковского университета, Богданов рано увлекся политической борьбой: возглавлял группу боевиков, неоднократно подвергался арестам и ссылкам, сотрудничал в большевистской печати, избирался
158 Сокращено по источнику: Гастев А. Основной капитал в промышленности и ЦИТ// Организация труда. 1925. № 2. С. 8 10.
руководящие органы партии. Он известен как выдаю-ийся экономист, философ, писатель, ставший одним з основоположников отечественной научной фантас-ики. В своем романе «Красная звезда» (1908) предвосхитил элементы АСУ, предсказал ракетный двигатель на основе расщепления атома. Описал космический корабль («этеронеф»), которым заинтересовался К. Циолковский. Богданов организовал и возглавил знаменитый Пролеткульт, а в конце жизни первый в мире Институт переливания крови. Богданов олицетворял собой русский тип подвижника. Умер в результате неудачно проведенного эксперимента: он перелил себе кровь зараженного больного.
Научный кругозор Богданова простирался от истории рабочего движения, политэкономии, социологии, психологии, литературоведения и философии до геронтологии и гематологии. Основными работами А. Богданова в области экономической науки, в частности в теории организации и управления являются: «Очерки всеобщей организационной науки» (Самара, 1921); «Организационная наука и хозяйственная планомерность»159; «Организационные принципы социальной техники и экономики»160. В своей главной работе «Тектология. Всеобщая организационная наука», написанной в 1912 г. и неоднократно переиздававшейся, он пытался отыскать универсальные принципы организации, присущие и живой, и неживой природе.
Еще в 1913 г., изучив работы Ф. Тейлора, А. Богданов написал брошюру «Между человеком и машиной», в которой проанализировал нотовскую систему американского инженера. Второе, дополненное издание брошюры вышло в 1918 г., и в нем А. Богданов вновь отмечает как прогрессивные идеи тейлоровского учения, подчеркивая необходимость их сознательного и критического использования в российской организацион-
Труды Первой Всероссийской инициативной конференции по научной организации труда и производства. Вып. 1. М., 1921.
ко вестник Социалистической Академии. 1923. Кн..4.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

ной практике, так и негативную сторону тейлоризма, несовместимую с необходимостью поддержания здоровья рабочих и возможностью их культурного развития.
Главным научным детищем А. Богданова стала концепция, названная им всеобщей организационной наукой (тектологией). Создавая свой труд, Богданов опирался на широкий круг естественно-научных источников, в частности на книгу известного русского кристаллографа Е.С, Федорова «Перфенкционизм» (1906), идеи об устойчивости и неустойчивости жизненных форм Ч. Дарвина, физико-химические принципы Ле Шателье. В выступлении на Первой Всероссийской конференции по НОТ А. Богданов обосновал идею необходимости создания такой науки, хорошо понимая, что планомерная организация хозяйства в масштабе целой страны возможна только на строго научной основе, на базе обобщенного в науку организационного опыта.
Ученый считал, что тектология должна занять особое место среди всех других наук, стать общей методологической основой последних, заменив, таким образом, философию. Он писал: «Тектологию не следует смешивать с философией... Философия теоретически стремится найти единство опыта, а именно в форме какого-нибудь объяснения. Она хотела дать картину мира, гармонически-целостную и во всем понятную. Ее тенденция созерцательная. Для тек-тологии единство опыта не находится, а создается активно-организационным путем. Объяснение организационных форм и методов тектологией направлено не к созерцанию их единства, а к практическому овладению ими».
Изобретение нового термина Богданов объяснял так: в греческом языке от одного корня образовался целый куст новых понятий: «таттейн» строить, «тек-тон» строитель, «таксис» боевой строй, «технэ» ремесло, профессия, искусство. В подобном ряду заложена «общая идея организационного процесса». Отсюда и название книги. До Богданова термин «тектология» применял к законам организации живых су-182 ществ только Геккель.
Все проявления человеческой жизни, говорит Богданов, буквально пронизаны организационными принципами. Повседневная жизнь и человеческая речь, социальное общение и трудовая деятельность, экономические действия и мышление выстроены в опреде-енном плане, у них есть своя логика и последователь-ость. Иными словами, они не могли бы существовать, ели бы не были организованы. Перефразируя знаме-итый афоризм Декарта, Богданов говорил: я организован, значит, я существую. Тектология учение о строительстве приобретает поистине универсальный смысл, Богданов тщательно прослеживает организующее начало, принципы тектологии в конкретных формах поведения и образа жизни людей, поведении живых существ, в неорганической природе, в человеческой истории, наконец, в социальной структуре общества и трудовой деятельности.
Богданов ставил перед организационной наукой задачу триединой организации вещей, людей и идей, перед которой бессильны и стихийная мудрость веков, и индивидуальные организаторские таланты. Эта наука, по его мнению, должна систематизировать огромный организационный опыт человечества и вооружить руководителей знанием организационных законов. Автор в связи с этим достаточно четко дифференцировал науку и искусство организации, полагая, что организационное искусство существовало всегда, но не было организационной науки. Поэтому наибольшая доля достижений в области руководства умирала вместе с личностью организатора таланта или гения, и только ничтожная малая их часть переходила в традицию.
По мнению А. Богданова, организационная наука Должна изучать общие принципы и законы, по которым протекают процессы организации во всех сферах органического и неорганического мира: в психических и физических комплексах, живой и мертвой природе, в работе стихийных сил и сознательной деятельности людей. Они, с точки зрения Богданова, действуют в технике (организация вещей), в экономике (организация людей), в идеологии (организация идей). Таким образом, «пути стихийно-организационного творчества Iflu
' Кравченко А. И.
I Глава 2
природы и методы сознательно-организационной работы человека могут и должны подлежать научному обобщению»161 . До сих пор, отмечал автор, они точно не устанавливались: не было всеобщей организационной науки, теперь настало ее время.
Богданов предпринял попытку сформулировать основные понятия и методы организационной науки. Анализируя сущность организации, он высказал идею о необходимости системного подхода к ее изучению, дал характеристику соотношения системы и ее элементов, показав, что организованное целое оказывается больше простой суммы его частей. Если, предположим, писал Богданов, один работник расчищает от камней в день десятину поля, два совместно работающих человека выполняют за день не двойную работу, а больше. При трех-четырех работниках отношение может оказаться еще более благоприятным. Но не исключена и возможность, что два, три, четыре работника совместно выполняют менее, чем двойную, тройную, четверную работу. Оба случая всецело зависят от способа сочетания данных сил. В первом случае вполне законно утверждение, что целое оказалось практически больше простой суммы своих частей (организованность), во втором что оно практически меньше (дезорганизованность). Из всего вышесказанного автор делает вывод, что «сущность этих понятий сводится к сочетанию активностей, взятому с его практической стороны».
Для объяснения довольно парадоксального утверждения, что соединение активностей увеличивает или уменьшает их практическую сумму, А. Богданов призывает учитывать сопротивления, которые приходится преодолевать этим активностям. Организованное целое оказывается больше простой суммы его частей, если наличные активности соединяются с меньшей потерей, чем противостоящие им сопротивления. Таким образом, элементы всякой организации сводятся к активностям-сопротивлениям. Поэтому А. Богданов
101 Богданов А.А. Очерки всеобщей организационной науки. 194 Самара, 1921. С. 9.
История социологии трра и экономической социологии __
·
·
считал необходимым рассмотрение всякого целого, всякой системы элементов в ее отношении к среде и каждой части в ее отношении к целому. «Итак, для тектологии первые, основные понятия, это понятия об элементах и об их сочетаниях. Элементами являются активности сопротивления всех возможных родов. Сочетания сводятся к трем типам: комплексы организованные, дезорганизованные и нейтральные. Они различаются по величине практической суммы их элементов».
Богданов считал, что Г) всякий научный вопрос можно ставить и решать с организационной точки зрения, чего специальные науки либо не делают, либо делают не систематически, полусознательно, в виде исключения; 2) организационная точка зрения вынуждает ставить и новые научные вопросы, какие не способны наметить и определить, а тем более решить, нынешние специальные науки. Поэтому он вновь и вновь возвращался к обоснованию важности создания всеобщей организационной науки. А. Богданов высказал ряд интересных мыслей о структурной устойчивости системы и ее условиях, основных организационных механизмах: формирующем и регулирующем, необходимости применения математического аппарата при анализе организации. Он также выдвинул идею «бирегуляторов» (или механизма двойного взаимного регулирования), обосновал понятие «цепной связи», «принципа минимума» и др.
Используя свой подход, А. Богданов предпринял попытку создания монистической концепции вселенной. Считая организацию сущностью живой и неживой природы, он, в конечном счете, сводил любую деятельность к организационной. По его мнению, у человечества нет иной деятельности, кроме организационной. Вселенная, утверждал Богданов, выступает как беспредельно развертывающаяся ткань форм разных типов и ступеней организованности. Все эти формы, в их взаимных сплетениях и взаимной борьбе, образуют мировой организационный процесс, неограниченно дробящийся в своих частях, непрерывный и неразрывный в своем целом. Не отрицая наличия дезорганизационной 185 7*
Глава 2
деятельности, Богданов считал ее частным случаем организационной деятельности. «Если общество, классы, группы, пишет он, разрушительно сталкиваются, дезорганизуя друг друга, то именно потому, что каждый такой коллектив стремится организовать мир и человечество ... по-своему. Это результат отдельности, обособленности организующих сил, результат того, что не достигнуто еще их единство, общая, стройная организация. Это борьба организационных форм».
Исключительно важное с точки зрения характеристики концепции А. Богданова значение имеет его анализ двух основных организационных механизмов формирующегося и регулирующего. Формирующий механизм включает в себя такие компоненты, как конъюгация (соединение комплексов), ингрессия (вхождение элемента одного комплекса в другой) и дезингрессия (распад комплекса).
Организационная деятельность человека всегда заключается в соединении и разъединении каких-либо наличных элементов. Так, «процесс труда сводится к соединению разных материалов, орудий труда и рабочей силы и к отделению разных частей этих комплексов, в результате чего получается организованное целое продукт». Эти два акта соединение и разделение играют не равную роль в деятельности человека: один из них является первичным, другой производным. Соединение комплексов (первичный момент) составляет первооснову механизма тектоло-гии конъюгацию. В этот термин Богданов вкладывал широчайший смысл: это и сотрудничество, и всякое иное общение, и сплавление металлов, и обмен товарами между предприятиями, и многое другое. Соединение комплексов, ведущее к организационному кризису, разрыву тектологической границы между ними и возникновению какой-то качественно новой системы, осуществляется непосредственно или через посредство связки (ингрессии). Системы ингрессивны, если они состоят из комплексов, объединенных связкой. Наряду с соединением комплексов часто имеет место и разде-1о0 ление, распад конъюгированной системы, образование
История социологии труда и экономической социологии ДЦ
новых отдельностей, границ, т. е. «дезингрессия» также организационный кризис системы, только иного типа. По мнению А. Богданова, все кризисы, наблюдаемые в жизни и природе, принадлежат к этим двум типам. Так, например, революции в обществе обычно представляют разрыв социальной границы между разными классами. Помимо формирующего механизма тектология располагает и регулирующим механизмом, в основе которого лежит подбор наилучшего сочетания элементов. Только подбор может обеспечить действительное сохранение форм в природе. Отбор может быть положительным или отрицательным, действующим и при развитии комплексов и в процессе их относительного упадка. Таким образом, модель организационного устройства, предложенная А. Богдановым, носила универсальный характер и применялась им к познанию безграничного диапазона процессов и явлений, происходящих как в природе, так и в обществе.
В его представлении экономическая жизнь целиком детерминирована техникой. Богданов писал: «В зависимости от... технических отношений человека к природе формируются производственные отношения, а в зависимости от тех и других идеи, нормы, идеология». Отсюда организационные принципы первого ряда составляют основу для второго, затем для третьего рядов. Богданов убежден, что из принципов организации вещей можно вывести по существу аналогичные принципы организации людей. Подобный «технологический детерминизм» Богданова в теории организации базировался на его посылке о доминирующем значении общих организационных закономерностей, которым подчиняются «процессы организации и дезорганизации в природе» и от которых зависят и человеческие организационные методы. Следовательно, человек не выдумывает своих организационных методов, они имеют основу в организационных закономерностях природы и являются для человека вынужденными.
Богданов широко использовал положения и принципы всеобщей организационной науки при разработке проблем хозяйственного управления, планомерной организации экономики страны. Этому был посвящен |д/
Глава 2
Истсрия социологии труда и экономической социологии

и его доклад на I Всероссийской конференции по НОТ. Отмечая, что планомерным может быть названо лишь то хозяйство, все части которого стройно согласованы на основе единого, методически выработанного хозяйственного плана, А. Богданов указал на необходимость при построении последнего применения следующих научно-организационных принципов тектологии:
всякое организованное целое есть система активностей, развертывающихся в определенной среде в непрерывном взаимодействии с нею. Отсюда и общество представляет систему «человеческих активностей» в природной среде в борьбе с ее сопротивлениями;
каждая часть организованной системы находится в определенном функциональном отношении к целому. Так, в обществе каждая отрасль его хозяйства, каждое предприятие, каждый работник выполняют свою определенную функцию.
При разработке плана исключительно большую роль играет понимание той функциональной цепной связи, которой взаимоувязаны отрасли производства. Поэтому здесь важен учет тектологического закона наименьших. Согласно «закону наименьших», прочность всей хозяйственной цели определяется наиболее слабым ее звеном. Этот закон, как и все другие законы тектологии, универсален. Он действует во всех сферах общественной жизни. Во время войны скорость эскадры определяется наименее быстроходным кораблем. Если командир эскадры намерен повысить боеспособность своего подразделения, он должен увеличить ско-
· рость отстающих судов.
Данный закон, по мнению А. Богданова, относится ко всем системам: физическим, психическим, социально-экономическим. Если, например, пишет он, производство железа расширяется на 5%, то все отрасли, зависящие от него по цепной связи, могут расширяться не более, как на 5%, иначе для них не хватит потребляемого ими железа. Если они расширяются менее чем на 5%, часть производимого железа остает-198 ся излишней, неиспользованной. Точно так же отрас-
ли, дающие средства для производства железа, должны доставить их на 5% больше прежнего. Если правительство заинтересовано поднять производительность общественного труда, оно обязано увеличить эффективность отстающих звеньев народного хозяйства. С этой точки зрения Богданов подходит и к установлению общей схемы планомерного восстановления частично разрушенного хозяйства. В первую очередь, считает он, необходимо выяснить нормальную пропорцию разных звеньев целого при его равновесии. По закону наименьших, роль сдерживающих будут играть наиболее отстающие отрасли, которые и будут «ударными» (именно их следует развивать в первую очередь, повышая одну за другой минимальные по сравнению с нормой величины). Идея «закона наименьших» легла в основу метода сетевого планирования и управления.
Развивая эту идею в другой работе, А. Богданов высказывает интересные суждения, касающиеся действия закона наименьших в области руководства трудовыми коллективами. Руководитель, пишет он, мог целые годы правильно и целесообразно вести дело, по всей линии поддеРживая своевременным, умелым вмешательством достаточную устойчивость организации; но если даже в одном вопросе его интеллектуальная энергия изменила ему или просто на минуту ослабело внимание, часто наносится непоправимый ущерб. Переходя далее к частностям, этим же определяется неизбежная историческая ограниченность организаций авторитарного типа, характеризующихся абсолютной зависимостью организаторской функции от индивидуального мозга «авторитета» или властителя, тогда как масштаб организационной жизни, конечно, коллективный. Следовательно, частичная, хотя бы кратковременная индивидуальная недостаточность отражается, иногда непоправимо или даже гибельно, на всем коллективе.
С проблемами наименьших в руководстве трудовыми коллективами тесно связан и вопрос о равновесии (сбалансированности) между различными частями, элементами самой системы. Важно подчеркнуть, что А. Богданов рассматривает равновесие не в статике, а в динамике; структура любой системы является, по его 133
Глава 2
история социологии труда и экономической социологии

мнению, результатом перманентной борьбы противоположностей, приводящей к смене одного состояния равновесия системы другим.
Тектологическии язык Богданова очень запутан и абстрактен. Так, средние доходы населения он называет «мерой социально-кристаллизованных активностей сопротивления», в том же ряду «суммарный коэффициент структурной устойчивости», «энергия получаемых впечатлений» или «формирующий и регулирующий тектологическии механизм». Его понятия заимствованы из самых разных наук. Возможно, ученый стремился создать некий прообраз общесоциологической теории управления, причем довольно оригинальной и в то же время непонятной.
Язык, с помощью которого выражала себя управленческая теория в 1920-е гг., вообще был самобытен и афористичен. «Интегрессия», «дезинтегрессия» и «конъ-югационный процесс» А. Богданова мало чем уступают таким образам-понятиям А. Гастева, как «культурное ратничество», «принцип подвижной портативности» или «азбука культуррегерства». На фоне подобной экспрессивности просто блекнут языковые формулы других советских нотовцев, допустим, того же А. Блонского, который в книге «Азбука труда» (1923) делил виды работ на: 1) требующие быстроты; 2) требующие силы; 3) ножные; 4) головные; 5) работы, использующие весь вес тела; и 6) смешанные. Не менее ярко у него описаны и типы работников, например: «мускульный», «пищеваритель-. ный», «нервный» и «дыхательный», Если Гастев призы-t вал изучать человеческие эмоции с помощью коэффици-f ентов напряжения, углов наклона, математических фор-.' мул и геометрических символов, то Блонский увидел в человеке прежде всего машину, состоящую из рычагов (костей) и двигателей (мускулов).
Таков был язык нарождающейся науки управления, которая, с одной стороны, не хотела быть похожей на буржуазную социологию, каковую следовало «сбросить с корабля истории», а с другой стремилась быть ближе к реальной жизни. А эта жизнь говорила языком площади, митинговых призывов, пла-ZUB катного лубка. Литературно одаренные Богданов и
Гастев идеологи и вдохновители Пролеткульта не просто шли вслед за массами. Скорее, они вели их за собой, предлагая новые образцы мышления, открывая новую перспективу культурного обновления. Экспрессивный стиль Богданова и Гастева, резко отличающийся от спокойно-академических рассуждений Тейлора, выражал не только новую эпоху, но и новую миссию управления активно преобразующую мир, буквально перетряхивающую все организационные и культурные устои прежнего порядка.
Несомненно, в начале XX в. тектология являлась новым словом в науке. Для возникновения новой дисциплины образовалась незанятая ниша. Ее оставалось занять. Дело в том, что в начале XX в. структурно-функциональное направление в социологии труда и в социологии организаций еще не утвердились. Напомним, что Богданов создавал свою теорию до того, как сложилась формально-логическая парадигма «классической» школы менеджмента, связываемая с именами М. Вебера, А. Файоля, Ф. Тейлора, Л. Гьюлика и Л. Урвика. Можно заключить, что пионерная работа А. Богданова явилась первой попыткой создать новую картину организованного на социалистических принципах мира.
Некоторые ученые сегодня высоко оценивают роль Богданова как основоположника общей теории организации. В частности, академик Н. Моисеев высказался так: «А.А. Богданов сделал важный новый шаг по сравнению с Е.С. Федоровым, который, если можно так выразиться, изучал статику: неизменные формы организации. Главной заслугой А.А. Богданова является постановка проблем динамики»162.
СОЦИАЛЬНАЯ РЕФЛЕКСОЛОГИЯ 0. БЕХТЕРЕВА
Известный русский физиолог и психолог Владимир Михайлович Бехтерев (1857 1927) пытался в эти годы перенести принципы рефлексологии, заложенные в трудах Сеченова и Павлова, на социальные явления.
162 Моисеев Н. Теория организации и практика перестройки // Знание-сила. 1988. № 1. С. 65.
I _____ Глава 2
Он имел за плечами не только богатейший медицин-^ ский опыт, но и труды по половому воспитанию и| социализации, поведению ребенка раннего возрас-f та, социальной психологии. Он исследовал личность! на основе комплексного изучения мозга физиологи*! ческими, анатомическими и психологическими ме-,' тодами.
По всей видимости, социальную рефлексологию надо относить к так называемой бихевиористичес-кой социологии, которая, по мнению И.А. Голосенко и В.В. Козловского, возникла в России в начале XX в.163 Автором замысла был Г. Зеленый, которого поддержали многие известные ученые В. Бехтерев, В. Вагнер, В. Ленц, Н. Болдырев и др. В первом споре о целях и методах новой ветви социологии, который произошел в 1908 г. на одном из заседаний столичного философского общества, Н. Кареев164, оппонент Г. Зеленого, предложил свой термин для ее обозначения «рефлексология». В духе «коллективной рефлексологии» создавали свои работы В. Бехтерев, П. Сорокин,
A. Звоницкая, В. Горохов, В. Пипуныров, В. Савичидр. Несмотря на некоторые оттенки и расхождения в дета лях все они, по убеждению И.А. Голосенко и В.В. Козлов ского, предлагали строить социологию по методологи ческому стилю естественных наук. Г. Зеленый так и называл свой вариант: «естественно-научная социоло гия». В.М. Бехтерев поставил перед собой задачу со здать «коллективную физиологию и физиологическую социологию»165.
Создавая свою «физиологическую социологию»,
B. Бехтерев стремился подвести под нее твердый исто рический материал. В частности, в обилии он приво дил выдержки из сочинений Лебона, Г. Тарда, П. Соро кина, под влиянием которых и формировалась его
163 Голосенко И.А., Козловский В.В. История русской социологии XIX-XX вв. М.: Онега, 1995. С. 232-233.
,ы По другим данным, термин «рефлексология» выдающийся русский социолог Н.И. Кареев ввел в научный оборот в 1909 г., а не в 1908 г. Но, в любом случае, это произошло за 10 лет до Бехтерева, благодаря которому он приобрел широкую известность.
165 Зеленый Г.П. Рецензия на книгу Бехтерева «Коллективная рефлексология» // Экономист, 1922. № 4 5. С. 152.
История социологии труда и экономической социологии
позиция. Бехтерев выдвигает 23 закона, или общих для органического и неорганического миров принципа: периодичности, эволюции и т. п. При этом автор концепции ссылается на Г. Спенсера, который в свое ремя также выдвигал универсальные для органичес-ого и неорганического миров законы. Однако русский кадемик претендовал на определенную оригинальность, которая во многом состояла в том, что он более прямолинейно, нежели это делали профессиональные социологи, переносил на социальные явления законы физики и механики. Так он поступал, например, в отношении всемирного закона сохранения энергии. В социальном мире этот закон проявлялся в том, что духовное богатство народа не исчезает бесследно, оно достанется потомкам или используется представителями других культур166.
Как и многие социальные инженеры и управленцы того времени, Бехтерев пытался измерять социальные и духовные явления в физических калориях (таким способом он предлагал измерить творческую деятельность) и метрах. Бехтерев стремился доказать, «что такие законы, как тяготения, имеют силу не для одной только механики небесных тел и неживой природы вообще, но и для мира растений и животных, а также для социальной среды»167. И, конечно же, законы механики применимы в социально-трудовой сфере. В частности, «возникновение коллективов обязано закону тяготения, причем объединение в коллективы происходит в одном случае благодаря сходству индивидов в отношении настроения, характеров, убеждений или устремлений, в другом случае благодаря объединению несходных, но взаимно дополняющих друг друга индивидов, образующих благодаря этому нечто цельное»168.
Согласно В. Бехтереву, в социальной сфере действуют и другие законы механики. «В механике нежи-
6 Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. Пг.: Колос. 1921. С. 229.
107 Там же. С. 240. 168 Там же. С. 242.
Глава 2

364981
История социологии труда и экономической социологии

вой природы... известен закон, формулируемый в виде противодействия равного действию, но противоположи ного ему по направлению. Тот же самый закон осуще-j ствляется и в «социальной» механике человечества...": на место отсутствия дисциплины... стала намечаться, соответственная координация общественных сил, ко-;' торая постепенно должна эволюционизировать в-стройные общественные формы. Ныне же на местах прежнего бегства от труда начинает пробиваться здоровый сознательный коллективный труд субботниче-ства»1б9.
Нашел свое место в теоретической системе Бехтерева и принцип относительности Эйнштейна. По поводу явной искусственности подобного переноса язвительно прошелся ученик И. Павлова профессор Г.П. Зеленый из школы журнала «Экономист»: «Очевидно, пр. Бехтерев думает, что принцип относительности Эйнштейна и старая мысль, что «все в мире относительно», одно и то же»170. По мнению критика, Бехтерев явно поскромничал, заявив всего 23 закона. Их гораздо больше, например, закон диффузии газов через пористую перегородку можно применить, если следовать теории Бехтерева, и к скорости проникновения граждан через государственную границу, которая оказывается пропорциональной давлению правительства171.
Многие теоретические натяжки Бехтерева, методологическое непонимание специфики социальной реальности происходили из благих намерений, в частности, из стремления развить объективный метод в общественных науках, т. е. изучать не внутренний мир человека, а поведение коллективов и групп людей, используя при этом приемы физиологии и психологии. К тем же идеалам точного и объективного знания в социальной области стремились в те годы и другие
169 Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. Пг.: Колос. 1921. С. 252.
170 Зеленый Г.П. Рецензия на книгу Бехтерева «Коллективная рефлексология» // Экономист, 1922. № 4 5. С. 154.
'".Там же. С. 155.
русские мыслители. По-своему это делал П. Сорокин, влекшись принципами позитивизма. Несколько ина-е, но в целом исходя из тех же соображений, подхо-ил к изучению внутреннего мира человека А. Гастев, оторый призывал отказаться от познания метафизи-еских сущностей и разложить наши чувства на углы сантиметры.
В Институте мозга, руководимом Бехтеревым, ус-ешную научно-поисковую деятельность развернул тдел социальной рефлексологии, который возглавлял .А. Сорокин. Отделом велась систематическая социо-огическая работа, основным предметом исследования ыступала проблема влияния профессии на поведе-ие людей и рефлексология профессиональных рупп. К сожалению, собранные материалы, в связи с ысылкой П.А. Сорокина за границу, так и остались не бработанными172.
ВИТКЕ И СОЦИАЛЬНАЯ ШКОЛА УПРАВЛЕНИЯ
Витке Николай Андреевич173 крупный организатор НОТовского движения в СССР, руководитель отдела нормализации НК РКИ, лидер российской школы «человеческих отношений» в управлении, сторонниками которой являлись также Я. Улицкий, Р. Май-зелье, С.Д. Стрельбицкий, И. Каннегиссер, Г. Нефедов и др. Они составили так называемую социальную школу управления. Наиболее полно основные идеи Н.А. Витке изложены в его главной работе «Организация управления и индустриальное развитие» (1925).
Н. Витке, будучи сторонником поведенческого подхода к организации управленческих отношений, рассматривал управление как способ высвобождения твор-
172 Сорокин ПА. Состояние русской социологии за 1918 1922 гг. // Общедоступный учебник социологии. Статьи разных лет / Изд. подгот. В.В. Сапов. М: Наука, 1994. С. 414-418.
173 Даты рождения и смерти Н.А.Витке не установлены. Извес тно только, что в 1944 1945 гг. он был первым ученым секретарем Научно-технического совета НИИхиммаша (см.: История научно- исследовательского и конструкторского института химического машиностроения // [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]history.html).
Глава 2
ческого потенциала работников. Он ввел в научный оборот ряд важных понятий («человеческий фактор производства», «коллективно-трудовая деятельность», «социальная организация предприятия», «социально-психологическая атмосфера», «организационный кризис»). Опередив Э. Мэйо, Витке выдвинул концепцию «человеческого фактора в управлении», высказав ряд идей, положенных в основу американской концепции человеческих отношений.
Идеи Н.А. Витке затрагивают главным образом сферу социологии труда, тем не менее ряд интересных мыслей он высказал и в области экономической социологии. Например, товар понимался им не как вещь, а как определенное социальное отношение. Завод он рассматривал как систему социальных отношений, а делопроизводство предлагал осмысливать социологически: архив, канцелярию или учетную систему надо изучать как совокупность социальных трудовых отношений.
С точки зрения представителей социальной школы, в системе НОТ следует различать две основные ветви: первая из них занимается рационализацией трудового процесса, осуществляемого отдельным человеком во взаимодействии с вещественными факторами производства (собственно НОТ), вторая (названная авторами НОУ научная организация управления или научный менеджмент) рационализацией взаимодействий человека с человеком. НОУ имела своим предметом взаимодействия людей друг с другом в общем трудовом процессе и устанавливала наиболее рациональные способы и приемы влияния на взаимоотношения сотрудников с целью достижения оптимума в работе. Сторонники концепции «человеческих отношений» осознавали возрастающую роль управления в прогрессирующем развитии производства, считая организационный фактор даже более весомым, чем технические достижения.
Так, Витке полагал, что с развитием производства,
его концентрацией (или развитием «индустриализма»)'!
возрастает роль и значение управления им. «Индус-;!
триализм» приводит к организационному кризису, суть* 1
ZOu которого состоит в том, что «современная массовая!?
История социологии труда и экономической социологии ]
коллективно-трудовая по природе своей организация уже не может управляться традиционными методами индустриализма, перенятыми от мелкого хозяйства...»174. Выход из этого кризиса видится автору в «организационной революции», изменяющей не только отношения предмета к предмету, или человека к предмету, но и отношения людей друг к другу в производственном процессе. Главным Витке считал целесообразную организацию людей в их взаимоотношениях как участников единой трудовой кооперации. С точки зрения Витке, управление состоит в целесообразном сочетании людских воль и через их посредство различных орудий для достижения определенных, свойственных данной организации целей, а суть управленческой деятельности заключается в организации и направлении человеческой энергии к определенной цели.
Пытаясь преодолеть ограниченность преобладавших в то время организационно-технических и функциональных концепций управления, Витке и его сторонники аргументировали необходимость социальных исследований управления. В противовес гипертрофированной функциональной концепции витковцы развивали идею целостного подхода к управленческой деятельности, где каждая часть работает на другую в тесной связи с другой. «Отдельные проблемы управленческого дела не самостоятельные единицы, складывающиеся в простую арифметическую сумму. Они объединены не механически, но органически, как части и стороны единого управленческого процесса». Органическое же объединение управления достигается с помощью особой функции административной, связывающей все другие участки управленческой работы воедино. Выделение административной функции краеугольный камень теоретических построений Н. Витке. С развитием и усложнением производства ее значение возрастает, в связи с чем выделяется специальная группа лиц администраторов (строителей людских отношений).
174 Витке Н.А. Организация управления и индустриальное развитие. М., 1925. С. 40.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

Витке полагал, что сущность организационно-административной работы состоит в создании благоприятной социально-психологической атмосферы в производственных коллективах (создании «духа улья»). Значение административной функции, по мнению Н. Витке, настолько возрастает, что создается возможность поднять последнюю на высоту науки управления как целостной системы знаний о «рациональном построении и руководстве трудовыми коллективами индустриального общества». Понимая недостаточность одного лишь абстрактно-теоретического подхода и считая такой же крайностью и чрезмерный практицизм, Н. Витке считал, что «нормальное развитие техники любого дела» возможно лишь при наличии тесной спайки практики и теории. Несомненной заслугой Н. Витке следует считать постановку вопроса о социально-психологических законах управляемого объекта. Согласно его рассуждениям, «любой коллектив... имеет в основе своего поведения те или иные законы социально-психологического порядка, установив которые и овладев ими, можно конструировать этот коллектив так, чтобы он действовал с максимальной целесообразностью, как подлинный социальный аппарат».
Социальная инженерия у Н. Витке включает два раздела: 1) научную организацию производственного процесса (теоретической основой служили физиология и психология); 2) научную организацию управления (ее теоретико-методологической базой являлась социальная психология). Предмет первого раздела рациональное соединение человека с орудиями труда, второго рациональное соединение и взаимодействие человека с человеком в трудовом процессе. Второй раздел составляет содержание социальной инженерии как науки о совместной трудовой деятельности людей. Н.А. Витке писал, что основной проблемой НОТ является не столько труд как проблема физиологическая, сколько сотрудничество людей как проблема социальной организации. Совершенно ясно, что НОТ по своей природе есть «наука о социальной техники».
Социальная инженерия и прикладная социология, несмотря на их сходство, не тождественны. Первая
техническая деятельность по совершенствованию организации производства, учитывающая роль социальных факторов и направленная на улучшение условий труда. Основные ее этапы: разработка социально-технического проекта (карта организации рабочего места, хронокарта рабочего и внерабочего времени, опе-рограммы); внедрение практических рекомендаций процесс социотехнического нововведения: эксплуатация внедренной системы в условиях нормальной работы предприятия. Прикладная социология понималась как научная процедура обеспечения производства исходной экономической, технической и социальной информацией. В ее основе данные статистики, профессионального тестирования, социологических опросов.
Трудно переоценить роль руководителя в системе управления, успех функционирования которой во многом определяется его способностями, навыками, опытом, умением вызвать к жизни энергию и запас душевных сил всего коллектива. Руководитель есть «социальный техник», организующий и управляющий человеческими массами. Он должен «убедить всех в важности и необходимости дела и заразить сложный аппарат воодушевлением и энергией. Он должен сбить воедино, согласовать между собою отдельные разрозненные действия организационной машины. Его задача социально конструктивная». По мнению Я. Улицкого, в деятельности руководителей самых различных объектов есть однородные, общие черты, которые лежат за пределами технической сферы и могут быть приложимы ко всякому коллективу вообще и которые являются предметом особой науки теории управления.
Улицкий сравнивал теорию управления с логикой, или наукой о правильности или ошибочности мышления. Задачи логики состоят в том, чтобы: 1) отыскать те правила, по исполнении которых мышление оказывается пригодным для расширения знания; 2) объяснить эти правила законами мышления; 3) с помощью найденных логикой правил выследить все те ошибки мышления, которые встречаются в деле, и указать, в чем состоит каждая из них. Аналогичной виделась ученому и теория управления логика административного


I ....... ... Глава2
дела,, наука «о правильности и ошибочности управления». Задача теории управления поиск тех правил и условий, при исполнении которых предприятие достигает при наименьших затратах наибольших результатов. Ученый считал, что на каждом шагу можно встретить людей, которые никогда не изучали ни теории управления, ни научной организации труда, однако являются, тем не менее, прекрасными администраторами. Таким образом, теория управления может принести большую пользу именно хорошему администратору, у которого есть врожденное управленческое дарование.
Другой представитель социальной школы Г. Нефедов полагал, что управление не следует рассматривать лишь как искусство, свойственное только некоторым, одаренным природой людям. Это, прежде всего наука, исследующая свои собственные законы]75. Как и всякая другая наука, она зиждется на углубленном изучении и экспериментальных опытах, без которых «могущество разума распыляется в бесплодных рассуждениях». Создание науки управления для перестраивающейся России было жизненной потребностью. Однако разработка вопросов научной организации управления только зарождалась, и скорых результатов ожидать не следовало, поскольку это не единовременный акт, а длительный и многотрудный процесс. Пока же администрирование все еще остается искусством, и только установление объективных законов руководства превратит его в науку.
Представители социального течения предприняли попытки выявить и сформулировать такие объективные законы (принципы) управленческой деятельности. Так, С. Стрельбицкий считал, что научную базу управления любым трудовым коллективом образуют следующие основные предпосылки: 1) методу мышления руководителя так же, как и самому производственному процессу, должны быть присущи последовательность и прямолинейность; 2) распоряжения администратора должны обладать волевыми признаками;
История социологии труда и экономической социологии
3) единоличное управление коллективом должны иметь корни в самом коллективе; 4) каждый работник должно осознавать свою долю участия в труде коллектива!76. Характеризуя первый пункт, Стрельбицкий отмечал, что каждый этап в производственном процессе должен.иметь свое логическое оправдание. Ясность, отчетливость и последовательность хода мысли предопределяют ее адекватную материализацию в производственном процессе. Второй тезис логическое продолжение первого: в управленческом решении обязательно имеет место волевой момент. Распоряжения руководителя должны быть твердыми, краткими, уверенными и вместе с тем исчерпывающими.
Третье слагаемое научной базы управления коллективом коллегиальность и единоначалие. В этой связи весьма полезен был опыт американских директоров, которые ежедневно выделяли час на совещание с высшими менеджерами. Чаще всего такие совещания проходили в виде докладов по отделу, в присутствии заведующих отделами. Как считал С. Стрельбицкий, такая форма была весьма целесообразна, ибо позволяла ввести каждого заведующего тем или иным подразделением в курс основных моментов жизни предприятия. Помимо этих совещаний ученый рекомендовал проводить совещания с отдельными работниками, непосредственно занятыми на том или другом крупном участке производственного процесса. Очень важен стиль проведения таких совещаний-бесед. Полезным для пробуждения инициативы в работниках являлся способ, в соответствии с которым руководитель в необязательной форме ставил продуманное им положение, выдвигал его как попутно пришедшую в голову мысль и вызывал собеседника на его обсуждение.
Делегирование ответственности, прописанное в четвертом принципе, является важным, но недостаточным началом рационального управления коллективом. Необходимо было, считал ученый, создание атмосферы ее принятия, что, конечно, не могло быть достигнуто приказом. Такая атмосфера предполагает осознание

Нефедов ГЛ. Канцелярское дело. Л., 1926.
Стрельбицкий С.А- Администратор. Харьков, 1923.
211
?7КДЫМ рад
\.>АЯ в процр Чиком своей роли и необходимости уча-с <:воих Ьщ, се. Для этого следует будить инициативу # ,/>бы это ^ '*йших сотрудниках, требуя и наблюдая, lJ (, и четкое клалось и ниже. Важным является так--^( членами .Определение обязанностей между все-^ ^оводитедвдового коллектива. Ни в коем случае рУ.с1Ждого чд йе должен делать работу за других. "У v|.jco очерч^*19 трудового коллектива должен быть ч^л он и отв^Руг его функций, за выполнение кото-Рь С точки 'Ственен.
лшм и не^5ния ученых 1920-х гг., чрезвычайно в3 .оводитедз) °°Лее трудным участком деятельности Р'л отдельно^ клялся подбор исполнителей для каж-А° .ать ника^')аботы, по поводу которой нельзя было сА ^отехник!) * точных указаний. К рекомендациям П(\|.|СЬ крайн^ ^еДставители социальной школы относи ,ii и полаг^Чержанно, признавая их небезгреш-н^иональнсц.' Что никаких точных методов для про-Фе .^ального iv1 Подбора работников, особенно интел-ле „„.большее Аа, она дать не может. Улицкий писал, ч1! ЈЦональнотменив приходится возлагать на «про-Ф ((аиболыц^ самоопределение». Видимо, считал 01,1 ,1НОстям. ^" значение принадлежит душевным ciC ^айшие cof'^Щих же чертах можно сказать, что бл ^еми же К(, ^Аники управляющего должны обла-Да лчмого: бод Яствами, которые желательны и для не ^руктивно^'^ой волей, твердостью, решимостью, к° девием и чц изобретательностью, теоретическим му нельзя, счщАовой ориентировкой.
м,;райностяь^л С. Стрельбицкий, скатываться к ABV рсть, нере)' с одной стороны, недопустимы мяг ко ,(асмена деятельность, с другой еще более ВР гл|ения чревО^й «с маху», поскольку поспешные Ув ,нервную o^bi еще тем, что они объективно со- 3Аа g)i коллектк)становку и негативно сказываются на bjoчастого ^е- Следует остерегаться и такого АоВ 1?ьми», пер^ "Ьления, как окружение себя «свои- мй'дцггеля. водимыми с места прежней работы РУ^ючителц 010 з^ с°Циад ^й интерес представляют мысли
l'l с ^Ной школы управления о проблеме
214

· . Глава 2
верие подчиненным, а пристрастие к фаворитам неизбежно влечет за собой неприязненное отношение и к руководителю, и к руководимому им делу1 ?7. Система доносов сеет взаимное недоверие, рознь в коллективе; Руководитель должен создавать такие условия, при которых злоупотребления невозможны или быстро обнаруживаются. Кроме того, в коллективе должна быть сформирована обстановка гласности.
Каннегиссер отмечал, что руководитель коллектива должен быть социальным лидером. Требуя от подчиненных порядка и дисциплины, он обязан заботиться о том, чтобы условия жизни и труда соответствовали их материальным и духовным потребностям. Особое значение при этом должно придаваться фактору «уверенности в прочности положения». Каждый руководитель должен умело пользоваться как моральными, так' и материальными рычагами. Очень важно, чтобы руководитель обладал «быстрым умом», хорошей реакцией, позволяющей скоро решать вопрос.
Важная черта хорошего руководителя умение, не стесняясь, признать свою ошибку. Другие важнейшие качества глубокое знание руководимого объекта, безукоризненная честность и правдивость, которые в сочетании с твердостью, сердечностью и доброжелательностью в отношениях с сотрудниками обеспечивают руководителю незыблемый авторитет.
Создав надлежащую обстановку в трудовом коллективе, руководитель тем самым создает вокруг себя «автоматизм» (С. Стрельбицкий). «Работает система, и таким образом ход дела перестает зависеть от «головной боли» или отсутствия настроения у того или иного работника по управлению. Кроме того дело не несет ущерба в случаях выбытия того или иного работника: стоявший рядом с выбывшим в состоянии продолжить его дело». Свидетельством достигнутой системой управления идеальной высоты автоматизма может явиться возможность безболезненного выбытия из коллектива самого руководителя на продолжительное время.
"' Каннегиссер И.О. Практическое руководство по административно-хозяйственной организации производственных решений, в частности металлообрабатывающих. Пг., 1923.
История социологии труда и экономической социологии
Социальная концепция встретила многочисленных противников, самой энергичной из которых была директор Института техники управления Е. Розмирович. Резкое несогласие Розмирович вызвало представление Витке о связи «индустриализма» с усложнением управления и возникновением «организационного кризиса», состоящего в резком несоответствии наличной системы управления с объемом и характером выполняемой работы. Преодоление кризиса Н. Витке видел в замене личного усмотрения, чутья, универсализма управления научным началом. Но эту «организационную революцию» он мыслил, прежде всего, как революцию в социальной области управления, что шло вразрез с марксистско-ленинскими выводами и вытекающей из них «производственной трактовкой» Е. Розмирович, которая прежде всего критиковала положение о том, что «индустриализм» требует не только инженерно-конструктивной деятельности, но и инженерно-организационной, административной. По мере того как Н. Витке развивал эту мысль и выдвигал на первый план «социального инженера», недовольство Розмирович усиливалось, поскольку она решительно не видела связи укрупнения производства с объективной необходимостью появления особой группы администраторов. Кроме того, Е. Розмирович критиковала выделение Витке особой интегрирующей функции управления администрирования и его представления о возрастающем значении последней как некоей постоянной функции нового трудового общества, состоящей в постоянном целесообразном воздействии на людской состав. Резкой критике подвергся Витке и за пропаганду психологических методов воздействия на «людские трудовые коллективы». Наконец, был резко осужден и тезис о возможности создания науки об управлении людьми.
Стоит отметить, что Розмирович, упрощенно понимавшая суть управленческой деятельности и «растворявшая» управление людьми в управлении вещами, вела дискуссию не столько в научном, сколько в идеологической ключе, а ее обвинения чаще всего носили политический характер. Однако ее огромный политический вес привел к тому, что уже в конце 1920-х гг. имя Витке tlfl
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

исчезло из научной литературы, а сама социальная тематика была объявлена «персоной нон грата».
ХАРЬКОВСКАЯ ШКОЛА НОТ И УПРАВЛЕНИЯ
Харьковская школа НОТ и управления принадлежит к числу самых крупных и продвинутых научных объединений в отечественной социологии труда 1920-х гг. Ее лидером был Федор Романович Дунаевский (1887 I960) крупнейший представитель отечественной управленческой мысли, основатель и директор Всеук-раинского института труда (г. Харьков). Основные труды: «Задача просвещения» (1922), «Проблема профессионального подбора (выбор профессии) (1923), «Профессиональный подбор и его социальный смысл» (1923), «Организованность организатора» (1923), «Об индустриализации в управленческой работе» (1925), «О плановом руководстве рационализаторской работой» (1925), «Комплексность в организации» (1928), «Некоторые впечатления от германской рационализации» (1928), «К вопросу о грядущей индустриализации сельского хозяйства» (1928). Ближайшими соратниками и единомышленниками Дунаевского были М. Сыркин, М. Шей-нерман, Е. Левин, Е. Либерман, И. Янжул и др. Исходная посылка их теоретических построений твердая убежденность в огромной роли организационного фактора в жизни СССР. От сложной, синхронной работы организационного механизма, считали они, в решающей степени зависит успешное функционирование народного хозяйства и темпы его экономического роста.
Институт вел активную научную и пропагандистскую деятельность, его сотрудники выезжали в зарубежные командировки для ознакомления с передовым опытом. При институте существовал также психологический отдел, где с успехом использовались тесты профотбора и профориентации. Кроме Дунаевского, интересные идеи развивали В. Шнейдер, Е. Либерман, М. Файнштейн и А. Коган. В Харькове изучался широкий круг вопросов от совершенствования управленческих функций и стиля руководства до повышения 21R производительности труда и классификации профессий.
Рационализацию труда Ф. Дунаевский понимал, прежде всего, как процесс социальный178 . На Западе, отмечает Дунаевский, в качестве критерия рационального берется эффективность, т. е. наиболее продуктивное использование ресурсов. «Продуктивнейшее использование рабочей силы значит использование по наиболее доступной ей квалификации»: продвижение способных работников, организация правильного подбора кадров сверху донизу. Принцип продуктивности отличается от критерия рациональности экономии, по мнению Дунаевского, именно социологически. Если раньше качественное решение зависело целиком от личности самого руководителя, то теперь это вопрос рациональных методов администрирования. В харьковском институте проводились исследования видов распоряжений, приказов, отчетов и другой объективной информации. Обрабатывался статистический материал, в частности, методом выделения типичного, повторяющегося в явлениях, использовался и хронометраж.
В связи с новым пониманием рационализации производства перед коллективом Харьковского института ставилась задача: изучить воздействие современной технологии и частичного разделения труда на изменение роли человека в производстве, по-новому рассмотреть содержание и роль профессий. В научной литературе начала XX в. при классификации профессий последние делились по: 1) предмету, 2) материалу, 3) орудиям труда. Глава харьковской школы НОТ Ф. Дунаевский предлагал иной подход. Согласно его воззрениям, современная технология требует разделения труда по организационной роли человека в производстве. Еще раньше Ф. Тейлор пошел по пути отделения функции налаживания станка от функции исполнения операций на этом станке. Дунаевский предлагал углубить тейлоровский принцип с учетом современных Достижений технологии.
Дунаевский показал, что уже сейчас формируется новый тип профессии, как у основных, так и у вспомогательных рабочих. Допустим, хорошо подготовлен-
178 О предпосылках рациональной организации: Тр. Всеукр. ин-та труда. Харьков, 1928. Вып. 2. С. 5.
I Глава 2 j

· i
ный наладчик токарных станков может обслуживать ] также сверлильный и строгальный, хотя раньше для этого требовалось овладеть дополнительной специаль- | ностью. Дело в том, что современная профессия бо- i лее опосредованно связана со спецификой орудий ; труда, чем старая. Одна из тенденций технического : прогресса все большая материализация в машине тех функций, которые прежде выполнял человек. На этом и основана автоматизация массового производства179.
Рассматривая эволюцию технологии производства, Дунаевский употреблял такие понятия, как «характер
· труда» и «содержание работы». Они из научного лексикона совсем иной исторической эпохи. Только в 1960 1970-е гг. советские социологи труда ввели в ши рокое употребление категории характера и содержа ния труда. В 1920-е гг. они звучали если не как новояз, ' то, во всяком случае, как предвосхищение будущих тен- ,: денций развития отечественной социологии труда. Для теоретико-методологического контекста 20-х гг. они смотрелись явной случайностью. Дунаевский даже не проанализировал новые категории. Он дал самое при близительное описание терминов. Так, содержание работы рассматривается им как совокупность элемен тов и операций работы180. Именно так спустя 40 лет советские .социологи станут трактовать содержание труда. А вот характер труда Дунаевским никак не рас крыт. Чувствовалось по всему, что рождение этих по нятий было преждевременным. :
Точнее говоря, описание содержания и характера труда у Дунаевского имело статус постановки пробле- \ мы. В том же постановочном ключе решена и другая i проблема разделение труда. Принцип разделения ,' труда как критерий эффективности организации уп- ' равления считался в зарубежной «классической шко- I ле» господствующим. Менеджерам консультанты по управлению предлагали как можно жестче придер-
179 О предпосылках рациональной организации: Тр. Всеукр. I
ин-та труда. Харьков, 1928. Вып. 2. С. 5052. t
™ Там же. С. 55. f
История социологии труда и экономической социологии
живаться его при построении организационной структуры: каждый работник должен выполнять одну-две функции для того, чтобы успешно справляться со своими обязанностями. Подобное правило просуществовало вплоть до 19301940-х гг., когда с критикой «классической школы» управления и принципа разделения труда выступили Ч. Барнард и Г. Саймон. Они показали неэффективность некритического применения этого принципа во всех управленческих ситуациях.
Оказывается, еще до Ч. Барнарда и Г. Саймона сходную методологию предложил Ф. Дунаевский. Он отвергал абсолютизацию любого заранее придуманного принципа, в частности, разделения труда. Негативное отношение к априорным управленческим принципам являлось органическим продолжением центральной для харьковской школы методологии «рациональной организации». Она требовала строить проект любой организации, исходя не из неких теоретических принципов, а основываясь на проверенных и расчитанных на практике конкретных ситуаций. Для решения одной производственной проблемы разрабатывались несколько «параллельных вариантов», что позволяло «выбрать решение, наилучшее для данной совокупности обстоятельств»181. Возможно, что в недрах харьковской школы НОТ и управления зарождалось то, что в современной науке за рубежом именуется ситуационной теорией.
Сотрудник того же института В.А. Шнейдер с помощью оперограммы на ряде торговых предприятий изучил структуру потребительских интересов населения и качество обслуживания. Исследовался оборот капитала за один месяц, запасы товаров на складах, степень учета спроса населения на предметы-ширпотреба. М.И. Файнштейн изучал структуру трудовых процессов на промышленном предприятии методом графического анализа операций. Объектом исследования выступали: 1) отдельные элементы операций;
Там же. С. 58
21В
Глава 2
История социологии труда и зкандмическом социологии

2) исполнители (численность работников, различия в содержании работы и способности людей); 3) орудия труда и маршруты следования сырья. По результатам исследования специалисты подыскивали наиболее целесообразные варианты конструирования трудового процесса.
Как видим, цель прикладного социально-экономического исследования здесь неотделима от внедрения практических рекомендаций. Такова характерная черта многих разработок советских нотовцев 1920-х гг.
Сравнивая советские и зарубежные исследования в области НОТ, выясняем одну характерную деталь. Если на Западе научные изыскания велись преимущественно в лабораторных условиях, то в СССР, в частности Всеукраинским институтом, в основном на предприятии, т. е. «в натуральных условиях работы». Тот же В.А. Шнейдер в середине 1920-х гг. провел исследования факторов производительности труда трактористов с применением аналитико-статистического метода. 559 крестьян-трактористов обследовались по таким параметрам, как 1) тип работы тракториста (постоянная или временная); 2) имущественная связь работника с орудиями труда (членство в кооперативной организации, работа по найму, «самовладелец»); 3) тип товаровладе-ния (коллективная форма владения сельхозкоммуна, сельхозартель, товарищество совместной обработки земли, машинно-тракторное товарищество, группа селян, земельные общества; государственная форма совхозы, школы, опытные станции; частная форма собственник).
Что же показало исследование харьковских нотовцев? Например, о" чем свидетельствуют следующие факты? Первый: при сравнении передовиков и отстающих выяснилось, что на производительность труда тракториста вовсе не влияли технико-агрономические условия, тип товаровладельца, имущественная связь и тип работы. Напротив, и это второе открытие харьковчан на производительность влияют: 1) организация труда, своевременная наладка машин и обеспечение ССи сырьем и 2) личностные факторы отношение к ра-
боте, заинтересованность в труде, добросовестность исполнения, уровень квалификации182.
Сам автор истолковал результаты своего исследования как еще одно подтверждение справедливости теории НОТ. Мол, там, где дело организовано хорошо, и работа спорится. Вполне справедливый вывод. Но результаты «социолого-экономического» исследования В. Шнейдера (назовем его современным понятием для' большей точности) гораздо шире. Исследование проводилось в период расцвета нэпа с его плюрализмом форм собственности. Сам того не подозревая, советский но-товец языком эмпирических формул доказал, что у колхозно-совхозной формы собственности нет совершенно никаких преимуществ по сравнению с кооперативной или частной. При хорошей организации труда все они одинаково эффективны. Разумеется, архитекторы коллективизации не вняли словам ученого, и спустя четыре года начинается выкорчевка всех форм собственности за исключением одной обобществленной.
Почему же Шнейдер сам не сделал подобные выводы? Дело объясняется очень просто. Ученый находился в совершенно иной общественно-политической ситуации. Нет, он не боялся опубликовать свои рассуждения. У него их не было по простой причине. В середине 1920-х гг. равенство всех форм собственности или, выражаясь словами Шнейдера, типов товаровладения было еще чем-то само собой разумеющимся. Крестьянин тянулся к земле, и она еще не была отчуждена государством. Крестьян еще не заставляли поголовно вступать в колхозы, у них сохранялась свобода выбора коммуна, артель, индивидуальное подворье или что-то другое. Потому-то личностный фактор заин-ересованность в труде и вышел на первый план.
Сравнение Шнейдером экономических показателей оказало и другую деталь: себестоимость, т. е. затраты а вспашки одной десятины земли, у лучшего тракто-иста составила 4,5 руб., а у худшего 6,3 руб. Эмпи-ически разница вроде и невелика, но в масштабе траны она существенна. Да и для передовика за год
182 О предпосылках рациональной организации: Тр. Всеукр. н-та труда. Харьков, 1928. Вып. 2. С. 286-288.
Глава 2
стория срцирдогии труда и экономической социологии

накапливается изрядная сумма. А если он видит, что его ленивый сосед получает столько же, будет ли он усердствовать? И тогда Шнейдер предложил: для роста производительности надо часть получившейся экономии (т. е. разницы между себестоимостью вспашки двух участков земли) выплатить самим трактористам. Это и будет стимулировать крестьян работать быстрее, с лучшим качеством. Ведь «одним из самых действенных мероприятий для увеличения успешности работы является создание прямой материальной заинтересованности в этом самого работающего», считал В.А. Шнейдер. Так, например, за повышение производительности труда на 110% и экономию горючего зарплата должна вырасти на 150% и составить 75 руб. в месяц.
Одним из принципиальных вопросов, особенно интенсивно обсуждавшихся в мировой литературе тех лет, была классификация функций управления. У А. Файоля основными были предвидение, организа ция, распорядительство, координация и контроль. С нес колько иной программой выступил советский ученый П.М. Керженцев. Он выделял цель, тип организации, персонал, методы руководства, материальные средства, время и контроль. Дунаевский же в основу классифика ции положил принцип структурной роли функций в си стеме целого: 1) инициация, т. е. воплощение проекта ад министративной структуры в первых реальных действи ях; 2) ординация, т. е. период отладки деятельности управленческого аппарата от начальной фазы вплоть до нормального его функционирования; 3) администрация, т. е. оперативная работа по решению управленческих проблем в сложившейся системе руководства. Соответг, ственно этим трем фазам выделяются и три типа фун-1 кций: 1) починные (инициация); 2) устроительные (ор- динация); 3) распорядительские (администрация). -,
Согласно концепции «трех категорий качеств функционеров» Дунаевского, навыки и умения, требуемые от руководителя любого ранга, определяются конкретной ситуацией, а не абсолютной нормой или идеальным типом администратора (как у Тейлора). Под конкретной ситуацией надо понимать налаженность (уро-LLL вень организованности) работы и характер труда.
Интересны суждения Дунаевского по проблемам рофподбора и профориентации. Одним из самых естких и болезненных проявлений социальной дис-армонии он считал несовпадение трудовых потенций юдей (т. е. природных предрасположенностей к той ли иной роли в трудовом процессе, сочетаний психи-еских и физических особенностей людей, их жизнен-ых сил, которые делают для них легкой и доступной дну работу и тяжелой и неприятной другую) и тех абот, которые им приходится выполнять. Трудовые отенции разных людей различны: один может быть удожником, другой кузнецом.
По мнению Дунаевского, проблемы профессио-ального подбора и оптимальной расстановки людей сегда должны находиться в поле зрения руководите-ей. Если люди работают не на своем месте, эффек-ивность их труда резко снижается. Работа, не соответствующая способностям, действует на человека как яд: если она непосильна, то ведет к переутомлению, недовольству получаемым результатом; если слишком легка человек будет чувствовать себя меньшим, чем мог бы быть. «Между тем, тон рабочего самочувствия человека это тон его жизни». Харьковский институт труда стал первым институтом в Европе, проводившим исследования по подбору кадров.
Характерная черта созданной в Харьковском институте административной теории стремление к повышению обоснованности управленческих решений и распоряжений, чему раньше уделяли мало внимания. Главное в деятельности руководителя не просто отдать приказ, а обеспечить его исполнение. «Распоряжение, писал Ф. Дунаевский, которое не обеспечено исполнением, нельзя считать подлинным распоряжением. Это пожелание, высказанное лицом, занимающим административный пост, но не распоряжение»183..Если раньше качественное решение зависело целиком от личности самого руководителя, то теперь это вопрос рациональных методов администрирования (идея, напоминающая тейлоровский
183 О предпосылках рациональной организации. Труды Всеук-раинского ин-та труда. Вып. 2. Харьков, 1928. С. 18.
Глава 2
стория социологии труда и экономической социологии

принцип «система вместо личности»). Для чего в Харьковском институте применялись конкретные исследования видов распоряжений, приказов, отчетов и другой объективной информации. Обрабатывался статистический материал, в частности, методом выделения типичного, повторяющегося в явлениях, использовался и хронометраж.
Сотрудник харьковской лаборатории механизации учета В.А. Шнейдер при помощи этих и ряда других методов изучал вопрос обоснования и четкости распоряжений администрации. Изучение всех видов приказов должно, по Дунаевскому, составить предмет особой «теории распоряжения». Одним из ее разделов является исследование «типичных приемов бюрократической софистики»: словесной риторики, оговорок, уклонений, канцеляризмов, двоемыслия.
Ф. Дунаевский полагал, что причины возможного неисполнения надо учитывать до того, как отдано распоряжение. Если обеспеченность исполнения гарантирована не личными качествами, а налаженной организацией системы управления, то искусство администрирования превращается в точную науку. Одним из' способов уклонения работников администрации от исполнения является перекладывание своих обязанностей на «творческую активность масс». Мелочный контроль, как и слишком детализированное распоряжение, о чем свидетельствовали исследования института, вредят исполнению, ибо рядовой работник из-за боязни ошибиться постоянно заглядывает в инструкцию и тем самым удлиняет сроки. Ученые разработали очень удачную стандартную форму распоряжения, облегчающую управление.
Руководитель, придерживающийся авторитарного стиля, злоупотребляет репрессивными методами стимулирования работы. Опасность здесь в том, что «постоянный страх наказания действует депремиру-юще на психику исполнителей». Применение негативных санкций имеет «эффект обратного действия», т. е. влияет также на субъекта решения (администра-СсЧ тора). Последний привыкает к слишком простому
способу решения проблем и начинает применять его аже в таких ситуациях, где он объективно не ну-ен!84.
КОНЦЕПЦИЯ ФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО ОПТИМУМА 0. ЕРМАНСК0Г0
Характерная черта научной мысли 1920-х гг. ее политизация. Стоило специалисту заговорить о технических подробностях, как рано или поздно доходило до вопросов исторической судьбы России. Создавалось впечатление, что организационные подробности управления для многих служили не основным предметом изучения, а лишь поводом, чтобы выступить с очередным заявлением о переустройстве мира. Так вел себя и Осип Аркадьевич Ерманский (1866 1941) автор известных учебников по НОТ, противник системы Тейлора и методов Гастева, вечно колеблющийся между меньшевизмом и революционным экстремизмом. Свою известность он получил также за разработку концепции «физиологического оптимума» и выдвижение глобального проекта переустройства управления обществом.
О. Ерманский был в ряду первых российских ученых, подвергших глубокому критическому анализу западные теории научной организации труда и рационализации управления и попытавшихся обозначить грань между содержащимися в них положительными и отрицательными сторонами. Его книга «Научная организация труда и система Тейлора» четырежды переиздавалась в СССР. Своим успехом она обязана прежде всего рельефному описанию одного из важнейших принципов тейлоровской системы: «Затрата максимума сил таков принцип Тейлора в отношении труда рабочих». Вместе с тем, автор не задерживается на обсуждении достоинств системы Ф. Тейлора, он сосредоточивал главное внимание на ее критике. Красной нитью проходит мысль о том, что тейлоризм, в конечном счете, есть лишь усовершенствованная система
134 О предпосылках рациональной организации. Труды Всеук-раинского ин-та труда. Вып. 2. Харьков, 1928. С. 47.
8 Кравченко А. И.
Глава 2
История социологии труда и экономической соцшогии

2Z8
выкачивания приоавочнои стоимости, призванная увековечить эксплуатацию наемного труда.
Наибольший интерес представляют рассуждения О. Ерманского о законах и принципах научной организации труда и управления производством. Разверзнутая трактовка этой проблемы дана в его наиболее! крупной работе, «Теория и практика рационализации».' Определив рациональную организацию как теорию наилучшего, оптимального использования всех видов энергии и всех факторов производства, Ерманский высказал убеждение, что ее предметом являются три основных принципа (закона): 1) принцип положительного подбора; 2) закон организационной суммы; 3) принцип оптимума. Помимо этих основополагающих законов, теория, считал О. Ерманский, должна сформулировать и более частные принципы практической рационализации производства и управления.
На О. Ерманского, несомненно, оказали влияние работы А. Богданова, которому принадлежала идея о существовании законов и принципов, свойственных любым организационным процессам. Особенно ощутимо проявилось это влияние при изложении О. Ерманс-ким закона организационной суммы, суть которого состоит в том, что организационная сумма больше арифметической суммы составляющих ее сил. Однако это возможно лишь тогда, когда все элементы производства (вещественные и личные) гармонично сочетаются друг с другом в соответствии с принципом положительного подбора. Речь идет о таком сочетании, при котором эти элементы подкрепляют, усиливают один друг друга. Применительно к производственной деятельности закон означает правильный подбор инструмента к соответствующей работе с учетом его конструкции, веса, формы, а также соответствие особенностей работника (его психических и физических качеств) специфике профессии.
Ядром концепции О. Ерманского стал принцип физиологического оптимума. Несомненная заслуга ученого состоит в постановке чрезвычайно важного, не утратившего своей актуальности вопроса о критерии рациональности организации любой работы. По его мнению, в этом заключался основной вопрос теории рациональной организации труда.
Ерманский полагал, что таким критерием не может быть время или скорость выполнения данной работы, определяющая интенсивность затрат энергии. Если бы это было решающим критерием рациональности, то, очевидно, не следовало бы ставить никаких пределов скорости (интенсивности). Однако существуют физические пределы повышения скорости работы. С точки зрения Ерманского, нельзя выдвигать в качестве критерия и пространство, ибо нередко в целях большей рациональности длина пути, проходимого работающим органом при данном рабочем движении, увеличивается. Время и пространство рассматриваются не как критерии рациональности организации, а лишь как «формы, в которых развертываются явления бытия», сутью которых является взаимодействие сил природы. К такого рода взаимодействиям Ерманский относил производственную деятельность, в которой силы человека (части природы) взаимодействуют с машинами, материалами и прочими вещественными факторами производства в том или ином сочетании.
Главнейшими элементами в любой производственной деятельности он считал расходуемую энергию всех производственных факторов (Е) и достигаемый при данной затрате энергии полезный результат (R). «Совершенно очевидно, что нельзя рассматривать как самую рациональную такую организацию работы, при которой получается максимальная величина R, но достигается ценою затраты огромного количества энергии». Вместе с тем, по мнению О. Ерманского, нельзя принять за критерий и минимальный расход энергии, ибо в этом случае достигнутый результат может оказаться ничтожным.
Критерием рациональности организации работы является только отношение между R и Е, выражаемое коэффициентом рациональности m: m = R/E.
Величина т показывает количество полезной работы, приходящейся на каждую единицу затраченной энергии, она и является критерием рациональности организации данной работы. Получение возможно большего полезного результата на единицу затрат или использование возможно меньшей энергии на едини- 211 S*
Глава 2
цу достигаемого результата всегда должны находиться в поле зрения организаторов производства, ибо в этом-то и состоит суть принципа оптимума основного принципа НОТ. Любое использование сил, нарушающее принцип оптимума, означает ненаучную организацию работы, ибо приводит либо к расточению всех видов энергии, либо к их недоиспользованию. Для того же, чтобы добиться максимального соотношения затрат и результата, требуется углубленное знание закономерностей производственных процессов, черт и особенностей как личных, так и вещественных факторов производства. Это даст возможность сочетать и использовать их самым рациональным образом. Кроме того, для достижения наилучших значений соотношения требуется знание основных принципов организации и самого принципа оптимума.
Главное достоинство концепции Ерманского состоит в том, что она содержит идеи о необходимости поддержания интенсивности труда на оптимальном, научно обоснованном уровне. Вместе с тем, эта концепция должна быть подвергнута серьезной научной критике, поскольку она слабо учитывала сложившуюся в России в 1920-е гг. хозяйственную обстановку и характер решаемых задач.
Провозгласив необходимость комплексного, синтетического подхода к анализу проблемы научной организации, Ерманский в своей методологии быстро изменил ему. Вся его концепция «пропитана» абсолютизацией роли физиологического оптимума. Иногда доходило до абсурда. В одной из своих статей О. Ерманский приходит к несколько неожиданному выводу о том, что в скором времени все станут руководителями, поскольку работать будут не живые люди, а сложные машины-автоматы185. Подкреплял теоретические положения Ерманский следующими выкладками: 50 лет назад соотношение между руководителями и исполнителями было 1:100, перед Первой мировой войной 1:12, в 20-е г. 1:7, на крупных же предприятиях, применяющих НОТ, 1:5, идеал Тейлора 1:3, нако-
История социологии труда и экономической социологии |
нец, в перспективе такое соотношение должно быть 1:0. «Остается неясным, пишут А.Омаров и Э. Корицкий, приведшие в своей статье расчеты Ерманского, кем же будут управлять руководители, если число исполнителей сократится до нуля? Машинами? Но тогда речь должна идти не об управлении производством... а об управлении вещами... Вольно или невольно из этого напрашивается вывод, что с повышением технического уровня производства отпадает надобность в управлении людьми, так как они вытесняются из непосредственного производства. Но это очевидное заблуждение»186.
«Индустриальная утопия» Ерманского строилась на одной, очень незаметной методологической ошибке: абстрактные теоретические рассуждения подкреплялись не менее абстрактной эмпирией; вместо конкретного анализа проблемы автор приводил надуманные количественные расчеты. Многие идеи он заимствовал из работ К. Маркса и А. Богданова, а также из элементарного курса физики. Основные принципы Ерманского положительного отбора, организационной суммы и оптимума были высказаны еще Богдановым. Теорию трудовой стоимости Маркса он излагает в терминах расхода физической энергии человека. Вот как он это делает. Уравняв все со всем, Ерманский суммирует 3 часа одного вида работы с 5 часами другого, имеющего совершенно иные характер и содержание труда. По мнению Ерманского, физический и умственный труд можно привести к единому материальному знаменателю, стоит только измерить количество выдыхаемого человеком углекислого газа и вдыхаемого кислорода. Если дирижер выдыхает его столько же, сколько токарь-оператор или конторщик, то качественных различий между ними нет. В «методологии газообмена» существуют лишь точные расчеты, цифры и формулы.
Таким образом, полезную идею необходимости поддержания управленческими органами научно обоснованного соответствия между вещественными и

165 Ерманский О.А. Задачи научной организации труда и ее положение // Вестн. социалист, академии, 1923. № 3. С. 173.
186 Омаров А., Корицкий Э. Экономические воззрения О.А. Ерманского и его роль в развитии научной организации труда // Социалистический труд. 1987. № 8. С. 101.
I Глава 1
цу достигаемого результата всегда должны находиться в поле зрения организаторов производства, ибо в этом-то и состоит суть принципа оптимума основного принципа НОТ. Любое использование сил, нарушающее принцип оптимума, означает ненаучную организацию работы, ибо приводит либо к расточению всех видов энергии, либо к их недоиспользованию. Для того же, чтобы добиться максимального соотношения затрат и результата, требуется углубленное знание закономерностей производственных процессов, черт и особенностей как личных, так и вещественных факторов производства. Это даст возможность сочетать и использовать их самым рациональным образом. Кроме того, для достижения наилучших значений соотношения требуется знание основных принципов организации и самого принципа оптимума.
Главное достоинство концепции Ерманского состоит в том, что она содержит идеи о необходимости поддержания интенсивности труда на оптимальном, научно обоснованном уровне. Вместе с тем, эта концепция должна быть подвергнута серьезной научной критике, поскольку она слабо учитывала сложившуюся в России в 1920-е гг. хозяйственную обстановку и характер решаемых задач.
Провозгласив необходимость комплексного, синтетического подхода к анализу проблемы научной организации, Ерманский в своей методологии быстро изменил ему. Вся его концепция «пропитана» абсолютизацией роли физиологического оптимума. Иногда доходило до абсурда. В одной из своих статей О. Ерманский приходит к несколько неожиданному выводу о том, что в скором времени все станут руководителями, поскольку работать будут не живые люди, а сложные машины-автоматы185. Подкреплял теоретические положения Ерманский следующими выкладками: 50 лет назад соотношение между руководителями и исполнителями было 1:100, перед Первой мировой войной 1:12, в 20-е г. 1:7, на крупных же предприятиях, применяющих НОТ, 1:5, идеал Тейлора 1:3, нако-
Истерия социологии труда и экономической социологии |
цец, в перспективе такое соотношение должно быть 1:0. «Остается неясным, пишут А.Омаров и Э. Корицкий, приведшие в своей статье расчеты Ерманского, кем же будут управлять руководители, если число исполнителей сократится до нуля? Машинами? Но тогда речь должна идти не об управлении производством... а об управлении вещами... Вольно или невольно из этого напрашивается вывод, что с повышением технического уровня производства отпадает надобность в управлении людьми, так как они вытесняются из непосредственного производства. Но это очевидное заблуждение»186.
«Индустриальная утопия» Ерманского строилась на одной, очень незаметной методологической ошибке: абстрактные теоретические рассуждения подкреплялись не менее абстрактной эмпирией; вместо конкретного анализа проблемы автор приводил надуманные количественные расчеты. Многие идеи он заимствовал из работ К. Маркса и А. Богданова, а также из элементарного курса физики. Основные принципы Ерманского положительного отбора, организационной суммы и оптимума были высказаны еще Богдановым. Теорию трудовой стоимости Маркса он излагает в терминах расхода физической энергии человека. Вот как он это делает. Уравняв все со всем, Ерманский суммирует 3 часа одного вида работы с 5 часами другого, имеющего совершенно иные характер и содержание труда. По мнению Ерманского, физический и умственный труд можно привести к единому материальному знаменателю, стоит только измерить количество выдыхаемого человеком углекислого газа и вдыхаемого кислорода. Если дирижер выдыхает его столько же, сколько токарь-оператор или конторщик, то качественных различий между ними нет. В «методологии газообмена» существуют лишь точные расчеты, цифры и формулы.
Таким образом, полезную идею необходимости поддержания управленческими органами научно обоснованного соответствия между вещественными и

165 Ерманский О.А. Задачи научной организации труда и ее положение // Вести, социалист, академии, 1923. № 3. С. 173.
186 Омаров А., Корицкий Э. Экономические воззрения О.А. Ерманского и его роль в развитии научной организации труда // Социалистический труд. 1987. № 8. С. 101.
Глава 2
личными факторами производства О. Ерманский растворил в физиологическом оптимуме, абстрагируясь от социально-экономических, психологических и других моментов.
КОНЦЕПЦИЯ НОТ А. ЖУРАВСКОГО
В 20-е гг. в Москве плодотворно трудился препода,-; ватель Горной академии Алексей Феоктистович Ж у,-равский (основные сочинения: «Научная организация! труда» (1926), «На путях к рационализации производства» (1927), «Курс технико-экономической организа-' ции предприятий» (1930)) известный специалист в области организации труда. Его можно отнести к социально-экономическому направлению НОТ. В круг интересов входили вопросы организации, нормирования и стимулирования труда, профотбора и культуры труда. Труд понимался Журавским как целесообразные усилия людей, направленные на создание предметов или меновых стоимостей. Организация труда это рациональное условие совместной, коллективной деятельности. Ее цель состоит в распределении работников таким образом, чтобы усилия одного были согласованы с усилиями всех187.
Анализируя уровень технического развития промышленности в стране и темпы роста производительности труда, Журавский находит две основные причины недостатков существующей системы организации труда: 1) простои или недоиспользование оборудования; 2) неполное использование рабочей силы, т. е. прогулы не по вине самих рабочих, и слабая уплотненность рабочего дня. По мнению ученого, недостаточной по сравнению с развитыми капиталистическими странами является также интенсивность труда на российских предприятиях. На американских заводах высокая интенсивность объясняется лучшей техникой и организацией труда, высокой эксплуатацией живой силы и более высоким профессионально-культурным уровнем работников. Основной путь повышения произ-
187 Журавский А.Ф. Научная организация труда. М.-Л., 1926. С. 6.
История_социвддгиц труда и экономической социологии |
водительности труда Журавский видит в электрификации и создании крупного промышленного производства.
Рассматривая вопросы нормирования труда, Журавский опирается на распространенные в то время представления о рабочей силе как товаре. В начале 1920-х гг. в еще можно было мыслить в подобных категориях. Но уже в 1930-е гг. всякие разговоры о товарном характере рабочей силы при социализме запрещались. В эпоху нэпа существовал частный сектор в промышленности, где применялись «буржуазные методы эксплуатации» и «буржуазные» экономические категории. Категория товара вполне соответствовала частному сектору, но была неприменимой по отношению к государственному. Поэтому Журавский крайне осторожно употребляет такого рода терминологию. Он старался оставаться в целом на марксистской платформе.
Подробно рассматривая зарубежные теории труда, Журавский высказывает ряд критических замечаний в адрес системы Тейлора, обвиняя ее, в частности, в том, что здесь оплачивается не квалификация или сложность труда, а умение работать правильно188. В то же время она не лишена и ряда положительных моментов, например, предварительная подготовка производства. Другой элемент умение Тейлора не только дать правильные методы труда, но и стимулировать рабочего пользоваться ими. Поскольку в первые годы Советской власти еще продолжали действовать старые системы оплаты труда, то рабочие не были гарантированы от неожиданного понижения расценок, что в конечном счете ухудшало мотивацию людей к добросовестному выполнению своих обязанностей. Оптимальный выход разработка научно обоснованных, отвечающих новым, социалистическим условиям, норм труда. При этом он считает, что за ошибки в установлении расценок должна платить дирекция, а не рабочие1^.
Определив интенсивность труда как уровень напряженности работы и степень уплотненности рабо-
188 Там же. С. 34. 183 Там же. С. 36.
231

Глава 2
чего времени, Журавский спрашивает: а как же побудить человека работать с полной отдачей, напряженно? И совершенно однозначно отвечает: только заинтересовав его в конечных результатах своего труда190. При повременной оплате рабочий экономически не заинтересован в повышении интенсивности труда. Напряженная работа здесь возможна лишь при условии постоянного надзора кем-то со стороны, например, мастера, который и устанавливает режим работы. В этом случае человек не мотивирован совершенствовать организацию своего труда. Поэтому Журавский отдает предпочтение сдельной оплате, считая, что «сдельные расценки следует устанавливать по выработке не плохого рабочего, а хорошего»191. Достаточно высокая и научно установленная норма стимулирует работника к повышению производительности труда. Правда, и сдельная оплата не панацея от всех бед. У нее есть свои недостатки, но они нейтрализуются при социализме тем обстоятельством, что господствующей формой труда является общественная собственность. А там, где существует общественная собственность, развиваются коллективистские отношения и коллективистская психология. Именно «коллективистская психология» может нейтрализовать негативные последствия сдельщины192. Достаточно высокие и научно обоснованные нормы стимулируют работника к повышению производительности труда.
Проблему интенсивности труда Журавский рассматривает в тесной связи с социальными факторами. Интенсивность труда зависит от квалификации (степень обученности), возраста, пола и др. Умелый рабочий достигает большей интенсивности труда не ценой перенапряжения сил, а благодаря более эффективному применению своих знаний и навыков. Один из способов повышения интенсивности эта работа не на одном, а одновременно на нескольких станках. Это не российское изобретение, как иногда думают. Жу-
130 Журавский А.Ф. Научная организация труда. М.-Л., 1926. С. 39. 191 Там же. С. 42. 132 Там же. С. 40.
История социологии труда и экономической социологии ]
равский приводит данные, свидетельствующие, что многостаночный труд до Первой мировой войны был распространен в странах Западной Европы и в Риге, но его не было в России. Только в 1930-е гг. в СССР широко распространилось движение многостаночников, которое можно рассматривать как показатель возросшего уровня квалификации советских рабочих, распространению движения многостаночников в значительной степени способствовало хорошо поставленная организация труда на предприятиях. А в этом немалая заслуга принадлежит советским нотовцам.
Именно благодаря усилиям советских нотовцев в короткие сроки удалось подготовить сотни тысяч квалифицированных рабочих. Фактически они вытащили страну из кадровой катастрофы, если уместно подобное выражение. Дело в том, что после революции и гражданской войны, в период «военного коммунизма», когда в стране воцарились голод, хозяйственная разруха и социальный паразитизм, значительная часть рабочей силы из города мигрировала в деревню, где как-то еще можно было прожить.
Народное хозяйство недосчитывалось сотен тысяч квалифицированных работников. Отток кадров форсировался также неумелым руководством. Советские власти отвергли старую тарифную систему оплаты труда, полагая, что она ставит в привилегированное положение инженерную прослойку и высококвалифицированных рабочих. На смену дифференцированной шкале оплаты труда пришла уравнительная. Разница в оплате высоко- и малоквалифицированного труда оказалась столь незначительной, что тарифная система не могла удержать кадры на предприятии и одновременно стимулировать рост производительности труда.
Собрать разбежавшихся с предприятий кадровых рабочих можно было, по мнению Журавского, только через повышение квалификационного тарифа. Еще в 1919 г. сохранялась многоразрядная сетка, насчитывающая 35 позиций. В 1921 г. она была сведена к 17 разрядам. Разница в оплате между соседними позициями возросла, стало быть, увеличилась и мотивационная сила системы вознаграждения. Разница между низшим
Глава 2
и высшим разрядами увеличилась с 1:5 до 1:8. Журав-ский проанализировал социальные аспекты нововведения. По новой системе каждый вид труда оплачивался в соответствии с теми трудовыми усилиями, которые ранее были затрачены на то, чтобы получить требуемую квалификацию. В новой тарифной сетке более квалифицированный труд оплачивался выше, чем каждый предыдущий вид работы. Разница в оплате отражала различие в сроках подготовки работников. Так,' на обучение малоквалифицированного рабочего уходило несколько месяцев, на обучение высококвалифицированного рабочего несколько лет (обычно до 5), а специалиста 10 лет и более.
Пока советская власть не успела подготовить собственную инженерную прослойку, она пользовалась услугами так называемых буржуазных спецов, оплачивая их труд вне всяких тарифов, т. е. по личным заслугам и трудовому вкладу. В эпоху нэпа была введена система тантьемы, т. е. определенного (обычно от 0,5 до 3,0%) процента от прибыли предприятия, выплачиваемого специалистам. С одной стороны, у специалистов возрастала заинтересованность в безубыточной работе предприятия. С другой стороны, возрастала и социальная дифференциация, которая особенно болезненно воспринималась малоимущими слоями, в число которых обычно попадали малоквалифицированные рабочие.
Но очевидно было и другое. Советские нотовцы и экономисты того времени доказали эмпирически, что физические затраты у квалифицированного рабочего выше, чем у неквалифицированного. Журавский приводит данные исследований, свидетельствующие о том, что наибольшая интенсивность и напряженность в труде требуется как раз от высококвалифицированных рабочих193. Стало быть, и оплата труда, позволяющая им компенсировать потери, у них должна быть выше, чем у неквалифицированного персонала. Новая тарифная сетка дитя эпохи нэпа устанавливала необходимую разницу в разрядах и оплате, которая выступа-
Журавский А.Ф. Научная организация труда. М Л., 1926. С. 50.
362934
История социологии труда и экономической социологии |
ла дополнительным, если не главным фактором мотивации и повышения заинтересованности в труде. Она была правильной с экономической и технико-организационной точки зрения, но неправильной с социальной и политической точки зрения. Они-то и вышли со временем на первый план, и можно видеть, как по мере развития социалистического труда сокращалась разница между разрядами в тарифной сетке. В конечном счете, в 1970 1980-е гг. уборщица, занятая неквалифицированным трудом, стала получать столько же или больше, нежели инженер или профессор, занятые высококвалифицированным трудом. (Причины резких изменений в социальной шкале оценки видов труда можно обсуждать отдельно; здесь и отток с малопрестижных на более престижные рабочие места, и искусственно поддерживаемый дефицит рабочей силы, и использование квалифицированных рабочих на неквалифицированных рабочих местах и многое другое.)
А. Журавский, как и другие нотовцы 1920-х гг., в своих исследованиях не отрывался от насущных социально-экономических проблем. Применяя конкретные исследования и привлекая статистику, он изучал социальные последствия широкомасштабных нововведений в народном хозяйстве и предлагал вполне конструктивные рекомендации. Они, в частности, касались вопросов подбора и расстановки кадров. Журавский подробно рассматривает проблемы профотбора и психотехники, структуры управления и административной работы, биомеханики человека как рабочей силы, классификации типов рабочих в зависимости от их психофизиологических качеств, гигиены труда, организации и культуры быта.
Представляет определенный интерес анализ «работы по-видимости». Если организм человека психологически утомлен ежедневной монотонной или сверхнапряженной работой, рассуждал Журавский, то на следующий день из 8-часового дня с полной отдачей он сможет трудиться лишь 5 6 часов, а остальное время уйдет на восстановление сил. По-видимости, труженик находится на своем рабочем месте, но он

861981
История социологии труда и экономической социологии
I Глава 2
лишь делает вид, что работает. Подобная разновидность «саботажа» является формой физиологической самозащиты. Огромное число прогулов, которые в 1920-е гг. совершали советские рабочие, ничем иным, как стремлением организма к экономии сил не назовешь, полагает Журавский.
Ученый приводит статистические данные, показывающие, как по годам (выбраны 1913, 1920 и 1922 гг.) изменялось суммарное количество неявок, приходящееся в год на одного рабочего (статистика по всей стране). Рассматривались такие причины неявок как болезнь, прогулы по вине рабочих, отдых и праздники. Если вычесть из годового фонда рабочего времени непроизводительного времени, то фактически отработанных дней соответственно по годам приходится: 257,4; 219,5; 251,9. (Для сравнения приведем данные о потерях рабочего времени в 1970 1980-е гг.: каждый рабочий в промышленности РСФСР в течение года не дорабатывал от 45 до 60 дней194.)
Отсюда Журавский делает вывод: всякий раз, когда наблюдается попытка увеличить количество часов, отведенных на обязательную работу, организм человека отвечает ростом внутреннего сопротивления, понижением среднесуточной производительности. Совершенно очевидно вытекает вывод о вредности любой сверхурочной работы. Вместе с тем, если в качестве сверхурочного занятия выступает работа в саду или общественная деятельность, то вреда для организма нет, поскольку речь идет о другом процессе перемене родов деятельности. А она восстанавливает затраченные силы.
Интересовала его и внепроизводственная сфера, так как «образ жизни» в значительной степени воздействует на здоровье работников и повышение производительности их труда. Используя данные о влиянии алкоголя на понижение трудоспособности, а также ряд других представлений (о связи между правильным
режимом питания и эффективности работы, отдаленности места жительства и утомляемости человека), Журавский приходит к выводу: «В настоящее время рабочий проводит свое время не так, как следует. Поэтому наука о труде должна своими исследованиями сознательно способствовать правильному образу жизни»195.
Таким образом, Журавский расширяет сферу научного исследования, вовлекая в нее внепроизводствен-ную деятельность, то, что названо им образом жизни. (Только в 1970-е гг. советские социологи снова вспомнили о необходимости изучать образ жизни. Правда, никого из своих предшественников, кроме К. Маркса, один или два раза упомянувшего это понятие, они не называли.) Он полагал, поскольку образ жизни и состояние здоровья людей влияют на производительность, «наука о труде должна своими исследованиями сознательно способствовать правильному образу жизни»196.
Одним из первых Журавский предложил расширительную трактовку науки о труде в целом и социологии труда в частности. В сферу компетенции той и другой науки он включал вопросы производственной и внепроизводственной деятельности. Такой подход к определению объекта изучения социологии труда не прижился в советском обществоведении, и впоследствии сферу социологии труда ограничивали исключительно областью производственной деятельности.
ПСИХОТЕХНИКА
Особо надо сказать о развитии в 1920-е гг. психотехники. Она занималась разработкой конкретно-психологических методов решения практических задач: профотбором и профконсультациями, профессиональным обучением и рационализацией труда, борьбой с профессиональным утомлением и травматизмом, психогигиеной и психотерапией.

194 Гупалов В.К. Управление рабочим временем на предприятии. М.: Финансы и статистика, 1991. С. 7.
195 Журавский А.Ф. Научная организация труда. М.-Л., 1926. С. 176.
196 Там же. С. 176.
История социологии труда и экономический социологии
Та^, в Казанском институте НОТ изучалась зависимость скорости работы от настроения, темперамента и мышечного напряжения, исследовались вопросы трудоспособности женщин, утомляемости при занятиях умственным трудом, в психотехнической лаборатории были составлены профили ряда профессий (педагога, инженера, врача, бухгалтера). В начале 1920-хгг. здесь трудились А.Р. Лурия, М.А. Юровская, И.М. Бурдянский и др. В 1918 г. по инициативе академика В.М. Бехтерева в Петрограде было организовано учебное и научно-практическое учреждение Институт по изучению мозга и психической деятельности. Здесь действовали лаборатории рефлексологии труда, экспериментальной психологии, психологии профессиональных групп, Центральная лаборатория по изучению труда и др. Бехтерев же явился инициатором организации работы по профконсультации в стране, при его участии было создано первое Бюро по профконсультации на базе биржи труда. Руководил им А.Ф. Кларк. За время существования ленинградской лаборатории было обследовано более 7 млн. человек по всей стране, организована широкая сеть (несколько десятков городов) бюро профконсультации в РСФСР.
Созданная в 1932 г. Психофизиологическая лаборатория при Горьковском автозаводе (К.А. Платонов) имела в своем составе кабинет производственной физкультуры, санитарно-гигиеническую лабораторию, кабинет по учету и анализу травматизма и заболеваемости, музей и исследовательский сектор. Лаборатория ГАЗа развернула фронт работ по двум направлениям: расстановка рабочей силы (разработка психофизиологических паспортов рабочих мест и рационализация женского труда, труда подростков, профотбор) и рационализация режима труда и отдыха (оргтехника, внедрение «микрофизкультуры», анализ трудового процесса, введение пауз для снятия утомляемости). На московском заводе «Шарикоподшипник» В.М. Давидович, К.М. Караульник, Х.О. Ривлина и Ю.И. Шпигель в середине 1930-х гг. провели ряд производственных экспериментов по ритмизации трудового процесса, ко-Сйа торые привели к значительному повышению произво-
дительности труда. В 1920 1930-е гг. в стране действовала широкая сеть психотехнических и психофизиологических лабораторий на фабриках и заводах. Для этого периода характерно хорошо налаженное сотрудничество психологов, физиологов, гигиенистов труда, инженерно-технического персонала предприятий, специалистов по организации и охране труда. В стране функционировали лаборатории, которые проводили комплексные исследования человеческого фактора и трудовой деятельности. В лаборатории Московского электрозавода (руководитель А.Ф. Гольдберг) проводился основательный психофизиологический анализ процесса работы на агрегатах, изучались санитарно-гигиенические условия труда в цехах. К 1924 г. в большинстве авиационных школ организуются психофизиологические лаборатории, экспериментально-психологические исследования проводятся на железнодорожном транспорте, в учебных и научно-исследовательских учреждениях, на стройках и промышленных предприятиях. Колебания работоспособности занятых на конвейере изучались Н.А. Эппле, деятельность Н.М. Добротворского касалась вопросов, которые сейчас определяются как эргономическое обеспечение проектирования, создания и эксплуатации самолетов. На московских заводах «Серп и молот» и «АМО» исследование проблем социальной активности, мотивации поведения работников, организации соцсоревнования и ударничества, удовлетворенности работой проводил В.М. Коган. Причем использовались как социологические, так и психологические методы изучения. Широко применялись хронометраж, самонаблюдение и объективное наблюдение, эксперимент, массовые опросы, анализ документов и статистики.
В середине 1930-х гг. по стране прошла волна политических репрессий. Они коснулись и психотехников, и нотовцев. В кратком именном справочнике, посвященном советской управленческой мысли 1920-х гг., приведено около 100 фамилий. Годы жизни многих управленцев той поры не установлены, а против других значатся годы смерти: 1936 1938. Известно, что и А. Гастев был репрессирован в те же самые годы, а его 238

·
·L. Глава 2
детище ЦИТ к середине 1930-х гг. превратился в ордн- ' нарный отраслевой институт авиационной промышленности. В результате с середины 1930-х до начала 1960-х гг. в СССР образовался разрыв поколений, социология труда практически не развивалась. В это время в США было создано огромное количество социологических концепций, в том числе и в области социологии труда.
Остается загадкой, почему одна из лучших в мире систем НОТ осталась в Советской России без употребления. Хотя именно В.И. Ленин указывал на то, что советским ученым и руководителям необходимо изучать, распространять и внедрять в практику систему Тейлора. На заседании президиума ВСНХ в 1918 г. Ленин прямо заявил: «Без нее повысить производительность нельзя, а без этого мы не введем социализм».
Таким образом, лидер большевиков ставил победу социализма в зависимость от успехов внедрения системы управления. А. Гастев, которого называли «русским Тейлором», правильно понял указания вождя. Однако на смену ленинскому нэпу пришла сталинская индустриализация форсированное развитие промышленности. Наука управления и ЦИТ не нужны были там, где дело решали приказ, жесткая дисциплина, идеологические методы управления.
ШКОЛА ЖУРНАЛА «ЭКОНОМИСТ»
Допущение в годы НЭП известной интеллектуальной свободы привело к неожиданным для большевиков результатам. В первые же годы в стране было зарегистрировано 143 частных издательства, возрождались и возникали новые альманахи, журналы, газеты. Примером может служить газета «Накануне», в ряду собственно экономических изданий назовем журналы «Вестник сельского хозяйства», «Сельское хозяйство», «Экономист» и «Экономическое возрождение». В печати стали появляться материалы с более или менее выраженной антимарксистской направленностью. Одним из наиболее ярких примеров была довольно большая статья Б. Бруцкуса «Проблемы народного 240 хозяйства ПРИ социалистическом строе», опубликован-
Истсрия социологии труда и экономической социологии |
ная в журнале «Экономист». В ней автор доказывал принципиальную несостоятельность идеи построения социализма. Позднее, уже будучи в Берлине, он сам признавал: «Под этим заглавием я скрыл свою теоретическую критику системы научного социализма» и старался доказать, «что экономическая проблема марксистского социализма неразрешима, что гибель... социализма неизбежна, что строй частной собственности и частной инициативы можно преобразовывать, но его нельзя разрушить»197 .
Самостоятельным и достаточно оригинальным явлением в истории отечественной социологии труда и производства следует признать журнал «Экономист», издававшийся в начале 1920-х гг. в Петербурге Русским техническим обществом. К сожалению, свет увидели всего несколько номеров. Прекращение издания надо, видимо, связывать с идеологической позицией авторов и сотрудников журнала, которые, судя по статьям, не полностью разделяли взгляды большевиков.
Официально журнал являлся вестником IX отдела РТО и должен был выходить 810 раз в год книжками по 12 15 авторских листов. Программа деятельности редакции журнала включала следующие позиции:

· теоретико-политические вопросы, затрагиваемые в рамках общественных наук;
« практико-экономические проблемы в рамках отдельных отраслей народного хозяйства;

· анализ и рецензирование текущей литературы.
К участию в журнале привлекались в частности Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Н.Д. Кондратьев, И.М. Ку-лишер, В.В. Леонтьев, К.А. Пажитнов, А.Н. Потресов, СИ. Солнцев, П.А. Сорокин, Е.В. Тарле и другие. Все персоналии, за исключением, пожалуй, только А.Н. По-тресова, во-первых, относились к разряду мыслителей мирового либо европейского уровня, во-вторых, напрямую были связаны своими идеями и работами с социологией в целом либо социологией труда и экономической социологией в частности.
Бруцкус Б.Д. Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта. Берлин, 1923. С. 3 4, 71.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

Несмотря на непродолжительное существование, группа интеллектуалов журнала «Экономист» успела заявить о своей четкой теоретико-методологической позиции, выпустить несколько работ, внесших значительный вклад в изучение социально-экономического положения России в переходный период. Одной из таких работ являлась статья СИ. Зверева «О путях нашего прогресса»198. Автор сообщает о том, что переход от «военного коммунизма» до конца не был продуман большевиками. Он напоминал скорее бегство с поля боя. Партия не имела никакой программы действий. Социальные и экономические проблемы решались в «пожарном» порядке: «силы бросались туда, где занявшийся огонь грозил разгореться в большое пламя»199. Хозяйственная политика проводилась в экстремально-мобилизационном режиме, руководством к действию служили не рациональные рецепты, выработанные наукой управления, а сиюминутные лозунги типа «Все на транспорт», «Все на борьбу с безграмотностью», «Все на очистку мусора» и т. п. Когда единственной целью становится латание дыр, принципам, пишет СИ. Зверев, приходится постоянно изменять. Страна оказалась слишком бедной для того, чтобы развиваться в соответствии с научно установленными приоритетами. Она «не может позволить себе роскошь осуществления широко задуманного социального строительства»200.
Посвятив свою статью рассмотрению института промышленной демократии, В.М. Штейн взял в качестве эпиграфа слова М. Вебера «Бюрократии принадлежит будущее». Хотя тип предпринимателя, сосредоточившего в своих руках всю полноту власти в государстве, берет начало в Древнем Риме, только в XIX в. идея промышленной демократии обретает более или менее ясные институциональные очертания. Автор
полагает, что эта идея получила гражданство после появления знаменитой книги супругов С. и Б. Веббов «Теория и практика тред-юнионизма». Тогда же возникает идея «конституционной фабрики». Революционные события 19181921 гг. в Германии вывели промышленную демократию на уровень производственного самоуправления. Рабочие советы осуществляли важные социальные функции: регулирова-и условия найма, содействовали разрешению тру-овых конфликтов, заботились о сохранении здоровья ерсонала. Автор вовсе не призывает Россию следо-ать германским путем демократизации промышлен-ости. Он на поверку оказался фикцией. Провозгла-1енные свободы не соблюдались, «конституционные абрики» вводились принудительно. А что в России, оторую большевики толкали на немецкий путь раз-.ития? В России «централизованное управление во имя демократии выродилось в бюрократическую канцелярию»201. «Должен ли социализм противиться этому бюрократическому засилью? Как ни странно, особенно страстно проповедь против господства интеллигенции (ибо именно только она в социалистическом обществе может выполнять функцию бюрократического управления) ведет синдикализм, в котором совершенно справедливо усматривают своеобразное идеологическое сочетание Маркса с Бергсоном и Ницше... синдикализм стремится не к уничтожению интеллигенции (или бюрократии) вообще, а лишь современной «буржуазной» ее разновидности. Рабочий класс должен создать собственных героев. Синдикализм не хочет, однако, видеть, что оторвавшийся... от верстака и наковальни пролетарий психологически перерождается и неизбежно усваивает типические черты всякого бюрократа. Недаром находились писатели, трактовавшие социализм как движение интеллигенции против капитала»202.

т Зверев СИ. О путях нашего прогресса // Экономист. 1922. № 3.
199 Там же. С. 4.
200 Там же.
Штейн В.М. Кризис идеи промышленной демократии // кономист. 1922. № 3. С. 36-37. 202 Там же. С. 39.
BH Глава 2
Перерождение рабочего класса, если проанализировать прессу тех лет, пожалуй, самая распространенная социокультурная проблема первого и второго десятилетия советской власти. Ей посвящено множество газетных и журнальных публикаций, серьезных монографий, популярных книг, выступлений политических лидеров. В.И. Ленин прямо заявлял об опасности буржуазно-бюрократического перерождения победившего пролетариата. К сожалению, исследователи и практические работники намеренно или ненамеренно подменили проблему. Бюрократия родилась задолго до появления буржуазного строя, следовательно, бюрократия никак не тождественна буржуазии. Следовательно, неправильно думать, что с уничтожением капитализма исчезнет и бюрократия. Как раз наоборот, как показала история и теоретически доказал М. Вебер, буржуазия служит естественным тормозом против бюрократии, и там, где ее низвергают, расчищают путь и бюрократии. Именно это и случилось в СССР. Второй момент подмены проблемы имеет явные политические выводы: коль скоро интеллигенцию отождествляют с управленческой бюрократией, борьба с бюрократизмом как социальным злом перетекает в борьбу с интеллигенцией как политически чуждым элементом.
Непонимание этих моментов вполне в духе времени и соответствует непроработанности многих теоретических ходов в социальной мысли. Не первая, а вторая половина XX в. обнажила историческую несостоятельность тоталитаризма. Хотя и в начале XX в. некоторые шаги в этом направлении уже предпринимались. Тот же В.М. Штейн убежден, что централизованный социализм, «хотя бы он и расцветил фронтон своего здания демократическими флагами, в конце концов, означает торжество бюрократии»203 . Заявление об исчерпании социализмом своей прогрессивной роли, напомним, относится не к 1990-м, а в 1920-м гг., когда за свои слова людям приходилось платить самой высокой ценой. В частности, и за такие, например, вы-
история социологии труда и экономической социологии
ражения: «Неокоммунизм» так на Западе называют большевистскую идеологию, особенно книгу Ленина «Государством революция»204. В области хозяйственного развития путь социализма лежит «через доведение концентрации производства до последних пределов к максимальному повышению производительности. Недаром советская власть так благожелательна в отношении тейлоризма. Тейлоризм же есть прямое отрицание «примитивизма». Поэтому большевизм стремится совместить несовместимое, и эти внутренние недомолвки вызывают такие разноречия в иностранной его оценке»205.
Концентрация производства, о чем В.М. Штейн умалчивает, усиливает роль высшего звена управления и ослабляет среднего и низшего. Еще более существенно снижается роль рядовых масс. Такова реальная логика централизации производства. То ли большевики ее не понимали, то ли сознательно игнорировали, но постоянные призывы как можно шире привлекать народ к управлению государством никак не согласуются с объективными законами профессионализации управления. Дихотомия «любителипрофессионалы» в управлении такова вторая широко обсуждавшаяся в те годы общественная проблема. Анализ литературы свидетельствует, что она не потеряла своей актуальности и в конце 1980-х гг., когда новая волна демократизации выплеснула на поверхность институцию выборов руководителей предприятий.
Выборы руководителей были актуальными и в 1920-е гг. Если управление, особенно в высших эшелонах, требует профессионального подхода, то как эту тенденцию согласовать с демократическими, выборными началами, спрашивает В.М. Штейн. «Испытание квалификации при выборе руководителей общественно-экономического процесса важнее, чем массовый вотум. Если еще в политической области массам нельзя отказать в какой-то интуитивной меткости выбора вождей,

203 Штейн В.М. Кризис идеи промышленной демократии // Экономист. 1922. № 3. С. 41.
204 Там же. С. 41
205 Там же. С. 42.
245
Глава 2
то управление народным хозяйством представляется задачей слишком специального характера, чтобы способность к ее осуществлению могла определяться всенародным голосованием»206.
В 1920-е гг. еще можно было поспорить с ленинской утопией о том, что государством может и должна управлять каждая кухарка. Позже, когда она стала оплотом ортодоксальной концепции социального управления, возражать было категорически запрещено. И мы видим, как в 1960 1970-е гг. советские обществоведы подводят под утопическую идею прочный теоретический и практический фундамент, как нелепую по своей природе идею стремятся превратить в респектабельную рациональную конструкцию, привешивая ярлык нового слова в науке. Историческая попытка опровергнуть всеобщую закономерность роста профессионализма управления, представляющая собой желание соединить несоединимое централизацию и демократизацию управления, закончилась, как и положено заканчивать подобным мероприятиям, усилением бюрократизма. При монократическом управлении, заключает свои мысли В.М. Штейн, бюрократические извращения являются не случайным свойством, а необходимым моментом внутреннего развития207.
Критический пафос, которым было пронизано большинство материалов «Экономиста», объясняется политическими и экономическими промахами большевиков. Захватив власть, они проявили себя как неподготовленные и политически близорукие администраторы. Затеянная ими гражданская война унесла миллионы жизней русских людей, привела к резкому сокращению площадей зерновых, а значит, послужила непосредственной причиной наступившего в 1921 г. массового голода. Его, возможно, удалось бы смягчить, проводи большевики мудрую и взвешенную экономическую политику. Но у крестьянства в централизованном порядке и под угрозой расстрела отбирали не толь-
206 Штейн В.М. Кризис идеи промышленной демократии // Экономист. 1922. № 3. С. 44.
240 ет Там же-с-43-
История социологии труда и экономической социологии j
ко излишки хлеба, но и жизненно необходимые его запасы. П. Чубутский сообщает о массовом распространении трупоедства и людоедства, отмечает распространение железнодорожных хищений, принявших невиданные масштабы. Под угрозой вымирания оказалась самая многочисленная социальная группа крестьянство. «Массовое уничтожение скота, изношенность инвентаря, сокращение семенных запасов и ослабление физических сил от голодовки все эти очень важные обстоятельства способны значительно усилить процесс «раскрестьянивания» земледельцев»208.
В подобных условиях умные государственные политики активно бы поддержали крестьянство, выделив дополнительное финансирование и сократив поборы. Роль государства должна быть в такие моменты особенно весомой, так как только оно может снабдить товарным и семенным зерном пострадавшие области209. Но не таково большевистское государство, оно отбирает у крестьянина все, что позволяет ему прокормить себя и участвовать в рыночном обмене. «Крестьянин, высевающий только на свое пропитание, безо всякого участия в меновом обмене, является в общественно-государственном отношении величиной нулевой, а крестьянин голодающий величиной отрицательной»210.
Почему же большевики рубили сук, на котором сидели? Ведь крестьянство основной кормилец большевистской власти. Автор указывает на теорию мировой революции, которой придерживались в начале 1920-х гг. большинство большевистских лидеров. По мнению одного из них Ю. Ларина, любой ценой в ближайшие годы надо продержаться при самом скудном пайке и подождать наступления мировой революции. Чем более голодны рабочие, тем они злее и актив-
Чубутский П. Предпосылки реальной экономической политики // Экономист. 1922. № 3. С. 46.
209 Там же. С. 45.
210 Там же. С. 46. 247
Глава 2
нее выступают за свержение буржуазии. В новой форме в большевистской доктрине воскресает старая народническая идея о полезности экономической отсталости России для социалистической революции211.
Первый и последний раз в открытой печати столь обнаженно анализировалась политическая роль государства, вся деятельность которого была направлена не на развитие производительных сил общества, как о том говорилось в партийных документах, а на политическую чистку и физическое устранение индивидов, групп и слоев, которые не вписывались в проект переустройства российского общества на социалистических основаниях. В осадок социалистического строительства начал выпадать самый многочисленный слой. И контуры этого исторического по своим масштабам процесса четко прорисовывались еще в 1920-е гг.
Не лучше обстояли в этот период дела и в других секторах общественной жизни. По прогнозам П. Чу-бутского, в сфере общенациональной и городской культуры страну «ждет еще большая деградация, быть может отступление от уровня 1850-х гг., на котором наша городская культура стоит теперь, к уровню начала XIX в.»212. Нарушена либо полностью разрушена рациональная шкала ценности конкретных видов труда, на которой творческий и высококвалифицированный труд занимал высшую ступеньку, и рутинный и малоквалифицированный низшую. Только при таком порядке у работников появляется стимул повышать квалификацию и производительность труда, только при этих условиях страну ожидает экономическое процветание. А что произошло после гражданской войны в России? Продукты умственного труда стали цениться в 70 раз дешевле продуктов физического труда, например, хлеба. Так, в начале 1922 г. цена фунта хлеба равнялась 75 тыс. рублей, а гонорар за печатный лист 3 млн. рублей. А это означает, что, по сравнению с довоенным уровнем, квалифицированный литературный труд стал ценить-
2,1 Чубутский П. Предпосылки реальной экономической поли тики // Экономист. 1922. № 3. С. 46. 24Я 2'2 Там же- с- 49-
История социологии труда и экономической социологии |
ся в 250 раз дешевле труда земледельца. Наборщик за набор статьи получал в 7 раз больше, чем автор за ее написание.
К сожалению, П. Чубутский не дает развернутого анализа причин деквалификации общественного труда. А она, как показала 70-летняя социалистическая практика, в искусственном превращении каких-то профессий и специальностей в дефицитные. Дефицитными становятся и продукты данных видов труда. Если уничтожают или обирают крестьянство, то дефицитным становится хлеб, если никто не хочет идти на непрестижные работы уборщицы или грузчика, то дефицитным, а вслед за этим и высокооплачиваемым становится данное занятие. Вторая причина искусственное сокращение спроса на продукты конкретного вида труда. В развитом цивилизованном обществе литературная и научная продукция пользуется высоким спросом, ибо для нее сформирован массовый потребитель средний класс. В бедной социалистической стране нет потребителей литературной продукции, поскольку старая аудитория («буржуазная интеллигенция») наполовину эмигрировала, наполовину лишилась средств пропитания, а новая еще не сформировалась. В постреволюционной социалистической стране «идеологически чуждая» продукция, которую единственно только и могла создавать сохранившаяся интеллигенция, находилась под запретом, а новую еще не научились творить.
Какой же выход предлагали авторы «Экономиста»? Как ни странно, но они не подразумевали расширение рядов интеллигенции. Они выступали за экономический подъем крестьянства. «Единственное спасение России в «мужике» и в поднятии крестьянского хозяйства. Надо прекратить над крестьянством всякие социальные опыты, какими бы мотивами они ни вызывались»213. Необходимо новое идеологическое движение за спасение русского крестьянства. Оно может именоваться народничеством. Но в отличие от старого, доре-
213 Там же. С. 49.
243
Глава 2
История
361931
трра и экономической социологии

волюционного народничества, которое ограничивалось сентиментальными разговорами о драматической судьбе крестьянства, новое, постреволюционное народничество должно подойти к отношениям государства и крестьянства на рациональной, расчетливой основе. Для того «чтобы крестьянин мог построить на своей земле разумное хозяйство, а не превратиться в голодающего пенсионера, содержимого государством или иностранными филантропами, он в указанных пределах должен обладать прочными и точными, переходящими по наследству правами и располагать широкой свободой хозяйствования»214. Прошло с тех пор 70 лет, Россия свернула с социалистического на капиталистический путь развития, большевиков сменили буржуазные демократы. Но проблема рационального крестьянского хозяйствования так и не решена. Вновь, как и в 1920-е гг., власти бояться дать переходящие по наследству права на землю, наделить земледельцев широкой свободой. Вновь крестьянин превращен в «голодающего пенсионера», которого содержит государство или иностранная помощь. Если страна способна прокормить себя хлебом только на 50%, имея самые обширные в мире площади зерновых, а все необходимое закупает за рубежом, то неправильно говорить о том, что крестьянский вопрос в России за последние 100 лет сдвинулся с мертвой точки.
Авторы журнала «Экономист» придерживались в отношении оценки исторических перспектив развития России в сущности тех же позиций, что и К. Маркс в письме В. Засулич. В том и в другом случае констатировалось, что развитие всех отраслей промышленности должно опираться на прогресс сельского хозяйства, что развитие последнего невозможно без развития личной свободы. Различия начинались в оценке роли рынка. П. Чубутский заявлял: «Всякое стеснение каких-либо видов промышленности, рассчитанных на городской рынок, принесет только вред», что прогресс сельского хозяйства невозможен без широкого распрост-
ранения рынка215. Напротив, К. Маркс предлагал не идти вслед за Европой по рыночному пути, но сохранить коллективизм крестьянства, развив в нем личностное начало.
С оценки роли рынка начинаются серьезные рас-ождения российских экономистов и немецкого по-итэконома. К. Маркс видел в крестьянской коопера-ии магистральный путь к социализму. Видел и мог идеть, разумеется, только теоретически. П. Чубутский и другие авторы «Экономиста» являлись очевидцами распространения кооперации в России и дали этому явлению скорее негативную оценку. Сегодня «господствующей теорией среди наших кооператоров является та, которая видит в кооперации путь к социализму. Жизнь вскрыла до конца ошибочность этой точки зрения, показав, что социализм... начинает с уничтожения той хозяйственной свободы, на которой только и может держаться кооперация... цели ее не социалистические, а национальные и социальные»216. Правда, вслед за этим идет оговорка о том, что автор в принципе не против кооперации. Он не согласен с ее нынешней формой реализации. А в будущем она способна «завязать новые социальные связи», если, конечно, будет основываться на всестороннем развитии рынка и столь же всестороннем развитии человека, т. е. окажется способной сочетать почти несочетаемое экономическую свободу и социальную поддержку индивида. П. Чубутский так и не смог реализовать собственный замысел. Претензия на новое народничество, в котором народ не принимали бы за толпу, где реализм победил бы мечтания и утопизм, так и осталась претензией. Автор не захотел до конца разрывать с коллективистскими иллюзиями большевиков. Впрочем, не только большевиков. Начав с правильного тезиса о свободе крестьянского рынка и отказа от эгалитаристской идеологии, он вернулся к кооперативной утопии К. Маркса и российских неомарксистов типа А. Чаянова и М. Туган-Барановского.

314 Чубутский П. Предпосылки реальной экономической политики // Экономист. 1922. № 3. С. 49.
215 Там же. С. 51. 210 Там же.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

Одним из лидеров школы «Экономиста» надо признать крупного экономиста и специалиста по социально-экономическим проблемам народного хозяйства Б.Д. Бруцкуса. Он проявил себя явным сторонником рыночных отношений и даже не в рамках социалистического строя, к чему в те годы тяготели многие умеренные интеллигенты, а самих по себе, т. е. в рамках капиталистического уклада. Социализм у него ассоциировался с принудительным трудом, низкая производительность которого давно была доказана историей, особенно рабовладельческой формации. Свобода хозяйственной инициативы имеет ценность сама по себе. Прежде всего это ценность для личности человека, но едва ли не большую ценность она представляет для общества217. Хозяйственную свободу, следовательно, надо ценить не только за то, что благодаря ей человечество достигает максимальной производительности и экономической выгоды. Благодаря ей человек достигает максимальной политической и нравственной выгоды, ибо получает наилучшие условия для совершенствования духовного потенциала. Стало быть, надо приветствовать любой строй, который максимально развивает хозяйственную свободу. Если сравнивать социализм и капитализм, то в таком соревновании-победа явно останется за вторым. Поскольку при социализме нет экономических предпосылок индивидуальной свобот ды, в нем «не может быть речи о политической свободе, и наши коммунисты с полной последовательностью ее отрицают, как институт буржуазного общества»218. Почему же социализм не потворствует хозяйственной свободе? «Прежде всего при более или менее уравнительном вознаграждении за труд отпадает значительная часть тех стимулов, которые возбуждают в капиталистическом мире дух предприимчивости»219.
2,7 Бруцкус 5.Д. Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе // Экономист. 1922. № 3. С. 56.
218 Там же. С. 59.
219 Там же. С. 56.
В части организации производства капиталистическое хозяйство функционирует в несколько раз сильнее, чем социалистическое. Причиной выступает конкуренция. Именно она вынуждает каждого предпринимателя «с жадностью хвататься за каждую удачную новинку. Да и новатор сам может обладать капиталом или может достать кредит для осуществления своей идеи»220. Напротив, социалистическая организация производства, как только ей удалось пройти постреволюционный период и из стадии кризиса и спада производства вступить на стадию стабилизации, немедленно проявляет свою сущность. Это консерватизм и инерционность. Консерватизм охватывает буквально все сферы хозяйственной кизни. «Если социализм не дает простора для про-вления инициативы в сфере производства, то еще в еныпей степени он в состоянии обеспечить свобо-у в сфере потребления. Уже из того, что социализм рганизует производство, не руководствуясь проявлением воли потребителей на рынке, вытекает его тенденция к авторитарному распределению хозяйственных благ»221.
При социализме неизбежно несоответствие между спросом и предложением, затоваривание складов излишними запасами продукции. Подобное несоответствие, по мнению Б.Д. Бруцкуса, не является кратковременным событием. Почему же диспропорция спроса и предложения имеет при социализме долговременный, затяжной характер? У социалистического ведения хозяйства нет того гибкого механизма решения несоответствия, какой имеется у капитализма. Равновесие спроса и предложения достигается только путем постоянного и подчас значительного колебания цен. Но если цены устанавливаются постоянными и государство искусственно поддерживает их, как можно тогда надеяться на то, что неуклюжая социалистическая машина сумеет установить равновесие спроса и предложения? «Авторитарное распределение хозяйствен-
Там же. С. 5657 Там же. С. 57.
253
Глава 2
История социологии трра и экономической
364934

ных благ является, таким образом, необходимой чертой социализма, как системы, отрицающей рыночное регулирование цен... социализм... в лучшем случае мог бы обеспечить свободное удовлетворение элементарных потребностей, но никак не высших.... Авторитарное распределение хозяйственных благ точно также, как и бюрократизация хозяйственной жизни, не только ограничивает до крайности свободу граждан, оно понижает также производительность народного хозяйства», делает вывод Б.Д. Бруцкус222.
Совершенно очевидно, что в 1920-е гг. далеко не вес экономисты и социальные мыслители, находившиеся на территории Советской России и публиковавшиеся в официальной прессе, занимали твердые марксистские позиции. А еще точнее они не занимали ортодоксально марксистские позиции. Спустя 40 лет ситуация в обществознании кардинально изменится. Советские философы и социологи уже не будут критиковать недостатки социализма. Их как бы не станет. Сохранятся лишь отдельные «родимые пятна капитализма», которые ошибочно выдают за сущностные черты социализма и с которыми социализму приходится отчаянно бороться. Появится новая парадигма изучение преимуществ социалистического строя. И в ряду таких преимуществ советские мыслители обнаружат свободный труд, более высокую по сравнению с капитализмом производительность труда и закон возвышения потребностей. Такими окажутся исходные теоретические аксиомы, на которых партийные социологи попытаются возводить стройное здание социологии труда нового типа. А пока, т. е. до тех пор, пока не наступили 1960 1970-е гг., на заре советской власти диссидентам разрешалось публиковать явно антибольшевистские статьи и материалы, которые соответствовали реальности в гораздо большей степени и несли в себе гораздо более высокий прогностический и эвристический потенциал, чем статьи и материалы советских социологов, опубликованные в 196,0 1970-е гг.
222 Бруцкус Б.Д. Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе // Экономист. 1922. № 3. С. 57 58.
Авторитарное распределение хозяйственных благ вполне гармонично уживается при социализме с принудительной организацией труда. Таковы отличительные черты советского строя. Поначалу, т. е. в период «военного коммунизма», партия большевиков считала их вынужденной мерой, которая постепенно должна отмереть. Однако «не трудно видеть, что связь социализма и коммунизма с принудительной организацией труда необходимая, а не случайная»223 . Характер необходимости такой связи основан на том, что вознаграждение рабочих в социалистическом обществе покоится на эгалитарном принципе. Социализм «не располагает механизмом, вызывающим спонтанное распределение труда в соответствии с общественными потребностями, но, так как такое распределение все же необходимо, то остается его установить принудительно. Труд армии является, конечно, идеальной организацией труда в условиях социализма»224.
Тяготение социализма к принудительному труду его имманентная черта. «Социальная революция, сметая прежнюю иерархию, не может не расстроить прежней дисциплины труда. Социалистическому государству приходится затрачивать немало усилий на то, чтобы эту дисциплину восстановить, и для этого ему, в общем, придется вернуться к той же иерархической организации крупного производства»225. Скажем, особых усилий для создания крупной централизованной промышленности большевикам прилагать и не приходилось. Если посмотреть на статистику, то в дореволюционной России и без того были самые крупные предприятия. Они же покоились на самом неквалифицированном, дешевом и принудительном труде. Таковы признаки технологически отсталого производства и экономически отсталой страны. Не приходилось прилагать им усилий и для создания самой крупной бю-
223 Там же. С. 58 - 59. 22J Там же. С. 59. 225 Там же.
255
Глава 2
рократической машины управления. И она досталась большевикам в наследство. Правда, с этим наследством большевики намерены были, если судить по их заявлениям, решительно расстаться.
Такой тип организации труда не мог не породить специфического типа мотивации труда. Поскольку оплата труда в большевистской России, впрочем, как и в царской России, была одной из самых низких среди развитых капиталистических стран, приходилось взывать к неким внеэкономическим стимулам, а именно к общественному долгу, патриотизму, пролетарской совести, общечеловеческому гуманизму к т. п. Б.Д. Бруц-кус пишет, что самопожертвования, конечно, можно ожидать от людей, но лишь в творческой работе. Но «ошибочно ожидать от людей, чтобы они бескорыстно изо дня в день пекли хлеб, тачали сапоги и шили платье и даже не для ближних, а для дальних, которых они, может быть, не знают и не видят. Русский пролетариат проявил исключительный запас героизма в борьбе за свой общественный идеал, но за станком он работал с напряжением, соответствовавшим получаемому вознаграждению»226. Самопожертвование, если продолжить логику суждений Б.Д. Бруцкуса, характеризует только малую группу, состоящую из знакомых и родных. Ради них человек готов трудиться безвозмездно. Да и то бесплатным в строгом смысле такой труд не назовешь. Его безвозмездность скрытая. За оказанные родственнику услуги человек ждет ответных мер, пусть выраженных в иной форме, например, это будет помощь при обработке огорода или присмотр за детьми либо такая «неэкономическая» услуга, как проявление сыновней почтительности или любви. Главное в том, что ответная услуга удовлетворяет какую-то очень важную потребность близкого вам человека. В большом обществе ситуация иная. Все отношения в нем опосредованы и опосредованы не людьми, а социальными институтами, персонифицированным выразителем которых выступает правительство. Требования исправить недостатки в их функционировании адресуют, естествен-
220 Бруцкус Б.Д. Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе // Экономист. 1922. № 3. С. 64.
361954
362981
История социологии труда и экономической социологии Щ|
но, правительству. И если оно недоплачивает работнику за его труд, то стимулов работать с полной отдачей у него нет. Не помогут никакие идеологические призывы и партийные санкции. Человек приблизительно измеряет затрачиваемые усилия и требует приблизительной, но справедливой их компенсации. Недоплата, аже если она происходит по вине «самого народного самого демократичного» строя, немедленно воспри-имается как нарушение справедливости. И если со-иализм решительным образом идентифицировал себя ней, а это в действительности так и есть, то наруше-ие справедливости в оплате человек рассматривает ак попрание социалистических норм. И он не пони-ает, когда выступления против отдельных советских чиновников, зарвавшихся в исполнении своих обязанностей, большевистская партия вдруг начинает рассматривать как выступление против социалистического строя. Такова логика и мотивация политических репрессий 1930-х гг., затронувших не только политических деятелей, но и массы неграмотных советских рабочих и крестьян. Их именовали «несознательными элементами».
В отличие от них сознательных рабочих-активистов продвигали по служебной лестнице. 1920-е гг. начало эпохи «великих должностных передвижений». Рабочие и красноармейцы в должностях директоров и министров, посудомойки в креслах народных судей и председателей комитетов всеобуча характерная черта эпохи неорганизованной восходящей мобильности. Правда, для кого-то чужая восходящая мобильность оборачивалась своей нисходящей. Ими оказывались в 19201930-е гг. так называемые «бурспецы». После революции их участь была печальной. Технических руководителей, в массе своей выходцев из образованных классов, «предлагалось заменить коллегиями сознательных рабочих, а прежних экономических организаторов интеллигентами, более или менее знакомыми с «Капиталом» Маркса. Только на' горьком опыте власти убедились, что дело не так просто. Изгнанные экономические и технические организаторы были реабилитированы, объявлены спецами и возвращены на свои
" Кравченко А. И.
Глава 2
места»227. Автор не мог знать о том, что за волной реабилитации последует новая волна репрессий, но уже не в 1920-е, а в 1930-е гг. и генерацию буржуазных специалистов полностью уничтожат.
А что из себя представляла новая генерация советских технических специалистов? Знание «Капитала» не уберегло их от превращения в заурядных чиновников. Психология организатора производства в социалистическом государстве качественно изменялась: «здесь он чиновник и не болыпе»228. Если он и получает чуть больше рабочего, то небольшая надбавка к зарплате не служит стимулом к эффективному труду. При капитализме экономический организатор имеет иной статус он является самостоятельным предпринимателем, принимающим автономные решения, действующим в ситуации повышенного риска и всю ответственность за свои действия берущим на себя. При социализме организатор производства обычный служащий, за его ошибочные решения расплачивается государство. Б. Бруцкус уточняет: «Риск предприятия лежит не на нем, а на государстве, оно мало теряет от неудачи и ничего не выигрывает от удачи. А отсутствие ценностного учета почти изъемлет его из контроля. Он добросовестно отбыл свои 6 или 8 часов в конторе, и считает свой долг исполненным... Многие неудачи нашего социалистического строительства стоят в явственной связи с дефектами в психологии руководителей. Собрали у крестьян мильоны пудов картофеля, и сгноили; привезли дрова, их разворовали»229. «На митинге рабочие пожаловались, что купленная Внешторгом обувь оказалась плоха. Представитель Внешторга объяснил, что мы пролетарии, а не купцы, американские капиталисты нас и надули. Рабочие отнеслись к этому заявлению с пролетарским добродушием»230.
227 Бруцкус Б.Д. Проблемы народного хозяйства при социалис тическом строе // Экономист. 1922. № 3. С. 65.
228 Там же. .
·
· 225 Там же.
230 Там же. С. 66.
История социологии труда и экономической социологии |
Обобщив разнообразные факты, доказывающие нерациональность социалистического хозяйствования и некомпетентность советских руководителей в первые послереволюционные годы, Б.Д. Бруцкус заключает: «Мы стоим перед удивительным зрелищем: ...убежденные социалисты, у которых слово не расходится с делом... собственными руками уничтожают плоды своего творчества», создавая строй, основанный на эксплуатации и анархии, призывают в страну иностранный капитал с тем, «чтобы он собирал ту прибавочную стоимость, уничтожение которой они считают своим призванием»231.
Школа журнала «Экономист» представляла собой оригинальное и самостоятельное явление в истории отечественной социологии труда и экономической со-циологии.: Хотя она существенно и не повлияла на дальнейшее развитие марксистски ориентированной экономической и социальной мысли, существовавшей в пределах СССР. Многие представители этой школы добровольно или вынужденно покинули пределы России и составили цвет русского культурного и научного зарубежья.
ВКЛАД В ОТЕЧЕСТВЕННУЮ НАУКУ С.Г. СТРУМИЛИНА
Струмилин Станислав Густавович (1877 1974) видный российский экономист, академик, один из наиболее последовательных представителей идеи разумного планирования национальной экономики. С 1921 г. работал в Госплане, занимая в нем различные должности, от начальника отдела до заместителя председателя. Одновременно вел огромную научную работу, о чем красноречиво свидетельствуют свыше 700 его публикаций по различным проблемам экономической науки, планирования, социологии, статистики и т. п.
По мнению С. Струмилина, предусмотрительность внутренне присуща любой хозяйственной деятельности человека, что выражается в определении программы мероприятий, ведущей в данной конкретной обста-
231 Там же. С. 68. 9*

Глава 2


·61991
Истории социологии труда и экономической социологии

новке к намеченной цели с наименьшими затратами времени и энергии232 . Таким образом, любое индивидуальное частное капиталистическое хозяйство может быть признано плановым, поскольку представляет собой некоторое телеологическое единство целей, в соответствии с которыми создается и функционирует данное предприятие, и средств их осуществления с учетом всей совокупности конкретных, порой очень изменчивых обстоятельств.
Однако подобный вывод, справедливый на микроуровне (в отношении отдельного предприятия), не может быть распространен на макроэкономический уровень общества, в основе хозяйственной жизнедеятельности которого лежат принципы конкуренции и рыночной борьбы. Главным неустранимым пороком подобного общества Струмилин считал не только естественное отсутствие централизованного хозяйственного плана, но и принципиальную невозможность его разработки и осуществления. Следовательно, народное хозяйство было обречено, по его мнению, на постоянный хаос и периодические кризисы. Преодолеть все эти трудности и проблемы можно лишь на путях осуществления плановой системы хозяйства, возможной в полном объеме только при социализме, обеспечивающем все необходимые для этого предпосылки: политические, экономические и культурные.
Размышляя о существе народнохозяйственного плана и плановой работы, пытаясь понять, является ли последняя наукой или искусством, Струмилин пытался сформулировать комплексный подход к анализу этого вопроса, определяя плановое дело и как науку, и как искусство. Между тем, все симпатии ученого были' отданы трактовке плана как искусства (плановое искусство). С. Струмилин объяснял этот крен двумя обстоятельствами: во-первых, необходимостью классового, партийного подхода к планированию (ученый не ставил перед собой задачи построения некоего абстрактного универсального плана, годного для любого
232 Струмилин С.Г. К теории планирования // Плановое хозяй-
2В0 ств°-i92?-№ п.
хозяйственного строя). В своей статье «К теории планирования» он заявлял о том, что «характер народнохозяйственного плана всегда... определяется тем социальным зодчим, который его строит, его классовым стилем... его социальными устремлениями». Таким образом, «...диапазон «нюансов» в построении этих планов» получается поразительным. «Уже это сближает плановое дело с искусством в отличие от точных наук...»; во-вторых, тем, что чистая наука способна лишь познавать мир, «приемля его таким, каким он есть», а хозяйственный план должен стать, прежде всего, программой активных действий. План вбирает в себя и элементы предвидения того «что может, и что должно случиться при известном напряжении воли хозяйствующего коллектива». Для этого он должен давать директивы к соответствующим действиям. Струмилин писал: «Плановое искусство не приемлет сущего мира. Оно ставит перед собой задачу.не познания, а пересоздания этого мира. Оно активно создает свой новый мир».
Не отвергая научного исследования в плановой работе полностью, Струмилин не приемлет подхода, в соответствии с которым она сводится почти целиком к научному предвидению грядущих хозяйственных процессов, а всякая конкретизация плана в определенную программу действий, облеченную в цифровые показатели, представляется «совершенно незаконным выходом за пределы доступного познанию». Таким образом, жестким условием планирования является примат целевых установок и подчиненное им значение научных исследований действительности.
Разработка первого пятилетнего плана развития народного хозяйства велась с позиций телеологического подхода. Характеризуя главную задачу построения перспективного плана развития экономики СССР, С. Струмилин формулировал ее как задачу «такого перераспределения наличных производительных сил общества, включая сюда и рабочую силу, и материальные ресурсы страны, которое в оптимальной степени обеспечивало бы бескризисное расширенное воспроизводство этих производительных сил возмож- 2G1
Глава 2
но быстрым темпом в целях максимального удовлетворения текущих потребностей трудящихся масс и скорейшего приближения их к полному переустройству общества на началах социализма и коммунизма». С. Струмилин ясно дал понять, что он считает наиболее целесообразным такое перераспределение производительных сил, которое обеспечит проведение индустриализации страны уже в ближайшее время «возможно быстрым темпом» и усилит позиции социалистического сектора в городе и деревне.
В процессе бесконечных пересмотров проектов первой пятилетки изменялись цифровые показатели, уточнялись пропорции, но в поле зрения проектиров щиков неизменными оставались две главные целевые установки: максимальное развитие производства средств производства как основы индустриализации, решительное усиление социалистического сектора в городе и деревне. Третья же установка на «максималь ное» удовлетворение потребностей людей носила чио-| то декларативный характер. ' I
Реализация первой установки позволила осуще4 ствить решительную структурную перестройку народ/| ного хозяйства, создать новые для нашей страны отрае-| ли (автомобилестроение, тракторостроение, производ4 ство военной техники, электротехники, шин и т. п.)'.| Вместе с тем, огромная концентрация капиталовложе-14 ний, квалифицированной рабочей силы, прикладных исследований на этом направлении резко ограничила возможности решения других социально-экономических задач, прежде всего производства предметов потребления. В результате отечественная промышленность оказалась слабо ориентированной на человека, удовлетворение его потребностей. Воплощение в жизнь второй целевой установки выразилось в насильственном и ускоренном вытеснении несоциалистических форм хозяйствования в городе и в чрезвычайно жесткой экспроприации крестьянства, сопровождавшейся фактическим огосударствлением колхозно-совхозной системы.
Было бы неверно думать, что телеологический подход, обоснованный в трудах С. Струмилина, вообще не 1Ы должен иметь места в планировании. Игнорирование
История социологии труда и экономической социологии _jjpj
телеологического начала вообще чревато своеобразным экономическим детерминизмом, в соответствии с которым существует лишь один путь хозяйственного развития, заранее предрешенный объективными тенденциями и закономерностями, и задача заключается в том, чтобы его «открыть». Это неоправданное упрощение, которое резонно высмеивал Струмилин. Такой подход делает само планирование достаточно иррациональной задачей и лишает его преобразующей силы. Ошибка Струмилина заключалась в том, что телеологический подход заслонил или оттеснил научное начало, необходимость предвидения объективного хода развития народного хозяйства, в том, что целеполага-ние и директивность были возведены в абсолют.
При условии примата в плане телеологического нача ла, целевых директивных установок возникает чрезвы чайно важный и сложный вопрос об обоснованности и реалистичности этих установок, особенно выраженных количественными показателями. Недооценка значимости поставленного вопроса, его неоправданное упрощение, характерные для построений С. Струмилина и других телеологов, имели далеко идущие губительные последствия всей планово-централизованной экономики. Одним из ервых эту опасность заметил постоянный оппонент Стру милина Н. Кондратьев, который в статье «План и предви- " ение» дает сокрушительную критику плановых разрабо- ок Струмилина, опубликованных им в работе «Перспек- ивная ориентировка Госплана». Кондратьев писал, что остановка в планах тех или иных задач нуждается в го- аздо большей осторожности и обоснованности, особенно ех из них, которые невозможно разрешить при данном " овне знаний. Между тем даже те явления, которые по существу своему не регулируемые и в высшей степени изменчивы, облекаются в однозначную количественно- конкретную форму выражения. Также детально и на дли тельный срок проектируется и система необходимых мероприятий. «При этом, подчеркивал Н. Кондратьев, достаточного анализа, что эту систему мероприятий мож но осуществить, что, будучи осуществлена, эта система даст именно ожидаемый результат, в большинстве случаев нет». 2G3
Глава 2
история социологии труда и экономической социологии

И тем не менее можно и даже необходимо говорить о большом вкладе С. Струмилина в разработку конкретной методики планирования. Он был убежден, что в основе построения планов должно лежать обеспечение пропорциональности развития важнейших отраслей народного хозяйства, сбалансированности, согласованности ресурсов с потребностями. С. Стру-милин был одним из пионеров балансового метода. Впервые он применил его еще в 1913 г. в работе «Задачи и план организации текущей статистики льна». В первые же дни работы Госплана им была сформулирована проблема подготовки ежегодных проектов общего перспективного баланса народного хозяйства по плановому использованию и распределению труда в пределах республики на предстоящий год. Идеи Струмилина нашли воплощение в продовольственном плане на 1921 1922 гг. в виде хлебофуражного баланса. Дальнейшее развитие балансовый метод получил в проекте первой схемы отчетного народнохозяйственного баланса, разработанном в Госплане по его инициативе. В феврале 1923 г. С. Струмилин выступил с докладом о схеме баланса народного хозяйства, в которой были выделены три большие группы: а) все виды частного хозяйства; б) государственное хозяйство; в) здравоохранение, народное просвещение, вооруженные силы. Накапливаемый опыт балансового планирования широко использовался при разработке годовых контрольных цифр. Он был применен и при подготовке пятилетнего плана для увязки его разделов и показателей. В процессе разработки пятилетнего плана была выработана система таблиц баланса народного хозяйства, охватывавшая расчеты по отправному и оптимальному вариантам плана: объем и структура национального дохода; соотношение фондов накопления и потребления; баланс производства и распределения национального дохода по социальным секторам и классам; план финансирования народного хозяйства СССР (финансовый баланс); расчетный баланс взаимоотношений государства с деревней; расчеты народного богатства СССР. Эта система таблиц использовалась tu4 при разработке всех последующих пятилетних планов.
Напряженная полемика между телеологами и генетиками развернулась и вокруг балансового метода планирования. Так, Н. Кондратьев предостерегал от опасности абсолютизации этого метода, который позволяет приблизительно установить фактический баланс народного хозяйства в тот или иной момент прошлого, но нисколько не увеличивает возможностей прогноза, как для любого отдельного элемента, так и для всего народного хозяйства. Для такого прогноза необходимо знать законы изменения во времени каждого отдельного элемента народного хозяйства, а также законы связей и их изменения между всеми элементами. Однако знанием таких законов мы в достаточной степени не обладаем. Гораздо большее значение Кондратьев придавал методам экстраполяции и экспертных оценок, к которым уже С. Струмилин относился весьма скептически, считая их второстепенными в сравнении с балансовым планированием.
По мнению Струмилина, истина заключалась в системном, комплексном, взаимоувязанном и взаимодополняющем применении всего арсенала конкретных приемов и способов планирования с учетом их сильных и слабых сторон. Большое значение он придавал и методу последовательных вариантных приближений, считая его центральным в ряду других методологических идей планирования, и методу ведущего звена, который должен обязательно применяться в органическом единстве с балансовым методом и методом вариантных приближений. Балансовая проверка потребует внесения соответствующих корректив в проекты планов и, следовательно, должна проводиться многократно методом последовательных вариантных приближений. Следуя в проектировках плана от ведущего звена промышленности по всей цепочке плановых элементов, необходимо, как отмечал Струмилин, добиваться оптимального соответствия между производством, потреблением и накоплением во всех отраслях хозяйства.
В полном логическом согласии с интерпретацией плана как набора целевых директивных установок находится струмилинская трактовка рынка, товарно-денежных форм и основанных на них методов хозяй- 265
Глава 2
История социологии трра и экономической социологии

ствования. По мнению С. Струмилина, рыночный инструментарий регулирования экономики представляет собой несоциалистический элемент хозяйства, наследие «проклятого прошлого» и уже поэтому есть зло. Обращение к помощи рынка в эпоху нэпа Струмилин называл «историческим недоразумением», утешая своих сторонников временным характером реабилитации товарно-денежных отношений и обещая их решительное преодоление в условиях «полного» социализма.
Единственной разумной альтернативой рыночному механизму С. Струмилин считал централизованный всеобъемлющий план, с помощью которого даже самую гигантскую экономику можно уподобить «единой фабрике» и организовать всю хозяйственную жизнь страны по графику, на манер железнодорожного расписания. Подобный директивный план рассматривался телеологами одновременно и в качестве орудия построения «законченного» социализма, и как способ вытеснения и искоренения рынка. Резко отрицательно относился Струмилин и к таким «несоциалистическим» , рыночным формам, как внешние займы, аренда, концессии. Страна, по его убеждению, располагала достаточными ресурсами для осуществления индустриализации и не должна была «выторговывать... чечевичную похлебку займов ценой отказа от социалистических путей развития». На предложения о сдаче в аренду неконкурентоспособных предприятий частному капиталу он отвечал, что, чем бы такая аренда ни мотивировалась, в условиях товарного голода и сдерживаемых темпов расширения госпромышленности она объективно могла иметь только одну задачу: дать первый толчок росткам возрождения ... капитализма на советской почве». Концепция Струмилина определила официальный путь дальнейшего развития страны путь вытеснения рыночных форм регулирования и перманентного наращивания централизованного планового начала.
С.Г. Струмилин, как и А. Гастев, подробно рассматривал социологические факторы трудового поведения работников, однако первый ориентировался скорее на макросоциологию (народнохозяйственный уровень), а второй на микросоциологию (уровень отдельного 2ВВ работника и трудового коллектива). Книга С. Стру-
. милина «Богатство и труд», написанная еще до революции, к 1918 г. выдержала четыре издания. В 1920-е гг. он
·активно участвует в исследовании наиболее актуальных проблем социологии труда: стимулирования и мотивации труда, оптимального соотношения между трудом и отдыхом (рациональной продолжительности рабочего дня), профессиональной подготовки, условий быта и отдыха работников. Под руководством С. Струмилина в первые годы Советской власти проводились исследования по изучению бюджета рабочих и крестьян. Теоретический и методический интерес представляет его работа «Квалификация и одаренность», опубликованная 1924 г. В ней содержатся результаты анкетирования еных Москвы с использованием балльной самооцен-и способностей. Определенный вклад внес С. Струмилин-в теорию распределительных отношений при социализме, хотя ряд вопросов так и не нашел удовлетворительного решения, например редукция сложного труда к простому и его оплата. Богатый эмпирический материал позволил автору выявить ряд нетривиальных закономерностей. В частности, было установлено: в тех семьях рабочих-текстильщиков, где жена трудилась на фабрике, она своим приработком меньше добавляла к семейному бюджету, чем в тех семьях, где она целиком посвящала свое время домашней работе233 .
СОЦИАЛЬНО ЭКОНОМИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ Н. КОНДРАТЬЕВА
Николай Дмитриевич Кондратьев (1892 1938) выдающийся русский экономист и социолог, ученый с мировым именем. После Октябрьской революции профессор Московской сельскохозяйственной академии, директор Конъюнктурного института при Наркомфи-не (19201928), начальник управления экономики и планирования сельского хозяйства Наркомзема РСФСР. Н. Кондратьев с одобрением встретил нэп: стремительный взлет народного хозяйства он связывал прежде всего с решительным введением в практику хозяйствования экономических методов управления, хозяйственного расчета. Под руководством ученого кол-
233 Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, А.И. Кравченко, В.В. Щербины. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 75.
Глава 2
лектив Конъюнктурного института приступил к решению многообразных задач, выдвинутых новой экономической политикой. В связи с проведением денежной реформы и выпуском в обращение червонцев в конце 1922 г. институт взял на себя функцию перманентного слежения за устойчивостью новой валюты, для чего потребовалась постановка квалифицированных наблюдений за конъюнктурой. Н. Кондратьев и его коллега по институту Л. Ковальская начали вычислять первый в истории страны индекс розничных цен. С сентября 1921 по июнь 1924 г. в институте исчислялся Всероссийский, а затем и Всесоюзный индекс «валютных» розничных цен по 15 товарам, который вошел в систему трех основных индексов цен народного хозяйства страны. Н.Д. Кондратьев был арестован, заключен в Бутырскую, а затем Суздальскую тюрьму, в 1938 г. расстрелян; реабилитирован уже посмертно.
Его перу принадлежит огромное количество книг и статей, тематика которых охватывает самые разнообразные грани экономической теории и практики: «Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны» (1922), «Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции» (1922), «Мировой хлебный рынок и перспективы нашего хлебного экспорта» (1923), «М.И. Туган-Барановский» (1924), «Перспективы развития сельского хозяйства СССР» (1924). Мировую известность получила его теория «длинных волн» (или, как он сам называл это явление, «больших циклов конъюнктуры»), получившая продолжение в трудах Й. Шумпе-тера, С. Кузнеца, У. Ростоу применительно к различным аспектам экономики, социологии и других наук234 .
Наибольший интерес для социологии представляет рукопись книги, написанная им в 1931 г. в Бутыр-
234 За последние годы под грифом Института экономики РАН изданы такие труды Н.Д, Кондратьева, как «Проблемы экономической динамики», «Рынок хлебов...», «Основные проблемы экономической статики и динамики», «Особое мнение. Книга 1 и 2». В двухтомнике содержатся его отдельные работы, а также весьма обширное послесловие В.В. Симонова и Н.К. Фигуровской с подробной, оснащенной различными документами биографией Николая под Дмитриевича и разбором его произведений. Это сделало работы вы-600 дающегося ученого доступными широкому кругу общественности.
История социологии труда и экономической социологии |
ской тюрьме235. Она является вводной частью большого экономического трактата, который так и не был закончен автором.
Задумав написать грандиозную работу об экономической динамике, Н.Д. Кондратьев вскоре обнаружил, что отсутствие в научной литературе ясного ответа о том, что есть общественная динамика и статика, требует теоретико-методологического прояснения этих категорий. Их анализ вскоре перерос в обширную и развитую теорию экономического равновесия.
Первая часть рукописи это своего рода панорама общей социологии, как она выглядела к 30-м гг. XX столетия. Важное место здесь занимают элементы структурного анализа общества как целого. Кондратьев был прекрасно знаком с новейшей немецкой философией (В. Виндельбанд, Г. Риккерт), современной социологией (М. Вебер, Э. Дюркгейм, П. Сорокин), бихевиоризмом и теорией условных рефлексов (Дж. Уот-сон, И.П. Павлов). Прослеживается определенная параллель между фундаментальным трудом М. Вебера «Хозяйство и общество» и «Экономической статикой и динамикой» Н. Кондратьева. Она, как и работа М. Вебера, посвящена четырем фундаментальным темам, а именно тому, какова специфика социального познания, что такое человеческое общество и какова его структура, как классифицируются виды социального действия и актов поведения (оба мыслителя рассматривали их, прежде всего на примере трудовой сферы) и, наконец, как устроена и функционирует макроэкономика.
Научное знание формируется у Н. Кондратьева из двух типов: 1) необходимого, т. е. всеобще обязательного (знание общественных законов); 2) вероятностного, основанного на эмпирических данных. В зависимости от характера законов нужно различать: а) законы изменения и б) законы соотношения236. Законы соотношения указывают на единообразие: а) связи причин и следствий, б) существовании явлений, в) строении
235 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической ста тики и динамики: Предварительный эскиз. М.: Наука, 1991.
236 Там же. С. 192.
Глава 2
явления или вещи. Примеры: закон тяготения, законы строения кристаллов и организма, законы морфологии общества и хозяйства, социально-экономических институтов, законы равновесия рынка и др. Законы изменения указывают на единообразие явлений во времени. Пример: закон тенденции нормы прибыли к понижению, закон наследственности Менделя, законы роста организма, закон роста населения, концентрации производства и др.
Н. Кондратьев предпринял попытку классифика ции экономических законов на статистические, ди намические (наблюдающиеся в «ходе событий во вре мени»), каузальные, или причинно-следственные (обя зательные при наличии соответствующих условий), а также эмпирические (допускающие различные откло нения и исключения) закономерности. В зависимости от характера научного познания нужно различать: а) абст рактные законы и б) эмпирические законы. Первые распространяются на всю область действительности. А вторые на ее ограниченные временем и местом г- фрагменты. -[
Научное знание, ограниченное фактологическим ? материалом и несовершенством методов сбора инфорч мации, всегда носит вероятностный характер. Здесь' открываются не законы, а закономерности. «Если закономерность есть результат действия большого числа, то отсюда следует, что всякая закономерность всегда лишь вероятностна»237.
Закономерность есть средний результат бесконечно быстрых и многочисленных движений и столкновений238. Кондратьев приводит следующий афоризм: «Законы это русло, по которому течет поток фактов; факты прорыли его, хотя они же ему и следуют».
Такой социально-экономический феномен как цена возникает в «результате взаимодействия большого числа людей на почве разделения труда, купли и про-
237 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической ста тики и динамики: Предварительный эскиз. М.: Наука, 1991. С. 222.
238 Там же. С. 230.
361981
История социологии труда и экономической социологии |
дажи»239. Огромную роль здесь играет закон больших чисел. Первым его сформулировал в 1843 г. А. Курно. Он состоит из самого доказательства и двух лемм. Первая лемма гласит, что события, вероятности которых очень малы, не могут повторяться часто. Вторая лемма имеет уже математическое содержание: при значительном ряде испытаний маловероятно, чтобы частости событий, находящихся под действием некоторых общих причин, сколько-нибудь значительно уклонялись от вероятностей этих событий240. «Поскольку закономерность есть результат действия закона большого числа, то из самой природы этого закона вытекает, что он сохраняет свою силу лишь при предпосылке, что общие причины относительно случайных событий остаются неизменными и, следовательно, события эти сохраняют ту же вероятность»241.
Большое внимание Н. Кондратьев уделяет анализу каузального и теологического подходов при рассмотрении природы и характера социально-экономических отношений.
Согласно каузальному подходу, социальные науки должны опираться только на категорию причинности, ориентируясь на естествознание. В своей крайней форме социальный детерминизм гласит: «Каждое событие корнями своими уходит в общую предшествующую констелляцию явлений всей той сферы, к которой относится данное событие, а через [нее] в общую предшествующую констелляцию вселенной»242. Термин «констелляция» Н. Кондратьев употребляет в значении уникального стечения факторов, обусловливающих данное явление, событие, процесс. В таком же значении употреблял данный термин и М. Вебер, когда писал о протестантской этике, «констеллировавшей» капитализм.
Однако для общества социальный детерминизм не подходит. Социальные авторы наделены интересами,
230 Там же. С. 200.
240 Там же. С. 210.
241 Там же. С. 220.
242 Там же. С. 152.
Глава 2
История социологии труда и экономической
367901

243 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики _ и динамики: Предварительный эскиз. М: Наука, 1991. С. 156157. //j
мотивами, ценностями, совершая заранее планируемые поступки по достижению поставленных целей. Потому здесь действует целе- или телеологический подход. Он допускает не только одно-, но и многозначное соответствие между причиной и следствием, а потому открывает двери для теоретико-вероятностных методов.
Жесткий детерминизм, согласно Н. Кондратьеву, неудобен тем, что требует от ученого выяснения всех причин и обстоятельств, повлиявших на данное событие, к примеру, для изучения причины падения спроса на конкретный товар обязательно перебирать все множество фактов, что не всегда удается достичь. Поэтому удобнее каузальный подход мыслить в качестве некой далекой цели, идеала, к которому надо стремиться ученому, но который невозможно достичь. Н. Кондратьев именует его выражением предельной точки зрения, т. е. теоретическим пределом. На практике ученые никогда не доискиваются до последних причин, они пользуются упрощенными моделями познания. Иначе говоря, ученые довольствуются приблизительным описанием реальности.
В качестве примера Н. Кондратьев предлагает рассмотреть механизм взаимосвязи спроса, предложения и цены. «Пусть в первый момент нам даны спрос D, предложение S и цена Р. Во второй момент мы констатируем, что цена изменилась, выросла и стала теперь Р1. Этот факт подлежит объяснению. Допустим для примера, что согласно произведенному анализу причинами такого изменения цены были соответствующие изменения спроса и предложения: спрос вырос и стал во второй момент D1 а предложение упало и стало S1. Тогда, будучи точными, мы должны сказать так: изменившиеся (точнее в процессе изменения) спрос и предложение второго момента D1 и S1 действуют на цену, существовавшую в первый момент, т. е. на цену Р и изменяют ее (точнее вызывают процесс изменения ее), доводя ее до P1. Но эта изменившаяся (возросшая) цена P1 путем хорошо известных передаточных звеньев действует на спрос D1 и предложение S1, доводя их к третьему моменту до D11 и S11. В свою оче-L/c редь, получившиеся в третий момент спрос D11 и пред-
ложение S11 в процессе своего изменения действует на цену, образовавшуюся во второй момент, т. е. на P' и изменяя, скажем, снижая, доводят до P11 и т. д. Отсюда ясно видно, что мы имеем дело с процессами изменения во времени трех рядов, т. е. с временными рядами. Говоря об их причинной связи, можно просто и общим образом сказать, что спрос и предложение действуют на цену, изменения спроса и предложения являются причиной изменения цены, а изменения цены являются причиной изменения спроса и предложения. И тогда получается впечатление, что D и S являются причиной Р, a P причиной D и S, т. е. впечатление круга»243.

Di/Si P1
D"/Sll P"
)in/SiH pin
Рис. ]. Правильное (пунктирный круг) и неправильное
(сплошная стрелка) соотношение рядов
спроса/предложения и цены.
Однако круг в определении причина вызывает следствие, а следствие, в свою очередь, действует на причину и оказывается как бы причиной причины, существует только в сфере теоретических понятий, но отнюдь не в реальности, и только в том случае, если весь временной ряд каждого данного явления представлять как одну последовательность, а не как различные фазы становления явления. В реальном же процессе указанного круга вообще никогда нет. Схематически правильное (реальное) и неправильное (умозрительное) положение дел можно изобразить следующим образом (предлагаемая ниже схема является упрощенной версией того, что приведено в книге Н. Кондратьева на с. 158).
274
Глава ?
Суть концепции Н. Кондратьева в следующем. Каждый ряд однородных явлений, например, ряд изменений цены на протяжении трех-четырех временных точек или такой же ряд изменений спроса надо рассматривать не по вертикали, а по горизонтали. Тогда вертикальные ряды рассыпаются и на их место встают горизонтальные круги. Каждый круг объединяет один спрос, одно предложение и одну цену. В с-ледующей временной точке мы сталкиваемся с новым их объединением. В результате «на каждом временном этапе мы имеем дело со своим спросом, со своим предложением, со своей ценой, и всякое впечатление круга исчезает. Тогда оказывается, что изменение данного спроса и предложения вызывает изменение данной цены, делая ее новой. И далее уже не просто цена и не прежняя, а именно новая цена действует на спрос предложение и вызывает их дальнейшее изменение. В свою очередь, на эту новую цену в следующий момент действуют не просто спрос предложение и не прежние, породившие ее, [а] новые, изменившиеся под ее влиянием спрос предложение»244.
Схему Н. Кондратьева нельзя изобразить никак иначе, например, круги заменить кривыми на обычной диаграмме. Диаграмма может выразить лишь одностороннюю зависимость, а наш ученый настаивает на многосторонней зависимости между социальными явлениями. Причем речь может идти не только о соотношении цены, спроса и предложения, а о любом явлении.
Н. Кондратьев делает решительный шаг к нетрадиционному способу мышления. В его основе лежит представление о механизме двусторонней причинной зависимости явлений, протекающих во времени. Новый способ мышления или новый подход имеет универсальную сферу применения. Н. Кондратьев упоминает примеры связи товарных цен и процента, товарных цен и количества денег в обращении, заработной платы и производительности труда. С такой двусторонней связью «приходится иметь дело не только эконо-
244 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики: Предварительный эскиз. М.: Наука, 1991. С. 157.
История социологии труда и экономической социологии
мисту. С ними в очень широких пределах приходится сталкиваться социологу. В частности, один из самых основных вопросов социологии вопрос о так называемых факторах исторического процесса или о зависимости техники, науки, социально-экономического строя, права, религии и т. д. друг от друга можно сказать целиком сводится к проблеме установления в корректной форме двусторонней или даже многосторонней причинной зависимости»245.
Новая методология двусторонне-многосторонней причинной зависимости Н. Кондратьева, действительно, применима ко всей предметной сфере экономической социологии и социологии труда. В частности, он выделяет три основных типа исследовательских вопросов, поддающихся решению в предлагаемом методологическом ключе: 1) установление причин возникновения рабского хозяйства, капитализма, экономического кризиса в одной стране при отсутствии его в других; 2) установление причин длительного или устойчивого сохранения явления, например русской общины, кустарных промыслов, высоких цен, низкого процента; 3) установление причин изменения цен, доходности производства и т. п.
Конечно, не во всех случаях имеется двусторонняя причинная связь явлений. Иногда ее приходится исключать. Но так чаще всего происходит где-то еще, но не в сфере социально-экономических явлений. Так, если ученый в числе причин повышения урожайности называет наряду с технико-экономическими факторами также почвенно-климатические, то понятно, что обратная связь здесь невозможна в том смысле, что урожайность уже не может рассматриваться в качестве причины, вызывающей какие-либо изменения в почве или в климате. То же самое относится к классическому исследованию социальных причин самоубийства Дюрк-гейма, считает Н. Кондратьев. Суицид уже нельзя рассматривать в качестве фактора, воздействующего на социально-экономические причины.
2Й Там же. С. 158. 275

·
·I ; _ Главам
По мысли Н. Кондратьева, причинность и случайность очень странным образом переплетаются в нашей жизни. Оказывается, причинность, а стало быть, и связанная с ней необходимость, это категория самого бытия, а случайность категория нашего познания246.
Только область социально-экономических явлений целиком остается областью двусторонней зависимости. Благодаря последней социальные науки начинают сближать с естественными. «При исследовании причин существования и особенно изменения явлений в силу двусторонности причинных явлений между ними исследователь, беря ряды изучаемых явлений как нечто целое и, следовательно, отвлекаясь от их звеньев, уже не может сказать, который же ряд является причиной и который следствием, например техника или хозяйство, хозяйство или право, цена или спрос предложение и т. д. В таком случае характер его исследования логически приближается к исследованию тех зависимостей, которые имеют место в мире математических величин и образов, т. е. функциональных зависимостей. Как и математик, он может принять один ряд явлений за независимую переменную, а другой за функцию»247.
Какой именно ряд он примет за независимую переменную и какой за функцию вопрос не столь принципиальный. Он является вопросом методологическим. Иногда решение его не представляет труда, так как вытекает из самой постановки задачи исследования. Так, К. Каутский поставил задачу объяснить некоторые явления религиозной жизни. Вполне логично он ; принял социально-экономические условия в качестве
· независимой переменной, а религиозные процессы в качестве зависимой. Напротив, М. Вебер стремился показать влияние религии на хозяйственную жизнь. В таком случае уже религиозные явления выступают в роли независимой переменной, а хозяйственный строй в роли функции.
246 Кондратьев И.Д. Основные проблемы экономической ста- то ТИКИ и Динамики: Предварительный эскиз. М.: Наука, 1991. С. 176. 2/jj '" Там же. С. 160.
История социологии труда и экономической серологии |
Итак, подводит итоги своим методологическим рассуждениям Н. Кондратьев, исследование причинной связи может происходить в форме выявления: а) односторонних зависимостей; б) двусторонних зависимостей. Вторую можно назвать исследованием причинно-функциональных связей, а первую исследованием функциональной зависимости (здесь выбор независимой переменной заранее предопределен).
Между двумя формами или видами социально-экономического исследования существует достаточно тесная аналогия. Функциональная связь, как она понимается математикой, говорит лишь о соотношении величин между собой, и она всегда обратима. Если У = f(x), то всегда и х = Ф(У). Этого нельзя сказать о причинной связи: во-первых, далеко не всегда описываемые ею явления можно выразить через количественные соотношения (поскольку речь обычно идет о возникновении качественно новых явлений), во-вторых, она никогда необратима. Наряду с этим «математическая функциональная связь идеальна, в то время как причинная связь имеет реальный физический, психический и т. д. характер». Задача науки состоит в том, чтобы изучать виды и формы причинных зависимостей.
Отдавая явное предпочтение более точным и строгим функциональным связям, Н. Кондратьев, как в своей время М. Вебер, выбирает в качестве предмета социальных наук все-таки причинные зависимости.
Движение научного познания, согласно методологии Н. Кондратьева, состоит в установлении связей между явлениями. Каждое явление раскрывает себя через совокупность отношений и связей признаками, характеризующими его. Если мы описываем предприятие и магазин, то ученому придется перечислить не только сумму всех материальных вещей и предметов, содержащихся в них, но и те отношения между людьми, которые возникают по поводу производства или продажи этих вещей или предметов. Таким образом, полагал Н. Кондратьев, обществовед раскрывает драму социальных отношений и связей, таящихся за каждой вещью. За материальной формой предприятия или Магазина необходимо обнаружить «социальную душу,
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

278
т. е. конкретные, реальные, живые взаимоотношения составляющих его людей, конкретные, реальные взаимоотношения предприятия с окружающим его социальным миром».
Мир товаров лишь отражает мир общественных потребностей и общественных отношений: желания и амбиции покупателей, мотивацию и взаимоотношения производителей, конфликты между подчиненными и начальством и т. д. Продукты труда выступают «центрами притяжения людей. И если в теоретической экономии мы говорим... о платежеспособном спросе, то в реальной социальной действительности за этим стоят живые вожделения и потребности. И, описывая предприятие в конкретной форме, мы должны были бы включить в это описание и те конкретные многообразные потребности, которые в данный момент направлены на товары»248.
По мнению Н. Кондратьева, наука различает пять наиболее общих классов явлений действительности: 1) мир величин, 2} мир физико-химических явлений, явления 3) органической, 4) психической и 5) социальной жизни. Каждый из них разлагается в свою очередь на разветвляющуюся систему более частных классов и подклассов. Внутри себя подклассы представляют не аморфное образование, а группу явлений, обладающих определенными признаками, которые сближают элементы данного класса между собой и придают ему внутреннюю однородность249. А вот границы между классами неясны и расплывчаты, например, между органическими и неорганическими явлениями, так что нельзя с точностью сказать, к какому именно классу конкретное событие относится. Более того, явления одного класса зависят от явлений другого. Причем степень зависимости нарастает по мере перехода от мира физико-химических явлений к явлениям социальным. В результате самыми зависимыми и несамостоятельными оказываются явления общественные.
-J8 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики: Предварительный эскиз. М.:.Наука, 1991. С. 128 129.
249 Там же. С. 8.
Явления социальной
жизни
Явления психической
жизни
Явления органической жизни
Физико-химические явления
Мир величин
Степень распространенности явлений Рис. 2. Классификация явлений по Н.Д. Кондратьеву
На вершине мира у Н. Кондратьева, как в свое время у О. Конта и Ф. Энгельса, расположились социальные явления. Они самые сложные. И науки, их изучающие, также должны относиться к самым сложным. Чем ниже расположен ряд событий, тем проще он, но тем шире сфера его распространения. Обществознание представляет собой совокупность социальных наук (социология, экономика, психология и т. п.), каждая из которых изучает свою предметную область и владеет непохожей на других методологией познания.
Предметная область науки это некое логическое единство, означающее, что между всеми понятиями и теориями, относящимися к этим понятиям, существует теоретическое родство и познавательная связь, например соотношение субординации, координации, принадлежности к определенному ряду, подчиненному известному общему закону образования и т. д. При построении своих понятий каждая наука должна учитывать также концепции, созданные соседними науками.
В составе всего научного знания Н. Кондратьев выделяет группу социальных наук, изучающих общество и общественные явления, а затем уже внутри 279
280
Глава 2
социальных наук группу экономических наук, изучающих хозяйство и экономические явления250 . Каждая наука, в свою очередь, подразделяется на ряд дисциплин. Но все они связаны между собой благодаря тому, что описывают с разных сторон единый мир. Внутреннее единство мира служит основанием для внутреннего единства научного знания.
Если общество и социальные явления входят в сферу компетенции социологии, то определение хозяйства и хозяйственных явлений это вопрос об установлении объекта изучения экономических наук. Экономическую науку Н. Кондратьев понимает как социальную экономию. Это означает, что нет чисто экономических явлений, отгороженных непроходимой стеной от социальных.
Среди основных понятий социальной экономии Н. Кондратьев предлагает различать а) общие, или логические, категории экономики и социального хозяйства, и б) специальные, или исторические. К первым относятся те, которые сохраняют свое значение при любом типе хозяйства, ко вторым те, которые имеют силу только в отношении исторически определенного типа хозяйства. К общим он относит хозяйство, труд, стоимость (ценность)251 и некоторые другие.
Н. Кондратьев предлагает рассматривать труд не как абстрактную категорию, не как труд вообще, а различать два его типа: 1) труд как разновидность хозяйственной деятельности; 2) труд как вид общественной деятельности, не принадлежащий к хозяйственной деятельности. В соответствии с этим конкретный труд расчленяется так же, как дифференцируются отрасли народного хозяйства. Один вид труда это одна отрасль. Он подчеркивает, что виды труда различаются отраслевой принадлежностью (сельское хозяйство, индустрия, торговля), по степени «сложности, по квалифицированности, по его руководящей или, наоборот,
250 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической ста тики и динамики: Предварительный эскиз. М: Наука, 1991. С. 147.
251 Следуя традициям русской науки конца XIX в. он перево дит немецкое Wert как «ценность». Однако в отечественной науке второй половины XX в. утвердилось иное прочтение стоимость.
310
история социологии труда и экономической социологии ]
чисто исполнительной функции, по его рутинности или, наоборот, новизне и близости к творчеству»252. По существу каждый вид конкретного труда специфичен и так же отличен от другого вида, как один вид вещей отличен от другого.
Хозяйство выступает у него как предельно широкая категория, равная обществу. Общество и хозяйство две стороны одной медали. «Экономическая наука изучает социальное хозяйство»253. В связи с этим Н. Кондратьев неоднократно подчеркивает, что ту науку, о которой идет речь в его книге, правильнее именовать социальной экономией.
Н. Кондратьев неоднократно повторяет: «хозяйство есть то же общество, взятое лишь в специальном разрезе»254. Между обществом и хозяйством разница не столько качественная, сколько количественная. В объем понятия общества входит все население, а в объем понятия хозяйства только часть его, а именно экономически активное население. В частности, дети являются элементами общества, но не хозяйства. Для хозяйства, поясняет Н. Кондратьев, дети выступают лишь как потребители. Самодеятельное население, или «персональный ряд хозяйства» это «люди с определенным кругом потребностей, с определенным умственным уровнем, техническими навыками, моральными, правовыми и хозяйственными воззрениями. Человек, с которым мы имеем дело при изучении хозяйства, есть социальное существо своего времени в полном смысле этого слова»255.
Общество, по мнению Н. Кондратьева, предстает перед нами «как реальная совокупность людей, вся система отношений между которыми опирается на массовые акты поведения, направленные к созданию средств для удовлетворения потребностей. Общество, рассматриваемое с этой стороны... и есть хозяйство,
252 Там же. С. 116.
253 Там же. С. 118.
254 Там же. С. 113.
255 Там же. С. 114.
Глава 2
или хозяйственный строй общества. Уже из сказанного ясно, что понятие хозяйства, или хозяйственного строя общества, есть известная логическая абстракция. Реально такой совокупности людей, которые опирались бы только на деятельность их, направленную к обеспечению материальных средств удовлетворения потребностей, без процесса самого удовлетворения таких потребностей, нет и быть не может»256.
Отсюда следует, что: а) хозяйство не существует вне общества; б) хозяйство мыслимо лишь в обществе;
в) хозяйство есть только одна сторона жизни общества;
г) хозяйство, будучи деятельностью по обеспечению людей средствами удовлетворения потребностей, есть категория социолого-экономическая.
Народное хозяйство страны, согласно Н. Кондратьеву, это то же самое, что экономическая жизнь общества. Составляющая эту жизнь совокупность экономических явлений распадается на а) роды (деньги, товарная цена, процент, заработная плата, предложение товаров, предложение капиталов, предложение труда, спрос товаров, спрос капиталов, спрос труда, производство товаров, издержки их производства, накопление ссудного капитала и т. д.), которые, в свою очередь, разбиваются на б) виды (цены на конкретные товары, различные виды процента, зарплата различных категорий населения, предложение и спрос отдельных товаров и др.). Виды представляют собой простые элементы, а роды сложные, т. е. их компо-зиции257.
Центральным звеном, связующим элементы народ- i ного хозяйства, выступает рынок. Рынок выполняет две : функции: 1) является опорной точкой статики и 2) дви- i жущей силой динамики экономики. Элементарные
· клеточки экономического строя общества автономные единичные хозяйства связаны между собой
256 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики: Предварительный эскиз. М.: Наука, 1991.- С. 109-110.
257 Там же. С. 301-302.
361951
История социологии труда и экономической социологии |
только посредством рынка. Без него вся архитектура народного хозяйства рухнула бы. На рынке происходит встреча спроса и предложения, т. е. экономическое взаимодействие тех же единичных хозяйств. Тольг ко рынок способен установить равновесие спроса и предл°жения посредством стихийного регулирования цен. Следовательно, без рынка невозможна и динамика экономики.
Под рынком Н. Кондратьев предлагает понимать «совокупность социально-экономических отношений по возмездному обмену ценностями между хозяйствующими лицами»258. Определив товары как ценности, поступившие на рынок, Н. Кондратьев классифицирует их на: а) предметы личного потребления (блага первого порядка) и средства производства (хозяйственные блага высшего порядка); б) товары однократно потребляемые и многократно потребляемые; в) незаменимые (индивидуальные) товары и заменимые (типичные), или родовые; г) способные делиться на части и неделимые; д) воспроизводимые или невоспроизводимые; е) сельскохозяйственные и промышленные; ж) простые и сложные. Кроме того, товары классифицируются им также по стадиям производства и отраслям, сезонности их поступления на рынок259.
Классификация видов цены: 1) цены вольные и указные; 2) вольные цены подразделяются на: а) конкурентные и монопольные, б) оптовые и розничные, в) внутренние и импортные, г) мировые, национальные и местные; 3) указные цены подразделяются на: а) оптовые и розничные, б) общенациональные и местные.
Рынок выступает не только универсальным, но и всеобщим социально-экономическим отношением, пронизывающим все поры общественной жизни и охватывающим буквально всех людей. Нет никого, утверждает Н. Кондратьев, кто стоял бы вне рыночных отношений. Если в данный момент некто не является
is Там же. С. 340.
я Там же. С. 342-347,
283
I Глава 2
покупателем товаров на одном рынке, то лишь потому, что он выступает агентом на каком-то другом, например, на рынке ценных бумаг, рынке недвижимости или рынке рабочей силы, трудясь за зарплату260.
Тезис о всеобщности рыночных отношений, пронизывающих все поры общества, можно сопоставить с тезисом о всеобщности статусных отношений. Не существует человека, у которого нет ни одного статуса. Поскольку за каждым статусом скрывается социальная группа, его носитель, то отсутствие статуса означало бы, что в обществе есть люди, которые не участвуют ни в какой группе и не вступают ни в какие социальные отношения. Но это абсурдно. Точно также абсурдным кажется суждение о том, что в развитом рыночном обществе может существовать индивид, никак не вступающий в рыночные отношения. Или, выражаясь словами Н. Кондратьева, нам «пришлось бы допустить, что существуют хозяйствующие лица, которые могут непрерывно производить расходы, не получая никаких доходов»261. Даже пенсионеры, инвалиды и нищие, выпавшие из активного экономического оборота, для того чтобы купить хлеб, должны вступить в товарно-денежные отношения с продавцом. Таким образом, с рынком приходится иметь дело почти всякому, если не всякому человеку.
Рынки классифицируются на рынки: 1) предметов потребления и средств производства; 2) сельскохозяйственных и индустриальных товаров; 3) зерновых хлебов, продуктов животноводства, сельскохозяйственного технического сырья, металлов, минерального топлива и т. д.; 4) отдельных товаров, как пшеница, хлопок, железо, машины и др.; 5) индивидуальных и родовых или типических товаров; б) розничные и оптовые; 7) местные (например, рынок свежего молока или грибов), национальные и мировые; 8) внутренний и внешний; 9) эпизодические, регулярные (среди которых
История социологии труда и экономической социологии
существуют рынки периодические ярмарки,, базары и перманентные, например, магазины; 10) иро-изводительско-потребительские, где продавцом выступает производитель, а покупателем непосредственно потребитель, производительско-посреднические, чисто посреднические, где и продавцом и покупателем являются профессиональные торговцы, и посредничес-ко-потребительские, куда относятся почти все рыночные отношения в сфере розничной торговли, организуемой профессионалами-торговцами262.
ВКЛАД В ЭКОНОМИЧЕСКУЮ СОЦИОЛОГИЮ С. СОЛНЦЕВА
Основательное знакомство с европейской социологией было характерно для многих отечественных ученых. Известный русский экономист Сергей Иванович Солнцев (1872 1936) предпринял попытку с марксистских позиций проанализировать: а) сложившиеся к тому времени социологические теории классов; б) распространенную в европейской социологии теорию обеднения населения; в) историю и теорию рабочих бюджетов.
Учение о классах. Достоинство книги Солнцева о классах263 состоит в подробнейшем анализе всех социологических теорий классов, созданных во всем мире к тому времени. Материал о социальной стратификации и классовом делении общества автор собирал в течение 1915 1916 гг. в библиотеке Британского музея в Лондоне. Классифицируя современные социолого-экономические теории классов, С. Солнцев дает критический анализ взглядов Л. Гумпловича, А. Боэра, Э. Дюркгейма, Э. Тарда, А. Смита, Дж. Мил-ля, Л. Уорда и Г. Спенсера, который привел автора к необходимости создания собственной концепции классов.
Анализ исторического материала убеждает в том, что идея общественных классов зародилась в конце XVIII в. и развивалась главным образом под влиянием

260 Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической ста тики и динамики: Предварительный эскиз. М.: Наука, 1991. С. 354.
261 Там же. С. 354.

·2 Там же. С. 357 - 358.
'3 Солнцев СИ. Общественные классы. Томск, 1917
285
i_ Глава 2
социалистической мысли. Превращение учения о классах в самостоятельное научное направление стало возможным благодаря появлению социального метода анализа, основным постулатом которого служил примат общества над индивидом. Главным выразителем нового течения явилась «школа исторического материализма» (марксизм). Ее провозвестники К. Маркс, Ф. Энгельс и К. Родбертус в качестве движущего элемента истории общества выдвигали классовую борьбу. В создании учения о социальных группах и классах принимали также участие австрийский социолог Л. Гумплович, американский социолог А. Смолл, французский философ А. Боэр. В сравнении с Гумпловичем шаг вперед в понимании сущности классов сделал Боэр. Не меньшее значение, чем в социологии, идея классов имела в экономике.
С. Солнцев рассматривает историю становления учения о классах во Франции XVIII XIX вв. и анализирует три течения. Первое взгляды энциклопедистов и физиократов Ж. Мелье, Ф. Вольтера, Г. Рейна-ля, Ж.-Ж. Руссо, Д. Дидро, К. Гельвеция, Ф. Кенэ, Г. Мабли, П. Гольбаха. Общим для них принципом служило убеждение в том, что в основе образования классов лежит процесс распределения прибавочного продукта. Это учение получило название распределительной теории классов264. Второе направление во Франции сформировалось под влиянием идей Канти-льона, Ж. Неккера, А. Тюрго и Ленге, получив название теории производственных классов. Третье направление представлено французскими социалистами-утопистами во главе с А. Сен-Симоном, сделавшим первую крупную попытку развить идеи исторического материализма как социологической концепции. Кроме него Солнцев анализирует взгляды Анфантэна, Фурье, Кон-сидэрана, Бюрэ, Луи-Блана, Рейно, П. Леру, Прудона, Видаля и др. Основное внимание в этом направлении уделялось истории классовой борьбы. Следующий этап в развитии идеи общественных классов представляет деятельность Парижского социологического общества
Солнцев СИ. Общественные классы. Томск, 1917. С. 31 45.

167935
труда и экономической социологии
начала XX в., в котором принимали участие Э. Тард, р. Вормс, Ж. Лафарг, де Роберти, М.М. Ковалевский и др. У Тарда социальный класс это группа индивидов, занимающих одинаковую ступеньку на социальной лестнице (100). По мере исторического прогресса классовые различия по Тарду сглаживаются, а число профессий растет265. В Англии теорию общественных классов развивали А. Смит, Т. Пэн, Т. Сиене, В. Годвин, Д. Рикардо, Томпсон, Дж. Милль
и др-
В дальнейшем автор анализирует учения о классах не по странам, а по теоретическим направлениям: 1) естественно-органическое направление, или естественно-антропологическая школа представлена главным образом Шефле; 2) расовая теория классов Гумплович (у него социальные классы суть социальные группы, связанные единством происхождения); 3) теория классов на основе разделения труда и образования профессий Шмоллер и Боэр (у последнего занятие или профессия вырабатывают определенный образ жизни и образ мыслей у большой группы индивидов, которые благодаря этому ведут себя сходным образом в одинаковых условиях), класс это группа лиц, принадлежащих к одной профессии; 4) теория исторических наслоений Зомбарт и Г. Ганзен, классы как продукт исторически сменявшихся систем хозяйства. Зомбарт критикует учение Маркса, но при этом неправильно его понимает266; 5) теория классов на основе социального ранга Р. Вормс, Л. Пирар, Л. Штейн, Г. Ландт-ман; 6) теория классов на основе различий в уровне жизни (жизненный стандарт как критерий выделения классов включает бюджет семьи, определяющий образ жизни, традиции, привычки и т. д.) д'Эта, П. Декамп, создавший описательную теорию образа жизни английского общества; 7) теория классов на основе богатства (потребительно-меновая основа) Л. Штайн, Шеффле, Бюхер, Визе, Гобло, Смолл и др.; 8) распределительная теория классов (источник доходов)
2С5 266
Там же. С. 99-100. Там же. С. 223-236.
287
I Глава 2
Ш. Жид, Чернов, Туган-Барановский, Прокопович, Каутский; 9) производственная теория классов (производственные отношения) Гент, А. Богданов, Маркс, Энгельс.
В основу своей теории классов С. Солнцев положил деление общества на профессиональные категории и сословия. По мнению С. Солнцева, профессиональное расслоение (или, выражаясь современным языком, профессиональную стратификацию) не следует относить к числу исторических или социальных категорий. Профессиональное деление это техническая категория267. Оно присуще всем историческим эпохам, любому устройству общества. В отличие от него сословное деление носит социальный характер, оно возникает из политико-правовых разграничений и отличается иерархическими отношениями, привилегиями и социальным неравенством.
Класс как социальное и экономическое явление, согласно его мнению, возникает в системе экономических отношений, механизмом развития которых служит углубление разделения общественного труда. Класс это экономическая и историческая категория, сфера хозяйственных отношений. В отличие от сословной системы, в классовой отсутствует иерархия, хотя сохраняется неравенство. Классовое общество делится не на множество промежуточных слоев, а на два крайних полюса работающих и неработающих, между которыми находятся сословия.
Если профессиональное деление присуще всем историческим периодам, то сословное только периоду простого товарного производства, а именно рабовладению и феодализму. Классы свойственны только капитализму, так как здесь все уравнены в гражданских правах, а политико-правовое неравенство есть неравенство лиц, а не сословий. Однако это не означает, что классы возникли только при капитализме. Они зарождаются с разложением первобытной общины и появлением избыточного продукта, т. е. в связи с формированием «социально-трудового процесса». В дока-
267 Солнцев СИ. Общественные классы. Томск, 1917. С. 21-22.
История социологии труда и экономический социологии
диталистических обществах классы существовали в скрытом виде, латентно268.
С. Солнцева можно считать одним из первых русских обществоведов, кто попытался дать более или менее систематическое представление о классах и теориях общественного разделения труда. Фундаментальная работа СИ. Солнцева «Общественные классы» считается самым основательным исследованием вопросов социальной стратификации не только в дореволюционной, но и в послереволюционной России. Теория стратификации П. Сорокина, ставшая мировой классикой, относится в более позднему периоду и создана автором после эмиграции из России в 1922 г.
Рабочие бюджеты и теория обеднения. Книга С. Солнцева о рабочих бюджетах269 вышла вторым изданием. Первый раз она увидела свет в 1907 г. В предисловии к книге профессор А. Смит подчеркивает, что в ней удачно соединены точки зрения экономиста и социолога. Прошло 15 лет, и автор решил проанализировать те изменения, которые произошли в учении о рабочих бюджетах. Хотя статистико-экономической литературы прибавилось, вся она лишь подтверждает те положения, которые С. Солнцев сделал много лет назад. В частности, подтвердилась одна из главных закономерностей, а именно тенденция обнищания рабочего класса при капитализме. Конкретным проявлением этой общеисторической тенденции выступает опережающее развитие общекультурных (в терминологии С. Солнцева: социальных) потребностей по сравнению с ростом средних доходов пролетариата.
·
Касаясь истории и методологии вопроса, С. Солнцев указывает, что рабочие бюджеты это достаточно новая для экономистов тема. Бюджеты рабочего класса вовсе не экономическая, а политэкономическая тема. А политэкономия стоит гораздо ближе к социологии, нежели конкретная экономика, частью которой выступает бюджетная статистика. Рабочие бюджеты
203 Там же. С. 23-25.
269 Солнцев СИ. Рабочие бюджеты в связи с теорией обеднения. Социально-экономический очерк (по данным берлинской
М: Госиздат, 1923.
°юджетной статистики) М Кравченко А. И.
28У
нельзя понять вне рамок теории обеднения, а она входит органической частью в политическую экономию. Рабочие бюджеты неизбежно выводят ученого на социальные вопросы, которых экономисты не касаются270. С. Солнцев не ставил задачей охватить верь круг проблем. Он стремился выяснить только основные и наиболее характерные тенденции в развитии рабочих бюджетов. Так, проанализировав зарубежную статистику, С. Солнцев доказал, что: 1) культурный уровень рабочих в США и Западной Европе растет быстрее, чем повышается средняя зарплата; 2) по мере развития капитализма доля доходов рабочего класса в национальном доходе падает; 3) средний уровень жизни населения развитых капиталистических стран растет быстрее, чем заработная плата среднего рабочего. В частности, доля рабочих в национальном доходе Англии в 40-х гг. XIX в. составляла 45,6%, в 1891 г. 42,7%, а в 1908 г. только 38,1%271.
Признавая лучшее освещение за рубежом рабочих бюджетов с точки зрения цифрового материала, С. Солнцев настаивает на том, что одной статистики недостаточно необходима верная теоретическая позиция, а она возможна только в рамках марксизма. Он полагает, что вопрос о том, в какую сторону лучшую или худшую изменились условия существования пролетариата в XIX начале XX вв., составляющего большинство населения европейских стран (он всегда составляет большинство населения в странах, только еще переходящих или недавно перешедших от традиционного к индустриальному обществу), является принципиальным, если не решающим вопросом современного обществознания.
С. Солнцев намеревался доказать, что как бы хорошо с течением времени ни становилось рабочим, им приходится жить хуже. Средством аргументации он избрал теорию рабочих бюджетов, которую называет «социально-экономической теорией». Ее структура
270 Солнцев СИ. Рабочие бюджеты в связи с теорией обеднения. Социально-экономический очерк (по данным берлинской бюджетной статистики). М.: Госиздат, 1923. С. 9.
2,1 Там же. С. 15.
вкратце такова: статистическая теория рабочего бюджета, имеющая дело с доходами и расходами рабочих, тесно связана с учением о заработной плате и составляет вместе с ней общую теорию средств существования. Правда, в общей теории рабочие бюджеты придется рассматривать уже в более широком ключе не только как вопрос потребления, но и как момент распределения общественного продукта (доход рабочего класса и есть доставшаяся ему при распределении, а оно проходит всегда в ожесточенной скрытой и открытой классовой борьбе, доля общественного пирога).
В конце XVIII второй половине XIX в. весь бюджет рабочего затрачивался на удовлетворение исключительно физических потребностей: пищу, одежду, обувь, жилье, отопление, освещение, здоровье и гигиену. По мнению С. Солнцева, рабочий класс буквально боролся за выживание. Так, в бюджете английского сельского пролетариата в 1797 г. на питание тратилось 73,3% годового бюджета семьи, на одежду 11,2%, на квартиру, отопление и освещение 12,2%, на гигиену и поддержание здоровья 1,2%. На «прочие» расходы, куда могли входить духовные потребности, оставалось 2%. Физическое содержание рабочей семьи (данные по Германии) поглощало почти весь бюджет и в, 1848 г. (98,2%). Несомненно, подобные факты подтверждают теорию обеднений К. Маркса, которую защищает С. Солнцев. Однако в конце XIX в. положение европейского пролетариата изменилось: в 1879 г. на нефизические потребности средняя рабочая семья в Германии выделяет уже 5,23% дохода. Еще больше эта доля возрастает в 1896 г. (11,24%) и в 1903 г. (18-25%)272. За 10-летний период, с 1865 по 1874 г., по данным немецкой бюджетной статистики, заработная плата у рабочих мужчин возросла на 60%, у женщин на 29%, а цены поднялись на 35% 273. Подобные факты, явно противоречащие теории обеднения пролетариата Маркса, С. Солнцев почему-то оставляет без комментариев.
2.2 Там же. С. 26-27.
2.3 Там же. С. 26-27, 32.
10*
Глава 2
История социологии трра и экономической социологии

292
Анализируя статистические таблицы, С. Солнцев обнаруживает ряд тенденций, которые, по его мнению, подтверждают выдвинутую им концепцию. Оказывается, с течением времени расходы на удовлетворение физических потребностей относительно сокращаются, а абсолютно растут. Напротив, расходы на нефизические потребности возрастают, причем очень быстро, и относительно, и абсолютно. С 1879 по 1900 г. доля физических потребностей сокращалась относительно с 95% до 81%, а нефизических расширялась с 10,6% до 18,27%. Однако, сокращаясь относительно, расходы на физические потребности в то же время росли абсолютно. «Это значит, что физические нужды были все время еще не удовлетворены и с каждым годом старались отвоевать себе большую долю из общего прироста семейных доходов»274.
Казалось бы, отсюда можно сделать вывод: со временем пищевой рацион берлинских рабочих становился все более рациональным, разнообразным и калорийным; дешевые и низкокалорийные продукты вытеснялись дорогими и высококалорийными. Именно поэтому расходы на питание и удовлетворение физических потребностей абсолютно росли. Вместе с тем росла и заработная плата рабочих, причем быстрее, чем происходил рост цен. Стало быть, доля расходов на эти нужды в семейном бюджете относительно сокращалась. Так, по всей видимости, должен был интерпретировать факты современный социолог. Сходным образом их объясняли С. Прокопович и М. Давидович, ни о какой теории обеднения не писавшие. Никакого давления неудовлетворенных физических потребностей благодаря только эмпирическим данным обнаружить нельзя. Однако С. Солнцев рассуждал иначе. Ускоренный рост духовных потребностей, считал С. Солнцев, должен давить на весь бюджет семьи и через него сокращать расходы на удовлетворение физических. Сегодня ясно, что такое давление плод теоретического воображения С. Солнцева. Он убеждает читателя
274 Солнцев СИ. Рабочие бюджеты в связи с теорией обеднения. Социально-экономический очерк (по данным берлинской бюджетной статистики). М.: Госиздат, 1923. С. 50.
в том, что давление духовных потребностей на физические должно проявляться в относительном, а не,абсолютном сокращении вторых. С. Солнцев учил, что по мере улучшения материального положения рабочего класса физические потребности вытесняются духовными. Именно поэтому и возникает пресловутое давление высших потребностей на низшие.
Согласно такой логике, есди рабочий стал лучше питаться, то радоваться ему все равно рано, так как труд стал физически более тяжелым, возросли нервные нагрузки, ответственность и т. п., которые поглотили «прибавку» в качестве питания. В действительности, от десятилетия к десятилетию, на протяжении XIX и XX вв., правда, с перепадами и сбоями, прогрессивно улучшались не только условия быта и питание европейских рабочих, но и условия труда на производстве. Теория обеднения Маркса справедлива при двух непременных условиях: 1) когда ухудшаются условия труда и ухудшаются условия быта; 2) когда условия быта улучшаются, а условия труда ухудшаются. Но в действительности имела место третья тенденция: условия труда улучшались и улучшались условия быта.
В концепции С. Солнцева лежат истоки современной трактовки социального феномена бедности. Так, он разграничивает абсолютную бедность, количественной мерой которой выступает прожиточный минимум, называемый им, вслед за К. Марксом, «физически необходимым средством существования», и относительную бедность, которая соответствует средним социальным стандартам приличествующей жизни, или, выражаясь его словами, «обычным, существующим сообразно культурному состоянию страны, жизненным запросам и потребностям рабочего». Абсолютную бедность С. Солнцев сводит к «физическому минимуму», а относительную к «социальному уровню»275. К какому из этих двух уровней ближе всего находится зарплата берлинских рабочих? Проведя подробный анализ статистических данных, С. Солнцев вычислил ве-
275 Там же. С. 81
293
I Глава 2
личину социального минимума. Она составляла на тот момент 1700 марок, до нее не дотягивали 2/3 рабочих. В 1895 1896 гг. 68,7% рабочих в Пруссии имели бюджет, не превышавший 900 марок. В 1900 г. эта доля опустилась до 62,4%276.
Итак, социальный уровень, показывающий, что семья живет достаточно безбедно, значительно выше средней зарплаты рабочих. Стало быть, нынешняя зарплата обеспечивает рабочему лишь физический мини-мум существования, граничащий с лишениями и нуждой, заставляющий вовлекать в производство вторых членов семьи женщин и детей. Отсюда С. Солнцев делает вывод о всеобщем обеднении пролетариата по мере развития капитализма. «Обеднение» масс с развитием капитализма следует понимать не в смысле физического обеднения и не в смысле более быстрого роста богатства капиталистического класса сравнительно с долей рабочих, но в смысле несоответствия социального необходимого уровня рабочего существования, в каждый данный исторический момент, со средними размерами существующей в то же время заработной платы и являющегося вследствие этого несоответствия между средствами удовлетворения, имеющимися в распоряжении рабочих, и размерами потребностей и жизненных привычек рабочей семьи, несоответствия, не покрывающегося ни растущим вовлечением в производство жен и детей рабочих, ни ростом заработной платы, идущим впереди роста дороговизны жизни»277. В таком понимании обеднение рабочего класса не только не исключает его культурного развития, расширения духовных потребностей, но, напротив, культурный прогресс становится предпосылкой и условием обеднения пролетариата.
Если убрать некоторую категоричность в суждениях С. Солнцева, обусловленных его страстным желанием доказать справедливость теории К. Маркса, в
276 Солнцев СИ. Рабочие бюджеты в связи с теорией обедне ния. Социально-экономический очерк (по данным берлинской, бюджетной статистики). М: Госиздат, 1923, С. 82, 91.
277 Там же. С. 93.

361934
История социологии труда и экономической
ней, несомненно, можно обнаружить рациональное зерно. Мало того, что С. Солнцев вышел на создание специфической концепции абсолютной и относительной бедности, один из вариантов которой до него предложил английский социолого-экономист Ч. Бут, но он также вплотную подошел к открытию концепции относительной депривации, которую по-настоящему стали разрабатывать только во второй половине XX в.
В. Плеханов, оценивая работу С. Солнцева, подчеркивал: «Солнцев сумел использовать данные берлинской бюджетной статистики с точки зрения динамики потребностей пролетариата». Благодаря чему он «увидел обеднение и рост неудовлетворенности там, где цифры давали арифметический рост заработной платы. Оказалось, что рост культурных и политических потребностей рабочего класса... далеко опережает увеличение заработной платы. Оказалось, что этого увеличения хватает только на увеличение физических потребностей...»278. Иными словами, С. Солнцев, по мнению Плеханова, доказал важнейшее положение марксизма о том, что рост культурных и политических потребностей рабочего класса не покрывается заработной платой, а потому не снижает его революционной активности.
ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СОЦИОЛОГИИ 1020-1030-Х ГОДОВ
Отечественные ученые 1920-х гг. внесли серьезный вклад в науку. На теории «длинных волн» Н. Кондратьева базируются многие современные западные концепции экономики. А. Богданова по праву считают одним из основоположников общей теории организации. Изучая универсальные законы изменения организации, он развил систему взглядов, очень близкую той, которую спустя 30 лет высказывал французский математик и философ Р. Том в теории катастроф. На трудовой теории крестьянского хозяйства ныне основываются самые продвинутые теории третьего мира
Там же. С. 15.
295
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

(или некапиталистического пути развития), создаваемые учеными Западной Европы, Латинской Америки, Юго-Восточной Азии.
В этот период в социологии труда получили развитие и другие направления: исследование условий жизни и быта рабочего класса (Е.А. Кабо, Б.Б. Коган, М.С. Лебединский); изучение интересов рабочей молодежи (А.И. Колодная, А.И. Тодорский, В.А. Зайцева); анализ социальных проблем коллективизации деревни (B.C. Немчинов, А. Анисимова); изучение социальных проблем города, народонаселения и миграции (А. Н. Анциферов, Л.Л. Паперный, А. Годулов, Б.Я. Смулевич); психология технического изобретательства (А.П. Нечаев); профессиональная ориентация и профессионализация школы (Л. Федотов); бюджеты рабочей семьи (А. Лебедев, Д. Годин); бюджеты времени рабочих и служащих (В. Михеев); трудовые конфликты (A.M. Стопани).
Новомодные сегодня идеи перехода от жестких технологий к гибким производственным системам, замены бюрократической пирамиды мобильными матричными структурами с «меняющейся геометрией», внедрение инновационных мероприятий и психологическая переориентация сотрудников все это, пусть в самой зачаточной форме, но уже содержалось и в теории организационной динамики А. Богданова.
Мировая кибернетика в лице Л. фон Берталанфи, Н. Винера и Р. Эшби, заложивших основы общей теории систем, не заметила идеи не только А. Богданова, но и А. Гастева. Принципы гомеостазиса, обратной связи, изоморфизма и многие другие разрабатывались вне всякой связи со взглядами русских мыслителей, хотя с ними у зарубежных коллег масса поразительных совпадений. Деятельность созданного в 1921 г. Центрального института труда во главе с Гастевым охватывала вопросы теории управленческих процессов, методики рационального обучения рабочих, биологии, психофизиологии, экономики, истории и педагогики. По мнению специалистов, здесь содержались в зародыше основы кибернетики и инженерной психологии, эргономики и праксеологии, которые широко стали развиваться в 296 последующие годы, но опять же не у нас, а за рубежом.
В 1920-е гг. самый интересный и плодотворный период в отечественной науке управления были разработаны теоретические концепции и практические методы, сопоставимые с лучшими зарубежными образцами. Ни до, ни после этого наша наука не знала столь небывалого подъема. Короткий период в 1015 лет дал нам подлинные образцы социологии эффективного управления, которые в последующие 50 лет не только не были развиты, но фактически полностью утрачены.
Работы первых советских социологов как теоретического, так и прикладного толка не были свободны от недостатков (порой весьма существенных). Однако их вклад в науку о труде был очень заметным. Социология, пожалуй, как ни одна другая наука ярко описывала новые условия труда и быта людей. Картина новой жизни была убедительной, хотя и очень пестрой. В немалой степени именно в силу этой своей особенности она к концу 1930-х гг. стала подвергаться критике со стороны воинствующих идеологов. Призывы Ленина к преодолению «невежественного самомнения» не были услышаны в грохоте революционных будней страна уже строила всеобщий «котлован» (А. Платонов)279.
Ориентация на «большой скачок» с помощью форсированной индустриализации и насильственной коллективизации требовала иных механизмов управления массами. Трудовой энтузиазм инспирировался не только методами прямого административного нажима. Людей стимулировала по-своему сильная социальная политика, основанная, с одной стороны, на угрозе голода, с другой на мелких Подачках и великих обещаниях. Научная организация труда и социология с их тонкими инструментами познания, тщательным обоснованием фактов, сложными социальными технологиями, стремлением к индивидуальному подходу и гуманистическими призывами были явно не ко времени.
2,9 Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, nfli* -И. Кравченко, В.В. Щербины. М: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 76. LSI
Глава 2
История социологии труда и зкономичвскай социологии

Административная система в приказном порядке упразднила социологию, а затем попыталась обосновать свои действия теоретически. Так, в разделе о диалектическом и историческом материализме «Краткого курса истории ВКП(б)» целая область социального знания, а именно исторический материализм, вопреки научной логике была возвращена в сферу умозрительной философии. Иначе говоря, в 1930-е гг. официальная наука отказывается от тех принципов отбросить дореволюционную социологию за ее умозрительность и оторванность от жизни, заменив ее новой, ориентированной на практику социальной инженерией, которые она же сама провозгласила в начале 1920-х гг. С тех пор составные части социологии, включая специальную теорию труда и ее категориальный аппарат (способ производства, уровень реального обобществления труда, производительные силы и т. д.), стали рассматриваться только на философском, т. е. абстрактно-теоретическом, уровне. Методы конкретного исследования были не только оторваны, но и противопоставлены социологическому знанию, ибо оно теперь считалось знанием философским, «сущностным». На конкретное изучение социальных процессов в трудовой сфере был наложен запрет. Социология была объявлена буржуазной лженаукой, не только несовместимой с марксизмом, но и враждебной ему. Само слово «социология» оказалось вне закона и было изъято из научного обихода, постепенно ушли в небытие социологи-профессионалы. Статистика как источник информации претерпела в начале 1930-х гг. серьезные изменения: во-первых, социальная и экономическая информация для открытой печати подвергалась сильной цензуре, во-вторых, некоторые важнейшие показатели развития страны существенно завышались. В конечном счете, статистика, как и другие сферы общественной жизни, была постепенно огосударствлена.
Марксизм из живой, развивающейся теории был превращен в доктринальную систему мышления, в которой господствовали, с одной стороны, нормативный 2и0 подход, а с другой утопизм и вульгарный социоло-
гизм. Текущие проблемы мерились особой мерой ориентацией на будущее, на коммунистический идеал. Существенной деформации подверглись философия, социальные и экономические науки. Научный коммунизм в своих проективных псевдотеоретических построениях о преодолении разделения между умственным и физическим трудом, о стирании социальных различий между городом и деревней, воспевающий идеал всесторонне развитой личности, по сути, ничего не предложил, кроме упования на трудовой энтузиазм и моральное стимулирование, хотя история поставила перед ним наисерьезнейшую задачу: доделать то, что не успели сделать классики, т. е. достроить теорию социализма, сообразуясь уже не с общими принципами, а с конкретными фактами. Проблема различия социально-экономических интересов ставилась с узкоклассовых позиций: интеллигенция рассматривалась как некая прослойка, крестьяне как второстепенная по отношению к пролетариям социальная группа. В результате последние только проигрывали, хронически недополучая полноценное питание и качественное инженерное и гуманитарное обеспечение трудового процесса.
В условиях дефицита фактов (впрочем, при докт-ринальном подходе происходит «селекция» фактов: если какие-то факты не соответствуют доктрине, то «тем хуже для фактов») произошла своеобразная философская экспансия в область конкретных наук и не только общественных. В биологии новая генерация советских специалистов черпала аргументы уже не из научно установленных фактов, а «диалектически». Оборотной стороной подобной «диалектики» стало возрождение позитивизма в духе Конта, когда эмпирические факты прямо привязывали к абстрактной теории. В 1930 1950-е гг. советская социология оказалась в той же ситуации, в какой находилась французская в середине XIX в.: она с муками и в противоречиях рождалась из недр абстрактной философии и голого натурализма280.
280 Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, А.И. Кравченко, В.В. Щербины. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 77-79.
Глава 2
Нстория социологии труда и экономической социологии

| ПОСЛЕВОЕННЫЙ ЭТАП СОЦИОЛОГИИ ТРУДА И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
СТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ СОЦИОЛОГИИ ТРУДА В 50-00 Е ГОДЫ
Вопрос о социологии как самостоятельной дисциплине начинает открыто обсуждаться в конце 1950-х начале 1960-х гг. В социологию устремилось значительное число философов, историков и экономистов, склонных к творческому мышлению и конкретному анализу социальных проблем общества. Вплоть до 1974 г., когда был учрежден первый специализированный журнал «Социологические исследования», статьи по социологии и социологии труда публиковались в философских и экономических журналах, а результаты эмпирических исследований и опросов общественного мнения в социологических ежегодниках, сборниках статей и монографиях.
Положение социологии в СССР напоминало ситуации в веймаровской Германии. В начале XX в. в немецких университетах запрещалось преподавать социологию на том основании, что она служила проводником социалистических идей и марксизма. Полвека спустя в советских университетах она не могла преподаваться потому, что являлась «буржуазной» наукой и рассадником чуждой марксизму идеологии. На свет появилось странное существо симбиоз абстрактного марксизма и оторванных от теории эмпирических методов. Первый официально одобрялся и представлял собой отголосок далекого прошлого, по существу, того теоретического уровня мышления, который в середине XIX в. застал К. Маркс и который можно назвать «грубым» марксизмом. Вторые отражали современный уровень знания в немарксистской социологической науке, где знание, будучи подпольно пересаженным на чужую почву, принято странные очертания.
Такого рода «паллиативная» социология наука, лишь по форме напоминающая истинное знание и нормальную социологию, а по содержанию выступающая скорее превращенным знанием, имела дефор-
мированную структуру. В качестве общесоциологической надстройки признавался исторический материализм, который не являлся социологическим знанием, ибо представлял собой категориально-философское мышление. Социологам отводилась роль поставщиков эмпирической информации.
В этот период активизируются международные контакты. В СССР приезжали Р. Арон, Р. Мертон, Т. Парсонс, Т. Боттомор, Г. Фридман, а США и Великобританию посетили Ю. Замошкин, В. Ядов, А. Зворыкин и др. Несомненно, это сказалось на резком повышении научного уровня социологии. Т. Парсонс в 1964 г. отмечал очень высокие требования, которые предъявляют советские социологи к методике и технике эмпирических исследований^. Среди наиболее сильных впечатлений от поездки в СССР высокая интеллектуальная атмосфера философских дискуссий о социологии и чрезмерное влияние политической партии на развитие науки. Отсюда, считает он, гипертрофированный акцент на прикладные функции социологии. Акцент даже больший, чем в западных странах. Сказанное Парсонсом как нельзя более точно отражает положение дел в социологии труда.
Однако о чем же писали в 1950- 1970-е гг. советские социологи? Главной темой было перерастание социалистического труда в коммунистический, превращение труда в первую жизненную потребность, становление гармонически развитой личности и всеобщее возрастание потребностей. Споры о том, как сделать труд привлекательным для человека, доставляющим ему радость творчества и самореализации. Какие только не придумывались аргументы в пользу обязательности (по существу принудительности) труда при социализме, всеобщей занятости, немало было рассуждений и о последствиях уничтожения эксплуатации и отчуждения.
Интересно сравнить парадигму «застойного» периода в советской социологии труда с произведениями социалистов-утопистов. Т. Мор учил о том, что труд
281 Парсонс Т. Американские впечатления о социологии в Советском Союзе // Социол. исслед. 1992. № 5.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

не только обязанность, но и честь для всех членов общества. Он предлагал установить шестичасовой рабочий день, а свободное время использовать для всестороннего развития личности. Сен-Симон не менее решительно подчеркивал, что труд выступает обязанностью всех людей, а безделье осуждал как аморальное явление. На абстрактно-гуманистических позициях стоял и Ш. Фурье, признавая единственно возможную трактовку: труд должен представлять величайшее удовольствие для человека и поэтому должен быть привлекательным. Обобществление производства и ликвидация системы наемного труда для него основное условие, при котором труд может доставить удовольствие человеку.
Если мы обратимся к социологическим работам Д. Кайдалова, И. Чангли и многих других ученых, воспевавших радость труда при социализме и строящих идеальные схемы коммунистического труда, то сходство с их идейными предшественниками станет более чем наглядным. Речь идет, конечно же, не о плагиате или идеологической созвучности двух различных исторических эпох. Прямая аналогия здесь неправомерна, хотя бы уже потому, что идеи социалистов-утопистов представляли собой критику того общества, в котором они жили, а воззрения их советских единомышленников апологетику своего общества, И не об историческом идеализме в понимании общественного труда надо говорить. Хотя совершенно очевидно, что наш отечественный идеализм вторичен, он имеет иную, более порочную, аксиологическую и ценностно-моти-вационную основу. Идеологические табу 1970-х гг. вынуждали лгать о том, что ранние утописты пропагандировали совершенно искренне, так сказать в первоисточнике.
Воспитание нового человека и плановая экономика всегда считались главной сферой заботы коммунистической партии. Задачи воспитания были отданы на откуп философам и идеологам, а экономика, производство, трудовой коллектив экономистам и социологам. Трудовой коллектив"стал первичной ячейкой воспита-ай1 ния нового типа работника и нового, коммунистичес-
кого отношения к труду. Социологи труда выполняли функцию соединительного звена между философами, занимавшимися идеологическими вопросами и разработкой макросоциальной модели общества, и экономистами, решавшими конкретные проблемы производства.
Зажатые между двумя полюсами идеальными представлениями о социализме (философия) и реальными проблемами производства (экономика) социологи труда вынуждены были выполнять двойную роль: с одной стороны, партия призывала результатами эмпирических исследований доказывать преимущества социализма, с другой средствами прикладных методов устранять его недостатки, т. е. ликвидировать «родимые пятна» капитализма.
В конце 1950-х гг. в стране разворачивается движение за то, чтобы в ближайшие 4 6 лет догнать США по производству масла, молока и мяса на душу населения, а в течение 15 лет по производству важнейших видов промышленной продукции282 . Исторические преимущества социализма главная тема философских дискуссий и социологических исследований. Они видятся не только в уничтожении эксплуатации, но и в строительстве реактивных самолетов и межконтинентальных баллистических ракет. Политическая оттепель обострила желание социологов анализировать реальные явления, но она не раскрепостила творчество ученых, не освободила от страха бросить тень на преимущества социализма. Отсюда шараханья в крайности. В теоретической социологии выделяются два полюса. На одном, назовем его «некритическим оптимизмом», утверждается, что только при социализме возможна полная автоматизация, что уже сейчас большинство населения проявляет высокую сознатель-ность283| что в социальном развитии ликвидированы все и всякие противоречия, поскольку великой дви-
ж Шершунов А.А-, Щеглов А.В. О своеобразии противоречий строительства социализма // Бопр. филос. 1958. № Н. С. 34. 283 Там же. С. 42.
Глава 2
Истерия вдшогии труда и зшомической социологии

жущей силой «нашего общества выступают его морально-политическое единство, дружба народов и советский патриотизм»284. На другом «реализм с оглядкой», сетования на то, что повсюду пережитки капитализма (общественное сознание отстает от общественного бытия).
После XX съезда партия принимает меры к преодолению чрезмерной централизации и расширению демократизации общества. Реорганизуется система управления промышленностью и сельским хозяйством, ликвидируются МТС, расширяются права союзных республик. Провозглашается программа развернутого строительства коммунизма, требующая в социальной сфере стирания различий между умственным и физическим трудом, городом и деревней, классами и слоями. Преимущества плановой экономики гарантия того, что вскоре страна выйдет на первое место в мире по уровню производительности труда и другим экономическим показателям285. Уже сейчас, т. е. в 1958 г., достигнут такой небывалый уровень, что в течение 5 6 лет будут полностью удовлетворены потребности населения в тканях, обуви и одежде, а через 10 12 лет в жилье286. Ведь никаких социальных препятствий для механизации у нас не существует287, а возможности для развития техники поистине безграничные288. Для этого достаточно сблизить по уровню зарплаты рабочих и ИТР, в результате сократятся существенные различия между умственным и физическим трудом289, а если вдобавок ликвидировать колхо-
284 Минасян A.M. Внутренние противоречия источник раз вития социалистического общества // Вопр. филос. 1958. № 8. С. 134.
285 Шершунов А.Д., Щеглов А.В. О своеобразии противоречий строительства социализма // Вопр. филос. 1958. № 11. С. 35.
280 Там же. С. 39.
287 Митин М.Б. Под непобедимым знаменем марксизма-лени низма // Вопр. филос. 1960. № 8. С. 8.
288 Найденов B.C. Социально-экономические последствия технического прогресса при социализме // Вопр. филос. 1960. №8. С. 21.
289 Там же. С. 23.
зы и установить единую общенародную собственность, то исчезнут различия между городом и дерев-ней290.
В такой обстановке культивирования теоретических иллюзий и ложного оптимизма зарождалась советская социология труда, и все это было в период политической «оттепели», а не в эпоху застоя 1970-х 80-х гг. Многие социологи с энтузиазмом изучали процессы превращения труда в первую жизненную потребность.
В теоретической области социология труда возрождалась с тех моделей и концепций, которые создали французские социалисты-утописты Сен-Симон и Фурье 150 лет назад. В то же время эмпирические исследования, что касается методики и техники, ориентировались на современные достижения западной науки социологии. Новая наука рождалась, по существу, в старых пеленках. Общая теория для социологии (исторический материализм) выкроена была по прежним, сталинским меркам. Напротив, эмпирическая и прикладная ориентации социологии труда отражали гуманистическую направленность взглядов социологов, стремление правдиво разобраться в ситуации и помочь людям. Социология этого периода притягивала все творческие силы интеллигенции.
На волне политической «оттепели» появились крупные исследования в сфере труда, давшие заметный толчок развитию прикладной социологии. Конкретные результаты были получены при исследовании проблем рабочего и внерабочего времени (Институт экономики Сибирского отделения АН СССР), подъема культурно-технического уровня рабочего класса (Уральский университет), процесса превращения труда в первую жизненную потребность (педагогический институт Красноярска). В конце 1950-х начале 1960-х гг. сотрудники сектора социологических исследований Института философии АН СССР (А.А. Зворыкин, Г.В. Осипов, И.И. Чангли и др.) провели комплексное изучение
290 Николаев В.В. Против ревизионистских искажений марксистско-ленинского учения о государстве // Вопр. филос. 1958. № П. С. 14,
Глава 2
История серологии труда и экономической социологии

новых форм труда и быта на предприятиях Москвы, Горьковской области и других регионов страны29!. Специалисты Московского университета под руководством Г.М. Андреевой исследовали социальные проблемы автоматизации производства на Первом шарикоподшипниковом заводе (Москва).
В ходе конкретных социальных обследований были получены значительные научные результаты. Так, при изучении культурно-технического уровня рабочего класса группа уральских социологов (М.Т. Иовчук, Л.Н. Коган, Ю.Е. Волков) на большом эмпирическом материале показала, что на смену расчленению труда между отдельными рабочими приходит процесс овладения несколькими специальностями, сочетания функций различной сложности, создающий объективные условия для повышения обще культур но го и производственно-технического уровня рабочих292.
На промышленных предприятиях Горьковской области в 1960 1964 гг. Г.В. Осипов, В.В. Колбановс-кий, СФ. Фролов и другие изучали влияние научно-технической революции на развитие рабочего класса293. Изменения в содержании труда, происходящие на автоматизированном производстве, измерялись по соотношению затрат умственного и физического труда. Как полагали исследователи, «был эмпирически зафиксирован один из важнейших результатов научно-технической революции в промышленности появление новой группы рабочих, в содержании труда которых на качественно новом, прогрессивном уровне сочетаются умственные и физические операции»294. В 1961 1965 гг. в Ленинграде было проведено изучение отношения к труду молодых рабочих295, в 1976 г.
201 Иовчук М.Т., Осипов Г.В. О некоторых теоретических принципах, проблемах и методах социологических исследований // Вопр. филос. 1962. № 2. С. 23-34.
292 Подъем культурно-технического уровня советского рабочего класса. М., 1961.
203 Рабочий класс и технический прогресс. М., 1965.
254 Лапин Н.И., Коржева Э.М., Наумова Н.Ф. Теория и практика социального планирования. М., 1975. С. 27. , . 295 Человек и его работа / Под ред. В. Рожина, А. Здравомысло-
ЗВ1Г ва' В' яА°ва М-. '967-
осуществлено повторное исследование этой проблемы и выявлен ряд существенных закономерностей формирования социальных установок к труду296. В частности, анализ ценностных ориентации обнаружил заметный сдвиг современных рабочих в сторону сбалансированного интереса и к содержанию работы, и к материальному вознаграждению. По результатам первого исследования была подготовлена известная книга «Человек и его работа». Она оказала решающее влияние на развитие теоретической и эмпирической социологии труда. Так или иначе", но практически все поколения социологов труда прошли через школу В.А. Ядова.
Благодаря указанным выше исследованиям, во-первых, работник предстал как человеческая личность со своими потребностями, интересами и мотивами трудовой и внетрудовой деятельности. Во-вторых, определился круг социальных процессов, которые подлежат и поддаются регулированию и управлению, в-третьих, были разработаны соответствующие методики. В итоге сложились внутринаучные предпосылки для практического решения социальных проблем труда, создания заводских социологических служб.
К числу ведущих теоретиков социологии труда начала 1960-х гг. можно отнести Ю.Н. Давыдова, А.Г. Здра-вомыслова, Н.Ф. Наумову, Г.В. Осипова, В.А. Ядова297. Ими была предпринята успешная попытка взглянуть социологически на трудовую деятельность298. Они рассматривали мир трудовых отношений в тесной связи с внутренним миром человека: его мотивацией, удовлетворенностью содержанием и условиями труда, ценностными ориентациями личности рабочего и его производственным поведением. Гуманистическая направленность социологии труда проявилась в целевой
ш Ядов В.А. Отношение к труду: концептуальная модель и реальные тенденции // Социол. исслед. 1983. № 3.
'т Шкаратан О.И., Коршунов О.И. К становлению марксистской социологии труда // Рабочий класс и современный мир. 1988. № 5. С. 214-215.
2,8 Рабочий класс и технический прогресс. М., 1965; Человек и его работа / Под ред. В. Рожина, А. Здравомыслова, В. Ядова М., 1967; Давыдов Ю.Н. Труд и свобода. М, 1962; Наумова Н. Новое отношение к труду // Коммунист, 1965. № 7.
Глава 2
заданности теоретико-прикладных исследований: следует приспосабливать не столько человека к работе, сколько работу к человеку.
Впервые эта идея выдвигалась советскими нотов-цами и психотехниками в 1920-е гг. в рамках решения проблемы человеческого фактора на производстве. Уже у них обозначалась идея, которая позже, в 1970 1980-е гг., приобретет более законченные формы: разнообразен не только мир людей (нет одинаковых по ценностным ориентациям, мотивам, удовлетворенности и поведению индивидов и социальных групп), разнообразен также мир труда (тезис о социальной неоднородности труда: виды работ различаются по оплате, условиям, организации, физической и умственной нагрузке, престижу и социальной значимости). Эта идея вскоре получила гражданство в теоретической социологии труда и служила методологическим ориентиром для эмпирических исследований и прикладных разработок.
Как объясняли социологи, многообразие двух миров человека и его работы могло совпадать и не совпадать. В первом случае устанавливалась гармония: происходила стабилизация кадров, росла сплоченность трудового коллектива, улучшался социально-психологический климат, наконец, повышались объективные показатели деятельности (производительность труда, дисциплина, изобретательство, трудовая отдача). Во втором случае происходила дисгармония: возрастали абсентеизм, прогулы, текучесть кадров, количество конфликтов, падали производительность, удовлетворенность работой, дисциплина.
В 19601970-е гг. развернулись исследования по следующим проблемам социологии труда: социальные аспекты НОТ В.Д. Воронков, Ю.Н. Дубровский, Г.Н. Чер-касов; социальное управление А.А. Зворыкин, СТ. Гурьянов, Д-Н. Гвишиани; труд руководителя Е.Е. Вендров, А.А. Свенцицкий, В.М. Шепель, Б.Д. Па-рыгин, Д.П. Кайдалов, Е.И. Суименко, Ж.Т. Тощенко и др.; дисциплина труда Б. Зеленков, В.Н. Смирнов, А.С. Гречин; социалистическое соревнование 308 И.И. Чангли, В.М. Якушев, Г.В. Бадеева, В. Г. Смольков,
История социологии труда и экономической социологии |
д.Г. Симаков; охрана и санитарно-гигиенические условия труда А.Н. Гржегоржевский, Г.Н. Черкасов; рабочее и внерабочее время Г.А. Пруденский, В.Д. Патрушев, В.И. Болгов; трудовые проблемы молодежи В.Т. Лисовский, Ю.Е. Волков, Ф.Р. Филиппов; труд женщин С. И. Голод, А.А. Харчев; профориентация и профотбор В.В. Водзинская, К.М. Гуревич, И.Н. Назимов, В.Г. Подмарков, М.Х. Титма, В.М. Шубкин; участие рабочих в управлении производством Н.И. Алексеев, И.А. Ряжских, Ю.Е. Волков; социальные аспекты НТР В.Г. Афанасьев, Н.И. Дряхлов, В.Г. Васильев, П.Ф. Петроченко; социальные аспекты коллективных форм организации труда Н.И. Алексеев, Б.П. Куты-рев. За десять лет (с 1966 по 1975 г.) по социальным проблемам труда было выпущено около 4 тыс. монографий и статей299.
Принципиальный характер для развития социологии труда имеет изучение социальной структуры, поскольку она связана с выяснением расстановки социальных сил в обществе, характером основных тенденций его развития. За последние тридцать лет в этой области проведено немало исследований. Изучалось влияние научно-технического прогресса... образования, миграции из деревни в город на динамику социальной структуры (Л.А. Гордон, А.К. Назимова, Н.М. Руткевич, Ф.Р. Филиппов, Г. Слесарев, Л.Л. Рыбаковский). Выяснилось, что еще в 1980-х гг. в народном хозяйстве страны ручным и наименее производительным трудом занято более 50 млн. человек. По расчетам Л.А. Гордона и А.К. Назимовой (и в соответствии с предложенной ими классификацией), в производстве «раннеин-дустриального» типа занято 35% рабочих, «развитого индустриального» 52%, «научно-индустриального» 13%. Подобные расчеты характеризуют в основном промышленное ядро рабочего класса, составляющее 60 70% его общей численности300. Вне «ядра»
299 Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, А-И. Кравченко, В.В. Щербины. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 84-85.
300 Гордон Л.А., Назимова А.К. Рабочий класс СССР: тенденции и перспективы социально-экономического развития. М., 1985. С 135.
I Главаг Ь
соотношение меняется в сторону увеличения «доин-дустриального» труда, который создает социальную базу для консервативных тенденций в политике и экономике.
К сожалению, данное направление в социологии труда не вышло за рамки эмпирических обобщений там, где оно опиралось на факты, и идеологических стереотипов там, где оно базировалось на теории марксизма. Часто научные дискуссии сосредоточивались на второстепенных проблемах, например, на вопросе о показателях, фиксирующих границы тех или иных социальных групп и слоев, и обходили главное характер собственности, экономические и политические механизмы управления301.
ИССЛЕДОВАНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ РЕЗЕРВОВ
Изучение социальных резервов производства j самостоятельное и крупное тематическое направление | в отечественной социологии труда, которое впервые появилось в 1920-е гг. и существовало До того периода, пока в стране существовал социализм. Тесная привязка понятия «социальные резервы» к определенному строю объясняет скорее идеологические причины появления этого тематического направления.
Трудности строительства социализма в отсталой капиталистической стране постоянно чувствовались партией большевиков. До того, как она пришла к власти в 1917г., уровень капиталистического развития России теоретиками большевистской партии явно завышался: надо было показать и не только показать, но, что еще сложнее, убедить интеллигенцию в том, что страна экономически и в социальном плане созрела для свершения социалистической революции. После 1917 г., когда партия большевиков стала партией власти, перед ней на практике открылись все недостатки производственного механизма России. Но не только его. Чувствовалась культурная отсталость населения, особенно на окраинах страны. Чувствовалась неготовность к восприятию передовой коммунистической идеологии в общественном сознании.
История социологии труда и экономической серологии
Всю совокупность факторов, которые тормозили, противоборствовали или иногда разрушали ход социалистического строительства, было решено списать на счет недостаточного развития капитализма в дореволюционной России и поименовать их «родимыми пятнами» капитализма.
Напротив, светлые стороны объективной реальности, потенциал социалистического строительства, неиспользованные резервы прогресса стали называть «социальными резервами». Хотя само понятие появилось только в послевоенный период, еще в 1920-е гг. ученые употребляли аналогичные ему термины, которые выполняли приблизительно ту же функцию, а именно были направлены на выявление скрытых резервов социалистического строительства. К их числу относится термин «социальный фактор».
Эволюция концепции социальных резервов. Впервые термин «социальный фактор» употребил С.Г. Струми-лин. В 1920-е гг. советские психологи широко изучали социально-психологические аспекты взаимодействия человека и машины, причем не только положительные, но и отрицательные. Например, С.Г. Геллерштейн, анализируя причины промышленного травматизма и аварийности, ввел в употребление термин «личный фактор», под которым «не следует понимать только стойкие психологические свойства, определяющие большую или меньшую пригодность к определенной работе, но и временное состояние организма, подготовку, квалификацию, отношение к работе и т. д.»302. Приблизительно в таком же значении употреблялся в те годы термин «психологический фактор». Сотрудник ЦИТа Н.А. Бернштейн использовал понятие «человеческий фактор», но применял его скорее к научной организации труда, оцисывая приемы и методы приспособления орудий труда к человеку. В.М. Бехтерев считал, что расчлененный, рутинный труд утомляет человека и вызывает у него «защитный рефлекс», вырабатывающий токсические вещества в нервной системе и в мышцах. Ему противостоит другой рефлекс,

ЗШ Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, ЗЮ А-и- Кравченко, В.В. Щербины. М: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 84.
п История советской психологии. М., 1983. С. 84.
311
312
2
который был назван «эмоциональным фактором», т. е. глубоким интересом к своей работе. Создание заинтересованного отношения к труду и есть, по мнению Бехтерева, наилучшее средство поднять его производительность.
Итак, мы видим, что в 1920-е гг. еще не оформилась связь понятия «социальные резервы» со спецификой социалистического труда. Утвердилась лишь связь понятия «человеческий (социальный, личный, эмоциональный) фактор» с психобиологической конституцией человека и социально-психологическими особенностями его поведения. Тем не менее, насколько разнообразными не были бы трактовки этого фактора, у всех мыслителей в 1920-е гг. он связывался, прежде всего, с отношением к труду. И это самый главный момент, поскольку именно отношение к труду на следующем историческом этапе станет основной темой социологии труда.
В 19601980-е гг. социальные резервы производительности труда в коллективе и в общественном производстве начали изучать социологи303. Если данное понятие использовалось в широком значении, то под ним подразумевалась вся совокупность социальных сил, обеспечивающих функционирование производительных сил в социалистическом обществе. В этом случае социальные факторы (или резервы) поднимались до уровня макроэкономических факторов. При узком понимании речь шла о конкретных социально-трудовых отношениях и условиях труда на предприятии, в отрасли, регионе. При этом в качестве синонимов в литературе употреблялись термины «резервы», «факторы», «условия», «ресурсы», «средства», «способы» повышения производительности труда, и все они относились к социальной сфере производства.
Если при расширительном подходе (В.Г. Васильев, В.И. Староверов, А.Н. Гржегоржевский, Л.И. Ре-вин, Г.Я. Фролов) социальные факторы отождествлялись с объективными закономерностями, в которых нивелируется роль субъективных составляющих, то при
303 См. работы СТ. Гурьянова, А.А. Зворыкина, Н.А. Литова, В.М. Шепеля, В.И. Староверова, В.Г. Васильева, О.В. Стакановой, О.И. Шкаратана, В.И. Герчикова и др.
История социологии труда и экономической социологии |
узкой трактовке (П.П. Барсук, С.Д. Лаптенок) преувеличивается их значение. Социологи пришли к выводу, что социальные факторы, подчиняясь действию объективных законов производства, в то же время представляют собой сознательно планируемые и управляемые условия роста производительности труда, заложенные в индивидуальной (личностные качества работника и способность к труду) и коллективной (кооперация, разделение и организация труда) деятельности.
В общепринятой в 1970 1980-е гг. парадигме социальные факторы выступали следствием, а социальные резервы условием поступательного движения социалистического общества. Они отражали позитивные сдвиги, достижения и возможности в развитии материально-технической базы производства и совокупности общественных и политических институтов.
В широком смысле понятия «человеческий фактор» и «социальные резервы» воспринимались социологами как идентичные, различия между ними (чаще всего несущественные) способны были уловить только специалисты. Понятие «человеческий фактор» обозначало причину, движущую силу совершающегося процесса, то, что оказывает на него определяющее влияние, выступает одним из его условий. Понятие «социальные резервы» считалось более общим по объему и обозначало: 1) потенциал функционирования той или иной социальной системы; 2) совокупность неучтенных, реальных возможностей достижения общественно значимых целей304.
Любая производственная система (предприятие, цех) обладает определенными возможностями роста, которые фиксируют верхнюю границу (экстремум) того, что она способна достичь при заданном уровне технической вооруженности, но не делает этого по ряду причин305. Устранение причин, снижающих производительность труда, и составляет суть дополнительных дополнительных по отношению к уже выявленным источникам роста резервов.
30,1 Кравченко А.И. Трудовые организации: структура, функции, поведение. М.: Наука, 1991. С. 210.
305 Производственный коллектив: Социальные резервы производства. Киев, 1984. С. 24.


·61981
История социологии труда и экономической социологии

·И Глава 2
В этом случае социологи говорили о двоякого рода социальных резервах: 1) резервы могли быть известны руководству, но им практически не использоваться; 2) резервы могли быть неизвестны руководству и тоже практически не использоваться. На поиск второго типа скрытых резервов и направлена была вся мощь прикладной социологии. Информация о скрытых резервах подлежала извлечению только с помощью научных социологических и психологических методов: анкетирование, интервью, наблюдение, опрос экспертов, социометрия, анализ статистики. Считалось, что социальный потенциал трудового коллектива измеряется по разнице между этими двумя величинами при помощи социологических процедур (шкалирование в опросах, балльные оценки экспертов, статистические расчеты).
Система социальных факторов и резервов. Однозначного определения социальные факторы не получили ни в 1920-е, ни в 1960-е и 1980-е гг. Разные авторы давали различные трактовки, сообразуя их с целями и задачами своего исследования. А оно могло носить теоретико-методологический характер, в том случае, если социальные резервы изучали на макроуровне, либо эмпирический и прикладной, если речь шла о мезо- и микроуровнях. К примеру, под социальными факторами одни понимали удовлетворенность трудом и мотивацию, другие внедрение новых форм организации труда, третьи социальную активность и воспитание чувства ответственности и т. п. Видимо, у таких описательных понятий, не имеющих категориального обоснования в структуре научного знания, в принципе невозможна одна-единственная трактовка. Гибкость в определении социального фактора даже полезна, поскольку позволяет проводить конкретные исследования самого разного профиля, самой разной дисциплинарной ориентации (социолого-правовое, социально-экономическое и т. п.), в самых разных отраслях и регионах. В конечном счете, содержание понятия социальных факторов задается содержанием труда в конкретных местах исследования.
На макроуровне среди социальных факторов тру-J14 да важную роль играл такой показатель, как сбаланси-
рованность рабочих мест и трудовых ресурсов. Он фиксировал соответствие между количеством мест приложения труда и численностью рабочей силы. Когда такого соответствия не обнаруживалось, предприятия вынуждены были изыскивать дополнительные резервы: приглашать иногородних рабочих и служащих, прибывающих по оргнабору, на условиях временной прописки, по лимитам министерств и ведомств. Ученые рекомендовали хозяйственникам, заинтересованным в достижении сбалансированности, не привлекать новые кадры, а выводить из города непрофильные предприятия и организации, реконструировать старые производства и механизировать ручные работы.
В этих рекомендациях поименованы как причины, так и факторы несбалансированности. В их число также включали превышение срока эксплуатации оборудования, несовершенство структуры станочного парка, непрофильную подготовку специалистов, непрестижность профильныхлрофессий. В совокупности все они составляли систему факторов распределения трудовых ресурсов и подсистему социальных резервов. Было принято говорить, что трудовые ресурсы понятие более узкое, нежели социальные резервы. Первые лишь часть или составляющий элемент вторых.
Социальные факторы, влияющие на экономические результаты деятельности, Предлагалось классифицировать по самым разным основаниям. Одну из наиболее удачных попыток предпринял в начале 1980-х гг. новосибирский социолог В.И. Герчиков. Основание для группировки было заложено в самом определении понятия. Социальные факторы формируют у работника: 1) возможность (трудо- и работоспособность); 2) умение (образование и квалификацию); 3) желание (отношение к труду) эффективно работать306.
В первую группу факторов трудо- и работоспособности у В. Герчикова были объединены: 1) сокращение тяжелых, горячих и вредных для здоровья работ, улучшение санитарно-гигиенических и психофизиологи-
306 Герчиков В.И. Социальное планирование и социологическая служба в промышленности. Новосибирск, 1984. С. 36 41.
Глава 2

361934
История социологии труда и экономической социологии

ческих условий труда; 2) оснащение бытовых помещений, эстетизация производственной среды, организация и культура рабочего места, развитие медицинского обслуживания и общественного питания; 3) рационализация режимов труда и его гуманизация (снижение уровня монотонности, производственная гимнастика, функциональная музыка, комнаты психологической разгрузки), охрана труда и улучшение техники безопасности.
Эффективность использования данных резервов новосибирский социолог предлагал измерять с помощью таких показателей, как, например, потери рабочего времени по заболеваемости, соотношение фактической кривой работоспособности с оптимальной. Активное применение этой группы факторов на предприятии могло привести к росту производительности труда на 2 2,5% и больше, а срок окупаемости капитальных затрат на необходимые при этом мероприятия составлял 1,25 года.
Наряду с факторами трудо- и работоспособности в классификации В.И. Герчикова выделяется группа факторов, связанных с повышением образования и квалификации кадров. Прежде всего сюда относятся работа по профессиональной ориентации, приему и расстановке кадров, повышение содержательности труда, адаптации молодежи на предприятии, повышение общеобразовательного уровня, специальных знаний и квалификации, развитие наставничества и распространение передового опыта.
Для каждой группы социальных факторов (т. е. резервов) выделялся самостоятельный критерий их оптимизации, характеризовавший степень интенсивности их использования. Если по первой группе таким критерием выступал, в частности, оптимальный с психофизиологической точки зрения уровень работоспособности, то для второй группы соотношение фактических уровней образования и квалификации работников с производственно необходимым (нормативным)307. Повышение квалификации автор данной концепции считал разновидностью или видом социальных
резервов, а способ ее повышения, включающий конкретные мероприятия, фактором оптимизации социальных резервов. Оптимальными выступают только такие факторы, которые обусловлены местом, характером и содержанием труда, т. е. являются производственно необходимыми.
Немало исследований было в первой половине 1980-х гг. посвящено трудовому потенциалу работника (коллектива) как одному из социальных резервов производства. Расхождение между фактическим уровнем образования и требуемым уровнем, с определенными оговорками, можно было считать трудовым потенциалом работника. Формой же его реализации или проявления выступала трудовая активность. Согласно Р.К. Иванову, трудовая активность определяется как реализация интеллектуального и физического потенциала рабочей силы в процессе трудовой деятельности308.
Было доказано, что внедрение новой техники ведет к экономии живого труда, высвобождению рабочей силы. В этой связи к числу социальных резервов социологи труда относили более рациональную расстановку кадров на предприятии, выравнивание трудовой нагрузки по сменам и категориям работников, применение оргтехмероприятий, сокращение обслуживающего персонала. Такие резервы могли служить либо целью социальной политики, либо средством для решения других проблем, например, регулирования трудовых ресурсов.
Трудовые ресурсы, представляющие главную производительную силу общества, определялись как сумма двух компонентов трудоспособного населения в рабочем возрасте и экономически активного населения за пределами рабочего возраста. При этом трудовые ресурсы являлись предметом изучения различных наук: экономики, социологии, демографии. К социологической составляющей понятия трудовых ресурсов относили мобильность различных категорий работников, их распределение и перемещение по регионам,

307 Герчиков В.И. Социальное планирование и социологическая служба в промышленности. Новосибирск, 1984. С. 38.
308 Иванов Р.К. Перерастание социалистического труда в коммунистический. М, 1983. С. 265-267.
Глава 2
отраслям и предприятиям, состояние трудовой мобильности на данный момент времени и перспективы ее изменения на будущее. При этом динамика трудовой мобильности характеризовала макросоциальный уровень исследования. На двух других уровнях анализа (мезо- и микроуровнях) активно изучались такие проблемы, как смена индивидом профессии и места работы, профессиональная ориентация молодежи на те или иные виды труда, возрастание или понижение квалификационного потенциала трудовых ресурсов, смена физического труда на умственный и наоборот, повышение или уменьшение степени тяжести и сложности труда.
Социологи изучали не только качественные аспекты социальных резервов повышения производительности общественного труда, но и пытались произвести количественные расчеты и измерения. В частности, В. Лебедев, обобщив данные целого ряда исследований, установил следующие закономерности. Внедрение новинок техники позволяет поднять производительность труда в 5 10 раз. Более рациональная организация производства (улучшение использования оборудования, групповые методы обработки, фирменный ремонт) повышают эффективность труда на 50%, углубление специализации и сокращение операционности на 40 60%, улучшение применения трудовых ресурсов на предприятии дает прирост продукции на 30 40%. Наконец, совершенствование методов стимулирования труда позволяет повысить производительность труда на 30 50%309. Приведение на предприятии в действие чисто социальных резервов позволяет повысить производительность на 20 30%, а иногда в 2 3 раза310.
Общая оценка концепции социальных резервов. Измерение социальных резервов производилось двояким способом: с одной стороны, рассчитывался прирост производительности труда и объемов производства от использования еще не задействованных факторов, с другой рассчитывали выгоду от сокращения
309 Лебедев В. Система резервов экономического роста // Об щественные науки. 1986. № 1. С. 23 26.
310 Правда. 1983. 24 февраля.
361981
История социологии труда и экономической социологии |
прямых и косвенных потерь, ликвидации неблагоприятных факторов, тормозящих производство. Если первые свидетельствовали о том, какие неизведанные перспективы открываются перед социализмом, то вторые показывали реальные недостатки и промахи социалистических методов управления. Часто, приблизительно в 70 80% случаев, обе группы факторов объединялись. К примеру, в середине 1980-х гг. 13 млн. человек ежегодно меняли место жительства и перемещались по территории страны. Если перемещения происходили стихийно, а это было характерно для большинства из 13 млн. человек, то специалисты относили их на счет потерь. Они считались нецелесообразными с точки зрения удовлетворения потребностей общества.
Прямые экономические потери от незапланированных перемещений оценивались в 3 млрд. рублей. Меняли место работы, но не перемещались далеко по территории страны ежегодно 25 млн. человек. Причем 12% уволившихся возвращались на прежнее предприятие. И эти расходы относились на счет потерь. Сокращение объема стихийных перемещений выступало одним из социальных резервов. Социальными эти резервы являлись потому, что касались человека. Напротив, целенаправленные перемещения, в частности, оргнабор на комсомольские стройки и объекты народнохозяйственного значения, считались позитивным явлением и относились на счет еще не задействованных резервов.
По мере того, как социалистическая экономика начинала сдавать, а обнаружилось это в первой половине 1980-х гг., все больше усилий приходилось затрачивать на приукрашивание положения дел. Росло число прогулов и нарушений дисциплины, но их не полагалось называть «коренными недостатками социализма». Их переводили в разряд «резервов роста». Так, ежедневные потери рабочего времени в среднем по стране составляли в середине 1980-х гг. 20 25 мин., что равносильно было невыходу на работу нескольких миллионов человек3! 1. Большие потери несли предприятия и в результате сверхурочных работ. По данным обследо-
' Социалистический труд, 1984. № 4. С. 3.
зтв
Глава 2
ваний, они достигали 6 часов в неделю. Причем в отчетности руководство многократно занижало реальные цифры, показывая лишь ту их часть, которая, пусть со скрипом, вписывалась в установленные нормы, и выпуская из внимания скрытые формы312.
Огромные потери несло производство вследствие неправильного, непродуманного нормирования труда. Исследования показывали, что нормы времени неоправданно завышались на 10 15%, а в ряде случаев на 20 25%313. Чем ниже нормы, тем легче их выполнить и, следовательно, тем выше производительность труда. Не удивительно, что на многих предприятиях устаревшие и заниженные нормы перевыполнялись в 1,5 2 раза. При этом производительность труда не растет, а снижается314. Завышались не только нормы времени, но и численность работников. Обследование, проведенное ЦСУ РСФСР на 900 принятых в эксплуатацию после 1974 г. объектах, показало, что на 20% из них имеется сверхпроектная численность персонала. На 42 обследованных предприятиях в среднем нормативная численность была выше фактической на 7%315.
В 1970 1980-е гг. концепция социальных резервов проделала определенную эволюцию. От сложившихся в 1920-е гг. представлениях о невыявленных человеческих ресурсах социологи в конечном итоге отошли в сторону признания в качестве социальных резервов упущенные социализмом возможности. Простаивающее оборудование и ржавеющая под открытым небом техника, нерационально использованная, недозагруженная рабочая сила, заниженные нормы труда, срывы в снабжении и поставках, грубые ошибки в управлении и организации труда стали именоваться «нераскрытыми, невыявленными резервами производства». По мнению специалистов, речь идет о «выбывших из социального обращения средств производства»316.
Социалистический труд. 1984. № 7. С. 102.
13 Социалистический труд, 1984. № 4. С. 66.
14 Там же. С. 58. Там же. С. 62 - 66. Вопросы философии, 1980. № 11. С. 53.

361931
История социологии труда и экономической со1|И«Н
Теоретически было ясно что омертвленные средства производства, недополученная потребителем продукция или зря потраченные деньги уже никогда не станут резервами. Заниженные планы и нормы выработки, недоиспользование 0борУАования и Рабочей силы в одном звене планового хозяйства вели к перегрузкам в других. Когда одни трудятся вполсилы, другим приходится выполнять чужую раооту. В этом случае необходимо к экономическим потерям прибавить социальные и нравственные, поскольку работа с прохладцей неизбежно ведет к девальвации трудовой этики.
Эволюция этой концепции раскрывает довольно типичную «карьеру» социологических теории при социализме. Многие испытали на себе судьбу концепции социальных резервов. Первоначально созданная для того, чтобы вскрывать истинные ресурсы производительности труда, служить эффективным аналитическим инструментом, она со временем полностью выродилась. Ее главной задачей стала маскировка многочисленных ошибок и потерь, описание мнимых ресурсов производства. На первый план вышла ее идеологическая функция.
К концу 1980-х гг. в рамках концепции социальных резервов научились распознавать реальные и мнимые резервы. Горбачевская перестройка позволила говорить вслух об этой проблеме Появились критические статьи и монографии, разоблачающие недостатки социализма и доказывающие что реальные и мнимые Резервы не одно и то же Практика социального Управления, кажется, уже убедила хозяйственников в том, что упущенные (вследствие неумелого руководства) или умышленно скрываемые возможности начинают аккумулироваться, порождая все новые и новые просчеты. Однако время было упущено. Социализм доживал отпущенные историей сроки так и не реализовав До конца ни свои истинные, ни мнимые резервы.
Социальные факторы эффективности труда™. ^Должением темы социальных резервов производ-
ш и\ПрН п°Аг°™вке данного раздела использовались материа- , льг В. Шиловой. «
Кравченко А. И.
Глава 1
История социологии труда и экономический социологии

ства является монография ленинградских социологов (Л.С. Бляхман, Г.В. Каныгин, Ф.Л. Мерсон, О.В. Стаханова, Ю.Г. Чуланов), проведших в 1970-е гг. в машиностроительной промышленности повторное исследование (1965, 1970, 19761977 гг.) под руководством О.И. Шкаратана318. Исходной посылкой исследования служило представление о социальных факторах продуктивности труда работника, как комплексном социально-экономическом явлении, связанном со всей совокупностью общественных отношений и социальных институтов общества, а центральной гипотезой предположение, что социальная дифференциация, обусловленная социальной неоднородностью труда, влияет на производственную деятельность людей, на эффективность их труда319.
Опросами были охвачены семь предприятий и объединений Ленинграда, отобранных на основе экспертных оценок специалистов. В качестве основного признака для формирования выборки было принято распределение работников по профессионально-должностным группам. В выборку вошли основные для машиностроения профессии, численность работников в которых превышает 1000 человек, а также ряд перспективных, но малочисленных профессий, связанных с обслуживанием сложного оборудования и приборов. Сходные профессии были объединены в большие профессиональные группы, отличающиеся по содержанию и условиям труда, методам подготовки работников и т. д. Было решено, что объем выборочной совокупности должен быть не менее 3000 человек, и относительная выборка определена в 1% от общей численности работников выбранных профессионально-должностных групп в отрасли. Формирование выборки велось по данным профпереписи 1962 и 1965 гг.
В 1965 г. «опросный лист» был составлен таким образом, чтобы получить по основному кругу показателей данные, сопоставимые с переписями и обследова-
3,8 Рабочий и инженер: социальные факторы эффективнос ти // Под ред. О.И. Шкаратана М., 1985. 111 3'9 Рабочий и инженер: социальные факторы эффективнос-
ULL ти // Под ред. О.И. Шкаратана М., 1985. С. 5-6.
; i
I
ниями 1920-х гг. Обследование 19761977 гг. проводилось по более широкой программе: помимо опросного листа на каждого респондента заполнялось карточка его непосредственным руководителем. Она содержала описание рабочего места по содержанию и условиям труда, а также оценку эффективности производственной деятельности опрашиваемого.
Основными задачами обследования 1976 1977 гг. были: изучение кадрового состава работников машиностроения, изменений в содержании и характере их труда, оценка наиболее целесообразных (с точки зрения «человеческого фактора») направлений технического перевооружения производства и определения комплекса мер, необходимых для улучшения использования рабочей силы в машиностроении.
При исследовании социальных факторов эффективности труда выделялись несколько уровней: общественная система в целом, социальная общность, отрасль, производственный коллектив, работник на рабочем месте. К социальным факторам эффективности индивидуального труда отнесены трудовой потенциал работника и объективные условия, определяющие формирование, развитие и использование этого потенциала.
Факторы, определяющие эффективность труда, подразделялись на технико-технологические, организационно-управленческие, экономические и собственно социальные. Анализ эффективности труда проводился в разрезе двух социально-профессиональных слоев: рабочие квалифицированного труда, занятые на машинах и механизмах (условное название «станочники»), рабочие квалифицированного ручного труда (условное название «слесари»).
При оценке экономического эффекта социологами были использованы показатели стабильного выполнения заданий по количеству выпускаемой продукции (устойчивость выполнения норм выработки, сменных заданий), качество продукции, экономия сырья, материалов, энергии, рабочего времени, безаварийность, трудовая и технологическая дисциплина.
В качестве показателей эффективности труда рабочих были использованы: выполнение производствен- Щ И*

361935
Нстория социологии труда и экономической
Ш Глава 2
ных заданий, норм выработки, сроков исполнения; качество работы; забота об экономном использовании материалов; забота о состоянии оборудования, механизмов, приборов; трудовая дисциплина; проявление инициативы; участие в рационализации.
В качестве конкретных показателей социального эффекта индивидуального труда выступали состояние здоровья, инициативность в труде, совмещение профессий, участие в рационализаторстве и изобретательстве, освоение передовых методов труда, участие в управлении производством, в социалистическом соревновании, передача опыта, рост квалификации и продвижение по работе, удовлетворенность трудом.
В качестве эмпирического индикатора, отражающего различия в уровне квалифицированности труда и профессиональной квалификации между рабочими одного и того же социального слоя, рассматривались различия в тарифном разряде рабочих.
Проведенное ленинградскими социологами исследование позволило им сделать следующие выводы.
В производстве наметилась тенденция к увеличению числа рабочих мест для ИТР и высококвалифицированных рабочих при сохранении численности неквалифицированных рабочих и росте числа занятых монотонным полуквалифицированным трудом.
Разделение трудовых процессов на простые и мелкие операции приводит к тому, что работник все более отдаляется от конечного результата труда, ради которого, собственно, и начинается трудовая деятельность. Трудовые операции в этих условиях лишены момента завершенности, они начинают утрачивать для работника свой изначальный смысл, что может приводить к снижению ответственности за порученное дело, ограничению развития личности в процессе труда, психологическому дискомфорту.
Неблагоприятные условия труда являются физиологическими ограничителями его интенсивности и производительности.
Характеристики, отражающие дифференциацию
профессий по творческим возможностям труда, не
АСЧ влияют на такие экономические результаты, как про-
364934
изводительность труда, качество продукции и трудовая дисциплина.
Значимым фактором эффективности труда является удовлетворенность им. Анализ показал, что эта социально-психологическая характеристика может использоваться в качестве индикатора социально-экономической ситуации в сфере труда.
Обнаружена связь между уровнем образования и выполнением производственных заданий в срок. Содержание труда ИТР определяет уровень образования.
Одним из факторов, влияющим на эффективность труда инженерного персонала, является возрастная структура кадров. На распределение ИТР по возрасту влияют сроки профессионального обучения.
Исследование сравнительной эффективности труда мужчин и женщин на инженерной и научной работе показало, что женщины превосходят мужчин по исполнительности, дисциплинированности, доле лиц с высшим образованием, но уступают по затратам времени на повышение своей квалификации, доле работников, ориентированных на научную и административную карьеру, удельному весу изобретателей и рационализаторов.
Исследование показало, что рабочие с более высокими разрядами трудятся более эффективно. Особенно сильно влияние квалификации сказывается на участии рабочих в рационализации и изобретательстве.
По материалам обследования (1976 1977 гг.), выпускники средних ПТУ быстрее совершенствуются в профессии, успешнее продвигаются в разряде, легче адаптируются на предприятии и в бригаде, чем их сверстники, прошедшие другие формы профессиональной подготовки320.
Ленинградские социологи во главе с О.И. Шкара-таном добились не только впечатляющих эмпирических результатов, но и заметного продвижения в теории. Им удалось связать в единое концептуальное Целое категории социальной структуры, характера и
320 Рабочий и инженер: социальные факторы эффективности 7/ Под ред. о.И. Шкаратана. М, 1985. С. 65, 67, 104, ПО, 155-15<5, 161, 208-209.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

содержания труда, образа жизни. Соединительным звеном выступило понятие социального слоя. Эмпирически было выделено восемь слоев от рабочих малоквалифицированного физического труда до работников высококвалифицированного управленческого труда.
ЛЕНИНГРАДСКАЯ ШКОЛА СОЦИОЛОГИИ ТРУДА
«Человек и его работа»321 вполне символичное " название для книги, на долгие годы определившей теоретико-прикладные изыскания в отечественной социологии труда. Согласно ортодоксальной доктрине марксизма человек являлся элементом производительных сил наряду с орудиями труда, зданиями и инженерными коммуникациями. Ленинградские социологи под руководством В.А. Ядова обследовали 2,5 тыс. молодых рабочих, занятых различным по характеру и содержанию трудом (от не- и малоквалифицированных до высококвалифицированных специальностей), и доказали, что работающий индивид не функциональный придаток машины, а личность, наделенная чрезвычайно сложным и богатым внутренним миром.
Так впервые совершился прорыв в неисследованный мир работающего человека. Ученые обнаружили два типа мотивации: 1) внутреннюю, связанную с саморазвитием и творчеством; 2) внешнюю (побудительную), ориентирующую человека на отношение к работе как средству существования. В общетеоретическом плане позиция В.А. Ядова, А.Г. ЗдравомыслоВа и их коллег ничего нового не представляла. Двойственность характера труда труд как средство существования и как первая жизненная потребность исходный постулат исторического материализма. В западной социологии того времени утвердилось разделение на внутреннюю и внешнюю мотивацию труда.
Оригинальность программы ленинградского исследования надо видеть, скорее, в частнотеоретичес-ких гипотезах и выводах. Начав с общеизвестного, социологи обнаружили неизвестные до того тенденции. -
321 Человек и его работа / Под ред. В. Рожина, А. Здравомысло-ва, В. Ядова М., 1967.
Они пришли к выводу о том, что в условиях социализма труд может выступать источником внутреннего удовлетворения лишь при условии достаточно богатого его содержания. (Под содержанием труда в те годы понималась совокупность функций и трудовых обязанностей на рабочем месте.) Было показано, что инструментальная мотивация доминирует в простом труде, а творческие мотивы в сложном, квалифицированном (интерес к самой работе, продвижение по службе и т. д.).
Значение книги «Человек и его работа» очень велико. Она не только повлияла на практику заводских и прикладных социологов в СССР, но приобрела и международное звучание. В 1960 г. известный американский социолог Ф. Херцберг выдвинул двухфакторную теорию мотивации труда, согласно которой удовлетворенность повышают только мотиваторы (содержание труда: достижение, признание, продвижение, сама работа, возможность творческого роста, ответственность), а гигиенические факторы (условия работы: зарплата, политика компании, межличностные отношения и др.) лишь снижают степень неудовлетворенности трудом.
В 1960-е гг. широкую эмпирическую проверку теории Ф. Херцберга предприняли социологи из разных стран. Точнее сказать, Ф. Херцберг проверял гипотезы, высказанные ранее советскими социологами322. В СССР подобное исследование осуществили В. Ядов, А. Здравомыслов и Н. Наумова. Первой такой попыт-
322 В примечании к § 3 «Основные гипотезы исследования» в книге «Человек и его работа» буквально сказано следующее: «Некоторые предварительные соображения о возможности сравнительного исследования отношения к труду советского и американского рабочего были высказаны нами в полемике с профессором Ф. Херцбергом, который в дальнейшем предпринял исследование отношения к труду американского рабочего по нашей методике (см. В.А. Ядов. Давайте смотреть фактам в лицо. «Вопросы философии». 1965. № 5). Сравнительные результаты нашего исследования и обследования в США, а также в некоторых Других странах мы намерены опубликовать позже» (см.: Человек и ег° работа (социологическое исследование) / Под ред. А.Г. Здраво-мыслова, В.П. Рожина, В.А. Ядова. М.: Мысль, 1967. С. 54).
I Глава 2
кой, хотя об этом явно не говорилось в книге, была монография «Человек и его работа» (1967). Советские социологи не только выявили роль высших мотиваторов, но привязали типы мотивации к видам труда, чего не было у Ф. Херцберга32з,
Наконец, ленинградские социологи заполнили брешь между общесоциологическим (истмат) и эмпирическим уровнями знания. Впервые они предложили работающую методологию и частносоциологическую концепцию трудового поведения, которая объясняла реальные явления, а не доказывала преимущества социализма. Так, авторы книги обосновали тезис о том, что уравнительность в оплате труда сдерживает развитие не инструментальной, а содержательной мотивации. Высокую зарплату индивид, занятый тяжелым, однообразным, неквалифицированным трудом, рассматривает не как достойное признание, а всего лишь как компенсацию.
Новаторской для тогдашнего состояния отечественной социологии была и методика исследования ленинградцев. Программа соответствовала лучшим канонам эмпирического исследования, принятым за рубежом. В инструментарии использовались факторный анализ, корреляционные графы, методика оценки доверительности интервала ошибок вывода, современные техники статистической обработки данных. Все это послужило толчком к проведению множества эмпирических исследований, копирующих методику ленинградцев (особенно среди заводских социологов), а отчасти развивающих ее дальше (в частности, академические социологи Новосибирска). В 1930-е гг. такую же роль «приводного ремня» эмпирической социологии труда сыграли в США знаменитые исследования Э. Мэйо в Хоторне.
В то же время в книге ленинградских социологов содержались некоторые методологические просчеты,
323 В. Ядов и А. Здравомыслов подготовили для книги «Человек и его работа» главу, в которой осмелились привести прямое сопоставление данных по Ленинграду с исследованиями Ф. Херцбер-га в США (последний использовал их методику для аккуратного сравнительного анализа). Статья не была опубликована: цензура изъяла ее из книги.
861911
История социологии труда и экономической социологии |
которые отметил в своих работах Р. Мертон. Труд рассматривался ими скорее как индивидуальный трудовой процесс, отношение к нему определялось, с одной стороны, творческой содержательностью, а с другой господствующими в обществе ценностями и степенью их усвоения индивидом. Поскольку в социалистическом обществе якобы доминируют мотивы творчества (особенно среди молодежи) и общественной значимости труда, то вольно или невольно они противопоставлялись материальной заинтересованности, ориентации на труд как на средство существовав ния. Данные социологических опросов демонстрировали (на вербальном уровне) приоритетность творческих мотивов, статистика же фиксировала перелив людей с инженерными знаниями на рабочие места с высокой оплатой (грузчики, водители такси и т.д.). Таким образом, реальность, зафиксированная социологами, и реальность, отраженная статистикой, существенно расходились324.
СОЦИОЛОГИЯ ТРУДА В ПЕРИОД СТАГНАЦИИ: 1970-1000 е ГОДЫ
В политическом отношении 1970 1980-е гг. были менее благополучными, чем 19501960-е гг. Период «хрущевской оттепели» сменился этапом «брежневского застоя». В общественной жизни возобладали консервативные настроения и инертность, усилилась цензура печати, возобновились преследования инакомыслящих. Творческие возможности для социологов вновь сузились. Тем не менее начало 1970-х гг. ознаменовалось созданием модернизированной (либерализованной) версии марксистской теории исторического развития. Она получила название теории развитого социализма, главным выразителем которой стал Р.И. Косолапов. По сравнению с марксизмом сталинского типа в ней было много нового: отсутствовала теория экспорта революции, и утверждался принцип мирного сосуществования, всестороннего развития личности, примат социальной сферы над экономической.
32,1 Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, А'И. Кравченко, В.В. Щербины. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 80.
I Глава 2
Главным в ней была не ориентация на изменение, а тенденция к сохранению прежних ценностей социализма в гуманизированном варианте. Не исключено, что известный вклад, стимулирующий этот поворот в идеологической позиции партии, внесли исследования социологов, которые призывали к гуманизации труда, учету личности работника, совершенствованию социальных отношений на производстве.
В 1960 1980-е гг., по мнению Г.Н. Соколовой325, получили развитие такие направления социологического . знания, как: социология труда как специальная социологическая теория (Н.В. Андреенкова, Ю.В. Арутюнян, Н.И. Дряхлов, А.И. Кравченко, Ю.Л. Неймер, В.Г. Под-марков, Ж.Т. Тощенко, З.И. Файнбург); проблемы социального развития рабочего класса и технической интеллигенции (Л.А. Гордон, В.П. Рожин, О.И. Шкара-тан); методологические и прикладные вопросы комплексного социально-экономического планирования (Г.П. Давидюк, В.Я. Ельмеев, Н.И. Лапин, П.П. Лузан); социальная организация быта и свободного времени (В.И. Болгов, Л.А. Гордон, Э.В. Клопов, В.Д. Патрушев, В.М. Рутгайзер); общеметодологические проблемы социологического знания (Е.М. Бабосов, З.Т. Голенко-ва, А.Г. Здравомыслов, Г.В. Осипов, М.Н. Руткевич, Ф.Р. Филиппов, В.А. Ядов). В результате сформировалась область исследований, которую можно классифицировать как социологию экономической жизни.
В начале 1970-х гг. выходит книга В.Г. Подмаркова «Введение в промышленную социологию», которая вскоре стала настольной для социологов труда. В ней подведены итоги развития отечественной промышленной социологии за предшествующее десятилетие (1960-е гг.), систематизирован ее понятийный аппарат и предложены ориентиры на будущее.
Промышленная социология определяется В.Г. Под-марковым как прикладная социальная наука о содержании и значении «человеческого фактора» промышленности, т. е. наука о структуре, механизмах и эффективности
325 Соколова Г.Н. Экономическая социология. Учебник. Изд. 2-е, ООП перераб. и доп. М.: ИД «Филинъ»; Мн.: «Беларуская навука», lit)U 2000. С. 63.
361981
История социологии труда и экономической социологии |
общественных, коллективных и индивидуальных действий и отношений промышленных работников. Она изучает позиции и связи людей в промышленности, которые можно назвать ее общественными условиями в узком смысле. В широком смысле промышленность рассматривалась как социальный институт.
Одним из первых В.Г. Подмарков определил не только предметную сферу промышленной социологии, но и ее связь с родственными дисциплинами, изучающими промышленность, а именно: экономикой промышленности, инженерной психологией, социальной психологией промышленности. Обозначенные отрасли знания не являются социологическими дисциплинами, но они исследуют, каждая под своим углом, промышленный труд. Кроме них, в тесном отношении с промышленной социологией находятся социологические дисциплины, прежде всего социология профессий, социальные проблемы технического прогресса, наконец, теория социального планирования.
В середине 1970-х гг. четко размежевались две ветви социологии труда: академическая и заводская. Первая концентрировалась в вузах, занималась теоретическим анализом, совершенствованием методологии и методики, проведением крупномасштабных эмпирических исследований. Вторая обосновалась на предприятиях и в органах местной власти, занималась разработкой практических рекомендаций, приложением разработанных академическими учеными методик, а отчасти и их модернизацией, проведением локальных, в основном однообъектных, исследований.
70-е гг. ознаменовались продолжением крупномасштабных исследований труда, начатых теми же самыми коллективами и лабораториями в 1960-е гг. В частности, в 1976 г. проводят повторное исследование ленинградские социологи (В.А. Ядов), в 1979 г. повторяют обследование на горьковском полигоне московские социологи (Г.В. Осипов)326. Характерная черта обоих усиление анализа субъективных компонентов трудовой Деятельности, которые раньше, по признанию авторов, явно недооценивались.
320 Рабочий класс и научно-технический прогресс. М., 1986.
Глава 2
История социологии трра и зшомичешй социологии

Повторное исследование ленинградцев обнаружило заметные изменения в показателях социальной мобильности: среди работников малоквалифицированного и непрестижного труда увеличилась текучесть кадров, среди квалифицированных сократилась доля выходцев из села и возросла доля выходцев из семей интеллигенции и кадровых рабочих. Обнаружился заметный сдвиг в сторону сбалансированного интереса и к содержанию работы, и к материальному вознаграждению. Одновременно резко возросли запросы к условиям труда. Ученые пришли к выводу, что у рабочих формируется рациональное отношение к труду, пришедшее на смену энтузиазму.
В повторном исследовании москвичей также расширен субъектный блок программы, включающий показатели социальных перемещений и социальной активности. Социологи выяснили, что основным направлением межпоколенных социальных перемещений является движение от физического труда к умственному. Главный вывод: современный рабочий, имеющий более широкие, чем раньше, возможности развивать себя как личность, ориентирован прежде всего на творческий, содержательный труд. Чем выше квалификация, тем заметнее проступает данная тенденция.
Коллектив ленинградских социологов предпринял в 1976 г. исследование высококвалифицированного v слоя работников промышленности, а именно инжене-
ров. Проверялась разработанная В.А. Ядовым теория диспозиционнои регуляции социального поведения личности327. Основная задача изучить расхождение между социальными установками и реальным поведением (эффект Лапьера). Социологи измеряли уровень избирательности в сфере досуга, устойчивость интересов, уровень удовлетворенности, предрасположенности (диспозиции) в сфере труда и досуга. Они подтвердили открытую в 1940-х гг. американским социальным психологом А. Маслоу закономерность: трудовую активность стимулируют наименее удовлетворенные потребности, тогда как стимулирующая сила наиболее
327 Социально-психологический портрет инженера / Под ред. В.А. Ядова М., 1977.
удовлетворенных потребностей относительно слаба. Данное исследование знаменательно следующими моментами: 1) оно прямо верифицировало созданную ранее частнотеоретическую концепцию (случай в отечественной социологии труда редкий); 2) оно корреспондировало с международными исследованиями и таким образом было встроено в общемировой научный контекст (что также является скорее исключением, нежели правилом); 3) оно продолжало исследования инженерного труда328 и послужило мощным толчком не только для них, но и для заводской социологии; 4) оно позволило социологу заглянуть в сферу социальных установок. Книга была переведена во многих странах, а диспозиционная теория вошла в зарубежные учебники по социальной психологии.
Феномен расхождения социальных установок (вербальное поведение) и реального поведения в начале 1980-х гг. основательно будет изучен одесскими социологами во главе с И.М. Поповой. В опубликованной в 1985 г. монографии329 при помощи тонких методик были проанализированы данные 25 исследований на предприятиях, проведенных за период с 1970 по 1983 гг. Ученые обнаружили сложные взаимоотношения между удовлетворенностью трудом (вербальное поведение) и текучестью кадров (реальное поведение), их расхождение и совпадение. Такого рода работа практически беспрецедентна даже в рамках мировой социологии труда.
Проблемы инженерного труда изучались в другом исследовании, которое, как и упомянутые выше, стало важным событием в отечественной социологии труда. В 1965, 1970, 1976, 1977 гг. группа социологов (Л.С. Бляхман, В.Р. Полозов, В.Я. Суслов, Ф.Л. Мерсон, Ю.Г. Чуланов, Г.Ф. Галкина, А.К. Назимова, Г.В. Каны-гин и др.) под руководством О.И. Шкаратана провела повторное исследование на машиностроительных предприятиях Ленинграда. Основная задача изучение со-
328 Кугель С.А., Никандров ОМ. Молодые инженеры. М., 1971; Мангутов И.С. Инженер. Социально-экономический очерк. М., 1973.
329 Сознание и трудовая деятельность. Киев-Одесса, 1985.

364981
История социологии труда и экономической
I Глава 2
циальной структуры рабочей силы, изменений в содержании и характере труда, условий труда и быта, мотивации и отношения к труду33<). Ученым удалось выявить рад важных тенденций и особенностей в сфере труда: снижение престижа цеховых руководителей, изменение ценностных ориентации на содержание труда у инженеров, связь внутризаводской мобильности и удовлетворенности работой, взаимосвязь эффективности труда с его условиями, зарплатой и квалификацией работника. В частности, установлено, что эффективность квалифицированного работника, его вклад в общество выше/чем малоквалифицированного33!. Ленинградские социологи во главе с О.И. Шкаратаном добились не только впечатляющих эмпирических результатов, но и заметного продвижения в теории. Им удалось связать в единое концептуальное целое категории социальной структуры, характера и содержания труда, образа жизни. Соединительным звеном выступило понятие социального слоя. Эмпирически было выделено восемь слоев от рабочих малоквалифицированного физического труда до работников высококвалифицированного управленческого труда332.
Примерно в те же годы, а именно в 1971 1979 гг., московские социологи из Института международного рабочего движения АН СССР (руководитель В.В. Крев-невич) выступили соавторами международного исследования «Автоматизация и промышленные рабочие» в 15 странах (ВНР, ГДР, ПНР, СССР, СФРЮ, ЧССР, США, Австрия, Швеция, ФРГ, Англия, Дания, Италия, Финляндия, Франция) ззз. Хотя по продолжительности оно занимало 10 лет, исследование не являлось повторным (полевая стадия 1974 г.). Координатором выступал Венский центр.
:'30 Бляхман Л.С., Сочилин Б.Г., Шкаратан О.И. Подбор и расстановка кадров на предприятии. М., 1968; Шкаратан О.И. Проблемы социальной структуры рабочего класса. М., 1970; Бляхман Л.С, Шкаратан О.И. НТР, рабочий класс, интеллигенция. М., 1973.
331 Бляхман Л.С., Шкаратан О.И. НТР, рабочий класс, интелли генция. М., 1973.
332 Рабочий и инженер / Под ред. О. И. Шкаратана М., 1985. С. 60.
333 Креневач В.В. Социальные последствия автоматизации. М., 1985.
361981
Программа исследования предусматривала изучение влияния автоматизации на содержание, характер и условия труда рабочих, отношение к нему и оценку технологических нововведений, межличностные отношения, участие в управлении, ценностные ориентации, деятельность профсоюзов. Сравнение автоматизированных и неавтоматизированных цехов и участков на одних и тех же предприятиях проводилось методами наблюдения и опроса рабочих по 85 параметрам, характеризующим каждое рабочее место и разбитым на четыре блока: умственные и физические требования, условия труда, уровень механизации. Хотя внимание ученых было явно сосредоточено на микроуровне (рабочее место), основные выводы и гипотезы касались макроуровня: на развитие автоматизации основное влияние оказывают политическая система и социальный строй общества. Преимущества социализма в условиях противоборства двух систем доказывались при помощи не совсем убедительных фактов, например, что в капиталистических странах доля рабочих, не имеющих специальной подготовки, в 2 раза превышает аналогичный показатель в социалистических, что в США наладчики получают зарплату в 3 раза больше, чем операторы (свидетельство якобы более глубокой социальной дифференциации)334.
К заметным явлениям в социологии труда следует отнести исследование культуры рабочего класса, предпринятое минскими социологами (руководитель Г.Н. Соколова) в начале 1980-х гг.335 и осуществленное в рамках всесоюзного исследования «Социальное развитие советского общества». Г.Н. Соколова выявила негативные социокультурные последствия комплексной механизации и частичной автоматизации: эффект торможения гигиенических условий труда, снижение квалификации, инициативы и заинтересованности в результате труда, несоответствие между квалификацией работников и рабочими местами, снижение требований к квалификации рабочих.
334 Креневач В.В. Социальные последствия автоматизации. М., 1985. С. 92-95.
335 Соколова Г.Н. Культура труда и социальное развитие рабо чего класса: опыт социологического исследования. Минск, 1984.
Глава 2
История социологии труда и экономической социологии

Подводя итоги этого периода, отметим, что в социологии труда доминировало несколько региональных научных школ, отличавшихся друг от друга тематической ориентацией, предпочитаемыми методами исследования. Наиболее сильной была ленинградская школа, возглавлявшаяся в те годы В.А. Ядовым, О.И. Шкарата-ном, Л.С. Бляхманом. Основная тематика: ценностные ориентации, мотивация и отношение к труду, социальная структура рабочего класса и инженеров, организация и условия труда. Московская школа представляла собой менее однородное явление, в ней преобладали разные стили и тематические ориентации, идейные позиции. Наряду с Г.В. Осиновым, В.Г. Под-марковым, М.Н. Руткевичем, Ф.Р. Филипповым и др., больше ориентировавшимися на социальную структуру и научно-технический прогресс, в ней выделялись Н.Ф. Наумова, А.К. Назимова, Л.А. Гордон, занимавшиеся мотивацией и формами производства, а также переехавшие в Москву А.Г. Здравомыслов и О.И. Шкаратан. Теоретическими вопросами организации коммунистического труда занималась И.И. Чангли336, проблемы социологии организации и управления изучались, и достаточно плодотворно, А.И. Пригожиным337, Н.И. Лапиным, Д.М. Гвишиани, социологии профессий В.Н. Шубкиным.
В новосибирской школе доминировала аграрная социология (Т.И. Заславская), социальное планирование (В.И. Герчиков), социология управления (Р.В. Рыв-кина), социальный конфликт (Ф.М. Бородкин). В уральской школе наиболее продвинутыми областями оказались социальное планирование и статистические исследования динамики рабочего класса (Н.А. Аитов), культура труда (Л.Н. Коган). В таллинской школе наиболее успешно изучались профессиональные ориентации и социальная мобильность (М.Х. Титма) и прикладные аспекты управления (социологи фирмы «Май-нор»). В Одессе сформировалась оригинальная научная школа, изучавшая ценности и мотивацию труда
(И-М. Попова, В.Б. Моин). Лидером минской школы социологии труда следует признать Г.Н. Соколову, исследовавшую культуру труда рабочего класса.
Таким образом, за последние 30 послевоенных лет социология труда проделала в нашей стране большой путь. Конкретные исследования позволили выявить немало устойчивых закономерностей и взаимосвязей между отдельными аспектами производства. Например, было установлено, что одни факторы производства, в основном связанные с творческой содержательностью труда, трудовой карьерой, больше влияют на удовлетворенность работой, а другие способны лишь снимать неудовлетворенность (условия труда, уровень оплаты и др.). Выявились устойчивые различия в мотивации труда по возрастным группам в зависимости от пола работника, профессиональной подготовки. Социология труда стала больше ориентироваться на разработку социо-инженерных методик, социальных технологий. Вместе с тем, как и на двух предыдущих этапах, в 1950 1980-е гг. характер и итоги развития социологии труда далеко не однозначны. Приращение знания главным образом происходило за счет расширения тематических областей и появления новых направлений исследований, а не за счет углубления теоретического осмысления проблемы. Количество теоретических новаций уступало росту эмпирических фактов. Тому есть несколько причин: 1) характер ситуации, в которой находилась социология в период своего возрождения в 50-е гг.; 2) особенности междисциплинарного взаимодействия социологии труда, прежде всего с экономикой и социальной психологией; 3) усиление догма-тизации общетеоретических представлений о труде338.
РАЗВИТИЕ ЗАВОДСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
И УПРАВЛЕНЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ П9Б0-1980 е ГОДЫ)
Название «заводская социология» ассоциируется с практико-управленческой работой социологов, организационно оформленной чаще всего в самостоятель-

336
336 L[aHVAa иц. Труд. Социологические аспекты теории и мето дологии исследования. М., 1975.
337 Пригожий А.И. Социология организаций. М., 1980.
зв Социология труда: Учебник / Под ред. Н.И. Дряхлова, nn-i А-И. Кравченко, В.В. Щербины. М: Изд-во Моск. ун-та, 1993. С. 85. 0UI
Глава 2
ное подразделение (социологическая служба), наделенное правами и обязанностями по развитию социальных резервов труда, укреплению дисциплины и психологического климата, разрешению трудовых конфликтов, повышению производительности труда и т. п. Однако заводская социология, несмотря на свое название, охватывает не только сферу промышленности, но также транспорт, торговлю, а позже банки, страховые компании, медицинские и образовательные организации, муниципальные органы и т. д. Кроме того, сюда надо включить и управленческих консультантов, выполнявших свою работу временно и на договорной основе, т. е. не вписанных в структуру организации. Первоначально заводская социология получила статус в службах социального развития на крупных предприятиях, где бок о бок трудились социологи, психологи и экономисты. Позже возникли службы (бюро, сектора, отделы и лаборатории) при отраслях, регионах, городах и местных органах администрации. Социальная служба развивалась как составная часть промышленной социологии и психологии труда. Создание научно-исследовательских подразделений в системе академии наук, социолого-психологических лабораторий на предприятиях и в вузах, расширение подготовки студентов и аспирантов, специалистов-прикладников, социологическое образование руководителей, издание учебных пособий, методических разработок и научных монографий, наконец, организация и проведение семинаров, конференций, симпозиумов составили основные элементы процесса институцио-нализации заводской социологии.
Таким образом, заводская социология охватывала широкий круг специалистов независимо оттого, каким является их базовое образование (социологи, психологи, инженеры, философы и другие категории), занятых решением прикладных социальных проблем (а не только и не столько академических социологических вопросов) в народном хозяйстве, работающих как в штате данного предприятия (института, учреждения), выступающего в качестве постоянного (а часто и един-000 ственного) полигона исследований, так и вне его, на-

·64981
История социологии труда и экономической социологии ^Н
пример, в вузе, и проводящих исследования в соответствии с хоздоговором. Большинство заводских социологов трудились на промышленных предприятиях. Созданные ими методики, программы и технологии оказались столь высокого качества, что тиражировались для работы в городских районах, регионах и областях, вузах, НИИ, банках и т. д.
Условия появления в СССР заводской социологии можно подразделить на объективные (исторические, экономические и политические) и субъективные (уровень зрелости академической социологии).
К объективным факторам надо отнести: 1) расширение свободы перемещений работников с одного предприятия на другое (в 1930 1950-е гг. оно в значительной мере было ограничено, а в колхозах и вовсе запрещено) и, как следствие, возникновение проблемы текучести кадров; 2) попытку проведения широкомасштабных экономических («косыгинских») реформ, расширивших юридическую, хозяйственную и финансовую самостоятельность предприятий, и, как следствие появление специальных фондов, находящихся в распоряжении предприятий и позволяющих их руководству вести самостоятельную политику, в том числе и в области решения социальных проблем; атмосфера политической либерализации..
Логика становления заводской социологии связана с поэтапным осознанием социологами, занятыми в этой области, специфики содержания и жанра своей деятельности в отличие от академических ученых-исследователей.
В развитии заводской социологии в СССР достаточно четко прослеживаются три этапа.
Первый период, с начала 1960-х до третьей четверти 1960-х гг., можно обозначить как этап, предшествующий появлению собственно заводской социологии. В это время на предприятиях начинают проводить исследования проблем управления, специфика академической и прикладной социологии еще не обозначилась, нет специализированных служб и подразделений На предприятиях, на постоянной основе занимающихся поисково-социологической деятельностью. Социо- J 00
Глава 2
логическая служба как таковая не существует. Еще не сформировались группы профессионалов, специализирующихся на выполнении заказов конкретного предприятия. Работа с промышленностью ведется учеными, занятыми в институтах Академии наук и вузах. Она носит по преимуществу исследовательский характер, мало чем отличающийся от фундаментальных исследований.
Постепенно выделяются первые научные центры, занимающиеся индустриальной проблематикой (Ленинград, Горький, Томск, Уфа, Новосибирск, Львов, Пермь, Москва). Прикладная работа строится по классической схеме фундаментального исследования: разработка программы и инструментария, сбор и обработка информации, подготовка многотомного отчета с выводами и рекомендациями, публикация. Еще одна специфическая черта: сфера этих исследований была очень широка; объектом изучения становились все так называемые социальные проблемы труда и производства.
Заводскую социологию создавали главным образом академические социологи. Во всяком случае, так было на первом этапе в 1960-е гг., которые можно назвать периодом накопления теоретического и прикладного багажа знаний, методов решения практических проблем на производстве. В 1960-е гг. широко развернулись конкретные исследования социальных проблем труда сначала в Ленинграде и далее в Свердловске, Горьком, Перми, Львове, Уфе. Речь идет об уменьшении текучести кадров и сокращении числа конфликтов, внедрении прогрессивных систем адаптации молодежи, гибком графике работы, мотивации труда, системах профотбора и профориентации, новых формах организации труда (НФОТ). Определилась специализация ученых и научных центров. Благодаря этим исследованиям, во-первых, работник предстал как человеческая личность со своими потребностями, интересами и мотивами трудовой и внетрудовой деятельности. Во-вторых, определился круг социальных процессов, которые подлежат и поддаются регулированию 340 и управлению. В-третьих, были разработаны соответ-
361984
йстдрия социологии труда и экономической социологии Щ
ствующие методики. В итоге сложились внутринаучные предпосылки для практического решения социальных проблем труда, создания заводских социологических служб.
Первый этап, таким образом, характеризуется масштабными академическими исследованиями в промышленности, перенесением методического опыта вначале из зарубежной в отечественную академическую социологию, а из нее уже в заводскую, либерализацией политических отношений в обществе и поворотом предприятий в сторону человеческого фактора и социальных проблем.
Второй период, вторая половина 1960-хсередина 1970-х гг., отмечен рождением собственно заводской социологии. Это время создания первых социологических служб (лабораторий, групп, а иногда состоящих из одного социолога). Первоначально социологические и психологические службы на предприятиях формировались, прежде всего, для обеспечения научно-методического и профессионального уровня работы в сфере социального планирования. По существу, до середины 1980-х гг. оно оставалось основным объектом деятельности заводских социологов. Если вопросы теории и методологии социального планирования разрабатывались в основном академической (вузовской) наукой это работы Н.А. Аитова, Ю.Е. Волкова, В.И. Гер-чикова, Л.Н. Когана, Н.И. Лапина, А. Русалинова, Б.И. Максимова, В.Г. Подмаркова, В.Р. Полозова, М.Н. Руткевича, Ж.Т. Тощенко, З.И. Файнбурга, С.ф. Фролова, Б.Г. Тукумцева, А.В. Тихонова и др., то методическое обеспечение и организация работы в основном стали предметом усилий социологических служб отраслей и предприятий.
В середине 1960-х гг. практика социального пла нирования и деятельность социологической службы на предприятиях сложились в самостоятельное на правление. В 1964 г. на Пермском телефонном заводе возникла социологическая лаборатория, а через три г°да на ее базе действовал отраслевой научно-иссле довательский отдел социологии и психофизиологии тРуда (ОНИОСПТ). ' 341
Глава 2
В легкой промышленности Эстонии психологические знания стали систематически использоваться в начале 1970-х гг., широкую известность получило про-ектно-конструкторское бюро систем управления «Май-нор» (Магис Хабакук и др.). В экспериментальном порядке на определенное время психологи даже заняли должности директоров и их заместителей, начальников подразделений, специалистов в кадровых службах. «Майнор» участвовал в формировании кадровой политики, приеме новых рабочих и их обучении, решении проблем, связанных с адаптацией, стабильностью и текучестью кадров, исследовании удовлетворенности трудом, занимались рекламой продукции и профориентацией, внедрением бригадной организации труда, формируя резерв руководителей. (К концу 1970-х гг. «Майнор» началдаже создавать свои филиалы в РСФСР.) На втором этапе большинство служб еще не порывает с академическими центрами, возникшими в первый период и выполняющими по отношению к службам роль методологического наставника и опекуна. Активную наставническую практику вели такие академические учреждения, как Институт проблем управления АН СССР, Институт социологических исследований АН СССР, Институт психологии АН СССР, Ленинградский финансовый институт. Среди тех, кто в этот период осуществлял методическое руководство службами, можно назвать В.Г. Подмаркова, Н.И. Лапина, Ж.Т. Тощенко, Л.Н. Когана, СФ. Фролова, Н.В. Андре-енкову и др. Другой чертой периода стало появление на предприятиях первых академических ученых, работающих временно и на договорных началах (прообраз будущих управленческих консультантов), берущих на себя функцию оказания помощи в разработке планов социального развития (ПСР).
В числе лидеров второго периода можно назвать службы Пермского телефонного завода, московского завода «Красный пролетарий», ленинградского объединения «Светлана», Рижского ПО «Коммутатор», завода ЗИЛ, Главмосавтотранса, объединения «Татнефть», Днепропетровского металлургического завода и неко-J4c торых других. Среди наиболее известных заводских
История социологии труда и экономической социологии |
социологов того времени следует вспомнить В. Герчико-ва, Ю. Дубермана, Ю. Неймера, Б. Максимова, Л. Меньшикова, В. Новикова, В. Полозова, Г. Черкасова и др.
Не только для этого, но практически для всех этапов становления заводской социологии характерен дефицит квалифицированных кадров. Социологическое образование в стране отсутствовало, и работа служб строилась на деятельности энтузиастов, не имеющих специальной подготовки. В это время ещё не существовало специальных концепций организации социологической деятельности. Теоретической основой выступала идеология либо НОТ (многие социологи входили в состав лабораторий НОТ), либо социологии труда, либо, наконец, социального планирования. Деятельность заводского социолога носила по преимуществу исследовательский характер. Направления работы не сформировались и во многом были обусловлены ситуативным заказом администрация парткома, профкома или хозяйственных служб предприятия. Социологи берутся (либо их вынуждают) за любую тему, прямо или косвенно связанную с социальной сферой предприятия. Ясного представления о том, что такое предмет, объект и методы заводской социологии, практически ни у кого нет. Наиболее распространены исследования текучести кадров, трудовой дисциплины, социально-психологического климата, стимулирования и мотивации, подбора и обучения кадров.
Основной функцией служб, кроме разработки ПСР, являлось производство «социальной информации», которая использовалась администрацией для принятия управленческих решений. Отличие заводской социо логии от академической науки в этот период еще не осознается. Жанр работы исследование и подготов- j
ка отчета. Управленческие функции за службой не
закреплены, статус ее не определен. Этапы работы '.
заводского социолога повторяли традиционную для ;
НИИ схему, требующую подготовки программы, раз- Щ
работки громоздкого инструментария, проведения долгосрочного исследования, обработки многочисленных Данных. Такие формы работы были слабо связаны с оперативными задачами управления. Находясь в соста- д4о
Глава 2
История социологии труда и экономический социологии

ве предприятия, социологические службы в то же время не были вписаны в структуру его управления: не были четко обозначены их место и сфера полномочий среди других служб, подчиненность, управленческая специфика, ответственность за реализацию собственных разработок. Немногочисленные практические разработки являлись побочным продуктом научного исследования, для внедрения они передавались другим службам, что приводило к их почти полному забвению.
В этот период ПСР рассматривались как важнейший инструмент долгосрочной социальной политики на предприятии, они составлялись в обязательном порядке. Идеология ПСР базировалась на сочетании положений научного коммунизма и западной школы «человеческих отношений». Базовая социологическая теория, на которую опирается деятельность, социология труда. Считалось, что улучшение условий труда и быта, повышение удовлетворенности прямо ведет к росту производительности труда. Хотя большая часть ПСР не имела прямого отношения к социологии, и участие в них социолога являлось в значительной степени недоразумением, оно, участие, на первых порах сыграло важную роль для понимания механизмов и средств организации деятельности. Сам план состоял из мероприятий, разрабатывавшихся преимущественно другими службами (инженерной, экономической, кадровой). Мероприятия затрагивали сферу соцкультбыта, улучшения условий труда и отдыха, внедрения новой техники, оплаты труда, повышения образования и квалификации работников. Социологи взяли на себя координацию работы по составлению и реализации ПСР, разработку их идеологии, проведение исследований, предшествующих разработке плана и направленных на выявление потребностей людей. Такая работа положила начало социологической статистике на предприятиях (социальные паспорта, карты социального фона, оперативные стандартные средства сбора и обработки информации по устойчивым направлениям исследовательской деятельности). Подобная модель господствовала до середины 1970-х гг.
Третий период (конец 1970-х конец 1980-х гг.) представляет собой расцвет заводской социологии и активи-
зации управленческого консультирования. В этот период в стране действуют сотни социологических служб, на предприятиях работают до 8 тыс. социологов. Обозначились социологическая специфика заводских служб, их место в управленческой структуре, выявились устойчивые направления прикладной социологической работы, не пересекающиеся с направлениями работы других служб. Осознана грань, отделяющая прикладную и академическую науку, и предпринята попытка создания специфических средств, адекватных управленческим задачам и принципиально отличных от исследовательских. Социологи попытались встроить свои службы в систему управления, четко определить свою подчиненность, статус, место в системе управления, сферу компетенции и ответственности за подготовку и реализацию практических рекомендаций, меру своего участия в процессе управления.
К важнейшим признакам этого периода относится формирование крупных многоуровневых социологических служб (отраслевые министерства, главки крупных производственных объединений, в частности, Министерства электротехнической промышленности, оборонной промышленности, Радиопрома, Минсудпро-ма, Минпромсвязи, Минмонтажспецстроя, Главмосав-тотранса, КАМАЗа, ВАЗа, АЗЛК, «Светланы», Курган-прибора, Тираспольского швейного объединения и др.). В 1970-е1980-е гг. в социолого-психологических службах широкое распространение получили автоматизированные информационные системы АСУ «Кадры», «Социальное развитие», «Здоровье» и т. п. Так, в Рижском ПО «Коммутатор» был разработан целый набор АС социального управления (в том числе АСУ прогнозирования профпригодности, аттестации ИТР и руководителей, комплектования коллективов, формирования резерва на выдвижение). В МИФИ была создана отраслевая запросная система по руководящим и инженерно-техническим кадрам, осуществлявшая задачи учета и анализа кадров, занимающих номенклатурные должности резерва.
В ПО «Воркутаутоль» была налажена работа по °хране здоровья и восстановлению психофизиологи- 345
Глава \
ческого состояния (ПФС) шахтеров. В ряде служб специалисты разработали методы рационализации каналов деловой коммуникации, в частности, селекторного совещания. Практическим результатом этих исследований явились официальные решения ЦК КПСС и правительства о службах отдела кадров, которым предлагалось учитывать интересы работников при перемене рабочих мест, межцеховых перемещениях регулировать взаимоотношения персонала и различных звеньев администрации.
Сложилась разветвленная система заводских служб. Наконец, выделились районы, наиболее продви нутые в социологическом и психологическом обеспе чении нужд производства Прибалтика, Ленинград, Днепропетровская область, Москва. В частности, в Днепропетровской области социологические лаборато рии и группы действовали на 100 крупных предприя тиях, функционировало множество служб морально- психологического климата и общественного мнения: «Ваше настроение», «Сигнал», «Внимание», «Служба семьи». Известны достижения в использовании соци ально-психологических служб в ПО «Днепрошина», «Азот» (Днепродзержинск), комбайновом заводе им. Воро шилова, на металлургическом комбинате им. Ф. Дзержин- I ского, на Северном и Южном горно-обогатительных I комбинатах (Кривой Рог) и т. д. |
Среди лидеров можно назвать службу ПО Днепровского машиностроительного завода, созданную в \ 1972 г. Социологи и психологи занимались вопросами адаптации новичков, профилактикой текучести кадров, : социально-психологическим обеспечением внедрения новых форм организации труда, улучшением условий труда и быта. Руководителям всех рангов читались спецкурсы по социально-психологическим основам
· руководства, с ними проводились деловые игры.
По данным А.А. Грачева и Н.В. Крыловой, проанализировавших по представительной выборке сведения 139 социально-психологических служб в 1986 г., самой распространенной формой оказалась небольшая лаборатория социологических исследований (51%). Чаще 346 всего она подчинялась либо начальнику отдела НОТ


·21934
Исгприя_со11шогии труда и экономической
(26%), либо заместителю руководителя по кадрам (25%). Обычно службу возглавлял психолог или социолог, иногда философ. Около половины (46%) служб существовало больше восьми лет. Как правило, численность типичной службы один-пять человек (60%). География заводской социологии: более всего служб на Украине (22%); в Москве, Ленинграде вместе с соответствующими областями 17%. Сточки зрения отраслевой принадлежности основное количество служб действовало в наиболее «богатых» отраслях: машиностроении (35%), электронной промышленности и приборостроении (20%).
Одна из узловых проблем развития социологических служб в 1960-е 1980-е гг. нерациональные распределения по отраслям и предприятиям. Кроме того, службы создавались на успешно работающих, технически передовых предприятиях, но их не было на от^ стающих. Ситуация мало изменилась и в 1990-е гг.: малый бизнес, арендные предприятия, кооперативы чаще всего не имеют собственных служб. Коммерческие банки и биржи имеют достаточные средства для финансирования консультантов, но их для бизнеса и менеджмента практически никто не готовил.
Третий этап можно характеризовать как время отказа академических ученых от работы в научно-поисковом режиме и переход на консультативные услуги. Достаточно широко развивалось в 1980-е-1990-е гг. управленческое консультирование с применением инновационных и организационных игр. Сегодня в системе повышения квалификации используются со-Циолого-психологические и менеджмент-бизнесовые курсы, которые начали разрабатывать в те годы. Активные методы обучения деловые игры, анализ конкретных ситуаций, ролевые, коммуникативные и сенситивные тренинги знакомят участников занятий с психологической теорией и методикой, отрабатывают У них навыки общения и взаимодействия с коллегами, Подчиненными и руководителями, помогают освоить систему оценки резерва руководящих кадров, психологическое тестирование, с помощью деловой игры Участвовать в разработке профессиограмм, наконец, J4/
Ш1 Глава г
познакомиться с методологией профессионального клиринга.
Наиболее интересной чертой деятельности заводских социологов и управленческих консультантов стали разработка и широкое использование средств диагностики и социальных технологий для решения стандартных управленческих задач. К их числу относятся СТК (стабилизация трудового коллектива) В.Г. Гер-чикова, технология адаптации молодого работника А.К. Зайцева, программы «Внимание», «Ваше настроение», «Сержант». Особое место занимают технологии работы с кадрами: деловые игры (Ю. Красовский, В. Тарасов), технологии подбора, расстановки и продвижения кадров (В. Тарасов, В. Щербина, Е. Шрайбер), программы диагностики и устранения конфликта (А. Пригожий, С. Щуркин, В. Шаленко), подбор и изменение состава производственных коллективов (Ю. Ней-мер, В. Щербина, Е. Соболь), методика оценки управляемости организации (А. Пригожий), технологии и средства диагностики организаций, созданные в рамках проблемного подхода (А. Пригожий, В. Раппопорт, Б. Сазонов, В. Дудченко).
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ Н ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ СОЦИОЛОГИИ ТРУДА И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
Социология труда приобрела особое положение. Более 500 заводских служб, разбросанных по всей стране, занимались укреплением дисциплины труда, сокращением текучести кадров, улучшением социально-психологического климата и т. п. По существу, со-, циология труда послевоенного периода идентифицировалась лишь с одной своей ветвью промышленной социологией. Она составила тематическое ядро социологии труда, от которого в стороны уходили «атомарные» ответвления, со временем принявшие облик самостоятельных поддисциплин.
Родившись в качестве средства, метода, инструмента работы заводского социолога 1960-х гг., социальное планирование к началу 1980-х превратилось в много-348 водное и всесильное практическое направление про-
История социологии труда и экономической социологии
мышленной социологии. Мода на социальное планирование стала повальной. Оно переросло границы заводской социологии, им начали заниматься все от сотрудников отделов кадров до профоргов и секретарей парторганизаций. Если социологические службы действовали от силы на 10% предприятий, то социальным планированием было охвачено чуть ли не 100% заводов, колхозов, совхозов, учреждений.
Когда прояснились методологические основания социального планирования, то оказалось, что в нем следует выделить в качестве самостоятельных направлений социальное прогнозирование, социальное проектирование и социальную инноватику. Чуть позже, а именно во второй половине 1980-х гг., из недр социального планирования либо шире из методов заводской социологии, появились, как самостоятельные образования, социальная инженерия и социальные технологии, имеющие свой предмет, методы, задачи и средства решения проблем. К середине 1980-х гг. следует относить расцвет игротехники, методологические корни которой уходят в 1960-е гг. в независимую от заводской социологии деятельность московских философов. Сегодня игровые методы применяются практически повсеместно, а разнообразие их форм и видов не поддается учету. В конечном счете и внутри игротех-нического направления выкристаллизовались самостоятельные научные школы, направления, парадигмы, сообщества.
С начала 1990-х гг. (этот этап можно назвать четвертым периодом в развитии социологии труда и производства) социологические службы на предприятиях практически исчезают. На сегодняшний день вместо нескольких десятков тысяч специалистов можно обнаружить несколько десятков человек, работающих в прикладном режиме.
Происходит активизация деятельности внешних управленческих консультантов. В настоящее время существуют даже несколько школ управленческого консультирования, например, А.И. Пригожина в Москве и А.К. Зайцева в Калуге. Работает постоянно действующий семинар социоинженеров, объединяющий J4o
Глава 2
ряд социологов-консультантов в Москве (руководители B.C. Дудченко, Ю.М. Резник, В.В. Щербина), выходят периодические журналы по управленческому консультированию.
Формируется рынок платных социологических услуг прикладного характера, включающий специализированные центры. В Москве к ним относятся «Три-за» и «Империя кадров». Одновременно происходит снижение качества оказываемых услуг (по сравнению с концом 1980-х гг.), ограничение деятельности социологов выполнением посреднических функций.
Из сферы деятельности практикующего социолога исчезают предприятия как основные клиенты, и их место занимают банки, коммерческие структуры, страховые компании, муниципалитеты и даже религиозные организации; наблюдается расширение спектра предоставляемых услуг. Одновременно происходит расширение контактов отечественных консультантов с зарубежными коллегами, активное привлечение западного опыта и методов консультирования.
Отмечается резкое снижение, с одной стороны, уровня управленческой культуры заказчика (администрации организаций), его неспособность или нежелание формулировать исходные проблемы, с другой профессионализма самих консультантов (за счет прихода в эту прибыльную сферу лиц, не имеющих опыта подобной работы и социологической подготовки).
В 1990-е гг. на научном горизонте появились три новых направления: экономическая социология, маркетинговые исследования и социальная работа. Первые два непосредственно связаны с социологией труда и ее переориентацией на рыночные отношения, а третье связано с ней косвенно. Социальная работа призвана латать те социальные дыры, которые вызваны обвальным переходом российского общества от социалистической плановой экономики к стихийным рыночным отношениям. Резкое падение жизненного уровня вывело 80% населения за черту бедности и нищеты. Некогда благополучные слои населения, от-350 носимые нами к среднему классу, ныне оказались в
36198
·
История социологии труда и экономической социологии ]
числе социально незащищенных категорий, нуждающихся в экстренной помощи. Те социальные функции, которые некогда выполнялись предприятиями обеспечение жильем и путевками в санатории и дома отдыха, восстановительное лечение, социальные льготы и т. п. они теперь осуществлять не в состоянии, поскольку сами оказались в трудных экономических условиях. На плечи государства легли дополнительные тяготы. Конечно же, все это самым непосредственным образом касается социологии труда и социальной работы.
Можно говорить о том, что сегодня «социальный работник» становится столь же массовой профессией, какой раньше был «социолог на предприятии». Ныне из прежних 20 30 тыс. заводских социологов остались сотни, но и они перепрофилируются на иную тематику. На первый план в их деятельности выходят маркетинговые исследования изучение рыночного спроса и предложения, работа в тесном контакте с банками, частными фирмами, западными инвесторами.
К середине 1970-х гг. сформировалось управленческое консультирование еще одна область социологии труда. Оно зародилось десятилетием раньше, когда в поле зрения социологов попали проблемы несоответствия формальной и неформальной организации и организационных конфликтов, принятие управленческих решений. Основными центрами профессионализации консультантов явились учебные учреждения Институт управления и Институт народного хозяйства, а также научно-исследовательскиеуч-реждения Институт системных исследований и Институт США и Канады. С началом процесса перестройки после 1985 г. спрос на консультантов по управлению резко возрос. Они получили возможность заниматься мотивацией в инновационных процессах, планированием нововведений, коммерческим риском, состязанием предприятий за выживаемость339.
339 Социология труда / Под ред. Н.И. Дряхлова, А.И. Кравченко, В.В. Щербины М, 1993. С. 260-261.
I Глава 2
ш , , ^^ . ,_____. „
Приблизительно в середине 1960-х гг. зарождаются две другие дисциплины социология менеджмента и социология организаций. Их предметные области во многом пересекаются, тем не менее каждое направление имеет собственную специфику. Социология организаций затрагивает широкий спектр проблем от общетеоретических проблем власти и легитимного порядка в организации до методов оценки личных и деловых качеств персонала. Социология менеджмента касается теории рационального управления и организации труда, стилей руководства, принципов управления и т. п. Впервые спецкурс по социологии менеджмента (тогда он назывался «организацией и управлением») прочитал на философском факультете МГУ в 1965 г. Д.М. Гвишиани, а первая группа специализирующихся на социологии организаций появилась в 1963 г.340. Сегодня основы менеджмента и социологию менеджмента преподают в сотнях, если не тысячах государственных и частных учебных учреждений: университетах, колледжах, лицеях, гимназиях, школах бизнеса и даже в средних общеобразовательных школах.
В настоящее время сошла на нет некогда многочисленная социология производственного коллектива, в крут интересов которой входили адаптация и профессиональный отбор кадров, стабилизация и текучесть кадров, сплоченность первичного коллектива и социально-психологический климат на производстве, трудовая дисциплина, организация и условия труда, мотивация и стимулирование труда. Данное направление безоговорочно лидировало в социологии на протяжении 30 лет, пора расцвета приходится на годы «застоя», когда социальной базой «развитого социализма» признавались коллективистские отношения и товарищеская взаимопомощь. Даже во второй половине 1980-х гг. казалось, что социология коллектива будет жить вечно.
Сегодня карта научного знания в социологии труда представляет собой пестрое одеяло, скроенное из лоскутков разных размеров и цветов. Возможно, что она и прежде не представляла собой монолитного един-
340 Социология труда / Под ред. Н.И. Дряхлова, А.И. Кравченко, В.В. Щербины М., 1993. С. 260.
'История социологии труда и экономической социологии
ства, но сейчас плюрализм форм из теоретического грозит стать политическим. «Отраслевики» скоро, по-алуй, перестанут называть себя социологами труда. В конце 1980-х гг., но, главным образом, в начале 1990-х в социологии труда намечается тематический сдвиг исследований. Среди новых проблем, которые начинают интенсивно изучаться социологами, следует отметить трудовые конфликты и забастовки рабочих341, экономическая преступность и ее социальные последствия342, рынок и поведение потребителей343, многообразие форм собственности на производстве344, занятость и безработица345, рабочее движение346, предпринимательство347, приватизация348, экономическая социология349. Вместе с тем продолжали исследовать-
341 Забастовки в СССР: новая реальность // Социол. исслед. 1989. № 1; Бритвин В.Г. Забастовки на предприятиях с позиций трудящихся // Социол. исслед. 1990. № 6; Шаленко В.Н. Конфлик ты в трудовых коллективах. М., 1992.
342 Сидоров В.В., Смирнов Г.Г. Товарный дефицит и его крими ногенные последствия // Социол. исслед. 1990. № 7.
343 Сычева B.C. Год в «рынке» // Социол. исслед. 1993. № 5; Магун B.C., Гимпельсон В.Е. Стратегия адаптации рабочих на рын ке труда /
·/ Социол. исслед. 1993. № 9.
344 Герчиков В.И. Демократизация управления и формы собственности // Социол. исслед. 1992. № 1; Алексеенко Н.Н. Аренда: предприятия на взлете // Социол. исслед. 1990. № 4; Васильев А.В. Перспективы разви тия акционерных отношений // Социол. исслед. 1990. № 5.
345 Давыдов А.А. Оптимальный уровень безработицы в СССР // Социол. исслед. 1990. № 12; Кочетов А.И. Скрытая безработица среди специалистов // Социол. исслед. 1992. № 5.
346 Волков Ю.Е. Рабочее движение в условиях перехода к эко номике смешанного типа // Социол. исслед. 1991. № 12; Гордон Л.А. Рабочее движение в послесоциалистической перспективе // Со циол. исслед. 1991. № 11; Борисов В.А, Самоорганизация рабочего движения // Социол. исслед. 1993. № 2.
347 Грищенко Ж.М. и др. Социальный портрет предпринимате ля // Социол. исслед. 1992. № 10; Климова СТ., Дунаевский Л.В. Но вые предприниматели и старая культура // Социол. исслед. 1993. № 5.
- m Пригожий А.И. Проблема субъекта в центре процесса приватизации // Социол. исслед. 1992. № 4.
349 Комозин А.Н. Шоковая экономика: тенденции общественного мнения населения России // Социол. исслед. 1993. № 11; Заславская Т;И., Рывкшю Р.В. Социология экономической жизни: очерки теории. Новосибирск. 1991; Кондратьев В.Ю. Экономическая социология: поиск междисциплинарных оснований // Социол. исслед. 1993. № 8.
*2 Кравченко А. И.
361931
История социологии труда и экономической социологии
|__ Глава 2
ся проблемы, характерные для предыдущих этапов развития социологии труда, в том числе вопросы оплаты труда и материального стимулирования350, участие работников в управлении351, организация и условия труда352, стабилизация коллектива и социально-психологический климат353 и др.
Согласно данным В.В. Радаева354, в середине 1990-х гг. большой интерес отечественных социологов привлекали вопросы предпринимательства и рекрутирования предпринимательского класса, предпринимательской деятельности, социальные портреты предпринимателей355; социально-экономическая дифференциация внутри предпринимательского класса356; активизация бизнес-элиты357. Недостаточное внимание уделяется
350 Соколов Б. В. Работа и заработок: азы социальной справедливости // Социол. исслед. 1990. № 2.
331 Секун В.И. Партисипативное управление и демократия // Социол. исслед. 1992. № 2; Багаева Т.И. Надо ли выбирать руководителей? // Социол. исслед. 1990. № 1.
352 Барановский Н.Д., Рибкинский Т.А. Многосменный режим труда: социальные последствия // Социол. исслед. 1990. № 1.
353 Неймер ЮЛ. Социально-психологический климат коллек тива предприятия // Социол. исслед. 1990. № 11.
i54 Радаев В.В. Экономическая социология: современное состояние и перспективы развития // Социология в России / Под ред. В.А. Ядова. 2-е изд., перераб. и дополн. М.: Изд-во ИС РАН, 1998. С. 253-263.
335 Бунин И.М. Социальный портрет мелкого и среднего предпринимательства в России //Полис. 1993. № 3. С. 149154; Бунин И.М. и : др. Бизнесмены России: 40 историй успеха. М. 1994; Радаев В. Внеэкономические мотивы предпринимательской деятельности (по материалам эмпирических исследований) // Вопросы экономики. 1994. № 7, С. 85-97; Радаев В. (отв. ред.) Становление нового российского предпринимательства (социологический аспект).. М.: Институт экономики РАН. 1993; Чепуренко А.Ю. (отв. ред.). Малое предпринимательство в контексте российских реформ и мирового опыта. М.: РНИСНП. 1995.
JOU Заславская Т.И. Бизнес-слой российского общества: сущность, структура, статус //Социологические исследования. 1995. № 3. С. 3-12.
3;'7 Бабаева Л.В., Чирикова А.Е. Бизнес-элита России. Образ , мировоззрения и типы поведения//Социологические исследования. 1995. 4. С. 129-133; Крыштановская О.В. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту //Общественные науки и современность. 1995. 1. С. 5165.
проблемам малого предпринимательства и самостоятельных работников в городе и на селе358. Напротив, интенсивно ведется изучение трудовых отношений на разных уровнях. Речь идет прежде всего о потенциале трудовых конфликтов, деятельности различных профессиональных союзов359, трудовых и статусных позициях социально-профессиональных групп на предприятии360. Повышенный интерес вызывают проблемы приватизации предприятий, рынок труда361, безработица и группы безработных362, различные аспекты социально-экономической дифференциации населения и бедность363, как в части теоретико-методо-
358 Возьмитель А.А. Социальные типы фермеров и тенденции развития фермерского движения //Социологические исследова ния. 1994. № 10. С. 43-50.
359 Гордон Л., Клопов Э. (ред.). Новые социальные движения в России. М.: Прогресс-Комплекс. 1993; Клопов Э.В. Переходное со стояние рабочего движения //Социологический журнал. 1995. 1. С. 10-28.
300 Борисов В.А., Козина И.М. Об изменении статуса рабочих на предприятии // Социологические исследования, 1994. № 11. С. 16 29; Монусова Г.А., Гуськова Н.А. Влияние профессиональной мобильности производственного персонала на дестабилизацию труда //Социологический журнал. 1995. № 4. С. 115-127.
361 Гимпельсон В.Е., Магун B.C. Уволенные.на рынке труда: Новая работа и социальная мобильность //Социологический журнал. 1994. № 1. С. 134 149; Гимпельсон В., Липпольдт Д. Реструктурирование занятости на российских предприятиях //Мировая экономика и международные отношения. 1996. № 7. С. 25 41; Куприянова З.В. Рынок труда: 1995 год // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. 1996. № 1. С. 41 -45; Хибовсхая Е.А. Трудовая мотивация и занятость // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. 1996. 4. С. 32 34; Чеяшернина Т.Я. Политика занятости промышленных предприятий России (по материалам обследования МОТ) //Теория и практика управления. 1995. № 2. С. 60 68; Шкаратан О.И., Тихонова Н.Е. Занятость в России: социальное расслоение на рынке труда // Мир России. 1996. № 9. С. 94 153.
302 Куприянова З.В. Безработица. Реальность, ожидания, опа сения // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. 1996. № 5. С. 41 45; Хибовская Е.А. Угро за безработицы: положение занятых в негосударственном секто ре // Экономические и социальные перемены: Мониторинг об щественного мнения. 1996. № 1. С. 45-50.
303 Можина М.А. (отв. ред.). Бедность: взгляд ученых на пробле му. М.: ИСЭПН РАН, 1994.
12*
Глава 2
логической разработки темы бедности364, так и в части эмпирических оценок положения бедных слоев365. В то же время к изучению богатых обращаются намного реже366.
По-прежнему активно ведутся исследования в области социально-профессиональной структуры и мобильности367, трудовой мотивации и удовлетворенности трудовым процессом368, социально-экономическим проблемам сёла369. Появились первые работы по монетарному поведению370 и мотивам сберегательного поведения37!.
304 Сычева B.C. Измерение уровня бедности: история вопроса // Социологические исследования. 1996. №3. С. 141 149; Ярошенко С.С. Синдром бедности // Социологический журнал. 1994. № 2. С. 43 50.
365 Гордон Л.А. Четыре рода бедности в современной России // Социологический журнал. 1994. № 4. С. 18 35; Чернина И.В. Бедность как социальный феномен российского общества // Социол. исслед. 1994. № 3. С. 54 61; Ярыгина Т.В. Бедность в богатой России //Общественные науки и современность. 1994. № 1. С. 27-35.
3W Красильникова М.Д. Богатые: 1% населения // Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. 1996. № 3. С. 29-33.
367 Голенкова З.Т. (отв. ред.). Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества. М.: Институт социологии РАН, 1996; Заславская Т.И. Структура современного российского общества // Экономические и социальные переме ны: Мониторинг общественного мнения. 1995. № 6. С. 713; 1996. № 1. С. 7 15; Черныш М.Ф. Социальная мобильность в 1986 1993 гг. // Социологический журнал. 1994. 2. С. 130133.
368 Maiyn В. Трудовые ценности российского населения //Воп росы экономики. 1996. № 1. С. 47 62; Хибовская Е.А. Трудовая мотивация и занятость // Экономические и социальные переме ны: Мониторинг общественного мнения. 1996. № 4. С. 32 34.
309 Виноградский А.Г. Крестьянские сообщества сегодня (южнороссийский вариант) //Социол. исслед. 1996. № 6. С. 126131; Петриков А.В. Специфика села в контексте реформ //Социологический журнал. 1994. № 4. С. 518; Штейнберг И.Е. Тенденции трансформации власти в постсоветском селе //Социол. исслед. 1996. № 7. С. 21-26.
370 Васильчук Ю.А. Социальные функции денег // Мировая экономика и международные отношения. 1995. № 2. С. 5 22; Вер ховий В.И. Структура и функции монетарного поведения //Соци ол. исслед. 1993. № 10. С. 67-73.
371 Луценко А.В., Радаев В.В. Сбережения работающего населе ния: масштабы, функции, мотивы // Вопросы экономики. 1996. № 1. С. 63 75; Хахулина Л.А. Как население намерено использо-
псп вать свои сбережения //Экономические и социальные переме-ииО ны: Мониторинг общественного мнения. 1995. № 3. С. 18 21.
Одной из самых популярных тем в 1990-е гг. у социологов являлись опросы общественного мнения, в ходе которых изучалось отношение населения к реформам372. По сравнению с периодом конца 1980-х начала 1990-х гг. серьезно ослабло внимание к моделям социально-экономического развития373. С обсуждением историко-теоретических проблем экономической социологии выступил с рядом статей, опубликованных в «Российском экономическом журнале», В. Радаев374.
Социология труда перекочевывает из институтских кабинетов и заводских лабораторий в аудитории университетов. Наука возвращается на круги своя. Во всем мире академическая социология идентифицируется не с академией наук, как это было в СССР, а с университетами и колледжами. Сегодня они, кажется, воссоединяются. Курсы социологии труда, которые читаются в большинстве вузов страны, дадут новый толчок ее развитию, потребуют систематизации знаний, более глубокой осведомленности в области истории и методологии. Правда, во второй половине 1990-х гг. социологию труда все больше вытесняет экономическая социология.
372 Бессонова О. Раздаточная экономика как российская тради ция //Общественные науки и современность. 1994. № 3. С. 37 48; Бессонова О., Кирдина С, О'Салливан Р. Рыночный экспери мент в раздаточной экономике России. Новосибирск: Изд-во Новосибирского ун-та. 1996; Бородкин Ф.М., Михеева А.Р. (отв. ред.). Социологические аспекты перехода к рыночной экономике. Новосибирск. ИЭиОПП СО РАН. 1994. Ч. 1-2; Заславская Т.И. (отв. ред.). Куда идет Россия: Альтернативы общественного разви тия. М.: Аспект-Пресс. 1995. С. 120-207; Наумова Н.Ф. Жизнен ная стратегия человека в переходном обществе //Социологичес кий журнал. 1995. № 2. С. 5 22; Шабанова М.А. Ценность и «цена» свободы выбора в процессе социальной адаптации к рынку // Социологические исследования. 1995. № 4. С. 88 97.
373 Васильчук Ю.А. Эпоха НТР: конвейерная революция и го сударство //Полис. 1996. 2. С. 5-26; 1996. № 3. С. 5-26; Гольден- берг И.А. Хозяйственно-социальная иерархия в России до и после перестройки //Социологические исследования. 1995. № 4. С. 14 27; Ядов В.А. Россия в мировом пространстве //Социологические исследования. 1996. № 3. С. 27-30.
374 См.: Российский экономический журнал. 1994, 811; 1995, 1-4, 7-8, 10-11; 1996, 1-2, 4-6.
В чем кроются причины смещения социологии труда из центра общественной жизни на периферию? Прежде всего сыграли свою роль экономические преобразования. Переход к рыночной экономике в нашей стране совпал с еще одним переходом от индустриального к постиндустриальному обществу, заглавную роль в котором будут играть уже не рабочий класс, а предприниматели, служащие, интеллигенция. На изучение «новых русских» постоянно поступают заказы и находятся деньги. Мощные индустриальные гиганты простаивают, рабочие бездействуют либо уходят с предприятий. По существу, рассасывается непосредственный объект эмпирических исследований заводских социологов. В своем традиционном виде социология труда, несомненно, испытывает глубокий кризис и не менее глубокую перестройку.
Проблематика социологии труда все больше вливается в экономическую социологию, частично присуг-ствует в тематике изучения сдвигов в системе ценностей, в исследованиях новых социальных слоев и фермерства, в частности. Надо ожидать возрождения социологии труда в условиях перехода к стабильному социально-экономическому развитию. Но это будет уже иная социология органическая составляющая мировой социологии с ее проблематикой «рационального экономического человека», постиндустриализма, постмодернизма или, напротив, она будет изучать особенности трудовой морали и трудовых отношений в российском постсоветском обществе.

15

Приложенные файлы

  • doc 9597140
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий