Отвори дверь темницы моей


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.

1



2

Глава 1.

СКОЛЬЗКАЯ ДОРОГА В ПРОПАСТЬ


Я сидел, откинувшись на спинку мягкого переднего сидения машины, сжимая
в руке холодную сталь обреза. Ловушка захлопнулась, и я был окружен группой
захвата, готовой в любой момент начать атаку. А пока еще никто из

них не
догадывался, что машина эта угнанная, а за нами тянулся длинный кровавый след.

На приборной панели стояла початая бутылка коньяка, к которой я время от
времени прикладывался. Посмотрев незаметно по сторонам, но никого не увидев
в темноте ночи, я до
тянулся до нее и открутил зубами пробку.

Но я знал, что они где
-
то поблизости, и старался что
-
либо разглядеть в окна,
однако все по прежнему оставалось спокойным и ничто не выдавало их
присутствия.

Я поднес бутылку к губам и сделал несколько судорожных гл
отков. Вкуса
коньяка я больше не ощущал, и потому казалось, что пью обыкновенную
водопроводную воду.

Больше всего не люблю ожидания, тем более, что я знал о безысходности
создавшегося положения. Впрочем, исход был, и потому я постоянно держал два
пальцах н
а курках. В стволах оставалось два последних патрона, и один из них
будет мой.

Я проклинал себя за то, что вернулся. Не сделай я этого, то сейчас был бы уже
далеко от этого места. А теперь оставалось лишь пустить пулю в лоб или снова
переживать унижения тю
ремной камеры. Но и это ровным счетом ничего не
давало. Разве что на какое
-
то время растянуть агонию от воспоминаний о вечно
переполненной грязной камере с неизменными вшами, клопами и тараканами, от
скверной тюремной баланды, и невыносимой вони параши, ко
торой казалось
насквозь пропитаны все стены. Меня лихорадочно передернуло. Нет, только не
это...

... Единственным человеком, кто меня действительно любил, был мой
дедушка. Он был простым и добрым, а его ласковая улыбка всегда согревала меня
и уносила проч
ь все печали и тревоги.

Каждый раз, когда я приезжал проведать его, в первую очередь он
закармливал меня всевозможными, доселе невиданными, сладостями и
непременно заставлял выпить огромную кружку густого, тягучего парного
молока. Я до сих пор помню его не
передаваемый аромат летнего луча и
свежескошенного сена.

Все оборвалось совсем внезапно. Меня тогда не было с ним рядом, но в
подсознании началось зарождаться смутное предчувствие беды. Я готов был
бросить все и бежать к деду, однако обстоятельства не поз
волили мне этого
сделать. Когда мне сказали, что деда убил одурманенный самогоном сосед, до
меня не совсем ясно дошел смысл этих слов. Все это казалось каким
-
то нелепым и
неубедительным, и я попросту отказывался в это верить. Уже позже, когда
последний ком

земли упал в его могилу, я понял, что там, под двухметровым
слоем земли, осталась лежать идиллия моего детства.

С одиннадцатилетнего возраста я начал вести фактически самостоятельную
жизнь. Именно после смерти деда я осознал наиболее остро, что в семье до

меня
никому нет дела, как никого не волновали мои проблемы. Для них я просто не

3

существовал, а все внимание отдавалось брату, который был старше меня на
четыре года. То, как трудно быть нежеланным ребенком, мне запомнится на всю
последующую жизнь.

Прекрат
илась оплата родителями моих занятий в музыкальной школе, и я был
вынужден ее оставить. К обычной школе постепенно пропал всякий интерес если
я был одним из самых прилежных учеников в классе, то с каждым днем
скатывался все ниже и ниже, пока окончательно н
е забросил занятия.

Незаметно для себя, мною полностью завладела улица, и я влился в ее бурно
несущий поток. Со сверстниками мне было совершенно неинтересно, меня
больше всего влекла компания дерзких и эмоциональных мальчишек старшего
возраста. С ними было

гораздо интереснее проводить время, чем бесцельно
слоняться по квартире в качестве бесплатного приложения.

Тогда я испытал свой первый опыт краж. Было ужасно страшно, но
подбадриваемый своими товарищами, имевшими уже достаточный опыт, я
переступил ту неви
димую черту, разделяющую дозволенное с недозволенным.
Как саранча, тучей проносящаяся по хлебному полю, оставляет после себя лишь
пустые стебли, также и мы, заходя всей ватагой в магазин, оставляли на витрине
лишь ценники от товара, который в мгновение ока

перекочевывал в наши
карманы. Беззастенчиво обчищая витрины и магазинные полки, у меня стало
крепнуть чувство, что я имею право брать все, что попадется на мои глаза. Таким
необычным образом я пытался компенсировать недостаток внимания со стороны
родителе
й, которые брату покупали все, что он пожелает, а мне ничего и никогда.
В лучшем случае, в минуту особого порыва, они могли что
-
то пообещать, но
через час напрочь забыть об этом обещании. Это оскорбляло мою гордость, и я
решил впредь делать себе подарки са
м.

Я тщательно скрывал свои занятия, и все, что удавалось украсть, прятал в
укромном месте. Как обычно, в семь часов утра, я покидал ненавистную квартиру
и, минуя окна, делал вид, что направляюсь в школу. На самом деле я шел до
первого поворота, за которым
, притаившись, ждала меня наша компания.

Довольно быстро, под руководством опытных наставников, я научился курить,
а затем познал вкус дешевого портвейна. В моих глазах было настоящим
самоутверждением, когда глотал вино со старшими ребятами. А по их
похлоп
ываниям по плечу и одобрительным возгласам, я смог прийти к
заключению, что оказался на высоте. Тогда такое признание для меня было самой
высокой наградой.

Вскоре от мелких магазинных краж, мы переключились на самый настоящий
разбой. Это занятие было не из

легких, к тому же многое зависело от хорошей
физической подготовки, ведь дело приходилось иметь хотя и с пьяными, но
взрослыми мужчинами, и никто из нас не хотел попасть впросак и оказаться
проигравшим. И тогда, кроме ежедневных занятий с тяжестями, многи
е из нас
считали совершенно не лишним брать с собой свинцовую трубку, а кто
-
то и
прятать в рукаве финку. Я тоже обзавелся финкой, и стал постоянно носить ее с
собой. Это был тяжелый, обоюдоострый клинок, с поверхностью, отшлифованной
до зеркального блеска.

По несколько раз на дню я доставал ее из кожаного чехла,
и любовался отблеском света на ее гранях. Она была моей гордостью, и не раз
выручала в минуту опасности.


4

И вот начались наши первые вылазки. Все было предельно просто; мы
расходились тройками и дейс
твовали в заранее обговоренных районах. Обычно
выбирали день выдачи аванса или зарплаты, когда трудяги особо не спешат в
лоно семьи, а пропускают стаканчик
-
другой в теплой компании. А в темноте
безлюдного переулка, раскидав по сторонам обмякшие натруженные

руки, как
будто пытаясь обнять весь земной шар, запросто расставались с кучей бумаги с
профилем Ильича и всем тем, что блестело и тикало.

Тогда я еще не достаточно четко понимал, что тем самым мы обрекали на
голодное существование чью
-
то семью. Может это
т лежащий без сознания
окровавленный мужчина


единственный кормилец, и завтра ему будет не на что
купить даже хлеба маленьким детям, но меня уже вовсю несло, как листок
подхваченный порывом ветра. Я чувствовал себя этаким суперменом, для
которого не сущес
твует каких
-
либо преград на пути.

Больше всего в то время нас привлекала танцплощадка. Этот небольшой
заасфальтированный «пятачок» посреди мелкопесчаных дюн, был наш надежный
форпост, место постоянного сбора. Там мы встречались, обсуждали насущные
дела, с
троили планы и, наконец, делили добычу. Кроме нас или без нашего
разрешения, никто не мог попасть из посторонних в поросший акациями самый
дальний угол. В противном случае ослушника ждало очень суровое наказание.
Когда наша компания была вся в сборе, все н
аше таинство начиналось с глотка
дешевого вина. Бутылка шла по кругу, передавалась из рук в руки, тем самым как
бы еще сплоченнее и ближе делая нас, связывая накрепко одно невидимой нитью.
В этом было что
-
то мистическое, да к тому же было приятно ощущать к
ак
выпитое вино теплой волной вливается в каждую клеточку тела. Именно к таким
захватывающим впечатлениям я и стремился.

Однако, вскоре эти несколько в начале символических глотков перестали
приносить должный эффект, и с каждым разом я стал ощущать все бол
ьшую
потребность в алкоголе. По прошествии какого
-
то времени, вино стало играть в
моей жизни такую же первостепенную роль как вода или хлеб. Для меня
перестала существовать какая
-
либо мера в выпитом, и потому зачастую я
напивался до такого состояния, что п
адал без чувств. В пьяном угаре я потерял
отсчет времени, и все дни казались однообразными. Ограбив очередную жертву,
мы тут же спешили все пропить. Это была какая
-
то лихорадочная жизнь, но мне
она казалась какой
-
то необыкновенной и привлекательной.

И все
-
таки длинная рука закона достала нас. Мы думали, что никогда не будем
пойманы, но эта иллюзия вечной безнаказанности и вседозволенности в один
прекрасный день лопнула как мыльный пузырь. Всего через каких
-
то полчаса
после очередного ограбления мы, перебрас
ываясь сальными шуточками,
поглощали свои порции спиртного. Добыча была солидной и казалось, ничто не
предвещало грозы. Но она разразилась настолько внезапно, что я потерял всякую
способность ориентироваться. Этого было вполне достаточно, чтобы наручники
н
а моих запястьях захлопнулись прямо за накрытым столом, и нас отвезли в
милицию.

Еще недостаточно четко осознавая происшедшее, я, сидя на привинченном к
полу табурете в кабинете следователя, пытался что
-
то придумать наиболее
убедительное в свое оправдание.

Мой затуманенный алкогольными парами мозг,
выдавал самые невероятные варианты ответов, но всем надеждам на то, что хоть

5

один из них натолкнет на верное решение этой сложной задачи, не суждено было
сбыться. Факты


вещь упрямая, а все дело было в перстне п
отерпевшего, и не
столько в самом перстне, как в таковом, а в том, каким образом он оказался на
моем пальце. В итоге на нас было заведено уголовное дело, а сам я помещен в
камеру предварительного заключения. Это произошло немногим больше моего
четырнадцати
летия.

Камера предварительного заключения


это тюрьма в миниатюре, с той лишь
разницей, что держат здесь в основном до официального предъявления
обвинения, а также помещают сюда на время проведения следственных действий.
«На три метра под землей»,


так говорили на воле побывавшие здесь. И их слова
соответствовали действительности. Довольно крутой спуск вниз, и толщиной в
два больших пальца, вся увитая цепями и замками дверь, со скрипом
приветствует новоселов.

Взрослое население арестантских до
мов всегда благосклонно относилось к
малолеткам. Наверное в них прежде всего видели свою загубленную юность, и
потому всячески старались уберечь от возможных опрометчивых шагов. Идя по
неширокому коридору между камер, почти из каждой доносились радос
тные
восклицания: «Эй, малой! Иди к нам, сынок».

Это оживление, вызванное моим появлением, мгновенно охватило всех
постояльцев. Но когда я вошел в едва освещенную камеру, то перед глазами все
поплыло, и я чуть не упал прямо у порога. Казалось, что висевши
е облака из
сизого табачного дыма можно разрезать на куски и складывать в штабеля. А
запах давно не стираной одежды, сдобренный едкой примесью человеческого
пота, раздирал горло на тысячи частей и мешал спокойно дышать. Я ожидал чего
угодно, но только не
этого. Лишь позднее я понял, что это было вполне
нормальным явлением.

Вместо окна в камере была лишь маленькая форточка, да и то
задрапированная несколькими слоями мелкой сетки, через которую фактически
не поступало ни капли кислорода. Стены отштукатурены
«под шубу», что
создавало дополнительную влагу. К тому же свой особый колорит вносила
молочная фляга с деформированной крышкой, служившая вместо туалета.
Именно этот букет ее специфического «аромата» на какое
-
то время выбил меня из
колеи.

Перед моим взором

проплыли с десяток обнаженных по пояс мужчин, густо
покрытых синей вязью замысловатых татуировок, и я ощутил на себе их
любопытные взгляды. Создалось довольно неловкое положение. Я стоял как
вкопанный и не знал, что мне дальше делать. Видя мою нерешительн
ость, один из
них пришел на помощь и сказал, обнажая в широкой улыбке прокуренные
щербатые зубы: «Ну, что ты, малой, стоишь у порога, давай до нас,
располагайся». Сняв ботинки, я залез на приподнятые на полметра от пола
обшарпанные нары, которые тянулись н
а всю длину камеры, и служили
одновременно кроватью, столом и табуретом. Только вместо матрацев и одеял на
доски была постелена верхняя одежда, а подушки прекрасно заменяла обувь,
покрытая сверху свитером или рубахой. Избавившись с удовольствием от своего
пальто, я, наконец, почувствовал, что дышать стало значительно легче, да и глаза
стали привыкать к полумраку. Искоса оглядывая сидящих рядом небритых
мужчин, я совершенно не имел представления как нужно себя вести с ними,

6

чтобы не оказаться в идиотском пол
ожении. Потому я счел за благо просто
молчать и ждать дальнейшего развития событий. По рассказам дружков я знал,
что это совсем иной мир, со своими неписаными правилами и законами. Но одно
дело знать об этом понаслышке, а другое


попасть в него самому.

З
аметив мою скованность, один из сокамерников постучал в дверь и что
-
то
шепнул подошедшему постовому. Тот понимающе кивнул и через несколько
минут принес громадную железную кружку, из которой клубами шел пар. «Ты
пил когда
-
нибудь чифир?»


спросили меня, и
я отрицательно замотал головой в
ответ. «Ничего, научишься потом за уши не оттащишь»

заключил бородач,
подавая кружку с крепко заваренным чаем.

Это был самый сокровенный ритуал арестантской жизни. Когда кружка с
обжигающим терпким напитком передавалась по

кругу, каждый делал по два
небольших глотка. Все это мне было до боли знакомо, только на сей раз вместо
дешевого красного вина был крепкий ароматный чай. Вначале я из этой «чайной»
церемонии совершенно ничего не понял, я пил только потому что пили все, но

спустя какое
-
то время это таинство стало казаться мне таким захватывающим, что
я с нетерпением ожидал следующего раза. Всякий раз после этого «причастия»
атмосфера в камере заметно разряжалась, люди становились словоохотливее и
мягче, и в такие располагаю
щие моменты я с особым вниманием усердно
постигал азы премудрости тюремного быта. Мои многоопытные наставники
учили меня с кем и как себя нужно вести в тюрьме, что можно делать, а что
нельзя, о чем говорить и с кем дружить, все это я впитывал как губка вод
у.
«Преступный мир,


говорили они,


живет по законам волчьей стаи: выживает
сильнейший». И я, молодой и несмышленый волчонок, старался брать пример с
этих потрепанных жизнью матерых волков.

День отправки в центральную тюрьму наступил довольно быстро. Из
всей
приятелей прокурор почему
-
то под арестом оставил меня одного, а они вернулись
в свои обжитые уютные квартиры. Я знал, что это будет моим экзаменом,
который необходимо было выдержать во что бы то ни стало. Именно от него
зависело получу я пропуск в пре
ступный мир или же окажусь за бортом, что само
по себе ничего хорошего не сулило. Для меня это было вдвойне тяжелее,
поскольку самой большой моей проблемой были отношения со сверстниками.
Почему
-
то я довольно редко находил с ними общий язык и зачастую стар
ался
избегать их компании. Мне было с ними попросту неинтересно, а тут меня ждала
встреча с такими же, как и я сам. Из
-
за этого весь день перед этапом у меня было
какое
-
то дурацкое настроение.

Наконец, после сверки документов, нас погрузили в просторный фу
ргон
специальной машины с зарешеченными дверями, и мы тронулись в путь. Дорога
была скверной и машину мотало из стороны в сторону. После небольшой
оттепели зима снова вступила в свои законные права. За окном вовсю
неистовствовала вьюга. Все облегченно вздо
хнули, когда после такой
изматывающей болтанки машину поглотила ненасытная пасть центральной
следственной тюрьмы.

Тюрьма встретила нас остервенелым собачьим лаем и неизменным запахом
карболки. В начале нам предстояло пройти процедуру личного обыска и
меди
цинский осмотр. В этом было что
-
то унижающее, когда голого гоняли из
бокса в бокс. Везде слышались однообразные команды: «Присел! Встал!

7

Повернулся! Нагнулся! Пошел!», как будто на патефоне крутили испорченную
пластинку времен НЭПа. После беглого медосмотр
а, схватив в охапку одежду, я
побежал в предбанник и уже через минуту стоял под обжигающими струями
душа.

Распаренные и разомлевшие после бани мы с удовольствием глотали
душистый свежезаваренный чай, каким
-
то чудом пронесенный через досмотр.
Взирая на эти
х ставших мне за эти дни самыми близкими людей, я с грустью
думал о предстоявшем расставании. Встретимся ли мы когда
-
нибудь еще или
нет? Сведет ли нас судьба на жизненном перепутье хоть еще один раз? Мне
казалось тогда, что я теряю что
-
то близкое и дорого
е.

Меня вызвали самого первого. «Самое главное,


получал я последние
наставления,


не давай себя в обиду. Если хоть раз уступишь


затопчут как
тряпку». «Не дам,


заверял я,


уж лучше буду биться до последнего, а не дам!»
И, подхватив сетку со своим не
хитрым скарбом, пошел вслед за высоким
конвоиром. Минуя бесконечные двери и решетки, которые он с завидным
проворством открывал, безошибочно выбирая нужный ключ из огромной связки,
мы поднялись на второй этаж. Войдя в огороженный отсек, мы подошли к одной
из камер, лежал свернутый щупленький матрац. «Разворачивай»,


сказал он. В
лицо мне ударил стойкий запах затхлости. Казалось, что и этот матрац, и одеяло
неопределенного цвета, и оборванный кусок тряпки, чем
-
то отдаленно
напоминающий простынь, и засаленн
ая подушка, имеют, по меньшей мере,
вековой возраст и такой же срок эксплуатировались. Я совершенно не
представлял как смогу лечь в такую постель, если даже брать эту рвань в руки и
то было противно. Удовлетворенно хмыкнув, надзиратель жестом показал
следо
вать за ним.

Камера была довольно узкой, но длинной. Прямо у зарешеченного и
забранного жалюзи окна, на которых еще алел багрянец уходящего дня, стояли
три двухъярусных койки. Немного поодаль за небольшим деревянным столом
сидели пятеро подростков и, как
ни в чем не бывало, играли в домино. Казалось,
что они меня вообще не замечают, да и я не особенно настаивал на этом. Подойдя
к свободной верхней койке, я стал не спеша застилать белье. Лишь только когда я
лег и вытянул гудящие от напряжения ноги, усталост
ь пережитого переезда
моментально свалилась на мои плечи пудовым грузом. Глаза постепенно стали
закрываться, и я погрузился в мягкую пелену полудремы. Меня вывел из этого
блаженного состояния внезапный удар в грудь. Широко раскрытым ртом я
пытался поймать
хоть глоток воздуха, но это мне плохо удавалось. Было такое
чувство, что меня ударил копытом в грудь непокорный мустанг
-
иноходец. Утерев
вначале выступившие слезы, я повернул голову и увидел стоящего рядом верзилу
с намотанным на кулак полотенцем. Плотояд
ная улыбка играла на его устах, и он
проговорил: «Тебя что не научили выказывать почтения старшим в камере?»
«Научили»,


сквозь зубы процедил я, и резкий удар сверху ногой в лицо заставил
проглотить его свою ядовитую усмешку. От такого поворота событий он

застыл
как вкопанный, и я, не дав ему возможности опомниться, ударил еще раз. В тот
удар была вложена вся ярость, на какую я только был способен, и он рухнул на
пол как подкошенный. Спрыгнув с койки, я стал добивать поверженного
противника, а тот лишь при
крывался руками, через которые обильно сочилась

8

кровь. Меня это еще больше вводило в раж, и, не останови меня сбежавшиеся на
шум охранники, можно только предполагать финал этой бойни.

Свою первую ночь в тюрьме я провел в карцере. В этом холодном, сыром и
м
рачном закутке, зализывая свои в кровь разбитые кулаки, меня согревала
гордость за одержанную победу.

Я возвратился в ту же самую камеру, отбыв в карцере законные десять суток.
Кроме избитого мной парня, навстречу поднялись уже знакомые лица. Но они
были с
овсем иными. Снобизм и высокомерие сменило не завуалированное
подобострастие. Если бы я попросил сдуть все пылинки с моего костюма, то
можно было не сомневаться в том, что все тут же будет исполнено в лучшем виде.

Пока я развешивал сырое после душа полоте
нце, как по мановению
волшебной палочки был накрыт шикарный стол, на котором появилась копченая
колбаса, нашпигованное чесноком розовое сало, домашние пироги, янтарная
рыба. Все это источало бесподобный аромат, и я вспомнил карцерную, урезанную
на половин
у, пайку, которую, выдавали к тому же через день. От такого изобилия
радостно заурчало в животе, но присаживаться за стол я не спешил. Я ждал
особого приглашения
, и оно не замедлило последовать. «Вот Леха тут передачу
получил,


сказал один из них,


так м
ы ее специально приберегли до твоего
прихода, так что, угощайся, пожалуйста». Я лишь только кивнул в ответ головой,
воспринимая все как должное. Закусывая колбасу пирогом с поджаристой
корочкой, я краем глаза подглядывал как они чуть переминаются с ноги на

ногу
чуть поодаль, но я делал вид, что ничего не замечаю абсолютно. «Ты уж не
обессудь, что все так скверно получилось,


наконец нарушил молчание один из
них,


никто из нас не ожидал ничего подобного». С полным ртом я только снова
кивнул в ответ, тем са
мым давая понять, что охотно верю этим басням, и выждав
еще какое
-
то время, позвал их к столу, сказав, что зла ни на кого не держу. Это
сразу разогнало скопившиеся тучи, и накинувшись на еду, перебивая друг друга,
стали рассказывать мне всякую ерунду, кото
рую я совершенно не слушал. Мои
мысли были совсем в другом месте, и вставая из
-
за стола после сытной трапезы, я
с радостью осознал, что у маленького волчонка в этот день прорезались крепкие,
острые зубы.

Контингент в камере менялся довольно часто. Кого
-
то
освобождали под
подписку, кого
-
то переводили в камеру для осужденных, а я по прежнему
оставался единственным долгожителем. Но я не был уже тем зеленым юнцом,
который первый раз переступил порог тюрьмы. Я возмужал, окреп, набрался
опыта и мог прекрасно орие
нтироваться в доступной мне жизни преступного
мира, и никогда не попадал впросак. Свой авторитет я заработал целой чередой
карцеров за всевозможные проступки, и со временем ко мне стали обращаться за
советом подростки других камер.

Из частых поездок в КПЗ

я всегда привозил что
-
то полезное для себя.
Довольно быстро я освоил несколько распространенных среди заключенных игр в
карты, и теперь почти все свое время посвящал этому увлекательному занятию.
Даже искушенные в этом каторжане зачастую поражались моим у
спехам. Так мои
разработанные когда
-
то музыкальные пальцы, с не меньшим шиком перебирали
шуршащие колоды самодельных карт. Про
-

ходя обучения у мастеров
экстракласса, во мне пробудился талант схватывать все на лету, и каждое слово,
каждый жест бывалого аре
станта фотографировался, нумеровался и занимал

9

надлежащее место в картотеке моего мозга. В последствии мне многое что из
этого архива пригодилось, и не раз спасало в самых тяжелых ситуациях.

После многих месяцев следственных проволочек, дело, наконец, было

передано в суд. Откровенно говоря, мне уже порядком стала надоедать
неопределенность, и я думал чем скорее он состоится, тем будет лучше. И вот
наконец этот день наступил. Как заправского рецидивиста, меня провели,
скованного за спиной наручниками, через

центральную площадь города к зданию
суда. Прохожие с любопытством взирали на меня и мой эскорт, и от этих взглядов
я почувствовал себя настоящим героем дня.

Вопреки всем ожиданиям, судебное заседание растянулось на несколько
дней. Это нагнетало на меня с
трашную скуку. Единственной отрадой во всем
этом было приятно видеть множество знакомых лиц в зале. Вот только лица
матери я так и не увидел.

Я не надеялся на освобождение из зала суда, но когда сурового вида судья
зачитал приговор: «К пяти годам лишения с
вободы с принудительным лечением
от алкоголизма», меня как будто окатили ушатом холодной воды. Все было так
неожиданно, что я вначале даже не поверил своим ушам, подумав, что
ослышался. Но конвой напрочь отмел все сомнения на сей счет. Уже возвращаясь
обра
тно в камеру, я проклинал тот злосчастный перстень. Но меня взяли с
поличным, и для себя я твердо решил, что в следующий раз буду умнее.

Через пару месяцев скорый поезд увозил меня в далекий город с загадочным
и пугающим названием Грозный. В принципе, для
меня было удачей, что мой
путь лежит к берегам С.... и Терека. Уж лучше северный юг, чем южный север, а я
все таки человек южный.

Мне никогда раньше не приходилось ездить по этапу в «столыпинских»
вагонах, и для меня это новшество было довольно забавным. В
нутри это был
почти обычный купейный вагон, только с раскладными жесткими полками.
Вместо перегородок с дверьми были мелкие решетки, и от этого создавалось
впечатление, что весь вагон поделен на множество маленьких клеток для
животных. Окна были только лиш
ь на стороне коридора, где мерно расхаживали
вооруженные часовые, да и то покрытые толстым матовым стеклом, пытаться
что
-
либо разглядеть через которое, лишь бесполезная затея. Как только состав
тронулся, оставив позади перрон с его разношерстной толпой, мы

начали
поудобнее располагаться. Я забрался на верхнюю полку, что оказалось весьма
кстати, а через какое
-
то время часовой приоткрыл окна, и так почти всю дорогу я
наслаждался проносившейся мимо природой, городами и селами.

В городе Грозном нас, по обыкнове
нию, не отделили от взрослых этапников,
а поместили всех в одну огромную камеру транзитно
-
пересыльной тюрьмы. Не
успели мы как следует расположиться, как в дверную форточку просунулась
стриженная голова. Несколько мгновений его маленькие черные глазки
ощуп
ывали изучающе толпу у дверей, а затем он хриплым голоса наркомана
произнес: «Водка, чай, травка?!» Дальнейшее уже не требовало пояснений, и те, у
кого что
-
то было из ценностей, стали их доставать. Мне тоже не хотелось
оставаться в стороне, и в два счета я

извлек ловко припрятанный четвертак. Долго
ждать не пришлось, уже через каких
-
то десять минут стриженный подал в
форточку полный алюминиевый чайник водки, несколько пакетов с чаем и
тряпицу с наркотиком. Привкушая удовольствия, кто
-
то пританцовывал, кто
-
то

10

цокал языком, а кто
-
то с нетерпением потирал рука об руку. На столе в один миг
появилась закуска, а в кружке была налита первая порция спиртного. Праздник
начинался.

Выпив лишь немного и покурив папиросу с «травкой», я исподволь стал
наблюдать за теми
арестантами, которые держались чуть в стороне и не разделяли
общей эйфории. Их поведение резко отличалось от поведения основной массы.
Они не размахивали кулаками, пытаясь что
-
то доказать, не слышно было и
ругани, напротив, у них все было как
-
то спокойно,
без лишних рисовок, но в то
же время исполнено достоинства и грации. Это были признанные авторитеты
преступного мира, смотрители порядка и чернители человеческих судеб. От
одного их слова зависела тюремная жизнь любого арестанта, и можно было быть
твердо у
веренным в том, что будет сделано именно так, как они пожелают. Для
меня оставалось тайной как это им удавалось, и я не спал ночами, пытаясь хоть на
шаг приблизиться к ее разгадке. Но я был еще слишком молод, чтобы в полной
мере постичь эту систему, чем
-
то

напоминающую сверхсложный лабиринт.
Нужна была нить Ариадны, но ее еще предстояло отыскать.

Прежде чем попасть в саму зону, предстояло пройти пресловутый карантин.
Кроме уборок помещения и отупляющего сидения друг против друга от подъема
до отбоя, не был
о никакого разнообразия. Но именно в этом и состояла главная
цель. После завтрака ежедневно приходил проверяющий офицер и один из нас,
кого предварительно назначали дежурным, докладывал о том, насколько
аккуратно заправлены постели, вымыт в помещении пол и

убрана пыль. Если
проверяющий оставался неудовлетворен, то тот же дежурный убирался и на
следующий день, а если и тогда не проявит прилежание, то нерадивого ждал
карцер. Следующий день был мой, и предстояло до утра найти какой
-
то выход из
положения. Если
я начну мыть пол, то весь мой тюремный авторитет полетит
прахом, а этого допускать ни в коем случае было нельзя. Наступил тот момент,
когда от принятого решения будет зависеть будущее. На утро я уже знал как
поступлю. Достав из
-
под койки свой туго набитый
мешок, я выложил на стол
несколько пачек сигарет. Долго объяснять не пришлось, через полчаса все сияло
чистотой. Проверяющий был удовлетворен полностью, не обнаружив ни единого
изъяна в работе, к которой я не имел ни малейшего отношения, и с чувством
испол
ненного долга удалился.

После распределения нас развели по разным отрядам. Были новые
знакомства, новые впечатления, новые заботы. Здесь все было иначе, чем в
тюрьме, и без поддержки со стороны нечего и мечтать пробиться к штурвалу. И
потому я, предварите
льно оценив обстановку, решил уйти на время на дно, и
дождаться лучших времен. И оно не заставило себя долго ждать.

В колонии было развернуто производство комплектующих для
автомобильной промышленности, и я попал в цех изготовления амортизаторов.
Работа
была тяжелая и грязная, что уже само по себе претило моему вкусу. Найдя
тихий закуток на складе с готовой продукцией и оснастив его всем необходимым,
уединившись, я со спокойным сердцем покуривал, а то и дремал. Я заранее
договорился со знакомыми, что в с
лучае чего они забегут за мной и предупредят
об опасности, и потому, заслышав что кто
-
то пробирается в мое «логово», не
придал этому особого значения, а только слегка повернул голову. Я увидел там
совершенно не то, что ожидал. С покрасневшим от злости лицо
м, ко мне

11

пробирался наш председатель отряда, коренастый крепыш девятнадцати лет.
После совершеннолетия он был оставлен в колонии с условием всемерно
поддерживать порядок, и он рьяно выполнял свои обязанности, только главным
образом при помощи кулаков и то
лстой деревянной палки.

«А ты тут, парень, совсем недурно устроился,


наконец проговорил он.


Мы его там повсюду обыскались, а он тут преспокойненько покуривает». Я был
немного обескуражен и совершенно не знал что ответить. Не мог же я ему
напрямик выл
ожить, что просто не хочу работать, он бы этого совершенно не
понял. Да и такому не сунешь несколько пачек сигарет, чтобы оставил в покое. И
тогда я просто сказал: « Иди, я скоро приду».

Когда мое плечо обожгло от удара деревянной палки, в голове моменталь
но
вспыхнула красная лампочка опасности. Когда ее сменил зеленый свет, я, сделав
глубокую затяжку и щелчком отбросив окурок в сторону, медленно встал, сделал
два шага вперед, нагнувшись, поднял обрезок стальной трубки, и резко
повернувшись, ударил в то мес
то, где по моему мнению должна была находиться
голова. Его спасло то, что он в это время заносил руку для нового удара и потому
сумел быстро среагировать и прикрыться. Но после моего удара его рука повисла
словно плеть, а сам он в миг стал белее мела. Како
е
-
то время он еще взирал на
меня широко раскрытыми глазами, но истошный вопль сотряс стены склада, и он
пулей вылетел наружу.

Весь оставшийся день я чувствовал на себе недобрые взгляды его дружков,
но вопреки всем ожиданиям так никто из них не подошел. Эт
о случилось
немногим позже, когда я уже готовился отойти ко сну. Подошли сразу трое: «Ну
что, пора и выяснить кое
-
что,


сказал один из них.


Давай на третий этаж
поднимись, там и побеседуем». Третий этаж имел печальную славу. Там
находились пустые кабине
ты, в которых редко кто бывал, зато постоянно
погруженный во мрак широкий коридор служил местом наказания для
провинившихся или просто хорошим полем для выяснения отношений между
собой.

Я поднялся первым и встал недалеко от окна. Это была очень выгодная
по
зиция, поскольку, оставаясь во тьме, я прекрасно видел противника, на
которого падал свет фонаря. «Ты что, парень, шибко деловой стал?»


сказал один
из них. «Наверное его давно никто не бил?!»


подхватил другой. По лестнице
поднялись еще двое из их компа
нии, и их стало уже пятеро. «Это уже явный
перебор,


пронеслось в моей голове.

Нет, так, ребята, дело не пойдет». Одним
прыжком преодолев расстояние до окна, я что есть силы ударил кулаком по
стеклу. Они наверное расценили мой маневр как попытку сбежать,

но когда перед
носом у первого промелькнул длинный и острый осколок стекла, зажатый в моей
руке, они невольно попятились. Когда они оправились от шока, самый прыткий из
них проговорил: «Да ты чего? Мы же только с тобой поговорить хотели по
-
хорошему, а ты
сразу со стеклом бросаешься». Я только мотнул головой в ответ,
как бы давая понять, что вполне согласен с ними. «Борю в больницу увезли с
переломом,


продолжал он, видя , что я не очень расположен к затяжным
беседам.


Он сказал, что упал, поскользнувшись

на масле, с крыльца». Я снова
лишь кивнул в ответ, продолжая держать осколок в вытянутой руке. «Ладно тебе,


его голос начал обретать былую уверенность.


Ты успокойся и спускайся вниз,
все будет нормально». Когда они, еще немного постояв, наконец ушли,
я опустил

12

руку и выбросил стекло в угол. И только тогда я заметил как сильно дрожат от
напряжения мои пальцы. Сигарету удалось прикурить, лишь предварительно
сломав с десяток спичек, и сев прямо там, где стоял, на пол, я выкурил ее в
несколько глубоких зат
яжек. «А ведь в лучшем случае,


подумал я,


они бы
разукрасили меня как рождественскую елочку».

День моего совершеннолетия подкрался как
-
то незаметно. Я знал, что
буквально первым же этапом меня переведут во взрослую колонию. И я с
нетерпением ожидал это
го дня, готовился сделать уже твердый шаг по лестнице
преступного мира. Но это было также и очередным испытанием, но уже в новой,
взрослой жизни, и подсознательно я был к нему готовым.

Год спустя, стоя по ту сторону забора со справкой об освобождении в
кар
мане, я с улыбкой вспоминал так быстро пролетевшие эфедрино
-
этаминоловые дни, подернутые марихуановой дымкой. Во мне еще жило
нагромождение сюрреалистических картинок этого удивительного путешествия,
полного опасных и неожиданных поворотов. Это было нечто
необычное и
увлекательное, где грань между иллюзией и реальностью то пропадала, то
появлялась, как небо от перемены погоды становится то черным, то голубым.

Тогда мне очень нравилось оказываться в неординарных ситуациях. Именно
в них я видел прекрасную воз
можность для самоутверждения. Но на свободе все
было совсем иначе. Я чувствовал себя человеком, которого на машине времени
перенесли в иной мир. Из
-
за этого во мне с каждым днем росла щемящая
неудовлетворенность и раздражительность. Высокая стена непониман
ия, а порой
и открытого пренебрежения, вызывала в моем сердце ностальгическую тоску. Все
чаще мои помыслы возвращались за обнесенный колючей проволокой забор, где
все было до боли знакомым и родным. И оказавшись снова на тюремных нарах, я
с облегчением взд
охнул, оказавшись в своей стихии.

Освободившись в третий раз и имея за плечами десять лет тюремного стажа,
я уже чувствовал необычайную усталость. Мой мозг уже не в состоянии был
выдерживать бешенного темпа арестантской жизни и нуждался в отдыхе. К тому
же

нелепая смерть моего лучшего друга и постоянного партнера по картам от
предательского ножа в сердце вышибла меня из колеи.

Новые веяния подняли из праха Российской Империи такой вид деятельности
как потребительская кооперация. Кооперативное движение шага
ло
семимильными шагами, и как грибы после дождя плодились всевозможные
ларьки и палатки, привлекая разнообразием пестрых красок толпы зевак. В
воздухе витал аромат больших денег, и как пчелы на мед слетались
экспроприаторы всех мастей. Доселе неизвестное з
аморское словечко «рэкет»
стало исконно русским и постоянно было на слуху в среде добропорядочных
граждан.

Еще за полгода до освобождения я точно знал чем буду заниматься и,
вернувшись в родные пенаты, стал воплощать в жизнь задуманное. Оценив
обстановку,

я прежде всего собрал старых приятелей. Когда
-
то, в таком далеком и
безоблачном детстве, мы все грезили морем. Покорение морских глубин,
открытие неизведанных островов, таинственный мир капитана Немо, все это
растаяло как мираж, и волею судьбы каждый из н
ас ушел на своем флагмане в
автономное плавание по тюрьмам и лагерям. Изложив им свои соображения на
сей счет, мы после небольшого обсуждения пришли к всеобщей согласованности,

13

и события стали развиваться в ускоренном темпе. Это был самый настоящий
Клонда
йк, разве что только в миниатюре. Оставалось лишь направлять денежный
ручеек в нужное русло.

Григорьевский пляж это самый лакомый кусочек южных предместий
Одессы. Обилие мест развлечений, закусочных, пивбаров сулило солидные
барыши. Сидя в шезлонге под цв
етастым зонтом, потягивая ледяное пиво и
разглядывая в отличный цейсовский бинокль красоток в самых откровенных
нарядах, я поражался своей непрозорливости. Это же надо было ходить столько
времени вокруг и около, когда все оно лежит под носом. Теперь же я,
ровным
счетом ничем себя не утруждая, имел постоянный кусок хлеба с маслом и уже
начинал подумывать о расширении наших владений. Все складывалось как нельзя
лучше, и вот уже через месяц мы взяли под свой контроль три валютных
интуристских кемпинга. Некогда

маленький ручеек, расширяя свое русло, перерос
в бурную реку, по обоим берегам которой величаво раскинули ветки кусты
зелени.

За довольно короткий срок я купил и обставил шикарной мебелью
трехкомнатную квартиру. В объемистый гараж, шурша новенькой шипован
ной
резиной, вкатилась экспортная «шестерка» цвета спелой вишни. То, что я считал
необходимым в личном хозяйстве, немедленно появлялось. Я собирался прочно и
надолго обосноваться на свободе, и вскоре у меня завелась постоянная подружка,
и постепенно наши о
тношения переросли в нечто большее, чем просто
знакомство. И тут я с ужасом заметил в себе проявление скверного качества


я
стал жаден. Мои возможности заметно отставали от моих потребностей.
Причитающаяся мне доля, которая в начале казалась фантастическо
й, смахивала
на жалкие гроши. Я знал, что дальше так продолжать нельзя, и потому решил
немного проветриться и заодно навестить приятеля в Москве.

От Одессы до Москвы всего чуть немногим больше часа лета на белокрылом
ТУ
-
154, но почему
-
то в самый последний
момент мне сбрело в голову сдать билет
назад, отказавшись от полета. Наверно побудил меня к этому растерянный вид
парнишки, по бокам которого шли два широкоплечих мужчины, на которых
штатский костюм смотрелся как на корове седло. Увидев на одной руке парни
шки
стальной браслет наручника, у меня как
-
то протяжно заныло под сердцем, и я
смотрел им вслед, пока они совсем не скрылись из виду. Кого искал тот парень в
сутолоке аэропорта? Отца? Сестру? А может быть материнские глаза? Все это
было таким знакомым и бл
изким.

Я взял себе билет в купейный вагон. Подружка, провожавшая меня, так и не
догадалась об истинной причине столь внезапной перемены, и, что хорошо, не
досаждала излишними расспросами. Провожающие покидали вагон с неким
чувством щемящей грусти. У кого
-
то глаза были полны слез, кто
-
то насильно
пытался улыбнуться, но вместо этого получалась жалкая гримаса. «Ты уж не
задерживайся долго,


сказала мне подруга.


Я буду очень скучать без тебя».
«Ничего,


был мой ответ,


я быстро вернусь». Но скорый поезд 0
24 «Одесса
-
Москва» увез меня навсегда...


... Бутылка была почти пуста, когда в боковое окошко автомобиля с
противоположной стороны постучали стволом автомата. «Эй, парень! Давай
бросай оружие и вылазь по
-
хорошему»,


сказал экипированный в толстый

14

бронежи
лет и каску мужчина из группы захвата. От такого предложения я лишь
негромко рассмеялся. Что меня могло ждать, если на моей совести два убитых
человека?

Внезапно по глазам резанул яркий сноп света автомобильных фар. Я понял
их расчет, но не собирался попад
аться на эту удочку. Щелчок предохранителя
прозвучал сухо и как
-
то очень громко. Когда мой подбородок лег на пустые
глазницы ствола, я нажал сразу на оба курка...





15

Глава 2.

И СНОВА ТЮРЬМА


Десяток «Катерпиллеров» неистово и упорно перепахивали своими
гигантскими плугами землю у меня в голове. Какой идиот выпустил их из парка
такое множество? Мне показалось, что от них нестерпимого треска расколется на
несколько частей голова. Я хотел крикнуть им, чтобы убирались подальше, но
вдруг почувствовал, что рот

забит раскаленным песком. Все мои попытки
выплюнуть этот гадкий комок не привели к успеху, и я в изнеможении упал на
землю. Набравшись немного сил, я попытался открыть слипшиеся глаза и мало
-
помалу что
-
то начало получаться. Хотя веки разомкнулись лишь на
половину,
этого было вполне достаточно, чтобы в поле моего зрения попала двухъярусная
кровать и какой
-
то заросший парень неопределенного возраста. «Где я?»


обратился я к нему, но мой голос донесся как из глубоко колодца и больно ударил
по мозгам. «Там же
, где и я,


лаконично заметил он,
-

в КПЗ». Это для меня было
совершенно не понятным, и не находило ровным счетом никакого отклика в
памяти. Противный липкий пот лил с меня ручьем, как будто я пять минут назад
побывал под проливным дождем. Прежде всего я
должен умыться и выпить хоть
глоток холодной воды, а уже затем можно и попытаться разобраться что к чему.

Оказавшись с помощью парня в туалете, я увидел вожделенный кран и с
жадностью припал к струе холодной воды. Казалось, я не пил ничего более
вкусного
и приятного. Напившись досыта, я засунул под кран голову и смотрел,
как вся усталость, стремительно кружась в водовороте, уносится в водосток.
Выйдя из туалета, я чувствовал себя значительно посвежевшим, но это было всего
лишь частью проблемы. Гораздо слож
нее было восстановить события минувшего
дня. Помог мне это сделать следователь по особо важным делам областной
прокуратуры. Как из рога изобилия посыпались обвинения в убийствах, в
вооруженном разбое, бандитизме. Перед моим взором медленно проплыли
Москва,

Новгород, Питер, Рыбинск и, наконец, Ярославль. Но я упорно от всего
отказывался, стараясь выиграть время и выяснить что им действительно известно,
а что они используют как старый, избитый прием для ловли на глупую наживку.

Если театр начинается неизменно

с вешалки, то любой город с вокзала.
Тюрьма это тоже маленький город и соответственно имеет то место, которое
каждый приезжающий именует вокзалом или же причалом. И вот я уже битых
четыре часа расхаживал с заложенными за спиной руками в одном из «залов
ож
идания» пока, наконец, не прибыл конвой, и мы не спеша двинулись к
главному корпусу. Почему
-
то все тюрьмы Екатерининских времен похоже одна
на другую. Неизменно полутораметровые стены, закругленные низкие потолки и
узкие проходы и коридоры. Звук наших шаго
в немедленно отскакивал от
цементного пола и эхом летел по всем трем этажам. От этого резонанса
создавалось впечатление, что идут не четыре человека, а по меньшей мере
четырежды по четыре. Поднявшись на самый верхний, третий этаж, я очутился в
насквозь про
копченной маленькой камере. «Ага,


подумал я,


если камера
маленькая, значит это спецкорпус». Но не смотря на то, что это была скорее не
камера, а грязная каморка, в лучшем случае рассчитанная на трех
-
четырех
человек, нас почему
-
то оказалась целая дюжина
. «Начинается»,


подумал я и
присел от усталости на самую ближнюю койку.


16

Для себя я отметил одну довольно знаменательную вещь, узнав, что дело у
меня довольно серьезное, никто не лез с идиотскими вопросами. Поскольку в
камере было не протолкнуться, да и с
пать
-
то приходилось по очереди, я
облюбовал себе местечко на верней койке у окна и рассматривал внутренний
дворик через отогнутые стальные пластины жалюзи. И так, пребывая наедине с
собственными мыслями, я довольно отчетливо вспомнил, как разлетелась на
ми
ллионы мельчайших частичек боковое стекло «восьмерки», как будто какой
-
то
шутник разорвал враз несколько ниток бисера, и они летели в разные стороны,
подобно праздничному фейерверку, подсвеченные ярким огнем фар стоящего
напротив автомобиля. Обрез исчез са
мым загадочным образом, и мои руки
сжимали пустоту. Это было для меня настолько невероятным, что я попросту
отказался верить. Не успел я до конца осознать происшедшее и что
-
либо
предпринять, как сработал блокатор дверцы, и чья
-
то цепкая рука выдернула меня

из салона как из бутылки пробку. После обыска меня отвезли в отделение
милиции, где какие
-
то люди пытались задать мне вопросы, но видя мое
полуневменяемое состояние, оставили свои бесполезные попытки. Затем меня
посадили в маленькую душную камеру, в котор
ой можно было мне стоять, и
последнее, что я помню, это белые халаты врачей и острый запах эфира. Но я
старался меньше об этом думать, попытался отвлечься, перекладывая с места на
место белые костяшки домино. Это мне довольно быстро наскучило, я
переключил
ся на книги. Детективы и приключения очень скоро были заброшены
на дальнюю полку. Насилие, наркотики, деньги, секс


все это уже было таким
знакомым, что начинало вызывать аллергию. Больше двух партий в карты я уже
тоже выдержать не мог, потому забросил и
их. Я лежал и маялся от безделья,
ничего не выражающим взглядом водил по стенам и потолку, пытаясь найти в
этом что
-
то занимательное, но не находя ничего интересного, закрывал в глаза и
погружался в дрему.

Какое
-
то разнообразие в эту рутину серых будней
вносили поездки на
следствие. Лето стояло в самом разгаре, и можно было хоть полчаса
полюбоваться миром в окно ______ по пути следования. Все же наверное, такие
поездки больше огорчали, чем приносили облегчение, тем более когда знаешь,
что ничего этого уж
е больше никогда не увидеть. Это внешне я оставался
спокойным, потому что годы, проведенные за колючей проволокой, научили не
выставлять свои чувства на всеобщее обозрение, внутри все болело и ныло.
Многих очень удивляла моя отрешенность от внешнего мира,
но им было
невдомек, что все их восхищения напрасны и пусты, я был сделан из такого же
теста, и мое спокойствие это всего лишь маска.

Когда конвой доставил меня в кабинет следователя и были сняты наручники,
первое, что я отметил про себя, прежде, чем сест
ь, был его костюм. Хотя он
каждый раз появлялся на допрос опрятно одетым, но сегодня в нем был излишний
лоск, к тому, же запах дорого одеколона никак не гармонировал с этим
кабинетом. «А у меня для тебя сюрприз,


обнажая ряд ровных белоснежных
зубов, сказ
ал он,


и, надеюсь, он тебя обрадует». «Я в этом ни капли не
сомневался»,


хотел сказать я, но сказал совсем иначе: «Ну и что с того?», хотя
сердце мое стало биться на такт быстрее. У нас с ним была своеобразная игра в
жмурки, прямых улик на меня не был
о и он старался поймать большую рыбину в
мутной воде. Естественно, ничего у него из этого не получалось, и он, видно,

17

решил сменить тактику или наживку. Дверь, после как того как он нажал кнопку
звонка, отворилась, и вошла
она
. Бросившись ко мне на шею, ст
ала неистово
осыпать горячими поцелуями мое лицо. Она захлебывалась слезами, пытаясь что
-
то сказать, но получилось нечто несвязное и неопределенное. Я гладил
непослушные завитки ярких как медь волос и пытался успокоить любимого
человека. В конце концов мне

это удалось, и, улыбаясь своей ослепительной
улыбкой солнечного зайчика, она своим надушенным платком стирала следы
губной помады на моем лице.

Спустя миг, когда это чудное видение растаяло, оставив как воспоминание о
себе запах тонких духов, следователь

мягко намекнул, что, мол, пора и показания
по делу давать, как бы плату за оказанную услугу. Две молнии, метнувшиеся из
моих глаз, были самым лаконичным ответом.

Вернувшись в камеру, я лишь поставил к столу две огромных сумки со
всякой снедью, а сам залез

на свое излюбленное место, и куря одну сигарету за
другой, предавался сладостным воспоминаниям. Для меня было очень важно
ощущать себя любимым человеком. Друзья тоже не бросили в беде и примчались
в такую даль. Только что мне это дает? Все равно на сей ра
з меня не вытащить из
этой ямы, разве что поддерживать нормальное существование на какое
-
то время.
Все уже давно спали, а я все по
-
прежнему сидел погруженным в размышления,
лишь подбадривая себя чашкой крепчайшего кофе с шоколадом, да очередной
сигаретой.

Волшебница
-
осень вовсю сыпала золотом листьев, щедро покрывая
холодную землю теплым нетканым ковром. И в этих разноцветных красках было
что
-
то особое и неповторимое, присущее лишь одной природе. Ни один, пусть
даже самый искусный, художник не смог бы нало
жить на холст эту яркую,
естественную палитру, где каждый лишний и неосторожный мазок мог бы
испортить великолепную картину, сделать ее неестественной, мертвой. Так же я,
как будто опасаясь испортить девственную белизну листов протокола допроса,
оставлял и
х чистыми и незапятнанными. От моего упорного молчания следствие
зашло в тупик. Прямых свидетелей у меня не было, соответственно, самое
большее, что мне смогли предъявить, это наличие оружия. Против этого я не
возражал, но не более. Подружка с друзьями при
езжали по два раза в месяц, и с
лихвой привозили все необходимое, потому я упорно тянул время, вполне
удовлетворенный таким положением. Однажды она вдруг привезла мне Библию,
хотя ни о чем подобном я ее и не просил. «Вот, решила, что тебе просто
необходимо

почитать ее,


сказала она,


я же чувствую как ты переживаешь, хотя
и делаешь вид, что все нормально, а так может полегче станет на душе». Она, не
целясь, попала в самую цель. Действительно, последнее время я вдруг внезапно
стал ощущать в себе острую пот
ребность соприкоснуться с чем
-
то возвышенным,
чего мне не могла дать ни одна мирская книга. Почти осязаемо я чувствовал
внутри образовавшийся духовный вакуум, который необходимо было заполнить,
и я решил не откладывая заняться этим, благо времени у меня бы
ло
предостаточно. Я всегда верил в существование Бога, но Он мне казался всегда
почему
-
то таким далеким и недоступным. Когда кончалась тяжкая суета и все
вокруг приходило в запустение, я любил утренними и вечерними часами в
глубоком одиночестве бродить по
песчаной отмели, придаваясь размышлениям о
запредельном и вечном. Я знал, что рано или поздно мне придется умереть, но что

18

меня ждало после смерти? Правда ли, что душа вечна, и после смерти переходит в
другое тело? А может со смертью тела все кончается? По

своей натуре я не был
скептиком, но все же хотелось в полной мере ощутить реальность этих явлений.
Правда я не знал каким именно образом это возможно будет сделать. Я тогда даже
не предполагал, что есть многочисленные доказательства существования и
бессме
ртия души, и что этот очевидный и неоспоримый факт прямо указывал
человеку на его истинную природу, говоря, что он есть не материя, а дух.

Когда я учился в третьем классе, на уроке пения, после небольшой спевки,
учительница постоянно читала нам разную пр
иключенческую и историческую
литературу. В те времена это были довольно редкие книги, и потому, мы каждый
раз с нетерпением ждали эти уроков. Однажды она нам читала захватывающий
роман о сокровищах, спрятанных в разрушенной церкви, и мы, находясь под
впеча
тлением этого повествования, почему
-
то решили, что и в нашем пустующем
храме Георгия Победоносца, спрятаны несметные богатства. Группа желающих
отправиться на поиски клада набралась достаточно быстро, оставалось лишь
дождаться выходного дня. И вот в воскре
сенье, когда все еще наслаждались
теплом мягкой постели, мы, немного дрожа от легкой прохлады и от
возбуждения, вооружившись карманными фонариками и куском толстой прочной
веревки с узлами, встретившись в условном месте, отправились в путь. Чтобы
добраться

до храма потребовалось чуть больше часа идти по еще спящему городу
до небольшой лесопосадки. Храм был виден издалека, не смотря на отсутствие
куполов с крестами, казался величественным богатырем из простого камня.
Позолота мозаичного барельефа, изображаю
щего Святого Георгия, пронзающего
копьем треглавого змея, в лучах восходящего солнца, издавала какое
-
то сказочное
свечение, а кровь, обагрившая чудовище, казалась только что пролитой. Все, это
вызывало какое
-
то неопределенное чувство восхищения и восторга.

Поскольку
двери храма были надежно заколочены, нам предстояло пробираться внутрь через
подвал. Решетки на окнах были достаточно широки для нас, и потому, спуститься
вниз по веревке не составило большого труда. Но как только мы оказались на
каменных плитах

в подвалах, нами внезапно одолел суеверный страх. Лучи
карманных фонарей лихорадочно метались из угла в угол, пытаясь отыскать
притаившееся чудовище или, по меньшей мере, истлевший человеческий скелет,
прикованный к стене проржавевшей цепью, но ничего под
обного там не было и в
помине. Таким образом, немного оглядевшись и успокоив отчаянно бившееся
сердце, мы потихоньку двинулись вперед, крепко держась за руки и освещая
фонарем путь. Самое интересное заключалось в том, что мы совершенно не знали
куда нужно
идти и откуда именно начинать поиски. И мы двинулись наугад,
заглядывая и осматривая попадающиеся на пути помещения. К нашему
разочарованию все они оказывались совершенно пустыми, за исключением может
быть двух или трех комнат, в которых валялась рухлядь о
т ломанных деревянных
сидений и какой
-
то мусор. Этому было свое объяснение. Во времена марксизма
-
ленинизма, ровно как и прочего материализма, самым варварским способом
пытались лишить человека его духовной сути. Насаждая безбожие, было
залеплено грязью так
ое понятие как духовное воспитание. Все храмовое
имущество было предано топору и огню, а в самом помещении разместили
кинотеатр. Но невозможно заменить истинное и вечное каким
-
то низкопробным
суррогатом. Постепенно этот кинотеатр перестал приносить доход и

его закрыли.


19

Шаг за шагом мы продвигались вперед, боясь попасть в какую
-
нибудь
ловушку подземного лабиринта. Но вот впереди показалась широкая полоса
дневного света и мы с радостью и некоторым облегчением выбрались в
просторный зал с высеченными из камня
высокими колоннами. Даже пустым он
казался наполненным атмосферой святости и какого
-
то неземного покоя.
Озираясь по сторонам, я пытался определить источник, от которого исходило это
ощущение, но ничего не обнаружил, лишь только подняв голову вверх,
обнаруж
ил искомое. От удивления я застыл с раскрытым ртом, и, казалось, что
даже сердце в груди перестало биться. Это была картина Страшного Суда (как
мне впоследствии стало известно


кисти самого Васнецова, который и
расписывал весь храм). Ничего похожего мне н
икогда не приходилось видеть, и я
стоял как зачарованный. Особый колорит картине приносили лучи утреннего
солнца, пробивавшиеся через цветные стекла чудом сохранившихся витражей.
Эти разноцветные блики не только служили прекрасным цветовым фоном, но
делали

восприятие объемным и насыщенным. Из оцепенения меня вывело тихое,
но настойчивое подергивание за рукав одним из ребят и мы продолжили
дальнейший осмотр. Поднявшись на звонницу, мы немного полюбовались
прекрасной панорамой окрестности, а затем перешли на
чердак. Но и там, так и
ничего не обнаружив, разочарованные мы уже собрались уходить восвояси, как в
самом углу одной из комнат я заметил небольшую кучу какой
-
то рухляди,
лежащей среди кучи из битого кирпича и осыпавшейся от времени штукатурки.
Ничего в не
й примечательного не было, может даже и не стоило обращать на нее
внимание, как и на десятки аналогичных куч, попадавшихся на нашем пути, но
что
-
то внутреннее подтолкнуло меня подойти и посмотреть. Это были иконы. Их
явно никто здесь не прятал, просто когд
а
-
то выкинули за ненадобностью.
Кликнув уже ушедших вперед товарищей, я стал аккуратно доставать одну за
другой и раскладывать рядом с собой. Икон было около десятка, но не все из них
в хорошем состоянии. У большинства можно было рассмотреть лишь едва
разл
ичимые контуры рисунка, другие же были исцарапаны или деформированы.
Но все же оставалось три или четыре иконы с ярко выраженным сюжетом, и я с
восхищением принялся рассматривать их. Больше всех мне понравилась икона с
изображением святой Троицы и коленоп
реклоненным старцем. От нее исходил
како
-
то особый магический импульс, который и вызывал во мне приятное чувство
торжества, наполняя им каждую клеточку моего организма, чего я так редко
испытывал в своей жизни. Именно эту икону я и принес домой и взволнова
нно
поставил на самое видное место. Но вопреки моим ожиданиям, так и никто не
обратил на нее внимания, разве что лишь бабушка что
-
то бросила мимоходом и
убрала эту картину за открытую раму окна. Мне вдруг стало очень обидно, и уйдя
из дома, я прогулял в од
иночестве до самой темноты. Тогда я был задет до
глубины души таким поступком родственников, ведь за этой иконой я видел
нечто большее, чем кусок дерева с написанным библейским сюжетом, но я ни за
что не смог бы предположить, что пройдет всего несколько ле
т и именно этот
бесценный шедевр я обменяю на ту самую финку, которая сыграет в моей жизни
первую роковую роль. Тогда мне и вспомнилась та картина Страшного Суда: Бог
наказал меня всего через два дня, как бабушка предрекла это. И вот теперь,
находясь за ре
шеткой, я стал с каждым днем все больше и больше задумываться о
судном дне. Из
-
за своей непомерной гордости и тщеславия я не чувствовал себя

20

грешником перед Богом и потому считал, что все, что я делаю, правильно. Но
соприкоснувшись с духовным, моя позиция

оказалась очень шаткой и
неустойчивой. До меня стало доходить, что наказание за совершенные грехи
неизбежно, и в любом случае придется отвечать перед Богом. Час расплаты может
наступить в любой момент, и меня удивляло почему я раньше не подумал, что и
моя

душа нуждается в спасении. Почему я раньше не пришел к Богу и,
покаявшись в храмах, не просил защиты? Что
-
то меня остановило от этого
важного шага, но вот что именно, так и останется загадкой.

Когда я освободился в последний раз, я довольно часто посещал

церковные
службы. Вдыхая запахи ладана и стеарина, слушая плывущее с амвона
торжественное песнопение, осеняя чело крестным знамением, я считал, что этого
вполне достаточно для покаяния, и потому старался не смотреть в сторону
исповедника. Никто не станет
искать защиты, пока не почувствует необходимости
в спасении лично для себя. Лишь только когда грешник, однажды проснувшись,
осознает себя грешником, он начинает искать пути к спасению. Чем больше я
читал Библию, тем яснее до меня доходило понимание, что аб
солютно каждый
человек нуждается в спасении. Это неоспоримый факт, и Сам Бог сообщил о
необходимости спасения для каждого человека, даже более того,


указал прямой
путь. Но мы, по своему неразумению, отвергли его и начали выдумывать
собственные пути, осно
ванные на корысти и сиюминутной выгоде. Многие из
моих сокамерников носили православные нательные кресты, считая себя
истинными поборниками и радетелями веры, но я ни разу так и не увидел, чтоб
кто
-
нибудь из них осенил себя крестным знаменем, прочел молитв
у или
возблагодарил Господа. Крест был для них чем
-
то вроде фетиша, а не символа
страданий Сына Божьего. Молитв же они не знали никогда, и что больше всего
поражало, совсем не стремились их узнать. Все это, вкупе, оставляло неприятный
осадок. Я бы смог пон
ять любого закоренелого уголовника, имеющего солидный
опыт в сфере лицемерия, это характерная черта каждого второго преступника, и
потому не вызывает удивления. Но лицедействовать в такой области как религия,
это выше моего понимания. У каждого, кем бы он
ни был должно быть что
-
то
святое, и потому особо оберегаемое, но когда я видел в этих людях не
завуалированную двойственность, резкий контраст между словом и делом, то у
меня, помимо воли, стали зарождаться сомнения. Пытаясь их рассеять, я стал
брать книги

о великих святых и подвижниках православия. Но опять был сильно
разочарован. В книгах говорилось об идеале, а в настоящей, будничной жизни
приходилось видеть прямо противоположное. И все же я решил попробовать
начать с самого себя. Первым шагом был отказ
от курения. Затем я надумал
соблюдать предписываемые посты, и два раза в неделю перестал есть мясо. Мне
казалось, что жизнь стала постепенно меняться в лучшую сторону, да так, что
меня захватила одна мысль: мне необходимо покаяние! Мне


покаяние? Это
каза
лось таким абсурдным и диким, что я тут же пытался отогнать эту
нелепейшую мысль. Тем не менее, она засела в моем мозгу настолько прочно, что
я стал работать в этом плане над собой до тех пор, пока отчетливо не
почувствовал, что созрел для исповеди. К тому

же, как я самостоятельно не
пытался постичь Писание, некоторые места Библии по
-
прежнему ставили меня в
тупик и требовали более четких разъяснений. Для этого требовался искушенный

21

наставник. Поговорив с сокамерником, я написал прошение в местную епархию с
просьбой о помощи.

Ответ не заставил себя долго ждать. Через пару недель зам. начальника
тюрьмы сам подошел к нашей камере и подозвал нас к дверной форточке. «Ну
что, платить будете?»


первое, что сказал он, заглядывая в какую
-
то бумагу. Этот
вопрос меня

немного обескуражил и вызвал легкое недоумение. Невольно
оглянувшись на свою койку, я отметил, что постельные принадлежности вроде
как все целы и не порваны, книги без пометок, настольные игры не поломаны,
стало быть и платить
-
то не за что. «Давайте решай
те поскорее»,


поторапливал
он, от нетерпения похлопывая свернутой бумагой по ладони. Смерив его
недоуменным взглядом, я решил спросить о сути дела, и разрешить явное
недоразумение. Ответ на мой вопрос выбил землю под моими ногами. Я
почувствовал, что внут
ри что
-
то оборвалось, и кровь ударила в лицо. Ничего
подобного я даже и предположить не мог, и потому вначале подумал, что это не
очень удачная шутка. Но когда зам. начальника, с самым серьезным выражением
на лице повторил, что за визит исповедника епархия

требует оплаты, я понял, что
это не розыгрыш. Отказавшись от каких
-
либо оплат, я сел на койку и опустил в
один миг потяжелевшую голову. Мне было муторно и противно от того, что
подобным шагом меня растоптали в самых лучших чувствах. Деньги у меня были,
и
для меня ничего бы не стоило заплатить за этот визит сполна, но сама мысль о
покупке индульгенции на отпущение грехов, казалась мне кощунственной и
мерзкой. Невольно рука потянулась за сигаретой, и я сделал сразу несколько
глубоких затяжек. Все мое рвение
к занятиям исчезло в один миг, и больше
Библию я не раскрывал. То же самое случилось и с моим соседом по камере.




22

Глава 3.

В ПОИСКАХ ИСТИНЫ


Прошло какое
-
то время, прежде чем я смог оправиться от глубокой
душевной травмы. Мои помыслы были чисты как родни
ковая вода, и я отчаянно
стремился к постижению Бога через откровение, но наверное у Него были Свои
планы в отношении меня, оставалось лишь постараться разобраться и понять
какие именно шаги мне нужно сделать чтобы снова не оказаться в _____
ситуации. Посл
е случившегося я стал каким
-
то замкнутым, и мне все больше и
больше хотелось побыть одному. Но все мои стремления к духовному
совершенству по
-
прежнему оставались где
-
то за облаками. В тюремной
библиотеке мне попались книги по буддизму и даосизму. И хотя у
меня и
появился некоторый интерес к этим учениям, мне не совсем понравилось то, что
все философские искания сводились в одно, не совсем определенное понятие


пустота. Я повсюду видел многообразие и считал, что такое многообразие должно
присутствовать в ду
ховном мире, а иначе к нему и не стоило стремиться. Тогда я
ее не понимал, что начал делать шаги в совершенно противоположном
направлении. Это был очень опасный путь по самому краю черной бездны,
потому что , сбитый с толку философскими измышлениями, я ста
л смотреть на
Бога, как на что
-
то субъективное и безликое, или в лучшем случае как на всего
лишь обладающее особым могуществом живое существо. Мне вдруг стало
казаться, что если только сильно захотеть, и тоже смогу стать таким же
всемогущим. В своих грезах

я дошел до того, что стал как бы отчетливо видеть
себя управляющим силами природы. Таким образом, я, сам того не замечая,
оказался в ловушке. И только непосредственное вмешательство Бога спасло меня
от неминуемой духовной гибели.

В тюрьме бывают четыре п
раздника, это прогулка, передача, ларек и баня.
Если первые три могут быть хоть каждый день, то баня, строго по графику, раз в
неделю. Это особо оживленный день, и с самого утра, после сдачи постельного
белья, в каждой камере с нетерпением ждут своей очере
ди . Буквально каждого
захватывает волна эмоциональности, да до такой степени, что люди впадают в
детство. Глядя на эти чудачества убеленных сединами арестантов, порой
невольно улыбаешься вместе с ними. Стоит выйти из камеры в коридор, так
моментально начи
нают открываться дверные глазки, и со скоростью пулемета
несутся диалоги с невидимыми собеседниками. Сопровождающий надзиратель
обычно старается пресекать подобные нарушения, но чаще всего просто не
обращает на них особого внимания, понимая, что остановить

одновременно сразу
несколько человек, физически невозможно. Вдоволь наговорившись со
знакомыми, мы миновали последний пролет железной лестницы. Первая, вторая,
третья, четвертая, ... шестнадцатая, кажется эти ступени уже настолько въелись в
память, что с
закрытыми глазами можно безошибочно пройти по всему корпусу
без всякого труда. И тут мне неожиданно вспомнилась собственная
шестимесячная слепота. Мы играли в слишком опасные игры, и как всегда,
именно я был первопроходцем. Яркая вспышка взрыва швырнула мо
е тело на
несколько метров словно какую
-
то пушинку. Это последнее, что я смог увидеть, а
затем наступила долгая, долгая ночь. Меня спасли каким
-
то чудом, и совершенно
незнакомая женщина, которой мне так больше и не суждено было увидеть, чтобы

23

просто поблаг
одарить хотя бы за это. Она увидела, что я нуждаюсь в помощи, и
всю дорогу вытирала мое окровавленное лицо с незрячими глазами чем
-
то
мягким. И прилагала огромные усилия, чтобы поднять мое тело, когда я
спотыкался и падал. В глазном кабинете, когда я истош
но орал от нестерпимой
боли, она гладила мою руку и старалась хоть как
-
то ободрить. В ушах еще стоял
шум от прогремевшего взрыва, но я все же услышал приговор врачей: «Он
навсегда останется слепым». Она провожала меня до самой больничной палаты, и
все дума
ли, что она моя родственница. Но я не знал даже ее имени...

Распаренные и разомлевшие мы сидели на лавке, ожидая конвойного. От
нечего делать я машинально стал читать надписи, испещрявшие в избытке стены
предбанника. Это было нечто похожее на справочное бю
ро. Кто
-
то кого
-
то искал,
кто
-
то кому
-
то признавался в любви и верности, кто
-
то сообщал о слишком
большом сроке и несправедливом решении высокомерного судьи, а кто
-
то
попросту состязался в остроумии. Меня же привлек стол дежурного надзирателя,
на котором л
ежала раскрытая книга. Я подошел и из любопытства посмотрел на
суперобложку. На фоне человеческих черепов и россыпи драгоценностей
пестрела броская надпись: Д.Х.Чейз «Тайна сокровищ Магараджи». Мне она
показалась очень загадочной и интригующей. У подошедше
го надзирателя я
поинтересовался кто является владельцем книги. «Да вот молодой парень только
что устроился на работу сюда»,


ответил он мне. Я никогда не стремился
заводить разговоры с молодыми надзирателями, прекрасно зная, что они по
макушку напичканы
всякими инструкциями и видят подвох в каждой, пусть даже
самой невинной просьбе. Зная заранее, что он не даст мне эту книгу, я даже не
стал и спрашивать. Когда мы вышли в коридор и прошли некоторое расстояние,
из
-
за угла показалась другая группа арестантов
. Согласно режиму содержания,
мы, по команде сопровождающего нас надзирателя, должны были встать и
повернуться лицом к стене, но он растерялся и стал подталкивать нас в коридор,
ведущий в прогулочные дворики. Когда мы зашли туда, порывы ноябрьского,
холодн
ого ветра, беспрепятственно врывающегося в зияющие пустотой оконные
рамы, пронзили тысячами иголок с головы до пят. Было очень неприятно
принимать после бани такие воздушные ванны, и я высказался об этом
надзирателю. Словесная дуэль чуть не закончилась дуэ
лью физической, но, к
счастью, мы вовремя остановились. Немного поостыв, между нами уже завязалась
вполне мирная беседа, как будто этого неприятного инцидента между нами и не
было. Незаметно наш разговор перешел в другое русло, на литературную тему. У
меня

в камере оставалось еще несколько книг детективного жанра, и я, уже зная
его заинтересованность, предложил ему обменяться. Мое предположение
полностью подтвердилось, и он начал перечислять названия тех изданий,
которыми располагал. «С чего бы ты хотел нач
ать?»


резюмировал он,
вопросительно и выжидающе глядя на меня. Признаться, мне было довольно
сложно сориентироваться в таком изобилии названий, и потому некоторое время я
пребывал в небольшом замешательстве, пытаясь остановить свой выбор на чем
-
то
конкре
тном. Барабан беспроигрышной лотереи бешено вращался в моей голове, и
я с нетерпением ожидал когда же покатится по желобу выпавший шар. Когда он
уже катился, мелькая неразличимым пока номером, я, опережая события, выпалил
первое, что пришло на ум: «А по ин
дийской философии у тебя что
-
нибудь есть?»
«Почему именно по индийской, а не какой
-
нибудь иной?» Я даже и сам не мог

24

объяснить. Может быт тут сыграли определенную роль мои занятия хатха
-
йогой,
а может быть название книги, увиденной в бане, но на попятную и
дти было уже
слишком поздно, поэтому я еще раз повторил свой вопрос, но уже в
утвердительной форме, надеясь, в тайне, застать его тем самым врасплох. Но
оказалось, что я совершенно недооценил возможности моего вызова. Он
пообещал выполнить мою просьбу, нис
колько не смутившись ее необычностью.

На следующий день после полудня, дверная форточка нашей камеры
открылась, и я увидел улыбающееся лицо уже знакомого мне надзирателя. «Вот,
принес как раз то, что тебе нужно»,


после приветствия сказал он и протянул
до
вольно увесистый и объемный сверток в целлофановом пакете. Я тут же стал с
нетерпением разворачивать бумажную упаковку. Когда фолиант в темно
-
красной
коленкоровой обложке уже лежал на моих коленях, я с каким
-
то трепетом,
внезапно охватившем меня, открыл пе
рвую страницу и на титульном листе, чуть
запинаясь прочитал: «Бхагавад
-
Гита как она есть», а чуть ниже


«с
комментариями его Божественной милости А.Ч. Бхактиведанты Свами
Прабхупады, основателя
-
ачарьи Международного Общества Сознания Кришны».
Перевернув е
е одну страницу, я увидел несколько небольшим иллюстраций. И
хотя они были черно
-
белыми, поскольку это была ксерокопия с книги, да к тому
же немного расплывчатые, у меня невольно перехватило дыхание. Я был глубоко
изумлен и даже не пытался скрыть внезапно
охватившей меня радости. От вида
этого великолепия, эти иллюстрации не походили ни на что виденное мною ранее
и потому разжигали в моем сердце еще больший интерес. Задумавшись и ощущая
какую
-
то обволакивающую сладостную истому, я почувствовал, как что
-
то
и
знутри подсказывало мне, то эта книга, которую я бережно держу в своих руках,
это именно то, чего мне так систематически не хватало. Вначале я почему
-
то
решил, что это всего лишь первое впечатление, вызванное порождением моего
воображения, исходящая от «Ги
ты» какая
-
то исключительная сила, моментально
развеяла туман призрачного сомнения. «Ну как, пойдет или нет?»


вкрадчивый
голос надзирателя вернул меня к суровой действительности. С пересохшим от
переживания горлом я даже не мог сразу дать вразумительного
ответа, и лишь
только проглотив сухой комок, едва выдавил из себя: «Да». Через несколько
минут, когда я уже полностью пришел в себя, мы договорились об обмене, и я без
колебания поспешил расстаться со своей имеющейся у меня литературой, боясь,
что он может

передумать.

Я погрузился в чтение «Бхагавад
-
Гиты» совершенно позабыв обо всем на
свете. На самый далекий план отошли все тревоги и заботы, связанные с
предстоящим следствием, этапами и тюремной жизнью. Машина времени
перенесла меня на много тысячелетий н
азад, я уже отчетливо видел святое место
Курукшетра, с скоплением множества вооруженных воинов, украшенных
разноцветными фалангами колесниц, выстроенных в каре боевых слонов. Две
противоборствующие стороны были готовы в любую минуту ринуться в бой, но
заст
ыли подобно каменным изваяниям, вперив взоры в сияющую колесницу
Арджуны и Господа Шри Кришны.

Эта новизна восприятия еще в большей степени стимулировала мое
стремление к познанию, сделав его насыщенным. И хотя я знал что никогда ранее
не встречался с этим

возвышенным учением, сердце подсказывало мне
совершенно обратное. Проходили дни, и это ощущение крепло час от часу, пока

25

не переросло в полную уверенность. Все изложенное в «Гите» казалось таким
знакомым и близким, но лишь по какой то неведомой причине за
быто. В
последствии, найдя в ней ключ к разгадке и узнав в ней причину такого острого
предчувствия, я был еще больше поражен свершившимся.

Очень многое из изложенного в этой книге мудрости противоречило моим
представлениям о жизни. Неоспоримые доказательст
ва слов Кришны и ясные
комментарии Шрилы Прабхупады не оставили камня на камне, разбивая
вдребезги толстую стену сложившихся стереотипов, которую я упорно возводил
на протяжении всего сознательного существования. Стоя на неустойчивой
материальной платформе
, я делал отчаянные попытки локализовать этот
дисбаланс, совершенно не подозревая о тщетности и бессмысленности
прилагаемых усилий. Это был сизифов труд, заранее обреченный на провал, но я
был не преклонен и шел по краю бездонной пропасти с закрытыми глаза
ми.
Теперь же, увидев необъятные размеры своего греха, я ужаснулся своей
близорукости и не прозорливости. Мне просто необходимо было самым
серьезным образом пересмотреть свои жизненные позиции и немедля заняться
самовоспитанием.

Кришна говорит Арджуне в «Б
хагавад
-
Гите»:

ити те гьянам акхьятам

гухьяд гухьятарам майя

вимришьяйтад ашешена

ятхеччхаси татха куру

«Итак, Я открыл тебе самое сокровенное из всего знания. Хорошо обдумай
это, а потом поступай, как пожелаешь» (Б.
-
Г. 18.63).

У меня еще оставался выбор
и предстояло основательно все обдумать
прежде, чем сделать первый шаг в этом направлении. Если я раньше предполагал,
что Верховный Господь живет в сердце только святых людей или, по крайней
мере праведников, то убедился, читая «Шримад Бхагавад
-
Гиту», то уб
едился в
узости и ошибочности моего видения. «Сарвасья чахам хриди саинивиштах»


Господь пребывает в сердце каждого, значит и в сердце такого грешника, как я,
тоже живет Кришна, я вдруг почувствовал, что краска стыда заливает мое лицо.
Уже больше двадцати

пяти лет я пребывал в этом мире, а совершенно не знал
этого. Теперь я это знал и потому поспешил поделиться этой новостью с
сокамерниками. В начале я подумал, что это извести мало кого заинтересует,
потому что все разговоры в камере крутились по замкнутом
у кругу: вино,
женщины, деньги, но к моему удивлению, были отложены книги и домино, а в
мою сторону устремлены любопытные взгляды. Во мне внезапно проснулась
способность говорить. Вначале я не имел ни малейшего представления о том, что
буду рассказывать да
лее, но выжидающие выражения на лицах заключенных
подтолкнули меня продолжать, и казалось, что слова сами срываются с моих уст в
поисках выхода. Казалось, что словесный ручей наконец
-
то прорвал крепкую
плотину и с журчанием побежал к руслу полноводной реки
, от которой был
отлучен по чьему
-
то умыслу.

В ту ночь мне так и не удалось заснуть от сильного возбуждения. Это стало
совсем не сложным


просто пересказывать те идеи, которые были изложены в
«Гите» Господом Кришной. Я уже не чувствовал смущения и стал ч
итать
древнейший манускрипт вслух каждый день. Люди потянулись к этим занятиям, и
постепенно сформировалась небольшая, но устойчивая группа.


26

Окрыленный первым успехом, я с новым рвением принялся изучать
древнейшее Писание, и оказалось, что чем больше я его

читал, тем больше верил
в целостность и саму природу Господа, как Верховного управляющего. Но этого
было еще не совсем достаточно для того, чтобы полностью вручить себя Господу
Шри Кришне и следовать по пути самоосознания. Знать о своей духовной
природе э
того еще не вполне достаточно, необходимо, чтобы знание было
реализовано. В «Гите» Кришна говорит:

сарва дхармам паритьяджья

мам эхам шаранам враджа

ахам твам сарва
-
папебхьо


мокшайишьями ма шучах

«Оставь все другие виды религии и вручи себя Мне. Я избавл
ю тебя от
последствий всех твоих греховных поступков. Не страшись ничего.»

Я прекрасно знал, что у меня ее масса грязных привычек, от которых
следовало избавиться в первую очередь, и моя задача заключалась в том, чтобы
повиноваться беспрекословно наставлен
иям, данным Верховной Личностью Бога,
Шри Кришной. Но предаться полностью, в одночасье отказавшись от всего того,
что культивировалось годами, было не так
-
то просто. Особенностью преступного
мира являлось, прежде всего, полный отказ от всяких догм и постул
атов, а также
независимость как от человеческих законов, так и от законов Бога. Преступный
мир очень жесток и в нем нет места отступникам. Поэтому у меня еще были
некоторые колебания, пока чаша весов окончательно не склонилась в сторону
самоосознания моих
вечных взаимоотношений с Господом, как Его вечного
слуги.

Я много лет служил преступному миру и уже почти приблизился к верхним
ступеням воровского Олимпа, но я все же нашел в себе силы остановить
занесен
ную для шага ногу и сделать поворот в прямо противоположную сторону.

Кришна из сердца вел меня, и я больше не чувствовал сожаления от
потерянного места под солнцем.

Однажды ночью меня вдруг разбудил какой
-
то особый ритм биения
собственного сердца. Медлен
но раскрыв глаза, я долго всматривался в потолок,
словно именно на нем ожидал прочесть ответ. От такого пристального взгляда у
меня уже начали слезиться глаза, но ответ так и не был найден. И вдруг меня
осенило: «Кришна хочет, чтобы я прекратил свой мозг д
урманом!» Поднявшись с
кровати, я вытащил пакет с сигаретами и чаем, сняв крышку унитаза, я стал
швырять туда эту отраву, чувствуя при этом глубокое облегчение: «Благодарю
Тебя, Господи.


промолвил я,


понял Тебя и поступил соответствующим
образом». Сер
дце в моей груди билось ровно, и я понял, что победа или
поражение всегда зависят от веры.

На следующий день мне предстояло ехать этапом на следствие. Следователь
ужу перестал надеяться получить от меня хоть какие
-
то показания по делу и
потому вызывал на

допрос чисто из проформы. В основном наши встречи
сводились к ничему не обязывающим вопросам на посторонние темы, и через
несколько минут меня уводили обратно. Но на сей раз я предполагал задержаться
чуть дольше и потому попросил у него несколько листов ч
истой бумаги. Это ему
показалось настолько неожиданным, что вначале он попросту смешался.
Неожиданная перемена в моем поведении несколько озадачила и моего адвоката,
но я по
-
прежнему был невозмутим и полон решимости. Наконец, бумага была
найдена и лежала н
а столе передо мной: «Верь Мне»,


подсказывало мое сердце,

27

и задержав дыхание, я взял авторучку и твердой рукой вывел: «Явка с повинной».
На присутствующих это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Брови
следователя молниеносно взметнулись вверх, а глаза,

казалось, вот
-
вот выскочат
из орбит. Он явно не ожидал от меня ничего подобного и, казалось, перестал
дышать, боясь, что я могу передумать. Адвокат лишь задумчиво качал головой.

Если я входил в кабинет следователя по спудом греха, то обратно вышел,
чувств
уя необыкновенное облегчение. Все мои тревоги остались на исписанной
бумаге, и хотя я собственноручно поставил точку в этом сложном и запутанном
деле, все мои надежды были на милость Кришны. Ему было известно все, что
происходило в моем сердце и уме, и я з
нал, что Он не бросит меня на произвол
судьбы. Все, что от меня требовалось, я исполнил, а в дальнейшем оставалось
предоставить действовать Господу Кришне.

Вернувшись после этапа в камеру, я, не откладывая, занялся новым,
совершенно необычным для меня д
елом. Взяв в руки тяжелую пайку тюремного
черного хлеба, я освободил мякиш от корки и злил его теплой водой. Арестанты
решили, что я надумал потрудиться над новой колодой игральных карт, но я
отодвинул в сторону предложенные трафареты и цветные пакеты (?
), чем вызвал
несказанное удивление. Никто из них никак не мог взять в толк, зачем же я тогда
делаю клейстер как не для карт. Но я тоже никому ничего не стал объяснять,
поскольку меня больше не занимало преходящее одобрение людей, а молча и
сосредоточено л
епил небольшие, одинакового размера шарики. Последний шарик
был значительно больше всех остальных и я его разглаживал с особенностью
тщательностью и любовью.

Мешочек, сшитый из новой майки, получился немного неказистым и
недостаточно красивым. Но даже эта
простота была для меня чем
-
то
возвышенным и прекрасно гармонировала с настроем души.

Я ходил по камере из угла в угол и краем глаза поглядывал на сохнущие
хлебные шарики. Единственной моей мыслью было: «Благодарю Тебя, Господи за
то, что Ты по Своей беспр
ичинной милости указал мне правильный путь».

Раньше мне никогда не удавалось заснуть раньше полуночи. В тюрьме это
было самым горячим временем и она кипела деятельностью как потревоженный
муравейник. Налаживались мосты между камерами и то и дело передавали
сь
пакеты со всякой всячиной в отсутствии надзирательского ока. Но я больше не
участвовал в этих играх, а впервые в жизни за колючей проволокой подчинился
существующему порядку. Для меня теперь стало гораздо важнее подчиняться
Богу, чем предлагать свои усл
уги заправилам преступного мира, к которому я
некогда принадлежал. Спалив за собой все мосты в прошлое, я надеялся, что
Кришна исправит меня от старых привычек, дурных мыслей, а Его святое имя
обновит меня изнутри.

Едва рассвет окрасил тюремные решетки, я

был уже на ногах. Против
желания я проспал необычайно долго, и по коридору уже раздавался шум посуды
и гомон суетившихся раздатчиков. В камере было сильно накурено, и я с
удовольствием вдохнул колючий морозный воздух, бешенным потоком
хлынувший в распахну
тое окно. Тюремные обитатели готовились к встрече
Нового 1991 года, и запасались всевозможным провиантом, чтобы отметить этот
праздник. Но меня это больше не касалось, я был настроен очень решительно
начать новую жизнь. Почему я выбрал именно двадцать вось
мое декабря, а не

28

какой
-
то другой день, я и сам точно не знал. Просто я не мог больше ждать. И
потому полагал, что тянуть время, откладывая со дня на день, не имеет смысла. К
тому же, это было прекрасной возможностью испытать себя, силу своей веры в
милост
ь Господа.

Я пропускал бусины четок через свои пальцы, пытаясь сконцентрировать
свое внимание на Святом Имени. Но оскал ощетинившихся чувств то и дело
маячил перед глазами, пытаясь разорвать мой ум на несколько частей. Я понял
что столкнулся с сильным про
тивником, на которого предстояло надеть крепкую
узду. Это неожиданное бедствие заставило учащенно биться мое сердце , и
сколько я не старался, состояние ничуть не улучшалось. Мне это совершенно не
нравилось, и я заканчивал воспевание с каким
-
то странным ч
увством. В
последующие дни повторилось то же самое, и это чуть не поколебало мои
стремлений к духовной практике. Однако, я находил каждый раз силы не
отклоняться от занятий, пытаясь правильно понять Его указания. Сидя подолгу с
закрытыми глазами, я вслушив
ался в голос сердца, пока передо мной не
распахнулась дверь понимания истинной причины духовного кризиса.

Получив неоспоримые доказательства собственных недочетов, я прежде
всего стал пробуждаться гораздо раньше обычного и совершать омовение не
смотря на д
овольно прохладную температуру в камере. Вначале было несколько
непривычно нырять в ледяную купель, едва освободившись из теплого плена
постели, но я пересиливал себя и нетвердым шагом брел к умывальнику. Остатки
сна вмиг улетучивались и я чувствовал необы
чайный прилив энергии.
Регулярность я возвел в правило и больше не испытывал каких
-
либо неудобств в
связи с этим. Периодичность омовения в значительной степени повлияла на мое
воспевание. Я постоянно был бодр и чувствовал как внутри, так и вокруг себя,
Бож
ий мир. Концентрация на Святом имени Бога, была наконец достигнута, и я
понял насколько оказался лжецом мой ум
-
искуситель. Но расслабляться и
праздновать победу все же не стоило. Хотя мое служение стало более или менее
стабильным, злой рок в любое время мо
г мне подставить подножку, и я рисковал
вновь угодить носом в грязную лужу.

Гораздо труднее было решить вопрос с питанием. Я уже чисто органически
не мог принимать что
-

либо, не предложив Господу. Вырезав из книги
изображение Кришны и наклеив его на тверду
ю основу, я сделал
импровизированный алтарь. Из новых, но простеньких носовых платков сшил
импровизированные занавески и укрепил их на небольшом подиуме. Я был
новичком во всем этом и совершенно не имел никакого представления как нужно
должным образом сове
ршать поклонение, но я со всей искренностью молился
Кришне дать мне правильное понимание, и Он ответил на мои молитвы, и мне не
терпелось попробовать.

По беспричинной милости Господа Шри Кришны, мне удалось достать
новую пиалу для Него и небольшой пакет с
рисом. Я долго ломал голову как и в
чем его можно приготовить, но так и не удалось придумать ничего подходящего,
хотя я и перебрал в уме все варианты, к сожалению ни один из них не находил
практического применения в тех условия, в которых я находился. Я сн
ова
пробовал в небольшом замешательстве, но на выручку пришла «Бхагавад
-
Гита», в
которой Господь Кришна говорил:

патрам пушпам пхалам тоям

йо ме бхактья праяччхати


29

тад ахам бхактй
-
упахритам

ашнами праятатманах

«Если человек предложит Мне листок, цветок, пл
од или воду с любовью и
преданностью, Я приму их» (Б.
-
Г. 9.26).

Таким образом ко мне пришло понимание того, что для самодостаточного
Господа совершенно не имеет значение подношение как таковое, а вся суть
заключается в том, с каким умонастроением оно предл
агается. И тогда я стал
просто замачивать на какое
-
то время в холодной воде зерна риса и, предложив их
вначале Господу, принимал как маха
-
прасадам.

Сокамерники, видя это, начали посматривать на меня с подозрением, почему
-
то решив, что после пережитого потр
ясения я тронулся умом. Но я не собирался
упускать свой шанс к духовному совершенству, а чье
-
то досужее мнение меня
мало волновало.

Пропев последние слова мантры и сняв пиалу с алтаря, я предпринял еще
одну попытку раздать всем размоченного риса, но так ни
кто и не притронулся к
нему, хотя я и старался в доходчивой форме объяснить его значение, однако в
ответ услышал лишь недовольное фырканье. Даже те, кто слушал с видимым
интересом «Гиту», не приняли ни одного зернышка. И холодность подобного
отношения к пр
асаду немного огорчила меня. Оставалось лишь утешать себя тем,
что я сделал все от меня зависящее, окончательный результат был в руках
Кришны.

Через несколько недель кончились запасы риса, и мне пришлось постепенно
обменять на него новый спортивный костюм
, а затем и теплую кожаную куртку и
кроссовки. Это позволило мне продержаться почти полтора года, фактически без
какой либо помощи извне. Друзья, узнав о моих занятиях, отвернулись от меня и
прекратили всякую поддержку. У подружки тоже возникли финансовые
затруднения и она больше не могла приезжать ко мне. Таким образом, я остался
предоставлен сам себе без всяки средств к существованию. Но я знал, что все
случается по воле Кришны. Он был постоянно со мной, и поэтому происходящее
не выглядело столь ужасным,
как могло казаться на первый взгляд.

Когда я получил известие об угоне моей машины и учиненном в квартире
погроме, то, прекрасно зная откуда дует ветер, едва не утратил самообладание
уже готов был сдаться, обратившись за помощью к бывшим дружкам, но все же

неимоверным усилием воли удалось сдержать в себе этот порыв, разглядев во
всем случившемся перст Божий. Благодаря этому я не испытывал больше чувства
тревоги, переключив все свое внимание на воспевание Харе Кришна маха
-
мантры. Всемилостивый Господь, прекр
асно зная мои помыслы и стремления, по
Своей Высшей воле помогал мне избавиться ото всех тягот этого материального
мира и еще больше предаться Его лотосным стопам. И действительно, с этого
момента я явственно осознал, что Кришна стал для меня ближе и поня
тнее.

То, что уцелевшие вещи описаны и подлежат конфискации, я воспринял чуть
ли не с облегчением и готов был смеяться сквозь слезы. Для меня это не было
чем
-
то неожиданным, а скорее наоборот являлось лишним подтверждением, что
Шри Кришна заботится о преда
вшихся Ему душах. Позднее, читая о жизни
великих ачарьев прошлого, я узнал, что это было особая милость Верховного
Господа, Его величайшая благосклонность.

Осознавая всю важность постоянного воспевания Святых Имен Бога, я
неуклонно продолжал свою
практику, избегая тратить время попусту. Даже если

30

мне предстояло ехать куда
-
нибудь, я не расставался с четками и воспевал
неустанно Его славу. Какие
-
либо внешние обстоятельства перестали играть
главную роль в моей жизни и отошли на самый задний план, усту
пив место
первенства Святому Имени. Поначалу было довольно сложно перестроить свое
сознание на новый лад, но я черпал силы в Имени Господа Кришны, и от этого
процесс реформации прошел почти безболезненно.

На этапах меня часто спрашивали почему я выбрал име
нно Сознание
Кришны, а не что
-
то более знакомое для русского человека? На что я отвечал, что
фактически ничего не выбирал, поскольку сознание Кришны не разделяется по
каким
-
то национальным признакам, оно живет в сердце каждого живого
существа, но мы, в сво
ем глубоком невежестве, забыли об этом и потому
страдаем. Для того, чтобы положить конец призрачному счастью, Кришна, по
Своей беспричинной милости, напоминает нам о вечном свойстве вечного живого
существа, необходимо лишь очистить сердце от всякой грязи,
прислушаться к Его
зову и поступать соответствующим образом. Лишь только осознание своей
духовной природы и жизнь в преданном служении гарантируют спасение от
повторяющихся рождения и смерти даже самому последнему из грешников.

К сожалению многие не воспр
инимали эти слова и даже находились такие,
кто воспринимал мои слова с нескрываемой враждебностью. Преступный мир
показывал свое истинное обличие, без маски и ретуши и не отел сдавать
завоеванные позиции. Однако в чьем
-
то сердце все же таял лед от жара Свя
того
Имени, и человек просыпался от долгой зимней спячки.

Однажды ночью меня разбудили два сокамерника и молча протянули
целлофановый пакет с небольшим газетным свертком. Этот жест вызвал у меня
легкое недоумение, и я терялся в догадках, что бы это могло
означать, пока один
из них не произнес: «Это для Кришны». Развернув аккуратно сверток, я увидел
там полкоробки быстрорастворимого сахара, пластиковую коробочку с медом и
немного сухофруктов. До глубины души тронутый таким вниманием, я
подвинулся на кровати

и пригласил ребят присесть. Мое побуждение
рассказывать о Кришне было столь велико, что мы проговорили без устали до
самого рассвета. Для них, в начале нашей беседы, было не совсем логичным то,
что я, находясь в довольно сложной жизненной ситуации, вдруг
отказался от всех
материальных благ, которыми меня щедро одаривал преступный мир, и выбрал
нищенское существование, посвятив все свое время служению Господу Кришне.
Как можно подробнее я старался пояснить им причину моего выбора,
необходимость возвращения
к вечной духовной жизни, жизни в преданном
служении.

Кришна милостиво давал мне вдохновение для проповеди, и я почти
физически чувствовал, что меня окружает какая
-
то незримая сила. Поскольку я
был сам уверен в необходимости распространения славы Верховног
о Господа,
моя уверенность чудесным образом передавалась другим. Я еще никогда не
говорил с таким темпераментом, и мои собеседники буквально разинули рты от
удивления.

Некоторое время спустя, когда приготовил подношение для Кришны и
поставил пиалу на алтар
ь, мы насладились совместным воспеванием Святых
Имен Бога: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама,
Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Ребята стали вначале потихоньку вторить мне и

31

постепенно их голоса крепчали, пока не достигли своего
апогея. Это было нечто
неповторимое и удивленные сокамерники, протирая заспанные глаза, просто
отказывались верить происходящим переменам. Свято Имя завораживало своим
бесподобным колоритом даже самых мрачных обитателей тюремных казематов.
Впоследствии, де
лясь со мною своими впечатлениями, они признались, что даже
не могли предположить такого ошеломляющего эффекта от совместного
воспевания. Перебивая друг друга, с горящими от возбуждения глазами, они
поведали как исчезла скованность, и ей на смену пришло чу
вство
необыкновенного комфорта, как их подхватила и понесла теплая волна
насыщенного внеземным ароматом воздуха.

Вкушая великолепный прасадам из замоченного риса с сухофруктами, и
приправленного медом, я приглашал и принимать постоянное участие в киртанах
и на себе в полной мере ощутить происходящие преобразования в сознании и
почувствовать как просыпается дремлющая любовь к Богу. Они сразу же приняли
мое предложение и притом, заверяя, что только сейчас наконец
-
то поняли как
нужно по
-
настоящему прославлять
Господа. Такое утверждение еще больше
вдохновило меня практиковать бхакти и я едва сдержал внезапно нахлынувшие
слезы. Эти ребята уже были готовы всем сердцем принять Кришну, и я был
преисполнен необычайной радости за них. К ним по беспричинной милости
Гос
пода Шри Кришны пришло понимание этого возвышенного процесса, и
крепла уверенность, что воспевая имя Кришны, каждый находится в
безопасности, ощущая рядом с собой Его присутствие. Для меня было отрадным
считать себя не единственно спасшимся в этих стенах,
и это естественным
образом само по себе побуждало меня расширить поле деятельности. Хотя я и не
знал каким образом это лучше сделать, Кришна Сам позаботился обо всем и
предоставил мне такую возможность.

Я даже и не мог представить, что через несколько меся
цев мне предстоит
поездка в Москву, все было слишком идеалистично с киртанами и занятиями в
камере, и потому в начале я не очень
-
то и обрадовался такой перспективе. Но я
также понимал, что в этом заключается план Кришны, дававшего мне поистине
безграничные

возможности для распространения Его славы. По сути дела, передо
мной стояла увлекательная задача, но я еще считал себя недостаточно
подготовленным для таких масштабов. Несомненно я должен был радоваться
такому обороту событий, ведь фактически я см желал э
того, однако, одно дело
проповедовать в весьма ограниченных пределах тюрьмы и совсем другое по
пересылкам. Мне также хорошо были известны собственные недостатки, а так как
предстояло проехать по другим тюрьмам в новом качестве, что само по себе было
делом
совсем для меня непривычным, я на миг усомнился в том, что смогу ли я
так же убедительно проповедовать о необходимости возвращения к своим
истокам вечной духовной жизни? Впрочем, я довольно быстро успокоился и даже
посмеялся над собой за свою нерешительнос
ть. Мне просто необходимо было
выполнить свой непосредственный долг, а уж сам результат целиком и полностью
зависел от Кришны. Я был всего лишь послушной марионеткой в руках
Всевышнего, а значит и должен был действовать без какой
-
либо привязанности к
плода
м своей деятельности, ради Его удовлетворения. Как обычно, при
возникновении каких
-
либо незнакомы ситуаций, я обратился за разъяснением к

32

«Шримад Багавад
-
Гите» и нашел стих, в котором Господь недвусмысленно
говорит:

тасмад авактах сататам

карьям карма сама
чара

асакто хй ачаран карма

парам апноти пурушах

«Человек должен действовать из чувства долга, не беспокоясь о плода своей
деятельности, ибо, действуя так, он достигает Всевышнего» (Б.
-
Г. 3.19).

Это было именно то, что мне нужно, отдавая себя полностью бе
скорыстному
преданному служению, я не предполагал получить что
-
либо взамен. Все свою
сознательную жизнь я был способен только брать у Господа, но никак не
отдавать. Теперь же все обстояло совершенно иначе, и в моей жизни ничего не
было более важного, чем д
оставить радость Господу. Радость Господня


это не
только то, когда все идет отлично, но всегда. Он всегда отличался особой
терпимость и добротой и потому ждал когда же, наконец, живое существо
обратит на Него свой взор и начнет безропотно следовать Его
наставлениям.

На следующее утро скорый поезд со спецвагоном увозил меня с партией
других заключенных в сторону Москвы. Я не стал откладывать проповедь до
прибытия в тюрьму, а начал рассказывать о Кришне прямо в зарешеченном купе,
набитом до отказа людьми.

Среди них я увидел много знакомых лиц и это в
какой
-
то мере добавило мне энтузиазма. «Гиту» стали передавать из рук в руки,
переворачивая страницы с проснувшимся в одночасье интересом.

Действительно ли Бог контролирует каждую секунду нашей жизни? Правда
л
и, что Он любить всех без исключения и с нетерпением ждет когда мы
возвратимся в духовный мир, почему Господь не избавит нас от всех страданий,
если Ему ведомо абсолютно все? Вопросы сыпались как из рога изобилия и едва
успевал ответить на один вопрос, как

тут же задавался другой.

В Бутырской тюрьме многие из попутчиков изъявили желание попасть со
мной в одну камеру, но Кришна распорядился иначе, я был отконвоирован в
спецкорпус с усиленным надзором.

Новая камера была относительно просторной и светлой, чт
о делало ее
похожей скорее на больничную палату, если бы не решетки на окнах. Знакомство
с новыми соседями было даже несколько скоротечным, впрочем не мешало
сделать определенные выводы. Из всех арестантов я выделил двоих,
увлекающихся хатха
-
йогой, и решил

именно с них начать свою проповедь. Через
несколько дней я убедился в правильности своего выбора. Они оказались в
значительной степени разумными людьми, чтобы осознать превосходство
духовного аспекта над физическим. Мудрые слова «Гиты» произвели на них та
кое
же неизгладимое впечатление как и на меня самого в свое время. Всевозможные
пособия по физическому совершенству были без сожаления возвращены в
библиотеку, а все записи порваны и выброшены в мусорное ведро. Кришна
творил самые настоящие чудеса, вытягив
ая падшие души из болота материальных
страданий. Крутящийся счетчик спасенных из рабства материальной зависимости
отщелкивал цифру за цифрой и не было такой силы, которая смогла бы
остановить его ход.

Они искали собственный путь достижения Всевышнего, но
совершенно не
знали как к нему подступиться. Однако, следуя по такому принципу, можно
искать до бесконечности, но так и не добраться до сути. Без преданного служения
все попытки к самоосознанию обречены на провал, и каждый здравомыслящий

33

человек должен пон
ять это и полностью вручить себя Верховному Господу.
Только Кришна способен обустроить все стороны жизни каждого живого
существа, просто необходимо непоколебимо верить в Его слова и принимать все
происходящее как Его милость. Кришна утверждает в «Бхагавад
-
Гите»:

нехабхикрама
-
нашо’ети


пратьявайо на видьяте

св алпам апй асья дхармасья

трояте махато бхаят

«Тот, кто идет по этому пути, не знает потерь; даже небольшое продвижение
по нему защитит человека от всех его страхов» (Б.
-
Г. 2.40).

Господь не требовал
заплатить за билет в духовный мир слишком
непомерную цену. Напротив, Он милостиво делает легко доступным то, что
невозможно соразмерить никаким материальным богатством. Когда мы по
-
настоящему начинаем верить в это, то становится легко продвигаться по пути
духовного совершенства.

Я всегда приводил наглядные примеры из своей жизни, ничего не скрывая от
собеседников, и они, в свою очередь, отвечали мне взаимностью. Волновавшие их
проблемы были для меня очень близки и до боли знакомы. Мы пытались
совместными ус
илиями разобраться в той или иной ситуации и найти наиболее
оптимальный вариант ее решения. В итоге каждый раз, приходили к
единственному верному заключению, что все зависит только от одного


непоколебимой веры в Господа Шри Кришну. Если заболел и слег в
постель, то
на то Его воля. Если посадили в тюрьму


на это тоже Его воля. В этом мире не
бывает случайности, но все происходит по воле Верховной Личности Бога. Для
того, чтобы уяснить данную закономерность, не требуется высшего образования
или какой
-
то сп
ециальной подготовки. Все гораздо проще, чем мы порой
пытаемся себе представить. Наша зависимость от воли Верховного Господа
очевидна, а не является чем
-
то надуманным или фантасмагоричным. Гораздо
легче принять эту истину за точку отсчета, чем создавать мн
ожество ненужных
проблем, а затем искать выход из них.

Многие годы я намеренно создавал себе головные боли. Попадал каждый раз
в тюрьму, я никогда не жаловался на неудобства, но считал это чем
-
то
выдающимся, выделяющим меня на фоне мирской обыденности. Те
перь же я
благодарил Господа за то, что мне было не настолько плохо как другим людям.
Только Кришна мог излечить мою духовную немощь, а я был действительно
очень болен. Это Он милостиво позволил мне не обращать внимания на
симптомы и сделал это для того, ч
тобы я смог чему
-
то научиться. Я ежедневно
благодарил Господа Шри Кришну за Его доброту ко мне, и воспевание Его славы
было для меня настоящим исцелением.

Когда мне пришло время возвращаться в Ярославскую тюрьму, мы не спали
всю последнюю ночь перед этапом
. Ребята уже давно начали переписывать
«Гиту» каким
-
то чудом раздобыв неимоверное количество общих тетрадей, и эта
титаническая работа подходила к концу. И я радовался тому, что у них будет
возможность изучать это послание, пришедшее к нам из глубины веков
. Мы
сделали ее несколько пар четок из хлеба тем, кто тоже проявил интерес и желание
к воспеванию святы имен Бога. Я убедился, что моя поездка не прошла даром, и
был преисполнен радости за то, что Кришна милостиво позволил мне получить
более обширный опыт
в проповеди.


34

Совершая переезды по тюрьмам, я освободился от одолевшей меня вначале
растерянности и научился контролировать ситуацию. Меня совершенно не
волновало воспримут мои занятия арестанты скептически или всерьез, гораздо
важнее было постоянство при л
юбых обстоятельствах, и я старался делать все от
меня зависящее. В мое жизни не было ничего более важного, ничего не могло
принести мне большего удовлетворения, чем преданное служение.

Кришна говорит Арджуне в «Бхагавад
-
Гите»:

ям хи на вьятхаянтй эте


пуру
шам пурушаршабха

сама
-
духкха
-
сукхам дхирам


со’мритатвая калпате

«О лучший среди людей, воистину достоин освобождения тот, кого не
выводят из равновесия счастье и страдания, и кто сохраняет спокойствие и
твердость в обоих случаях» (Б.
-
Г. 2.15).

Конечно,
отрешенность от двойственности этого материального мира была
для меня пока недостижима в той степени, в какой хотелось бы, но я прекрасно
понимал, что первые шаги к этому уже сделаны, и это укрепляло мою
уверенность, давая стимул больше работать над собой.

Главные испытания были
у меня ее впереди, и предстояло быть предельно стойким, чтобы вынести все
тяготы тюремной жизни.

Мои планы начали рушиться с «вокзала» Ярославского централа. Я
рассчитывал вернуться в ту же самую камеру, где с нетерпением ждали моег
о
возвращения, но по воле Кришны это не произошло. Первое, с чем пришлось
столкнуться


это глухая стена непонимания, переросшего затем в открытую
враждебность. Кроме как карт и наркотиков мои сокамерников больше ничего не
интересовало, а все разговоры сво
дились лишь к обсуждению женских прелестей
и чувственных наслаждений. Никого не интересовал ни Бог, ни путь как к Нему
вернуться. Я смотрел на них и думал, что ведь и я когда
-
то был таким
бесшабашным прожигателем жизни, и даже намного изощреннее. Я видел с
ебя со
стороны, одурманенного наркотиками, брызгающего слюной от злобы и с
горящими от гнева глазами. Точная копия людей прошлой жизни заставила меня
ужаснуться от этого кошмара. Я уверял себя, что просто обязан помочь этим
людям выбраться из этого болота
материальной зависимости, хотя главным
образом все зависело от них самих, и от милости Господа Кришны. Про себя я
молился Господу, чтобы Он дал мне побольше разума, дабы я смог убедить этих
людей отказаться от всего дурного и заняться своей извечной деятел
ьностью,
преданным служением. Одурманенные разной отравой, они представляли собой
жалкое зрелище, и от сострадания мое сердце сжималось от боли.

Воспевание святы имен Бога: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна,
Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама Рам
а, Харе Харе, было самым
волнующим ощущением в моей жизни. Я отел поделиться с ними этим, и привить
любовь к прославлению. Но они упорно сторонились совместны занятий, с
упорством игнорируя даже малейшие намеки на переустройство собственной
жизни. Атмосфе
ра в камере накалилась до предела и в любую минут мог
произойти мощный взрыв. Мы вступили в отчаянное противоборство; они не
хотели принимать ничего нового, я же не желал возвращаться к прошлому.

Однажды утром, во время воспевания Харе Кришна маха
-
мантры о
ни
обступили меня, и я почувствовал устремленные взгляды на моем лице.
Молниеносный удар разбил мои губы, и белая рубаха моментально окрасилась

35

яркими пятнами крови, как будто кто
-
то щедрой рукой кинул на девственно
белый снег налитые соком грозди рябины.
Случись это до моего прихода в
Сознание Кришны, я бы попросту уничтожил обидчика, но сейчас я старался
сохранить самообладание, и с разбитыми губами продолжал взывать: Харе
Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе. Это еще больше взбесило их,
и удары
посыпались как из рога изобилия.

Преступный мир показал свой зловещий оскал, его зубы я ощущал каждой
клеткой своего тела. Но вопреки всему, мои губы продолжали шептать: Харе
Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.

Все закончилось также внезапно, как и нач
алось. По коридору, заслышался
шум множества сапог, и дверь камеры быстро распахнулась.

Лежа на больничной койке тюремного лазарета, я благодарил Кришну за то,
что Он позволил мне милостиво воспевать Его святые имена даже в такой,
казалось бы, сложной ситу
ации. На самом деле я не чувствовал никакой обиды на
своих сокамерников, и разум был затуманен дурманом, и они перестали отдавать
отчет своим действиям. Глубокое невежество доминировало над здравым
смыслом, и пускало свои зловещие отростки все глубже и глу
бже, опутывая своей
сетью чистую и непорочную душу. Лекарство от болезни было напрочь
отвергнуто, но я был полон решимости предлагать его вновь и вновь.

По собственному опыту я знал, что очень тяжело искоренить сразу все свои
дурные привычки. Этот процесс
очень долог и влечет за собой массу неудобств.
Все скверное липнет как репей, создавая лишь одни беспокойства. Однако, я знал,
что разубедить в этом удается далеко не всех, хотя единственное решение,
подсказанное мне Кришной, я поведал буквально всем, с ке
м встречался за это
время. Оставалось надеяться, что многие сделают для себя соответствующие
выводы и вверят свои жизни и себя преданному служению Господу Кришне,
необходимость которого я испытывал на себе. Моя жизнь в сознании Кришны
стала гораздо счастли
вее, не смотря на внешние трудности, которые в итоге
оказались для меня настоящим благом. Это не то суррогатное «счастье», которое
можно найти среди материального благополучия, это истинное счастье быть не
господином, но слугой. Кришна говорит в «Бхагавад
-
Гите»:

ят тад агре вишам ива

паринаме ‘мритопамам

тат сукхам саттвикам проктам

аттмабуддхи
-
прасададжам

«То, что вначале подобно яду, а в конце подобно нектару, и что побуждает
человека к самоосознанию, есть счастье в гуне добродетели» (Б.
-
Г. 18.37).

Для б
ольного человека лекарство может показаться горьким и невкусным, но
чтобы полностью излечиться от недуга, необходимо его принимать регулярно,
согласно указаниям лечащего врача. Аналогичным образом, и святое имя может
вначале показаться малопривлекательным
и пресным, но регулярное воспевание,
постепенно очищая сознание, дает возможность ощутить вкус меда, которого
хочется попробовать еще и еще.

Я сидел на больничной койке, закутавшись в потрепанное казенное одеяло, и
самозабвенно воспевал Харе Кришна маха
-
ма
нтру. Для меня было удивительным
то, что даже в сложившейся ситуации я не выпустил их из рук, и таким образом
они оказались со мной в лазарете. Тело болело от ссадин и ушибов, но я мало
обращал на это внимание, сосредоточившись на более важном имени Господ
а.

36

Это он устроило милостиво все таким образом, испытывая мою стойкость и
привязанность, и я неустанно благодарил Его за этот экзамен.

Мало помалу я начал двигаться и совершать небольшие прогулки по
больничной палате. Мне очень не хватало «Гиты», которую в
месте с моими
скудными пожитками сдали на вещевой склад. Я совершенно не знал что можно
предпринять, чтобы забрать ее оттуда, поскольку личные вещи выдавались лишь
по выписке. Я настолько был погружен в эти мысли, что не сразу сообразил, что
меня окликают.

Подойдя к двери, в проеме которой стоял надзиратель, я увидел у
него в руках свою сумку с заветной книгой. Он протянул ее мне, сказав: «Вот
распорядились выдать тебе личные вещи, так что забирай». В начале у меня
промелькнула мысль о выписке из стационара

и я уже было направился к
тумбочке за туалетными принадлежностями, однако надзиратель отрицательно
покачал головой, и сказал мне, что ему просто приказали выдать мне мои вещи, а
о выписке не было никакой речи. С большим нетерпением я вынул из пакета
бесце
нный фолиант, и нежно провел ладонью по ее гладкой обложке. Боль внутри
мгновенно улетучилась, уступив место сладостной истоме. Я благодарил Господа
Кришну за то, что Он подсказал неизвестному начальнику возвратить мою сумку
с книгой. Что это распорядился
именно Он, у меня не было ни малейшего
сомнения, и я вдруг почувствовал как от переполнявших мое сердце чувств, пот
тонкими струйками стекает по моему распухшему лицу.

Кришна не обещал изменить окружающие нас обстоятельства, но Он обещал
духовную жизнь, ис
полненную радости и блаженства, абсолютно всем, кто
научился верить, что Господь контролирует все сущее. Понять это не так уж и
сложно, а наглядный пример можно видеть буквально на каждом шагу. Водитель
контролирует автомобиль, за передвижением бдительно з
рит регулировщик, за
ним стоит начальник ГАИ, подотчетный в свою очередь министерству и т.д.
Таким образом, все кому
-
то подчиняются и от кого
-
то зависят. О полной
независимости может заявлять лишь безумец, но это еще не значит, что так оно и
есть на самом
деле.

На какую
-
то секунду я позволил себе засомневаться, что мои сокамерники не
вырвались из
-
под контроля Всевышнего, но тут же отмахнулся от этой глупой
мысли как от надоедливой мухи. Наверное они должны были покалечить меня
или даже, может быть, убить, о
днако Кришна, по Своей беспричинной милости не
допустил этого, и я отделался всего несколькими ссадинами и ушибами.

Через некоторое время я выписался из лазарета, и с этого момента меня
поджидало долгое путешествие по камерам. Казалось, что все силы зла в

одночасье ополчились на меня, пытаясь вывести из равновесия своими
безосновательными придирками. Но если Кришна говорит утвердительно в
«Багавад
-
Гите», что Его бхакта никогда не погибнет, значит так оно и есть. Во
всяком случае мои опасения были совершенн
о напрасными и беспочвенными. Как
бы мне трудно ни приходилось, я смиренно терпел нападки недалеки
уголовников, чувствуя себя под надежной защитой и опекой Верховного Господа.

Короткие передышки в тюремной больнице давали мне возможность еще
глубже сосред
оточиться на святом имени. Это были сладостные часы
безмятежного покоя и блаженства, чего не удавалось достичь в камере. За это
время мне не удалось заинтересовать преданным служением ни одного человека.
В лучшем случае, я встречал полнейшее равнодушие и п
отому я стал более

37

критически относиться к своей неспособности убеждать людей отказаться от
всего дурного, и уделить драгоценное время самоосознанию. Но будучи
уверенным в необходимости духовной практики, я был настойчив в своих
стремлениях, а это упорство

вызывало неадекватные реакции у заключенных.
Кроме дурмана и азартных игр «под интерес» и ничего не интересовало, меня же
больше не привлекали всевозможные безумства, и эта борьба двух
противоположных лагерей сулила победу тому, кто проявит больше выдержк
и и
такта. Я чувствовал себя взошедшим на сверкающую колесницу Кришну и
Арджуны, над которой гордо реяли флаги с изображением Ханумана. Я знал, что
там где Кришна, там обязательно будет победа. Это придавало мне силы и
вселяло в мое сердце еще большую увер
енность.




38

Глава 4.

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ


Дверь за моей спиной захлопнулась с каким
-
то отвратительным лязгом.
Создавалось такое впечатление, что их минимум лет десять позабывали
смазывать, и потому петли покрылись толстым слоем ржавчины. Растирая
отекши
е от наручников руки, я подхватил свою сумку с самым ценным грузом и
прошел вглубь камеры, туда, где стояли две одноярусные койки, сделанные из
нескольких узких полос толстого железа. Присев на краешек одной из них, я
медленным взглядом обвел свое новое жи
лище. Ничего, заслуживающего особого
внимания, в нем не было. Пустые стены, наглухо заваренное окно, лампочка,
забранная предохранительной сеткой, все это смахивало скорее на склеп, чем на
нормальное помещение, приспособленное для жилья. В принципе, эта ка
мера
служила всего
-
навсего транзитным пунктом между жизнью и смертью, а
незримый образ старушки в ниспадающем широкими складками белом балахоне,
с остро отточенной косой, витал всюду, источая какой
-
то тлетворный запах
затхлости и сырости. Сколько времени в
ыделено мне Господом провести в этих
мрачных стенах? Я задал вопрос вслух, но ответ на него так и растворился в
тишине камеры, не успев дойти до моего понимания.

Мысленно оглядев себя со стороны, я увидел довольно унылую картину
обреченного человека, одет
ого в полосатую робу особо опасного преступника, на
которой хлорной известью была вытравлена зловещая аббревиатура ИМН
(исключительная мера наказания, расстрел). Сняв с головы такую же полосатую
шапочку без козырька, я провел ладонью по стриженной наголо г
олове, и в какой
-
то момент мне показалось, что клеймо смертника надежно отпечаталось у меня на
лбу. Первым порывом у меня было поскорее подойти к зеркалу и убедиться в
обратном, но его нигде не оказалось, и я вернулся на свое место, поминутно
вытирая липки
е от пота руки. Я закрыл глаза и стал сосредоточенно воспевать
Харе Кришна маха
-
мантру. Постепенно самообладание возвратилось ко мне, и я
погрузился с головой в нектар святого имени. Это был единственный испытанный
практически метод ухода от всех проблем м
атериального мира. Поспешив
воспользоваться им и бросив себя в теплые обволакивающие волны имени
Господа Кришны, я полностью отдался во власть их бурного течения.

Некоторое время спустя, когда я вновь обрел способность осознавать
окружающую действительност
ь, первым делом решил сделать тщательную
уборку. Жизнь продолжалась, и поэтому не стоило опускать руки и предаваться
унынию. Напротив, нужно было с пользой использовать оставшееся время, и
первым шагом в этом направлении, я видел в идеальной чистоте место
моего
служения.

После того, как я вычистил от паутины все углы, соскоблил копоть с потолка
и стен, отмыл почерневшую плитку пола, камера совершенно преобразилась. Все
вокруг сияло чистотой и радовало глаз. И уже заправив аккуратно постель, я
приступил к с
амому главному. Достав из сумки свои сокровища, я неторопливо
разложил их перед собой. Из нескольких пачек писчей бумаги был сооружен
небольшой подиум. Покрыв его расшитым чудесными розами платочком,
водрузил в центр изображение Господа Кришны, наклеенное
на твердую основу и
покрытое бесцветным лаком. В обрамлении изображения я приладил другой

39

платочек из алого шелка, который я бережно хранил с незапамятных времен.
Оглядев со всех сторон этот импровизированный алтарь, я нашел его
великолепным. И хотя тусклы
й свет сорока ваттной лампочки едва достигал места
расположения алтаря, недостаток освещения щедро компенсировался золотистым
свечением, исходившим от изображения Господа Кришны. Мне это вначале
показалось немного удивительным, но я быстро понял, что именн
о все так и
должно быть. Из «Гиты» я знал, что Кришна не отличен от Своих игр, качеств,
форм, атрибутов, окружения и т.д., поэтому сияние, исходившее от изображения
Господа, было ничем иным как блистательным ореолом брахмаджьоти. В его
обрамлении вечно юно
е тело Господа казалось еще более привлекательным и
завораживающим, и я, преисполненный внезапного благоговения, упал ниц,
произнося восхваляющие молитвы.

Прошло несколько дней, прежде, чем я полностью смог адаптироваться к
своему новому положению и стал
жить размеренной жизнью. Большую часть
времени я воспевал Харе Кришна маха
-
мантру, стараясь достигнуть еще большего
сосредоточения. Окружающая обстановка была просто идеальной для этого.
Полнейшая тишина как нельзя лучше способствовала для моих занятий. Не

было
больше ни табачного дыма, ни непрекращающегося ни на минуту гама
возбужденных крепким чаем арестантов, остались только я и Святое Имя Господа
Кришны. Администрация больше не делала замечаний по поводу мои ранних
молитв, и я мог уже в любое время подн
иматься, брать в руки четки и целиком
погружаться в нектар имен Бога. Я возносил хвалу Господу Шри Кришне за то,
что Он по своей беспричинной милости поместил меня в эти ужасные условия и
просил Его еще больше занять меня в преданном служении. Твердо веря,

что
необходимость благодарения Бога не должна прекращаться ни на секунду, в какой
бы ситуации мы ни находились, и я неустанно благодарил Кришну за все
происходящее со мной. Благодарение


это не способ решать какие
-
то насущные
проблемы, выспрашивая что
-
ни
будь у Господа. Он наделил нас всем
необходимым для поддержания нормальной жизнедеятельности, и мы должны
быть абсолютно довольными тем, что нам выделено как наша доля, и благодарить
Кришну за это величайшее благословение. К сожалению, мы зачастую забываем

об этом и стремимся окружить себя массой совершенно бесполезных вещей,
которые и являются причиной нашей привязанности к этому материальному
миру. Но подобная привязанность порождает только одни беспокойства, которые
постепенно преобразуются в страх лишит
ься каких
-
либо материальных благ, и
тогда запутавшийся в этих хитросплетениях майи человек, не осознает
совершенно, что он делает, поскольку им движет только страсть к наживе.

Преуспевающий бизнесмен прилагает неимоверные усилия, чтобы
заполучить лишнюю па
чку разукрашенной бумаги. Ради этого он плохо спит
ночами, просто явно возбужден, питается от случая к случаю и поглощает
пригоршнями всевозможные стимуляторы, таким образом добровольно
превращая свою жизнь в сущий кошмар. В погоне за золотым тельцом такой

предприниматель кроме жгучей ненависти к конкурентам ничего больше не
испытывает, и в итоге начинает враждебно относиться ко всем, кто попадает в
поле его зрения, зачастую видя соперников даже среди самых близких из своего
окружения. В его сердце не наход
ится места для самоосознания, а ум лишен
мыслей о благодарении Господа, как владельца всего сущего.


40

Поначалу я и сам полагал, что мое явление в этом мире неразрывно связано с
синонимом «наслаждение». Это ассоциация несла в себе что
-
то порочное и злое, а
мо
и остекленевшие от похоти глаза ничего не хотели различать вокруг,
подталкивая с каждым шагом к краю бездонной пропасти. Теперь же, смотря на
жизнь сквозь призму Вед, я считал своим долгом предостеречь каждого от
пройденного мной пути проб, ошибок и разоча
рований, хотя мои возможности,
учитывая то положение, в котором я находился, были очень и очень
ограниченными.

Так или иначе, но Господь Шри Кришна в очередной раз пришел мне на
выручку, милостиво подсказав мне из сердца, что можно предпринять в этом
на
правлении


это петь славу Святого Имени Господа как можно громче, давая
тем самым возможность услышать Харе Кришна маха
-
мантру и другим
заключенным.

Расположение моей камеры было просто бесподобным. Прекрасная акустика,
расположенные рядом камеры таких ж
е смертников, как и я сам, а более того, с
десяток камер с транзитно
-
пересыльными заключенными, находящиеся по
другую сторону коридора, то все это лишь подталкивало начать воспевание маха
-
мантры немедленно. Пробуя голос, я начал петь вначале потихоньку, но

постепенно голос крепчал и возвышался, пока не достиг своего апогея. Для
Святого Имени не существовало никаких преград, и оно разносилось под
вековыми сводами тюрьмы, заставляя биться чьи
-
то сердца в унисон с вечностью.
Резонанс, вызванный святым именем К
ришны, ломал гнет мрака, тяготивший над
жизнью каждого, и, очищая сознание, делал доступным для понимания то, чего
мы, по своему неведению, избегали. Пусть это восприятие было вначале
неосознанным, но я надеялся, что когда
-
нибудь эти падшие люди вспомнят и
мя
Кришны и почувствуют в нем острую потребность. Мне же было просто
необходимо показать силу воздействия святого имени на своем собственном
примере и объяснить людям, что Шри Кришна оборачивает все только ко благу,
нужно лишь беспрестанно восхвалять Его,
а не пребывать в безнадежном
бездействии.

Мое сердце тянулось к ним, пребывающим в пассивном настроении и
страдающим от демонического образа жизни. Было горько и нестерпимо больно
за всех тех, кто отказывался воспевать славу Господу Кришне, и я молил Его д
ать
мне мудрости для понимания того, почему они так упорно отвергают путь
молитвы. Мне очень хотелось, чтобы каждый получил больше знаний о величии
святого имени Господа Кришны и развил в себе привязанность к воспеванию.

Постепенно окружающие стали проявл
ять интерес к моему пению, что
заставляло искренне радоваться и убеждало в правильности выбранной позиции.
С этого момента все пошло как надо. Для меня было очень важным чтобы люди
стали уверенными в том, что воспевание


это наивысшая форма общения с
Бог
ом, а для этого постоянство и настойчивость в прилагаемых усилиях просто
необходимы, и я взялся за свое начинание с утроенной энергией.

Весна принесла с собой духоту в наше подвальное помещение. Воздуха в
камере совершенно не хватало и приходилось поминутн
о просить открыть кран с
водой, чтобы, умывшись, ощутить хоть небольшое облегчение. Тюремные власти
пошли нам навстречу и на определенные промежутки времени дежурный
надзиратель стал открывать дверные форточки на наших камерах. Потоки свежего

41

воздуха врыва
лись в камеру, действую опьяняюще на организм. Но не это было
самым главным, а то, что у меня теперь появилась возможность проповедовать,
видя лица людей. Я полагал, что личный контакт будет более эффективен и
позволит находить индивидуальный подход к кажд
ому человеку, чего нельзя
было сделать через дверь. Кришна все устроил самым наилучшим образом, и я,
стоя перед алтарем, с нескрываемой радостью пел славу Всевышнему Господу,
хлопая в ладоши о воздевая во время пения руки вверх. Перед решеткой
локального с
ектора, отделявшего наши камеры от всех остальных, собралось
множество любопытных. Им было интересно посмотреть на танцующего
смертника, и они в полголоса обсуждали увиденное между собой. Когда я
закончил пение, они еще оставались стоять на своих местах, о
жидая, что я
подойду к двери и хоть что
-
то скажу им. Мне не хотелось и разочаровывать, и я
поспешил к ожидавшей меня маленькой аудитории. Заведя ____ разговор с ними,
я старался как можно доходчивее объяснить им важность и необходимость
вручения себя Верхо
вной Личности Бога, Шри Кришне, следование Его
указаниям в своей повседневной жизни и возможности более практичного
использования человеческой формы жизни. Для них было очень интересно узнать
о процессе реинкарнации и существовании иных как низших, так и в
ысших
планетных систем. Конечно мои познания в этой области были далеки от
совершенства, но я подкреплял сказанное изречением из «Гиты», а это
сглаживало и сводило на нет все мои недостатки. Для меня было очевидным, что
с людьми говорит сам Кришна. Моя зад
ача заключалась просто в том, чтобы
донести до ни смысл Его наставлений.

Администрация вначале с подозрением отнеслась к нашим небольшим
собраниям и даже пыталась из пресечь. Однако, убедившись в благородных
намерениях, их мнение переменилось, что вызвало
одобрение заключенных. При
нашем содержании существовал определенный порядок, строго запрещавший
какие
-
либо контакты с другими осужденными. Тем не менее, тюремное
начальство сделало из него исключение и я был безгранично им благодарен за
оказанное доверие,

на которое я даже и не мечтал рассчитывать.

Неделю спустя я, как специалист высшей категории, стряпал четки из хлеба,
которым меня щедро наградили заключенные из соседних камер. Меня очень
изумило когда в дверную форточку просунули несколько буханок и об
ратились с
такой просьбой. Отказать я, естественно, не мог, хотя и просил сделать самим,
ведь ничего сложного в этом не было, но они настаивали, утверждая, что у меня
лучше получится, и работа закипела. Катая податливые как глина шарики, я с
улыбкой размыш
лял о том, как благодаря святому имени Кришны, происходили
такие удивительные перемены в жизни столь многих людей за короткий
промежуток времени. Энергия так и била во мне ключом, а уже готовые для
просушки хлебные шарики, нанизывались на нить с такой скор
остью, что можно
было подумать, что я кроме как их лепки ничем другим в жизни не занимался. И
если я раньше, с самой юности, поступал в большинстве случаев наперекор
пожеланиям людей, обращавшихся ко мне за помощью, то сейчас я старался как
можно лучше вып
олнить все пожелания и это доставляло мне огромное
удовлетворение, поскольку я знал, что выполняю непосредственно указания
Господа Кришны. Люди тянулись к воспеванию Его имени, откликнулись всем
сердцем на мою проповедь, и я просто не имел права бездейство
вать. И если бы

42

понадобилось, я готов был мастерить четки по двадцать четыре часа в сутки,
лишь бы знать, то они кому
-
то требуются. Прикрыв глаза, я мысленным взором
нарисовал перед собой чудесную картину, на которой сотни заключенных
заворожено воспевают
Харе Кришна маха
-
мантру, перебирая одну за другой
бусины четок, и это привело меня в неописуемый экстаз.

Развешивая гирлянды готовых бусин для просушки, я словно плыл по
камере, совершенно не чувствуя опоры под ногами. Грубый бетонный пол был
похож скорее

на невесомый ковер из пуха, а каждый мой шаг


на замысловатые
балетные па. Когда все было уже развешено, я окинул взглядом преобразившуюся
камеру. Она походила скорее на помещение, в котором вот
-
вот должен состояться
грандиозный карнавал. А почему бы и н
ет? Это будет действительно карнавал.
Праздничный и красочный карнавал воспевания Святых Имен Бога: Харе
Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама
Рама, Харе Харе. Для полного сходства с настоящим карнавалом с настоящим
карн
авалом, оставалось лишь раздобыть хоть немного продуктов для
подношения, которые можно будет впоследствии раздать как Кришна
-
прасадам, и
я обратился к ребятам за помощью. Конечно, найти что
-
либо подходящее было
делом не совсем простым, но как бы то ни было
, Кришна милостиво помог
разрешить и эту проблему, и через несколько дней у меня в распоряжении были
пакет с овсянкой, сахарный песок, картофель, капуста, морковка и немного
подсолнечного масла. Данного запаса хватало минимум на 10
-
12 порций, и когда
четки

были уже готовы, я с величайшей радостью принялся за приготовление
незатейливых блюд, вкладывая в процесс приготовления всю любовь, на которую
только был способен. Я настолько погрузился в это, что совершенно не заметил,
как кончился весь запас продуктов.

Мне почему
-
то показалось, что они не
должны были кончаться никогда, как будто пакеты были бездонными, и я даже
был немного разочарован, что больше ничего нет. Но как бы то ни было, я также
знал, что вместе с четками каждый получит понемногу сладкой овсянк
и и
винегрета, предложенный вначале лотосным стопам Господа.

Покончив со своими дневными обязанностями, ребята собрались возле моей
камеры, и, проведя небольшой киртан, я раздал им четки и Кришна
-
прасадам.
Они по очереди подходили к открытой дверной форто
чке, получали свои порции
и, поблагодарив, отходили, чтобы насладиться приготовленным кушаньем. Я с
волнением ждал их возвращения, и когда наконец они появились, я поспешил
попросить их поделиться полученными впечатлениями. Меня очень обрадовало,
что я не
обманулся в свои ожиданиях. Счастливые улыбки на их лицах были
самым лучшим подтверждением тому. А это был добрый знак, они убежденно
говорили, что та овсяная каша и винегрет, которые готовят в тюремной столовой,
не имеют ничего общего с тем, что приготови
л я. Кришна
-
прасадам отличался
особым вкусом и ароматом, хотя и был приготовлен из тех же самых продуктов.
Воодушевленный таким ответом, я попросил их, по мере возможности,
обращаться на тюремную кухню за продуктами, из которых можно будет
готовить прекрас
ное подношение Господу Шри Кришне, а затем угощаться
остатками предложенной пищи. Такое предложение всем понравилось, но к
сожалению у каждого возможности были невелики. Кухнях находилась за
пределами корпуса, и доступ туда для них был строго ограничен. Ра
ссчитывать

43

поэтому приходилось лишь на волю случая, который мог представить по Своей
беспричинной милости Всевышний Господь Кришна.

Я был безгранично благодарен Господу за то, что в моей жизни вновь
наступила светлая полоса. Мы по прежнему собирались ежед
невно, и читая
«Бхагавад
-
Гиту», старались глубже вникнуть в смысл прочитанного. Киртаны
стали привлекать внимание все больше и больше людей, а когда удавалось
достать хоть немного продуктов, устраивали небольшие праздники с раздачей
прасада.

Казалось бы т
акое положение должно было меня полностью устраивать, ведь
учитывая мой статус, уже это выглядело как нечто неординарное. Однако я все же
испытывал неудовлетворение, не имея общения с преданными. Переписка нам
была запрещена, да к тому же я даже не нашел н
икакого представления как
связаться с преданными. У меня не было ни координат какого
-
нибудь из храмов,
ни возможности разузнать как можно связаться с преданными вообще. Я даже не
предполагал, что по всему Союзу существует великое множество центров
Сознания

Кришны, и что один из них находится от меня буквально в трехстах
метрах, по другую сторону забора. А пока, к кому бы я не обращался с этим
вопросом, в ответ лишь пожимали плечами, говоря что ни о чем подобном
никогда и не слышали. Не знаю сколько бы мне п
ришлось плутать в этом
загадочном лабиринте, если бы не вмешательство Кришны, который всегда
приходит на выручку.

Ко мне подошел парень из нашей группы и со слезами на глазах сказал что
его отравляют на этап. Мне было искренне жаль расставаться с ним, ведь

он так
много помог мне в самые трудные дни, а я не успел для него сделать практически
ничего существенного. Более того, настолько близко принял Сознание Кришны,
что я просто боялся посеять в его сердце напрасные надежды. Пока он мне что
-
то
говорил, я лихо
радочно соображал что же я смогу сделать для него
замечательного которое запомнится на вечно. Но как на зло ничего не лезло в
голову, и чтобы выкинуть прочь этот сумбур, я предложил воспеть Святые Имена
Господа, и мы начали нашу молитву. И вдруг меня словн
о пронзило
электрическим током. Ну конечно же, я подарю ему самое ценное, что у меня
есть


«Бхагавад
-
Гиту»! Продолжая петь, я взял с койки бесценный фолиант и
протянул ему. Он совершенно не ожидал такого поворота событий, прекрасно
зная мое отношение к д
ревнейшему манускрипту, и отказывался верить своим
глазам. Видя его состояние, я сам вложил «Гиту» в его руки, и он тут же прижал
ее к своей груди. Все это было так трогательно, что совершенно неожиданно и на
моих глазах навернулись слезы. Он тоже понял мо
е состояние и не проронил ни
единого слова когда я отвернулся в обратную сторону. Слова были попросту
излишни, и мы прекрасно понимали это. Единственное о чем я его попросил
напоследок


это постоянно читать самую мудрую книгу на свете «Бхагавад
-
Гиту,
как
она есть», и с глубоким почтением воспевать: Харе Кришна, Харе Кришна,
Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Когда
он уходил по длинному тюремному коридору, я знал, что это идет самый
счастливый человек на свете. У него не б
ыло ни родных, ни близких, а теперь он
уже не был таким одиноким. С ним шел Сам Господь Шри Кришна и вся цепь
ученической преемственности духовных учителей.


44

День за днем шли свои чередом. Теперь я больше времени уделял
воспеванию, и лишь на короткие момен
ты отрывался, чтобы ответить на вопросы
ребят, или приготовить подношение для Кришны. Так продолжалось до те пор,
пока не произошло самое настоящее чудо. Однажды ко мне подошел надзиратель
и молча протянул цветную вкладку из какого
-
то журнала. Ничего не по
нимая, я
развернул ее и... мое сердце забилось с такой бешенной скоростью, что, казалось,
вот
-
вот выскочит вон. На развороте, во всем своем великолепии, были
изображены книги издательства «Бхактиведанта Бук Траст», и что не маловажно,
адреса центров Сознан
ия Кришны. Таким образом, по беспричинной милости
Господа, ко мне пришло то, что я тщетно искал все это время. Рука Провидения
направила ко мне молодого человека, даже не подозревавшего какую неоценимую
услугу он оказал. Чуть позже он рассказал мне что зас
тавило его принести мне
этот вкладыш. Выяснилось, что ему совершенно случайно попался на лаза журнал
«Здоровье», в котором и была эта вкладка, и он, вспомнив о моих занятиях, решил
принести ее мне. Просмотрев адреса центров, у меня в мыслях возникло
множес
тво планов как можно связаться с преданными, и я, набравшись смелости
попросил его отправить письмо. Вообще
-
то это было против всяких правил, но в
данной ситуации у меня просто не нашлось иного выхода. Не знаю, что конкретно
повлияло на его решение, но он
дал согласие мне помочь в этом плане, и я
поспешил взяться за бумагу и ручку. В конце смены он подошел ко мне, и я отдал
ему уже готовое письмо. «Я все сделаю как надо,


заверил он меня,


можешь не
переживать». В избытке чувств я протянул ему руку и он,
не смотря ни на какие
условности, крепко пожал ее. Когда он ушел, я устроил небольшой киртан, а
затем, поудобней усевшись и прикрыв глаза, представлял как он с моим письмом
держит свой путь к почте и опускает очень важное для меня послание в узкую
щель поч
тового ящика.

Ответ пришел совсем неожиданно. Когда я молился, ко мне подошел сам
начальник следственного изолятора и сказал: «Харе Кришна!» Это было так
неожиданно для меня, что на какие
-
то доли секунды но я все же растерялся. Было
не совсем привычно слыш
ать святое имя из уст убеленного сединами полковника,
да к тому же начальника тюрьмы. «Харе Кришна»


ответил я и поспешил к
двери, чтобы выразить ему свое искреннее почтение. Я никогда раньше не
сталкивался с ним и потому совершенно не знал как себя вести

в данной
ситуации. Повинуясь своему внутреннему голосу, я решил вначале выслушать его
и превратился весь во внимание. Вначале последовали вполне традиционные
вопросы о здоровье и положении, однако я догадывался, что за всем этим кроется
нечто большее. Выс
лушав мои ответы, начальник ее какое
-
то время выждал, при
этом как бы испытующе разглядывая меня, и наконец даже немного
торжественно, протянул белый конверт с письмом. Посмотрев на обратный адрес,
мое лицо озарила счастливая улыбка. Я готов был прыгать от

радости и обнять
доброго вестника. Но занимаемое положение не позволяло этого сделать, и я
ограничился лишь несколько суховатыми словами благодарности.

Оставшись один, я с большим нетерпением вынул из конверта долгожданное
и желанное послание. От избытка

нахлынувших чувств строчки расплывались
перед моими глазами, и я не сразу смог сосредоточиться на написанном. Когда же
я взял себя в руки окончательно, то несмотря на острое желание поскорее
ознакомиться с содержанием, все же отложил письмо в сторону и уп
ал на колени

45

перед изображением Всемогущего Господа Кришны, вознося Ему душевные
молитвы. И лишь только спустя какое
-
то время, вновь возвратился к письму. Мне
еще никогда раньше никто не писал таки прекрасных, ободряющих писем. С
самых первых строк было ви
дно, что еще есть на свете добрые, милые люди,
которым далеко не безразлична моя судьба. И эти люди


преданные Господа
Кришны, которые действительно полны глубокого сострадания ко всем живым
существам. «Пожалуйста, постарайся развить в себе привязанность
к лотосным
стопам Кришны, пой как можно больше святые имена и постарайся вспомнить о
Нем в момент смерти, только в таком случае ты можешь вырваться из
круговорота рождения, болезней, старости и смерти и возвратишься назад домой
к Богу». Эти слова неизвестн
ого автора заставили меня еще раз задуматься о
неустойчивости своего положения. Ведь когда выводят на расстрел,
предварительно не сообщают о готовящейся акции, и не успеешь моргнуть
глазом, как все будет кончено. Смогу ли я за короткий промежуток времени
п
олностью сосредоточиться на образе Всевышнего, преодолев внутреннее
волнение? Утвердительного ответа я дать не мог, поскольку Кришна, на
протяжении моей жизни, не был единственным объектом моей привязанности, а
значит я допускал это, в последнюю минуту мои

мысли могли метнуться в любую
сторону, и могли возникнуть любые, самые причудливые образы, которые и
предопределили рождение в определенном типе тела. Ничего подобного
допустить было нельзя, а значит я просто обязан был выработать в себе эту
привязанность
, мобилизовав полностью все свои силы и помыслы с этого
момента, куда бы меня не выводили из камеры, я всегда тихонько пел святое имя,
вспоминая лотосоокого Господа Кришну. У меня уже была твердая уверенность в
том, что маленький свинцовый комочек не заст
анет меня врасплох. А умирать с
именем Кришны на устах было совсем не страшно, но я даже желал этого.

Прошло всего несколько дней, и меня поджидал еще один сюрприз. На сей
раз это была «Бхагавад
-
Гита», переданная милостиво ярославскими преданными.
Из пись
ма, которое я получил накануне, я узнал также что мою просьбу помочь с
«Гитой» передали в ярославский храм, и они должны были откликнуться, и вот
наконец это произошло, по беспричинной милости Господа. Это было
совершенно новое издание, еще источавшее запа
х типографской краски, с
бесподобными цветными иллюстрациями. Откровенно говоря, я очень соскучился
по «Гите», и у меня возникло сильное стремление сразу же приступить к чтению,
что я и сделал. А вечером несколько ребят стояли у моей камеры, нетерпеливо
ож
идая возобновления прерванных занятий, и я поспешил открыть самую мудрую
книгу, и поведать страждущим наставления Господа Кришны.

Связь с заключенными противоречила всем правилам несения караульной
службы, но у меня не было иной возможности выйти на преда
нных, кроме как
через надзирателя. Может быть я и оправдывался перед самим собой, но мне
казалось, что в том ничего предосудительного не будет. Во всяком случае, это
могло принести пользу и ему, и мне.

Когда визитная карточка была в моих руках, а сам я сл
ушал рассказ
надзирателя о том, как ему удалось разыскать ярославских преданных, я был на
вершине блаженства. А радоваться, действительно, было чему, ведь теперь у меня
появилась великолепная возможность познакомиться с чистыми преданными
Господа, о чем я
так давно мечтал. Однако я понимал, что необходимо написать

46

письмо в храм, а этого как раз не было возможности сделать. Просить снова
надзирателя об этом, у меня не поворачивался язык. Ведь он и так многим
рисковал, а за незаконную отправку писем его могли

запросто уволить со службы.
Я поднял на него вопросительный взгляд и посмотрел прямо в небесно голубые
глаза. Так мы смотрели друг на друга, пока он наконец первый не произнес: «Ну
ладно, давай пиши письмо преданным». Я не знаю, что он смог прочитать в мо
ем
взгляде, но своим пониманием моего затруднительного положения, он покорил
меня окончательно.

Преданные на мое письмо откликнулись очень быстро и уже через несколько
дней меня снова посетил начальник тюрьмы, неся в руках довольно объемный
пакет. Начав св
ой расспрос как обычно с вещей совершенно посторонних, он
добродушно посмеивался, видя с каким нетерпением я кидаю любопытные
взгляды на пакет, стенки которого явственно просвечивали книги, и у меня уже не
было никаких сомнений, что все это от преданных. Я

еще дважды покосился на
этот пакет, при этом что
-
то механически отвечая начальнику, а он, сочувственно
покачав головой, стал извлекать содержимое на мою койку. Там были
великолепные книги Шрилы Прабхупады, причем именно те, которые мне
хотелось прочитать
в первую очередь, несколько изображений Господа Кришны,
три пакета с прасадом и письмо от Йадунанданы даса. Я был просто заворожен
таким обилием подарков и не знал к чему лучше приступить в первую очередь. И
тут меня вдруг осенило, и взяв пакеты с прасадом
, я предложил угоститься всем
присутствующим. Вначале все вежливо отказывались, но я настаивал, и они в
конце концов согласились попробовать.

Когда гости покинули мою камеру, не переставая расхваливать бесподобный
вкус Кришна
-
прасадама, я позвал ребят и м
ы, разделив все угощение,
насладились божественным нектаром от лотосных стоп Шри Шри Гаура
-
Нитай.
Халава, пури, чапати, рис с колотым горохом и специями никто из нас никогда не
пробовал ничего подобного, и возгласы одобрения слышались чуть ли ни на
другом
коридора. Кладя очередную порцию прасада в рот, я закрывал от
наслаждения глаза и, покачиваясь из стороны в сторону, пытался в полной мере
почувствовать, что принимаю остатки пищи, которую вкушал Сам Верховный
Господь. Я пытался определить разницу между эт
им прасадом и тем, что готовил
сам, но должен был признать, что ничего не обнаружил. Конечно, подношение,
приготовленное преданными в храме, при соблюдении соответствующих
предписаний, было гораздо роскошнее того, что мог в данном положении сделать
я сам.
У меня фактически не было ничего подходящего и продолжал в основном
предлагать лишь замоченный рис, приправленный ложкой сахарного песка, и
только когда ребятам удавалось выпросить на кухне немного овощей, мы
готовили для Господа что
-
то другое.

Невозможно
сть разрешить продуктовые проблемы зачатую ставили меня в
тупик. Я видел как прасад стимулировал примыкавших к Движению, и новички с
большим почтением относились даже к самым скудным подношениям, видя в них
дань благодарения Господу. Они безоговорочно приз
навали, что Кришна
-
прасадам меняет образ мышления и настраивает на духовный лад. Тем более,
прасадам, остатки пищи предложенной вначале Верховной Личности Бога, Шри
Кришны, служил адекватной заменой кармической мясной пище, и позволял
избавиться от многих
дурных привычек. А это, в свою очередь, позволяло не

47

только поддерживать здоровый образ жизни, но и делать ее чище и возвышеннее.
Если мой отказ от принятия мясной пищи в общей камере, не вызывал никаких
вопросов у администрации тюрьмы, поскольку при больш
ом скоплении других
заключенных все протекало незаметно, то в одиночной камере это выглядело
слишком явно, чтобы не вызвать вопросов относительно причины отказа, и мне
пришлось давать соответствующие объяснения начальству. К тому же, оказалось,
что мой вес

упал почти на тридцать килограмм, а подобное констатация факта
вызвала нездоровую обеспокоенность тюремных врачей, которые даже
поднимали вопрос об искусственном вскармливании. Однако, по милости
Кришны, мне удалось их убедить и преждевременности данного
заключения, так
как я чувствовал себя вполне сносно, и не испытывал в связи с этим никаких
неудобств. Лично для меня, то я оставался вполне удовлетворен тем минимумом,
который милостиво посылал Кришна, и принимал все как должное. Более того, я
считал, что
недостоин даже мизерной части, которую имею на каждый день.
Аскетизм тела был неотъемлемой частью чистого преданного служения, о чем я в
последствии узнал из наставлений Шрилы Рупы Госвами, однако из самых
приближенных спутников Господа Шри Кришны Чайтаньи

Махапрабху. Обуздав
свои предосудительные наклонности, побуждения языка и желудка, можно было
рассчитывать на более глубокое понимание философии, изложенной в Ведах. На
это указывали ачарьи прошлого, а я восхищался аскетизмом и отрешенностью
таких возвыше
нных бхакт Господа Кришны, как Харидас Тхакур или Рагхунатха
Дас Госвами. Мне доставляло большее удовольствие ощущать хоть какую
-
то
общность с такими великими преданными, тем более, что без положения
добровольной тапасьи, в моем продвижении по пути бхакти

мог возникнуть
кризис, а я этого старался избегать самым тщательным образом. И если
компромисс в отношении разнообразного питания был невозможен из
-
за моего
ограниченного строгими рамками положения, то отсюда следовало, что Кришна
считал потребности моего

тела полностью удовлетворенными, а значит не было
необходимости прилагать какие
-
либо дополнительные усилия. Но я также
чувствовал, что тот способ, которым я до сих пор пользовался, просто необходим
для помощи другим людям.

По существу, я предполагал, что

тот способ, которым я пользовался для
переписки с преданными, рано или поздно привлечет внимание соответствующих
служб. Но я никак не мог предположить, что все разрешится самым
благоприятным для меня образом. И по беспричинной милости Господа,
живущего в
сердце каждого живого существа и видящего все помыслы, длинная
цепочка проблем будет разомкнута в одночасье звено за звеном.

Кришна беспрестанно творил чудеса и всемерно помогал преодолевать
преграды полностью предавшимся Его лотосным стопам душам. В один

прекрасный день ко мне подошел зам начальника тюрьмы и самолично
предложил мне вести переписку с преданными, даже не обвинив меня ни в коей
мере, что до сих пор я пользовался не вполне законными методами, хотя он
прекрасно был информирован в этом плане по

долгу службы. Такая постановка
мне полностью импонировала, ведь и сам я чувствовал себя не вполне уютно,
подвергая постоянному риску других. Теперь же дело принимало совсем иной
оборот, и у меня не оставалось причин для волнения по поводу отправки и
получ
ения корреспонденции. Если уже сам замначальника, по подсказке Кришны,

48

брал на себя все хлопоты по поддержанию постоянной связи с преданными,
значит можно теперь быть уверенным в том, что все будет сделано самым
надлежащим образом.

Разговор как
-
то сам соб
ой переключился на питание, и мне пришлось
объяснять во всех подробностях причины моего отказа от мясной пищи.
Выслушав меня самым внимательным образом, он подозвал стоящего поодаль
офицера и дал ему указание снабжать меня необходимыми продуктами из
тюремн
ой кухни. Поначалу я решил, что просто ослышался, настолько это было
неожиданно, но зам начальника с улыбкой на лице, определенно сказал мне: «С
твоим питанием будет теперь все нормально». Такого я действительно никак не
ожидал! Кришна самым непостижимым о
бразом менял людей, превращая самых
непреклонно настроенных к заключенным, в надежных союзников. На какое
-
то
человеческое понимание еще можно, хотя и под большим знаком вопроса, было
рассчитывать, но чтобы такое... Я действительно ровным счетом ничего не
п
онимал в людях и потому всегда подходил к любому со своими собственными
мерками. Если раньше я полагал, что что
-
то невозможно, значит так и должно
быть именно так на самом деле. Разнообразие характеров мною совершенно не
учитывалось, а это и было самым гла
вным заблуждением в моей деятельности.
Теперь же, я навсегда отбросил это несовершенное заключение, не имевшее
ничего общего с действительностью, и решил больше никогда к нему не
возвращаться. Кришна устроил так, что я мог в изобилии готовить прекрасные
по
дношения и подавать прасадам страждущим. К тому же, кроме администрации
тюрьмы, преданные передавали по возможности необходимые продукты, и
раздачи пищи, предложенной вначале Верховному Господу, стали постоянными,
что несомненно несказанно радовало, а эта
радость вызывала цепную реакцию.
Абсолютно любой заключенный теперь мог приходить к нам, петь святое Имя
Господа и вкушать бесподобный Кришна
-
прасадам. Порой даже саами работники
тюрьмы приходили к нам и разносили угощение по камерам, что до недавнего
врем
ени было вообще из области фантастики. Но сознание Кришны могло все
сделать реальностью, и самым глобальным образом изменить течение обыденной
жизни.

В одном из своих писем Йадунандана дас сообщил мне о том, что преданные
намереваются в один из дней провес
ти Хари
-
Наму около ворот тюрьмы. Мы
естественным образом не могли остаться в стороне от такого события, и зная
время, устроили мощнейший киртан прямо в своих камерах, а у кого была
возможность, в коридоре. Это было настолько грандиозное зрелище, что
админи
страция некоторое время пребывала в замешательстве, не зная что
предпринять. Но видя чистоту помыслов и самые благородные намерения, они
успокоились, и наблюдали с некоторой долей любопытства за происходящим с
верхних этажей тюремного корпуса. Вековые стен
ы тюрьмы не слышали ничего
подобного, и наверное поэтому разносили Святое Имя Кришны гулким эхом по
всем этажам.

У меня не было возможности слышать как проводят Хари
-
Наму преданные
по другую сторону тюремных ворот. Но зато я был свидетелем того, как
экстат
ические крики заключенных, испытывавших полноту присутствия Кришны,
сотрясали тюремные стены. Это было самым настоящим триумфом. Святое Имя
господа Кришны прочно вошло в повседневную жизнь даже самых падших из

49

людей и пустило крепкие корни, надежно удержив
ающие каждого на духовной
платформе. Лишь немногие не проявляли никакой эмоциональной реакции при
совместном воспевании, но основную массу настолько захватывал киртан, что
они вели себя будто пьяные. Было совершенно очевидным, что этих молодых
людей перепо
лняло какое
-
то внеземное чувство, заставляющее их безудержно
кружиться в волшебном хороводе Святых Имен Бога. Можно было не
сомневаться в том, что если они будут продвигаться в таком быстром темпе
духовного понимания, то крах преступного мышления не за гор
ами. Я был
непосредственным свидетелем того, как происходят разительные перемены в
преступной среде, от одного только соприкосновения с именем Кришны, чего так
безуспешно пытались добиться репрессивными мерами на протяжение
нескольких десятилетий, полагая
наивным образом, что это единственно верный
вариант решения всех проблем общества. Только приоритет преданного служения
мог служить движущей силой, способной очистить сознание преступника и
являться гарантом взаимоотношений между людьми. Причина раздоров,
постоянно сотрясающих нынешнюю цивилизацию, была довольна проста, люди
забыли о Боге, пытаясь наслаждаться той ограниченной свободой, которая им
предоставлена. Пока эта дилемма не будет окончательно разрешена, и чаша весов
не склонится в ту или иную сторон
у, человек будет пребывать в
нерешительности, ведя постоянное внутреннее противоборство. Оставаться
привязанным к материальному миру, значит так никогда не вырваться из
порочного круга рождений и смертей. Но обрести истинное счастье в
беспримесном преданно
м служении, постоянно черпая наслаждение в самом себе,
означает получить бесплатный билет в духовный мир, вечную исполненную
знания и блаженства обитель Шри Кришны. Чтобы сделать окончательный выбор,
не нужно прибегать к какой
-
то особой сметке. Вполне дост
аточно сопоставить
неоспоримые факты, а затем сделать решающий шаг. Милость Кришны поистине
беспредельна, и хотя Он беспристрастен абсолютно ко всем живым существам,
Его предпочтение отдается прежде всего искренним душам, стремящимся к
духовному совершенст
ву. Я неоднократно убеждался в этом, воочию видя как
Господь помогает тем, кто в первую очередь помогает себе сам.

Из шести камер, предназначенных для содержания приговоренных к ИМН,
была занята лишь половина, но оставшиеся три редко когда оставались пусты
ми,
и время от времени заселялись какими
-
нибудь жильцами. Это не были обычные
заключенные, но в основном авторитеты преступного мира или особо опасные
преступники, требующие к себе самого пристального внимания. Это делалось в
целях элементарной безопасност
и, поскольку данная категория арестантов в
большей степени были людьми непредсказуемыми, способными отрицательно
воздействовать на окружающих. Вот и у меня через некоторое время появился
сосед, пристрастия которого мне были очень хорошо известны. Сергей об
ладал
удивительной способностью доставать спиртное даже в условиях строжайшей
изоляции и напивался до такого состояния, что терял всякую способность
ориентироваться даже в небольшом пространстве тесной камеры. Устраиваемые
попойки были настолько часты, что

создавалось впечатление, что он обладает
непостижимой мистической силой превращать обыкновенную водопроводную
воду в чистый спирт. Систематическое поклонение Бахусу сделало из
нормального человека опустившееся, жалкое существо, скованное тяжелыми

50

веригами

греха. Для меня было мучительно наблюдать агонии этого
опустившегося человека, и я испытывал от бессилия почти что такую же
физическую боль. Больше всего угнетало его нежелание самому сбросить эти
позорные цепи, хотя он и осознавал, что кроме страданий пр
истрастие к
спиртному ничего не доставляет. Однако все намерения окончательно покончить
с пагубной привычкой напрочь забывались, лишь стоило где
-
то на горизонте
замаячить очередной порции одурманивающего зелья и тогда все начиналось
заново. Иллюзия наслажд
ения, похмельный угар и жесточайшая депрессия,
сменяющаяся полнейшей прострацией. Призрак зеленого змия неотступно
следовал по его пятам, превращая жизнь в сущий ад, но спасение от этого
кошмара было совсем рядом. Достаточно было лишь с мольбой воззвать к
Кришне и найти прибежище у Его святого имени. Сказать, что Сергей был уж
совсем безнадежным больным, довольно опрометчиво. Временами у него
прояснялось сознание и он был способен должным образом воспринимать слова
собеседника. В такие моменты я старался по
больше разговаривать с ним, читать
«Гиту» или петь древние мантры. Мне нужно было подобрать заветный ключ к
сердцу этого человека, чтобы все мои усилия достигли цели и вырвали занозу
невежества, мешающую нормальному функционированию жизненно важной
силы. О
ткровенно говоря, вначале он мало что понимал из моих рассказов, но это
было следствие неупорядоченного образа жизни, и потому от меня требовалось
постоянно во всех подробностях объяснять даже самые элементарные вещи. Я
был как нельзя больше терпелив, зная
, что поспешность только запутает его,
заставит сомневаться в собственных возможностях и перечеркнет все добрые
начинания. Так, шаг за шагом, мы совместными усилиями продвигались по
верному пути, оставалось лишь просто закрепляться на каждом отвоеванном у
майи рубеже. Но это уже зависело от самого Сергея, от его желания к
самопожертвованию и самоотречению.

Необходимо было оптимальный вариант ослабления его тяги к спиртному, и,
посоветовавшись с ребятами, мы решили отдавать Сергею большую часть
прасада, пол
агая, что таким образом он сможет отвлечься о мыслей поисков этой
отравы. Даже Сам Господь Кришна, прекрасно видящий наши замыслы, принял
непосредственное участие в спасении падшей души, передав с Йадунанданой
дасом большое количество всевозможных сладост
ей и изумительных сдобных
булочек. Оставив ребятам лишь самую малость, я передал все угощения Сергею,
попросив его сосредоточить все свои помыслы на милости Верховного Господа и
через вкус прасада попытаться понять насколько сладок нектар преданного
служен
ия.

Прошло несколько дней и каждый из них Сергей информировал меня о своих
ощущениях. И хотя в них проскальзывала некая доля оптимизма, я чувствовал в
его словах ностальгию по прошлому, хотя он и пытался всеми силами уверить в
обратном. Фальшь, в конце кон
цов, стала настолько неприкрытой, что ее начали
замечать и другие. Но я старался убедить их не придавать этому особого
значения, прекрасно понимая насколько нелегко ему бороться со своими
чувствами, а наоборот всячески поощрять любые продвижения в духовном

самоосознании. Ведь без постоянной духовной поддержки он очень быстро
вернулся бы к прежней жизни, утопив в стакане с водкой все то доброе, что он по
милости Господа и Его преданных получил за это время.


51

Черная неблагодарность всегда соседствует с доброд
етелью, и вскорости мне
снова пришлось убедиться в этом.

Когда Сергея переводили в общую камеру, он перед уходом обратился ко
мне с довольно необычной для него просьбой


подарить «Бхагавад
-
Ги
-
ту». Я
ничего подобного не ожидал, и потому его просьба немног
о озадачила. Если
отдать ему «Гиту», то значит снова придется прерывать занятия с ребятами, тем
более, что классы по «Шримад
-
Бхагаватам» и «Бхагавад
-
Гите» уже довольно
продолжительное время стали неотъемлемой частью ежедневной программы,
поэтому я и предло
жил ему любую другую книгу на выбор. Однако он горячо
уверял меня, что только именно «Гита» способна в полной мере повлиять на его
дальнейшую жизнь, являясь питательной средой для самовоспитания, и мое
закаменевшее сердце дрогнуло, и пришлось второй раз ра
сстаться с бесценной
книгой. Но меня утешала одна мысль: я смогу обратиться за помощью к
преданным, а уж они помогут выбраться из создавшегося положения, и без
промедления сел за письмо.

Через несколько дней мне удалось выяснить куда конкретно перевели Сер
гея
и я с большим нетерпением ожидал от него вестей. Но он, вопреки моим
ожиданиям, совершенно не подавал никаких признаков жизни, ограничиваясь
тягостным молчанием. Меня подобное отношение очень огорчало, и я попытался
выяснить причину такого осложнения в

нашем общении. Ответ на волновавший
меня вопрос я получил довольно быстро, но ничего утешительного в нем не было.
Сергей, по прежнему, беспробудно пил, напрочь забыв о всех своих обещаниях.
Горький осадок за судьбу этого человека лег толстым слоем на мое
сердце. Я
пытался сделать для его спасения все возможное, но он снова попал в ловко
расставленные сети майи и больше не пытался из них выбраться. Я ее какое
-
то
время пытался через других заключенных убедить его взять себя в руки и сделать
еще одну попытку
покончить с дурманом, однако из
-
за отдаленности наших
камер, все мои усилия оказались тщетными.

Прошло чуть больше недели, и в моей камере случилось происшествие. Дала
небольшую течь изъеденная ржавчиной труба, и без срочного ремонта было не
обойтись. Я с
тоял на единственном островке суши в ожидании конвоя, и со
стороны, наверное, смахивал на притаившуюся в ожидании добычи цаплю.
Нелепость такого положения меня рассмешила, и как сумасшедший стал
воспевать Святые Имена Бога: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна

Кришна,
Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, отчаянно балансируя на
все более сужавшемся клочке суши. Мне вдруг вспомнилась чудесная история из
«Источника вечного наслаждения», в которой рассказывается о том, как
маленький Кришна спас жи
телей Вриндавана от проливного дождя, посланного
возгордившимся Индрой, подняв холм Говардхану мизинчиком Своей левой
руки. От избытка чувств я не сразу заметил как внезапно отступила вода и мой
островок стал гораздо больших размеров, хотя вода по прежнему

била ключом из
покореженной трубы. Все мои мысли были там, на святой земле Вриндавана
-
дхамы, а здесь происходило самое настоящее чудо. Происходящее противоречило
всем законам физики, но для милости Кришны не существовало никаких законов,
Он


Бог, и мог я
вить любое чудо, пусть даже оно не укладывалось в рамки
нашего ограниченного понимания. Когда, наконец, прибыл конвой и была
открыта обитая металлом дверь, шумные потоки воды стремительно хлынули в

52

образовавшееся пространство. Все надзиратели моментально о
тпрыгнули в
стороны, боясь замочить начищенную до зеркального блеска обувь, и попросили
меня поскорее выходить в коридор, каково же было их изумление, когда я вышел
в совершенно сухих тапках, хотя они прекрасно видели меня стоящим посредине
образовавшегося

озерца. А ведь порог камеры на десяток сантиметров
возвышался над уровнем пола! Они отказывались верить своим глазам и от
недоумения лишь пожимали плечами. Я же, спокойно прошествовав в свободную
камеру, уже не видел в этом ничего необычного, но лишь очер
едную забаву
вечного проказника Кришны, Верховной Личности Бога.

Камера, в которую меня поместили на время ремонта, была той самой, в
которой еще до недавнего времени сидел Сергей, и я, стоя у порога, пытался
воссоздать ту картину, при которой он здесь про
живал. «Вот здесь он сидел, здесь
принимал прасад, здесь спал...»,


говорил я сам себе вслух, переводя взгляд с
предмета на предмет. Походив немного по узкому проходу, я вновь изучающе
осмотрел скудную обстановку камеры и вспомнил мучения этого человека.
Сердце отозвалось болью от сострадания к падшей душе, и я стал в очередной раз
упрекать себя в собственном бессилии. От нахлынувших чувств у меня началась
какая
-
то противная дрожь в коленях, и чтобы хоть как
-
то унять ее, я присел на
корточки, устремив тума
нный вор в дальний угол камеры. И тут я заметил то,
чего не разглядел из
-
за перемены освещения в первые минуты после перехода. В
дальнем левом углу, под койкой, на плохо просматриваемом участке между
стеной и батареей лежал какой
-
то предмет, по своим очерт
аниям напоминавший
газетный сверток. Любопытство взяло верх, и я решил посмотреть, что там такое
может быть. К тому же, что
-
то изнутри подталкивало меня сделать это, и я
поднялся, с минуту растирал чуть затекшие ноги, посмотрел на закрытую дверь и
только з
атем направился в другой конец камеры. Достать сверток не составляло
никакого труда, и через минуту я уже снимал с него газетную обертку.
Содержимое пакета заставило меня обомлеть, и я внезапно почувствовал как
цепенеет от напряжения тело. Внутри лежали те

самые сдобные булочки,
которые, как прасадам, передавали преданные, покрытые замысловатым узором
густой махровой плесени. Значит Сергей обманул меня, сказав, что съел их все до
единой, вот почему у меня тогда и возникло противоречивое ощущение в
искреннос
ти его слов. Это был настолько низкий поступок с его стороны, что
просто не существовало каких
-
либо оправданий для него. Можно было понять
все, что угодно, но только не это. Уж лучше бы он отдал эти булочки кому
угодно, лишь бы не поступал подобным образом
, все же это был прасадам,
посланный Самим Кришной, а то, что посылает Господь священно во всех
отношениях. Поступить так по отношению к прасаду я считал великим
кощунством по отношению как к Самому Верховному Господу, так и к Его
бхактам. Кришна может про
стить того, кто наносит оскорбления Его лотосным
стопам, но Он не прощает, когда наносят оскорбления Его преданным, и
закрывает доступ в Свою вечную обитель, заставляя страдать в материальном
мире, принимая самые ужасные формы.

Ремонт в моей камере уже за
канчивался и мне нужно было поторапливаться.
Недолго думая, я переложил булочки в майку, даже не пытаясь очистить и от
разноцветной плесени, и как раз в это время стал поворачиваться ключ в замке.


53

Убрав следы грандиозного потопа, я решил приступить к прас
аду. Прасад
при любых обстоятельствах оставался прасадом, пищей духовной, не
подверженной никаким материальным изменениям и требующей
соответствующего отношения. Предложив Господу кружку кипятка и очистив от
плесени чудесные булочки, я приступил к нехитрой

трапезе. После того, как я
попытался откусить от первой булочки, у меня сломался зуб, но я не придал этому
никакого значения, а просто стал отмачивать и одну за другой в крутом кипятке,
насколько, конечно, это удавалось. Так лежавшая передо мной небольшая

горка
прасада постепенно уменьшалась, пока, наконец, не было съедено все до
последней крошки. Я возблагодарил Всемогущего Господа Кришну за еще одну
возможность насладиться великолепным прасадом, и преисполненный любви к
Господу, воспел Его Святые Имена,
вкладывая в пение все не излившиеся
чувства, и пел, танцуя, до тех пор, пока силы не оставили меня и я не рухнул на
пол как подкошенный. Так проникновенно я еще, наверно, никогда не пел, и
ливший градом пот по моему телу был явным подтверждением этому. Оде
жда
была насквозь мокрой, будто я только что выкупался в реке, не снимая ее, а я не
мог даже подняться, чтобы заменить мокрое на сухое. Кое
-
как придвинувшись к
стене, я в изнеможении оперся на холодные камни спиной, прикрыл мечтательно
глаза и стал предста
влять как танцевал и пел в экстазе Господь Чайтанья Маха
-
прабху со своими вечными спутниками, ступая по пыльным улочкам Матхуры.

На следующий день ко мне пришел Йдунандана дас с преданными и
милостиво передал пару новых книг Прабхупады, изумительные угощен
ия и
несколько фотографий с Санкт
-
Петербургской Ратха
-
йатры. Раздав моментально
собравшимся ребятам Кришна
-
прасадам, мы начали рассматривать фотографии с
этого грандиозного праздника, масштабы которого были просто поразительны.
Никто из присутствующих, вкл
ючая и меня самого, никогда не видел ничего
подобного, и разыгравшееся воображение хоть в какой
-
то мере компенсировало
этот пробел. Фотографии передавались из рук в руки, а ребята восхищались
необыкновенным убранством гигантской колесницы, неповторимой кра
сотой
Кришны, Субхадры и Баларамы и большим количеством преданных, в экстазе
танцующих перед Божествами. Я был заворожен до такой степени, что
пересматривал эти запечатленные на снимке события снова и снова, но так и не
смог в полной мере налюбоваться праз
дничным шествием.

В переданной пачке фотографий были ее несколько снимков ведической
свадьбы, церемонии инициации, огненного жертвоприношения, а также
фотокамера выхватила несколько моментов из жизни ныне здравствующих
духовны учителей ИСККОН. Ниспадающие

широкими складками просторные
одежды, величественные осанки, и в то же время неподдельная кротость, с
которой они держались, ярко контрастировала с окружающей обстановкой
современного мегаполиса. Они казались только что сошедшими с Вайкунтхи,
чтобы милост
иво наставить всех нас на путь истинный. Впрочем, так оно и было
на самом деле, просто я тогда еще не понимал этого в достаточной степени.

Жизнь преданных Господа Шри Кришны, отображенная на черно
-
белых
снимках, настолько захватила мое сознание, что после
дующие две недели я по
несколько раз в день вынимал из пакета эти фотографии и подолгу рассматривал
их. Мне порой даже становилось грустно от того, что я так много потерял в своей
жизни, оказавшись за обнесенным колючей проволокой тюремным забором, и эта

54

п
отеря была невосполнимой. А как бы мне хотелось быть вместе с ними, и
полностью отрешившись от мирской суеты, жить чистой духовной жизнью. Но
почему я так поздно узнал о преданном служении? Почему мне была уготована
такая полная лишений жизнь? От досады я
был готов есть пригоршнями землю,
лишь бы знать, что это поможет повернуть время вспять и выведет меня за
вековые каменные стены, туда, где пребывало мое трепещущее сердце. Я был
близок к отчаянию, пока в минуту внутреннего озарения не осознал, что
необход
имо как можно скорее избавиться от этого наваждения. Из «Бхагавад
-
Гиты» я знал о законе кармы, гласящем, что последствия греховных и
добродетельных поступков и помыслов следуют за каждым живым существом,
переходя из воплощения в воплощение. Страдания, кото
рые мне довелось
пережить в этой жизни, были плодом предыдущих, и эта закономерность
мирового порядка ее больше ввергала меня в уныние. Неужели я всегда был
только самым последним негодяем и никогда не совершил ни одного
добродетельного поступка? Над этим

стоило основательно поразмыслить. А
впрочем, не было никакой причины доискиваться до следов моего падения, тем
более, что все это не по силам обыкновенному живому существу. Гораздо важнее
как можно рациональнее использовать данную человеческую форму жизни

и
окончательно избавиться от мучительного существования в этом исполненном
тревог материальном мире. Спасительной соломинкой была, без сомнения, Харе
Кришна маха
-
мантра, и для такого падшего человека, как я, выпала большая
удача соприкоснуться с трансценд
ентной вибрацией Святых Имен Бога: Харе
Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама
Рама, Харе Харе.

Осознание собственной неполноценности постепенно испарялось, пока не
стало вообще каким
-
то отдаленным и ускользающим. Самое п
оразительное,
пожалуй, заключалось в том, что повода для грусти о разлуке с преданными и
невозможности быть с ними рядом, как такового не существовало вообще. Пока
мы воспевали Святые Имена Кришны, то это связывало нас накрепко и делало
единым монолитом, к
оторый не дробился и не рассыпался под неистовым
натиском иллюзии, а, напротив, становился еще крепче и выносливее. Нужно
сделать всего
-
навсего один шаг из мира грез в безграничное пространство вечного
времени, чтобы ощутить насколько это естественно


слу
жить лотосным стопам
Верховной Личности Бога, Шри Кришны, и Его чистым преданным. В
материальном мире не существует адекватной замены преданному служению, и
потому люди страдают, принимая отрезок между рождением и смертью за так
называемое «счастье». Но эт
о целлулоидное «счастье» в один прекрасный момент
вспыхивает ярким пламенем, и в итоге остается лишь жалкая кучка пепла, которая
некогда называлась человеком.

Я даже не заметил как мной завладела вначале легкая дремота, а затем мое
тело погрузилось в мягк
ую перину сна. Но тут мои глаза широко раскрылись от
внезапно вспыхнувшего яркого света, и я увидел самого себя, одетого в
шафранового цвета дхоти и курту. Сомнений быть не могло, это был именно я, а
не какой
-
то другой пусть даже очень похожий внешне челов
ек. Над моей головой
возвышались мраморные колонны, надежно удерживающие купол храма,
украшенные ажурным рисунком искусного зодчего. Ступая босыми ногами по
выложенному цветными квадратами прохладному полу, я двигался туда, откуда

55

доносился гул множества г
олосов, просторы открывшейся моему взору залы были
поистине грандиозными. И даже не смотря на это, было буквально не где упасть
яблоку от неисчислимого количества преданных, сидящих на полу, по
обыкновению скрестив ноги. В передних рядах я разглядел множес
тво санньяси,
монахов, ведущих отреченный образ жизни, с неизменным посохом
-
тридандой в
руках. А чуть поодаль, около алтаря с Божествами, убранными блиставшими
золотом и драгоценными камнями одеждами, стоял трон
-
Вьясасана, сделанный из
самых ценных пород д
ерева и обрамленный витиеватой резьбой. Спинки, сидения
и боковые валики, обитые великолепной розоватой парчой тончайшей ручной
работы, отсвечивали блики, исходившие от отполированной до зеркального
блеска бронзы масляных светильников. Голову кружил густой

сладковатый запах
сандаловых благовоний, и сизый дымок, восходящий из курильниц, плавал над
головами сидящих, словно предгрозовые тучи, гонимые редкими порывами
теплого летнего ветра, создававшего в открытом пространстве самые
причудливые фигуры. Внезапно

воцарилась мертвая тишина, и я услышал даже
далекое потрескивание смоченного в топленом масле хлопкового фитилька в
стоящей около алтаря лампаде. Все разом повернулись в мою сторону, и под
тысячами пристальных взглядов я стал как будто меньше ростом. Каза
лось еще
совсем чуть
-
чуть и я превращусь в карлика, если совсем не исчезну в щербинах
гранитных плит пола. Я был очень напуган, хотя для этого не было никаких
видимых причин, и стал искать надежное убежище. Мой взгляд молнией
метнулся к человеку, величеств
енно восседавшему на Вьясасане. Он обернулся ко
мне, какую
-
то долю секунды изучающе разглядывал, а затем, грациозно сведя
ладони перед своей грудью, широко улыбнулся мягкой, добродушной улыбкой и
предложил присоединиться к присутствующим. Я был изумлен, уз
нав в этом
человеке... Шрилу Прабхупаду. Но он, казалось, уже не обращал на меня никакого
внимания, а, достав караталы, начал отбивать незамысловатый ритм киртана.
Перезвон бронзовых тарелочек был моментально подхвачен трубным ревом
раковин, глухим перебое
м мриданг, многотысячным строем ликующих голосов, и
все вокруг закружилось в стремительном водовороте воспевания Святых Имен
Бога: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе
Рама, Рама Рама, Харе Харе. Людское море швыряло меня из
стороны в сторону,
и я оказывался то в самом эпицентре, то снова волна отбрасывала меня на
прежнее место, постоянно вознося то вверх, под самый купол Храма, то так же
стремительно опускала вниз, подобно Ниагарскому водопаду. Это было
непередаваемое ощущени
е, не поддающееся никакому описанию. Кто
-
то плакал,
кто
-
то неистово смеялся, а кто
-
то срывал с себя одежды, охваченный экстазом
непрекращающегося танца. Кульминацией разыгравшегося представления был
дождь из голубых лотосов, хлынувший откуда
-
то сверху и в
изобилии осыпавший
всех присутствующих дивными, нежными бутонами, источавшими дурманящее
благоухание.

Когда стихли восторженные возгласы преданных, взгляды собравшихся
снова устремились на мозаичное возвышение, где стоял Шрила Прабхупада. Хотя
я и стоял н
еподалеку от этого места, все же не слышал что он говорил, а лишь
угадывал отдельные фразы по движению его губ. Закончив, Прабхупада стал
спускаться по ступеням к моментально образовавшемуся проходу в нескончаемой
толпе присутствующих. Он ступал мягкой пос
тупью исполненного достоинства

56

человека, по расстеленной сафьяновой дорожке, а все преданные падали ниц,
пытаясь коснуться его лотосных стоп, когда он проходил мимо, направляясь к
широко распахнутым воротам залы, оставляя позади себя стелящийся шлейф,
пере
ливающегося всеми цветами радуги разряженного воздуха.

Очнувшись от глубокого транса и обретя способность ориентироваться в
окружающей обстановке, я медленно поднялся с пола, пытаясь разыскать
взглядом Прабхупаду, но лишь на какой
-
то миг увидел его, покида
вшего
помещение. Миллионы ярких молний пронзили мое тело, когда я вдруг вспомнил,
что совершенно забыл поведать ему о чем
-
то важном, и искусно лавируя между
множеством распростертых на полу людей, стремглав бросился вслед за
удалившейся фигурой.

Я еще изда
ли заметил Прабхупаду, который все так же шел своей невесомой
походкой, но уже по окрашенной багрянцем заходящего солнца дымке облаков.
Мои силы были на исходе, и от этого очертания уходящего дня становились
какими
-
то расплывчатыми, лишенными четкого контр
аста. Сделав последние
усилия, я в гигантском прыжке вознесся над порогом, рассчитывая приземлиться
на широкую дорожку, казавшуюся такой близкой и осязаемой. Однако, вопреки
всем ожиданиям, мои ноги не нашли под собой опоры, и я полетел камнем вниз.
Только

каким
-
то чудом мне, в самый последний момент, удалось ухватиться за
каменный выступ лестницы храма и повиснуть над разверзшейся пропастью. Мои
пальцы впились в гранитные камни мертвой хваткой, но тело по инерции еще
продолжало раскачиваться из стороны в с
торону, словно маятник башенных
часов. Оглядевшись, я с изумлением обнаружил, что под храмом совершенно нет
никаких опор, а сам он парит в воздухе подобно невиданному цеппелину. Это
внезапное открытие привело мое тело в трепет, покрыв его бисеринками
холод
ного пота. За своей спиной я вдруг почувствовал хрипловатое дыхание
смерти, и противная дрожь скользнула змеей по позвоночнику. Оказавшись в
цейтноте, я лихорадочно искал выход из создавшегося положения, перебирая в
уме сотни возможных вариантов, но отверг
ал их один за другим, находя в каждом
из них множество изъянов. Не найдя ничего лучшего, я стал истошно кричать:
«Кришна! Кришна!! Кришна!!!», надеясь, что Он услышит мой вопль отчаяния и
отзовется. Из моего горла вырывался лишь сдавленный хрип, когда я
по
чувствовал сверху чей
-
то пристальный взгляд и, подняв глаза, увидел лучистый
взор склонившегося надо мной человека с добрым лицом. Взявшись за отворот
моего одеяния, он без особого усилия поднял меня словно пушинку и вынес на
поверхность. От благодарности
к моему спасителю, я припал к его лотосным
стопам, орошая их потоками счастливых слез. Когда он поднял меня, я узнал в
своем избавителе одного из санньяси, сидевшего в первых рядах, неподалеку от
Вьясасаны. В его облике не было ничего наносного или высоком
ерного, напротив,
он был воплощением смиренной благодетели и мягкости, читавшейся буквально в
каждой черточке его красивого лица. Он полуобнял меня одной рукой за плечи, и
мы двинулись к широко распахнутым воротам храма. Я через тонкую ткань курты
чувствов
ал необыкновенное тепло, исходящее от его ладони, которое дарило
ощущение безмятежного покоя и уверенности. Пройдя так несколько шагов, я
вдруг обернулся и, сам того не ожидая, увидел улыбающегося Прабхупаду,
машущего приветливо рукой. Он стоял на прежнем
месте, окруженный золотым
нимбом, и, казалось, только и ждал этого момента, а теперь, убедившись, что все

57

закончилось благополучно, повернулся и продолжил прерванный путь, с каждым
шагом все больше и больше скрываясь в клубах сказочных облаков.

Преданные,

как и прежде, сидели ровными рядами, внимательно слушая речь
другого санньяси, заменившего Прабхупаду на Вьясасане. Посмотрев на него, я
нашел в облике этого человека что
-
то до боли знакомое и весь путь от дверей до
подиума, куда мы направлялись, меня не
покидало чувство, что мы где
-
то
встречались, но где именно и при каких обстоятельствах, так и осталось вопросом
вопросов. Как будто читая мои мысли, ангел
-
хранитель тихонько прошептал на
ухо: «Это Прабхавишну Свами, мой духовный брат». Обрывки памяти высве
тили
на снежно
-
белом экране церемонию арати, разноцветной ратхи с Господом
Джаганнатхой, обряд духовного посвящения, но я не мог связать их воедино и
найти взаимосвязь друг с другом, хотя пытался это сделать с огромным усердием.
Выразив ему свое искреннее
почтение, я через некоторое время, распрямив спину,
последовал к красному инкрустированному столику, на котором стояли стопки
книг, ведомый своим спасителем. Он выбрал из них несколько красочно
оформленных изданий и протянул их мне. «Читай обязательно эти
книги,


сказал
он,


и повторяй всегда мантру Харе Кришна, только в таком случае мы всегда
будем вместе». Я пробовал прочитать их названия на обложках, но нахлынувшие
слезы мешали это сделать, и я просто упал к его лотосным стопам, не в силах что
-
либо вым
олвить. Подняв меня с колен, он снял со своей шеи пышную гирлянду
нежно
-
розовых лотосов и надел ее на меня. «А теперь иди,


промолвил он вместо
прощания,


и всегда помни мои наставления». Я направился к выходу, шествуя
словно Цезарь после очередного триу
мфа, чуть выгнув спину и приподняв
подбородок. Преданные расступились передо мной, освобождая проход, и
приветливо подбадривали, сопровождая радостными возгласами каждый мой шаг.

До дверей оставалось совсем немного, когда густая, словно взбитые сливки,
пе
лена туманом окутала меня с ног до головы. Она казалась настолько осязаемой,
что наверно можно было бы отрезать куски любого размера и складывать из них
все, что угодно, придавая при этом постройке самые причудливые и немыслимые
формы. Но я совершенно поте
рял способность ориентироваться. Мои попытки
определить направление не увенчались успехом, и я не знал куда мне нужно идти,
влево или вправо, чтобы прорваться сквозь эту завесу и выйти на открытое
пространство. От безысходности я, прижав к груди драгоценны
е книги, метался
из стороны в сторону, пока не побежал что было сил в первом попавшемся
направлении и... проснулся.

Я, вначале, еще долго не мог определить, где я нахожусь. В голове все
перемешалось, и я не мог ухватиться ни за одну более или менее ясную м
ысль.
Что это было? Сон или какое
-
то таинственное видение? После крепких объятий
Морфея тело казалось каким
-
то ватным и мне просто необходимо было
встряхнуться и смыть наваждение холодной водой. Собираясь не откладывая
сделать это, я хотел подняться со сво
его ложа и только тут с удивлением заметил,
что прижимаю к своей груди несколько книг Шрилы Прабхупады. Почему я этого
не заметил сразу же, мне и самому было интересно, но факт оставался фактом, и
продолжал взирать на эти книги широко раскрытыми от такой н
еожиданности
глазами. Каким образом эти замечательные книги очутились в моих руках, когда
они лежали в общей стопке почти в самом углу камеры, на кровати? Посмотрев
туда, я увидел те же книги и в том же самом положении , в каком я их обычно и

58

оставлял, акк
уратно лежащими одна на другой. Последовательность не была
нарушена, но тем не менее книги каким
-
то непостижимым образом оказались в
моих руках, и я не находил никакого объяснения происшедшему. «Шримад
-
Багаватам», «Бхагавад
-
Гита», «Источник вечного наслажд
ения»


эти книги я
читал каждый день и именно в такой последовательности. Однако, я отчетливо
помнил, что каждая из них лежала в стопке, разделенная другими книгами. И тут
меня внезапно осенило: ведь мой спаситель
-
санньяси тоже вынимал книги из
стопки, пр
ежде чем дать их мне, а в этом прослеживалась явная взаимосвязь. К
сожалению, он для меня так и остался неизвестным добродетелем, а это меня
даже немного опечалило. Чтобы хоть в какой
-
то мере отвлечься от одолевавших
меня вопросов, я поспешил умыться и, вз
яв в руку четки, сел воспевать Святые
Имена Господа: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе
Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, надеясь, что Он милостиво приоткроет
передо мной завесу тайны, дав ключ к разгадке.

Я даже не предполагал,
что это произойдет через несколько часов, и все
сложится самым наилучшим образом. После полудня меня посетили Йадунандана
дас с преданными, и как обычно передали множество изумительных подарков, и
целый пакет нектарного прасада, который и был тут же роздан
, как будто
чуявшим за версту ребятам. Когда он был до последнего кусочка разложен по
тарелкам, и ребята поспешили насладиться даром Всемилостивого Господа
Кришны, я остался в уединении и приступил к просмотру новых фотографий.
Раскладывая их перед собой к
ак карточный пасьянс, я подолгу вглядывался в
запечатленные действия, не переставая восхищаться размахом достойных
последователей движения санкиртаны Господа Шри Кришны Чайтаньи
Махапрабху.

Взяв из пачки очередную фотографию, я даже подпрыгнул от
неожидан
ности, словно нечаянно коснувшись оголенного провода
высоковолновой подстанции. На ней был запечатлен мой загадочный спаситель,
во всем своем великолепии исполненного мудрости святого человека. Фотограф
запечатлел его светлый образ во время лекции, восседа
вшего в грациозной позе на
украшенной светлыми розами Вьясасане, с раскрытой книгой на коленях и
микрофоном в согнутой правой руке. Высокий, широкий чистый лоб, ласковые
глаза, прямой слегка расширокий нос, украшенный вайшнавской тилакой,
обворожительной у
лыбкой, все это притягивало как магнит, а ярко выраженная
душевная красота, без всякого сомнения, растопила бы даже самое ледяное
сердце. На обратной стороне фотографической карточки я прочитал: «Его
Божественная Милость Гопал Кришна Госвами Бхагавадпада».

Теперь я знал имя
моего благодетеля, которое тут же навечно высек на камне своей памяти. Глядя на
снимок Шрилы Бхагаватпады наверно уже четвертый час без перерыва, я пришел
к окончательному и бесповоротному заключению: дальше вести меня мог только
он. В и
ной ситуации я может быть и счел данное заключение несколько
скоропалительным, ведь фактически я еще ничего не знал о нем в достаточной
степени, но это был исключительный случай, когда все становилось предельно
ясным без каких
-
либо предварительный объяснен
ий. Его присутствие необычайно
вдохновляло меня на еще более продуктивное служение, даря неиссякаемый
прилив жизненной энергии. Я понял, что ради его удовлетворения, смог бы
пожертвовать абсолютно всем. Мое стремление чем
-
то походило на любовь с

59

первого вз
гляда, но гораздо возвышеннее и чище. В этих помыслах не было даже
и малейшего намека на слепое следование. Напротив, движимый чувствами
безграничной признательности за спасение, я считал себя вечным должником
Бхагаватпады, не придавая особого значения во
сне он меня избавил от
неминуемой гибели, или же это было явью на фоне окружающей
действительности.

По моей просьбе ребята сделали для портрета деревянную лакированную
рамочку, и теперь я мог постоянно смотреть на Шрилу Бхагавадпаду, установив
ее таки м об
разом, что это можно было делать с любого направления. Я решил,
что данная постановка позволит мне не только выражать ему свое искреннее
почтение, но также защитит от возможного падения, в чем я неоднократно
убеждался в последствии.

Когда я оказывался в за
труднительном положении, или мне было что
-
то не
понятно из Священный Писаний, я всегда обращался к этому наичистейшему
вайшнаву, и все мои проблемы разрешались самым неожиданным образом. Все
это нашло позитивное отношение в проповеди, и я уже смог отвечать

на гораздо
больше задаваемых вопросов, чем прежде.

Прошло совсем немного времени относительного затишья, и пустовавшие
рядом с нами камеры, стали заполняться новыми постояльцами. По правую
сторону от меня, через камеру, поселили знаменитого «вора в законе
» идеолога
преступного мира, а через камеру слева


не менее знаменитого, не взирая на
молодость, лидера одной крупной группировки, контролировавшей рэкет и
азартные игры первопрестольной и области. Этого молодого человека звали
Олегом и, несмотря на проти
воположность наших интересов, у меня завязались с
ним самые теплые отношения. В большей степени этому способствовал
пройденный нами путь к вершинам тюремной элиты. Он был не просто очень
похож, но как будто отснят под копирку. Олег повторял те же самые оши
бки и
просчеты, которые и я допустил в свое время. Наделенный горьким опытом, я
счел своим долгом помочь этому человеку свернуть с дороги, ведущей в пропасть,
поделиться теми переменами, произошедшими в моей жизни, принесенные
преданным служением. Ко всему

прочему, это была прекрасная возможность еще
раз проверить собственные силы в проповеди, насколько я могу говорить
убедительно, и я готовился к очередному экзамену.

Олег проявил к моим словам необычайный интерес, что, откровенно говоря,
было для меня неск
олько удивительным, поскольку я даже не предполагал такого
поворота событий. Обычно мне в начале приходилось кого
-
то убеждать, приводя
неоспоримые факты из священных Писаний, и всегда этот процесс растягивался
на определенное время. Но с Олегом все обстоял
о иначе. С каждым днем он все
более втягивался в преданное служение, с легкостью расставаясь с вредными
привычками. Были отброшены в сторону сигареты и чай, а мясную пищу заменил
Кришна
-
прасадам. Праздничные дни и экадаши прочно вошли в его жизнь, как
особ
о способствовавшие духовному прогрессу, а простенькие четки для чтения
Харе Кришна маха
-
мантры он принял как самый желанный подарок.

Прошло совсем немного времени, а Олега было совершенно не узнать. Он
сам удивлялся собственной уравновешенности и вновь
обретенному состоянию
внутреннего покоя. В его глазах очень быстро угас интерес к преступному
промыслу, залитый нектаром воспевания Святы Имен Господа Кришны.


60

Поначалу Олег просто слушал наши киртаны, являясь сторонним
наблюдателем этого возвышенного дейс
твия, но совместное прославление
Всевышнего Господа настолько завораживало, что, в конце концов, скованность
исчезла бесследно, уступив место трансцендентному восторгу вечного
блаженства.

В одном из писем ко мне Йадунандана дас сообщал, что он может перед
ать
несколько аудиокассет с записями лекций Шрилы Багаватпады и вайшнавской
музыкой. Конечно, мы все были обрадованы таким известием, однако, радость тут
же омрачилась пониманием того, что прослушать
-
то их не было никакой
возможности. Администрация тюрьмы
согласилась пойти на уступки в этом
плане, но у нас не оказалось средств для того, чтобы купить даже элементарный
плеер. Но как бы то ни было, Всемогущий Господь Шри Кришна, видя наше
сокровенное желание из глубины сердца, милостиво помог выбраться из, каз
алось
бы, самой тупиковой ситуации. В один из дней мимо моей камеры проходил,
сопровождаемый конвоем, «вор в законе». Надзиратель не имел ничего против,
чтобы он немного поговорил со мной, пока вызывали слесаря отремонтировать
внезапно поломавшийся камерны
й замок, и у нас состоялся вполне откровенный
разговор. Он знал о моей проповеднической деятельности, которую я вел среди
заключенных, и хотя это в корне противоречило тем догмам, каких он
придерживался, все же его отзывы были вполне одобрительными. В заве
ршение
нашей небольшой беседы, он спросил о моих проблемах и вызвался помочь по
мере возможности. Я ему поведал о наших затруднениях, на то он понимающе
кивнул головой и молча вынул из кармана портсигар, достал крайнюю сигарету и
протянул ее мне. Я отрицат
ельно замахал рукой, словно отмахиваясь от заразной
мухи, сказав, что давно с этим у меня покончено, но он был настойчив и с
улыбкой все всучил мне ее, сказав, напоследок, что не надо никакой
благодарности. Развернувшись, я уже хотел спустить эту дрянь в у
нитаз, но в
самый последний момент что
-
то меня остановило, и я внимательно осмотрел ее.
Пальцы ощутили под сигаретной бумагой неестественную твердость, и тогда я все
понял. Разорвав ее, я извлек две новы десятитысячных купюры, аккуратно
свернутых трубочкой
. Мое сердце преисполнилось благодарности к Господу, ведь
именно Он, через этого человека, дал нам возможность найти необходимую
сумму для покупки аудиопроигрывателя. Теперь оставалось лишь ждать, когда
преданные смогут найти и купить подходящую вещь.

Это

произошло довольно скоро, и в один прекрасный день мне передали
яркую коробку с плеером и несколько голубоватых кассет с записями. Мне не
терпелось услышать голос моего спасителя, Шрилы Бхагаватпады, и я, поставив
пленку с записью лекции по «Багавад
-
Гите»
, дрожащим от возбуждения пальцем
нажал на кнопку «пуск», отозвавшуюся вначале мягким шипением в обоих
наушниках, а затем в ни зазвучал проникновенный голос Бхагаватпады.

Когда лекция закончилась, я еще довольно продолжительное время оставался
сидеть в пре
жнем положении, боясь даже чуть шелохнуться. Мне казалось, что
если я сейчас пошевелюсь, то полученное сверхнаслаждение от лекции тут же
рассыплется, словно хрустальная елочка, а мен хотелось хотя бы ее на миг
продлить это очарование.

Постепенно оцепенени
е спало, и вставил в плеер новую кассету. Это была
запись с пластинки, сделанной Прабхупадой после того, как он впервые вступил

61

на американскую землю. Я слушал чуть дрожащий голос самого совершенного
слуги Господа Кришны и его первых последователей, а из
моих глаз ручьем
текли потоки слез. Так я не плакал наверно, с самого раннего детства. Насколько я
себя помнил, слезы для меня всегда были проявлением слабости и малодушия, и
потому всегда терпел всякую боль, не давая шанса окружающим заметить мое
состояни
е. Но сейчас я не скрывал своих чувств и уже считал это нормальной
реакцией на происходящее.

В тот же день я дал плеер с кассетами своим товарищам по заключению. У
меня была уверенность, что и они получат величайшее наслаждение от
прослушанного, и я нискол
ько не ошибся в своих предположениях. Весть о том,
что в нашем распоряжении появился плеер с уникальными записями, во
мгновение ока распространилась буквально по всей тюрьме. Даже образовалась
целая очередь из сильно желающих послушать эти кассеты, и я не
имел права
кому
-
либо отказать. Рейтинг преданного служения подскочил в глазах
большинства заключенных до самой пиковой отметки, и ко мне посыпались
нескончаемые просьбы поделиться литературой. Положение оказалось для меня
несколько затруднительным, и я ста
л обдумывать как более рациональнее
поступить в решении данного вопроса.

У преданных с книгами возникла небольшая напряженка, да и в нашем
распоряжении было всего лишь по одному экземпляру на всех, но не
прекращающиеся просьбы заключенных других камер я н
е мог оставить без
ответными и пришел к заключению, что мне срочно надо запастись тетрадями и
стержнями с мастикой, чтобы начать переписывать от руки издания малого
объема, тем самым хоть в какой
-
то мере утолить литературный голод
страждущих, и работа заки
пела.

В начале я переписал лекции Шрилы Бхагаватпады с имеющихся в нашем
распоряжении аудиокассет. Затем последовала очередь «Шри Ишопанишад»,
«Совершенных вопросов, совершенных ответов», «Миссии» Харикеши Свами
Вишнупада, а также некоторых глав из «Науки
самоосознания». Я фактически
перестал что
-
либо есть и спал три
-
четыре часа в сутки, стараясь закончить работу
как можно скорее. Движимый пониманием того, что своей работой я смогу
доставить удовольствие Шриле Бхагаватпаде и Господу Кришне, я писал со
скоро
стью профессионального секретаря и кипы исписанной бумаги ложились
ровными стопками.

Но в моей жизни все еще оставался последний отголосок прошлого, с
которым следовало окончательно покончить. Моя подружка написала письмо,
сообщая, что собирается навестить

меня в самое ближайшее время. Конечно, я
хотел ее видеть, однако, в то же время, понимал, что кроме беспокойства это
свидание ничего не принесет. Она поему
-
то настаивала на том, чтобы
зарегистрировать наши отношения, я же по
-
прежнему был непреклонен, убеж
дая,
то подобный шаг делать слишком поздно. Некоторые из находящихся в
аналогичном со мной положении наоборот стремились к этому, полагая, что
создание семьи в какой
-
то мере может повлиять на смягчение приговора, а в
случае его отмены гарантирует общение с

женой в аскетичных условия колонии.
Для меня же женитьба, прежде всего, накладывала определенные обязанности
перед семьей, и именно это делало наш брак невозможным. Находясь по разные
стороны тюремного забора, я просто бы не смог обеспечить молодую семью

62

средствами к существованию и более того, лишенный возможности принимать
участие в воспитании ребенка, который рано или поздно появился бы на свет, я
считал создание брачного союза совершенно бессмысленным. Очень многие
заключенные прибегали к мыслимым и не
мыслимым уловкам, пытаясь завязать
брачные узы даже с совершенно незнакомыми женщинами, видя в этом, прежде
всего, возможность по несколько суток в год, на длительном свидании,
наслаждаться безумно сексом и ублажать язык и желудок изысканными яствами,
но в
се это уже давным
-
давно стало чуждым моей натуре, и я бы отдал
предпочтение общаться, при такой возможности, с преданными. Это, несомненно,
было бы куда более полезнее для моей духовной практики, и взвесив все за и
против, я пришел к окончательному решению
. Привязанность к женщине и секс
прочнее всего прочего удерживают нас в этом материальном мире, и чтобы
навсегда сбросить эти непомерно тяжелые оковы, я решил дать обет безбрачия и
хранить его до конца жизни.

На свидание я шел с твердой уверенностью положи
ть конец нашим
отношениям и, увидев ее, сразу же прямо и откровенно сказал об этом, не тратя
время на всякие условности. Такое заявление ее, конечно, шокировало, но по
другому я поступить, попросту, не мог. Я считал, что уж лучше пускай переболит
один раз
и забудется, чем будет саднить постоянно. Если бы я начал разговор
издалека, то она приняла бы это за мои колебания, и решила бы, что для нее еще
не все потеряно. Я же не хотел дать ей малейшего повода для этого, и поэтому не
менял тактику до самого конца.

Выбрав подходящий момент, я попросил
опекающего меня офицера отвести меня обратно в камеру. Он недоуменно пожал
плечами, но лишних вопросов задавать не стал, сочтя все происходящее моим
сугубо личным делом, и я ему был очень благодарен за это. Ведь не так

просто
расстаться с любимым человеком, тем более стольким пожертвовавшим ради
тебя. Я слышал за спиной ее сдавленные рыдания, слышал, как она звала меня, но
я не позволил себе обернуться и утешить ее. Я должен был уйти именно так, как
уходил, и никак инач
е. В противном случае, я оставлял ей надежду, на что не
имел никакого права.

Придя в камеру, мне хотелось немного побыть одному и я попросил ребят
меня не беспокоить. Достав все имевшиеся у меня фотографии некогда любимой
женщины, я в последний раз посмотр
ел на ее светлый образ, запечатленный на
фотобумаге, взял спички и придал их разноцветному пламени. Теперь это стало
для меня перевернутой страницей книги жизни, и уже мог полностью предаться
Господу Кришне и Шриле Бхагаватпаде, посвятив всего себя без ост
атка
выполнению его миссии в этом материальном мире. Упав ниц перед моим новым
алтарем, я торжественным голосом произнес эту клятву, отдавая все, что у меня
есть на служение Господу Кришне и Его чистым преданным.

Убрав рудименты со своей души, я уже больш
е не чувствовал, что
недостаточно работаю для удовлетворения Господа Кришны и духовного учителя.
Они спасли меня от гибели, и самое малое, что я мог сделать


отдать все мое
время проповеди. Я никогда не был так перегружен, и в то время чувствовал
некотору
ю неудовлетворенность от проделанного. Мне хотелось гораздо
большего, я просил Кришну дать мен такую возможность.

Сократив максимально время сна, я смог большую часть ночи уделять
молитве и переписке книг, которым отдавал заметный приоритет. Ко мне

63

приходи
ло все больше молодых людей, и не только заключенных, но даже и
надзирателей, а двое из них даже стали регулярно посещать программы,
проводимые преданными ярославского храма и каждый раз после этого
приходили ко мне, делясь полученными впечатлениями. Конеч
но, я был очень рад
всему этому, видя как упорно продвигаются люди к своей цели. Я знал их
помыслы и проблемы, и просто выполняя волю Кришны, помогал избегать
всевозможных искушений. Аудитория слушателей постоянно росла, воплощая в
жизнь предсказания Шри К
ришны Чайтаньи Махапрабху, что святые имена
Господа: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама,
Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, будут звучать повсеместно. Моя жизнь
наполненной и интересной, и я осуществлял свою давнейшую мечту, расска
зывая
людям о Всемилостивом Господе Кришне, о Его безграничной любви к каждому
без исключения.

Внешне все шло хорошо, но в один из дней Олег несказанно удивил меня
своим неожиданным поступком.

После обеда, по обыкновению, вся тюрьма отдыхала. Эти редкие ми
нуты
ежедневного затишья я всегда использовал для повторения Харе Кришна маха
-
мантры. Занимаясь внутренней медитацией, я ничего не видел вокруг, и не
слышал никаких звуков, кроме Святых Имен Кришны. Внезапно на мои колени
упало что
-
то тяжелое, и это вывело

меня из глубокого сосредоточения. Я уже был
готов отчитать нарушителя спокойствия, но, увидев отчаянно машущего
призывно Олега, слова так и застыли на моих устах. Медленно поднявшись с
пола, я направился к двери, предполагая, что стряслось что
-
то из ряда
вон
выходящее, тем более, мне было известно о свидании Олега с братом, с которого
он и возвращался. Увидев, что я приближаюсь, Олег торопливо просунул в
дверную форточку довольно объемную коробку, покрытую сверху оберточной
бумагой. «Это подарок тебе от ме
ня»,


только и сказал он, мгновенно исчезнув из
поля моего зрения. Буквально через пару секунд он появился вновь, на сей раз
просовывая в форточку три громадные грозди спелых бананов и целлофановый
пакет с киви. «А это для Кришны»,


пояснил он и подгоняе
мый надзирателем,
заспешил к своей камере.

Положив источавшие одуряющий аромат плоды на койку, я поспешил
ознакомиться с содержимым длинной продолговатой коробки. И каково было мое
изумление, когда я обнаружил в ней новенький двух кассетный магнитофон. Я
сидел на полу и боялся даже прикоснуться к разноцветным клавишам пульта
управления, полагая, что это наваждение тут же исчезнет бесследно. Мне не
хотелось верить собственным глазам и я даже ущипнул себя, пытаясь таким
образом, пробудиться ото сна, но это о
казалось не какое
-
то чудесное видение, а
самая настоящая реальность. Я лишь в тайне мечтал о такой возможности, зная,
что магнитофон будет огромнейшим подспорьем в моей проповеди, поскольку
позволит слушать записи значительно большему количеству человек, н
ежели
плеер, но я даже не смел надеяться, что такое произойдет именно здесь, в этой
камере. Но для Кришны не существовало никаких преград, и Он по своей
беспричинной милости, услышав в сердце о моем желании, устроил все самым
наилучшим образом. Подсоединив

к магнитофону электрошнур и вставив кассету
с записью киртана, я, влекомый ласкающей слух мелодией, принялся за

64

приготовление шикарного подношения, режа на дольки сочные мягкие фрукты и
подпевая чистым преданным Господа.

Наличие магнитофона оказалось как

нельзя кстати. Через тюрьму постоянно
проходили партии заключенных, следующих транзитом до места назначения, и у
многих были магнитофоны с наборами кассет, похожие одна на другую.
Слащавые песенки о «любви», которые тут же забывались после прослушивания,
или же страдания о несправедливо вынесенном приговоре безжалостного суда, не
имели ничего общего с чистой, незабываемой вайшнавской песней и музыкой,
которую я и предлагал перезаписать всем желающим. Вскоре у меня в камере
лежало такое количество заказанны
х кассет, что я мог составить достойную
конкуренцию небольшой студии звукозаписи. Это тоже меня очень радовало, ведь
кассеты с записями бхаджанов и лекций Шрилы Бхагаватпады расходились по
всем концам некогда единого Союза, и можно было надеяться, что чере
з
некоторое время где
-
нибудь в Воркуте или Хабаровске станет на одного
преступника меньше, и родится еще один преданный Господа Шри Кришны.

С некоторых пор я заметил в себе способность предугадывать события и их
ход. Это происходило самопроизвольно, не тре
буя приложения каких
-
либо
усилий с моей стороны. Слова сами слетали с моих губ, и, что особо
примечательно, у меня было такое впечатление, как будто говорил не я сам, а кто
-
то невидимый, стоящий прямо за моей спиной. Некоторые называли это мыслями
в слух,
но ничего подобного в данном случае не было. Напротив, о чем я говорил
в той или иной ситуации, никогда не задумывался. Я мог вести с кем
-
нибудь
непринужденную беседу и в какой
-
то момент выдать необходимую информацию
своему визави, которая впоследствии нах
одила подтверждение, и получалось
именно так, как я говорил. Пытаясь понять причину этого необыкновенного
явления, я перепробовал множество известных мне способов, но так и не достиг
каких
-
либо успехов. В этом крылась какая
-
то неразгаданная тайна, а все мо
и
попытки подчинить контролю сам процесс выглядели аморфными с самого
начала. Но, не смотря ни на что, мне очень хотелось получить однозначный ответ,
и в результате сильного желания, я его получил. Я молился. Все во мне
восставало против мысли, что это про
исходит помимо воли Кришны. Никакие
потусторонние силы не смогли бы вмешаться без Его ведома, в этом у меня было
достаточно уверенности. Однако, я также знал, что майя может умело
подделываться под работу Всевышнего Господа. У меня не было склонности
заним
аться мысленными спекуляциями, просто хотелось научиться распознавать
руку Господа, дабы быть уверенным, что мной не манипулирует кто
-
то
совершенно посторонний, имея на то злой умысел, и Кришна, совершивший
множество чудес в моей жизни, милостиво дал мне о
тличную подсказку. Теперь,
когда случался непроизвольный выброс информации, если она исходила от
Параматмы, то у меня в сердце ощущалось легкое покалывание. В таком случае
можно было не сомневаться в достоверности, что в последствии нашло свое
подтверждени
е. Если же я ничего не чувствовал, то, как правило, никакой
реализации моих предсказаний не наступало.

Никто из заключенных не желает надолго задерживаться в тюрьме, а спешит
поскорее уехать в колонию. Все же там не было ни узких, переполненных камер,
ни б
езвкусной баланды, да и сама обстановка более разграниченного
перемещения, в какой
-
то мере сглаживали шероховатости неволи. Можно было

65

заниматься любимым делом, ничуть не заботясь о том, что кто
-
то может
помешать. Досужее мнение, то поселенцы зон сплошные
дегенераты, никогда не
соответствовало действительности. Поэты и писатели, художники и музыканты,
скрытый творческий талант был присущ заключенным в равной мере, как и всем
законопослушным гражданам, а искусные поделки лагерных умельцев всегда
пользовались

необыкновенным спросом. Где, как не в условиях ограниченной
свободы, можно культивировать то, к чему имеешь природную склонность? Вот и
Олег стремился побыстрее уехать в колонию, чтобы там, среди преступивших
черту дозволенного, попытаться создать кружок
бхакти
-
йоги и практиковать эту
возвышенную науку там, где люди больше всего нуждаются в спасении от
рабства этого материального мира, за колючей проволокой. Если для
добропорядочного человека, чтобы примкнуть к Движению было достаточно
просто прийти в храм

и принять тот образ жизни, который ведут преданные.
Причем, сделать это можно буквально в любое время суток, не взирая на то, что
день на дворе или ночь. Двери храма распахнуты всегда, и в любую погоду. Но
куда мог прийти заключенный? Вот и получалось, чт
о если арестант даже и
пожелает встать на путь самоосознания, освободиться от пут преступного мира,
начать новую жизнь в преданном служении, то ему, оказывается, и идти особо
некуда. Нет рядом ни храма, где можно подлечить больную душу, ни близких по
духу
людей, с которыми в любое время можно встретиться и обсудить насущные
проблемы, и всего остального, чем может воспользоваться любой свободный
человек. Поэтому я видел острую необходимость в создании храмов за колючей
проволокой, чтобы даже самые падшие из

падших не чувствовали себя в этом
обделенными. Конечно, мои замыслы могли показаться утопическими, тем более
учитывая то положение, в котором я находился. Однако, лично я не видел в них
ничего невыполнимого, а Олег вполне мог приступить к их реализации, п
ока
окончательно не определилась моя участь. Учитывая специфические особенности
спецконтингента, я за довольно короткий промежуток времени, выработал целый
комплекс мер, которые будут способствовать распространению сознания Кришны
в среде заключенных, и пу
нкт за пунктом изложил их Олегу, предварительно
отобразив все на бумаге. Обладая аналитическим складом ума, он, сделав
небольшие уточнения, полностью согласился со мной и обещал включиться в
работу по их воплощению в жизнь сразу же по прибытию на место.

По
винуясь своему внутреннему голосу, я назвал Олегу время и день
отправки на этап, и он, немного удивленный, молча принялся укладывать в сумку
вещи, хотя кроме меня ему никто ничего не говорил. Когда вещи были собраны, и
я давал ему последние рекомендации на

что следует обратить особо пристальное
внимание в работе с заключенными, в конце коридора показался надзиратель с
пачкой этапных карточек в руках и направился к камере Олега. Мы приняли это
уведомление с улыбкой на губах, а надзиратель недоуменно смотрел
то на него,
то на меня, пытаясь проникнуть в смысл нашего смеха.

Пока выводили других этапников, нам удалось немного поговорить около
двери моей камеры. Конечно, было немного грустно расставаться, но мы
понимали, что рано или поздно это все равно произойде
т. Подошли попрощаться
с Олегом многие наши ребята, и мы на прощание устроили небольшой киртан.
Так под звуки святых имен Господа: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна
Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, этот

66

преобразившийся за семь

месяцев молодой человек, уверенной походкой пошел к
выходу, а уже через час скорый поезд со спецвагоном уносил его в далекий город
Тюмень.

Прошло чуть больше недели, когда мою камеру посетил начальник тюрьмы.
Полковник был громадного роста и, казалось, вс
егда носил на лице суровую
маску лишенного чувств человека. Но на самом деле, это был добрейшей души
собеседник, способный не просто выслушать, но и понять своего подопечного, а
по возможности, оказать необходимую помощь.

Переступив порог моего маленького
храма, он окинул взглядом книги, алтарь
и фотографии Шрилы Бхагаватпады, стоящую на самом видном месте. Я искал в
его взгляде одобрения, но почему
-
то опустил вдруг глаза и выдохнул с явным
сожалением. Такое поведение начальника меня явно обескуражило. В не
м было
что
-
то несвойственное этому уважаемому всеми сотрудниками и заключенными
человеку, я хотел понять причину такой неожиданной перемены. Сев на край
свободной койки, он попросил меня расположиться напротив. В камере повисла
гнетущая тишина, и я прекрас
но видел, что он не может найти подходящих слов,
чтобы начать разговор. Дурное предчувствие чего
-
то фатального закралось в мое
сердце, но я не подал никакого вида, что немного взволнован, а наоборот, сам
завел разговор, тем самым помогая начальнику мягко п
одойти к цели своего
визита. Это действительно повлияло на ход нашей беседы, и он, немного
помедлив, сообщил мне о том, что Верховный Суд оставил приговор в силе. «Но у
тебя еще есть шанс подать прошение о помиловании,


поспешил обнадеживающе
заверить он,



и ты непременно должен им воспользоваться». С этого момента
меня перевели на спецположение. Это подразумевало под собой полнейшую
изоляцию и прекращение каких
-
либо контактов с внешним миром. Для этих целей
существовали особые камеры, соответствующие все
м этим требованиям, и мне
предстоял переход на новое место.

Сборы были недолгими, поскольку кроме четок, алтаря, книг и небольшого
пакета с рисом с собой ничего взять не разрешили. В принципе, я был вполне
доволен, что забираю в новую камеру самое главное,

но в то же время огорчен,
что не придется больше слушать замечательные лекции Шрилы Бхагаватпады и
зажигательные вайшнавские киртаны и бхаджаны. Магнитофон с кассетами,
вместе с остальными вещами были опломбированы и сданы на склад.

Легкое разочарование о
т того, что я не смогу больше переписываться с
преданными, это было, наверно, единственное неприятное известие, полученное
со сменой моего статуса. В нашем общении я всегда находил что
-
то весьма
полезное для себя, черпая силу и вдохновение, настойчивость в

проповеди. Но
самое главное


эта переписка укрепляла мою собственную веру, дала
уверенность во все доброе и лучшее то, что несло в себе преданное служение.
Теперь приходилось, вопреки моему желанию, смириться с этой утратой. Хотя в
полном смысле данного
определения категоричность была излишней. Все
наставления и пожелания навсегда остались в моем сердце, и не существовало
такой силы, способной их оттуда вырвать.



67

Глава 5.

СБУДЕТСЯ!


На новом месте я освоился довольно
-
таки быстро. Впрочем, эта камера
ни
чем не отличалась от прежней, разве то лампочка была вмонтирована
значительно глубже, от чего в помещении стоял постоянный полумрак, да
дверная форточка укреплена щеколдой и навесным замком. Нечего было и
мечтать о том, то ее откроют и можно будет пообщать
ся с ребятами. Не то что к
двери, но и к самому локальному сектору никто не мог приблизиться из
посторонних, а лишь в сопровождении одного из старших офицеров.

Накануне Кришна Джанмаштами ребятам, каким
-
то образом, удалось
уговорить замначальника, и мне п
ередали немного варенья, свежей капусты и
подсолнечного масла для праздничного подношения Господу. Я был им очень
признателен за такую заботу, ведь это сделать было совсем не просто. Однако они
добились положительного результата, не взирая на массу видимых

преград.
Сложив все принесенные продукты, я вспомнил, как буквально недавно готовился
к празднованию дня явления Господа Баларамы. Я специально экономил
продукты к этому дню, намереваясь приготовить и предложить большое
количество подношений с последующей

раздачей предложенного, как прасадама.

Тогда мне удалось приготовить несколько разновидностей салатов, отварной
рис с сухофруктами, приправленное маслом и зеленью картофельное пюре. Из
малинового варенья я сделал чудесный напиток, а в самодельный творог д
обавил
распаренного изюма и ложку ванильного сахара. По количеству и разнообразию
блюд это был самый шикарный пир, а из коридора наверное целы полдня
доносились возбужденные голоса, обсуждавшие райские ароматы, исходившие
из
-
за двери моей камеры. Преданные

тоже не забыли меня в этот день, и
буквально перед самой раздачей угощений мне принесли милостиво переданные
ими пакет с халавой и изумительные сдобные булочки от лотосных стоп Шри
Шри Гаура
-
Нитай. Угощения разобрали буквально за считанные минуты, и все
о
стались очень довольны нектарным вкусом милости Господа.

Пребывая в особо приподнятом расположении духа, мне пришла в голову
записать на магнитную пленку несколько бхаджанов и наш совместный киртан.
Кассета была вставлена в магнитофон, и мой палец плавно
утопил в гнездо
кнопку с надписью «запись». Удобно расположившись на полу, я пел
замечательные песни предыдущих ачариев, прославляющие вечные игры
Верховного Господа Шри Кришны, вкладывая в пение всю свою любовь и
преданность. Вместо мриданги я аккомпаниро
вал себе на обыкновенной
пластиковой банке из
-
под дистиллированной воды. И хотя это была совсем не
адекватная замена, четкий ритм, сопутствовавший пению, слышался далеко за
пределами камеры. На следующий день уже записанную кассету передадут
преданным ярос
лавского храма. Утро одиннадцатого августа, а именно на этот
день выпал Кришна Джанмаштами в 1993 году, я встретил с особо приподнятым
расположением духа. Внутри все пело от одной только мысли, что Сам Господь
Шри Кришна сегодня милостиво посетит мою камер
у и будет принимать
праздничные подношения и подобающие случаю восхваления в Его честь. По
всему миру миллионы людей готовили для удовлетворения Господа самые
изысканные яства, заканчивались последние приготовления к самым пышным

68

торжествам с участием лучш
их музыкантов, танцоров и танцовщиц. Каждый
обряжался в самые нарядные одежды и украшал свои жилища различными
благоприятными предметами.

Еще с вечера я положил «гладиться» свое белоснежное дхоти и курту,
подарок Виджаеты Прабху и ярославских преданных, по
д матрац, на котором
отдыхал. Такой метод был, конечно, довольно примитивным, но зато на одежде
не оставалось никаких складок. После облачения я провел мангала
-
арати, а затем,
взяв свои четки для джапы, поудобнее расположившись на полу, начал
самозабвенно

воспевать Святые Имена Господа: Харе Кришна, Харе Кришна,
Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Мне
хотелось как можно дольше наслаждаться, в этот светлый день, трансцендентной
вибрацией, которая все больше и больше привяз
ывала меня к Кришне, очищая
сердце от всякой скверны. К тому же, для Господа нет ничего приятнее, ем
слушать как воспевают Его святое имя с любовью и преданностью, и я сложил
свое жертвоприношение на красиво украшенный алтарь, к Его лотосным стопам.

Мои па
льцы замерли, отсчитав 128 бусинок на счетчике прочитанных кругов
маха
-
мантры Харе Кришна. Я немного устал от многочасового воспевания, ведь
такой резкий рывок вперед мне приходилось делать всего лишь третий раз за все
время моей практики. Но теперь я прин
ял решение, что пока условия моего
содержания не позволяют заниматься проповеднической деятельностью, и я
почти полностью изолирован от внешнего мира, эти 128 кругов Харе Кришна
маха
-
мантры на четках станут моим ежедневным минимумом. Вытерев с лица
испарин
у сухим полотенцем, я раскрыл, после небольшого бхаджана, «Источник
вечного наслаждения» и погрузился полностью в нектар повествований о дне
милостивого явления Господа Кришны.

Ночью мне приснился удивительный сон. В блистательных одеждах предо
мной предст
ал Сам Господь Кришна и, пристально осмотрев скупое убранство
камеры, с обворожительной улыбкой на прекрасном лотосоподобном лице
направился в сторону алтаря. Взобравшись на возвышение и сняв алтарные
занавески, Он проворно расположился на подиуме, застыв
в Своей
величественной позе. Коленопреклоненный, я вдруг почувствовал, как учащенно
бьется мое сердце, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Мои силы
истощались, цвет лица все больше и больше бледнел, и в какой
-
то момент
показалось, что я вот
-
вот лиш
усь сознания. Мой взор был прикован к лотосным
стопам Господа и я испугался, что смогу потерять Его из вида. От этого мне стало
мучительно больно, и я вдруг ощутил себя самым несчастным, слабым и
беспомощным. Видя прекрасно мое плачевное состояние, малень
кий Кришна
рассмеялся Своим, похожим на малиновый звон серебряного колокольчика
смехом. «Пой Мое имя,


просто сказал Он,


и все пройдет». Повинуясь гласу
Всевышнего, я немедленно запел: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна,
Харе Харе/ Харе Рама, Харе

Рама, Рама Рама, Харе Харе, хлопая в ладоши в такт
пению. Лишь только прозвучали первые слова Харе Кришна маха
-
мантры,
внезапно стало так легко, как будто с моих плеч свалилась целая гора, а пелена
тумана моментально рассеялась, и все вокруг стало ясным и

чистым. Лотосоокий
Кришна, Верховная Личность Бога, удовлетворенный моим воспеванием,
поднявшись с возвышения, начал исполнять самый головокружительный из
танцев, которые мне когда
-
либо приходилось видеть. Плавные, исполненные

69

пластики и грации изящные дв
ижения сменились более стремительным ритмом, а
Он все больше и больше увеличивал темп завораживающего танца, пока, в конце
концов, не превратился в стремительно крутящийся вихрь, из которого молниями
сверкали Его украшения. Я был несказанно зачарован лицез
рением танцующего
Господа и, охваченный экстазом любви к Кришне, присоединился к танцу,
пытаясь подражать Его движениям. Мое тело стало буквально невесомым, и я с
удивлением обнаружил, что не просто поднялся над полом, а медленно, но
уверенно воспаряю все
выше и выше. Потолок внезапно разверзся над моей
головой, обнажая ночное небо со множеством звезд, мерцавшим своим мягким,
чуть приглушенным мерцанием вечности. Господь неизменно находился со мной
рядом, Своим присутствием избавляя меня от страха головокру
жительной
высоты, от которой постоянно перехватывало дыхание. Пройдя по длинным, чуть
извилистым улочкам Млечного Пути, я не переставал удивляться многообразию
природных красок самых невообразимых оттенков. Причудливые животные,
вычурные цветы и растения,
все это повергло бы в шок самого искушенного
абстракциониста. Эти сказочные существа и растения приветствовали
шествовавшего впереди меня Господа, выражая Ему свое глубочайшее почтение,
а Он в ответ одаривал всех Своей пленительной, лучезарной улыбкой.

Я с
овершенно не помню каким образом мы снова оказались в моей камере.
Последнее, что мне довелось ощутить, это, как теплый поток воздуха подхватил
мое тело и стремительно кинул вниз. И вот теперь я снова сидел на прежнем
месте, напротив расположившегося на м
ягком, прикрытом золотой тканью
возвышении Господа Шри Кришны. Чуть поодаль от меня стояло великое
множество различных ваз, подносов и сосудов, наполненных доверху
всевозможными яствами, фруктами и напиткам. Чего там только не было! И я
даже по началу приш
ел в некоторое замешательство, совершенно не зная, чему
именно отдать предпочтение и предложить Господу в первую очередь. Но мои
колебания были недолгими, и я проворно наполнил стоявший с краю
изукрашенный драгоценными каменьями весьма объемный кубок густы
ми,
тягучими сливками и преподнес его к лотосным стопам Господа Кришны,
Верховного Наслаждающегося. За сливками последовали самые отборные,
сочные фрукты. Их сменили приготовленные на топленом масле сладости, и так
продолжалось до тех пор, пока не были пре
дложены все имеющиеся блюда и
напитки. Для меня не было большего удовлетворения, чем видеть с каким
удовольствием Кришна принимает подношения и пробует их. У меня даже
появилось ощущение как будто не Он, а я наслаждаюсь этими изысканными
блюдами, и я даже

почувствовал во рту их непередаваемый вкус, хотя на самом
деле не сел даже маковой росинки.

Вкусив все предложенные подношения, Господь откинулся на мягком ложе и
прикрыл пушистыми ресницами Свои подобные лепесткам нежного лотоса
прекрасные глаза. Вид
дремлющего Господа подтолкнул меня к мысли окружить
Его еще большей заботой, и я, недолго раздумывая, начал плавными движениями
обмахивать Его роскошным веером из павлиньих перьев, нагнетая ласкающую
прохладу теплой августовской ночи. Тихим голосом я запел

бхаджаны,
воспевающие Его вечные трансцендентные игры и через какое
-
то время,
убаюканный звуками собственного голоса, незаметно погрузился в легкий,
спокойный сон.


70

Когда я проснулся, то тут же окинул обеспокоенным взглядом свою камеру.
Мне было очень нело
вко за допущенный промах и я хотел как можно быстрее
исправить досадную ошибку. Но ни веера, ни богато убранного алтаря, ни Самого
Господа не оказалось на месте, отчего мне сделалось очень и очень грустно. Я
смотрел застывшим, ничего не выражающим взглядом

на то место, где еще
недавно стоял великолепный подиум, на котором восседал лотосоокий Господь
Кришна, пытаясь воссоздать в уме хоть крохотный кусочек утраченной картины.

Из отрешенного состояния меня вывел громкий и настойчивый стук сразу в
обе стены из

соседних камер. Нехотя я поднялся со своего места и, нетвердо
ступая ставшими как вата ногами, направился к двери. Оказалось, то соседи
вызывали меня уже не в первый раз, но, что для меня было весьма удивительным,
я ничего не слышал, хотя всегда отличался

обостренным чувством чуткости. Еще
больше я был изумлен, когда они мне рассказали, что всю ночь наблюдали
разноцветную ауру, проникавшую через стены моей камеры, и им не терпелось
узнать причину этого необыкновенного явления. Настоящей причины загадочного

свечения я и сам знать не мог, а основываясь на предположениях, ответ выглядел
бы весьма субъективным, и поэтому я, недолго думая, просто пересказал
пережитое мною в эту чудесную ночь. Мои слова произвели на ни очень сильное
впечатление. Это был эффект ра
зорвавшейся бомбы, и они то и дело просили
вновь вернуться к тому или иному моменту и рассказать обо всем увиденном
мною, вплоть до мельчайших подробностей. Через некоторое время,
удовлетворив в полной мере закономерное любопытство моих соседей, я
возврати
лся к своим непосредственным обязанностям. Ведь сегодня был день
явления Шрилы Прабхупады, самого совершенного слуги Господа Кришны, и я
поспешил вознести должные почести духовному отцу и учителю моего спасителя,
Шрилы Бхагаватпады.

Каждый день, прежде, че
м отойти ко сну, я горячо благодарил Господа Шри
Кришну за то, что Он милостиво позволил мне, самому падшему из падших,
воспевать Его Святые Имена. И хотя я никогда ничего не просил у Него для себя
лично, в последнее время все же изменил этому правилу, доб
авив короткую, но в
том же случае, важную для меня молитву, в которой искренне просил Его
даровать мне милостиво возможность служить лотосным стопам Шрилы
Бхагаватпады, а также получить чистое и незамутненное вайшнавское
образование, занимаясь под непосред
ственным руководством продвинутых в
понимании духовной жизни преданных. Я знал, что по своему положению
нахожусь всего лишь на волосок от смерти. Но я совершенно не боялся ее,
прекрасно зная, что Кришна непременно позаботится обо всем. Однако, мне
совсем н
е хотелось рождаться вновь, понимая насколько отвратителен
последующий за этим процесс. Мое желание вкусить полноценной жизни в
преданном служении, находясь еще в этом теле, было настолько велико, что Он,
милостиво вняв моим просьбам, предоставил такой дра
гоценный шанс.

В последние дни зимы 1994 года мою камеру зачастую стали посещать
старшие офицеры, сотрудники учреждения. Эти визиты не носили какого
-
то
целенаправленного характера и сводились, обычно, к моим взглядам на жизнь. Им
было интересно узнать, как

себя чувствует человек, приговоренный к смертной
казни и ожидающий исполнения приговора. Для них было поразительным с каким
спокойствием я ждал решения своей участи. По их мнению, я вел себя так, как

71

будто все это меня совершенно не касалось, и дамоклов м
еч висит над головой
кого
-
то другого. Почему
-
то все считали, что за этим кроется какая
-
то тайна, но я
всегда спешил их разочаровать, смиренно поясняя, что в происходящем нет
никакой загадочности, а я живу так, как подсказывает мне Господь из глубины
моего
сердца. Формула счастливой жизни была открыта абсолютно всем,
оставалось лишь рационально ей воспользоваться, и я просил каждого
приходившего ко мне на доверительную беседу, повторять 16 слов ,
составляющих эту волшебную формулу: Харе Кришна, Харе Кришна,
Кришна
Кришна, Харе Харе/ Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Именно
регулярное воспевание Святых Имен Всевышнего Господа, Шри Кришны, в
корне изменило мое мировоззрение и позволило увидеть мир в истинном свете,
исполненном красочного многообразия,

по сравнению с которым моя прежняя
жизнь выглядела черно
-
белой аляповатой поделкой самого скверного качества.
Почему в большинстве случаев неизменно рушились мои планы? Почему мне
приходилось постоянно бороться за существование? Сто тысяч «почему?»
карусе
лью кружились в моей голове, но мне было невдомек, что, по сути дела, я
сам являюсь режиссером
-
постановщиком собственной жизни. Я даже не слышал
как открылась дверь камеры, лишь заметил три силуэта на бетонном полу. Подняв
глаза, я увидел зам.начальника со

своими помощниками, держащего в руках
какой
-
то белый лист бумаги, который, немного помолчав, не спеша протянул мне.
Из всего прочитанного до моего сознания дошло только одно слово


«помиловать», а все остальное осталось где
-
то на втором плане. Оставшись
в
одиночестве, я тут же упал ниц перед алтарем и вознес благодарственные
молитвы всемилостивому Господу Кришне. Теперь я был уверен, что очень скоро
снимут все запреты, и я снова возобновлю общение с преданными и хоть чем
-
то
смогу быть полезным Шриле Бхага
ватпаде в отношении миссии его духовного
учителя. Оставалось лишь немного подождать.

Команды собираться с вещами на этап я ждал с особым нетерпением, и когда
она в один из дней прозвучала, мне не пришлось тратить много времени на сборы,
и уже через час, ск
орый поезд уносил наш арестантский вагон в старинный город
Вологду.

Мерное покачивание вскоре успокоило возбужденны арестантов.
Утомленные духотой тюремных боксов, ожиданием досмотров и проверок, они
вскоре уснули, унося в сонные грезы впечатления прошедше
го дня. Поудобнее
расположившись на верхнем ярусе нар, я достал из внутреннего кармана куртки
фотографию духовного учителя и долго всматривался в такие ласковые, и в то же
время величественные черты лица. Я знал, что сейчас начинаются самые трудные
дни в м
оей жизни. Одно дело общаться с людьми, у которых еще теплится
надежда на освобождение, и совсем другое с людьми, потерявшими веру в себя,
сломленными многолетними ожиданиями в камере смертников, да и
перспективой провести остаток жизни за колючей проволо
кой. Перспектива
неизвестности пугала людей, и это замешательство отчетливо бросалось в глаза. Я
и сам понимал, что очень тяжело переносить все тяготы лишения свободы, не
имея перед собой какой
-
то определенной цели. Но из всего разнообразия только
одна цел
ь достойна достижения


это преданное служение, и ведя немой диалог с
духовным учителем, я просил его дать мне сил убедить в этом таких же падших,
как и я сам.


72

Достав из сумки мешочек с четками, я стал воспевать Святые Имена
Господа: Харе Кришна, Харе Криш
на, Кришна Кришна, Харе Харе/ Харе Рама,
Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, прекрасно понимая, что только этот
возвышенный процесс является для всех нас самым важным и эффективно
способствует очищению сердца от накопившейся грязи. К тому же, Господь Хари
уно
сил прочь все мои тревоги и, воспевая Его святое имя, я явственно чувствовал,
как внутрь меня проникает блаженное умиротворение. Все вокруг моментально
наполнилось атмосферой духовного счастья, и я очень быстро перенесся из
прокуренного грязного спецвагона

в идиллию духовного мира.

Я даже не заметил как пролетели четыре часа пути. Для меня они показались
одним мгновением. Но это было чудное мгновение, заключавшее в себе целую
вечность, и в этой вечности не было ничего, кроме сладостного имени Господа.
Даже
колеса вагона пели: Ха
-
ре Криш
-
на, Ха
-
ре Криш
-
на, Криш
-
на Криш
-
на, Ха
-
ре Ха
-
ре, аккомпанируя себе крышками букс. С нижнего яруса, привлеченная
пением, ко мне наверх забралась по решетке чья
-
то кошка и, сев рядом, стала
тоже вторить: «Кришна! Кришна!» Сторо
нний наблюдатель может быть кроме
мурлыкания ничего бы и не заметил, однако я очень хорошо различал звуки
святого имени Господа Кришны, и у меня не было сомнений на сей счет. И тогда
я подумал, что уж если такое существо, как кошка, воспевает имя Господа,
то
неужели рядом находящиеся люди не смогут делать этого? «Смогут,


ответил я
сам себе,


нужно лишь показать подобающий пример и быть твердым своих
стремлениях».

Поезд замедлил свой ход, и мы уже сидели наготове в ожидании выгрузки.
Вскоре открылись вну
тренние решетки купе и прозвучала команда: «На выход!» и
мы пошли друг за другом к ожидавшему нас возле поезда конвою. За стенами
вагона все было окутано кромешной теменью, и только яркий луч прожектора
служил для нас ориентиром. Свет был настолько ярким,
что до боли, от
неожиданности резануло в глазах, и, сделав шаг вперед, я неожиданно оступился
и, потеряв равновесие, полетел вниз. Первые мысли, промелькнувшие в этот
момент, были: «Если упаду с выставленными вперед руками, то может как
-
то
повредиться порт
рет духовного учителя», и я обеими руками прикрыл грудь, где
возле сердца всегда находился портрет моего возлюбленного Гуру Махараджа.
Падение было настолько сильным, что я от боли чуть не потерял сознание. Каково
мое было удивление, когда я увидел букваль
но в десяти сантиметрах от
собственного носа черный силуэт стального рельса. Я запросто мог разбить себе
голову, но духовный учитель и Кришна в очередной раз спасли меня от гибели.
Ободранными в кровь руками я стряхнул грязь с одежды и, прихрамывая,
поспеш
ил присоединиться к основной группе заключенных.

Вологодская пересылочная тюрьма встретила нас какой
-
то гнетущей
тишиной и потому казалась заброшенной и нежилой. После долгого ожидания в
темном, сыром боксе, мы были переведены в довольно просторную камеру.

Почти
по всей длине камеры были расположены двухъярусные деревянные нары, на
которых уже расположился десяток человек, смотревших на нас, только что
вошедших, изучающим взглядом. От усталости я прямо валился с ног и, упав на
жесткие нары, моментально погр
узился в глубокий сон.

Встав, как обычно, рано утром и совершив омовение, я приступил к свершению
своих непосредственных обязанностей. Собрав и украсив, насколько было

73

возможно, алтарь, я стал проводить мангала
-
арати. Разбуженные моим пением
арестанты, нед
оуменно взирали на меня, потирая распухшие ото сна глаза. Они
еще никак не могли осмыслить происходящее и потому оставались всего лишь
сторонними наблюдателями чего
-
то для них таинственного и запредельного. Но
вопреки всему, никто из низ не то что не проро
нил ни слова, но даже не
пошевелился. Закончив с воспеванием, я взял приготовленный том «Шримад
-
Бхагаватам» и стал читать его вслух. Мне казалось, что окружавшие меня люди
непременно заинтересуются этим возвышенным знанием , записанным для них
мудрецом Вья
садевой, но ничего подобного не последовало, и я решил немного
изменить тактику, перейдя к достаточно легким для понимания писаниям.
Построив свою беседу в форме вопросов и ответов, я старался пригласить к
дискуссии каждого, кто находился поблизости, и пос
тепенно люди стали
присоединяться ко мне, влекомые, пусть еще не жаждой духовных знаний, но
просто просыпающимся интересом. Я был уверен, что эта возвышенная наука о
природе живой души, о Боге и наших взаимоотношениях с Ним, никого не
оставит равнодушным,
и в последствии я понял, что не ошибся в своих
ожиданиях. Уже спустя какое
-
то время, мы занялись такой привычной для меня
лепкой четок, и как только они были готовы, некоторые ребята стали делать
первые робкие шаги в воспевании. Конечно, для многих было оч
ень трудным
расстаться в одночасье с уже сложившимися стереотипами и вредными
привычками, но я пытался убедить ребят, что сделать это не так уж и сложно. Я
смиренно пояснял ребятам, что преданное служение это, прежде всего, огромная
работа над собой, своим
и чувствами. Невозможно достичь духовного прогресса,
сохранив свои предрассудительные наклонности и привычки. Врагом номер один
являлась искусственная стимуляция посредством никотина и чая, и освободиться
от этой зависимости нужно было прежде всего. Какой
-
либо компромисс здесь
был попросту невозможен, как невозможно поступиться регулирующими
принципами духовной жизни в угоду кому
-
либо. Каждый должен был сделать для
себя однозначный выбор: или
-
или, третьего здесь просто не дано, и кто
действительно видел в п
реданном служении единственное спасение от всех бед
этого материального мира, должен был сам прилагать соответствующие усилия.
Самоотречение


это настолько важный шаг в преданном служении, что без него
просто невозможно приступить к практике бхакти. Тольк
о полностью
отказавшись от отождествления себя с телом и неукоснительно выполняя
предписания гуру, садху и шастр, можно надеяться на прогресс в духовной жизни
и в итоге положить конец рождениям, старости, болезням и смерти. В конечном
счете, каждый сам куз
нец своего счастья, и я был твердо уверен в одном:
преданное служение просто необходимо прежде всего тем, кто преступил
невидимую грань закона и оказался за колючей проволокой. Никакими
превентивными мерами невозможно сделать из преступника законопослушног
о
гражданина, рано или поздно он все равно не устоит перед искушением и падет.
Только в том случае, когда падшая душа начнет осознавать, что все вокруг
принадлежит Господу, и Он наделяет нас всем необходимым для нормального
существования, тогда и будет пол
ожен конец преступности. Религия, прежде
всего, подразумевает исполнение законов Бога, а Он хочет, чтобы мы перестали
пребывать в иллюзии и использовали все данное нам для преданного служения
Ему. Ему очень не хватает нашей преданности, и Он как любящий от
ец терпеливо

74

ждет, когда же, наконец, мы прекратим попытки наслаждаться в этом
материальном мире и обратим на Него свой взор. Ни толстые стены тюремных
камер, ни крепкие решетки с колючей проволокой не могут помешать взращивать
нежное растение бхакти, семя

которого было обронено в наши сердца. Нам был
дан еще один шанс, а насколько рационально мы его используем, зависит от нас
самих. Теперь, вместе со мной люди, еще вчера ожидавшие смертного приговора,
пели Святые Имена Господа Кришны, читали книги Шрилы Пр
абхупады,
слушали с огромным удовольствием лекции духовных учителей. Значит это им
было очень нужно, а насколько они были искренни и тверды в своих стремлениях


покажет время. Главное


начало положено, есть точка отсчета, но впереди еще
долгая и трудная
дорога, пройти которую нужно до конца. Через несколько дней
нам предстояло отправиться в свой последний этап, на остров Огненный, что
расположен на самой середине озера Белое. Но как бы ни далек был наш путь, я
твердо уверен в том, что и за толстыми стенам
и нашего последнего земного
приюта появится свой храм Кришны, где люди смогут наслаждаться вкусом
совместного воспевания Святого имени Господа, читать замечательные книги
Шрилы Прабхупады и пить бесценный нектар игр Верховной Личности Бога,
Шри Кришны.



Б
елозерск
-

Вологда, август 1996 г.




Я выражаю свою искреннюю признательность руководителю пресс
-
центра
МОСК Шриману Випина
-
пурндара дасу, а также Дравиде дасу, Шриману
Гауранга
-
према дасу, Шриману Шанкараранье дасу, Шриману Большакову
Виктору, Шриману
Ермолину Андрею, Шриману Субале дасу, Шриману
Йадунандане дасу, Шриману Виджаете дасу, Шримати Акрийе деви даси,
Шримати Осипчук Зое и всем преданным ярославского, вологодского и
московского храмов Кришны за многолетнюю помощь и поддержку, и со всем
смирен
ием припадаю к их лотосным стопам.




Приложенные файлы

  • pdf 8147084
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий