Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-экон. истории (переизд. 2001 г.)

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА
И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ААЖДАНОВА
И.Я.ФРОЯНОВ




КИЕВСКАЯ РУСЬ
Очерки социально-экономической истории
Ответственный редактор
заслуженный деятель науки,
профессор В.В.Мавродин
ЛЕНИНГРАД ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
Памяти матери Лидии Игнатьевны Фрояновой
ПРЕДИСЛОВИЕ
Настоящая книга посвящена социально-экономическому строю Руси IX-XII вв. теме, которой в науке, выражаясь излюбленным языком историографических обзоров, повезло. Еще в дореволюционные годы сюжеты, относящиеся к социально-экономической проблематике Древней Руси, неизменно привлекали внимание отечественных исследователей. Памятны здесь имена В.О.Ключевского, В.И.Сергеевича, А.Е.Преснякова, М. А. Дьяконова и многих других выдающихся историков. Но особенно ощутимый вклад в разработку древнерусской истории внесли советские ученые. Труды Б. Д. Грекова, Б. А. Рыбакова, М. Н. Тихомирова, Л. В. Черепнина, А. А. Зимина, В. В. Мавродина, Б. А. Романова, И. И. Смирнова, С. В. Юшкова ныне составляют золотой фонд историографии Киевской Руси.
Современная концепция социально-экономического строя Киевской Руси в своих главных чертах формировалась, как известно, на протяжении 30-х и отчасти 40-х годов текущего столетия.1 В ее создании важная (если не ведущая) роль принадлежала Б. Д. Грекову и С. В. Юшкову, чьи исследования являлись высшим достижением тех лет.
Однако впоследствии оказалось, что не все их выводы и наблюдения приемлемы. Уже в середине 50-х годов Л. В. Черепнин, рассматривая положение различных категорий зависимого населения в Древней Руси, заметил некоторую статичность в изображении Б. Д. Грековым и С. В. Юшковым судеб русского крестьянства, тогда как все явления социально-экономической жизни надо изучать не в статике, а в динамике. Л. В. Черепнин отмечал, что Б. Д. Греков и С. В. Юшков, анализируя термины, обозначающие те или иные группы зависимого люда в Древней Руси, «показали не всегда в достаточной мере полно и отчетливо, что эти термины не просто сосуществовали, но их появление и смена в сохранившихся источниках, а также изменение содержания отражают отдельные этапы процесса возник-
1 Мавродин В. В Советская историография социально-экономического строя Киевской Руси // История СССР. 1962. № 1. С. 55-62.
333
новения и развития феодальных отношений. Не всегда в трудах указанных исследователей полностью выяснено взаимоотношение отдельных разрядов крестьянства, раскрываемых источниками, относящимися к Древней Руси (IXXII вв.), с теми категориями крестьян, о которых говорят памятники более позднего времени (XIII-XVI вв.). А для понимания истории крестьянства особенно важно изучить эволюцию и преемственность терминов, обозначающих различные категории сельского населения как в Древней Руси IX-XII вв., так и в более позднее время».2
Б. Д. Грекова привлекала генеральная (и это естественно) линия развития общественных отношений в Киевской Руси. Поэтому он сосредоточился на тех факторах, которые означали наступление нового социального строя феодализма. Между тем институты старого порядка, восходящие к первобытнообщинному периоду, а также рабовладельческий уклад не были им достаточно изучены. И все же, несмотря на данные пробелы, представления его о социально-экономической структуре древнерусского общества в немалой мере определялись мыслью о кризисе рабовладения в Древней Руси с дальнейшим необратимым убыванием рабов в вотчинном хозяйстве. Это убеждение стало весьма распространенным в историографии.3 Но вот в начале 60-х годов появляются исследования И. И. Смирнова, где показан бурный рост холопства на Руси XII в.4 Затем советская историография пополнилась трудами, в которых тезис об исчезновении рабства на Руси был поставлен под большое сомнение.5 Историки не только констатировали известную прочность рабовладения в Киевской Руси, но и говорили о существенном значении изучения древнерусского рабства для решения проблемы генезиса феодализма в России.6 Последнее обстоятельство очень важно, ибо «рабство в громадном большинстве стран в своем развитии превратилось в крепостное право»,7 и крепостное право раннего средневековья сохраняло «много черт древнего рабства».8
2 Черепнин Л. В. Из истории формирования класса феодально-зависимого крестьянства на Руси // Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 235.
3 Колычева Е И. Некоторые проблемы рабства и феодализма в трудах В. И. Ленина и советской историографии. // Актуальные проблемы истории России эпохи феодализма. М, 1970. С. 126.
4 Смирнов И. И. 1) К проблеме «холопства» в Пространной Правде. Холоп и феодаль ная вотчина // Исторические записки. Т. 68. 1961. С. 238-270; 2) Очерки социально-экономи ческих отношений Руси ХН-ХШ веков. М; Л., 1963. С. 103-229.
5 Колычева Е. И. Указ. соч.; ПьянковА. П. Холопство на Руси до образования Центра лизованного государства // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1965 г. М., 1970.
6 Зимин А. А. Холопы Древней Руси // История СССР. 1965. № 6. С. 39. 1 Ленин В И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 70.
8 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 339.
334
Так назревала потребность снова вернуться к обсуждению социально-экономических отношений Древней Руси. К тому же побуждали и другие обстоятельства, например, рост археологических знаний. За последние два десятилетия археологи накопили обильный материал, позволяющий более детально и адекватно воспроизвести общественный строй восточных славян накануне образования Древнерусского государства.
Заметных успехов добилась этнография. Новейшие исследования этнографов помогают глубже понять существо семьи и общины важнейших подразделений древнерусского общества.
Далеко вперед продвинулось изучение истории русского языка, что дало в руки историков дополнительные средства познания древнерусской действительности.
Следует, наконец, сказать о весьма ценном пополнении арсенала письменных источников. Долгое время некоторые ученые, среди которых был и Б. Д. Греков, придерживались мнения об отсутствии в Киевской Руси долгового рабства, пока достоянием науки не стали записки Абу Хамида ал-Гарнати, посетившего Русь в середине ХП в.9 Из свидетельств Абу Хамида явствует, что долговое рабство на Руси той поры заурядное явление.
В результате кропотливых архивных разысканий были найдены новые списки давно известных памятников, содержащие довольно любопытные разночтения, имеющие принципиальное значение. Так, благодаря находке В. И. Корецкого, мы теперь точно знаем, что великий князь Изяслав Мсти-славич передал новгородскому Пантелеймонову монастырю не два села (Витославиц и Смерды), как значилось в старом списке, а одно село Вито-славиц с живущими в нем смердами.10 Это уточнение очень существенно, если учесть чрезвычайную скудость сведений о древнерусских смердах.
Но самым замечательным стало открытие нового, совсем неизвестного ранее вида исторических источников берестяных грамот. Их ценность как исторического источника сейчас доказана вполне." А ведь именно на основе анализа берестяных грамот В. Л. Янин и А. А. Коновалов пришли к заключению, что сперва новгородские бояре собирали капиталы, чтобы позднее (в XIVXV вв.), опираясь на них, приступить к земельным стяжаниям. Изучая те же грамоты, А. В. Арциховский сделал знаменательный
9 МонгайтА. Л. Абу Хамид ал-Гарнати и его путешествие в русские земли в 11 Sill 53 гг. // История СССР. 1959. № 1; Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1153 гг.). М., 1971.
10 Корецкий В. И. Новый список грамоты Великого князя Изяслава Мстиславича новгородскому Пантелеймонову монастырю // Исторический архив. 1955. № 5.
11 Черепнин В. Л. Новгородские берестяные грамоты как исторический источник. М., 1969.
12 Янин В. Л. Я послал тебе бересту. М., 1965. С. 170; Коновалов А. А. Периодизация новгородских берестяных грамот и эволюция их содержания // Советская археология. 1966. " 2. С. 67-69.
335
вывод, что даже в XIVXV вв. не все новгородские крестьяне потеряли свою свободу 13 Вскоре сходную ситуацию советские историки заметили в Северо-Восточной Руси, обнаружив там значительную прослойку свободного крестьянства, объединявшегося в общины черные волости.14
Все это не укладывалось в рамки опекаемых традицией представлений о ходе социально-экономического развития средневековой Руси. Поворот к истокам, к древнерусскому периоду нашей истории становился неизбежным. В печати появился целый ряд крупных исследований, где проблемы общественного строя Древней Руси заняли центральное место.15 Отличительная их особенность поиски новых подходов, решений. Совершенно очевидно, что в данной историографической обстановке предлагаемая работа не более чем одна из возможных версий социально-экономической эволюции Киевской Руси.
Из-за условий листажа нам пришлось отказаться от подробных обзоров литературы. И все-таки обширная историография темы, множество различных точек зрения по отдельным вопросам обусловили наличие в книге соответствующих экскурсов и справок, необходимых, чтобы читатель яснее видел меру самостоятельности наших наблюдений и выводов.
В книге исследуются наиболее существенные компоненты социально-экономической структуры Руси IXXII вв.: семья, община и общинные формы землевладения, крупное землевладение и хозяйство, зависимое население.
Взгляд на социально-экономическое развитие Киевской Руси, представленный в настоящей работе, тесно связан с пониманием роли крупного землевладения в процессе генезиса феодализма. В литературе по этому вопросу нет единства. Многие советские историки усматривают в крупном
13 Арциховский А В Новгород Великий в XI-XV веках//Вопросы истории 1960 №9 С 30-31 В значительной мере меняет наши привычные представления о статусе свобод ного общинника в Киевской Руси интересное исследование Е Д Романовой (Романова Е Д. Свободный общинник в «Русской Правде»//История СССР 1961 № 4)
14 Смирнов И И Заметки о феодальной Руси // История СССР 1962 №2, Алексе ев Ю Г 1) Волость в Переяславском уезде XV в // Вопросы экономики и классовых отноше ний в русском государстве XIIXVII вв М ; Л, 1960, 2) Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV-XVI вв М , Л, 1966, 3) Черная волость Костромского уезда XVв// Крестьянство и классовая борьба в феодальной России Л , 1967, 4) Крестьянская волость в центре феодальной Руси XV в // Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики России Л, 1972
15 ЧерепнинЛ В 1) Общественно-политические отношения в Древней Руси и Русская Правда // Новосельцев А П и др Древнерусское государство и его международное значение М, 1965, 2) Русь Спорные вопросы истории феодальной земельной собственности в IX XV вв //Новосельцев А П и др Пути развития феодализма. М, 1972, Зимин А А Холопы на Руси М, 1973, Мавродин В В Образование Древнерусского государства и формирование древнерусской народности М , 1971, Покровский С А Общественный строй древнерусского государства // Труды Всесоюзн юридич заочн ин-та Т XIV М , 1970
336
землевладении главный фактор феодализации. Однако существует и другое мнение. Так, А. Я. Гуревич полагает, что «генезис феодализма заключается если взять наиболее кардинальную линию этого процесса не в складывании крупного поместья (роль которого в системе феодальной эксплуатации не приходится оспаривать), а в таком изменении положения крестьянства, при котором оно становится объектом эксплуатации со стороны господствующего класса, какую бы специфическую форму эта последняя не принимала, вотчинной эксплуатации или государственной, ренты продуктами или барщины, сопровождалась ли она „закрепощением» крестьян или только лишением их полноправия».17 Свои наблюдения А. Я. Гуревич распространяет и на Русь.1 Нам представляется, что автор недоучитывает значения земли в ранних обществах.
А. Я. Гуревич отталкивается от доклассового общества, где якобы «человек не относился к земле как к чему-то внешнему и постороннему ему самому. Земля была условием его существования, но о каких-либо исключительных правах на определенные пространства земли еще не могло быть и речи, во всяком случае до тех пор, пока не приходили в столкновение два коллектива (племени, поселения), претендовавшие на одну и ту же землю».19 Спрашивается, какой этап доклассового общества имеется в виду? Ведь на протяжении первичной формации отношение к земле менялось. Важно и то, о какой земле идет речь о необработанной или же об окультуренной, о бесхозяйной или же являющейся местом охоты и промыслов. Это весьма существенные детали.20 Известно, что эпоха варварства была наполнена межплеменными войнами, вызывавшимися то нарушением границ, то притязанием разных племен на какую-нибудь территорию.
А. Я. Гуревич прав, когда говорит о минимальных возможностях письменных и археологических источников, с помощью которых исследователь реконструирует поземельные отношения варваров. Тем досаднее, что он не воспользовался материалами этнографической науки. А именно эти материалы свидетельствуют о наличии в бесклассовом обществе права
16 Греков Б Д Киевская Русь М, 1953 С 258-261, Неусыхин А И Возникновение за висимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Западной Европе VIVIII вв М 1956 С 23, Поршнев Б.Ф. Феодализм и народные массы М, 1964 С 3343, Сказкин С Д Очерки по истории западноевропейского крестьянства М, 1968 С 93-114, Носов Н Е О двух тенденциях развития феодального землевладения в Северо-Восточной Руси в XV-XVI вв // Проблемы крестьянского землевладения и внутренней политики Л, 1972 С 44
17 Гуревич А Я 1) Свободное крестьянство феодальной Норвегии М, 1967 С 27, 2) Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе М,1970 С 11,41,45,57,183-184
18 Гуревич А Я Проблемы генезиса С 56
19 Там же С 28
20 Шапиро А.Л. О природе феодальной собственности на землю // Вопросы истории 1969 № 12 С 65
337
собственности племени на свою землю, о существовании широких ничейных полос, пролегавших между племенами.
Переселения племен тоже сопровождались борьбой за земли, о чем писали еще дореволюционные историки.21 И даже сорвавшись с обжитых земель, варвары не всегда отрешались от них и помнили о своих владельческих правах на покинутые края.22
В аграрном обществе феодальная рента есть прежде всего земельная рента. Данное положение остается для нас в силе, несмотря на красочные примеры внеземельного характера феода, приводимые А. Я. Гуревичем, включая и тот пикантный эпизод, когда в качестве лена выступает... публичный дом.23 Последнее обстоятельство доказывает лишь ту очевидную истину (в справедливости которой, надеемся, не сомневается и сам А. Я. Гуревич), что отношения в упомянутом доме бесконечно далеки от феодальных производственных отношений, а доходы, собираемые владельцем его, ничего общего не имеют с неоплаченным прибавочным трудом.
Нет слов, в таких странах, как Англия, Норвегия, Русь, пожалования отдельным лицам права сбора кормлений и податей имели немаловажное значение в росте феодализма. Но ведь сам А. Я. Гуревич признает, что феодальное освоение пожалованных территорий происходило позже времени пожалования.24 И это освоение, по нашему глубокому убеждению, было не чем иным, как утверждением права собственности на подведомственную территорию. Следовательно, и тут мы приходим к старой проблеме: формированию крупного землевладения. Значит, своеобразие становления феодализма в указанных странах заключалось только в специфике складывания крупного землевладения, без которого феодальные отношения становятся настолько неуловимыми, что нельзя понять, где кончается простое подданство и начинается феодальный строй. Власть над людьми еще не феодализм. Он появляется тогда, когда властвование соединяется с крупным землевладением, являющимся основой феодализма.25
21 Погодин А. Л. Из истории славянских передвижений. СПб., 1901. С. 114.
22Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами, вандалами и готами // Записки историко-филологического ф-та Петербург, ун-та. Ч. XXVIII. СПб., 1891. С. 153-154.
23 Гуревич А. Я. Проблемы генезиса... С. 55.
24 Там же. С. 45.
25Шапиро А. Л. О природе феодальной собственности на землю // Вопросы истории. 1969. Х° 12. С. 58 66. В своих суждениях А. Я. Гуревич не одинок. Сходные построения заметны не только у специалистов по западному средневековью, но и у тех, кто изучает древнерусскую историю. См.: Колеснщкий Н. Ф. К вопросу о раннеклассовых общественных структурах. // Проблемы истории докапиталистических обществ. Кн. 1. М., 1968. С. 635-636; Данилова Л. В. Дискуссионные проблемы теории докапиталистических обществ // Там же. С. 43, прим.; Кизилов Ю. А. 1) Предпосылки перехода восточного славянства к феодализму // Вопросы истории. 1969. Х°3; 2) Спорные вопросы истории древнерусского феодализма// История СССР. 1973. № 5.
338
В этой связи необходимо остановиться на одной концепции, согласно которой формирование феодального землевладения в ранней фазе древнерусского феодализма шло преимущественно за счет «окняжения земли», т.е. установления верховной феодальной собственности на землю.26 Какие факты дают основание авторам данной концепции для подобного рода заключений?
Обычно они прибегают к летописным текстам, повествующим о даннических отношениях среди восточнославянских племен, и находят там указания, подтверждающие якобы их точку зрения. «Из летописи, пишет, например, Л. В. Черепнин, можно заключить, что одновременно с установлением даннической от себя зависимости отдельных славянских земель князья стремились освоить территории путем строительства там крепостей, где селились их дружинники. В 882 г. Олег „нача городы ставити, и устави дани словеном, кривичем и мери..." Через двести с лишним лет, в 1096 г., другой Олег, князь черниговский, „перея всю землю Муромску и Ростовьску, и посажа посадникы по городом, и дани поча брати"».27 Такое толкование летописи нам кажется сомнительным. Из рассказа о строительной деятельности Олега никак не явствует, что города им возводились в землях словен, кривичей и мери. Но если даже это и было, то Олеговы города ничто не мешает воспринимать как укрепленные пункты, служащие местом сбора дани, а отнюдь не свидетельством освоения земель, принадлежащих покоренным племенам. Столь же неубедительна и ссылка на события 1096 г., когда князь Олег, одержавший верх над Изяславом, «перея», по выражению летописца, Ростовскую и Муромскую земли и стал собирать дань. Перед нами банальная сцена междоусобной борьбы потомков Ярослава, в которой сегодня везло одному князю, а завтра другому. Понятно, почему Олег, став калифом на час, старался использовать миг удачи, чтобы пополнить свой карман. Однако вскоре он бежал, преследуемый Мстиславом.28
Обложение данью в XXII вв. не сопровождалось, по нашему глубокому убеждению, сменой форм земельной собственности и установлением феодальной верховной собственности на землю.29
26 Черепнин Л. В. 1) Основные этапы развития феодальной собственности на Руси (до XVII в.) // Вопросы истории. 1953. № 4; 2) Русь. Спорные вопросы... // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М., 1972. С. 149-155; РаповО. М. 1)К вопросу о земельной ренте в Древней Руси в домонгольский период // Вестник Московск. ун-та, история. 1963. № 1; 2) О некоторых аспектах княжеского землевладения в Киевской Руси // Становление раннефеодальных славянских государств. Киев, 1972.
27 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы... // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М., 1972. С. 151.
28 Повесть временных лет. Ч. 1.М.;Л., 1950. С. 168-170.
29 См. раздел о данниках настоящей книги.
339
«Рассматривая крестьянские земли как государственные, продолжает Л. В. Черепнин, княжеская власть начинает по своему усмотрению их отчуждать, причем вместе с крестьянами. От XII в. об этом имеются уже ясные свидетельства».30 Далее следуют ссылки на грамоты князей Мстислава Владимировича и Всеволода Мстиславича, передавших Юрьеву монастырю Буйце, рель на Волхове и Терпужский погост Ляховичи, а также на грамоту Изяслава Мстиславича, по которой Пантелеймонов монастырь получил село Вистославиц со смердами.31 Отдавая волость Буйце, Мстислав Владимирович осуществлял не земельное пожалование, а передачу права сбора волостных доходов.32
В Терпужском погосте Ляховичи А. Л. Шапиро видит небольшое княжеское владение, в котором жили княжеские холопы-«люди» и содержались кони.33 Трактовка грамоты, предложенная А. Л. Шапиро, представляется Л. В. Черепнину спорной: «Во-первых, ничем не доказано, что это до-мениальная, а не черная земля, во-вторых, ниоткуда не следует, что „люди" это холопы, а не крестьяне».34 Мы позволим себе сказать наоборот: у Л. В. Черепнина тоже ничем не доказано, что это черная земля, а не доме-ниальная и ниоткуда не следует, что «люди» это крестьяне, а не холопы. Стало быть, тут правомерны два толкования. Однако позиция А. Л. Шапиро, полагаем, ближе к истине. Ведь термин «люди» в XII-XIII вв., по наблюдениям самого Л. В. Черепнина, кроме свободного населения, обозначал и крестьян, находившихся в зависимости от князя как вотчинника,35 иными словами, входивших в домениальное хозяйство. Особенно же примечательна формула грамоты «и с людьми и с коньми», которая скорее указывает на личный характер зависимости этих людей от князя, нежели на какой-нибудь иной.
Не говорит нам о распоряжении общинными землями и пожалование Изяславом Мстиславичем Пантелеймонову монастырю села Витославиц с живущими там смердами, ибо последние, по нашему мнению, составляли разряд несвободного населения, происхождение которого связано с поселением пленников на государственных землях.36
Таким образом, новгородские жалованные грамоты XII в. не содержат данных, подтверждающих мысль о наличии в Древней Руси феодальной
30 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы... // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М., 1972. С. 153.
31 Там же.
32 См. с. 404-405 настоящей книги.
33 Аграрная история Северо-Запада России. Л., 1971. С. 67.
34 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы... // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М., 1972. С. 154.
35 Черепнин Л. В. Из истории формирования... // Исторические записки. Т. 56. С. 236-237.
36 См. раздел о смердах настоящей книги.
340
верховной собственности на землю. Напомним, кстати, о весьма любопытных итогах исследования С. М. Каштанова, с большой тонкостью раскрывшего социально-политический смысл богословской преамбулы жалованных грамот. «В XII в., отмечает он, передача князем монастырю земли, людей, скота, движимого имущества и пошлин не интерпретировалась в качестве „пожалования", нося в значительной мере характер частной сделки. С одной стороны, это говорит о феодальной незрелости монастырского землевладения XII в. даже в Новгороде, от которого только и дошли княжеские грамоты монастырям. Монастыри еще не были политической организацией в полном смысле слова. С другой стороны, здесь можно усмотреть и отсутствие у князей функции распорядителей государственных земель и прав: они распоряжаются лишь своими землями, имуществом и доходными статьями».
В очень сложное положение ставят себя сторонники теории верховной собственности на Руси Х-ХП вв., когда у них речь заходит о генезисе феодализма в целом. Становление феодализма, согласно Л. В. Черепнину, совершалось в двух направлениях. Во-первых, происходила экономическая дифференциация общины-верви, «росла частная, а затем и феодальная собственность на землю. Во-вторых, шло освоение общинной земли и подчинение свободных общинников путем распространения на них суда и дани государственной (княжеской) властью как органом правящего класса. Оба эти процесса развивались одновременно и взаимно переплетались, ибо формирование государства было связано с расслоением общины и появлением частной собственности и классов феодального общества, а укрепление государством верховной собственности на землю являлось одним из рычагов феодализации».38 Мы сильно сомневаемся в том, что в эпоху генезиса феодализма процесс роста феодального землевладения на базе разложения общины и «окняжение земли» могли уживаться, а тем паче переплетаться друг с другом, поскольку эти процессы взаимоисключающие. На самом деле, для того чтобы образовалась феодальная собственность на землю в результате экономической дифференциации общинников, необходимо наличие свободного крестьянского землевладения, необходим аллод как экономическая предпосылка феодализма. Но установление верховной собственности князя на общинные земли есть ликвидация свободной земельной собственности крестьян, знаменующая переворот в землевладении. Появление крестьянского аллода из недр феодальной верховной собственности на землю немыслимо ни теоретически, ни конкретно исторически.
37 Каштанов С. М. Богословская преамбула жалованных грамот// Вспомогательные исторические дисциплины. Т. V. Л., 1973. С. 95.
38 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы... // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М., 1972. С. 150.
341
Единственный здесь выход (правда, довольно надуманный) признание того, что упомянутые два процесса протекали чересполосно. Но Л. В. Че-репнин настаивает именно на их переплетении. В результате получается странный социальный гибрид: смерд, сидящий на государственной (княжеской) земле и уплачивающий дань (феодальную ренту), одновременно является и крестьянином-аллодистом.39
Итак, доводы сторонников идеи о существовании в Древней Руси феодальной верховной собственности на землю не убеждают. И мы остаемся в ряду тех историков, которые считали, что генезис феодализма проблема, непосредственным образом связанная с возникновением и ростом крупного землевладения, покоящегося на частном праве. Следовательно, степень развития данной формы феодального землевладения отражает уровень феодализации в Киевской Руси. Это разъяснение необходимо для того, чтобы читатель отчетливо представлял наш подход к решению вопроса об общественном строе Руси X XII вв. Надо, однако, сказать, что в настоящей книге нет очерка, характеризующего в общем плане социальный строй Древнерусского государства. Без изучения социально-политических институтов такой очерк был бы поспешным и во многом умозрительным. Поэтому мы сочли целесообразным дать его во второй части нашего исследования, посвященного социально-политическим отношениям в Киевской Руси.
39 Там же. С. 156, 176-182.
Часть первая
НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО
РАЗВИТИЯ РУСИ IX-XII веков
О ФОРМАХ ОБЩИННОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ В КИЕВСКОЙ РУСИ
В основе социально-экономических перемен, совершающихся в любом аграрном обществе, лежат сдвиги в поземельных отношениях. Это целиком относится и к Древней Руси IXXII вв. стране по преимуществу земледельческой. Социально-экономические связи той поры нельзя рассматривать, абстрагируясь от общины, являвшейся важнейшим компонентом общественной структуры. Следует, однако, иметь в виду, что история не знала общины, данной раз и навсегда; она имела несколько типов общинных организаций, которые ошибочно было бы ставить все на одну доску: «Подобно геологическим образованиям, есть и в исторических образованиях ряд типов первичных, вторичных, третичных и т. д.».1
Устанавливая общую собственность на землю, свойственную доклассовой формации, Ф. Энгельс воссоздал присущую ей градацию, показав сложный характер первобытного землевладения. Согласно Ф. Энгельсу, земля находилась в собственности племени, которое распоряжалось земельным фондом, передавая его «в пользование сначала роду, позднее самим родом домашним общинам, наконец, отдельным лицам».2 Эта многоступенчатая система земельных отношений в пербовытнообщинном мире недостаточно учитывается историками, изучающими землевладение в ранний период русской истории. Обычно они исследуют проблему по линии патриархальная община соседская община крупное землевладение, перенося центр тяжести на процесс экономического распада первобытного строя и возникновения феодализма.3 Между тем без пристального внимания к первобытной
1 Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, кн. I. M.; Л., 1928. С. 278.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 161.
3 Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953. С. 523-525; Юшков С. В. Общественно-полити ческий строй и право Киевского государства. М, 1949. С. 41-42; Черепнин Л. В. Основные этапы развития феодальной собственности на Руси (до XVII века) // Вопросы истории. 1953. № 4. С. 46-53; Очерки истории СССР. Кризис рабовладельческой системы и зарождение фео дализма на территории СССР IIIIX вв. М., 1958. С. 832, 833, 842, 853, и др. исследования.
343
иерархичности в поземельных отношениях многие явления, связанные с землевладением на Руси IX-XII вв., будут не вполне правильно поняты.
При всей чрезвычайной скудости источников, поднимающих завесу над социально-экономической историей восточных славян, предворяющей образование Киевского государства, мы все же располагаем некоторыми сведениями, бросающими какой-то свет на интересующие нас сюжеты. Первый источник, к известиям которого обращаемся, Повесть временных лет. Описывая быт полян, монах-летописец сообщает: «Полем же жившем особе и володеющем роды своими, иже до сее братье бяху поляне, и живяху кождо с своим родом и на своих местех, владеюще кождо родом своим».4 Б. Д. Греков, толкуя содержание приведенного отрывка, писал; «Тут мы имеем указания на то, что летописец все-таки знал кое-что о далеком прошлом славян и говорит нам о форме их древнейших общественных отношений, называя ее родом».5 Но информация, которую несет источник, и богаче и разнообразнее, чем кажется с первого взгляда. Идеей рода глубина ее не исчерпывается. Уже начальная фраза наводит на размышления. «Полем же жившем особе», читаем в летописи.6 Как понять это замечание? Видимо, поляне жили отдельно от других, представляя нечто единое, распадавшееся на подразделения, именуемые родами («и володеющем роды своими»), причем каждый род жил «на своих местех», управляясь самостоятельно («владеюще кождо родом своим»). Итак, поляне, жившие особняком, являли собой нечто целое, собранное из родов, занимающих свою территорию. Под целым надо, по всей видимости, понимать племя, существующее «особе» от других племен. Значит, летописец нарисовал общественную систему, замкнутую, с одной стороны, родом, а с другой племенем.
Чтобы лучше уяснить вопрос, обратимся к Л. Моргану. Об ирокезах он рассказывает следующее: «Территория племени состояла из фактически заселенной им местности, а равно окружающего района, в котором племя охотилось и занималось рыбной ловлей и который оно было в состоянии охранять от захвата других племен. Вокруг этой территории лежала широкая полоса нейтральной, никому не принадлежавшей земли, отделявшей их от ближайших соседей, если те говорили на другом языке, и менее определенно ограниченная полоса, если эти племена говорили на диалектах одного и того же языка. Вся эта не имеющая точно определенных границ область, независимо от ее величины, составляла владение племени, признавалась таковой другими племенами и охранялась самими владельцами».7 Но наличие племенных территорий присуще не только американским ту-
4 Повесть временных лет. Ч. I. М.; Л , 1950. С. 12. Далее ПВЛ. Ч. I.
5 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 79.
6 Летописец неоднократно отмечает это: «...полянам же жившем особе» // ПВЛ. Ч. С. 11; «...полянам же живущим особе, яко же рекохом» //Там же. С. 14.
7 Морган Л. Древнее общество. Л., 1934. С. 67.
344
земцам, оно составляет глобальную особенность родо-племенного строя.8 Взяв в соображение нейтральные земли, отделявшие племена, легко поймем почему автор Повести так настойчиво подчеркивает: «Полем же жившим особе». Не представляет неразрешимой загадки и указание летописца насчет полян, которые «живяху кождо с родом своим и на своих местех». В нем мы видим свидетельство о родовом землевладении у восточных славян.9 К аналогичному выводу пришел и М. В. Колганов в своей книге о собственности в докапиталистических формациях. Таким образом, у нас есть основания говорить об общинном землевладении, племенном и родовом, у восточных славян накануне образования Древнерусского государства.
Со временем собственность на землю племени и рода перестраивалась. «Возрастающая плотность населения, пишет Ф. Энгельс, вынуждает к более тесному сплочению как внутри, так и по отношению к внешнему миру. Союз родственных племен становится повсюду необходимостью, а вскоре делается необходимым даже и слияние их и тем самым слияние отдельных племенных территорий в одну общую территорию всего народа».11 В результате землевладение еще больше дробилось: часть земли принадлежала селу, а земли, на которые село не претендовало, были «в распоряжении сотни; то, что не попадало в надел сотни, оставалось в ведении всего округа; оказывавшаяся и после этого неподеленной земля большей частью очень значительная площадь находилась в непосредственном владении всего народа».12 Важно при этом помнить, что в ведение народа поступали незанятые, бесхозяйные, по выражению Ф. Энгельса, земельные массивы.13
Древнерусские археологические источники хорошо согласуются с нарисованной выше картиной. После тщательного изучения погребального обряда, распространенного среди радимичей, вятичей и дреговичей, Г. Ф. Соловьева сумела выделить ряд локальных групп в областях, заселенных этими племенами. У радимичей она нашла 8 таких групп, вятичей 6 и у дреговичей 2.14 Каждая группа, по мнению Г. Ф. Соловьевой, представляла собой первичное племя, а совокупность их племенной союз. 5
8 См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 92-93; Морган Л. Указ. соч. С. 40.
9 По словам Л. Моргана, суждения которого разделял Ф. Энгельс (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 121), «у латинских земледельческих племен одни земли находились в коллективном владении каждого племени, другие- во владении родов...» // Морган Л Указ. соч. С. 167. И еще: «...переведенные в Рим роды, равно как и начальные латинские и сабинские роды, остались территориально обособленными» // Там же. С. 178.
10 Колганов М. В. Собственность. Докапиталистические формации. М, 1962. С. 144.
11 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 164.
12 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 330.
13 См. там же. С. 495.
14 Соловьева Г. Ф. 1) Славянские племенные союзы по археологическим данным. Авто-реф. канд. дис. М., 1953. С. 10-12; 2) Славянские союзы племен по археологическим материалам V1II-XIV вв. н. э//Советская археология. XXV. 1956. С. 156-165.
15 Соловьева Г. Ф. 1) Славянские племенные союзы... С. 13; 2) Славянские союзы..// Со-
345
Картографирование остатков восточнославянских поселений VIII IX вв., расположенных в лесостепной полосе, показывает, что они размещались «гнездами, по 3-4 поселения, отстоящих одно от другого до 5 км».16 По данным же Б. А. Рыбакова, число поселений-городищ в гнезде достигало 5, 10, 15.17 Любопытно и то, что сгусток поселков (гнездо) отделялся от себе подобных незаселенной полосой в 20-30 км.18 Размеры гнезд, как считает Б. А. Рыбаков, близки к размерам племен и обнимают пространство в 30x60, 40х70 км.19 Вряд ли мы ошибемся, если единичное поселение-городище примем за род, гнездо поселений за племя,20 а объединение их за племенной союз. Стало быть, мы можем еще раз заключить о существовании у восточных славян коллективного землевладения, представленного родом, племенем, союзом племен (народом, народцем как угодно).
Однако время внесло поправки и в эту структуру. По мере того, как со-юзно-племенная организация трансформировалась в государственный организм, по мере того, как поднималась и крепла публичная власть, персонифицированная в лице князя, место народа, бывшего собственником пустующих земель, стал занимать князь, но не в роли частного владельца, а как представитель всего народа. Словом, складываются такие поземельные связи, какие Ф. Энгельс подметил в Швеции, где отдельное «село имело сельскую общинную землю (bys alman-ningar), и наряду с этим существовала общинная земля сотни (harads), округа или земли (lands) и, наконец, общинные земли, на которые претендовал король, как представитель всего народа в целом, и поэтому в данном случае носившие название konungs almanningar. Однако все эти земли без различия, даже и королевская, назывались almanningar, альмендами, общинными землями».21 Мало-помалу из «княжеской альмен-
ветская археология. XXV. 1956. С. 166. Аналогичная расстановка наблюдалась не только у восточных славян. Л. Нидерле по поводу лютичей, бодричей и сербов писал: «Каждое из этих больших племен делилось в свою очередь на ряд меньших: лютичи на чрезпенанов, ратарей, укранов, стодоранов (гавеланов) и пр.; бодричи на вагров, вранов, смолинцев, древян, раро-гов; сербы на лужичан, мильчан и т. п.» (Нидерле Л. Человечество в доисторические времена. СПб., 1898. С. 523).
16 Ляпушкин И. И. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства (VIII первая половина IX в.) Л., 1968. С. 128.
17 Рыбаков Б. А. Союзы племен и проблема генезиса феодализма на Руси // Проблемы возникновения феодализма у народов СССР. М, 1969. С. 27.
18 Очерки истории СССР. Кризис рабовладельческой системы... С. 852; Русанова И. П. Исследование памятников на р. Гнилопяти // Археологические открытия 1965 года. М., 1966. С. 142-146. (По И. И. Ляпушкину, расстояние между гнездами исчислялось иногда сотней километров и более. Ляпушкин И И. Славяне Восточной Европы... С. 128).
19 Рыбаков Б. А. Союзы племен... С. 27.
20 Не исключено отнюдь, что в этом гнезде сидела фратрия, как полагает С. С. Ширинский. Ширинский С. С. Объективные закономерности и субъективный фактор в становлении Древнерусского государства. // Ленинские идеи в изучении первобытного общества, рабовладения и феодализма. Сб. ст. М., 1970. С. 193.
21 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 330. В Норвегии встречаемся с тем же. Ал-
346
ды» образуется фонд земель, принадлежащих государству. Понятно, что это могло произойти тогда, когда последнее сформировалось и окрепло.
Хотя древнерусские источники дают наглядное представление о подобном государственном земельном секторе на Руси, в советской историографии не придавалось этому факту должного значения. В последнее время лишь В. Л. Янин касался упомянутой темы.22 Остановимся и мы на некоторых, наиболее выразительных сведениях, взятых из древних памятников. «Се яз князь великий Изяслав Мьстиславич, читаем в одной грамоте, по бла-гославлению епискупа Нифонта испрошал есмь у Новагорода святому Пан-телемону землю село Витославицы и смерды и поля Ушково и до прости».23 Отсюда явствует, что под эгидой новгородского веча находились земли, в данном случае населенные смердами, пленниками, посаженными на землю.24 Другой источник Уставная грамота князя Ростислава Мстиславича, учреждающая епископию в Смоленске, свидетельствует: «А се даю... Село Дросенское, со изгои и з землею святей Богородици и епископу, и село Ясен-ское, и з бортником и з землею и с изгои, святей Богородици и епископу; и озера Нимикорская и с сеножатми, и уезд княж, и на Сверковых луках сено-жати, и уезд княж, озеро Колодарское, святей Богородици. И се даю на по-свет святей Богородици из двора своего, (о) см капии воску и на горе огород с капустником и з женою и з детьми, за рекою, тетеревник с женою и з детми святей Богородици и епископу».25 Формуляр грамоты весьма красноречив: «сдумав с людьми своими», т. е. рассудив на вече,26 Ростислав наделяет епископию селами Дросенским с изгоями, Ясенским вместе с бортником и изгоями, озерами, сеножатями, а потом уже из своего двора отдает огород и прочее. Эта особенность формуляра навела И. И. Смирнова на вполне вероятное предположение, что села Дросенское и Ясенское не были княжескими, «не входили в состав княжеского двора и не являлись, таким образом, составной частью княжеской вотчины».27 То же следует сказать относительно
меннинг, на который осуществлял предпочтительное право король, до образования норвежского государства «был ничейным угодьем в общем пользовании по традиции согласно обычному праву ближайших, соседствующих хозяйств земледельцев». Другой вид землевладения одаль (удель) выступал неограниченной собственностью больших семей (см.: Анохин Г. И. Общинные традиции норвежского крестьянства. М., 1971. С. 82-89).
22 Янин В. Л. 1) Из истории землевладения в Новгороде XII в. // Культура Древней Руси. М., 1966. С. 322; 2) Проблемы социальной организации Новгородской республики // История СССР. 1970. № 1. С. 46. Надо, впрочем, оговориться, что В. Л. Янин пишет об общественном земельном фонде (Проблемы социальной организации... С. 46), подразумевая под ним «участки, тянущие к епискому, в городские потуги и к свободным смердам» (Из истории... С. 322).
23 Корецкий В. И. Новый список грамоты великого князя Изяслава Мстиславича новгородскому Пантелеймонову монастырю // Исторический архив. 1955. № 5. С. 204.
24 См. с. 443450 настоящей книги.
25 Памятники русского права. Вып. II. М., 1955. С. 41. Далее ПРП.
26 Там же. С. 45.
27 Смирнов И. И. К вопросу об изгоях // Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятиле-
347
озер и сеножатей, фигурирующих в грамоте Но согласившись с И. И. Смирновым в этом, мы не можем принять дальнейшие его выводы, а именно то, что он относит названные села к общинной земельной собственности и что население этих сел не исчерпывалось одними изгоями, а состояло еще и из свободных крестьян.28 Тут И. И. Смирновым руководила исключительно внутренняя логика Но отчего, спрашиваем мы, отдельные села на Руси XII в могли быть укомплектованы, например, челядью29 или смердами,30 а изгоями нет? Возвращаясь же к источнику, замечаем в нем такие детали, которые позволяют с уверенностью говорить об изгоях как единственных жителях села Дросенского. В грамоте сказано, «...село Дро-сенское, со изгои и з землею...» Когда же речь заходит о втором селе, Ростислав перечисляет: «...село Ясенское, и з бортником и з землею и с изгои...» Следовательно, если в селе, помимо изгоев, жил еще кто-то, в грамоте об этом заявляется со всей определенностью. Но о независимых крестьянах в ней нет и помину. Будь они, ничего не помешало бы ее составителю сказать: «Село Дросенское, со изгои, людьми и з землею... село Ясенское и з бортником и з землею и с изгои и с людьми.. » Итак, называемые грамотой села не принадлежали ни князю как частному владельцу, ни крестьянской общине, а государству, в чьем владении были также озера и се-ножати, жалуемые «святей Богородици и епископу». О наличии государственных земель в Древней Руси, по нашему мнению, рассказывает Киево-Печерский патерик, где читаем, как преподобный Феодосии «посла единаго от братиа к князю, рек такс „Княже благочестивый, Бог умножает братию и месце мало, просим у тебе, дабы еси нам дал гору ту, иже над печерою" Князь же Изяслав, сиа слышав, зело радостен бысть; и посла к ним боляри-на своего, дасть им гору ту».31 Вероятно, Изяслав распорядился горою как представитель государства, а для оформления этого дела был снаряжен государственный чиновник боярин.
Следовательно, существование государственного землевладения в Древней Руси вполне реальная вещь. Первоначально оно собиралось из беспризорных, никем не занятых земель. Впоследствии государство прово-
тия Сб ст М, 1952 С 106 В этом выводе И И Смирнова усомнился В В Седов, нашедший на территории села Дросенского гончарный сосуд с клеймом на днище в виде княжеского трезубца Данная находка, по мнению В В Седова, «свидетельствует о том, что когда-то поселение было княжеским т е входило в состав княжеского домена» (Седов В В Археологические разведки древнерусской деревни в Смоленской области // КСИИМК Вып 68, 1957 С 111) Видимо, одного горшка с клеймом все же недостаточно, чтобы говорить о принадлежности целого села тому или иному владельцу Более надежным, чем случайная археологическая находка, руководством является изучение самой Уставной грамоты 28 Там же
29 Полное собрание русских летописей Т 2 М.1962, стб 493 Далее ПСРЛ
30ПВЛ,ч I С 183
31 Патерик Киевского Печерского монастыря СПб, 1911 С 13
348
дило мероприятия по их заселению. Понятно, что этими «испомещениями» оно стремилось обеспечить себя доходами, вливавшимися в государственный бюджет. Складывание подведомственного государству земельного фонда происходило тем успешней, чем быстрее и увереннее шел процесс формирования самого государства.
Наше изображение общинных форм землевладения в Киевской Руси будет неполным, если обойти молчанием древнерусскую вервь. К ней мы и обращаемся.
ВОПРОС О ВЕРВИ
Проблема верви одна из наиболее темных и трудных Ученые предлагали немало толкований, гипотез, раскрывающих ее существо Но в конечном итоге вервь понималась либо как община территориальная, либо как родственная. В советской литературе первую точку зрения отстаивали Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров, Б. А. Романов, И. И. Смирнов, Л. В. Черепнин и другие,33 вторую С.В.Юшков.34 В.В.Мавродин рассматривает вервь исторически: сначала она была семейной общиной, а в эпоху Пространной Правды вервь уже сельская община.35 Близок к этому пониманию А.А Зимин, по идее которого вервь ХII в. есть «территориальная община, сложившаяся на базе старинной большой семейной общины».36 Б. А. Рыбаков также полагает, что переход от верви-семьи к верви-общине произошел в XI-ХП вв.37 Но на севере «единая кровная вервь» прослеживается вплоть до ХIII столетия.38 Наконец, М. О. Косвен интерпретировал вервь как патронимию.39
Наиболее полную аргументацию в обоснование территориальной сущности верви развернул Б. Д Греков. Древнерусскую вервь он сопоставлял с вервью Полицкого статута, считая и ту и другую соседской общиной. Од-
32 Правда Русская Т II М, Л, 1947 С 261-274 Далее ПР
33 Греков Б Д Киевская Русь С 83-95, Тихомиров М Н Пособие для изучения Рус ской Правды М, 1953 С 88, Правда Русская Учебное пособие М, Л, 1940 С 48, Смир нов И И. Очерки социально-экономических отношений Руси ХН-ХШ веков М, Л, 1963 С 62-63, 80-81, Черепниy Л В Из истории формирования класса феодально-зависимого крестьянства на Руси//Исторические записки Т 56 1956 С 236,
34 Юшков С В Очерки по истории феодализма в Киевской Руси М , Л , 1939 С 8-12
35 Мавродин В В Очерки истории СССР Древнерусское государство М, 1956 С 41, 44-45, 47-49
36ПРП Вып I M, 1952 С 140
37 История СССР с древнейших времен до наших дней Т I М,1966 С 480
38 Там же С 355
39 Косвен U О Семейная община и патронимия М, 1963 С 133-167 Против идеи М О Косвена решительно выступил О М Рапов сторонник старого взгляда на вервь как территориальную общину Рапов О М Была ли вервь «Русской Правды» патронимией'' // Советская этнография 1969 №3
349
нако соображения Б Д Грекова насчет полицкой верви оспорил М М Фрейденберг «Подлинный характер верви, подчеркнул он, можно понять, только угадывая в вервном коллективе общину, скрепленную как поземельными (соседскими), так и родственными связями» 40
Длительное время Б Д Греков и другие наши историки эволюцию общины в Древней Руси прослеживали по двум звеньям общине кровнородственной и соседской41 Благодаря работам отечественных медиевистов, в литературе стала утверждаться теория о трех этапах в развитии общинного строя это община кровнородственная, земледельческая (сельская) и марка42 Община же кровнородственная распадается, в свою очередь, на два типа родовую общину и большесемейную 43 Вот почему В В Дорошенко как-то справедливо заметил, что ныне было бы анахронизмом говорить «о прямом переходе от родовой общины к соседской (минуя стадию „земледельческой общины", по терминологии К Маркса)»44
Указанные выше перемены в науке побуждают еще раз присмотреться к древнерусской верви О ней Русская Правда говорит лапидарным языком, тон которого, впрочем, позволяет думать, что вервная организация учреждение, коренящееся в обычаях45 Она занимала пространную территорию, принадлежавшую ей как самодовлеющему организму Последнее непосредственно вытекает из слов « виревную платити, в чьей верви голова лежить»46 Однако несколько странное впечатление оставляет эта обобщен-
40 Фрейденберг М М «Вервь» в средневековой Хорватии // Учен зап Великолук пед ин-та Вып 15 1961 С 38
41 Греков Б Д Киевская Русь С 73-96, Мавродин В В Очерки истории СССР Древ нерусское государство С 47-49, Третьяков П Н Восточнославянские племена М, 1953 С 260-296, Юшков С В Общественно-политический строй и право Киевского государства М, 1949 С 86-88, Очерки истории СССР Кризис рабовладельческой системы С 831-878, История СССР Т I С 354-359
42 Неусыхин А И Структура общины в южной и юго-западной Германии в VIIIXI веках // Средние века Вып IV М, 1953 С 35 Что касается общины-марки, то она изображается но вейшими исследователями в качестве позднейшей формы в эволюции общины (см Сказкин С Д Очерки по истории западноевропейского крестьянства в средние века М, 1968 С 65-92)
43 Васильев Л С Социальная структура и динамика древнекитайского общества // Про блемы истории докапиталистических обществ Кн 1 С 471-474
44 Дорошенко В В Янель 3 К Заметки о новой литературе по истории феодальной России//История СССР 1968 №5 С 152, Покровский С А Общественный строй Древне русского государства Труды Всесоюзн юридич заочн ин-та Т XIV М, 1970 С 35-36
45 Это наблюдение Ф И Леонтовича представляется весьма убедительным // Леонто- вич ФИО значении верви по Русской Правде и Полицкому статуту, сравнительно с задру гою юго-западных славян//ЖМНП 1867 Вып IV С 2
46 ПР Т I Тексты М , Л , 1940 С 115 Наличие значительной территории у верви само по себе не решает вопроса о ее социальном устройстве, как казалось М Ф Владимир- скому-Буданову и Б Д Грекову Владимирский-Буданов М Ф Задружная теория и древ нерусское землевладение // Университетские известия 1884 №11, Греков Б Д Большая семья и вервь Русской Правды и Полицкого статута // Избр труды ТИМ, 1959
350
ная формула, если ее рассматривать под углом зрения соседской общины Ведь в соседской общине часть земли находится в собственности крестьян-общинников Поэтому достаточно было обнаружить труп на той земле, чтобы стало ясно, кого подозревать Русская Правда не учитывает такой ситуации Что это несовершенство юридического мышления или нечто другое, предупреждающее нас от отождествления верви с соседской общиной7 Мы склоняемся ко второму варианту, считая, что только при общей собственности членов верви на землю могла быть пущена в ход эта обобщенная формула Значит, вервь не марка, а какая-то иная форма общины, похожая на земледельческую (сельскую) общину, предшествующую ей 47
Учеными давно замечено, что в Русской Правде термины «вервь» и «люди» порой совпадают друг с другом48 Следовательно, мы должны оставить мысль о верви как коллективе исключительно семейном и родственном Лексика древнерусских памятников для обозначения родственных отношений в аспекте собирательном предоставляет иные слова «род», «родин», «ближние»49 Термин «люди», обращенный законодателем к верви, затрудняет ее истолкование не только в смысле большесемейном, но и патрономиче-ском, особенно в том виде, в каком она обрисована у М О Косвена50 Но нельзя не признать правоту последнего, когда он пишет «Особых замечаний заслуживает институт „дикой вины и виры" Как известно, индивидуальная уголовная ответственность порядок сравнительно поздний Ему предшествовала составлявшая один из устоев родового права коллективная ответственность родовой группы При композиции это была материальная денежная ответственность С распадом родовых отношений это начало изживается, круг ответственных сокращается, ограничиваясь семьей»51 Коллективную ответственность верви Русская Правда подает осязаемо (ст 3-6 Пр Пр) Отсюда заключаем, что родственные связи полностью еще в ней не исчезли и сохраняют значение Вервь будет однобоко понята, если полагать ее чисто родственным объединением или союзом, полностью очищенным от кровных связей Она, по-видимому, совмещала и то, и другое Такой подход к верви был намечен в свое время Ф И Леонтовичем «Верви и задруги, писал он, представляют собственно переходную ступень к чисто общинным формам жизни Приняв в себя элементы, чуждые семье, коренясь, отчасти в отношениях договорных, задруга отодвинула на второй план связи кровные, патриархальные»52 В этом же направлении идет и М М Фрейденберг, уга-
47 Неусыхин А И Структура общины //Средние века Вып IV М 1953 С 34-35 48 См , напр Пешков В Русский народ и государство История русского общественного права до XVIII века М, 1858 С 97, 103
49ПВЛ Ч 1 С 37,51, 119, ПР Т 1 С 115
50 Косвен М. О Указ соч С 136-139, 153-158
51 Там же С 137
52 Леонтович Ф И О значении верви //ЖМНП 1867 Вып IV С 38
351
дывающий в вервном коллективе Полицкого статута «общину, скрепленную как поземельными (соседскими), так и родственными связями».53
М. О. Косвен расценивает круговую ответственность верви в качестве договорного института, в соответствии с которым вервный союз «уже не в силу обязательной родовой коллективной ответственности, а в порядке особого соглашения о взаимопомощи и круговой поруке берет на себя ответственность за своих членов перед государственной властью».54 Не отрицая вероятия договорных принципов, мы все же должны ограничивать их действие, введя понятие «отчасти», заимствованное у Ф. И. Леонтовича. Ведь договор заключается при уплате «дикой виры». Что касается убийства княжого мужа в разбое (ст. 3 Пр. Пр.), то «виревную» платят все члены верви без исключения, независимо от их желания. Вообще же гипотеза об особом соглашении, предусматривающем взаимопомощь и круговую поруку, требует пояснений. Б. Д. Греков, размышляя над «дикой вирой», приуроченной к процедуре взаимной помощи, заключает: «Наконец, в Пространной „Правде" мы имеем очень интересный институт „дикой виры", который говорит нам о том, что вервь в XII в. уже перестает помогать своим членам в платеже штрафов, а помогает лишь тем, кто заранее о себе в этом смысле позаботился, т. е. тем, кто вложился предварительно в „дикую виру". Это говорит нам о том, что к ХII веку члены верви перестали быть равными в своих правах, что среди них выделилась группа, надо думать, людей более зажиточных, которые могли платить все взносы, связанные с участием в „дикой вире"».55 Статья 8 Пространной Правды, на которую ссылается Б. Д. Греков, ни словом не обмолвилась об утрате равенства прав членов верви. Она констатирует только случай, когда кто-либо «не вложится в дикую виру». Стало быть, речь идет о том, что человек, входящий в состав верви, волен платить по общинной раскладке или же по каким-нибудь обстоятельствам отказаться от этого. Далее, почему мы должны остановиться лишь на одном предположении о выделении внутри верви людей более зажиточных? Вполне правдоподобна и другая ситуация, когда инкорпорированный в общину чужак, что бывало нередко, не успел или не сумел «вложиться в дикую виру» и тем самым заручиться поддержкой верви на случай необходимости платы штрафа. Проникновение в вервь чужеродцев нарушало кровнородственную схему, приспособляя ее к соседским интересам. Старая община давала трещину, что находило отражение и на функционировании коллективной ответственности: суживаясь, она превращалась постепенно в паллиативную меру. В таком виде мы и застаем круговую ответственность в Пространной Русской Правде. Но это означает,
53 Фрейденберг М. М. «Вервь» в средневековой Хорватии // Учен. зап. Великолук. пед. ин-та. Вып. 15,1961. С. 38.
54 Косвен М. О. Указ. соч. С. 138.
55 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 91.
352
что родственные отношения в верви заметно влияли на течение жизни.56 Таким образом, договорный характер участия в уплате «дикой виры» хотя и может быть принят, но с ограничениями.
Не противоречит ли нашим выводам существование круговой поруки в значительно более позднее время? Нисколько. Нельзя представлять круговую поруку неизменной на протяжении веков. В Русской Правде она является с одним любопытным свойством: вервь помогает «головнику» изобличенному, чего не заметно в последующих помятниках. «Оже учинится вира, значится в Двинской Уставной грамоте, где кого утепуть, ине душегубца изыщуть; а не наидуть душегубца, ине дадуть наместником десять рублев, а за кровавую рану тридцать бел, а за синюю рану пятнадцать бел; а вина про-тиву того».58 Тут «определяется только общинная вира, но нет сомнения, что такая же вира (курсив мой. И. Ф.) полагается на преступника, находящегося налицо».59 Псковская судная грамота устанавливает индивидуальную ответственность за убийство: «...да учинит головшину, ино быти ему самому в головшине»60; «где учинится головшина, а доличат коего головника, ино князю на головниках взять рубль продажи».6' В Договорной грамоте короля польского и великого князя литовского Казимира IV с Великим Новгородом читаем: «А сведется вира, убьют сотцкого в селе, ино тебе взяти полтина, а не сотцкого, ино четыре гривны, а нам вир не таити в Новегороде; а о убистве вир нет».62 Стало быть, «если доказано, что смертный случай есть убийство и преступник отыскан, то община ничего не платит».63 Судебник 1497 года предписывает: «А доведут на кого татбу, или розбой, или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело, и будет ведомой лихой, и боярину того велети казнити смертною казнью, а исцево велети доправити из его статка, а что ся у статка останет, ино то боярину и диаку имати себе... А не будет у которого лихого статка, чем исцево заплатити, и боярину лихого истцу в его гыбели не выдати, а велети казнити смертною казнию тиуну ве-
56 Этому нисколько не противоречит то обстоятельство, что в некоторых случаях преступник вместе с женой и детьми подвергается «потоку и разграблению». Такое предписание Пространной Правды может быть понято как свидетельство уже произошедшей индивидуализации малых семей в рамках родственного коллектива, что подтверждается и самим наказанием («поток и разграбление»), заключавшимся в сожжении или разрушении дома преступника и изгнании его из верви (см.: Тихомиров М. Н. Пособие для изучения Русской Правды. С. 89).
57 ПР. Т. 1.С. 104.
58 Грамоты Великого Новгорода и Пскова / Под ред. С. Я Валка. М; Л., 1949. № 88. С. 144. Далее Грамоты ВН и П.
59 Хрестоматия по истории русского права / Сост. М. Владимирский-Буданов. Вып. I. СПб.; Киев, 1889. С. 125, прим.
60 ПРП. Вып. И. С. 289.
61 Там же. С. 298.
62 Грамоты ВН и П. № 77. С. 131.
63 Хрестоматия по истории русского права. Вып. I. С. 207, прим.
353
ликого князя московскому да дворскому»64; «а государскому убойце и коро-молнику, церковному татю и головному, и подымщику, и зажигалнику, ведомому лихому человеку живота не дати, казнити его смертною казнью»;65 «а доведут на кого татбу, или розбой, или душегубство, или ябедничьство, или иное какое лихое дело, а будеть ведомой лихой, и ему того велети казнити смертною казнью, а исцево доправити из его статка; а что ся у статка оста-неть, ино то наместнику и его тиуну имати себе. А не будеть .у которого лихого статка, чем истцево заплатить, и ему того лихого истцю в его гибели не выдати, велети его казнити смертною казнью».66 По Царскому Судебнику 1550 года суд и расправа те же.67 Личную ответственность определяет также Соборное Уложение 1649 года.68 Преследованию подвергались, согласно Уложению, лишь укрыватели преступника.69 Если след «разбойников» ведет к селу, то жители обязаны отвести его эпизод, живо напоминающий «гонение следа» Русской Правды:70 «А которых людей разбойники разобьют, или тати покрадут, и за теми розбойники и за татьми истцы, собрався, следом придут в село, или в деревню, и те люди, к которым следом придут, следу от себя не отведут: и про то обыскати, и погонных людей распросити. И будет в обыскех и погонные люди на них скажут, что они следу не отвели: и тех людей по обыском и по погонных людей речам пытати, и указ им чинити, до чего доведется».71 Было бы крайне неосторожно на основании формального процедурного сходства заключать о социальной одинаковости «уложенного» села и верви Русской Правды. Но так, в сущности, и поступают М. Н. Ясинский с Б. Д. Грековым, разница в малом: они привлекают литовско-русские акты XV-XVI вв.72 Этот прием нельзя признать удачным, ибо «гонение следа», упоминающееся в поздних источниках, никак не означает совпадения социальных параметров; крестьянская община могла переродиться, а способы дознания оставались прежними, что превосходно подтверждается статьей 60 главы XXI «О разбойных и татиных делех» Соборного Уложения, которую мы только что цитировали. Странное впечатление производит довод Б. Д. Грекова: «Не вдаваясь в детали, хочу лишь отметить, что эта процедура («гонение следа». И. Ф.) была бы совершенно ненужной, если бы речь шла о большой
64 ПРП. Вып. ш. С. 347.
65 Там же.
66 Там же. С. 353.
67 Там же. Вып. IV. С. 246-248.
68 Там же. Вып. VI С. 383^*07.
69 Там же. С. 396.
70 В. Г. Гейман в своей интересной статье приводит много фактов подобного рода Гейман В. Г. «Сочение следа» в Белозерском уезде XVII в. // Вопросы экономики и классо вых отношений в русском государстве XIIXVII вв. М.; Л., 1960. С. 91-100.
71 ПРП. Вып. VI. С. 395.
72 Ясинский М. Н «Село» и «вервь» Русской Правды // Университетские известия. 1906. № 3. С. 13-21; Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 86.
354
семье, где все родственники знают друг друга и могли бы либо выдать своего родственника, совершившего кражу, либо заплатить за него без всякого „гонения следа"».73 В детали все же следовало бы войти, хотя бы в одну, когда в преступлении сородичи не повинны и, следовательно, полны решимости «отвести след», т. е. реализовать свое законное право. Вот тут-то и необходимо было «гонение следа» с целью отвести его и тем самым «обелиться».
Таким образом, содействие верви «убойце» при уплате денежного штрафа отличает Русскую Правду от позднейших законодательных установлений. Данное проявление коллективизма выражало специфические особенности социальной структуры вервной общины, объясняемые кровнородственными отношениями, влиявшими на строй древнерусской верви. Но этот коллективизм ко временам Пространной Правды утратил былую пер-возданность и под напором новых течений, прибивавших к верви чужаков, которые нарушали ее кровную целостность, начал исчезать, пока не пропал окончательно. Русская Правда еще застала его, но в половинчатом, стесняемом договорными новшествами виде. Вервь, вероятно, сочетала в себе родственные и соседские связи, элементы общинной и индивидуальной собственности, занимая промежуточное положение между семейной общиной и территориальной, т. е. была сельской общиной, а не соседской. На Севере подобные общины встречаются даже в XV в.: «Се даша шунжане землю святому Николе Петре Адкине с детми и с племенем, Тоивод Идуеве з детми и с племенем, Якове Орине с детми и с племенем, Оншута Иванове с братом, Волосе Петрове з братьею, Иване Кондратове з братьею, Ивана Тайне с братьею, Василеи Тимошкине з детми, и Кирка з детми, и все шунжане даша землю святому Николе...».74
Вряд ли мы ошибемся, если скажем, что изменения общинных форм сопряжены с развитием семьи, и наоборот: смена форм семьи может служить известным показателем внутриобщинной перестройки. Вот почему изучение древнерусской семьи представляет существенный интерес.
ДРЕВНЕРУССКАЯ СЕМЬЯ
Современные представления о семье в Древнерусском государстве покоятся главным образом на положениях, почерпнутых из произведений Б. Д. Грекова, который считал, что господствующей формой семьи на Руси Х-ХП вв. являлась малая, индивидуальная, семья.75 Наряду с малыми семьями Б. Д. Греков признавал существование и больших семей.76 Сходный об-
73 Греков Б Д. Киевская Русь. С. 86.
74 Грамоты ВН и П. № 323. С. 309-310.
75 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 87. 76Там же. С. 80-81,85.
355
раз мыслей замечаем у новейшего исследователя Я. Н. Щапова.77 По мнению же О. М. Рапова, у восточных славян, начиная с VI в. нашей эры, вовсе не было больших семей, но бытовали одни лишь малые семьи.78 Так ли это? В недатированной части Повести временных лет есть сжатое, но замечательное по выразительности описание нравов восточнославянских племен. Среди дикостей, шокировавших инока-постника, летопись упоминает брачные обычаи древлян, радимичей, вятичей и северян. Древляне брака, оказывается, не имели, а «умыкиваху у воды девиця».79 Женихи остальных племен были «галантнее», похищали невест не иначе, как «съвещашеся с
80
нею», и держали «по две и по три жены».
Б. Д. Греков, разбираясь в семейных делах этих племен, допускал, что они «знают во всяком случае полигамную патриархальную семью, а может быть, и парный брак».81 Похищение женщин, по словам Ф. Энгельса, начинается со времени возникновения парного брака. Значит, и умыкание, и многоженство, определенно засвидетельствованное древним памятником, иллюстрация семейно-бытовой архаики, ибо парный брак характерен для стадии варварства.83
Летописец, повествуя о симпатичных ему полянах, говорит: «...брачный обычай имяху: не хожаше зять по невесту, но приводяху вечер, а заутра приношаху по ней что вдадуче».84 В. О. Ключевский, опираясь на Ипатьевский вариант Повести, содержащий чтение «что на ней вдадуче», не без оснований переводит «на ней» в смысле «за нее».85 Ежели придерживаться Ипатьевского списка, нужно признать, что в нем содержится древнейшее свидетельство о вене выкупе, уплачиваемом за невесту. Но покупка
77 Щапов Я. Н. 1) Церковь в системе государственной власти Древней Руси. // Новосель цев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 339; 2) Брак и семья в Древней Руси // Вопросы истории. 1970. № 10; 3) Большая и малая семья на Руси VIIIXIII вв. // Становление раннефеодальных славянских государств. Киев, 1972.
78 Рапов О М. Была ли вервь «Русской Правды» патронимией // Советская этнография. 1969. №3. С. 113-117.
79ПВЛ. Ч. 1.С. 15.
80 Там же.
81 Греков Б Д. Киевская Русь. С. 79.
82 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 52.
83 Там же. С. 77. М. М. Ковалевский счел возможным даже толковать эти факты как пережиток матриархата и указание на существование полигамии у древних славян {Ковалев ский М. М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. М, 1939. С. 44, 97). Правда, нам могут сказать, что фраза «съвещашеся с нею» говорит скорее об обряде, чем о действительном похищении. Но, во-первых, летописец, когда пишет о древлянах, то о пред варительном согласии «девицы» не сообщает, а во-вторых, сговор с невестой насчет похи щения, возможно, был результатом несогласия ее родичей на брак (см.: Кисляков Н. А Очер ки по истории семьи и брака у народов Средней Азии и Казахстана. Л., 1969. С. 97).
84ПВЛ. Ч. 1.С. 14-15.
85 Ключевский В. О. Соч. Т. 1. М.. 1956. С. 122.
356
женщин столь же старый институт, как и похищение, сопровождающий парную семью, появившуюся «на рубеже между дикостью и варварством, большей частью уже на высшей ступени дикости, кое-где лишь на низшей ступени варварства».86 Наши рассуждения призваны, разумеется, не для того, чтобы опустить полян до уровня дремучих дикарей, как это тенденциозно сделал в отношении древлян, радимичей, вятичей и прочих летописец. Хотелось бы только сказать: «кроткие» поляне в семейной организации не намного превзошли другие племена, и «книжный списатель» зря расхваливал несуществующие их добродетели, выдавая желаемое за действительное. Б. Д. Греков поспешил, когда, доверившись летописной филиппике, заключал: «Здесь победа моногамной формы семьи обнаружилась несколько раньше, чем у других славянских племен, и летопись этот факт отмечает с полной отчетливостью. Это произошло, несомненно, задолго до времени, когда жил и писал автор Повести».87 Вот факты: «Бе же Володимер побежен похотью женьскою, оповещает Повесть временных лет, и быша ему водимыя: Рогнедь, юже посади на Лыбеди, иде же ныне стоить сельце Предъславино, от нея же роди 4 сыны: Изеслава, Мьстислава, Ярослава, Всеволода, а 2 дщери; от грекине Святополка; от чехине Вышеслава, а от другое Святослава и Мьстислава; а от болгарыни Бориса и Глеба»88 К «водимым » добавим 800 наложниц, содержащихся в Вышгороде, Белгороде и Берестовом.89 М. М. Ковалевский называет все это полигамией.90 Владимир Святой не одиночка, он только в силу личных способностей ярче выразил дух эпохи.
Церковный устав Ярослава предписывает: «Аще мужь оженится иною женою, а с старою не роспустився, мужь митрополиту в вине, а молодую пояти в дом церковный; а с старою ему жити».91 В ст. 15 Устава сказано: «Аще кто иметь две жене водить, митрополиту 20 гривен, а котораа подлегла, тую понята в дом церковный, а первую жену държати и водити по закону; а
86 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 57; Морган Л. Указ. соч. С. 271-272; Ковалев ский М. М. Указ. соч. С. 49, 94. Подчеркнем еще раз, что «брак покупкой классическая форма брака периода господства патриархальных семейных общин; эта форма брака про должает в какой-то мере сохраняться и позднее, при разложении патриархальной общины и становлении малой семьи» (Кисляков Н. А. Очерки по истории семьи и брака у народов Средней Азии и Казахстана. Л., 1969. С. 66). К какому периоду следует отнести брак покуп кой, отраженный летописью? Очевидно, к первому, ко времени господства патриархальных семейных общин, ибо летописец показывает нам эту форму брака как наиболее типичную, даже всеобъемлющую.
87 Греков Б. Д Киевская Русь. С. 80. 88ПВЛ. Ч. 1.С. 56-57.
89 Там же. С. 57. Если вслед за М. Н. Покровским в наложницах Владимира видеть живой товар, предназначенный для продажи на невольничьих рынках (Избр. произв. Кн. I. М., 1966. С. 137-138), то и одних «водимых» достаточно, чтобы ясно представлять суть дела. 90 Ковалевский М. М. Указ. соч. С. 97.
91ПРП. Вып. 1.С. 267.
357
иметь ю лихо водити и държати, казнию казнити его».92 Случалась противоположная расстановка героев: «Аще два брата будуть с единою женою, митрополиту 30 гривен, а жена понята в дом церковный».93 Нередко «девок» умыкают, не задумываясь, боярская ли это дочь или меньших бояр, или просто добрых людей.94 Особенно колоритна в этом отношении ст. 6: «Иже девку кто умолвить к себе (вспомним „с нею же кто съвещашеся") и дасть ю в толоку, а на умычнице митрополиту гривна серебра, а на толочанех по 60, а князь казнить».95 Это «компанейское предприятие» Б. А. Романов осторожно именует пережитком группового брака.96 Действительно, в глубокой древности «при похищении женщин проявляются уже... признаки перехода к единобрачию, по крайней мере в форме парного брака: когда молодой человек с помощью своих друзей похитил или увел девушку, они все по очереди вступают с ней в половую связь, но после этого она считается женой того молодого человека, который был зачинщиком похищения».97 Может быть, ст. 6 Устава отобразила пережиток парного брака в наиболее раннем его виде.
Парная семья, а по выражению. Л. Моргана, синдиасмическая, отличалась тем, что не была устойчивой, «муж мог по своему желанию отослать свою жену и взять другую, не причиняя первой обиды, а жена пользовалась таким же правом покинуть своего мужа и взять другого, при условии, чтобы это не нарушало порядков ее племени и ее рода».98 В Церковном Уставе Ярослава древнерусская семья пригнана слабо, она то и дело разваливается: то муж уходит (ст. 16), то жена (ст. 9). Поводы разные, не исключая «лихой недуг, слепоту и долгую болезнь» супругов (ст. 10). Но в Уставе чувствуется и другая тенденция. Мысль законодателя здесь «работает над возможными поводами к разводу, какие мог бы предъявить муж. Как сторона, ищущая этих поводов, мыслится преимущественно он»99 Согласно М. М. Ковалевскому, «в патриархальную эпоху правом на развод пользовался только муж».100 Нас не должно это приводить в недоумение, так как патриархальная семья исходит непосредственно из синдиасмической, возникшей на пограничной линии между диким состоянием и варварством, но сохранявшейся «на средней ступени и большей части позднейшей ступени варварства, когда была вытеснена низшей формой моногамной семьи».101 Поэтому семейные отношения
92 Там же. С. 268.
93 Там же.
94 Там же. С. 265-266.
95 Там же. С. 267.
96 Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси. Л., 1966. С. 191.
97 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 50.
98 Морган Л. Указ. соч. С. 440.
99 Романов Б А. Указ. соч. С. 199.
100 Ковалевский М М. Указ. соч. С. 130.
101 Морган Л. Указ. соч. С. 273.
358
могут комбинироваться из самых различных сочетаний, особенно в переходный период. В Древней Руси, как мы убедились, они были настолько перегружены пережиточными чертами, что говорить о господстве индивидуальной семьи в это время можно лишь в плену самогипноза. Продолжим, впрочем, наши наблюдения. Митрополит Иоанн мечет громы против тех, кто «без стыда и срама 2 жене имеют».102 Он знаком и с троеженцами.103 Ведает о подобных митрополит Георгий.104 А Церковный устав Всеволода знает более любвеобильных: «А се изъисках: у третиеи жене и у четвертой детем прелю-бодеина часть в животе».105 «Умычка» тоже известна Уставу.106
Следовательно, мы вправе усомниться в моральных преимуществах полян над другими восточнославянскими племенами и отнести их к области фантазии летописца, совершенно не согласующейся с действительностью. И если еще в XII в. часто встречалось многоженство, то какая архаика царила в семейном быту славян перед образованием Древнерусского государства!?
Насколько наши наблюдения соответствуют археологическим данным? У современных археологов нет полного единства взглядов по вопросу о семейных отношениях среди восточных славян. Так, В. И. Довженок, принимая во внимание особенности расположения жилищ на исследованных учеными восточнославянских поселениях, считает возможным говорить как о больших семьях типа задруги, так и об отдельных, малых семьях с индивидуальным хозяйством.107 С. С. Ширинский усматривает в этих поселениях описанную М. О. Косвеном патронимию.108 Однако наиболее распространенным является представление, по которому отдельное восточнославянское поселение являлось территориальной общиной, составленной из малых семей. Наиболее полно эту версию высказал И. И. Ляпушкин. Для обоснования своей мысли он привел два главных аргумента: небольшой размер жилых полуземлянок (10-20 м2), поставленных врозь, и малую, «миниатюрную» (выражение И. И. Ляпушкина) величину хозяйственных построек, примыкавших к жилищам.1 9 Но такое осмысление археологических памятников нам кажется формальным, ибо незначительные размеры жильгх строений никоим образом не значат, что в них должны размещаться непременно малые семьи. В самом
102РИБ.Т. IV. СПб., 1908. С. 4.
103 Там же. С. 9.
104 Романов Б. А. Указ. соч. С. 193.
105 ПРП. Вып. II. С. 165.
106 Там же. С. 163.
107Довженок В. И. Об экономических предпосылках сложения феодальных отношений у восточных славян // Проблемы возникновения феодализма у народов СССР. М., 1969. С. 34.
108Ширинский С. С. Объективные закономерности... // Ленинские идеи в изучении первобытного общества рабовладения и феодализма. М, 1970. С. 191-192.
109Ляпушкин И. И. 1)0 жилищах восточных славян Днепровского Левобережья VIII Хвв. // КСИИМК. Вып. 68, 1957. С. 13; 2) Городище Новотроицкое. М.; Л., 1958. С. 224; 3) Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства. С. 166.
359
деле, чем объяснить, к примеру, встречающиеся у трипольцев жилища-полуземлянки, сходные по площади с восточнославянскими? На раннетри-польских поселениях попадаются полуземлянки размером 3,5x2,2 м, 6x3,8 м, 4x4 м и т. п.110 По мнению Т. С. Пассек, полуземляночный тип жилища преобладал у ранних трипольцев, будучи пережиточной формой жилья еще со времен неолита.111 Во многих жилищах обнаружен богатый набор бытовых предметов и орудий труда. Для формальных обобщений всех этих признаков оказалось бы предостаточно, чтобы пуститься в рассуждения о малой семье со всеми ее индивидуальными свойствами.
Возьмем другой пример, касающийся зарубинецкой культуры. Ее поздние представители (I-II вв. н. э.) обитали в жилищах полуземляночного вида, размеры которых колебались от 10 до 20 кв. м.112 Тем не менее социальные отношения у зарубинецкого населения развивались в рамках первобытнообщинного строя.113
Не предопределяет однозначного решения и то обстоятельство, что восточнославянские жилища стояли самостоятельно, не соединяясь никакими переходами, и сопровождались хозяйственными сооружениями. Сошлемся хотя бы на поселение Джейтун в южном Туркменистане. «Этот полностью вскрытый неолитический поселок, пишет В. М. Массой, состоял из 30 небольших однокомнатных домов, принадлежащих, судя по величине, парным семьям. Около каждого дома располагались небольшой
114
дворик и хозяйственные строения».
Большая семья, по наблюдениям А. Я. Ефименко, И. В. Лучицкого и Д. Я. Самоквасова, могла жить в нескольких, стоящих отдельно домах.115 У кочевых и полукочевых народов прослеживается то же.116 Это происходит в результате складывания в семейной общине малой семьи, которая в недрах большесемейного коллектива получает известную самостоятельность, как
110 Пассек Т. С. Раннеземледельческие (трипольские) племена Поднестровья. М., 1961. С. 43-44. У ранних трипольцев имелись одновременно и большие жилые сооружения, как полуземляночные, так и наземные, но это отнюдь не снимает вопроса о малых полуземлянках.
111 Там же. С. 39; Пассек Т. С. Периодизация трипольских поселений. М; Л., 1949. С. 41.
112 Бидзиля В. И, Пачкова С. П. Зарубинецкое поселение у с. Лютеж // МИА. Вып. 160. Л., 1969. С. 53; Заверняев Ф. М. Почепское селище // Там же. С. 92.
113 Очерки истории СССР. Первобытнообщинный строй и древнейшие государства на территории СССР. М., 1956. С. 526-527.
114 Массон В. М 1) Экономические предпосылки сложения раннеклассового общест ва // Ленинские идеи в изучении истории первобытного общества, рабовладения и феодализ ма. М., 1970. С. 54; 2) Поселение Джейтун. Л., 1971.
115 Ефименко А. Я. Южная Русь. Т. 1. СПб., 1905. С. 372; Лучицкий И. В. Сябры и сяб- ринное землевладение в Малороссии // Северный вестник. 1889. № 1. С. 74; Самоквасов Д. Я, Семейная община в Курском уезде// Записки Русского географического общества по отд. этнографии. Т. 8, отд. III. СПб., 1878. С. 12.
116 Кисляков Н. А. Указ. соч. С. 24, 26-27.
360
бы обособляясь внутри родственного ей союза.117 Ее индивидуализация сопряжена с «локальным выделением в общесемейном жилище. Малая семья получает либо отдельное помещение в общем доме, что составляет более архаическую форму, либо более изолированное помещение в виде пристройки на общесемейной усадьбе»."8
Если к сказанному добавить, что обособление малой семьи совершалось сперва по линии потребления, тогда ни маленькие полуземлянки с очагами, ни сопутствующие им хозяйственные ямы не потребуют исключительности в каких-либо выводах, напротив, они дают равные основания для заключения как о большой семье, так и о малой. Примечательны в данной связи суждения Т. Н. Никольской, обследовавшей древнерусское селище Лебедку с его полуземляночными (4x4, 4x5, 3x2 м) и наземным (4x5 м) жилищами."9 Отвечая на вопрос, кто владел домами на селище, она говорит: «...первоначально они принадлежали ближайшим родственникам, а впоследствии просто соседям».120 Иначе, в них могла проживать и большая семья и малая. А это значит, что на основе одних лишь археологических источников воссоздать картину семейного быта у восточных славян VI-IX вв. и в Древней Руси Х-ХП вв. не представляется возможным. Вот почему мы возвращаемся к письменным памятникам.
Летописный памфлет, развенчивающий древлян, северян, радимичей и вятичей, сохранил наименования родства, отталкиваясь от которых, нетрудно определить состав восточнославянской семьи. Перепись родичей включает по крайней мере три поколения, что предполагает существование большой семьи.121 В 971 г. Святослав Игоревич брал дань «на греках» и за убитых, «глаголя, яко Род его возьметь».122 Контуры большой семьи уверенно очерчивает Церковный устав Ярослава. Б. А. Романов, сводя к общему знаменателю скандальные внутрисемейные происшествия, преследуемые Уставом, замечает: «Когда дерутся свекровь со снохой, деверь с ятровью, это нераз-делившаяся по смерти отца семья в составе вдовы и взрослых сыновей, остающихся под одной крышей. Когда „блудят" отец с 5>цщерыю", пасынок с мачехой („кто с мачехой впадает в блуд"), свекор со снохой или деверь не только с ятровью, но и с „падчерицею", то перед нами жив еще и отец, а выросло уже третье поколение».123 В столкновениях с внешним миром такой
117 Косвен М. О. Семейная община... С. 61.
118 Там же. С. 62.
119 Никольская Т. Н. Древнерусское селище Лебедка // Советская археология. 1957. №3. С. 177-178.
120 Там же. С. 197.
121 П. Н. Третьяков считает, что в данном случае летописец изобразил патриархальную общину. Третьяков П. Н. Указ. соч. С. 283.
122 ПВЛ. Ч. 1.С. 51. т Романов Б. А. Указ. соч. С. 199.
361
родственный союз выступал сплоченно. «Если кто-нибудь возбудит тяжбу против другого, встречаем в арабском источнике, он зовет его к суду царя, и там они спорят. Если царю удается решить спор, то совершается по его желанию; если же тяжущиеся не приходят к соглашению по слову царя, он велит им состязаться своими мечами; чей меч окажется острее, за тем признается победа. Родственники обеих сторон выходят и становятся с оружием; соперники начинают драться мечами; кто одержит верх над своим противником, в пользу того решается спор».124 Немудрено, что обязанность кровной мести возлагалась на каждого домочадца. Знаменитая ст. 1 Краткой Правды провозглашает: «Оубьеть моужь моужа, то мьстить братоу брата, или сынови отца, любо отцю сына, или братоучадоу, любо сестриноу сынови; еще не бо-удеть кто мьстя, то 40 гривен за головоу...».125 Еще К. С. Аксаков понимал эту статью как обозначение семьи.126 Современный исследователь А. А. Зимин также считает, что тут «основой общества является уже не род, а большая семья. Ст. 1 Краткой Правды в своей основной части рисует семейный, а не родовой принцип мести».127 Таким образом, данная статья не только уточняет состав мстителей, но без обиняков указывает, что большая семья покончила с родом и утвердила себя прочно в древнерусском обществе.128
В литературе высказывалось мнение, будто Правда Ярослава ограничила кровную месть ближайшими родственниками,129 почему месть и представлена якобы в усеченном виде.130 Идея об ограничении кровной мести построена на явном недоразумении. Она была бы справедливой, если бы изучаемое общество покоилось на родовом начале. Но поскольку ячейкой общежития стала большая семья, то, естественно, мстить могли единственно лишь ее члены.
Не следует забывать о своеобразном значении мести как предупредительной мере, ограждающей род, а потом семью от нанесения материального ущерба со стороны других родов и семей. В древнем обществе жизнь челове-
124 Бартольд В. В. Соч. Т. II. Ч. I. M., 1963. С. 822.
125 ПР. Т. I. С. 70.
126 Аксаков К. С. Поли. собр. соч. Т. I. M., 1889. С. 105.
127 Зимин А. А. Феодальная государственность и Русская Правда// Исторические запис ки. Т. 76, 1965. С. 231. (Указание на большую семью находил здесь и Б. Д. Греков. Гре ков Б. Д. Киевская Русь. С. 106).
128 О том, что Русская Правда дает не просто перечень родичей, а изображает семью, свидетельствуют обычно правовые реликты кровной мести в судебной практике Галичины, исследованные В. Ф. Инкиным. Автор замечает: «Круг родичей, которые обыкновенно имели право мстить или получать вознаграждение за голову родича, ограничивался теми рамками, в каких существовала и продолжала существовать на данной территории до конца XIX в. неразделенная семья в своей последней исторической стадии». Инкин В. Ф. Hoвi материали до коментування статей «Руськой Правди» про мужебийство та помету// Вистник Львивськ. ун-ту. Серия исторична, 1970. № 6. С. 89.
129 Тихомиров М. Н. 1) Исследование о Русской Правде. М; Л., 1941. С. 53; 2) Пособие для изучения Русской Правды. С. 75; Юшков С. В. 1) Общественно-политический строй и право Ки евского государства С. 479-480; 2) История государства и права в СССР. Ч. I. M., 1961.С. 121.
130 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 540.
362
ка взвешивалась не с точки зрения отвлеченных генеалогических расчетов, хотя и ими нельзя пренебрегать, но сообразуясь по преимуществу с прикладной ролью человека в добывании средств, потребных для жизни. Поэтому уже при родовом строе кровная месть часто предупреждается выражением сожаления, сопровождаемом дарами значительной ценности.131
В средневековье право получать и обязанность платить вергельд распространялось на лиц, входивших в круг наследников убитого.1 2 А. Попов как-то хорошо сказал: «Единство рода... переходит в единство семейства; потому месть, основанная на мысли о безусловном единстве и самостоятельности рода, переходит в семейную месть».133 Заменив род в качестве хозяйственной единицы, большая семья уменьшила и число мстителей потому, что сама была меньше рода. Итак, ст. 1 Краткой Правды об ограничении кровной мести ничего не говорит.
В прямой связи с вышеизложенным следует толковать фразу «аще не будеть кто мстя» анализируемой статьи. Комментаторы Русской Правды нередко усматривают в ней намек на отсутствие мстителей, способных покарать виновного.134 Но есть более удачные разъяснения. В. И. Сергеевич писал: «В памятниках древнего русского права нет указаний на существование у нас особого обряда примирения, но I ст. Русской Правды говорит о мести и выкупе альтернативно и предоставляет обиженному выбор. Выражение «аще не боудеть кто мьстя, то 40 гривен за головоу» надо понимать не в том смысле, что выкуп берут, когда некому мстить. Если некому мстить, то и выкуп платить некому. Это выражение значит: выкуп платится в том случае, когда нет желающих мстить».135 Недавно Л. В. Черепнин решал вопрос путем компромисса. «В статье, доказывает он, речь идет о мести за убийство и ее
131 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 89; Морган Л. Указ. соч. С. 46-47. О древних германцах Тацит сообщает: «Разделять ненависть отца и сородичей к их врагам и прязнь к тем, с кем они в дружбе, непреложное правило; впрочем, они не закосневают в непримиримости; ведь даже человекоубийство у них искупается определенным количеством быков и овец, и возмещение за него получает весь род, что идет на пользу и всей общине, так как при безграничной свободе междоусобия особенно пагубны» {Корнелий Тацит. Соч.: В 2 т. Т. I. Л.; М., 1969. С. 362). Д. М. Петрушевский понимал это место из Тацита так, будто родовой выкуп шел на смену родовой мести {Петрушевский Д. Очерки из истории средневекового общества и государства. М., 1907. С. 205). Вряд ли с ним тут можно согласиться, потому что и месть и выкуп уходят далеко в первобытную эпоху и установить стадиальность их очень трудно.
132Гуревич А. Я. Большая семья в северо-западной Норвегии в раннее средневековье (по судебнику Фростатинга) // Средние века. Вып. VIII. М, 1956. С. 74-75.
133 Попов А. Русская Правда в ее отношении к уголовному праву. М., 1841. С. 38.
134Карамзин Н. М. История Государства Российского. Т. II. СПб., 1892. С. 31; Владимирский- Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. СПб.; Киев, 1888. С. 276; Пресняков А. Е. Княжное право в Древней Руси. СПб., 1909. С. 255; Зимин А. А. Феодальная государственность // Исторические записки. Т. 76, 1965. С. 231, 256-257.
135Сергеевич В И. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1894. С. 228.
363
замене (в случае отсутствия лиц, имеющих право мстить или нежелающих своим правом воспользоваться) сорокагривенным штрафом».136 Нас нимало не волнуют длинные дебаты исследователей Правды об истории текста ст. 1 Древнейшей Правды: вышла ли она сразу в том варианте, какой нам известен по спискам Краткой Правды, или же посредством вставок собиралась в несколько приемов.137 Важно то, что ее нормы это отражение не случайно подобранных казусов, а компактная оранжировка ситуаций, логически спаянных друг с другом. Статья распадается на две части: 1)«оубьеть моужь моужа... то 40 гривенъ за голову»; 2) «аще боудеть роусинъ... то 40 гривенъ положите за нь». В первой части наличие мстителей подразумевается безусловно. Но с самого начала предусматривается, что инцидент исчерпывается двояко: либо реализацией принципа кровной мести, либо компенсацией родственникам убитого, т. е. полюбовно.138 И кровная месть, и дары, ее предупреждающие, явления старого порядка, традиции которого, как мы заметили, теряются в сумраке родового строя. Значит, выражение «аще не боудеть кто мьстя» указывает, что мстители есть, но они предпочли покончить дело добром, удовлетворившись сорокагривенным искуплением.'39 Таким образом, отпадает необходимость предположения об отсутствии мстителей или о нежелании их воспользоваться своим правом. Вторая часть статьи рубит гордиев узел смаху: за людей, лишенных, широкой поддержки и защиты родичей, платить 40 гривен, и делу конец.
Пространная Правда повторяет ст. 1 Древнейшей Правды в измененной и расширенной редакции: «Аже оубиеть мужь мужа, то мьстити брату брата, любо отцю, ли сыну, любо братучадо, ли братню сынови; аще ли не будеть кто его мьстя, то положити за голову 80 гривенъ; аче будеть княжь моужь или тиоуна княжа, аще ли будеть русинъ, или гридь, любо купець, любо ти-вунъ боярескъ, любо мечникъ, любо изгои, ли словенинъ, то 40 гривенъ положити за нь».140 С точки зрения построения ст. 1 Пространной Правды ни-
136Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М„ 1965. С. 133.
137 Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде. С. 49; Новосельцев А. П, и др. Древнерусское государство и его международное значение. С. 133-134.
138Ср.: МаксимейкоН. А. 1)Мнимые архаизмы уголовного права Русской Правды// Вестник права. 1905. №4-5; 2) Опыт критического исследования Русской Правды. Вып. I. Харьков, 1914. С. 54-55, 81-83.
139 Б. Д. Греков признавал необязательность мести и возможность заменить ее выку пом, но рассматривал этот порядок как новое явление показатель разложения родовых связей {Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 68). В последнем он, конечно, был неправ. Ближе всего к истине приблизился В. Ф. Инкин, но он несколько усложнил дело, считая, что за фразой «аще не будет кто мстя» скрывались и родичи женского пола, и отсутствующие мстители, и те, кто согласились на композицию {Инкин В. Ф. Hoei матер1али... // В1стник Льв1вськ. ун-ту. 1970. № 6. С. 89, 96).
140 ПР. Т. 1.С. 104.
364
каких новшеств не вносит: так же, как и в Краткой редакции, ст. 1 Пространной Правды кончается словами о размере компенсации за убийство. Если эти слова Пространной Правды («то положити за голову 80 гривен») отнести к мужу княжому и тиуну княжескому, то фраза об убийстве мужа мужем предстанет искусственно урезанной, так как в ней окажется опущенным установление о денежном вознаграждении, чем утверждается исключительное значение кровной мести. Но это далеко не так, ибо уже в ст. 1 Краткой Правды мирно уживаются и тот и другой принципы. В доказательство сказанному выше необходимо обратить внимание на функционирование в тексте личного местоимения «его», которое употреблено вместо названия лица предшествующего контекста («оубиеть мужь мужа»), а не последующего («аче будеть княжь моужь или тиоуна княжа»), так как вряд ли может в предложении личное местоимение фигурировать раньше, чем существительное название лица им замененное. Далее, вторая часть статьи построена аналогично в обеих редакциях, одинаково выглядят придаточные условия, состоящие из двух частей: в Краткой «аще боудеть роусинъ... любо мечникъ» «аще изъгои... любо Словении»; в Пространной «аче будеть княжь моужь или тиоуна княжа» «аще ли будеть русин....ли словенинъ». Заметим, что «придаточное предложение условия (в древнерусском языке. И. Ф.), как правило, стоит в препозиции к главному предложению».141 Это правило будет нарушено, ежели фразу «аче боудеть княжь моужь или тиоуна княжа» отнести к предваряющему повествованию. Значит, 80 гривен нужно связывать не с мужем княжеским и тиуном, как это делают переводчики и комментаторы Русской Правды,142 а со словом «муж» по образцу ст. 1 Краткой Правды. Тогда вид ее будет следующий: «Если убьет человек человека, то мстит брат за брата, либо отец, либо сын, либо двоюродный брат, либо племянник; если никто не будет мстить за него, то положить за убитого 80 гривен; если будет княжий муж или тиун княжеский, если будет русин, гридин, купец, либо боярский тиун, либо мечник, либо изгой, или Словении, то положить за него 40 гривен». Отличие данного вида от общепринятого заключается в расстановке знаков препинания. Но по-иному расставленные знаки ведут к более глубокому расхождению в прочтении ст. 1 Пространной Правды.143
До сих пор мы не затрагивали вопроса, насколько актуальной была рассматриваемая статья во времена создания и действия Пространной редакции Русской Правды. И тут вспоминается ремарка кодификатора: «По Ярославе
141 Борковский В. И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка. М., 1963. С. 484.
142 ПР. Т. II. С. 241-244; Тихомиров М. Н. Пособие для изучения Русской Правды. С. 87; ПРП. Вып. I.C. 121.
143 Правильное чтение, хотя и сокращенное, имеется, на наш взгляд, в Толстовском виде Русской Правды: «Аще убьет муж мужа, то мстити брату брата, любо отцу, любо сыну; оже ли не будет кто его мстя, то положити за голову 80 гривен, любо разеудити по муже смотря». ПР. Т. 1. С. 269.
365
же паки совкупившеся сынове его: Изяславъ, Святославъ, Всеволодъ и мужи ихъ: Коснячко, Перенег, Никифор и отложиша оубиение за голову, но кунами ся выкупати; а ино все яко же Ярославъ судил, такоже и сынове его оустави-ша».144 Подавляющее большинство исследователей Русской Правды на основании цитированных строк приходят к выводу о том, что законодательство Ярославичей отменило кровную месть, заменив ее выкупом, т. е. вознаграждением деньгами.145 В. С. Сергеевич нашел малоудовлетворительным такое толкование. Но то, что предложил он, тоже нельзя назвать неоспоримым. Под «убиением за голову» В. И. Сергеевич понимал «не месть, а смертную казнь, введенную под влиянием византийского законодательства»,146 почему Яро-славичи и не помышляли отменять кровную месть, а отложили казнь, присуждая выкуп.147 Одолевали сомнения и М. С. Грушевского, который, отметив лояльное отношение Пространной Правды к мести за удар, указал, что она «ничем не ограничивает результатов этого удара мечом, хотя бы от такого удара приключилась смерть; где же логика: за убийство нельзя убить, а за удар можно?»148 Н. А. Максимейко версия об отмене кровной мести сыновьями Ярослава казалась легендой. Месть, соответственно его взгляду, родовое понятие, отчего убиение «могло быть только одним из частных проявлений мести. Следовательно, отменить убиение за голову не значит отменить месть... Если бы месть была отменена Ярославичами, то мы бы, наверное, нашли этот закон в сборнике, содержащем их уставы. Это был акт величайшей важности, который имел больше прав на запись и внимание, чем постановление о краже гуся, курицы и т. п.»149 Сходные мысли развивал впоследствии Б. А. Романов.150 Действительно, наличие в Пространной Правде статьи о кровной мести факт сам по себе в высшей мере примечательный. Выносить на страницы законодательного сборника предписания, потерявшие всякое реальное значение, было бы полнейшей бессмыслицей. А. А. Зимин напоминание о кровной мести в Пространной Правде объяснил спецификой технических приемов составителя: «Отмена кровной мести прокламировалась в ст. 2 Пр. Пр., а предшествующая статья оставлена была княжича-
144 Там же. С. 104.
145 Там же. Т. И. С. 246-254; Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. С. 486; Тихомиров М. Н. Пособие... С. 88; Зимин А. А. Феодальная государственность... С. 254-260.
146 Сергеевич В. И. Лекции и исследования... С. 229.
147 Там же.
148 Грушевский М. С. История Украини Руси. Т. III. Львов, 1905. С. 362, прим.
149 Максимейко Н. А. Опыт критического исследования Русской Правды. Вып. I. С. 54-55.
150 Правда Русская. Учебное пособие. М; Л., 1940. С. 56-57. Среди позднейших ис ториков попытку объяснить эту загадку Русской Правды предпринял В. Ф. Инкин. «Отло жиша убиение за голову, но кунами ся выкупати» он понимает не как отмену кровной мести, а как установление штрафа за совершенную месть и отмену «того порядка, когда „убиение за голову" было нормой права и не влекло за собой уголовных последствий». Инкин В. Ф. Hoei матер1али... // Bеcthиk Львивськ. ун-ту. 1970. № 6. С. 95.
366
ми в основном в том виде, как она существовала ранее, хотя содержавшаяся в ней форма о „мести" уже была анахронизмом („аще не будет кто мстя" и мстити"). Такой прием изложения нововведений характерен для кодификатора древнерусского права (ср. ст. 65, где сначала говорится о том, что было при Ярославе, а затем об «установлениях» княжичей)».151 Сложность, однако, заключается в том, что ст. 1 Пространной Правды, это не копия ст. 1 Краткой Правды, а ее развитие; она содержит узаконения, чуждые Правде Ярослава. На примере ст. 1 Пространной Правды мы наблюдаем совершенствование законодательства, почему А. А. Зимин и вынужден признать, что «не вся ст. 1 потеряла свою силу. В противном случае все те изменения, которые законодатель произвел в ней (по сравнению со ст. 1 Кр. Пр.), были бы по меньшей мере странны. Начало статьи («аже убиет... братню сынови») не содержит чего-либо существенно нового. Правда, вместо устаревшего счета по материнской линии («сестрину сынови») появилось более соответствующее новым условиям «братню сынови». Несколько неожиданно 40 гривен «за голову» ст. 1 Кр. Пр. заменяются 80-гривенной вирой за убийство «княжа мужа» и «тиуна княжа». Это изменение сделано на основании ст. ст. 19-22 Кр. Пр. с той разницей, что вместо новгородского огнищанина мы находим киевского княжьего тиуна. Последняя часть ст. 1 оставлена почти без изменений».152 О заключительной части ст. 1 Пространной Правды можно сказать больше. Среди уже известных нам по Древнейшей Правде лиц, ограждаемых сорокагривенным штрафом, тут стоит «тивун бояреск». В появлении боярского тиуна А. Е. Пресняков тонко почувствовал «слабо выраженный, но тем более ценный намек на усвоение черт княжого права и княжого быта средой бояр...»153 Выход нового персонажа на авансцену законодательной жизни веское свидетельство реального смысла и значения установлений, посвященных ему. Так «тивун бояреск» помогает понять, что последняя часть ст. 1 Пространной Правды так же не потеряла силу, как и закон о безопасности «княжа мужа» и «тиуна княжа». Следовательно, ст. 1 со слов «аще ли не будеть кто его мьстя» является действующим постановлением. Но если это так, то ст. 1 Пространной Правды удивительное сочетание действующих норм и омертвелых архаизмов. Не странно ли? К числу пережитков относится, по А. А. Зимину, все, заключенное в словах «аже убиет... братню сынови». Затем начинаются нововведения: «княж муж», «тиуна княжа», 80 гривен «за голову» в качестве виры, а не прежнего головничества. Сомнения в том, воплощают ли эти нововведения живую ткань юридической практики, быть, таким образом, не может. Вот итог самого А. А. Зимина: «Итак, если в Краткой Правде первые 40 гривен означали годовщину, шедшую общине за
151 Зимин А. А. Феодальная государственность... С. 256. 152 Там же. 153 152 Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. Т. I. M., 1933. С. 225.
367
убийство «мужа» в случае отсутствия мстителя, то теперь они заменены были двойной вирой за убийство высшего члена дружины; жизнь низших дружинников оставалась защищенной тем же штрафом, что и общинника. Таким образом, ст. 1 Пр. Пр. стала говорить лишь о вире, являясь в этих пределах действующим законом».154 Но тут-то мы и заметим, что фраза «аще ли не будеть кто его мстя» приурочена автором к 80-гривенной голове, олицетворяющей действующее право. Где же отмена кровной мести, где же ликвидация «убиения за голову»?! Если отмена мести не состоялась, то право «мсти-ти» остается в силе. Чтобы спасти положение, 80 гривен нужно привязать к предшествующему предложению. Но тогда всплывает новое затруднение: первая часть статьи приобретает по сравнению с 1 -й ст. Древнейшей Правды существенно новые санкции восьмидесятигривенный штраф вместо соро-кагривенного. Куда бы, таким образом, мы ни перебрасывали 80 гривен и выражение «аще ли не будеть кто его мьстя», результат один: чрезвычайная искусственность построения о падении кровной мести.
Обращаясь ко 2-й ст. Пространной Правды, видим, как составитель, повествуя об отмене «убиения за голову», пользуется формой глагола «отло-жиша» (аористная форма). Казалось бы, автор должен был особо подчеркнуть, что месть «отложена» раз и навсегда. Для безусловного выражения такого значения удачнее было бы употребить не аористную, а перфектную форму («отложили»), так как только эта форма способна выразить в древних .славянских языках «момент, который нередко называют «результативным» или «перфектным» ... момент актуальности последствий действия для более позднего временного плана»,155 способна акцентировать наличие «этого результата самой грамматической формой».156 Аористной же формой «отло-жиша» назван лишь факт отмены; закрепилась ли отмена в более позднее время, форма «отложиша» не показывает, что еще раз позволяет сомневаться в отмене кровной мести как привившейся к жизни мере. Если сопоставить ст. 2 Пространной Правды со ст. 65, где встречаемся со сходным на первый взгляд явлением в области глагольных форм («судил отложиша», «был уставил уставиша»), то обнаруживаем следующее. В ст. 65 для констатации случившегося при Ярославе употреблен глагол в форме плюсквамперфекта («был уставил»), называющий действие давнего установления, хронологически предшествующее всем остальным событиям высказывания.137 Последствия такого действия существуют до момента нового действия поздне-
154 Зимин А. А. Феодальная государственность... С. 256.
155 Маслов Ю. С. Глагольный вид в современном болгарском литературном языке (значение и употребление) // Вопросы грамматики болгарского литературного языка. М., 1959. С. 162.
156 Там же. С. 282.
157 ВондракВ. Древнецерковнославянский синтаксис. Казань, 1915. С. 7; Истрина Е. С. Синтаксические явления Синодального списка Первой Новгородской летописи. Пг., 1923. С. 125; Никифоров С. Д. Глагол, его категории и формы в русской письменности второй половины XVI в. М., 1952. С. 163.
368
го временного плана (в данном случае «уставиша»).158 В ст. же 2 Пространной Правды перфектная форма «судил» называет действие, результат которого актуален и в момент «отложиша».159 Поэтому сходство ст. 2 и 65 мнимое, так как в последней «закон Ярослава» отменен, что подчеркнуто семантикой глагольной формы («был уставил» имеет последствие до момента «уставиша»), в то время как в ст. 2 последствия законодательской деятельности Ярослава («судил») вполне допустимы и в момент «уставиша». В ст. 65 такое значение подтверждается всем содержанием ее, где нет единого решения и допускается выборочный способ наказания («уставиша на куны, любо бити и розвязавше, любо ли взяти гривна кун за сором»). Итак, лингвистические наблюдения над ст. 2 Пространной редакции Русской Правды делают сомнительным утверждение о ликвидации кровной мести Ярославичами.
В нравах людей второй половины XI в. кровная месть рядовое событие, не стесняемое ни гражданской совестью, ни законом. «Старый» дружинник князя Святослава Ян Вышатич как личным «мировоззрением», так и кровавой расправой «нарочитой чади» над взбунтовавшимися волхвами-смердами, учиненной с его ведома, подтвердил живучесть мести и дал в распоряжение критиков легенды об упразднении ее сильный аргумент.160
Совокупность доказательств, приведенных выше, убеждает в том, что падение кровной мести, приписываемое инициативе Ярославичей, не состоялось. Возможно, княжичи попытались кое-что предпринять в этом направлении, издав какое-то «установление», но реформа оказалась чересчур скороспелой, и пришлось опять вернуться к старой политике, уступая закоренелым привычкам полуязыческой Руси, почему право кровной мести и вошло в состав Пространной Правды, но не без новшеств, так как прежние 40 гривен, поступавшие родственникам убитого при полюбовном исходе инцидента, заменены 80 гривнами.
Список родственников, обязанных мстить, по сравнению с Краткой Правдой, не претерпел глубокой переделки в тексте Пространной редакции. Их состав по-прежнему олицетворяет большую семью.161 Корни большой
158 Аналогичное значение замечаем, например, в Синодальном списке Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов. Л., 1950. Далее НПЛ: «.. .грькы же и варя-гы изгнаша из града, иже бяху остали» (С. 49); «и призваша и-Суждаля Судилу, Нежату, Страшка, оже беху бежали из Новагорода» (С. 26); «а в Пльскове почали бяху грабити недо-брии людие села и дворы в городе... и избиша их пльсковичи» (С. 94) и др.
159 Свойственны эти отношения и другим памятникам письменности: «...мы же, елико нас хрестилися есмы, кляхомься церковью...» (ПВЛ. Ч. I. С. 38); «тогда же зажгоша двор Красный, его же поставил благоверный князь Всеволод» (там же. С. 152); «Мстислав же же приде на Волгу и поведаша ему, яко Олег вспятился к Ростову» (там же. С. 169); «,..по-ведаша ему белозерцы, яко два кудесника избили уже многы жены» (там же. С. 117); «и раз-гневася на ты, оже то грабили Даньслава и Ноздрьчю» (НПЛ. С. 21).
160 СергеевинВ И. Лекции и исследования... С. 230; Правда Русская. Учебн. пособие. М.;Л., 1940. С. 56.
161 Следует отметить, что термины родства, применявшиеся в Древней Руси, значительно более разнообразны и богаче, чем нынешние. {Крюков М. В. Типы систем родства и
369
семьи еще не подрублены. Древняя Русь ни в коей мере не претендовала на исключительность своего быта. В современных ей соседних странах больше-семейный уклад такое же ординарное явление. В средневековой Норвегии XI-ХП вв. большие патриархальные семьи, вбиравшие в себя представителей трех поколений, встречаются сплошь и рядом.162 Широко представлена большая семья в Византии163 и византийских областях Южной Италии,164 в Болгарии,165 Хорватии.166 Большесемейные объединения превосходно известны варварским Правдам: письменная история застает их у алеманнов и баваров,167 бургундов,168 лангобардов,169 саксов,170 салических франков.171
В Русской Правде обеих редакций статья о кровной мести начинает перечислять мстителей с брата и только за ним идут сын с отцом. Исследователи Правды не обращают внимания на эту особенность. Но случайна ли
их историческое соотношение // Проблемы истории докапиталистических обществ. Ч. 1. М., 1968. С. 377). Обилие родственной терминологии говорит о большесемейном укладе нашей старины. П. А. Лавровский, рассматривая термины родства, действовавшие на Руси, пришел к выводу о том, что «полнота родственных терминов, которые приходится нам собирать отрывками, относится к самому полному развитию семейно-родовой жизни. В таком состоянии для членов в роде сама собой представлялась надобность выделить из общего понятия „дядя" брата отца и брата матери; та же, конечно, надобность побуждала к более строгому определению племянников с племянницами, которые могли быть детьми братьев и сестер» (Лавровский П. А. Коренное значение в названиях родства у славян. СПб., 1867. С. 4).
162 ГуревичА. Я. Большая семья в Северо-западной Норвегии...// Средние века. Вып. VIII. М.. 1956. С. 76.
163 Каждая А. П. 1) Аграрные отношения в Византии XIIIXIV вв. М, 1952. С. 7476;
2) Византийская община в IX-X вв. // Учен. зап. Великолукского пед. ин-та. Вып. 2, 1966. С. 83-84; 3) К вопросу об особенностях феодальной собственности в Византии VIIIX вв. // Византийский временник. 1956, X. С. 50-51; 4) Деревня и город в Византии IX-X вв. М., 1960. С. 32-35. (См. также рецензию М. Я. Сюзюмова на книгу Каждана «Деревня и город» // Визан тийский временник. 1962, XXI. С. 212.)
164 АбрамсонМ.Л. Крестьянство в византийских областях Южной Италии// Византий ский временник. 1953, VII. С. 166-168.
165 Литаврин Г. Г. Крестьянство Западной и Юго-Западной Болгарии в XIXII вв. // Учен, зап. Ин-та славяноведения АН СССР. Т. XIV. 1956. С. 230.
166 Бромлей Ю. В. Становление феодализма в Хорватии (К изучению процесса классооб- разования у славян). М., 1964. С. 127-197; ФрейденбергМ. М 1)К истории общины на Балка нах. // Византийский временник. 1962, XXI. С. 198-209; 2) «Новиградский сборник» как источ ник по социально-экономической истории Хорватии // Славянский архив. М., 1962. С. 28-58.
167 НеусыхинА. И. 1) Структура общины... // Средние века. Вып. IV. М., 1953. С. 32, прим.; 2) К вопросу об эволюции форм семьи и земельного аллода у алеманнов в VIIX вв. (в связи с толкованием термина «генеалогия») // Средние века. Вып. VIII. М., 1956. С. 59-60, 65;
3) Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодального общества в Запад ной Европе VIVIII вв. М.. 1956. С. 56, 58, 328-330; 4) Судьбы свободного крестьянства в Германии VIII-XII вв. М„ 1964. С. 125.
168 Неусыхин А. И. Возникновение зависимого крестьянства... С. 285-287.
169 Там же. С. 233.
170 Там же. С. 155.
171 Там же. С. 76-77.
370
она? Едва ли. В те времена право мести было тесно связано с правом получать долю вергельда и обязанностью платить его при случае, а также с порядком наследования. Выдвигая на первый план брата, а не сына, не говорит ли тем самым Правда о принципе старейшинства, характерном для большой семьи типа задруги. Об устойчивости традиции, предпочитающей брата сыну, можно судить по Духовной Климента, который после росписи вклада в Юрьев монастырь восклицает, адресуясь к игумену Варлааму: «А ты, Варлааме, исправи, того деля написах, зань да не было у мене брата, ни сыну».172 Преимущества брата нужно рассматривать как отражение патриархальных правил наследования, пропитанных родовыми принципами.173
Русская Правда имеет еще одну деталь, заслуживающую внимания. Из статей Пространной Правды, устанавливающих порядок наследования, явствует, что до смерти отца взрослые сыновья жили одной семьей с родителями.174 В современной этнографической литературе подобные семьи именуются неразделенными, относящимися к переходной форме от больших семейных организаций к малым.175
Приведенный нами материал показывает чрезвычайную сложность семейных связей в Древней Руси. Формы семьи в ту пору варьировались от большесемейных союзов до малой семьи, отрицать вообще существование которой было бы безрассудно. Но контуры последней источниками очерчены столь невыразительно, что мы можем с полным основанием отклонить утверждение Б. Д. Грекова о доминирующей роли индивидуальной семьи на Руси XIXII вв.176 И если Я. Н. Щапову роль большой семьи в древнерусском обществе рисуется не вполне ясной,177 то нам обстановка представляется достаточно определенной: большие семьи вместе с переходными своими формами (неразделенные семьи) являлись наиболее распространенными в Киевской Руси.
Какие выводы можно сделать из проделанного в первой части книги исследования? Основной вывод заключается в том, что в Киевской Руси (в ее социально-экономической структуре) факторам дофеодального характера принадлежала в высшей степени существенная роль. Здесь необходимо пре-
172 Грамоты ВН и П. № 105. С. 163.
173 Морган Л. Указ. соч. С. 325. 174 ПР. Т. I. С. 114-116.
175 Кисляков Н. А. Указ. соч. С. 20-21; ВинниковЯ. О. Хозяйство, культура и быт сельского населения Туркменской ССР. М., 1969. С. 228.
176 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 87. 177 Щапов Я. Н. Брак и семья в Древней Руси // Вопросы истории. 1970. № 10. С. 216.
371
жде всего назвать общину в различных вариациях и крупные семейные объединения. Эти социальные институты генетически восходят к родовому строю и в сущности являются его модификацией. Не случайно Ф. Энгельс указывал: «...родовой строй может продолжать существовать в течение целых столетий в измененной, территориальной форме в виде маркового строя и даже на некоторое время восстанавливаться в более слабой форме в позднейших дворянских и патрицианских родах, и даже в родах крестьянских».178 Наличие «родов крестьянских» выражалось в Древней Руси в большой семье, явившейся результатом распада древнего патриархального рода.
В плане социально-экономическом крупные семейные союзы выступали как сдерживающее начало. «И частная собственность, и наследство, пишет В. И. Ленин, категории таких общественных порядков, когда сложились уже обособленные, мелкие семьи (моногамные) и стал развиваться
179
обмен».
Наши наблюдения насчет значения в жизни древнерусского общества дофеодальных институтов должны быть проверены в ходе исследования явлений, знаменовавших наступление нового порядка, противостоящего как исторически, так и логически доклассовому периоду. И тут, по нашему убеждению, речь надо вести в первую очередь о возникновении и развитии крупного землевладения, находящегося в частных руках. Конечный смысл данного исследования сводится к тому, чтобы выявить, в какой мере было представлено в Древней Руси крупное землевладение. От решения этой задачи во многом зависят итоговые выводы, полученные в первой части настоящей книги. К изучению крупного землевладения и хозяйства на Руси Х-ХП вв. мы и переходим.
178 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 169.
179 Ленин В И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 152.
372
Часть вторая
КРУПНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВО НА РУСИ Х-ХП веков
ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВО КНЯЗЕЙ
Дальше X в. известия о частных владениях не идут. Единственный источник, который поставляет их нам, Повесть временных лет. Но ее сообщения давно заподозрены в легендарности.1 Это не единственная сложность, встающая перед исследователем, ибо, помимо «сказочности», они чрезвычайно немногочисленны и крайне лапидарны. Тут раскрывается главная особенность летописи как исторического источника, односторонне освещающего прошлое, озабоченного больше межкняжескими и внешнеполитическими происшествиями, нежели внутренними явлениями социально-экономического порядка.
В новейшей историографии в качестве классических примеров княжеского землевладения на Руси X в. фигурируют села Ольжичи и Будутино, принадлежавшие Ольге, Берестово Владимиру Святославичу, Ракома под Новгородом Ярославу Мудрому.2 Ради осторожности из этого, скажем прямо, небогатого перечня следовало бы исключить два названия Ракому и Берестово. Повесть временных лет Ракому селом не именует, а только указывает: «Вставше новгородци, избиша варягы во дворе Поромони. И разгневася Ярослав, и шед на Роком, седе въ дворе».3 Берестово хотя и на-
1 Бахрушин С. В. Некоторые вопросы истории Киевской Руси // Историк-марксист. 1937. №3. С. 169.
2 Греков Б. Д. Киевская Русь. М, 1953. С. 136-137; Очерки истории СССР. Период феодализма IX-XV вв.. Ч. I. M., 1953. С. 63; Юшков С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М; Л., 1939. С. 45; Мавродин В. В. Образование древнерусского государства. Л., 1945. С. 160; Тихомиров М Н. Крестьянские и городские восстания на Руси XIXIII вв. М., 1955. С. 16-31; Зимин А. А. Феодальная государственность и Русская Правда//Историче ские записки. Т. 76, 1965. С. 244.
3 ПВЛ. Ч. 1. С. 95. Полное единодушие с Повестью проявляют и другие летописи: НПЛ. С. 174; ПСРЛ. Т. 25. С. 372; ПСРЛ. Т. 9 10. С. 74. Не случайно Н. П. Барсов понимал под Ракомой загородный княжеский двор Ярослава, на месте которого впоследствии выросла деревня Ракома. Барсов Н. П. Очерки русской исторической географии. Варшава, 1885. С. 203-204. Предположение Н. П. Барсова убедительно, поскольку из летописи узнаем о существовании загородных княжеских дворов: «...и бе вне града двор другый .. Ольга же повеле ископати яму велику и глубоку на дворе теремстем, вне града» // ПВЛ. Ч. I. С. 40-41.
373
зывается «сельцом», но говорить о нем как о чисто хозяйственном заведении нет оснований. Оно напоминает загородную резиденцию киевского князя. Владимир часто сиживал там, разгонял скуку с наложницами, здесь и умер. Особенно ярко политическая роль Берестова изображена в описаниях ссоры Ярославичей, закончившейся изгнанием Изяслава из Киева: «Изиде Изяслав ис Кыева, Святослав же и Всеволод внидоста в Киев, месяца марта 22, и седоста на столе на Берестовомь, преступивша заповедь отню».4 Следовательно, вокняжиться в Киеве или Берестове одно и то же.
Итак, из всей номенклатуры княжеских сел остаются два Ольжичи и Будутино, соединяемые с хозяйственной деятельностью Ольги. Куда были направлены хозяйственные интересы вдовствующей княгини? Раскроем летопись: «Иде Вольга Новугороду, и устави по Мъсте повосты и дани и по Лузе оброки и дани; и ловища ея суть по всей земли, знаменья и места и повосты, и сани ее стоять в Плескове и до сего дне, и по Днепру перевесища и по Десне, и есть село ее Ольжичи и доселе».5 Оставив в стороне упорядочение взимания даней, предпринятое Ольгой, видим, что поиски и эксплуатация промысловых угодий заботят княгиню. Освоение их происходит не только в результате вольного захвата земельных массивов, но и устройства сел: Ольжичи, как явствует из текста, стало одним из таких хозяйственных мест, которое стягивало в едином промысловом комплексе заведенные перевесища. Если вслед за С. В. Бахрушиным под «знаменьями» понимать бортные угодья,6 можно с уверенностью сказать, что охота на пушного зверя и пернатую дичь, добыча меда и воска вот в чем смысл предпринимательства Ольги. Недаром перевесища находились также под Киевом: «...а двор княжь бяше в городе, идеже есть ныне двор Воротиславль и Чюдин, а перевесище бе вне града».7 Князья ревниво относились к своим охотничьим загонам, оберегая их от вторжения посторонних. «Лов деющю Свеналдичю, именем Лют, рассказывает летописец, исшед бо ис Киева гна по звери в лесе. И узре и Олег, и рече: „Кто се есть?" и реша ему: „Свеналдичь". И заехав, уби и, бе бо ловы дея Олег».8 Охота на пушного зверя, добывание меда и воска, поставленные на уровень хозяйственного предпринимательства, в значительной мере, по-видимому, зависели от большого спроса на эти важнейшие статьи, древнерусского экспорта, испытываемого константинопольским рынком, которого Рюриковичи, разумеется, не чурались. Так устанавливается влияние международной торговли на княжеское хозяйство X в.
Кто жил в княжеских селах и были ли они укомплектованы постоянными жильцами, мы не знаем, источники молчат на сей счет. М. Н. Тихо-
4 ПВЛ. Ч. I. С. 121.
5 Там же, с.43.
6 Бахрушин С. В. Некоторые вопросы... // Историк-марксист. 1937. № 3. С. 168.
7 ПВЛ. Ч. I. С. 40.
8 Там же. С. 53.
374
миров допускает, что Ольжичи «было населено потомками покоренных древлян»,9 а наименование «Олжичи» «собственно те люди, которые принадлежали к челяди Ольги и по ее имени получили свое прозвище».10 Существование на Руси X в. обширного корпуса челяди делает предположение М. Н. Тихомирова весьма правдоподобным.
Наличие в княжеском хозяйстве скотоводства незаметно. Конечно, лошади у князя и дружинников были. За княжеской конюшней присматривал целый штат конюхов во главе со «старейшиной».11 Но конского поголовья явно не хватало. По словам императора Константина, «руссы стараются жить в мире с печенегами: они покупают быков, коней и овец и от этого живут и легче и привольнее...».12 Примерно в этом же смысле свидетельствуют арабские писатели.13 Русские известия не противоречат иностранным источникам, оповещая потомков о мудрых рекомендациях Владимиру его думцев епископов и старцев градских. «Рать многа, рассуждали они, оже вира, то на оружьи и на коних буди».14 Слабое развитие скотоводства надо объяснять новизной княжеского землевладения, делавшего в X в. лишь первые шаги.
Аналогичное положение складывалось и с земледелием у князей, которое в изучаемое время только что зарождалось. Следует согласиться с мнением П. Г. Архангельского, С. В. Бахрушина, С. В. Вознесенского о доминирующем значении промыслов в хозяйственных предприятиях первых Рюриковичей.15 Нельзя, однако, принять мотивировку этого факта, выдвигаемую С. В. Бахрушиным. Основная причина, по его мнению, состояла в том, что на протяжении X в., а тем более раньше, земледелие не играло первостепенной роли в экономике древней Руси и только во второй половине оно приобретает ведущее значение.16 Б. Д. Греков был полностью прав, когда отклонил эти суждения С. В. Бахрушина, хотя из признания земледельческого характера древнерусской экономики вовсе не следует, что вотчина с самого начала должна быть земледельческой. У Б. Д. Грекова, к сожалению, так и вышло: свои важные и плодотворные наблюдения о господстве земледелия на Руси он автоматически перенес на владельческое, в частности, княжеское хозяйст-
9 Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания на Руси XIXIII вв.. С. 31. 10 Там же. 11 ПВЛ. Ч. I. С. 29.
12 Константин Багрянородный. Об управлении государством // ИГАИМК. Вып. 91.
13 Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI-IX вв. // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М, 1965. С. 388 390.
14 ПВЛ. Ч. I. С. 87.
15 Архангельский П. Г. Очерки по истории земельного строя России. Казань, 1920. С. 20; Бахрушине. В. 1)Некоторые вопросы... // Историк-марксист. 1937. №3. С. 168; 2)«Держава Рюриковичей» // Вестник древней истории. 1938. №2. С. 94; Вознесенский С. В. К вопросу о феодализме в России//Проблемы истории докапиталистических обществ. 1934. № 7-8. С. 227.
16 Бахрушин С.В. 1) К вопросу о русском феодализме // Книга и пролетарская революция. 1936. № 4. С. 46; 2) Некоторые вопросы... // Историк-марксист. 1937. № 3. С. 169.
375
во. «Я не могу здесь повторять того, что было уже сказано выше в главе Ш (раздел о сельском хозяйстве и сельскохозяйственной технике в Древней Руси. И. Ф.), но думаю, писал Б. Д. Греков, что тот, кто захочет поддержать мнение, высказанное моим критиком (С. В. Бахрушиным. И. Ф.), должен опровергнуть сначала все собранные выше аргументы, а потом уже говорить о том, легендарны или нелегендарны факты о селах X в.».17 Приглашая опровергнуть сведенные им факты о земледелии на Руси, Б. Д. Греков понимал колоссальную сложность, если не безнадежность, подобной затеи. Но для доказательств о промысловом направлении княжого хозяйства в X в. совсем не обязательно и даже бессмысленно ревизовать представления, утверждающие господство земледелия в масштабе Древнерусского государства, так как это разные проблемы.
Согласно С. В. Юшкову, княжеский домен X в. учреждение довольно устойчивое, прошедшее ряд этапов в своем развитии. Одной из начальных стадий образования домена он считает организацию княжеских сел.18 Следующий шаг появление городов у князей на праве собственности.19 «Можно, например, думать, поясняет С. В. Юшков, что всякий город, строившийся по инициативе князя и на его средства, принадлежал ему на особом праве».20 Не касаясь пока существа вопроса, заметим, что такая последовательность в росте княжеского «домена» противоречит источникам, которыми располагает историческая наука. По свидетельству автора Повести временных лет, к строительству городов приступил еще Олег: «Се же Олег нача городы ставити, и устави дани словеном, кривичем и мери...».21 Градостроительство Олега начато в годы, когда княжеских сел и в помине нет. Олега потом копирует Владимир, ставя «городы по Десне, и по Востри, и по Трубежеви, и по Суле и по Стугне».22 Столь же не оригинален был и Ярослав, начавший «ставити городы по Ръсы».23 Цель создания городов диктовалась потребностями обороны Руси от внешних врагов, то и дело беспокоивших южные пределы молодого государства. «Се не добро, еже мал город около Киева», роняет реплику Владимир.24 Постройка городов и заселение их лучшими мужами «от словен, и от кривичь, и от чюди, и от вятич» непосредственно вытекает из военных нужд: «...бе бо рать от печенег. И бе воюяся с ними и одолая им».25 Закладка белгородских стен вызвана, по всему вероятию, теми же стратегическими планами: Белгород прикрывал Киев с юго-запада. Стал ли Бел-
17 Греков Б. Д. Киевская Русь. М; Л., 1939. С. 76.
18 Юшков С. В. Очерки... С. 46. 19 Там же. С. 46-47.
20 Там же. С. 46.
21 ПВЛ. Ч. I. С. 20.
22 Там же. С. 83.
23 Там же. С. 101.
24 Там же. С. 83.
25 Там же.
376
город собственностью Владимира? Видимо, нет. Иначе трудно объяснить деятельность в нем веча, несомненного признака городской свободы,26 и устроение белгородской епископии.27 Побудительные причины строительства князьями городов С. В. Юшков понимал слишком упрощенно. «Если бы князья не имели возможности, писал он, эксплуатировать городское население своих городов гораздо интенсивнее, чем это было возможно в других городах, то им не было бы смысла их строить и организовывать».28 Автор забывает об общественных функциях княжеской власти, важнейшая из которых состояла в военной защите русских земель. Города, вновь организуемые князьями, это, в основном, не феодальные центры, «бурги», как полагает С. В. Юшков,29 а военные форты, отбивающие нападения извне.
Только по поводу Вышгорода сомнения, казалось бы, излишни: летопись без обиняков отдает его Ольге. «И възложиша на ня дань тяжку, сообщает она, 2 части дани идета Киеву, а третья Вышгороду к Ольге; бе бо Вышгород град Вользин».30 При всей своей выразительности данный отрывок все же молчит о главном на каком праве город принадлежал Ольге. Утверждение о собственническом характере владения Вышгородом не что иное, как интерпретация источника, а не прямое его показание. Но любая интерпретация претендовать на универсальность и всеобщую обязательность не может. Думается, что строить какие бы то ни было выводы, базируясь на одном приведенном тексте, рискованно. Другие же известия памятника о Вы-шгороде подают его в несколько ином свете, чем представляется С. В. Юшкову. Так, например, древнерусский Каин Святополк, помышляя о братоубийстве, сначала заручается поддержкой вышгородских бояр, под которыми надо, вероятно, понимать верхний слой местного земства: «Святополк же приде ночью Вышегороду, отай призва Путшю и вышегородскые болярьце, и рече им: „Прияете ли ми всем сердцемь?" Рече же Путьша с вы-шегородци: „Можем главы своя сложити за тя"».31 Особенно красноречивы те записи, которые показывают Вышгород в виде обычного княжеского стола наравне с городами вольными: «Седящю Святополку... Новегороде, сыну Изяславлю, Ярополку седящю Вышегороде, а Володимеру седящю Смолин-ске»; «Мстиславичь Всеволод, внук Володимерь... приде к стрыеви своему Ярополку Кыеву. И да ему Вышегород, и ту седе лето одино»,33 «Гюргеви же послушавшю боляр, вывед из Вышегорода сына своего Андрея и да и Вяче-
26 Там же. С. 87.
27 Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства- М., 1951. С. 32.
28 Юшков С. В. Очерки... С. 47.
29 Там же. С. 46. 30ПВЛ. Ч. 1.С. 43.
31 Там же. С. 90.
32 Там же. С. 132.
33 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 304-305.
377
славу»;34 «...вниде в Кыев и седе на дедни и на отни столе. Тогды же сед, роз-дая волости детем своим: Андрея посади Вышегороде, а Бориса Турове, а Глеба Переяславли, а Василкови вда Поросье».35 Из всех этих фактов вытекает два возможных, но не одинаково убедительных вывода: 1) Вышгород, находясь первоначально в собственности у киевских князей, вскоре по каким-то причинам выпадает из княжеских владений и получает статус вольного города, вышедшего из домениального княжеского владения; 2) Вышгород X в. и позже по положению своему ничем не отличался от других свободных городов Руси. Более правдоподобной представляется вторая версия, согласующаяся с наблюдениями А. Н. Насонова, который писал: «Вышгород XI-ХII вв. возник не из княжеского села, как можно было бы думать, имея в виду слова летописца «Ольгин град» (под 946 г.). В X-XI вв. это не село-замок, а город со своим городским управлением (начало XI в.), населенный (в X в.) теми самыми «руссами», которые ходят в полюдье, покупают однодеревки и отправляют их с товарами в Константинополь... Вышгород являлся центром, подобным крупнейшим центрам тогдашней России».36
Вспоминая о правительственной деятельности Владимира, древний книжник обобщал: «Бе бо Володимер любя дружину, и с ними думая о строи земленем, и о ратех, и о уставе земленем, и бе живя съ князи околними миром, съ Болеславом Лядьскымъ, и съ Стефаном Угрьскым, и съ Андрихомь Чешьскым».37 А. А. Зимин, комментируя этот текст, пишет: «Итак, Владимир уже думает о „строе земленом", т. е. именно в его переломную эпоху князь и дружина все более и более оседают на землю. Летопись сохранила сведения о селах Владимира, в том числе Берестове. „Земляной устав" продолжал, очевидно, строительство княжеского хозяйства, начатое еще бабкой Владимира Ольгой».38 По мысли Л. В. Черепнина, «устав земляной» Владимира продолжал ту же политическую линию, которую наметила своими «уставами» и «уроками» княгиня Ольга. Ее задачей являлось, во-первых, укрепление власти над общинниками-данниками, живущими на земле, считавшейся верховной собственностью киевских князей; во-вторых, устройство вотчинного хозяйства на земле, перешедшей в дворцовую княжескую собственность».39 Но, возможно, думы Владимира имели общегосударственное значение.40
34 Там же. Стб. 326.
35 Там же. Стб. 345.
36 Насонов А. Н. «Русская земля...». С. 53-54. С А.Н.Насоновым в данной связи по лемизировал М. Н. Тихомиров. Но его контраргументы нельзя признать удачными // Тихоми ров М. Н. Древнерусские города. М., 1956. С. 294-295.
37 ПВЛ. Ч. 1.С. 86.
38 Зимин А. А. Феодальная государственность...//Исторические записки. Т. 76.1965. С. 244.
39 Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения в Древней Руси и Русская Правда//Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 154.
40 Дювернуа Н. Источники права и суд в Древней России. Опыты по истории русского
378
Итак, в Древней Руси X в. домен обнаружить не удается, если под ним понимать больших масштабов княжеское хозяйство. В руках князей всего лишь несколько сел, заводившихся с промысловыми целями. Князь и дружина еще далеки от того, чтобы почувствовать тягу к земле, она пока остается вне сферы их притязаний. В XI в. княжеское хозяйство несколько расширяется и перестраивается.
Следить за развитием хозяйства у князей XI в. значительно легче, чем в предшествующую пору, так как количество источников заметно увеличивается, они становятся полнее, разнообразнее. Из всех источников первое слово, конечно, нужно дать Краткой Правде в той ее части, которая именуется Правдой Ярославичей. Естественно, что Б. Д. Греков княжескую вотчину XI в. воссоздал главным образом по материалам Правды Ярославичей.41 Признавая за Правдой Ярославичей особое значение при исследовании вотчинного хозяйства XI в., приходится все же с самого начала поставить вопрос о пределах пользования памятником, т. е. проверить его потенциальные возможности. Б. Д. Греков это, к сожалению, не проделал.
Определяя состав и происхождение Краткой редакции Русской Правды, И. А. Стратонов когда-то верил, что она механически объединила вполне самостоятельные памятники, действовавшие в судебной практике, подобно различным актам, дополняющим друг друга.42 Объединение разношерстных документов «произошло на почве уже летописи, а сводчиками являлись авторы летописных сводов».43 Современное источниковедение пришло к иным результатам. Стало ясно, что Краткая Правда цельный памятник.44 Выработанный исследователями метод позволил разобраться в некоторых парадоксах внутри Правды Ярославичей. Замечено, в частности, что «раздел Краткой Правды, включающий статьи 2940, довольно сложен по своему составу».45 Таким образом, Правда Ярославичей, полагает М. Н. Тихомиров, распадается как бы на две части, из которых первая, собственно, и была плодом законодательства детей Ярослава. Она завершалась постановлением о пенях за скот, т. е. ст. 28.46 После ст. 28 «начинается новая часть Краткой Правды, позже присоединенная к Правде Ярослави-
гражданского права. М, 1869. С. 117; Бахрушин С. В. «Держава Рюриковичей»// Вестник древней истории. 1938. № 2. С. 96.
41 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 143-149.
42 Стратонов И. А. К вопросу о составе и происхождении Краткой редакции Русской Правды// Изв. Об-ва археологии, истории и этнографии при Казанском ун-те. Т. XXX. Вып. 4. 1920. С. 405.
43 Там же. С. 413.
44 Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде. Происхождение текстов. М; Л., 1941. С. 4445; Юшков С. В. Русская Правда. Происхождение, источники, ее значение. М., 1950. С. 343.
45 Орешников А. С. К вопросу о составе Краткой Правды // Лингвистическое источниковедение. М., 1963. С. 129.
46 Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде. С. 64, 66.
379
чей».47 Так, выявляются дополнительные статьи, первоначально не связанные «с тем письменным памятником, который по существу и должен называться Правдой Ярославичей».48 Однако затем М. Н. Тихомиров приходит к заключению, с которым трудно согласиться: Правда Ярославичей якобы дополнялась «статьями определенного направления, составленными
49
в защиту княжеских интересов».
Узаконения, следующие за 28 ст. Краткой Правды, связывать только с княжескими интересами, не прибегая при этом к натяжкам, невозможно. Так, ст. 30 о «кровавом муже» с княжеским хозяйством ничего общего не имеет. Нельзя в ст. 29, 34 40 усматривать только княжеские прерогативы, они могли относиться ко многим лицам. Сопоставление ст. 28 со ст. 31 и 40 показывает различие сфер их применения: в первом случае это княжеский двор, во втором любое другое хозяйство. Б. Д. Греков поставил ст. 34 среди тех, которые охраняют домен князя. Довод один высокий штраф за нарушение межи. «Столь высокий штраф, читаем у него, едва ли может относиться к крестьянской меже (за кражу княжеского коня 3 гривны, за «княжую борть» 3 гривны). У нас есть основания признать в княжеской вотчине наличие княжеской пашни».50 Конечно, у нас есть все данные говорить о княжеской пашне в Правде Ярославичей, но достаточно ли оснований придавать столь решающее значение высоте штрафа? Сам Б. Д. Греков чувствовал зыбкость почвы, на какую стал. «Вообще исходить только из штрафной сетки, писал он, применяемой к различным группам населения для определения социального положения различных категорий населения, неосторожно».51 Разумеется, речь тут идет об ином предмете. Но сюжеты так близки!52
Итак, для реконструкции княжеской вотчины, отраженной Правдой в краткой редакции, придется ограничиться ст. 19-28, 32, 33, т.е. тем материалом, который законодателем поставлен в прямую связь с частновладельческими интересами древнерусского княжья.
Каким застаем мы княжеское хозяйство у Ярославичей? За минувшее столетие оно заметно выросло и усложнилось. Умножился и штат княжеской
47 Там же. С. 67.
48 Там же. С. 68.
49 Там же. С. 69.
50 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 145.
51 Там же. С. 192.
52 Е. Д. Романова в этой связи имела все основания сказать: «Ничем не подкреплено представление, что охотничий пес, водоплавающая птица и т. д. все это собственность лишь княжеского хозяйства. Нет и достаточных данных о том, что ст. 28 (?) охраняла обяза тельно только княжеские межи. Штрафы за их нарушение были без изменений перенесены в Пространную Правду и взимались по ней за нарушение земель, принадлежащих каждому. Сле довательно, величина штрафа в данном случае вовсе не зависела от того, кому принадлежали земли». Романова Е. Д. Свободный общинник в Русской Правде // История СССР 1961. № 4. С. 88; Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы истории феодальной земельной собственности в DCXV вв. // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма М, 1972. С. 170.
380
службы: помимо челяди, здесь мелькают холопы, разного рода управители огнищане, рядовичи, старосты и пр. Промыслы, как и прежде, не теряют значения. Краткая Правда недвусмысленно постановляет: «А в княже борти 3 гривне, любо пожгоуть любо изоудроуть». Значительное развитие получило скотоводство. Ст. 23 предписывает: «А конюх старый оу стада 80 гривен, яко оуставил Изяслав в своем конюсе, его же оубиле Дорогобоудьци».54 Состав поголовья скота у князей раскрывает ст. 28: «А за княжь конь, иже той с пятном, 3 гривне, а за смердеи 2 гривне, за кобылоу 60 резан, а за вол гривноу, а за корову 40 резан, а третьякь 15 коун, а за лоньщиноу пол гривне, а за теля 5 резан, за яря ногата, за боран ногата».55 В том же направлении, хотя и несколько торопливо, идет ст. 21 Краткой Правды: «Аже оубиють огнищанина оу клети, или оу коня, или оу говяда, или оу коровье татьбы, то оубити въ пса место; а то покон и тивоуницоу».56 Мнения историков относительно ст. 21 не отличаются единством.57 Одни полагают, что в ней разрешается убить, подобно псу, огнищанина, застигнутого при воровстве, другие в ст. 21 усматривают расправу с убийцей огнищанина, охранявшего княжеское имущество. К последней интерпретации склоняются А. Е. Пресняков,58 Б. Д. Греков,59 Б. А. Романов,60 Л. В. Черепнин,61 С. В. Юшков.6 В советской литературе противную точку зрения защищал М. Н. Тихомиров.63 Недавно его поддержал А. А. Зимин.64 Известно, что Б. А. Романов, выступая за гипотезу о расправе над убийцей огнищанина, исходил из явственного, как ему казалось, единства ст. 19-21, «предметом которых неизменно является убийство огнищанина».65 А. А. Зимин легко выявил слабое место такого принципа. «Но это единство, замечает он, сохраняется и при другой трактовке раздела, приобретая даже большую стройность: ст. 19 говорит о случае, когда за убийство огнищанина платит сам убийца, ст. 20 когда платит вервь, а ст.
53 ПР. т. I. С. 72.
54 Там же. С. 71.
55 Там же. С. 72.
56 Там же. С. 71.
57 Там же. Т. II. С. 154-159.
58 Пресняков А. Е. Княжое право в древней Руси. СПб., 1909. С. 241.
59 Греков Б. Д. Избр. труды. Т. I. M., 1957. С. 123.
60 Правда Русская. Учебное пособие. М.; Л., 1940. С. 48-49.
61 Черепнин Л В. 1) Русская Правда (в краткой редакции) и летопись как источники по ис тории классовой борьбы // Академику Б.Д.Грекову ко дню семидесятилетия Сб стат. М, 1952. С 93; 2) Общественно-политические отношения в Древней Руси и Русская Правда // Ново сельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение М., 1965. С 189.
62 Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. М., 1949. С. 495.
63 Тихомиров М. Н. 1) Исследование о Русской Правде. С. 66; 2) Пособие для изучения Русской Правды. М., 1953. С. 80 81; 3) Крестьянские и городские восстания... С. 110.
64 Зимин А. А. Феодальная государственность...//Исторические записки. Т. 76, 1965. С. 251.
65 Правда Русская. Учебное пособие. С. 49.
381
21 когда никто не платит, причем слова „в пса место" означают, что если огнищанина убьют за кражей, то и пусть». Однако варианты группировки ст. 19-21 по координирующему принципу этим не исчерпываются. Обстоятельства убийства огнищанина еще одна основа объединения данных статей: различие обстоятельств влечет за собой и некоторое своеобразие в установлении субъекта ответственности и меры наказания. Все объяснения не исключают друг друга и располагают примерно равной степенью убедительности. Стало быть, разгадку надо искать на иных путях.
М. Н. Тихомиров пытался решить дело способом текстологических параллелей, относящихся к сходным ситуациям. Возражая Б. А. Романову, он писал: «Истинный смысл фразы „аже убиют... то убити в пса место" становится понятным, когда мы обратимся к источникам, близким по времени появления и происхождению к „Русской Правде". В проекте договора Смоленска с немцами середины ХШ в. читаем фразу: „оже имуть русина вольного у вольное жены в Ризе или на Готьском береге, оже убьют, и тот убит". Смысл фразы совершенно тот же, что и в „Русской Правде": „если убили, то сделали правильно". Конечно, нет никакого основания думать, что в статье Смоленского договора речь идет не об убийстве вольного русина, пойманного у „вольной жены", а, наоборот, об убийстве того, кто мстил насильнику. Поэтому комментарий Б. А. Романова к рассматриваемой нами статье „Русской Правды" следует отвергнуть».67 М. Н. Тихомиров ссылается также и на ст. 38 Краткой Правды, имеющую форму «аще убьют татя... то той убит», которая, по его мнению, опровергает выводы Б. А. Романова по ст. 21.68 Для наглядности поставим в один ряд все интересующие нас выражения: «аже убьють... то убити» (ст. 21 Кр. Пр.); «аще убьють... то той убит» (ст. 38 Кр. Пр.); «оже убьют, и тот убит» (Согл. Смоленска с Ригою и Готским берегом). Нетрудно заметить, что сходство в построении отрывков не идет дальше их первой части («аже убьють» «аще убьють» «оже убьют»). Вторая же половина фразы не дает этого сходства с точки зрения грамматической: в ее состав входят совершенно разные формы, имеющие далеко не одинаковую семантику. В первом случае («убита») имеем форму инфинитива, выступающую как в современном русском, так и в древнерусском языке, со значением «действия, которое должно быть осуществлено»,69 т. е. действия, которое еще не осуществилось, но обязательно должно произойти. Во втором случае («убит») использована иная форма страдательное причастие прошедшего времени со смыслом действия, совершенного в прошлом. Таким образом, в первом примере подразумевается действие, которое только должно совер-
66 Зимин А. А. Феодальная государственность... // Исторические записки. Т. 76,1965. С. 251.
67 Тихомиров М Н Крестьянские и городские восстания... С. 110.
68 Тихомиров М. К Пособие... С. 81.
69 Борковский В И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика русского языка. М., 1963. С. 392.
382
шиться, а во втором которое уже совершилось. Поэтому А. Е. Пресняков справедливо недоумевал, отвечая своим противникам: «Непонятно, как можно убить во пса место уже убитого огнищанина». Особенности грамматического построения ст.21 Краткой Правды целиком на стороне А.Е.Преснякова, поддержанного впоследствии Б. А. Романовым. Материал, предложенный М. Н. Тихомировым в комментарии к ст. 21, не выдерживает филологической критики и свидетельствует скорее о правоте А. Е. Преснякова Б. А. Романова.
Правда Ярославичей, как мы заметили, показывает важные сдвиги в княжеской экономике, произошедшие в первую очередь за счет подъема скотоводства. Князья держали лошадей, волов, коров, овец. Упоминается и молодняк («третьяк», «лоныцина», «теля») показатель возрастания поголовья скота. Разведение лошадей особенно занимало князей. Княжеский конь в Правде Ярославичей выдвигается на первый план. Коней к этому времени накопилось немало, они ходили уже стадами под присмотром конюхов рядовых и старших.71 Летопись поминает Сновида Изечевича, конюха Святополка Изяславича,72 и Дмитра, конюха Давида Игоревича.73 За овцами тоже требовался специальный уход, почему и возникает нужда в овчарах. Из летописи знаем о таком овцеводе это «торчин, именем Берен-ди, овчюх Святополчь».74
Если бы Правда Ярославичей умолчала о старосте ратайном, то о пашне у сыновей Ярослава мы, пожалуй, ничего бы не знали. Этот староста единственный из княжих слуг, намекающий на существование запашки в хозяйстве князей. Он задержался в ст. 24, которая гласит: «А в сельском старосте княжи и в ратаинем 12 гривне».75 Историки по достоинству оценили смутную фигуру управителя по ратайным делам, установив «наличие княжеской пашни, т. е. княжеской барской запашки».76 Но староста ратайный слишком проигрывает по сравнению со старым конюхом у стада, чтобы доверить ему первую скрипку в хозяйственных предприятиях княжья, пахотные поля у которых хотя и были, но не на них делалась ставка. Пашня здесь выполняет подсобную роль, а главная ложится на скотоводство, в первую очередь коневодство. В споре Б. Д. Грекова с С. В. Вознесенским о значении земледелия в княжеском хозяйстве XI в. надо все же стать на сторону последнего. С. В. Вознесенский говорил: «Ясно, что ролья, или пахота, в княжеском хозяйстве стала играть известную роль много позже, чем бортничество и охо-
70Пресняков А Е. Княжое право... С. 241, прим. 71 ПР. Т. 1.С. 71. 72ПВЛ. Ч. I. С. 173. 73 Там же.
74 Там же.
75 ПР. Т. I. С. 71 72.
76 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 145.
383
та. Любопытно также отметить, что в Краткой „Правде" вообще выступает на первом месте не земледелие, а скотоводство и особенно коневодство, в котором господствующий класс был особенно заинтересован».
К показаниям Правды Ярославичей присоединяется Владимир Мономах, когда дает наставления детям своим в хлопотах по дому, стараясь увлечь их личным примером повседневных трудов и всяческих бдений. «Весь наряд, и в дому своем то, похваляется он, я творил есмь. И в ловчих ловчий наряд сам есмь держал, и в конюсех, и о соколех и о ястрябех».78 О земледелии Мономах не проронил ни слова. Разумеется, это не значит, что пашни вовсе не было у него. Речь о месте ее в общем хозяйстве княжеского дома, «наряд» которого складывается в основном из попечений о скотоводстве и охоте.
Таким образом, есть некоторые основания предполагать, что в отличие от X в. в княжеском хозяйстве XI в. быстрыми темпами развивается скотоводство с акцентом на коневодство и появляется незначительная по размерам пашня с подсобной задачей. Это хозяйство является многоотраслевым, на переднем плане тут стоят разведение скота (лошадей преимущественно), бортничество и охота, а позади земледелие. В чем причины перемен? Возникновение собственной запашки князя могло быть связано с увеличением его дворни, занятой поручениями и работой «по дому». Быстрый рост скотоводства объясняется доходностью этой отрасли хозяйства. Поспешное же разведение лошадей не что иное, как отзвук на обострение внешнеполитической обстановки из-за наплыва к границам Руси сначала печенегов, а потом половцев. Войны «бес перестани» требовали оружия и коней. Князьям пришлось заняться разведением лошадей для военных нужд, что отразилось, в частности, и в Правде Ярославичей. Потребность в лошадях была большая. Поэтому наряду с князьями поставкой их занимались смерды,79 чем, наверное, и разъясняется соседство княжого коня со смердьим в ст. 28 Краткой Правды.
Та же озабоченность князей замечается в Пространной Правде. Но время внесло и некоторые перемены. Если Краткая Правда знает одного лишь «старого» конюха, то Пространной известен просто конюх (очевидно, рядовой конюх) и тиун конюший какое-то подобие «старого» конюха из Правды Ярославичей. Голова обычного конюха оценивается в 40 гривен. За покушение на тиуна конюшего назначена более солидная сумма в 80
77Вознесенский С. В. К вопросу о феодализме в России // Проблемы истории докапиталистических обществ. 1934. № 7-8. С. 227. 78ПВЛ. Ч. I. С. 163.
79 Романов Б. А. Смердий конь и смерд (в летописи и в Русской Правде) // ИОРЯС АН. Т. XIII. Кн. 3. СПб., 1908.
80 ПР. Т. I. С. 105.
384
гривен.81 По поводу княжеского коня Пространная Правда высказывается еще раз в ст. 45 и назначает плату за него на гривну больше, чем за остальных: «Паки ли лиця не будеть, а был княжь конь, то платити за нь 3 гривны, а за инех по 2 гривны».82 Эту разницу не обязательно понимать как выражение особых преимуществ князя, характеризующих его со стороны частновладельческих прав. Оборона страны задача общегосударственная, задевавшая все общество, отчего княжеский конь, предназначенный преимущественно для воинских потребностей, в глазах современников ценился выше, чем прочие.
В княжеских селах содержалось огромное количество лошадей. «И оттуда шедше, сташа у Мелтекове селе, рассказывает книжник, и оттуда пославше и заграбиша стада Игорева и Святославля, стада в лесе в Порох-ни: кобыл стадных 3000, а конь 1000».84 Большие запасы сена и фуража надо было заготавливать для таких внушительных косяков. Естественно, что в «сельце» у Игоря Ольговича стояло 900 стогов сена.85 Поголовье лошадей и скота росло не только за счет хозяйственных мер, но и вследствие нескончаемых войн с кочевниками, сопровождавшихся обильными полонами как
" 86 т/-
людеи, так и скота, включая лошадей. К аналогичному выводу пришел Г. Е. Кочин, изучавший данные о скотоводстве на Руси.87
Летописи различают коней «поводных», «сумных» и «товарных».88 На-
8' Там же.
82 Там же. С. 108.
83 О том, что в бой нередко ходили на княжеских конях, говорит Повесть временных лет и Новгородская летопись. Первая в записи о событиях 1068 г. в Киеве устами людей ки евских заявила: «Се половци росулися по земли; дай, княже, оружье и кони, и еще бьемся с ними»// ПВЛ. Ч. I. С. 114. По словам второй, «рекоша новгородци»: «Княже не хочем измерети на коних, но яко отчи наши билися на Кулачьскеи пеши. Князь же Мстислав рад бысть тому» // НПЛ. С. 56. Вряд ли новгородцы чувствовали бы себя столь неуверенно в седле, будь у них собственные кони. И чему же не радоваться князю, как не надежде сохра нить своих лошадей?!
84 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 331332. В другом месте Ипатьевской летописи читаем: «Оже бяху холопи его покрале коне Мьстиславли у стаде и пятны свое въсклале, рознаменываюче...» // Там же. Стб. 541;«...и стада роздая убогым людям, у кого то конии нетуть»//Тамже. Стб. 914.
85 Там же. Стб. 333; Юшков С. В. Очерки... С. 49.
86 Летописи буквально пестрят записями: «...взяша бо тогда скоты, и овце, и коне, и вельблуды». ПВЛ. Ч. I. С. 185; «а веже их пойма, и коне и скоты их зая множьство» // ПСРЛ. Т. I. Стб. 339; «...и взяша Рускии князи полону много и стада их заяша» // Там же. Стб. 420; «и взяша скоты их, а с стады утекоша, яко всим воем наполнитися скотом» // Там же. Стб. 507; «...веже их пойма, коне их и скоты их зая». // ПСРЛ. Т. 2; стб. 460; «...наполни тися до изобилья... и скоты и коньми» //Там же. Стб. 540; «...взяша веже Половецкеи, много полона и конии» //Там же. Стб. 637; «...ополонишася скотом и конми» //Там же Стб. 673; «...и ополонишася Ростислав и Чернии Клобуце скотом и коньми» // Там же. Стб. 677; «Ва- силку же князю многи плены приемшю, стада коньска и кобылья» // Там же. Стб. 476.
87 Кочин Г. Е. Сельское хозяйство на Руси в период образования Русского централизованного государства. М; Л., 1965. С. 249. 88 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 448, 651, 726.
бор мастей еще разнообразнее: белые, вороные, бурые, рыжие, пегие, сивые. Нет ли во всем этом некоторых элементов селекции? К сожалению, письменные свидетельства остаются пока в одиночестве, без археологическо-

го подкрепления.90 Но у историков русского коневодства есть все же некоторые позитивные наблюдения. Конечно, искать единства среди них напрасный труд. Н. Зезюлинский, например, говорил о «заводском разведении» лошадей в Древней Руси как о смелой гипотезе.91 По мнению А. Степанова, напротив, «Россия искони страна коннозаводственная».92 И.К. Мердер и В. Э. Фирсов отмечали, что «княжеское коневодство велось хотя и по старой косячной системе, но не без забот об улучшении табунов при посредстве иноземных производителей, что уже имеет некоторое подобие коннозаводства».93 Определяя состояние животноводства в Киевской Руси, М. Е. Лобашев писал: «В ХП в. в княжеских хозяйствах скот зимой содержался в стойлах (хлевах), а летом пасся в поле. В летописях при описаниях княжеской челяди упоминаются пастухи, конюхи и овчары („овчухи"). Это разделение труда по характеру ухода за скотом указывает, что уже в Х-ХП вв. у славян имелось пастбищное и стойловое содержание скота. Наличие последнего свидетельствует о более развитых формах скотоводства по сравнению с пастбищным содержанием, характерным для южного скотоводства».94 Существование различных пород лошадей в Древней Руси М. Е. Лобашев считает вполне доказанным.95 При этом «значительное влияние на процесс породообразо-вания лошади, в отличие от других видов скота, оказала необходимость использования ее в военных целях».96 Вот почему развитие коневодства вытекало из нужд княжества-государства, а не из частной хозяйственной предприимчивости князей, как думал Н. Зезюлинский.97
Таким образом, можно констатировать, что в XIXII вв. в княжеском хозяйстве рост животноводства шел быстрыми темпами. Особенно больших успехов оно достигло в области коневодства, развитие которого в значительной мере обусловливалось военными потребностями древнерусских земель-княжеств. Скотоводство в хозяйстве князей было центральной отраслевой ветвью, ее основой, фундаментом.
89 Там же. Т. 1. Стб. 514; т. 2. Стб. 735.
90 Цалкин В. И. Древнее животноводство племен Восточной Европы и Средней Азии М., 1966. С. 89.
91 Зелюлинский Н. Историческое исследование о коннозаводском деле в России. Вып. I. СПб., 1889. С. 5.
92 Степанов А. История коннозаводства в России//Труды ВЭО, 1866. Т. 4. Вып. I. С. 308.
93 Мердер И. К., Фирсов В. Э. Русская лошадь в древности и теперь. СПб., 1896. СП.
94 Лобашев М. Е. Очерки по истории русского животноводства. М.; Л., 1954. С. 22.
95 Там же. С. 23.
96 Там же. С. 25.
97 Там же. С. 26.
386
По-старому занимал князей и «ловчий наряд». В Ипатьевской летописи, например, читаем: «...на ту же зиму въшедшю Володимиру в Тисмяничю на ловы»; «Ростислав Рюрикович... еха с ловов от Чернобылья».98 Если приведенные известия могут быть поняты как указания на личное совершенствование князей в охотничьем деле, то другие определенно говорят о хозяйственном назначении охоты." Но по сравнению с животноводством охота обрисована в памятниках бледнее, что указывает, вероятно, на различие их хозяйственной роли. Охотничий промысел, как и раньше, дополняется бортничеством. Князья держали специалистов-медоваров,100 изготовлявших «прохладные» пития, столь любезные веселому нраву Руси, о чем в свое время с большим подъемом говаривал Святой Владимир.101 Так, в одной из договорных грамот великого князя Ярослава Ярославича с Новгородом читаем: «А в Ладогу, ти княже, слати осетрьник и медовара по грамоте отця своего...»102
Земледельческое производство не сделало таких заметных успехов, как животноводство. Больше того, сопоставление ст. 24 Краткой Правды со ст. 13 Пространной, посвященных одному и тому же сюжету, создает впечатление какой-то тенденции к статике в этой области: обе статьи ничем по существу не отличаются друг от друга.103 Но движение все-таки было, о чем повествует «Устав о закупах», выводя на земной круг ролейного закупа.104 Правда, знакомство с ним мало что дает для уяснения вопроса, поскольку устав в основном сосредоточен на скандальных казусах, возникающих между господином и закупом. Известно только о работе «наймита» в поле. «Аже из хлева выве-дуть, разъясняет Русская Правда, то закупу того не платити; но же погубить на поли и в двор не вженеть и не затворить, кде ему господин велить, или орудья своя дея, а того погубить, то то ему платити»,105 «Устав о закупах» тем не менее позволяет предположить известное расширение кня-
98ПСРЛ. Т. 2. Стб. 316,677.
99 «Володимер же приеха из Раю в Любомль, ту и лежаше всю зиму в болести своей, росылая слуги свое на ловы» // ПСРЛ. Т. 2. Стб. 905; «Яков, родом Полочанин, ловчий бе у князя» // ПСРЛ. Т. 1. Стб. 480. Новгородцы, разгневанные на Ярослава Ярославича, брата Александра Невского, «исписавше на грамоту всю вину его: „...чему еси отъял Волхов гогол- ными ловци, а поле отъял еси заячими ловцы"» /У НПЛ. С. 88. В договорные грамоты Ве ликого Новгорода с приступающими к управлению князьми часто вводится оговорка: «А свиньи ти, княже, гонити за шестьдесят верст около города; а в той шестидесят новгородцю гонити, князя докладая» // Грамоты ВН и П. С. 28; «...а свинье бита, княже, за 60 верст около города, а далее куда кому угодно» //Там же. С. 17.
100 Грамоты ВН и П. С. 11.
101 ПВЛ. Ч. 1.С. 60.
102 Грамоты ВН и П. С. 11.
103 ПР. Т. 1. С. 71-72, 105. Место старосты ст. 24 Краткой Правды в Пространной Правде занимает тиун, в чем, по мнению А. А. Зимина, надо видеть унификацию термина. ПРП. Вып. I. С. 144.
104 ПР. Т. I.C. 111.
105 Там же.
387
жеского земледелия.106 Не надо, впрочем, преувеличивать произошедших сдвигов. Богатство князей заключалось не в пашнях и хлебе. Летописец так рассказывает о княжеских запасах, хранившихся в селе: «...идоста на Игореве селче, идеже бяше устроил двор добре. Бе же ту готовизни много; в бретьяни-чах и погребах вина и медове, и что тяжкого товара всякого до железа и до меди не тягли бяхуть от множества всего того вывозити».107 Затем он упоминает гумно, где лежало 900 стогов. Что надо понимать под этими стогами, трудно сказать. В литературе чаще писали, что в стогах хранился хлеб.108 С/В. Юшков в данной связи замечал: «В сельце у Игоря Ольговича находилось 900 стогов сена».109 Мнение С. В. Юшкова, на наш взгляд, полнее соответствует действительности. Не так просто представить себе столь огромное гумно, на котором можно было бы поставить 900 стогов хлеба. Слово «гумно», кстати, имело не только узкое специфическое значение, а употреблялось в смысле утолоченного, утоптанного места. Последнее значение, по А.Г.Преображенскому, было даже основным.110 Пояснение С.В.Юшкова хорошо смыкается с предшествующим летописным повествованием о тысячных косяках лошадей, принадлежавших князю Игорю и его брату Святославу. Сено на гумне «Игорева сельца» скорее всего и было заготовлено для них.
Заглянем теперь во двор к другому Ольговичу Святославу: «...и ту двор Святославль раздели на 4 части: и скотьнице бретьянице и товар, иже бе не мочно двигнути, и в погребах было 500 берковьсков меду, а вина 80 корчаг».111
Значит, богатство множилось не за счет плодов земледельческого труда, а в результате накопления движимых ценностей, увеличения стад и эксплуатации промысловых угодий. Согласно Б. Д. Грекову, здесь прежде всего сказалось то, что «продукты сельского хозяйства еще не стали сколько-нибудь заметным товаром. Хлеб, во всяком случае на рынке, еще не играл сколько-нибудь заметной роли; внутренний рынок еще достаточно слаб, чтобы заставить землевладельца расширять свою сельскохозяйственную деятельность».112 Безусловно, указанная закономерность действовала в Киевской Руси. Но ошибочно думать, будто княжеское хозяйство строилось в глубокой изоляции от внешнего мира. Мы наблюдали, какое сильное влияние на него оказывала внешняя торговля, военные события. Расширение княжеской за-
106 Это предположение весьма гипотетического свойства, так как общественное положение господина, у которого служит закуп, точно неизвестно. А. Е. Пресняков, например, причислял его к боярам {Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. Т. 1. М., 1938. С. 195).
107ПСРЛ.Т. 2. Стб. 333.
108 Татищев В. Н. История Российская. Т. 2. М.; Л., 1963. С. 167; Карамзин Н. М Исто рия государства Российского. Т. 2. СПб., 1892. С. 139; Очерки истории СССР. Период феода лизма IX-XV вв. Ч. I. С. 394; Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания на Руси XI-ХШвв. С. 15-16.
109 Юшков С. В. Очерки... С. 49.
110 Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка. Т. I. M., 1959. С. 49. * 111ПСРЛ.Т. 2. Стб. 333-334.
112 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 152.
388
пашки сдерживалось не только малым объемом внутреннего рынка, недоразвитостью товарно-денежных отношений. Его стимул падал и потому, что личные потребности в хлебе князья главным образом удовлетворяли через кормления, полюдье, всевозможные дары. Это обстоятельство в нашей литературе или недооценивается или вовсе игнорируется. Поэтому мы считаем необходимым привести некоторые факты, подтверждающие важную роль кормлений в бюджете древнерусских князей. В 1110 г., после кровавых усобиц, Владимир, Святополк и Олег «послаша слы своя к Володареви и к Ва-силкови: „Пойми брата своего Василка к собе, и буди вама едина власть Пе-ремышль. Да аще вам любо, да седита, а ще ли ни, да пусти Василка семо, да его кормим еде».113 Изгнать князя из волости отнять у него хлеб: «Се бо мя выгнал из города отца моего. А ты ли ми зде хлеба моего же не хощеши дата».114 Или: «...брате и свату, отчину нашю и хлеб наш взял еси...»."5
В 1216 г. Юрий «поклонися княземь Мстиславу и Володимеру и рече: „...братья, вам челом бью, вам живот дати и хлеба накормити"»."6 Следом за ним присмиревший Ярослав Всеволодович обращается с подобной просьбой к брату своему Константину: «...а сам, брате, накорми мя хлебом»."7 Разумеется, не всегда князья получали поборы натурой. Ипатьевская летопись, например, рассказывает: «Роман же посла ко Рюрикови, рече ему: „Отче, то ци про мене тобе не жити сватом своим и в любовь не внити, а мне любо ину волость в тое место даси, лубо кунами даси за нее во что будеть была"»."8 Кроме того, термин «хлеб» мог обозначать доходы с волости вообще. Но появление термина первоначально было бесспорно связано с хлебной дачей, поступавшей от населения, подведомственного тому или иному князю, и являвшейся натуральной по форме платой за исполнение общественных функций, лежащих на княжеской власти. И чем ниже мы станем опускаться в пучину истории, тем непосредственнее смысл термина «хлеб». Течение времени постепенно деформировало и видоизменило его, придало ему несколько расплывчатый вид, но полностью переродить не успело и хлебные поставки вместе с другими продуктами сельскохозяйственного производства держались долго. Именно о привычной практике кормлений свидетельствуют следующие строки Ипатьевской летописи под 1238г.: «Михаил иже за страх Татарьскыи не сме ити Кыеву. Данил же и Василко вьдаста ему ходити по земле своей, и даста ему пшенице много и меду, и говяд, и овец доволе».'19 В 1289 г. князь Мстислав уставил «ловчее на Берестьаны и в векы за их коро-
113 ПВЛ. Ч. I. С. 181.
114 Там же. С. 168.
115 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 698.
116 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 500. Юрий получил в корм «РгШк»городець»//Там же. Стб. 501.
117 Там же. Стб. 501.
118 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 684-685.
119 Там же. Стб. 783.
389
молу, со ста по две лукне меду, а по две овце, а по пятидцать десятков лну, а по сту хлеба, по пяти цебров овса, а по пяти цебров ржи, а по 20 кур, а по толку со всякого ста, а на горожанах 4 гривны кун».120 Натуральный характер платежей подсказан, конечно, всем предшествующим опытом, новое здесь вид повинности, установленный в наказание берестьянам за их мятеж, ибо раньше ловчее они не платили. Однажды «князь великыи Андреи и вьсь Новгород дали Федору Михаиловицю город стольный Пльсков, и он ед хлеб. А како пошла рать, и он отъехал, город повьргя, а Новагорода и Пльскова поклона не послушал; приехав в село, Новгородьскую волость пусту положил, братию нашю испродал. Тобе, княже, не кърмити его новгородьским хле-бомь, кърми его у себе... А Бориса Костянтиновича кърмил Новгород Коре-лою; и он Корелу всю истерял... А ныне серебра ему не вели емати. А тобе, господине, новгородьскым хлебом не кърмити его».121 Понятие «хлеб» в данном примере несколько шире, чем само значение слова, оно включает и серебро. Однако будет неверно ограничивать состав «хлеба» одним серебром. Против такого ограничения говорят тексты последующих грамот, совершенных в Новгороде Великом: «А что серебро и хлеб князем великим не добран в Торъжку или на губах, а то князем великим не надобе»,122 «а что серебро и хлеб великим князем в Торжку или на губах, а то великим князем не надобе».123 Следует, разумеется, отдавать себе отчет в том, что приведенные известия идут из XIII-XV вв., но тот факт, что они отражают архаические явления, придает им значительную ретроспективную силу.
Волость, кормившая князя, совсем не случайно называется жизнью:
жить, жито, жизнь все это однокоренные слова124. В летописной похвале князю Ярополку сказано: «...сии бо Ярополк вда всю жизнь свою Не-бльскую волость и Деревьскую и Лучьскую и около Киева».125 Рогволод Борисович в 1159 г. пошел «искать собе волости, поем полк Святославль, зане не створиша ему милости ему братья его, вземше под ним волость его и жизнь его всю».126
В междоусобных столкновениях князья неуклонно преследуют стратегическую цель, сводившуюся к опустошению земли-волости противника с тем, чтобы подорвать его экономические возможности, ослабить военную мощь и в конечном счете сломить.127 Изяслав Мстиславич реально взве-
120 Там же. Стб. 932.
121 Грамоты ВН и П. С. 18-19.
122 Грамоты ВН и П. С. 42.
123 Там же. С. 49.
124 Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. С. 233. Иногда в летописи «княжить» заменяется словом «жить»: «...иде Святополк из Новгорода к Турову жити». // ПСРЛ. Т. 1. Стб. 207.
125 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 492.
126 Там же. Стб. 493.
127 «...попина своего посла к Давидовичема, рек има: „...братья моя, се еста землю мою
190
шивал обстановку, когда говорил: «...се есмы села их пожгли вся и жизнь их всю и они к нам не выидуть».128 Разгоряченный Святослав хотел было выступить против Изяслава, да трезвые головы из его дружины отсоветовали: «...они же рекоша, княже, не стряпая поеди, зде ти не о чем быти: нетуть ни жита, ни что, пойди в лесную землю». Недостаток хлебного продовольствия сковывал наступательные действия князей, вынуждая их отсиживаться в обороне, «в сторожах» земли своей. В 1193 г. осторожный Святослав вразумлял рвавшегося в поход нетерпеливого Рюрика: «Святослав же рече: ныне, брате, пути не мочно учинити, зане в земле нашей жито не родилося ныне, абы ныне земля своя устеречи».130
Факты, сведенные выше, весьма красноречивы, они показывают, что древнерусские князья на хлебном довольствии стояли каждый в своем княжестве-волости.131 Корм хлебом, а нередко и другими сельскохозяйственными продуктами сдерживал хозяйственную предприимчивость княжья, особенно в области зернового хозяйства. Незначительная княжеская запашка, запечатленная источниками, находит естественное объяснение в широко бытовавшей практике поставок зерна, которое поступало в закрома князей как своеобразная плата за несение ими общественных служб, главнейшие из которых организация суда и военный «наряд». Эта практика была отзвуком далекой старины, когда только завязывалась власть князя вождя племени или союза племен, кормившегося за счет добровольных приношений соплеменников. Постепенно эти приношения теряли непосредственно потребительский характер, переплавляясь в нечто, подобное натуральным налогам, смешивать которые с централизованной феодальной рентой нет оснований. В Киевской Руси кормления мы и застаем на стадии их сближения с налогами натурой. Им суждено было оказать глубокое воздействие на развитие частного хозяйства князей.
повоевали и стада моя и брата моего заяли, жита пожгли, всю жизнь погубила еста"» // ПСРЛ. Т. 2. Стб. 332; «и пожже вся села их оли и до Боловоса. Нача Изяслав молвити: ,,...се есмы села их пожгли вся и жизнь их всю и они к нам не выидуть, а поедем к Любчю, идеже их есть вся жизнь"» //Там же. Стб. 361; «...а Изяслав пришед за Десною городы наша пожегл и землю на-шю повоевали, а се пакы пришед опять к Чернигову, став на Олгове поле, ту села наши пожгли оли до Любча и всю жизнь нашю повоевали» //Там же. Стб. 363; «...и начаста городы его жечи и села и всю землю его воевати» //Там же. Стб. 371; «...волость мою повоевал и пожегл» //Там же. Стб. 375; «...не стоите на нашей земли и жизни нашея ни сел наших не губите» // Там же. Стб. 388; «...еси волость мою погубил, а жита еси около города потравил» //Там же. Стб. 458; «Мстислав же иде по нем до Дорогобужа, воюя и жга села и много зла створи» // Там же. Стб. 487; «...поиде на Олга и пожже волость его» //Там же. Стб. 579. Все эти факты дружно говорят о том, что «жизнь» князя это его города и села, составляющие волость, или землю.
128 Там же. Стб. 361.
129 Там же. Стб. 334.
130 Там же. Стб. 676.
131 Запасы хлеба, собиравшиеся за счет кормлений, были значительны. Князья торговали хлебом: «...пошли, господине, к нам жито свое продаять, а мы ради купим, чего восхочешь, воску ли, бели ли, бобров ли, черных ли кун, серебра ли мы ради дамы» // ПСРЛ. Т. 2. Стб. 879.
391
ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВО БОЯР
В Древней Руси рядом с княжеским землевладением поднималось боярское. Источники, относящиеся к его истории, отрывочны и бледны. Но это не обескуражило исследователей. «Упоминания о боярских селах, писал А. Е. Пресняков, случайны и немногочисленны, но это упоминания мимоходом, как о явлении обычном».132 И тем не менее о боярских селах на Руси X в. нам ничего не известно. Надо полагать, что развитие боярского землевладения несколько отставало от княжеского. Судя по источникам, лишь в XI в. бояре обзаводятся селами.133 Из Патерика узнаем, как они несли в Пе-черскую лавру «от имении своих на утешение братии и на устроение монастырю. Друзии же села вдающе монастыреви и братии».134 Наличие сел у бояр в ХI-ХIII вв. не подвергается сомнению. Сводить известия о боярском землевладении лишнее занятие, это осуществлено исследователями.135 Полезнее заглянуть в источники, питавшие доходы боярства. И тут внимание останавливается на внеземельных доходах бояр. Они складывались из части княжеских поступлений как вознаграждения за исполнение поручений по делам суда и управления. Яркий пример тому Русская Правда. В ст. 42 Краткой Правды определяется: «А се поклон вирный: вирнику взяти 7 ведер
132 Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. Т 1. С. 195.
133 Б. Д. Греков, сторонник ранней и глубокой феодализации Киевской Руси, чувствовал острый недостаток сведений о боярском землевладении в X в. Поэтому его историю он начинал с пояснений и оговорок. «Если дружинники, подчеркивал Б. Д. Греков, некоторое время могли пользоваться ленами, составлявшимися „только из даней", то говорить то же о местной знати, выросшей в земледельческом обществе в процессе расслоения сельской общины и появ ления частной собственности на землю, решительно невозможно. Самое верное решение этой задачи будет состоять в допущении, что могущество этих бояр основывалось не на „со кровищах", а на земле» (Киевская Русь. С. 129). В летописи местная знать, земские бояре, на зываются, по Б.Д.Грекову, «старцами градскими», «старейшинами» (там же. С. 126). Спор о боярском землевладении X в. это в конечном счете спор о методике исследования. Отсутст вующие источники Б. Д. Греков компенсирует непрерывными допущениями, вытекающими из его представлений об «общем ходе развития» древнерусского государства (Лурье Я. С. Крити ка источника и вероятность известия. Культура Древней Руси. М., 1966. С. 122-123). Стран ное впечатление производит противопоставление дружинников киевского князя и земских бо яр Как будто киевские князья и их бояре не находились в земледельческом обществе и не яв лялись порождением социальных сдвигов, произошедших в нем. Такое противопоставление наследие старой историографии, которую нетрудно понять, если учесть, что ее представители исходили из норманистских идей о дружине и князе как пришельцах из Скандинавии, легших инородным слоем на туземную русь. Не лишено вероятия, что эти соображения Б. Д. Греко ва рецидив его прежних воззрений, легко уживавшихся с тезисом о завоевании Руси варяга ми (Греков Б. Д. Феодальные отношения в Киевском государстве. М.; Л., 1936. С. 12-19).
134 Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911. С. 31.
135 См. напр.: Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. Т. 1. С. 195-196; Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 122-143.
392
солоду на неделю, тьже овен любо полоть, или две ногате; а въ среду резану въже сыры, в пятницу тако же; а хлеба по кольку могуть ясти, и пшена; а кур по двое на день; коне 4 поставити и сути им на рот, колько могуть зобати; а вирнику 60 гривен и 10 резан и 12 веверици, а переде гривна; или ся пригоди в говение рыбами, то взяти за рыбы 7 резан; тъ всех кун 15 кун на неделю, а борошна колько могуть изъясти; до недели же виру сберуть вирници; то ти урок Ярославль».136 По мнению А.А.Зимина, вирник это «княжеский дружинник, ведавший сбором виры и, очевидно, судом по уголовным делам».137 В служебную «командировку» он отправлялся в сопровождении помощника-отрока.138 Последнее, очень важное для нас, наблюдение А.А.Зимина подтверждается ст. 9 Пространной Правды, которая, воспроизводя Ярославов урок вирнику, подчеркивает: «...то то вирнику со отроком».139 Да и сама ст. 42 Краткой Правды, хотя не называет отрока, спутника вирника, но косвенно свидетельствует о его присутствии, так как форма сказуемого в рассматриваемом отрывке стоит во множественном числе («а хлеба по кольку могут ь»; «а борошна колько могуть изъясти».). Существенную долю «кормленых» сборов составляют, как замечаем, продукты сельскохозяйственного производства. Эта традиция просуществовала длительное время, она известна и Русской Правде Пространной редакции, в ст. 74 которой записано: «А се наклади. А се наклады: 12 гривен, отроку 2 гривны и 20 кун, а самому ехати со отроком на дву коню, сути же на рот овес, а мяса дати овен любо полоть, а инем кормом, что има черево возметь, писцю 10 кун, перекладного 5 кун, на мех две ногате».140 Кто же он, этот «сам», разъезжающий по «мирам», «городам» и «весям» с отроком и писцом в эскорте? Конечно, сановный боярин, ибо отроки служебный антураж князей и бояр.
Драгоценные показания Русской Правды удачно дополняются летописным материалом. Летописцы неоднократно говорят о боярских кормлениях. Так, в 1234 г. Даниил и Василько «ста на березе Днестра и прия землю Га-личьскую и розда городы бояром и воеводам, и беаше корма у них много».141 Интересно, что бояре получают в кормление не только села, но и города, деталь, раскрывающая доходнейшую статью боярского бюджета. В том же духе действует князь Мстислав, которому Владимир Василькович, «сотьс-нувъси немощью тела своего», решил «по животе своем» передать «землю свою всю и городы» вместе со стольным Владимиром. Не успел Василькович упокоиться, как Мстислав начал распоряжаться княжеством самоуправно. Угасающему Васильковичу доносили, что он «даеть город Всеволожь боя-
136 ПР. Т. 1.С. 73.
137 ПРИ Вып. I. С. 105.
138 Там же.
139 ПР. Т. 1.С. 105.
140 Там же. С. 112. 141 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 771.
393
ромь и села роздаваеть».142 Бывало, бояре дерзко посягали на княжеские права, узурпируя их. Вспомним классические строки: «Бояре же Галичьстии Данила княземь собе называху, а саме всю землю держаху. Доброслав же во-княжился бе и Судьичь попов внук. И грабяше всю землю, и въшед во Бако-ту, все Понизье прия без княжа повеления. Григорьи же Васильевич собе горную страну Перемышльскую мышляше одержати...».143 Даниил посылал стольника своего Якова «ко Доброславу, глаголя к ним: „Князь вашь аз есмь, повеления моего не творити, землю грабите. Черниговьских бояр не велех ти, Доброславе, приимати, но дати волости Галичким (разрядка наша. И. Ф.), а Коломыискюю сол отлучите на мя"».144 Доброслав самовольно отдал Коломыю боярам Лазорю Домажиричю и Ивору Молибожичю, двум беззаконникам «от племени смердья», по нелестной аттестации летописца145. Пусть часть «кормов» незаконно присвоена галицкими боярами. Бесспорно одно: Даниил считает вполне естественной раздачу волостей местному боярству, он возражает только против кормления пришлых черниговских бояр, чья «жизнь» («хлеб», «корм») в Черниговской области.
После смерти Юрия Долгорукого жители киевского княжества избивали «суждалци по городом и по селом, а товар их грабяче».146 Видимо, Долгорукий развел своих мужей «на покорм» по городам и селам Киевской волости. Патерик Печерского монастыря передает о Шимоне (Симоне), варяге по происхождению, пришедшем к Ярославу на службу со всем своим огромным двором, «яко до 3000 душь и со ерей своими».147 Ярослав, «его же приимь, въ чести имяше и дасть его сынови своему Всеволоду, да будеть старей у него. Прия же велику власть от Всеволода».148 Раздавал волости в кормление и отец Ярослава князь Владимир, а раньше его Олег.149 Понятно, что политические и хозяйственные интересы боярства тесно переплетались с княжескими, судьба князя судьба бояр.150 Потеря князем волости-княжества означала утрату его боярами доходов, поступавших от населения в виде различных кормов, натуральных и денежных. В этом смысле, очевидно, и надо понимать речь Изяслава Мстиславича, которую ученые обычно привлекают для иллюстрации боярского землевладения.151 Изяслав произнес перед дру-
142 Там же. Стб. 900.
143 Там же. Стб. 789. 144 Там же.
145 Там же. Стб. 790.
146 Там же. Стб. 489.
147 Патерик... С. 5.
148 Там же. С. 3.
149 ПВЛ. Ч. I. С. 20, 56.
150 «Лечец» Петр, видимо, не сгущал краски, когда корил Святошу, укрывшегося в иноческой келье: «Оставиши плачь неутешим братома своими. Се бо и бояре твои, служивь-ше тобе, мнящейся иногда велиции быти и славни тебе ради, ныне же лишени твоеа любьве, желетве домы велики сътворивьше, и седять в них в мнозе унынии». (Патерик... С. 84).
151 Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 1912. С. 78; Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. Ч. I. С. 195; Греков Б. Д. Ки-
394
жиной: «Вы есте по мне из Рускы земли вышли, своих сел и своих жизнии лишився, а яз пакы своея дедины и отчины не могу перезрети, но любо голову свою сложю, пакы ли отчину свою налезу и вашю всю жизнь».152 Выше отмечалось, что термин «жизнь» обозначал «хлеб», «корм», т. е. волостные сборы, предназначавшиеся князьям и его окружению, в том числе боярам, занимавшим «высокооплачиваемые» должности на служебной лестнице.153 Служить при князе есть хлеб из его рук, кормиться. В «некрологе» Васильку Константиновичу, князю ростовскому, убитому в татарское лихолетье, читаем: «Василко лицем красен, очима светел и грозен, хоробр паче меры на ловех, сердцемь легок, до бояр ласков, никтоже бо от бояр, кто ему служил и хлеб его ел, и чашю пил и дары имал, тот никакож у иного князя можаше быти».154 Перед началом битвы с полками Изяслава в 1153 г. га-лицкие бояре просят юного князя Ярослава не вмешиваться в бой и наблюдать со стороны за его исходом: «Галичьскии же мужи почаша молвити князю своему Ярославу: „Ты еси молод, а поеди прочь и нас позоруи. Како ны будеть отець твои кормил и любил (разрядка наша. Я Ф.), а хочем за отца твоего честь и за твою головы своя сложите". И реша князю своему: „Ты еси у нас князь один, оже ся тобе што учинить, то што нам дея-ти. А поеди, княже, к городу, ать мы ся бьем сами с Изяславом"».155
Итак, можно не сомневаться, что большая доля боярских доходов в Древней Руси собиралась в виде кормлений платы свободного населения, обеспечивавшей материально представителей государственного аппарата. Бояре получали не только деньги, но и продукты сельского хозяйства, что фиксируется различными источниками Русской Правдой, грамотами, летописями. Эти доходы не нужно отождествлять с феодальной рентой. Они примитивная форма налогообложения, порожденная внутриполитическими отношениями в древнерусском обществе.156
Мы должны по достоинству оценить тот факт, что среди поборов продукты сельскохозяйственного производства занимают значительное место. Организация боярами собственного хозяйства производилась, надо полагать, с учетом этого факта. Бояре, таким образом, имели возможность развивать у себя неземледельческие отрасли сельского хозяйства, в особен-
евская Русь. С. 138.
152ПСРЛ. Т. 2.Стб. 409-410.
153 Знаменательно, что боярская «жизнь» упоминается в одной плоскости с «отчиной» и «дединой» Изяслава.
154ПСРЛ. Т. 1.Стб. 467.
155 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 466-467.
156 В полемике с Б. Н. Чичериным Ф. И. Леонтович указывал, что «кормление было не частноправовой формой отправления суда и управления, но лишь одним из способов слу- жебно-общественного (не частного) содержания мужей и дружины, позже служилых чинов ных людей» {Леонтович Ф. И. Задружно общинный характер политического быта Древней Руси//ЖМНП, 1874, август. С. 227).
395
ности скотоводство. При всем недостатке сведений обнаруживаем все же подтверждения нашему предположению. По сообщениям Лаврентьевской летописи, в 1177 г. Всеволод с дружиной грабил села ростовских бояр приверженцев Мстислава Ростиславича, племянника своего: «...а села бо-лярьская взяша, и кони, и скот».157 В 1146 г. «розъграбиша Кияне с Изясла-вом дружины Игоревы и Всеволоже, и села, и скоты».158 Под 1159 г. в Ипатьевской летописи значится: «Мьстислав же зая товара много Изяслав-ли дружины: золота и серебра, и челяди, и кони, и скота и все прави Воло-димирю».159 На севере, в Новгородском крае, сходная картина. В духовной Климента, которого М. Н. Тихомиров справедливо считает крупным боярином,160 упоминается довольно разнообразный состав поголовья в его селах:
лошади, крупный скот, овцы, свиньи161.
Источники, упомянутые выше, приведены с целью, чтобы обратить внимание, во-первых, на важную роль внеземельных доходов боярства на Руси X-XIII вв. и, во-вторых, подчеркнуть существенное значение в частном хозяйстве бояр скотоводства. Земледелие, вероятно, тоже было здесь представлено, но трудно сказать, перевешивало ли оно в хозяйственном балансе частных предприятий древнерусского боярства.
На корню княжеского землевладения со временем выросла и поместная система, т. е. условное служилое владение землей. В литературе нет единого мнения по вопросу, когда оно возникло. Н. А. Рожков, например, отмечал: «...в сфере княжеского дворцового землевладения и хозяйства зародилась и воплотилась в действительность идея поместья, то есть временного владения землей под условием службы и с правом, кто пожаловал землю, отобрать ее у временного владельца или помещика. Следы поместья на княжеской земле наблюдаются впервые, по нашим источникам, в завещании великого князя Ивана Калиты, составленном в 1328 году».162 В Академическом издании «Очерков истории СССР» находим: «Условное землевладение в северовосточной Руси сложилось давно, еще в Древней Руси. Для Московского княжества первым документальным указанием на существование условных владений в землях, зависимых от Московского княжества, обычно считают духовную грамоту Ивана Калиты (около 1339 г.)».163 М. Н. Тихомиров специально занимался условным землевладением на Руси ХП в. Согласно его представлениям, «историю поместной системы и служилого землевладения
157 ПСРЛ.Т. 1.Стб 382.
158 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 328.
159 Там же. Стб. 502.
160 Тихомиров М Н, Щепкина М. В. Два памятника новгородской письменности. М, 1952. С. 14.
161 Там же. С. 8-9.
162РожковН А Город и деревня в русской истории. Пг., 1919.С.38.
163 Очерки истории СССР. Период феодализма (IX-XV вв.). Ч. И. М., 1953. С. 66.
396
надо начинать искать гораздо раньше, чем в XIV-XV вв. Поместная система была только частью феодальной системы. Она начала складываться на Руси уже в ХП-ХШ вв., когда появляются милостники».164 Автор поставил перед собой задачу «показать, что условное феодальное держание уже существовало в ХП в. под другим названием «милость», «придаток», «хлеб», а сами феодальные держатели носили название «милостников».165 Как же показывает М. Н. Тихомиров наличие условного феодального держания в ХII в.?
Поскольку в центре внимания исследователя стоят милостники, то терминологические разъяснения по поводу слова «милостьник» стали первой необходимостью. М. Н. Тихомиров привел убедительные доводы в пользу того, что под «милостниками» следует понимать не просто княжеских любимцев, а «особый разряд княжеских слуг, занятых непосредственно в дворцовом хозяйстве» и не входящих в корпорацию «лепших мужей» князя бояр.166 «По-видимому, продолжает он, милостники ХП в. те же княжеские слуги, какие нам известны по Русской Правде под именем огнищан».167 Но с последним трудно согласиться хотя бы потому, что милостники в летописи названы паробками князя. Не лучше ли паробка-милостника подвести к отроку древнерусских источников. Ведь между словами «холоп» («хлоп», «хлопчик», «мальчик»), «отрок», «паробок» прямая семантическая близость. Вызывает сомнение и равенство между «милостью» и «benefici-um'om», проводимое М. Н. Тихомировым.168 Автор не назвал ни одного факта, который ясно и определенно подтвердил бы его точку зрения. Что, к примеру, значит реплика, брошенная Даниилом Заточником: «...всякому дворянину, имети честь и милость у князя». Различные благодеяния и почести вероятный ее смысл. Но М. Н. Тихомиров чересчур осязаемо воспринимает мечты Заточника, когда заявляет: «Здесь слово „милость" соединено с „честью". „Честь и милость", на которую имеет право рассчитывать каждый дворянин, это его почетное место при княжеском дворе и пожалование (beneficium, милость) определенными денежными или земельными
169
получениями».
Конечно, было бы нелепо отрицать всякое пожалование. Главное в чем оно выражалось. Если князь жаловал своих слуг деньгами, оружием и конями, то от этого они феодалами не становились. Иное дело земельная дача. Но о «милостьных» землях источники упорно молчат.170
164 Тихомиров М. Н. Условное феодальное держание на Руси XII в. // Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. Сб. статей. М., 1952. С. 104. '*5 Там же. С. 100.
166 Там же. С. 101.
167 Там же.
168 Там же. С. 103.
169 Там же.
170 Единственный памятник, говорящий об этом, Законник Стефана Душана. М Н. Ти хомиров ссылается на него. Однако Законнику нельзя придавать решающее значение, ибо дан ный памятник сравнительно поздний, и самое главное, иноземный. (Кстати, еще П. А. Аргунов
397
В поисках выхода из безмолвия памятников М. Н. Тихомиров обращается к ст. 111 Пространной Правды, сохранившей термин «милость»: «А в даче не холоп, ни по хлебе роботять, ни по придатьце; но оже не доходять года, то ворочати ему милость; отходить ли, то не виноват есть».171 В диссонансе мнений о ст. 111 слышится все же общий мотив: большинство исследователей Русской Правды видело в ней случай, когда какой-нибудь бедняк в трудную минуту просил о помощи зажиточного хозяина и получал ее в виде «милости».172 Рассматривая ст. 111 Пространной Правды, М. Н. Тихомиров убедился, что нет оснований настаивать на том, будто в Русской Правде «говорится обязательно о хлебе как ссуде, которую получали бедные люди. Наоборот, хлеб, дача, придаток могут быть поняты как виды феодального условного держания, объединяемого общим названием „милости"».173 Свой вывод М. Н. Тихомиров обосновывает примера-

ми, которые рассказывают об отдаче городов и волостей в кормления.174 Однако кормления это право сбора доходов с волости, а не феодальное условное держание, как представляется автору. «Хлеб» в значении кормления для XII в. не новость. Раздача городов заметна едва ли не с IX в.: «И приа власть Рюрик, и раздая мужем своим грады: овому Полтеск, овому Ростов, другому Белоозеро...».175 В движении на юг Олег «приде к Смоленску с кривичи и прия град, и посади мужь свои, оттуда поиде вниз и взя Любец и посади муж свои...».176 Владимир Святославич, «переклюкавший» варягов, «избра от них мужи добры и смыслены и раздая им грады».177 Раздача городов и целых волостей в корм не была связана с земельным пожалованием, она не нарушала прежний хозяйственный уклад населения, не ставила его в отношения зависимости от кормленщика. Какое же это феодальное владение без земли и непосредственных производителей?! Разумеется, если объявить всю землю Древней Руси собственностью князей, тогда положение меняется. Но это будет пустой декларацией, а не доказательством, ибо нет ни одного источника, который показал бы, что древнерусские князья владели землей своих княжеств на частном праве.
Назначение ст. 111 M. Н. Тихомиров определял так: «...статья о „милости" вовсе не опекает бедных людей, которых голод и нужда заставили взять ссуду у богатого человека. Эта статья ставит своей задачей охранить от порабощения мелких феодалов, занявших холопские места при боярском
термин «милость» сопоставлял с аналогичным термином Законника. Аргунов П А О закупах Русской Правды//Изд. АН СССР, отд обществ, наук. № 10. Сер. 7 1935. С. 777.) 171 ПР. Т. 1. c. 116.
172 ПР. Т. 2 С. 708-716.
173 Тихомиров М Н Условное феодальное держание... С. 104.
174 Там же. С. 103. 175ПСРЛ.Т. 1.Стб.23
176ПВЛ. Ч. I. С. 20.
177Там же. С. 56.
398
и княжеском дворе, но стремившихся сохранить свою свободу. Подобная статья типична именно для „Русской Правды" как кодекса феодального права». Тут совсем непонятно, что к чему. Прежде ход рассуждений сводился к тому, будто «милостьники» люди, в результате феодального пожалования («милости») превратившиеся в феодальных держателей. Теперь же феодалы-«милостьники» занимают «холопские места при боярском и княжеском дворе», дрожат за свою свободу и стараются гарантировать ее с помощью законодательства. Остается недоумение: в лице «милостьников» князья и бояре стремились окружить себя слугами феодального образа и подобия или холопами-рабами. Трудно представить человека, ставшего феодалом по «милости» и увязшего в рабстве по той же «милости». Надо выбирать что-нибудь одно.
Письменные свидетельства, взятые М. Н. Тихомировым для уяснения ст. 111, совершенно не вяжутся с его взглядом на причины ее появления. Он берет тексты, в которых называются имена князей Юрия и Ярослава, сыновей Всеволода Юрьевича Большое Гнездо, и некоего Федора Михайловича, кормившегося Псковом.178 Причем же здесь «мелкие феодалы», устраивавшиеся на холопские места в боярском и княжеском дворе? Если Юрий и Ярослав мелкие феодалы, а Радилов городец и Псков «холопские места», то какими тогда были крупные феодалы и должности, предназначенные свободным людям?! М. Н. Тихомирову не удалось доказать существование на Руси ХII в. поместной системы и служилого землевладения, совместить дневнерусского милостника с московским помещиком.179 Служилые люди типа помещиков пришли позднее. Недаром Бориско Ворков в духовной Калиты так одинок. Почему князь Иван не преминул помянуть Воркова? Уж не потому ль, что он своего рода социальный феномен, не привычный взору великого князя? Думается, утвердительный ответ не покажется натянутым.
ЦЕРКОВНОЕ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ И ХОЗЯЙСТВО
Вопрос о времени возникновения земельной собственности духовенства вызвал противоречивые суждения еще в дореволюционной историографии. Согласно М. Горчакову, «самые первые христианские русские князья,
178 Тихомиров М. Н Условное феодальное держание... С. 103
179 Обеспечение милостников-дворян осуществлялось, вероятно, из других фондов. Весьма характерным в данной связи выглядит запись Новгородской Первой летописи: «...и Мьстислав же князь възя на них дань, и да новгородцем две чясти дани, а третьюю чясть дворяном» (НПЛ. С. 52-53, 251). Известно также, что галицкие князья держали Коломыю «на раздавание оружником» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 790). Тем не менее идеи М. Н. Тихомирова кажутся современным исследователям настолько привлекательными, что их популяризируют в изданиях для широкого читателя // История СССР с древнейших времен до Великой Ок тябрьской социалистической революции. Т. 1. М., 1966. С. 579, 580.
399
св. Владимир и Ярослав, предоставили митрополиту всея России право владеть земельными имуществами».180 Идеи М. Горчакова разделял крупнейший специалист по истории русской православной церкви Е. Голубин-ский.181 По мнению же В. Милютина, церковное землевладение сделалось ощутимым только со второй половины XI в. Его соображение было поддержано рядом историков.183 Что касается Б. Д. Грекова, то он сначала земельные приобретения церковников отнес на несколько десятилетий позже, принимая древнейшей из подлинных дошедших до нас жалованных грамот жалованную Мстислава и его сына Всеволода новгородскому Юрьеву монастырю.184 Впоследствии Б. Д. Греков резко изменил собственные представления. «Церковь на Руси с момента своей организации, убеждал он, начинает владеть недвижимым имуществом».185 В унисон с Б. Д. Грековым высказывался С.В.Юшков.186 Новейший исследователь Я.Н.Щапов получил более убедительные результаты. Он пишет: «Возникновение церковного землевладения на Руси может быть отнесено ко второй половине XI в. В системе феодальной собственности на Руси Х-ХП вв. церковь, следовательно, занимает место сравнительно поздно, когда другие институты княжеское, боярское землевладение уже существовали и были результатом относительно долгого внутреннего развития восточнославянского общества».187
Первые известия относительно земельных владений духовенства касаются Печерского монастыря. Уже в игуменство Феодосия при обители находились села. Это явствует не только из упоминаний о вкладах,188 но и других не менее выразительных сообщений. «В един же пакы от дьнии, повествует агиограф, от единоа веси монастырьскиа прииде мних к блаженному отцу нашему Феодосию, глаголя, яко в хлевине, иде-же скот за-творяемь, жилище бесом есть... прииде же (Феодосии. И. Ф.) в село то и в
180 Горчаков М. О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и св. Синода (988-1738 гг.). СПб., 1871. С. 47.
181 Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. 1. Период первый Киевский или домонгольский. 1-ая пол. тома. М., 1901. С. 511-513.
182 Милютин В. О недвижимых имуществах духовенства в России// ЧОИДР, 1859. Кн. 4. С. 24.
183 Покровский М. Н. Избр. произв., кн. I. M., 1966. С. 102; Рожков Н. А. Город и де ревня в русской истории. С. 16; Кулишер И. Из истории крестьянского труда в древней Руси. //Архив истории труда в России, кн. 1. Пг., 1923. С. 95.
184 Греков Б. Д. Избр. труды. Т. IV. М., 1960. С. 141-142.
185 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 139.
186 Юшков С. В. 1) Очерки... С. 54-55; 2) Общественно-политический строй и право Киевского государства. С. 136.
187 Щапов Я. Н. 1) Церковь в системе государственной власти древней Руси // Ново сельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М, 1965. С. 336; 2)3 icTopii давньорускоУ церкви Х-ХИ ст. // УкраТнський 1сторичний журнал. 1967. № 9. С. 89.
188 Патерик... С. 31.
400
вечер един вниде в хлевину... се же оттоле ни в селе томь пакости творити никому же...».189 В фантастический рассказ о борьбе преподобного с бесами вкраплены реальные куски действительности, склеив которые получаем рельефное изображение монастырского землевладения и хозяйства: перед нами чернецкое село с хлевом для скота, находящееся на попечении печер-ского инока. Монастырь держал не одно село. Перед своей смертью Феодосии велел позвать к себе всю братию, в том числе и тех, «еже и в селах или на иную кую потребу отошли». Но монастырских ресурсов не хватало. Часто не из чего было готовить «ядь» монахам. Тогда надо было обращаться к рынку. Сведения Патерика о связях лавры с древнерусским торгом двоякого рода. Одни из них указывают на более или менее постоянный контакт монастыря с рынком. Однажды к Феодосию «вниде иконом, глаголя блаженному, яко утрий день не имам чим купити на ядь братии и на ину потребу».190 Следовательно, покупать продукты для братии вещь обычная; исключителен лишь случай, когда не на что купить снедь. Характерен рассказ и о том, как иноки «рукама своима делахуть дело, ово ли копытьца плетуще и клобукы и ина ручьная дела строяще и тако носяще в град про-даяху и тем жито купяху».1 ' Другие сведения, дополняя первые, воспроизводят случаи оскудения монастырских сусеков, что также вынуждало отправляться «на торг». Но это, конечно, был не единственный выход. Недостаток «брашна» пополнялся порой за счет приношений. Так, «в един от дьнии приде келарь к сему блаженному (Феодосию. И. Ф.), глаголя, яко в сии день не имам, что предложити братии на ядь, се бо ни сварить что имам».192 Выручил братию на этот раз боярин Иоан, который наполнил «три возы брашна: хлебы и сыр и рыбу, сочиво же и пшено, еще же и мед, и посла к блаженному в монастырь».193 Однако эти дары, будучи эпизодическими, не решали продовольственной проблемы, и монахи продолжали не только покупать провиант, но и брать его в кредит.194
Нельзя, разумеется, преувеличивать степень необеспеченности лавры. «Села Печерского монастыря, отмечал Б. Д. Греков, были не бедны. Почему тем не менее монахи этого монастыря доходили иногда до бедственного положения и буквально не знали, что им придется есть завтра, разгадать довольно трудно. Возможно, что автор жития Феодосия сообщает факты, взятые из того времени, когда монастырь был еще беден. Но всего вероятнее,
189 Там же. С. 45.
190 Там же. С. 36.
191 Там же. С. 26.
192 Там же. С. 41. 193 Там же.
194 Известен случай, когда Феодосии велел эконому пойти в город и взять у торговцев «взаим, еже на потребу братии, и последи, егда Богу благодеавшу, отдамы и долг» // Там же. С. 36.
401
что автор жития нашел для себя полезным несколько сгустить краски относительно бедности монастыря при жизни Феодосия».195 Видимо, Б. Д. Греков прав, что писатель-монах прибеднялся, ибо Феодосии «по вся суботы посы-лаше въз хлебов, иже в темницах сущих и в узах».196 В урожайные годы села монастырские изобиловали хлебом и скотом.197 Автор жития не раз говорит о всевозрастающем благополучии монастыря.198 Но не подлежит сомнению, что монахи иногда испытывали нехватку в продуктах питания и восполняли ее, прибегая к рынку. Следовательно, наличное монастырское хозяйство не всегда удовлетворяло самые насущные потребности братии.
Благосостояние Печерского монастыря зависело не только от его сел. Он имел и другие источники дохода. Здесь припоминается Ярополк Изя-славич, который «вда всю жизнь свою Небльскую волость и Деревьскую, и Лучьскую и около Киева».199 Летопись не уточняет, «в животе своем» или «по животе» Ярополк передал волости. Князь «прободен бысть треклятым Нерадьцем» в 1086 г.200 Значит, вклад осуществлен не позже этого срока. Но обстоятельства гибели Ярополка позволяют предположить более раннее время, чем 1086 г. В самом деле, смерть князя наступила столь неожиданно, что ни о каких завещаниях накануне ее речи быть не может. В 1078 г. после смерти Изяслава вокняжившийся в Киеве Всеволод Ярославич посадил «Ярополка Володимери, придав ему Туров».201 Поэтому передача монастырю волости около Киева произошла раньше 1078 г., поскольку смещение князей сопровождалось утратой прежде принадлежавших им волостей и приобретением других, составлявших вновь получаемое княжество. При жизни Изяслава Ярославича Ярополк княжил в Вышгороде.202 Вот тогда он и мог отдать печерским монахам волость, располагавшуюся где-то неподалеку от Киева. А отсюда следует, что княжеский вклад не был единовременным. Небльскую, Деревскую и Лучьскую волости, лежавшие в пределах Волынского края,203 монастырь получил не раньше того года, в который Ярополк пришел во Владимир Волынский, т. е. не ранее 1078 г. В Повести временных лет под 1084 г. помечено: «Приходи Ярополк ко Всеволоду на Велик день».204 Может быть, в великий день воскресения Христа богобоязненный князь и одарил Печерский монастырь средоточие святости и всяческого благолепия, как думали современники о Лавре.
195 Греков Б Д Киевская Русь. С. 140.
196 Патерик.. С. 42.
197 Там же. С. 55
198 Там же.
199 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 492.
200 ПВЛ. Ч. I.C. 136.
201 Там же. С. 135.
202 Там же. С. 132.
203 Барсов Н. П Очерки русской исторической географии. С. 121-123, 128.
204 ПВЛ. Ч. I. С. 135.
402
В литературе с давних пор этот вклад истолкован как передача недвижимости земельных владений.205 Наиболее отточен взгляд Е. Е. Голу-бинского. «Что касается до Печерского монастыря, утверждал он, то мы не знаем всех недвижимых имений, которыми он владел в период домонгольский, но во всяком случае и из того, что знаем, следует, что он был наделен ими весьма щедро. Князь Ярополк Изяславич, умерший в 1086 г., дал Печерскому монастырю „всю жизнь свою, Небльскую волость и Де-ревьскую и Лучьскую и около Киева". Выражение „всю жизнь свою" должно понимать или так, что Ярополк отдал монастырю все свои частные недвижимые имения, которые имел, или так, что он отдал те из них, в которых были его лучшие хозяйственные заведения».206 Советские историки Б. Д. Греков, С. В. Юшков и Я. Н. Щапов занимают в сущности ту же позицию.20 М. Н. Тихомиров судит осторожнее: «Неизвестно, получил ли монастырь Небльскую волость в полное владение, может быть, речь идет только о доходе с нее».208 Однако и он фразу «всю жизнь свою» переводит как «все свое имущество».209 Рассматривая термин «жизнь», мы заметили, что он обозначал не личное имущество, частную собственность, а волость, и не просто волость, но владение в смысле кормленой единицы. Передачу волостей, стало быть, нужно разуметь как уступку права сбора доходов с них. Русь в этом отношении не являлась исключением. Подобного рода пожалования имели место также в других раннесредневековых государствах. В Англии, например, «пожалование земли в бокланд заключалось зачастую в передаче королем под власть церкви или дружинника населения любой территории страны, на которой королевская власть могла осуществлять свои налоговые и судебные права». 10 Но это отнюдь не было земельным пожалованием.211 Права, предоставляемые королем, не простирались даль-
205 Милютин В. О недвижимых имуществах духовенства в России// ЧОИДР, 1859 Кн. 4. С. 26.
206 Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. 1, 2-я пол. тома. М., 1904. С. 712-713.
207 Греков Б Д Киевская Русь. С. 138; Юшков С. В Очерки... С. 48, Щапов Я Н. Цер ковь в системе государственной власти .. // Новосельцев А. П и др. Древнерусское государ ство и его международное значение. М., 1965. С. 332
208 Тихомиров М Н Крестьянские и городские восстания . С 35.
209 Там же
10 Гуревич А Я 1)Роль королевских пожалований в процессе феодального подчинения английского крестьянства//Средние века. Вып. IV. М., 1953. С. 5960, 2) Мелкие вотчинники в Англии раннего средневековья // Изв АН СССР Серия истории и философии Т. VIII. №6, 1951. С. 553.
211 В данной связи Д. М. Петрушевский писал: «В передаче королем своих фискальных прав... на те или иные местности и округа обыкновенно и состояли те земельные пожалования, о которых говорят дошедшие до нас грамоты (land books) англо-саксонских королей, выданные ими церквам, монастырям и светским магнатам Грамоты эти не передают права собственности на ту или иную землю; они передают в частные руки лишь права государственного верховенства, принадлежащие королю как главе государства. Права частной собст-
403
ше сбора налогов «и других доходов, которые до пожалования поступали с определенной территории в казну».212 В раннефеодальной Норвегии практиковались пожалования королями вейцлы, но они «не были сопряжены с передачей права собственности на землю».213 История раннего средневековья Хорватии отмечена аналогичными явлениями.214
Передача прав по сбору волостных доходов на Руси XIXII вв. подтверждается не только летописными записями о князе Ярополке Изяслави-че. В 1130 г. «Мьстислав Володимирь сын, дьржа Русьску землю в свое княжение повелел есмь сыну своему Всеволоду отдати Буице святому Ге-оргиеви с данию, и с вирами, и с продажами, и вено вотское... А яз дал рукою своею осеньнее полюдие даровьное, полътретиядесяте гривьн святому же Георгиеви».215 Формуляр грамоты достаточно характерен: пожалование осуществляется от имени князя, олицетворяющего государство, а не в порядке частной акции. Сколь далеко простиралась сфера полномочий монастыря над только что полученной территорией вопрос принципиальный, от которого зависит многое. Л. В. Черепнин и Л. В. Данилова считают, что волость вместе с населением ее отдавалась монастырю в феодальную соб-
венности в отношении к каждой точке данной территории остаются при этом в неприкосновенности... И хозяйство, и владение живших на территории данного округа свободных людей оставались неприкосновенными. Отношение их к земле, на которой они сидели и хозяйничали, по-прежнему было или правом родовой или индивидуальной собственности, регулируемой обычным народным правом... (ПетрушевскийД М. Очерки из истории английского государства и общества в средние века. М., 1937. С. 47 48). Отличал бокленд от феодального пожалования и А. И. Неусыхин (см.: Неусыхин А. И. Дофеодальный период как переходная стадия развития от родо-племенного строя к раннефеодальному // Проблемы истории докапиталистических обществ, кн. 1. М., 1968. С. 606).
212 ГуревичА.Я. Роль королевских пожалований... // Средние века. Вып. IV. М., 1953. С. 60. Далее А. Я. Гуревич пишет: «С особенной ясностью подлинный характер королевского пожалования раскрывается в грамоте, оформлявшей передачу Эдвином некоему Элфвину селения Middleton. Сначала в этом документе, как и обычно, указывается на пожалование земли в наследственную собственность с правом свободно ею распоряжаться, а затем сказано: „Совершено это освобождение земли от уплаты королю всяческих податей, за исключением участия в ополчении и строительстве мостов и крепостей, в 956 году". Оказывается, под пожалованием земли в „вечную наследственную и полную собственность" в действительности подразумевались освобождение ее от уплаты налогов в пользу короля и передача их получателю пожалования» (там же. С. 61). Характерно и то, что «население территорий, передававшихся в бокланд, состояло обычно из свободных от феодальной зависимости людей» (там же. С. 62). Однако далее автор неожиданно заявляет: «Превращение в бокланд земли, на которой находилась свободная община, нанесло тяжелый удар. Хотя по виду происходила как будто лишь замена получателя подати, население общины фактически утрачивало свою независимость. Королевский налог превращался в ренту, которую отныне взимал с деревни феодал» (там же. С. 63).
213 Гуревич А. Я Так называемое «отнятие отдаля» королем Харальдом Прекрасново-лосым. (Из истории возникновения раннефеодального государства в Норвегии.) // Скандинавский сборник. Вып. II. Таллин, 1957. С. 34.
214 Бромлей Ю В. Становление феодализма в Хорватии. (К изучению процесса классообразования у славян.) М., 1964. С. 286.
215 Грамоты ВН и П. С. 140.
404
ственность.216 Я. Н. Щапов еще больше усложняет картину. Он находит здесь передачу земли «из фонда уже закрепощенных государством земель».217 Следует согласиться с Т. И. Осьминским и А. Л. Шапиро, усматривающими в пожаловании волости Буйцы передачу права сбора доходов Юрьеву монастырю.218 Справедливость этого предположения подтверждает последующая судьба волости. Как показывает договорная грамота великого князя Казимира с Новгородом (1440-1447 гг.), Буйцы временами выходила из-под власти монастыря, и население ее «тянуло» черными кунами уже не к юрьевским монахам, а к тому, кому Господин Великий Новгород предоставлял право их сбора.219 Вот почему в Новгородских писцовых книгах упоминание о Буйцах сопровождается формулой: «волость, что бывала (разрядка наша. И. Ф.) Юрьева монастыря».220
А. Л. Шапиро верно замечает, что переход права сбора доходов с волости в руки монастыря «давал возможность для превращения черных земель в феодальную собственность».221 Так было и на Западе. Например, королевское пожалование земли в бокленд открывало «возможность захватить свободную деревню, присваивать уплачивавшиеся ее населением подати и другие доходы, а в дальнейшем, по мере укрепления его власти над крестьянами, закрепостить их и превратить их земли в свою собственность».222 В Хорватии то же: «Передача верховным правителем отдельным лицам права сбора налогов со свободного населения предполагает появление возможности превращения суверенитета в верховную собственность на землю, принадлежащую этому населению».223
Следовательно, передача князьями земель монастырям с правом сбора доходов не являлась актом феодального пожалования. Она создавала лишь возможность эволюции пожалованной земли в феодальную собственность. И тут духовенство шло впереди князей, которые из-за частых переездов и смены столов не успевали сконцентрировать свои частновладельческие усилия на каком-нибудь постоянном объекте волости или группе волостей. Так было, по крайней мере, до середины ХП в. Монастырь же, получив волость,
216 ЧерепнинЛ.В. Русские феодальные архивы XIV-XV вв. Ч. 2. М, 1951. С. 113-114; Данилова Л. В. Очерки по истории землевладения и хозяйства в Новгородской земле в XIV- XV вв. М., 1955. С. 54.
217 Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М, 1965. С. 329.
218 Аграрная история Северо-Запада России. Вторая половина XV начало XVI в. Л., 1971. С. 68, 85.
219 В данном случае черные куны получал Казимир//Грамоты ВН и П. С. 116.
220 Аграрная история Северо-Запада России.. С. 85.
221 Там же. С. 68.
222 ГуревичА. Я. 1) Роль королевских пожалований //Средние века. Вып. IV. М., 1953. С. 63; 2) Мелкие вотчинники в Англии... // Изв. АН СССР. Серия истории и философии. Т. VIII. № 6. 1951. С. 553.
223 Бромлей Ю. В. Становление феодализма в Хорватии. С. 286.
405
постепенно затягивал на ней петлю. Его наступление встречало энергичный отпор крестьянства. Поэтому оно затянулось надолго. Сначала устанавливалась верховная собственность на землю волости, носившая скорее номинальный характер, нежели действительный. На данной стадии между вотчинником и крестьянским миром нет никаких или почти никаких экономических связей. Это два самостоятельных организма, скрепленных политически. Медленно, шаг за шагом владелец приближается к волости и, наконец, внедряется в общественную ткань, подрывает общину и устанавливает над ней господство, завязывается феодальное хозяйство. Чем меньше объект пожалования, тем легче и быстрее идет процесс перерождения свободной общины в комплекс зависимых хозяйств. Но при самых оптимальных условиях для вотчинника он растягивается на длительный период.
Кроме волости Буйцы, Юрьев монастырь получил от имени великого князя Всеволода Мстиславича Терпужский погост Ляховичи «с землею, и с людьми, и с коньми, и лес, и борти, и ловища на Ловати».224 Наименование погоста Ляховичи, очевидно, происходит от слова «ляхи», т. е. «поляки». Видимо, население погоста состояло из пленников, выведенных из Польши и помещенных на землях Новгорода. Пленники, посаженные на землю, назывались смердами, основная функция которых платить дань.225 Пожалование погоста Ляховичи состояло, по всему вероятию, в переадресовке дани: прежде она поступала князю, теперь Юрьеву монастырю.
Изяслав Мстиславич дал Пантелеймонову монастырю село Витосла-виц со смердами, живущими там, на сходных правах. Любопытно то, что «грамота Изяслава Мстиславича является не рядовым актом пожалования земельных владений одному из новгородских монастырей. Это документ, выданный Пантелеймонову монастырю его основателем в момент основания».226 Здесь мы имеем случай видеть один из способов обеспечения созидаемых монастырей, заключающийся в предоставлении сбора дани. Эта мера была началом быстрого превращения смердов, пребывавших под властной опекой государства и отданных монастырю, в феодально-зависимый люд. Значит, темпы феодализации зависели от того, какой погост получал монастырь: если его население было свободным, феодализация шла медленнее, если же зависимым, то значительно быстрее.
Само собой разумеется, и на севере монастыри держали собственные села на частном праве, о чем свидетельствуют духовные и данные грамоты. Но их было немного, они не могли лежать в основе жизнедеятельности монастырей: в подавляющем большинстве монастыри на Руси не явля-
224 Грамоты ВН и П. С. 139.
225 См. С. 445-450 настоящей книги.
226 Янин В. Л. Из истории землевладения в Новгороде XII в. // Культура Древней Руси. М, 1966. С. 315.
227 Грамоты ВН и П. С. 159-163.
406
лись феодальными собственниками «и никаких хозяйственных задач перед собой не ставили».228 К наблюдениям И. У. Будовница добавим: те монастыри, которым он придает хозяйственное значение (Киево-Печерский, Юрьев, Пантелеймонов и др.),229 полагались не на одно свое монастырское хозяйство, но в значительной степени на волостные доходы, какими подкармливали их князья.
С введением христианства на Руси белое духовенство, завезенное из Византии, получило довольствие по специальному указу Владимира Святославича так называемому Церковному уставу князя Владимира. Церковные уставы на Руси Х-ХП вв. внимательно изучались Я. Н. Щаповым.230 По его правильному наблюдению, «важной особенностью устава Владимира является отсутствие среди названных в нем источников, которыми обеспечивается церковь, землевладения».231 Действительно, в ст. 3 «Устава святаго князя Во-лодимира, крьстившаго Русьскую землю», записано: «По томь же летом мно-гым минувшем, создах церковь святыя Богородица Десятиньную и дах ей десятину, по всей земли Русьстеи ис княжения в сборную церковь от всего княжа суда, десятую векшю, а ис торгу десятую неделю, а из домов на всяко лето от всякого стада, и от всякого жита чюдному спасу и чюднеи его матери».232 Умолчание о землях в Уставе Владимира Я. Н. Щапов объясняет тем, что «основа Устава складывалась тогда, когда этот институт не играл еще важной роли в обеспечении церкви, когда основными источниками ее обеспечения были только те, которые названы в Уставе: десятина и церковные суды».233 Этот вывод принять можно, но с поправкой: церковное землевладение в первые десятилетия после крещения Руси вовсе не играло никакой роли.
Выделение части княжеских доходов в пользу церкви Я. Н. Щапов понимает как раздел феодальной ренты между церковной и светской властью. В состав десятины, предоставленной церкви государством, входили, как он считает, «отчисления от трех основных форм совокупной феодальной ренты: десятина от даней в различных ее видах, десятина от княжеского суда
228 Будовниц И. У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV-XVI веках. М, 1966. С. 73. Переворот в монастырской жизни, по мнению автора, совершился в XIV в. и был связан с именами Сергия Радонежского и митрополита Алексея //Там же. С. 77-111.
229 Там же. С. 46.
230 Щапов Я. Н. 1) Смоленский устав князя Ростислава Мстиславича // Археографиче ский ежегодник за 1962 год. М., 1963; 2) Редакции Устава князя Ярослава Владимировича// Проблемы источниковедения, XI. М., 1963; 3) Церковь в системе государственной власти... // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 279-297; ПоппэА. В. Учредительная грамота Смоленской епископии. // Археографический ежегодник за 1965 год. М., 1966.
231 Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти... // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 291.
232 ПРП. Вып. 1.С. 244.
233 Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти... //Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 291.
407
(от „вир" и „продаж") и десятина от торга».234 К сожалению, свои положения Я. Н. Щапов попросту декларирует, а не доказывает фактами. Последние показывают, что дань на Руси X в. не может быть зачислена в разряд феодальных повинностей. Это примитивная форма эксплуатации, основанная на внешнеполитических комбинациях, у которой ничего общего с феодализмом нет.235 Поэтому и десятина от дани к феодальной ренте не
имеет никакого касательства.236
Я. Н. Щапов находит возможным «говорить не только о феодальной земельной ренте, но и, например, о феодальной судебной (?!) ренте как форме реализации собственности феодала на работника (?!)».237 Попутно он напоминает, что К. Маркс не исключал тождества судебных пошлин с феодальной рентой.238 Это верно. Но для какого времени? Автор впадает в глубокое противоречие с самим собой, когда, рассуждая об этом тождестве, ссылается на повадки средневековых сеньоров, требовавших от своих крестьян торговые, провозные, судебные пошлины, так как укреплению сеньориальной власти предшествует длительный период складывания частновот-чинных отношений. А Я. Н. Щапов изучает Русь, в которой, по его собственному признанию, частное крупное землевладение господствующего класса еще не сформировалось.239 Столь же неуместна сноска на книгу Б. Ф. Поршнева, где, хотя и указывается, что «судебные штрафы составляли очень важную статью дохода феодалов почти (курсив наш. И. Ф.) на всех этапах развития феодализма», речь идет преимущественно о судебных доходах с населения поместий.240
У Я. Н. Щапова нет ни тени сомнения, что торговые пошлины на Руси X в. одна из форм совокупной феодальной ренты.241 Не мешало бы задуматься над сложностью понятия. Ведь эти пошлины в значительной мере шли с внешнеторгового оборота. Значит, торговые пошлины, по крайней мере, раскладываются надвое: доходы от внешней и внутренней торговли. Если последние подходят формально к схеме Я. Н. Щапова, то первые никакими силами не подогнать под нее. Причем остается неуверенность, был ли на Руси X в. так развит внутренний рынок, чтобы десятая часть пошлин с продаваемых там товаров могла составить солидную сумму, о которой не постыдился упомянуть Устав князя Владимира.
234 Там же. С. 302.
235 См. с. 437-439 настоящей книги.
236 Там же.
237 Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти... //Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 302, прим.
238 Там же.
239 Там же. С. 305.
240 Поршнев Б. Ф. Феодализм и народные массы. М, 1964. С. 68.
241 Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти... //Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 302.
408
Итак, раздел совокупной феодальной ренты между церковной и светской властью при Владимире не состоялся, поскольку ее не существовало.242 Историк заставил мирян и церковников делить шкуру неубитого медведя.
Перенесемся в ХII в., посмотрим, чем снабжают князья церковь. Вот Устав Святослава Ольговича, выданный новгородской епископии. В его преамбуле сообщается: «Устав, бывши преже нас в Руси от прадед и от дед наших: имати пискупом десятину от дании и от вир и продажь, что входит в княж двор всего».243 Если правы те, кто полагает, что цитированные строки есть пояснение к Уставу Владимира,244 то лишний раз убеждаемся в решающей роли внеземельньгх доходов церкви на Руси конца X-XI вв. Непосредственные предшественники Святослава Ольговича, по его словам, выделяли епископу то же: «А зде в Новегороде, что есть десятина от дании, обретох уряжено, преже мене бывшими князи, толико от вир и продажь десятины зьрел, олико днии в руце княжи и в клеть».245 У исследователей вызывает затруднение чтение фразы «олико днии в руце княжи и в клеть». «Дании» или «днии» вот в чем сложность. Я. Н. Щапов вслед за другими авторами принимает транскрипцию «дании».246 Мотив следующий: «Слово „днии" под титлом действительно употреблялось в древнерусской письменности и как сокращение от „дьнии" (дней), однако в этом случае нам представляется более правильным чтение его как „дании"».247 Отчего «представляется», неизвестно.
Чтение М. Н. Тихомирова считаем наиболее удачным. Почему? Обращаясь к оригинальному тексту грамоты, находим, что слово «дании» написано полностью, а «днии» под титлом.248 В Новгородской Синодальной летописи во всех случаях в термине «дань» ни одна буква не опускается, зато при написании «день» постоянно отсутствует вторая буква (ь), и слово везде стоит под титлом.250 В Новгородских берестяных грамотах соблюдаются те же правила написания: «дань»251 и «днь».252
242 См. критику положений Я. Н. Щапова в работах: Каштанов С. М, Кпокман Ю. Р. Советская литература 1965-1966 гг. по истории России до XIX века // История СССР. 1967. № 5. С. 166-167; Шапиро А. Л. О природе феодальной собственности на землю// Вопросы истории. 1969. № 12. С. 70.
243 ТихомировМ. Я, Щепкина М В. Указ. соч. С. 19-20.
244 Там же. С. 19. 245 Там же. С. 20.
Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти... // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1960. С. 283-284.
Там же. С. 284
248 Тихомиров М Я, Щепкина М. В. Указ. соч. С. 28.

249 Новгородская харатейная летопись. М., 1964. С. 11, 121, 161-162, 221, 261, 303.

250Там же. С. 18, 34, 40, 46-47, 54, 62, 66, 76 и др.
251Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте. (Из раскопок '956-1957 гг.). М., 1963. С. 113. № 286.
252Арциховский А. В., Борковский В И. 1) Новгородские грамоты на бересте. (Из раскопок 1953-1954 гг.). М, 1958. С. 73. № 134; 2) Новгородские грамоты на бересте. (Из раскопок 1955 г.). М, 1958. С. 19. № 142; С. 31. № 154; Арциховский А В Новгородские грамоты на бересте. (Из раскопок 1958 1961 гг.). М., 1963. С. 88. № 388.
409
По поводу истолкования отрывка Я. Н. Щапов пишет: «Загадочная фраза в этом случае может быть переведена следующим образом: „Что касается десятины от вир и продаж, то ее я застал столько, сколько даней поступает в руки князя и в его клеть", т. е. размер десятины точно не фиксирован, но находится в зависимости от размеров дохода самого князя и изменяется вместе с ним».253 В этом переводе смешиваются различные статьи дохода: виры, продажи и дани. Источники не дают на то оснований: термины в них строго разграничены и не заменяют друг друга. И в самом Уставе Святослава подчеркивается, что десятина идет от даней, вир и продаж. Я. Н. Щапов привнес значение термина, ему не свойственное.
О чем тогда говорит «загадочная» фраза? В ней нашли отражение особенности княжеского суда в Новгороде Великом, заключавшиеся не только в наказе князю суд вершить под наблюдением новгородского чиновника
посадника,254 но и в известном ограничении дней княжеского суда255. М. Н. Тихомиров был прав, когда переводил: «А здесь в Новгороде я нашел, что есть десятина от даней, установлено прежде меня бывшими князьями. Столько от вир и продаж десятины видел, сколько дней в руке княжей в его казну».256 Стало быть, размер десятины зависел от количества дней княжого суда, определенных Новгородом.
Помимо 100 гривен, назначенных Святославом епископу взамен десятой части вир и продаж, новгородская епископия еще наделяется отчислениями с дани, величина которых указана по отдельным погостам, вносившим ее в княжескую казну. Всего дом Святой Софии получал 43 с половиной сорочка. Из Еми владыке шли меха (скора), а с соляных варниц по пузу (3 пуда257) соли от каждого црена и салги.258
Уставная грамота князя Ростислава Смоленской епископии представляет особую ценность для изучения нашей темы, поскольку она, будучи учредительной, тщательно фиксирует главные источники доходов церковного ведомства середины ХII в.259 И что же? Оказывается, даже в это время цер-
253 Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти... // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 284.
254 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. II. М, 1960. С. 29.
255 Вот выражения памятников, покоящихся на старых традициях: «А куда пошло судии твоему ездити по волости, ехати им межень по Петрове дни» // Грамоты ВН и П.. С. 10; «...а су дье слати на Петров день, тако пошло»// Там же. С. 13; «...а судье слати тобе свое на Петров день, тако пошло»//Там же. С. 16; «...а судиям твоим ездити по волости, куда пошло, лете с Петрова дни, по пошлине» // Там же. С. 17; «...а судье слати тобе свое на Петров день, тако по шло» //Там же. С. 20; «...а судие слати тобе свое на Петров день, тако пошло» //Там же. С. 22.
256 Тихомиров М. Н., Щепкина М. В. Указ. соч. С. 23.
257 Каменцева Е. К, Устюгов Н, В. Русская метрология. М, 1965. С. 48.
258 Тихомиров М. К, Щепкина М. В. Указ. соч. С. 20.
259 Устав, изданный в 1136-1137 гг., пополнялся до 1150 г. Щапов Я. Н. 1) Смолен ский Устав князя Ростислава Мстиславича//Археографический ежегодник за 1962 год. М., 1963. С. 37-47; 2) Церковь в системе государственной власти... // Новосельцев А. П. и др-
410
ковь в основном питается «уроком» от княжеских сборов: дани, вир и продаж, полюдья, а также торговых, мытных, перевозных, корчемных денег и др.260 По подсчетам А. А. Зимина, княжеские доходы в Уставной грамоте Ростислава «исчисляются суммой свыше 4000 гривен (нужно учитывать также, что многие подати в грамоте точно не обозначены)».261 Взяв в расчет минимальные 4000 гривен, получим внушительную сумму в 400 гривен, т. е. десятину, поглощаемую церковью. После перечисления разноликих поступлений князь добавил: «И се даю из Торопча от всех рыб, иже идеть ко мне, десятину святей Богородици и епископу, от Жизця такоже от всех рыб, иже идеть ко мне, десятина святей Богородици и епископу».262 В сравнении с остальными пожалованиями, земельные занимают очень скромное место. Князь дал всего два села, несколько сеножатей и озер, капустный огород.263 Для большой епископии эти пожалования ничтожны. Так получаем веское свидетельство о том, что в ХII в. земля не стала еще основным богатством церкви, она даже сильно проигрывала при соотношении с иными доходами.
Коснемся еще некоторых доходных статей, помеченных княжескими церковными уставами. Уже Устав Владимира очертил судебную компетенцию епископа, выделив церковные суды.264 Устав Ярослава Владимировича с особым старанием оповещает о них.265 В грамоте Ростислава церковные суды также обозначены.266 Несомненно, судебная практика способствовала обогащению церкви, которая, таким образом, держала в руках еще один важный источник дохода.2 7
Из всех уставов о полюдьи прямо говорит лишь грамота Ростислава.268 Но мы ошибемся, если подумаем, что князь до этого не делился им с отцами церкви. Примечательно, что Святослав Ольгович предоставляет епископу право брать «на Ивани погосте с даром... у Лигуя с даром... у Вавдита с даром».269
Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 279; Поппэ А В. Учредительная грамота Смоленской епископии //Археографический ежегодник за 1965 год. М.,1966. С. 69-71.
260 ПРП. Вып. II. С. 39-41.
261 Там же. С. 45.
262 Там же. С. 41.
263 Там же.
264 ПРП. Вып. I. С. 244-245.
265 Там же. С. 265-271. 266ПРП.Вып.И.С41.
267 В Новгородско-Псковском крае со временем владычный суд, так же как и княжеский, был ограничен во времени. По крайней мере в НПЛ читаем: «Того же лета поиха владыка Василии в Плесков на подъезд, и плесковичи суда не даша...»//НПЛ. С. 348; «...той же зимы езди владыка Иоанн в Пьсков на свои подъезд»//Там же. С. 396; «...и том осени ездил владыка Семеон в Пьсков и месяц судил» // Там же. С. 411. 268 ПРП. Вып. II. С. 39-40.
269 Тихомиров М. Я, Щепкина М. В. Указ соч. С. 20.
411
Иногда князья давали кафедральным церквам города, т. е. поступались кормами с них. Первый на Руси митрополит, приглашенный из Царьграда, получил, как известно, Переяславль. Б. Д. Греков видит в этом наделение митрополита недвижимым имуществом.270 Предположение Б. Д. Грекова не может быть принято, поскольку Русь Х-ХII вв. не знает владения крупными городами на частном праве. История самого Переяславля довольно внятно рассказывает о большом свободном городе сначала центре земли, а потом княжества. Подобно Киеву и Чернигову, Переяславль не мог принадлежать частному владельцу. Передача городов в кормление церкви заметна и в ХII в. Суздальский «списатель» вспоминает щедрость Андрея Юрьевича, наделявшего городами церковь Богородицы во Владимире.271 В усобицы, наступившие после убийства Андрея, Ростиславичи взяли их на себя. И потом лишь Михалко с Всеволодом, одержав победу над Мстиславом и Ярополком Рос-тиславичами, «да городы святое Богородици, яже бе отьял Ярополк».272
Подчеркивая существенную роль в жизни древнерусской церкви неземельных доходов, нельзя, разумеется, игнорировать совершенно отчетливые указания источников о церковном землевладении. Автор Повести временных лет, описывая сожжение Суздаля по указке Олега Святославича, заключает: «...токмо остася двор монастырьскыи Печерьскаго монастыря и церквы, яже тамо есть святаго Дмитрея, юже бе дал Ефрем и с селы».273 Все ту же Богоро-дицкую церковь Андрей Боголюбский одаривал многим именьем, купленными «свободами», «лепшими» селами.274 Епископ Кирилл поражал воображение современников «кунами и селы и всем товаром и книгами и просто рещи так бе богат всем, так ни един епископ быв в Суждальстей области».275 Однако хотя иерархи церкви села и держали, земельный фонд не стал пока основой их благополучия, из чего можно заключить о сравнительно слабом развитии землевладения древнерусской церкви XI-ХП вв.
МЕСТО КРУПНОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ
В ЭКОНОМИКЕ ДРЕВНЕЙ РУСИ
И СПОСОБЫ ЕГО ФОРМИРОВАНИЯ
Для ответа на вопрос, какое место занимало крупное землевладение в экономике древнерусского общества, источники предоставляют разрозненные и крайне немногочисленные сведения. И все же вплетенные в канву
270 Греков Б. Д Киевская Русь. С. 139-140. 271ПСРЛ.Т. 1.Стб. 375.
272 Там же. Стб. 377.
273 ПВЛ. Ч. 1.С. 169. 2МПСРЛ.Т. 1. Стб. 348. 275 Там же. Стб. 452.
412
нашего исследования, они приобретают убедительность.
Отец Феодосия Печерского, небогатый, по словам Б. Д. Грекова,276 землевладелец, располагал одним селом. Но и богатые вотчинники не удивляют обилием сел. Вдова князя Глеба завещала в Печерский монастырь 5 сел,278 причем она отдала все свое имущество до последней нитки.279 В духовной Антония Римлянина фигурирует лишь одно село с прилегающими землями и тоней. А ведь Римлянин выходец из весьма состоятельного рода.281 У знатного и богатого новгородца Климента282 замечаем только 4 села (к двум из них тянули малые селища), борти и воды.283 А. Л. Шапиро полагает, что «пожалованная Юрьеву монастырю рель равнялась сотне десятин, а пожалованный Пантелеймонову монастырю участок (вместе с озером) 400-500 десятинам. Если пользоваться для сравнения данными о владениях новгородских феодалов в XV в., придется признать оба эти пожалования некрупными. Что же касается пахотных земель и населенных мест, то в одном пожаловании их нет, а в другом они должны быть признаны незначительными».284 Наблюдения А. Л. Шапиро приобретают еще больший резонанс, если учесть, что пожалование Пантелеймоно-ву монастырю осуществлено князем в момент его основания. Наконец, по «Рукописанию» Владимира Васильковича, далеко не рядовой князь имел город Кобрынь и села Березовичи, Городел, Садовое, Сомино.286 Как видим, земельные владения, находящиеся в частных руках, не столь уж велики, чтобы положить их в основание общественного строя. Более того, они не так значительны, чтобы усматривать в них главный источник доходов, которыми благоденствовала древнерусская знать. Между тем в литературе
276 Греков Б Д. Киевская Русь. С. 180.
277 Патерик... С. 17.
278 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 493.
219 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 167.
280 Грамоты ВН и П. С. 160. Духовную Антония Римлянина С. Н. Валк считал под ложной, появившейся с 1573 г. Подделками, по мнению С. Н. Валка, были также купчая Ан тония, вкладная Варлаама и др. (Валк С. Н. 1) Древнейшие новгородские акты // Новгород ский исторический сборник. Вып. П. Л., 1937; 2) Начальная история древнерусского частного акта//Вспомогательные исторические дисциплины. М.; Л., 1937). М. Н. Тихомиров, полеми зируя с С. Н. Валком, доказывал подлинность этих документов (Тихомиров М.H. O частных актах в Древней Руси // Исторические записки. Т. 17, 1945). Мы не отказываемся от исполь зования названных памятников, тем более что в собрании грамот Великого Новгорода и Пскова, изданных под редакцией С. Н. Валка, они выступают с традиционной датировкой (Грамоты ВН и П. С. 159-162).
281 Тихомиров М. Н. О частных актах в Древней Руси. С. 239.
282 Тихомиров М Н., Щепкина М. В. Указ. соч. С. 14.
283 Там же. С. 8-9.
284 Аграрная история Северо-Запада России. С. 66.
285 Янин В. Л. Из истории землевладения в Новгороде XII в. // Культура Древней Руси. М., 1966. С. 316,319.
286 ПРП. Вып. И. С. 28.
413
встречаются диаметрально противоположные суждения. По мысли Б. Д. Грекова, материальной базой верхних слоев общества в Киевской Руси были не движимые ценности, а земля.287 Сходные представления развивал И. И. Смирнов. Он говорил: «...княжеское „село", т. е. княжеская вотчина, его домен, вот экономическая основа существования князя XII в., вот откуда, т. е. путем эксплуатации населения этой вотчины, получает князь материальные ценности, потребляемые им и его двором».288
Сосредоточение отдельными лицами богатств было одной из коренных причин упадка родового строя и перехода к классовому обществу. Первоначально индивидуальное богатство выражалось в драгоценностях, разных товарах, скоте, рабах и только позднее земле.289 В Древней Руси движимость являлась главным богатством в руках господствующей верхушки, и это свое значение движимые ценности сохраняли на протяжении X, XI и XII столетий. Взгляд на «вся благая» высказал князь Святослав Игоревич. Золото, драгоценные ткани, вина, овощи, серебро, кони, меха, мед, воск, рабы вот перечень товаров, дразнивших воображение князя-«пардуса».290 «Святой мученик» Борис, скорбный от сознания, что в жизни людской «все мимо ходить и хуже паучины», тревожа тени предков, восклицает: «Къде бо их жития и слава мира сего, и багряница, и брячины, сребро и золото, вина и медове, брашьна чьстьная, и быстрин кони, и домо-ве красьнии и велиции, и имения многа, и дани и чьсти бещисльны».291
Введение к летописному своду 1095 г. содержит любопытное нравоучение: «Вас молю, стадо христово, с любовию приклоните уши ваши разумно: како быша древний князи и мужие их, и како отбараху Русския земле, и ины страны придаху под ся; теи бо князи не збираху много имения, ни творимых вир, ни продаж въскладаху люди; но оже будяше правая вира, а ту воз-мя, дааше дружине на оружье. А дружина его кормяхуся, воююще ины страны и бьющеся и ркуще: „Братие, потягнем по своем князе и по Руской земле"; глаголюще: „...мало есть нам, княже, двусот гривен". Они бо не склада-ху на своя жены златых обручей, но хожаху жены их в сребряных, и роспло-дили были землю Руськую».292 Сторонники теории о раннем происхождении феодализма на Руси восприняли цитированные строки с нескрываемым энтузиазмом. Б. Д. Греков по их поводу замечал, например, следующее: «Соста-
287Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 136, 142.
288 Смирнов И. И. Очерки социально-экономических отношений Руси XIIXIII вв. М.;
Л., 1963. С. 15.
П9МарксК., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 166-167.
290 ПВЛ. Ч. I. С. 48.
291 Успенский сборник ХН-ХШ вв. М., 1971. С. 45. Мы допускаем, что монолог Бо риса выдуман автором жития. Но это нисколько не умаляет значения источника, поскольку в нем все же отразилось представление современника о том, из чего складывалось богатство древнерусских князей.
292 НПЛ. С. 103-104.
414
витель „Начального" свода совершенно четко противопоставляет один, более ранний период другому, более позднему, отдавая явное предпочтение первому за то, что князья и их мужи тогда воевали иные страны, богатели за счет этих иных стран, свою же землю не обременяли тяжелыми поборами. Автору „Свода" определенно не нравится новый порядок вещей. Он, несомненно, предпочитает военную добычу и дань с завоеванных народов новому способу обогащения знати, освоению больших пространств своей же русской земли и превращению свободных доселе соотечественников в своих подданных, обязуемых с этого момента работать не только на себя, но и на своих господ».293 Эти построения Б. Д. Грекова воспринял И. И. Смирнов.294 Но где в своде сказано «об освоении больших пространств русской земли», о принуждении подданных работать на господ? Говоря так, мы тем самым искажаем содержание летописного текста и привносим в него собственные домыслы.295 Древний моралист озабочен «несытовством» князей и дружинников к богатству, причем его огорчает не столько сама алчность, сколько способы обогащения, применяемые элитой. Жить за счет ограбления чужих народов похвально и даже почетно, выжимать деньги из своих сограждан предосудительно вот лейтмотив летописца, который, конечно, ведет нас к психологии, свойственной людям эпохи военной демократии. Итак, княжеско-дружинная знать еще в конце XI в. воззрения о богатстве соединила пре-
296
имущественно с драгоценностями и деньгами, а не с землей.
Было бы ошибочно думать, что у древнерусской верхушки XII в. пропал вкус к обогащению посредством военных грабежей. Об этом свидетельствуют как многочисленные войны, сопровождавшиеся обильными полонами, тщательно регистрируемые летописцами, так и предписания «Закона Судного людем», применявшегося в юридической практике Древней Руси. «Плена же шестаа часть, читаем в памятнике, достоить взяти князем, прочее число все всем людем в равну часть делятся от мала и до велика».297 В XII в., по всей видимости, рабы, табуны лошадей, гурты скота,
293 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 258 259.
294 Смирнов И И. Указ. соч. С. 6-7.
295 В другом месте своей книги Б. Д. Греков предлагает еще более вольное толкование текста. «Новгородский летописец в конце XI в., пишет он, вспоминая прошлое и срав нивая его с настоящим, утверждал, что в старое время князья и дружинники добывали богат ство главным образом войной с чужими народами, а свои имения не эксплуатировали чрез мерно. Сейчас же дело переменилось. Эксплуатация своих имений стала главным источни ком обогащения, с чем связано и насилие над своими соотечественниками» (Греков Б Д Киевская Русь. С. 139.)
296 Интересен в этом отношении эпизод с немецкими послами, прибывшими в 1075 г. к Святославу. Князь Святослав, свеличаяся, показа им богатьство свое. Они же видевше бе- щисленое множьство, злато, и сребро, и поволоки...» //ПВЛ. Ч. 1. С. 131.
297 Закон Судный людем пространной и сводной редакции. М, 1961. С. 58. Замеча тельно здесь то, что добыча распределяется независимо от знатности («от мала до велика») И еще одна чрезвычайно важная деталь: отличившийся мужеством в бою воин («подвиг и
415
драгоценности, всевозможный «тяжкий товар», мед еще определяли степень богатства князей и бояр.298 Наши предположения усиливаются наблюдениями ученых, исследовавших новгородские берестяные грамоты. «Вероятно, на протяжении XII века, пишет относительно истории Новгорода В. Л. Янин, исподволь происходило накопление денежных ресурсов новгородскими феодалами, позволившее им затем осуществить решительное наступление на те земли, которые в большом количестве в XII веке еще принадлежали новгородским общинникам».299 Догадку В. Л. Янина подтвердил А. А. Коновалов в работе, посвященной периодизации грамот на бересте, найденных в Новгороде. Он установил, что содержание грамот меняется по ходу времени: в ранних преобладают упоминания о деньгах, поздние грамоты содержат факты феодального характера.300 А. А. Коновалов предполагает, что «изменения, происходившие в содержании грамот, по-видимому, отражают процесс накопления денег, которые затем были вложены в расширение своих владений новгородскими землевладельцами». Какими путями создавалась крупная земельная собственность в русском государстве Х-ХП вв.? Советские историки высказывались по этому поводу неоднократно. Древнерусское общество рисовалось Б. Д. Грекову с развитой системой эксплуатации, основанной «на присвоении господствующим классом одного из важнейших условий труда земли, с вытекающим отсюда крепостничеством».301 Раз скроенная вотчина «не оставалась в неизменном состоянии. Вотчинник по мере своего экономического и политического преуспевания при поддержке государства расширяет свои владения путем включения под свою власть больших пространств земли и сидящего на ней населения. Естественно, что для этого необходимо было принуждение, которое шло и от государства и от знати. При помощи своих вооруженных дружин и опираясь на поддержку государства, крупные землевладельцы становятся по отношению к населению освоенных земель не просто хозяевами, а „государями". Вотчина превращается в сеньерию».302 По мысли С. В. Юшкова, «основными способами образования княжеского домена были экспроприация общинных земель и захват никем не занятых пустошей. Но наряду с этими способами необходимо указать на постепенное втягивание в систему доме-ниального владения крупных владений, возникших внутри разлагавшихся
храборьство съдееть»), пусть даже из простого народа («или простых людии»), получал сверх положенной доли еще и часть «от уронена урока княжа» (там же). Во всем этом нельзя не видеть традиций, восходящих к военной демократии.
298 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 333-334, 758.
299 Янин В. Л. Я послал тебе бересту. М., 1965. С. 170.
300 Коновалов А. А. Периодизация новгородских берестяных грамот я эволюция их со держания //Советская археология. 1966. № 2. С. 67-69.
301 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 154.
302 Там же. С. 155-156. ». .
416
сельских общин, путем превращения землевладельца в княжеского вассала, а также общинных земель путем превращения общинников в феодально-зависимое население».303 Церковные учреждения, подражая князьям, «экспроприировали земли и занимали пустоши. Наряду с этим церковное землевладение развивалось и благодаря пожертвованиям князей и бояр, а также на основании покупки и мены».304 В приемы мобилизации земли бояре ничего своего не внесли. Они, подобно князьям и духовенству, «экспроприировали земли общинников, захватывали пустоши, покупали землю».305 В. В. Мавро-дин, исследуя проблему, писал: «Князья либо захватывали свободные земли и угодья, либо экспроприировали земли у общин, превращая „сельских людей" („Церковный устав" Ярослава), „простую чадь" в рабочую силу своего хозяйства. Экспроприировались земли и у всякого рода кабальных и зависимых людей: рядовичей, закупов, наймитов, смердов».306 Интересно то, что «в начале IX-X вв. князья раздают своим дружинникам не столько земли, сколько дани с земель, а затем уже сама земля смерда захватывается князьями и дружинниками, дарится и раздается».307 Главнейшим инструментом созидания феодальной земельной собственности в Древней Руси М. Н. Тихомиров считал захват феодалами крестьянских общинных земель.308 И. И. Смирнов, выделяя XIIXIII вв. в качестве нового этапа в развитии Руси, утверждал, что «основным и определяющим в этом развитии являлся процесс роста феодальной земельной собственности за счет экспроприации феодалами общинных крестьянских земель».309 С. А. Покровский, указывая на то, что источником происхождения феодальной собственности был переход крестьян под покровительство могущественных феодалов, отмечает и другое: «Немалую роль играл и прямой захват, насильственное присвоение права собственности».310 Из приведенных мнений ученых явствует, что в новейшей историографии идея о насильственном захвате крестьянских земель как главном орудии в образовании частной земельной собственности на Руси весьма популярна.
Наиболее полно аргументирует версию о насильственном отчуждении М. Н. Тихомиров. Поскольку данный вопрос имеет принципиальное значение, необходимо внимательно разобраться в системе его доказательств.
«Известия о насильственной узурпации крестьянских земель и пре-
303 Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства С. 135-136.
304 Там же. С. 136.
305 Там же.
306 Мавродин В. В. Указ. соч. С. 160. 3°7 Там же. С. 168.
Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания. С. 29 38. Смирнов И. И. Указ. соч. С. 23.
Покровский С. А. Общественный строй древнерусского государства // Труды Всесоюзного заочного юридич. ин-та. Т. XIV, М, 1970. С. 39.
НЗак 3943
вращении труда крестьян в барщинный труд на Руси XIXIII вв. не только существуют, но даже относительно многочисленны», уверяет М. Н. Тихомиров.3" Первым примером насильственного захвата земель автору служит древлянский поход княгини Ольги, которая-де присвоила Древлянскую землю и заставила ее жителей платить оброк (дань) феодальную ренту. Но покорением древлян и установлением дани Ольга не изобрела чего-нибудь оригинального, а действовала в духе прежних киевских князей, потративших много энергии, чтобы привести в повиновение непокорных древлян. Еще Олег, «примучив» древлян, «имаше на них дань по черне куне».312 Вспомним и более древние времена, когда «тихие» поляне были «обидимы древлями и инеми околними».313 Все это факты одного порядка. Они свидетельствуют о борьбе за дань, а не за землю. и
«Пахотные поля и луга, пишет М. Н. Тихомиров, становятся ценностями, которыми феодалы стремятся овладеть. Поэтому уже в краткой редакции „Русской Правды", отражающей порядки феодальной деревни XI в., находим постановление по поводу нарушения межевых знаков: „...иже межу переореть любо перетес", т. е. запрещение перепахивать межи и уничтожать („перетесать") значок, вырезанный на дереве или на столбе для обозначения границы земельных владений».315 У М. Н. Тихомирова констатирующая часть явно не вяжется с поясняющей. Получается, феодалы «стремятся овладеть землями», но наталкиваются на запрещение нарушать межевые знаки. Полагаем, что постановление «володимеровых» внуков по поводу нарушения межевых знаков не может прямо и непосредственно свидетельствовать о насильственном захвате крестьянских земель, выпадая из тех «относительно многочисленных известий», которые обещал привести автор.
«Три сохранившиеся грамоты, дошедшие до нас в архиве Юрьева монастыря, продолжает М. Н. Тихомиров, свидетельствуют о том, что в Новгородской земле первой половины XII в. происходил усиленный процесс захвата общинных земель феодалами».316 Грамота великого князя Всеволода Мстиславича Юрьеву монастырю на рель, которой вооружается автор, ни слова не говорит о захвате общинных земель феодалами. Она зарегистрировала княжеский дар монастырю. Каким путем приобрел рель Всеволод Мстиславич, абсолютно неизвестно. Но М. Н. Тихомиров думает, что «это был один из подгородных лугов, которым самовольно распорядился
311 Тихомировы Н Крестьянские и городские восстания С. 30.
312 ПВЛ. Ч. 1.С. 20.
313 Там же. С. 16.
314 См. с. 437441 настоящей книги.
315 Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания. С. 32. *
316 Там же. С. 34.
418
князь, отмежевав его Юрьеву монастырю».317 Грамота Всеволода на Терпужский погост Ляховичи поддается иному толкованию, чем имеем у М. Н. Тихомирова. Выше было высказано предположение, что погост населен пленниками.318 Если взять в расчет это предположение, то в грамоте на погост Ляховичи мы не найдем факта насильственного захвата территории, населенной свободными крестьянами. Следовательно, грамота Всеволода Мстиславича на Терпужский погост Ляховичи Юрьеву монастырю может быть истолкована по крайней мере двояко. Передача волости Буйцы тому же монастырю, объясняемая М. Н. Тихомировым в смысле экспроприации свободных общинников, означала, как мы уже видели, уступку права сбора
320
доходов с нее.
«Захват общинных земель и закабаление крестьян, утверждает М. Н. Тихомиров, становятся постоянным явлением в XII в. „Ипатьевская летопись" сообщает нам, что вдова одного из полоцких князей, Глеба Всеславича, отдала в Печерский монастырь 5 сел с челядью».321 Непонятно, как вклад, состоящий из сел с челядью, закрепощенными людьми, по признанию самого автора,322 способен выступать аргументом, подтверждающим захват общинных земель. Тут же следует ссылка на Ярополка, отдавшего Печерскому монастырю Небльскую волость. Но М. Н. Тихомиров сам не знает, «получил ли монастырь Небльскую волость в полное владение, может быть речь идет только о доходе с нее».323
Далее М. Н. Тихомиров пишет: «Указания на захваты общинных земель мы найдем не только в летописях и грамотах, но и других письменных памятниках. Один из крупнейших политических и церковных деятелей ХП в. митрополит Климент Смолятич оставил интереснейшее свидетельство о феодальных захватах своего времени. Отводя от себя обвинение в корыстолюбии, Климент пишет: «...да скажу тебе о желающих славы, которые присоединяют дом к дому, и села к селам, изгоев и сябров, борти и пожни, ляда и старые пашни».3 4 Смолятич молчит о приемах накопления домов и сел. М. Н. Тихомиров находит выход из тупика с помощью ничем не оправданных вольностей в переводе отрывка. Слово «прилагают» он
Там же. С. 33. Столь же бездоказательно утверждение М. Н. Тихомирова о том, что посадничьи дети, у которых Антоний купил землю, «самовольно завладели лугом на ручье Витке, как и князь „релью" на Мячине» // Там же. См. с. 406 настоящей книги.
То же самое следует сказать и о грамоте Изяслава Мстиславича Пантелеймонову монастырю на село Витославиц со смердами, которая фигурирует у М. Н. Тихомирова (см.: Тихомиров U Н. Крестьянские и городские восстания... С. 34). См. с. 404-405 настоящей книга.
Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания... С. 35. 322 Там же. С. 26. 123 Там же. С. 35. 324 Там же. С. 35-36.
419
сначала верно перевел как «присоединяют» и неожиданно подыскал ему «синоним» «присваивают».325 Но это уже искажение смысла источника.
Обращаясь к работе И. И. Смирнова об изгоях и изгойстве, М. Н. Тихомиров выражает полную солидарность с ним в том, что Уставная грамота смоленской епископии 1150 г. доказывает «факт превращения в земельные владения смоленского епископа общинных земель, не входивших до того в состав феодальной земельной собственности».326 Выводы И. И. Смирнова не столь бесспорны, чтобы так легко согласиться с ними.327 Поэтому есть основания отклонить и этот вывод М. Н. Тихомирова.
Из всех источников, привлеченных М. Н. Тихомировым, лишь единственный отвечает надеждам, возложенным на него. «В одном древнем памятнике, указывает он, в числе „грехов" находим и следующее: „...кто пригородит от чужого двора или нивы или луга или сада"».328 Нельзя, впрочем, забывать, что памятник безличен и обращен ко всей пастве.
Итак, М. Н. Тихомирову не удалось собрать «относительно многочисленные» известия о насильственных захватах общинных земель феодалами. Источники, приведенные им, на поверку оказались либо неуместными, либо двусмысленными. Значит, экспроприация крестьянских земель в Древней Руси не была так распространена, чтобы говорить о ней как о главном способе формирования частного землевладения.
По словам Ф. Энгельса, «возникновение частной собственности в истории отнюдь не является результатом грабежа и насилия». И далее: «Уже тот простой факт, что порабощенные и эксплуатируемые были во все времена гораздо многочисленнее поработителей и эксплуататоров и что, следовательно, действительная сила всегда была на стороне первых, уже один этот факт достаточно показывает нелепость всей теории насилия».329 Насилие всего лишь средство, тогда как целью выступает экономическая выгода.330 Поэтому насилие «только охраняет эксплуатацию, но не создает ее».331
При сравнительно малочисленном населении Киевской Руси, разбросанном по необозримому пространству Восточной Европы, лежало много неподеленных, ни кем не освоенных земель. На Западе такого рода земли находились, по выражению Ф. Энгельса, «в непосредственном владении всего народа».332 По мере становления королевской власти на эти земли стал претендовать король, но не как частное лицо, а как «представитель всего на-
325 Там же С. 36 "' < " <-'>
326 Там же. С. 38. " -w<
327 См. с. 347-348 настоящей книги.
·> '
328 Тихомиров U Н Крестьянские и городские восстания... G.32.
329 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20 С. 183.
330 См. там же. С 164. , -
331 Там же. С. 156-157.
332 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 19 С 330.
420
рода в целом».333 Ф. Энгельс поясняет свою мысль на примере государства франков, где «в качестве представителей народа франкские короли завладели огромными земельными пространствами, принадлежавшими всему народу, в особенности лесами, чтобы затем расточать их в виде подарков своей придворной челяди, своим военачальникам, епископам и аббатам. Таким путем они заложили основу позднейшего крупного землевладения дворянства и церкви».334 Современные исследователи подтверждают справедливость этих положений. «Согласно старогерманским представлениям вся завоеванная территория, пишет Я. Д.Серовайский, считалась достоянием племени и ее вождя. По мере того, как его власть превращалась в королевскую, все массивы, не находившиеся в непосредственном освоении и пользовании общин, стали, очевидно, рассматриваться как королевские владения. Кристаллизация королевских прав на леса и другие владения происходила очень медленно и едва была улавливаема современниками. Последние еще долго не видели разницы между владениями короля и племени...».335
Вряд ли на Руси обстановка была совсем иной. Своеобразия, конечно, там имелись. Достаточно сказать, что в Древней Руси публичная власть выступала не только в форме княжеской, но и вечевой. Князь и вече нередко соперничали друг с другом. Поэтому на пути освоения неподеленных земель древнерусские князья встречались с определенными трудностями. Не-поделенные земли это прежде всего леса. На Руси неразмежеванные леса обычное явление.336 Возникновение княжеского землевладения обязано в первую очередь освоению лесных массивов. Самые ранние известия о княжеском землевладении как раз и говорят о хозяйственной поездке княгини Ольги, сопровождавшейся заимкой лесных угодий, изобильных пушным зверем и дикими пчелами. «Знаменья», расставленные ею, это ли не доказательство покушения на ничейные, неподеленные земли. «Знамень-ныи дуб» Русской Правды шумит о том же. Но пути становления княжеского землевладения были общими и для бояр. Недаром А. Е. Пресняков писал о боярском землевладении: «Возникнуть это боярское землевладение могло путем заимки и распашки новин на незанятых участках».337
На обжитых и людных местах, особенно вблизи городов, лежавший «в пусте» земельный фонд довольно скоро исчерпался, и там земля начинает выступать как товар. О земельных куплях в Древней Руси есть достоверные сведения. С. А. Высоцким обнаружена надпись на Софии Киевской, в которой читаем: «Месяца января в 30, на святого Ипполита, купила землю Боя-
333 Там же.
334 Там же. С. 337.
335 Серовайский Я Д. О путях формирования феодальной собственности на леса и па-
стбища во Франкском государстве //Средние века. Вып 32 М,, 1969 С 53. шКочинГ Е Указ соч С. 138-139. 337 Пресняков А Е Лекции по русской истории. Т. 1. С. 195.
421
нову княгиня Всеволодова, перед святою Софиею, перед попами, а тут были: попин Яким Домило, Патилей Стипко, Михалько Неженович, Михаил, Данило, Марко, Семьюн, Михаил Елисавинич, Иван Янчин, Тудор Тубы-нов, Илья Копылович, Тудор Борзятич; а перед этими свидетелями купила княгиня землю Боянову всю, а дала за нее семьдесят гривен собольих, а в этом (заключается) часть семисот гривен».338 Из Лаврентьевской летописи знаем о «свободах», купленных князем Андреем Боголюбским.339 Антоний Римлянин купил однажды землю «у Смехна да у Прохна у Ивановых детей у посадничих», заплатив за нее сто рублей.340 Им же зе семьдесят гривен куплена земля с тонями и за сто гривен село Волховское. Новгородец Климент отдает два села с обильем Юрьеву монастырю за взятые когда-то в долг 20 гривен серебра.342 Судя по вкладной грамоте посадника славенского конца Ивана Фомина Муромскому монастырю, земля, отданная монахам, была куплена дедом Ивана.343 Если учесть, что грамота датируется 1181-1182 гг., то эту «дедову куплю» нужно отнести по крайней мере к середине ХП в. Князей, вступающих в управление делами, новгородцы предупреждали: «А в Бежицах, княже, тобе, ни твоей княгини, ни твоим бояром, ни твоим дворяном сел не дьржати: ни купити, ни даром приимати, и по всей волости Новгородьской».344 Заповедь, видно, нарушалась, поэтому новое требование: «А свобод ти и сел съступитися. А про землю и про (села): кто у кого будеть купил, знаеть своего истьца про куны, а земля к святой Софии».4
В Московский период, когда аппарат насилия и принуждения несравненно окреп, земельные купли не утратили своей важной роли в процессе складывания частного землевладения. Кирилло-Белозерский монастырь с самого начала активно «прикупает» окрестные «землицы». Основатель обители Кирилл «в первые 10 лет пребывания на Белоозере совершает пять купчих сделок» с соседними крестьянами.346 Всего же дошло до нас от него 25 купчих грамот на землю.347 Преемники Кирилла в игуменстве Христофор и Трифон с неменьшим усердием заключают купчие сделки.348 Покупали землю и светские владельцы.349 В Переяславском уезде, как и в Бело-
338 Высоцкий С А Древнерусские надписи на Софии Киевской XI-XIV вв Вып 1 Киев, 1966. С 64
339 ПСРЛ Т. 1 Стб. 348.
339, 340 1
Грамоты ВН и П. С. 159.
341 Там же. С. 160.
342 Там же. С. 162.
343 Там же. С. 284.
344 Там же С. 11.
345 Там же С. 16
346 Копанев А И. История землевладения Белозерского края XV-XVI ва М; Л., 1951. С. 88.
347 Там же. С. 47 . " О
348 Там же С 96-102.
349 Там же С. 95,98, 118-119, 138, 160-161, 164.
422
зерском крае, приобретение земельных угодий не обходится без торговых комбинаций. Возьмем для иллюстрации Троицкий Сергиев монастырь. Одним из первых районов, где появились его вотчины, был Верходубенский стан.350 Там монастырское землевладение завязывалось и росло в первую очередь посредством купли монастыря у средних и мелких землевладельцев.351 Прибегали к покупкам и сами светские мелкие владельцы,352 а также бояре. Характерна история вотчины бояр А. М. и П. М. Плещеевых. Родовые владения А. М. Плещеева уступали по величине новым приобретениям. Но среди последних на первом месте стоят купли.353 Дальнейшее расширение вотчины осуществлялось тем же способом.354 Подобные купли в основном и питают боярскую вотчину XVI в.355 В Костромском уезде наблюдаем аналогичное.356 Наконец, собирание земельных владений митрополичьей кафедры тоже происходило частью с помощью покупок.357 В свете приведенных фактов данные о земельных куплях на Руси ХП-ХШ вв. получают еще большую устойчивость и выразительность.
Таким образом, заимка пустых неосвоенных земель и купля основные и первоначальные способы земельного стяжания в Киевской Руси. Вклады и пожалования также способствовали росту частного землевладения. Но это были явления вторичного порядка; ведь дарят и жалуют уже имеющуюся в личных руках земельную собственность.358 Жизнь, несомненно, знала и насильственный захват земель, о чем говорит летописец, обличая владимирского владыку Федорца: «Много пострадаша человеци от него в держание его, и сел изнебыша, оружья и конь, друзии же роботы до-быша, заточенья же и грабления».359 Неясен социальный состав потерпевших. Не исключено, что среди них могли быть, помимо крестьян, люди более высокого социального ранга. В нашей литературе объектом захвата всегда выступают крестьянские земли, что вряд ли справедливо. В памятниках имеются намеки на захваты земельных владений, принадлежащих вотчин-
350 Алексеев Ю Г, Аграрная и социальная истории Северо-Восточной Руси XV- XVI вв . Переяславский уезд М ; Л , 1966 С 71
351 Там же С. 74
352 Там же. С. 42-^7.
353 Там же. С. 62
354 Там же.
355 Там же. С 64
356 Алексеев Ю. Г Черная волось Костромского уезда в XV в // Крестьянство и классо вая борьба в феодальной России Л., 1967.
357 Сахаров А Н Русская деревня XVII в По материалам патриаршего хозяйства М , 1966. С 41.
358 Здесь исключаются случаи, когда пожалование производится из государственного фонда.
359 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 552. Данный текст лишнее указание на то, что насильствен ные захваты были редким явлением на Руси, поскольку летописец квалифицирует поведение владыки как аномальное.
423
никам. Великий князь Изяслав Мстиславич, подаривший Пантелеймонову монастырю село Витославиц, заклинает: «А в тое земли, ни в пожни, ни в тони не вступатися ни князю, ни епископу, ни боярину, ни кому. А кто по-чьнеть въступатися в тое земли, и в воду, и в пожни или князь или епискуп, или хто иметь силу деяти, и он в второе пришьствие станеть тяжатися с святым Пантелеймоном».360 Насилие по отношению к привилегированному собственнику здесь мыслится как вполне реальная возможность. Однако захват земель и крестьянских и вотчинных в процессе складывания частного землевладения на Руси XI-XII вв. играл подсобную, чаще всего эпизодическую роль. Поэтому нельзя согласиться с Б. Д. Грековым, что «в X и начале XI в. давно начавшийся процесс освоения земли и сидящего на ней населения делается особенно заметным».361 Ни в X-XI, ни в XII вв. правящая верхушка Древней Руси не имела достаточно сил, чтобы переварить свободную общину земледельцев.
Мы проследили за ростом крупного землевладения в Киевской Руси. Факты, относящиеся к истории крупного землевладения и хозяйства X XII вв., свидетельствуют о незначительном уровне развития этого сектора экономики. Отсюда ясно, что в основе социально-экономической жизни древнерусского общества лежала не частная земельная собственность, а землевладение свободных крестьян-общинников. Так изучение крупного землевладения в Древней Руси подтверждает наблюдения и выводы, полученные в первой части книги.
Установить наличие в Древней Руси крупного землевладения еще не значит определить его социальную сущность. Для этого необходимо исследовать характер зависимости отдельных групп несвободного люда, трудившегося в древнерусской вотчине, что и проделано в третьей, последней части нашей книги.
360 Грамоты ВН и П. С. 141.
361 Греков Б Д. Киевская Русь. С. 260. Ближе к истине подошла В. И. Горемыкина, ко торая полагает, что «крупное землевладение формировалось первоначально за счет неосвоен ных и неразделенных между общинами земель, а затем общинных угодий». Горемыки на В. И. К проблеме истории докапиталистических обществ (на материале Древней Руси). Минск, 1970. С. 41. Непонятно только, с какого времени крупное землевладение стало фор мироваться за счет общинных угодий. Если в Киевской Руси, то с этим согласиться нельзя.
424
Часть третья
ЗАВИСИМОЕ НАСЕЛЕНИЕ НА РУСИ IX-XII веков
ЧЕЛЯДЬ И ХОЛОПЫ
Восточные славяне достигли социального неравенства задолго до образования Древнерусского государства. Согласно сведениям византийских авторов VI в., склавинам и антам хорошо было знакомо рабство. Оберегая собственную свободу, они добывали рабов извне. Средством формирования контингента рабов у них являлась война, а исходным материалом пленники.1 Следовательно, источники рабства в раннем восточнославянском обществе лежали за пределами отдельно взятого племени, и рабы поставлялись за счет соседей.
Рабы-иноплеменники наиболее древний тип зависимого люда на территории, занятой восточным славянством. Вполне естественно, что в древнерусских письменных источниках они должны появиться прежде какой-либо другой категории зависимого населения. Самая архаическая форма зависимости, известная Руси, маскируется под именем «челядь».
Впервые с челядином нас сводит Повесть временных лет, сохранившая тексты договоров Руси с Византией. Из документов видно, что челядь всецело принадлежала господину, и если челядин бежал или похищался, хозяин разыскивал его как свою безусловную собственность.2 Челядь продавали и покупали. В Царьграде существовал даже специальный рынок, «идеже рус-тие купци приходяще челядь продають».3 Правомерно поступают те исследователи, которые в челяди из договоров руси с греками усматривают рабов.
Будучи ходким товаром, челядь олицетворяла собой определенное бо-
1 Мишулин А. В. Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писателей по VII в. н. э. // Вестник древней истории. 1941. № 1. С. 253; Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950. С. 295-296, 364-366.
2 ПРИ Вып. 1.С. 9, 32.
3 Памятники любителей древней письменности и искусства. Вып. 72. СПб., 1888. С. 85.
4 ЧерепнинЛ В. 1) Из истории формирования класса феодально-зависимого крестьянства на Руси// Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 240; 2)Русь. Спорные вопросы истории фео дальной земельной собственности в IX-XV вв. // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феода лизма. М, 1972. С. 171; Зимин А. А. Холопы Древней Руси // История СССР. 1965. № 6. С. 46.
425
гатство. Понятно, почему ею одаривают при случае.5 Нередко она ставится вровень с другими предметами торга, а порой и просто вещами.6
В челядине Краткой Правды (ст. 11, 16) раб узнается без особого труда: он состоит в полной собственности господина, признаваемой и поддерживаемой законом. Скрывшегося челядина вылавливали и возвращали владельцу. Торговля челядью, судя по данным памятника, самое заурядное явление. С юридической точки зрения, представленной в Краткой Правде, челядин целиком бесправен, выступая как объект права по отношению к законодателю и как вещь по отношению к господину.
Изучая челядь и холопов Краткой Правды, И. И. Смирнов уверился в том, будто внутри ее «термины „холоп" и „челядин" четко размежевываются, распределяясь между Древнейшей Правдой и Правдой Ярославичей». Отсюда автор сделал вывод об исчезновении, отмирании челядинства и смене его холопством, произошедшей в середине XI в.8 Аналогично рассуждают А. А. Зимин и Н. Л. Рубинштейн.9 Едва ли утверждения этих исследователей могут быть приняты, ибо в руках у нас нет двух законченных и самостоятельных кодексов Древнейшей Правды и Правды Ярославичей. Мы имеем дело прежде всего с Краткой Правдой, являющейся редакцией двух основных документов, связанных с именами Ярослава и его сыновей. Краткая Правда хотя и скомбинирована из двух Правд, но не механически, а синтетически. Поэтому она цельный памятник, соединивший в себе несколько источников «после соответствующей переработки и редакционных изменений».10 Но поскольку Краткая Правда есть памятник единый и цельный, надо, видимо, говорить о челяди и холопах применительно именно к Краткой Правде, а не к отдельным ее пластам, называемым учеными Древнейшей Правдой и Правдой Ярославичей. А это значит, что челядь-рабы институт, распространенный во времена создания Краткой Правды (конец XI в.), и что, следовательно, ни о какой замене термина «челядин» термином «холоп» Краткая Правда свидетельствовать не может.
О наличии челяди в социальной структуре Руси XII в. повествует Пространная Правда, где в ст. 32 установлено: «Оже челядин скрыеться, а за-кличуть и на торгу, а за три дни не выведуть его, а познаеть и в третий день,
5 ПВЛ. 4.1. С. 39, 45.
6 Там же. С. 48; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 333-334. Подробнее см.: Фроянов И. Я. О рабстве в Киевской Руси // Вестник Ленингр. ун-та. 1965. № 2. С. 85.
7 Смирнов И. И. Очерки социально-экономических отношений Руси XIIXIII вв. М.; Л., 1963. С. 103.
8 Там же. С. 103-106.
9 Зимин А. А. Холопы Древней Руси// История СССР. 1965. Х»6. С. 58; Рубин штейн Н.Л. Древнейшая Правда и вопросы дофеодального строя Киевской Руси // Архео графический ежегодник за 1964 г. М, 1965. С. 8.
10 Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правда. Происхождение текстов. М.; Л., 1941. С. 44-45.
426
то свои челядин понята, а оному платити 3 гривны продажи».11 Чтобы лучше понять смысл данного предписания, сравним его со ст. 56 Пространной Правды, повелевающей «холопить» закупа, дерзнувшего бежать «от господы». При сопоставлении обнаруживается то обстоятельство, что побег челя-дина остается без социальных превращений, тогда как бегство закупа каралось переводом его в обельные холопы. Иначе, бежавший челядин при возвращении господину оставался челядином, а закуп терял свой прежний статус и становился рабом. Если бы термин «челядин» ст. 32 обозначал просто зависимого человека,12 то последствия побега непременно подверглись бы детализации со стороны законодателя, как это мы имеем в примере с закупом. Сбежавший челядин сохранял свое челядинство только потому, что он был раб. Ведь низших, чем рабство, социальных ступеней жизнь не знала.
Из ст. 38 Пространной Правды явствует следующее: челядь была весьма привычной в господском обиходе; челядь сплошь и рядом продается, покупается. В последнем случае замечаем необыкновенную бойкость торговых операций живой товар проходил через одного, другого, третьего, четвертого покупателя. Ясно, что челядью торговали постоянно. Но продажа челядина была бы незаконным актом, если бы под именем «челядь» скрывалась «совокупность работающего на вотчинника населения».13 Русская Правда, как известно, категорически запрещает продажу закупа. Проданный господином закуп получал свободу.14 Стало быть, челядин рассматриваемой статьи раб. Б. А. Романов, исследуя нормы Русской Правды и принимая во внимание содержание ст. 38, писал: «Перед нами здесь картина внутренней работорговли с довольно быстрым оборотом...».15
Ст. 38 Пространной Правды содержит довольно характерную деталь, судя по которой челядин тем лишь отличается от скота, что наделен даром речи. Ст. же 99, толкующая о плоде от челяди и скота, низводит тем самым челядина до уровня домашнего животного. По наблюдениям Б. А. Романова, челядь и скот «одно из самых распространенных языковых сращений, стандартная формула летописных записей»: 6 Во всем этом нельзя не видеть указания на рабское существо челяди.
Итак, источники позволяют утверждать, что челядь на Руси X-XII вв. это рабы.17 Между тем в литературе широко распространено мне-
11 ПР. Т. 1.С. 107.
12 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 159.
13 Там же. С. 158.
14 Различие санкции в отношении бежавших челядина и закупа лишний раз показывает, сколь безосновательно поступил Б. Д. Греков, когда в состав челяди ввел закупов (Киевская Русь. С. 208). Это замечание относится и к И. И. Смирнову, последовавшему за Б. Д. Греко вым {Смирнов И. И. Очерки... С. 294).
15 Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси. М.; Л., 1966. С. 42.
16 ПР. Т. II. С. 94.
17 Подробнее см.: ФрояновИ. Я. О рабстве в Киевской Руси// Вести. Ленингр. ун-та. 1965. №2. С. 84-86.
427
ние, будто бы челядь конца XI-XII вв. выступала в качестве всей барской дворни, включавшей различные группы зависимого люда. С. А. Покровский назвал это мнение «ученой легендой».18
Какие факты приводят сторонники столь универсальной интерпретации термина «челядь»? Важное значение они придавали и придают некоторым летописным текстам, содержащим упоминания о челяди. Недаром М. Б. Свердлов заявляет: «Исследователи, определявшие положение „челя-дина" как раба, не пересмотрели наблюдение Б. Д. Грекова о том, что челядью на рубеже XI-XII вв. назывались взятые в плен „люди", „холопы", „смерды", т. е. различные слои свободного и зависимого населения».19 Познакомимся, однако, ближе с аргументацией Б. Д. Грекова.
Он привлекает сообщение Владимира Мономаха, который однажды, напав на Минск, не оставил в городе «ни челядина, ни скотины».20 Тут, по словам ученого, «несколько яснее среди челяди проглядывают не-рабы».21 Б. Д. Греков верно говорит: «Трудно предположить, чтобы Владимир Мономах с дружиной имели возможность строго различать рабов и не-рабов в момент нападения на город Минск. Тут, несомненно, часть населения была истреблена, часть уведена в плен без различия их социального положения».22 Но это отнюдь не значит, что сама челядь, угнанная князем, была разнородной по составу. Пленив население Минска, среди которого могли быть люди разных социальных положений, Мономах превратил его в челядь пленников рабов, т. е. в однородную социальную группу.
Не оправдывает надежд Б. Д. Грекова и другой отрывок из Поучения Владимира Мономаха: «И потом к Меньску ходихом на Глеба, оже ны бя-ше люди заял и Бог ны поможе, и створи свое мышленое».23 Оценивая это известие, автор замечает: «Нет ничего невероятного в том, что этих захваченных Глебом людей можно назвать и челядью».24 Конечно, можно. Но по отношению к какому князю? К Глебу, только к Глебу. И тогда социальные признаки «людей» резко меняются: они силой вырываются из привычной им общественной среды, им придается единая социальная форма пленников-рабов, которым соответствует наименование «челядь».
Летописная фраза «Володимир же умирися и начаста быти во велице любви, Володимер же и челядь ему вороти, што была рать повоевала»,25
18 Покровский С. А. Общественный строй Древнерусского государства // Труды Всесо-юзн. юридич. заочн. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 168.
Свердлов М. Б. Об общественной категории «челядь» в Древней Руси // Проблемы истории феодальной России. Сб. статей к 60-летию проф. В. В. Мавродина. Л., 1971. С. 57.
20ПВЛ. Ч.1.С. 160.
21 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 165.
22 Там же. С. 166.
23 ГОЛ. Ч. I. С. 162.
24 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 166.
22 Там же. С. 166.
23 ГОЛ. Ч. I. С. 162.
24 Греков Б. Д. Киевск;
25 ПСРЛ. Т. 2. С. 880.
428
взятая Б. Д. Грековым, свидетельствует лишь о том, что князь Владимир Василькович вернул своему бывшему противнику пленников, захваченных в войну.
Требует оговорок и еще одна ссылка на источник, проделанная Б. Д. Грековым. Речь идет о претензиях, предъявленных после соглашения в Уветичах Володарю и Васильку князьями Святополком, Владимиром, Давидом и Олегом: «А холопы наша выдайта и смерды».26 Само собой разумеется, что участники Уветичского пакта имели собственных холопов и смердов. Они (холопы и смерды) не меняли своего социального облика относительно к прежним господам. Однако статика эта была идеальной, существуя только в умозрении Святополка, Владимира, Давида и Олега. Фактически с княжескими холопами и смердами произошел метаморфоз: они стали челядью. Б. Д. Греков пишет: «Каким образом чужие смерды и холопы оказались у Володаря и Василька, догадаться нетрудно. Это их полон. Это они успели ополониться челядью, которую недавно враждебные, а сейчас замирившиеся князья хотят получить обратно».27 Верно то, что чужие смерды и холопы оказались у Володаря и Василька. Но отсюда никак не следует, будто примирившиеся князья стремятся получить обратно свою челядь. Они требуют выдачи не челяди, а своих холопов и смердов, о чем прямо и говорят.
В Ипатьевской летописи под 1282 г. рассказывается, как «воспомяну Володимер, оже преже того Лестко, послав Люблинець, взял бяшеть у него село на Въкраиници именем Воинь, и напоминася ему Володимир о том много, абы воротил челядь, он же не вороти ему челяди его».28 Какую силу доказательств мог извлечь Б. Д. Греков из приведенного отрывка? Неужели так невероятно предположение, что владимиро-волынский князь держал пленников-рабов (челядь), сосредоточив их в одном селе? Неужели древнерусский землевладелец не мог располагать семьюстами голов челяди, как это было в путивльском имении Святослава,29 или даже 5 селами с челядью, зафиксированными во вкладной Глебовны30 вдовы князя Глеба Всесла-вича? Здесь нет ничего нелепого. Все это могло быть в жизни, тем более что в плен уже в те времена брали сотнями и тысячами.31
Внутренне противоречивым выглядит один из ответственных выводов Б. Д. Грекова: «Ополониться челядью не значит захватить только рабов. Захваченные в плен разные категории населения, однако, превращаются тем самым в челядь, где имеются рабы и не-рабы».32 По поводу данного
26ПВЛ.Ч. 1.С. 181. , „ , ,.,
21 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 166. ' ' „ , v , \
28 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 889-890. ' 'а-'!i
29 Там же. Стб. 333-334.
30 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 493.
31 ПВЛ. Ч. 1. С. 104; НПЛ. С. 28, 214; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 360.
32 Греков Б Д. Киевская Русь. С. 167.
429
суждения С. А. Покровский правильно заметил: «Это соображение трудно понять. Видимо, Б. Д. Греков хотел сказать, что после захвата пленных их сортировали: рабов оставляли рабами, а не рабов делали феодально-зависимыми. Но на эту странную операцию нет никаких указаний в источниках. Скорее, здесь можно видеть пример того, как неправильная, предвзятая точка зрения заводит в тупик даже такого талантливого исследователя, каким был Б. Д. Греков».33 Итак, доводы Б. Д. Грекова в вопросе о челяди не убеждают.
В последний раз обосновывал идею о том, что «термины „челядин", „челядь" постепенно перерастают свое первоначальное узкое значение, сливаясь с названием „люди" в качестве обозначения всего зависимого от феодала населения», Л. В. Черепнин.34 Автор ссылается на ряд летописных известий о войнах Х1-ХШ вв., во время которых князья якобы «захватывали зависимых людей противника».35 При анализе летописных материалов, на которые опирается Л. В. Черепнин, обнаруживается, что термин «люди» в них отсутствует. Поэтому сопоставление его с термином «челядь» в рамках упомянутых материалов выглядит по меньшей мере условно. Утверждение же, что во всех этих известиях говорится о захвате князьями зависимых людей противника, неточно, ибо в подавляющей массе военных повествований речь идет о захвате челяди вместе со скотом и всяким товаром без каких бы то ни было указаний на ее принадлежность хозяевам.36 В некоторых случаях летописец, пользуясь словом «полон», раскрывает его содержание, называя челядь, скот и коней.37 Легко понять, что для летописца челядь и пленники синонимы. В плен брали всякого, кто попадется. Вот почему при сравнительно крупных военных операциях челяди набиралось «много»,38 «множьство»,39 «бещисленое множество».40 Если стать на точку зрения Л. В. Черепнина, то надо признать, что при вторжении на территорию противника победители забирали в плен одних зависимых, а свободных людей не трогали. Трудно поверить в такую комбинацию.
Из примеров, фигурирующих у Л. В. Черепнина, только три свидетельствуют о принадлежности захваченной челяди владельцам.41 Однако в летописи нет никаких данных, которые мешали бы считать эту челядь рабами.
33 Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюзн. юридич. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 155.
34 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы...// Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М, 1972. С. 173.
35 Там же. С. 174.
36 ПВЛ. Ч. I. С. 149,160,185; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 219,255,608,669,677-678, 698,911,936.
37 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 911, 936-937.
38 Там же. Стб. 669.
39 Там же. Стб. 890, 911. , »
·
40 Там же. Стб. 889, 936. . " " <-
·'
·>
·
41 Там же. Стб. 393,502,889. ' - *
430
Далее Л. В. Черепнин обращается к Варлааму Хутынскому, передавшему новгородскому Спасскому монастырю земли с «челядию и с скотиною». В числе первой упомянуты «отрок» и «девка».42 По их поводу Л. В. Черепнин пишет: «...может быть, это рабы, а может быть нет».43 Мы полагаем все же, что челядь Варлаама рабы. К этой мысли подводит стандартная и вместе с тем красноречивая формула «челядь и скот», смысл и значение которой нами уже обсуждался.44 Косвенным доказательством здесь могут служить сами «девка» и «отрок», особенно если вспомним, что в плен нередко брали именно женщин и детей.45 Показательно и то, что Б. Д. Греков, не упускавший малейшую возможность для толкования челяди как совокупности рабочего люда, отнес челядь из вкладной Варлаама к рабам.46
Л. В. Черепнин подчеркивает: «Челядь живет по селам».47 Весьма сомнительно, чтобы по месту жительства определялся характер социального положения челяди.
Наконец, автор цитирует летописные тексты, где говорится о захвате «людей» в плен. Следует вывод: «Из этих терминологических наблюдений видно, что значительная часть прежде свободных общинников „людей" переходила в состав феодально-зависимой челяди».48 Большинство используемых Л. В. Черепниным летописных записей сообщают о захвате половцами русских людей в плен.49 Спрашивается, при чем тут древнерусская челядь? Совершенно ясно, что для исследования челяди как разряда зависимого населения на Руси XII в. эти тексты служить не могут. Только две записи, говорящие о пленении «людей» враждующими князьями, имеют отношение к делу.50 Но из них никак не видно, что захваченные «люди» переходили в состав феодально-зависимой челяди. Они позволяют заключить лишь об одном: «люди» превращены в пленников. Но вряд ли кто решится утверждать, что плен в Древней Руси являлся источником феодальной зависимости. Плен переводил человека в рабство.51
42 Грамоты ВН и П, С. 161. № 104.
43 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы...// Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М., 1972. С. 174.
44 См. с. 427-428 настоящей книги.
45 БартольдВ. В. Соч. Т. 2. Ч. 1. М, 1963. С. 829; Якубовский А. Ибн-Мискавейх о по ходе Русов в Бердаа в 943 44 гг. // Византийский временник. Т. XXIV. 1926. С. 69; НПЛ. с. 17, 22,206; ПСРЛ. Т. 1. С. 364; Т. 2. Стб. 560.
46 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 187.
47 Черепнин Л. В Русь. Спорные вопросы...,// Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М., 1972. С. 174.
48 Там же.
49 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 303, 349, 358,363, 529; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 506, 556, 562.
50 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 361; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 560.
51 Эту роль плен играл и гораздо позднее. Готье Ю. В. Замосковный край в XVII веке. М, 1906. С. 298; Яковлев А. И. Холопство и холопы в Московском государстве XVII в. М.; Л., 1943. С. 141143; МаньковА.Г. Развитие крепостного права в России во второй половине
431
Таким образом, нет оснований для того, чтобы отказаться от представления о челяди на Руси Х-ХП вв. в качестве рабов. Каково происхождение челяди?
Во всех случаях, когда древние памятники письменности позволяют в той или иной мере приблизиться к источнику челядинства, всегда взор исследователя упирается в плен. Так, в договоре Руси с Византией 911г. цена пленника называется ценой за челядина («челядинная цена»).52 Мы уже отмечали, что летописец, оперируя термином «полон», подразумевал под ним, кроме прочего, и челядь, ставя, следовательно, знак равенства между понятиями «челядь» и «пленники».53 Это дает возможность видеть челядь (рабов-пленников) там, где фигурирует безликое слово «полон».54 В летописных известиях о победах русских над половцами встречаем выражения «полониша челядь», «взяста веже с челядью».55 Л. В. Черепнин, возражая нам, пишет: «...эти примеры ничего не доказывают, ибо они имеют в виду не то, что пленники обращены в челядь, а то, что челядь взята в плен или возвращена из плена».56 Но пленников не надо было обращать в челядь, поскольку они и есть сама челядь, т. е. рабы-пленники. С момента пленения человек превращался в челядина-раба. Поэтому указанные выражения следует понимать в смысле захвата пленников, подтверждением чему служит, к примеру, следующий текст: «Взяша бо тогда (у половцев. И. Ф.) скоты, и овце, и коне, и вельблуды, и веже с добытком и с челядью, и заяша печенегы и торки с вежами».57 Случайна ли в данном контексте фраза «печенегы и торки»? Нет. Если бы летописец вместо «печенегы и торки» поставил «челядь», он не сумел бы правильно информировать публику, так как получился бы повтор, затемнивший события. Но именно «печенегы и торки» побуждают в предшествующей «челяди» усматривать пленных половцев.
Когда летописец рассказывает о князе Ростиславе, как тот «много зла створи волости Полотьскои, воюя и скоты и челядью», он хочет сообщить, что Ростислав грабил полоцкую землю и захватывал в плен ее жителей. Эти сведения, как и многие другие, приведенные в настоящем разделе, указывают на плен как на единственный источник челядинства.58
XVII в. М.; Л., 1962. С. 222; Кушева Е. Н. О плене как источнике холопства во второй половине XVII в. // Исследования по социально-политической истории России. Л., 1971. С. 231.
52 ПВЛ. Ч. 1.С. 28.
53 См. с. 430 настоящей книги.
54 ПВЛ. Ч. I. С. 191; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 291, 301, 397; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 283, 286; НПЛ. С. 32-33. См. также: Филин Ф. П. Лексика русского литературного языка древнекиевской эпохи. // Учен. Зап. Ленингр. пед. ин-та им. Герцена. Т. 80. 1949. С. 86.
55 ПВЛ. Ч. I. С. 149, 185.
6 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы... // Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М, 1972. С. 172.
"ПВЛ. 4.1. С. 185.
ss А. А. Зимин, опровергая наш тезис о плене как источнике челядинства, утверждает: «Но в Русской Правде нет никаких данных, позволяющих считать один лишь плен источником челядинства. Этот вывод основан у автора только на летописях и договорах с греками,
432
На протяжении XI-XII вв. практика пленения (равно обращению в рабство через плен) была на редкость стабильной, и летописи буквально пестрят известиями о «полонах».59 Вот почему невозможно согласиться с Б. Д. Грековым, утверждавшим, будто в XII в. «плен в качестве источника рабства имеет несомненную тенденцию к сокращению».60 Нельзя поддержать и А. А. Зимина, когда он пишет, что «ополонение челядью» в походах «к началу XII в. значительно уменьшилось, и пленники-рабы становились редкостью».61 Однако в другом месте А. А. Зимин верно замечает: «Плен как источник рабства постепенно теряет свою решающую роль».62 Надо только добавить: в Киевской Руси плен, хотя и утрачивал решающую роль в развитии рабства, но не терял функции одного из главных источников, пополнявших армию древнерусских рабов. Итак, в челяди на Руси X-XII вв. мы видим не просто рабов, а рабов-пленников.
Древнерусская лексика знала еще один термин, обозначающий раба, «холоп». Как бы часто ни встречались на страницах памятников слова «челядин» и «холоп», они всегда строго разграничены. Особенно показательна в этом отношении Русская Правда, где данные наименования выступают не как синонимы, а как разные понятия.63
Термин «холоп» с конкретным социальным содержанием замечается позднее, чем «челядин». Если последний в Повести временных лет появляется под 911 г. в тексте договора Руси с греками, напоминая путника, преодолевшего дальнюю дорогу, начало которой теряется где-то в VIIIIX вв., а возможно и раньше, то первый всплывает в 986 г.,64 да и то в смутных чертах библейских переложений. Случайно ли это? Нет. Холоп как социальный персонаж взошел на историческую сцену позднее, нежели челядин.
где, однако, в силу самой специфики материала не говорится о других источниках пополнения состава челяди» (Зимин А. А. Холопы Древней Руси // История СССР. 1965. № 6. С. 58). В Русской Правде нет вообще никаких данных об источниках челядинства, в чем отразилось своеобразие памятника, занятого исключительно внугриобщественными казусами. Другое дело договоры и летописи, где внешнеполитические события поставлены на передний план. То, что именно в договорах и летописях, а не в Русской Правде зафиксирован источник челядинства, как раз и подтверждает нашу точку зрения по вопросу о плене единственном средстве пополнения челяди в Киевской Руси.
59 НПЛ. С. 17, 22-23, 32-33, 40; ПВЛ. Ч. I. С. 161, 201; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 291, 301, 310, 360,363-364,400; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 268, 285-286.
60 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 182.
61 Зимин А А. Холопы древней Руси // История СССР. 1965. № 6. С. 74.
62 Там же. С. 58.
63 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 159.
64 ПРП. Вып. I. С. 93.
433
В чем же их коренное отличие? Думается, в происхождении.
Для решения вопроса об источниках холопства Русская Правда поставляет исчерпывающие материалы. Ст. 110 Пространной Правды определяет такие источники, и все они производное местных условий. Действительно, и самопродажа, и женитьба на рабе «без ряду», и «тиуньство без ряду» говорят о казусах внутренней жизни общества. По нормам ст. 56 Пространной Правды сбежавший закуп автоматически переводится в разряд холопов. Согласно ст. 64 проворовавшийся закуп обращался в холопа.
Давно велся спор, продавался ли злостный должник в рабство (холопство) или нет. Разногласия вращались, в частности, вокруг ст. 54 Пространной Правды. С. Г. Струмилин и Б. Д. Греков под «продажей» понимали продажу одного лишь имущества несостоятельного купца, а М. Н. Тихомиров и А. Д. Гусаков продажу самого должника в рабство (холопство).65 После публикации записок Абу Хамида ал-Гарнати стало ясно, что правы М. Н. Тихомиров и А. Д. Гусаков, а не С. Г. Струмилин и Б. Д. Греков.66 В аналогичном смысле надо понимать и ст. 55 Пространной Правды, предусматривающую сходную со ст. 54 ситуацию. Значит, и ст. 54 и ст. 55 указывают на местный источник холопства.
Б.Д.Греков, комментируя ст. 110, отметил: «Пространная Правда в своем перечне источников рабства пропускает плен». 7 Здесь допущена явная неточность, ибо Пространная Правда в ст. ПО говорит об источниках рабства не вообще, а об одном из видов рабства холопстве. Правда не называет в числе источников холопства плен потому, что путь в холопы начинался не с плена. Плен был источником челядинства, а не холопства. Холоп, как сказано выше, появился позднее челядина, знаменуя новый этап развития рабовладения на Руси. Процесс формирования холопства зависел от некоторых специфических условий, связанных с обнищанием на одном социальном полюсе и складыванием крупного владельческого хозяйства на другом. Рост вотчинного хозяйства замечается со второй половины XI в. Не случайно и холоп упоминается в Краткой Правде памятнике конца XI столетия. Рядом с челядином-рабом в господском хозяйстве живет теперь холоп-раб. В области терминологической в результате этого слова «челя-дин» и «холоп» сосуществуют, отражая особенности двух социальных категорий, заключающиеся не в общественном статусе (и тот и другой рабы), а в происхождении. Русская Правда оттого и различает понятия «челядин»
65 Струмилин С. Г. Договор займа в древнерусском праве. М., 1929. С. 59-60; Гре ков Б. Д. Киевская Русь. С. 185-187; Тихомиров М. Н. Пособие для изучения Русской Правды. М., 1953. С. 99; Гусаков А. Д. О ростовщичестве в Киевской Руси// Вопросы экономики, планирования и статистики. М, 1957. С. 289.
66 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131- 1153 г.). М., 1971. С. 36.
67 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 183.
434
и «холоп». Рабовладельцы Древней Руси, следовательно, рабочую силу в лице холопов черпали из местного общества, тогда как челядь они добывали посредством войн, сопровождавшихся угоном пленников, которые и являлись источником пополнения состава челяди. Сказалось ли это на положении холопа в древнерусском обществе? Сопоставим правовое и бытовое положение холопов и челяди.
При чтении краткой редакции Русской Правды складывается впечатление, что статус челядина и холопа ничем в сущности не отличается: как тот, так и другой представлены в качестве полной и безусловной собственности господина (ст. 11, 16, 17, 29). Челядин и холоп здесь целиком бесправны и выступают как объект права. Но это не должно нас смущать, ибо Краткая Правда принадлежит той эпохе, когда холопство не вполне оформилось. Поэтому она столь скупо и невыразительно говорит о холопстве и пытается решить холопий вопрос на уровне старых представлений о челя-динстве. Однако жизнь заставила законодателя понять, что в образе челядина и холопа он имеет дело с разными людьми. Пространная Правда яркое тому свидетельство.
Челядин в Пространной Правде изображен таким же, как и в Краткой Правде. Это раб, находящийся во власти своего господина, забитое и бесправное существо, одним лишь отличающееся от животного, речью. Холоп выглядит иначе. Его положение двойственное: с одной стороны, холоп, подобно челядину, лишен правоспособности, с другой, наделен правами, заметно ослабляющими «работное ярмо», в которое он опрокинут. В чем же заключается правоспособность холопа?
В ст. 66 Пространной Правды сказано: «А послушьства на холопа не складають; но оже не будеть свободного, то по нужи сложити на боярьска тивуна, а на инех не складывати». Формулировка довольно противоречива: запрещая холопу выступать свидетелем, законодатель тут же пробивает брешь в своем запрете, указав на возможность послушества со стороны высшего разряда холопов боярских тиунов. Еще более выразительна ст. 85, которая определяет: «Ты тяже все судять послухи свободными, будет ли послух холоп, то холопу на правду не вылазити; но оже хощет истець, или иметь и, а река тако: по сего речи емлю тя, но яз емлю тя, а не холоп, и еме-ти и на железо; аже обинити и, то емлеть на немь свое; не обинить ли его, платити ему гривна за муку, зане по холопьи речя ял и». Стало быть, достаточно желания истца, чтобы показания холопа возымели действие.
Указания на послушество холопов находим не только в Пространной Правде. В житии Андрея Юродивого читаем: «...хлапъ (холоп) онъ видокъ есть былъ». Нельзя в этом не видеть прямого подтверждения свидетель-
Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде. Происхождение текстов. М.; Л., 1941. С. 50.
435
ской практики холопов в Древней Руси. Но право свидетельствовать по суду есть право свободного человека. Холоп, пользующийся элементами этого права, поднимался тем самым над остальной массой рабов.
Холопы заключали различные сделки по торговле и кредиту. Так, ст. 116 Пространной Правды предусматривает: «Аче же холоп кде куны вложить, а он будеть не ведая вдал, то господину выкупати али лишитися его; ведая ли будеть дал, а кун ему лишитися». Холоп, следовательно, мог вступать в торговые операции, не скрывая своего холопства. Случалось, господин сам пускал холопа в торг (ст. 117): «Аже пустить холопа в торг, а одол-жаеть, то выкупати его господину и не лишитися его». Если Пространная Правда, наделяя холопа экономической дееспособностью, лишает его правоспособности в этой сфере, устанавливая ответственность господина за сделки, совершенные им, то договор 1229 г. Смоленска с Ригою и Готским берегом говорит не только о торговой деятельности, но и о правомочии холопа. «Или Немечьскыи гость, гласит ст. 7 договора, дасть холопу княжю или боярьску, а кто его задницю возметь, то в того Немчичю товар взяти».6
Правоспособность и дееспособность холопов была замечена еще дореволюционными историками и юристами. П. И. Беляеву древнерусский холоп казался «субъектом права, отнюдь не вещью, лицом правоспособным и дееспособным, могущим совершать гражданские сделки, иметь долги, движимое и недвижимое имение и иметь публичные права».70 Быть может, П. И. Беляев несколько завысил степень правоспособности и дееспособности холопов. Однако идти путем голого отрицания правомочий холопов, как поступают С. А. Покровский и Е. И. Колычева, рискованно.71 Видимо, надо признать наличие элементов дееспособности и правоспособности у древнерусских холопов.
Такое положение холопов на Руси прежними историками объяснялось влиянием церкви на общество. «Церковь, писал В. О. Ключевский, произвела в положении русского холопства такой решительный перелом, которого одного было бы достаточно, чтобы причислить ее к главным силам, созидавшим древнерусское общество».72 Советские историки в смягчении холопьего права усматривают отражение эволюции от рабства к феодально-зависимому состоянию и сокращение института рабства как таково-
б9ПРП. Вып. И. С. 60-61.
Беляев П. И. Холопство и долговые отношения в древнерусском праве // Юридический вестник. Кн. IX (I). 1915. С. 134.
71 Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюзн. юридич. заочн. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 166-170; Колычева Е. И Некоторые проблемы рабства и феодализма в тру дах В. И. Ленина и советской историографии // Актуальные проблемы истории эпохи феода лизма. М, 1970. С. 138-139.
72 Ключевский В. О. Опыты и исследования, сб. I. Пг., 1919. С. 294.
436
го.73 По нашему мнению, особенности правового положения холопов объясняются местным происхождением этой категории зависимого населения Древней Руси. В холопы шел зачастую свободный человек, сохранявший связи с окружающими. Не зря в народных восстаниях, наряду со свободными, деятельное участие принимали и холопы.74 С этим необходимо было считаться учредителям законов.
Законодательство о холопах, регламент положения их затрагивали не только интересы непосредственно холопов и их владельцев, но отчасти мелкий свободный люд, являвшийся резервом холопства, сознающий возможность своего «похолопливанья» и, естественно, оказывающий давление на законодателей в выгодном для себя смысле. Поэтому Устав о холопах следует рассматривать не как реализацию исключительно интересов холо-повладельцев, а как отражение потребностей общества в целом. И лишь конкретное исследование Устава выявит его составные, возникшие под напором разных социальных сил.
Итак, абсолютное бесправие челяди и правоспособность холопов, зафиксированные памятниками старины, позволяют еще раз сделать вывод о внутриобщественном характере формирования холопства.75
На страницах древнерусских источников рядом с холопом нередко фигурирует смерд, чем в известной мере облегчается дешифровка термина «смерд». Но мы не сумеем серьезно продвинуться в изучении «смердьего вопроса» без предварительного решения проблемы данников и даннических отношений. Вот почему следующий раздел книги посвящен данникам и смердам в Киевской Руси.
ДАННИКИ И СМЕРДЫ
Данник, каким его очерчивают исторические памятники, довольно примечательная фигура зависимого люда эпохи древнерусского государства. Занимаясь данями, мы устанавливаем одну из наиболее архаических форм эксплуатации, восходящую к дописьменной истории восточного сла-
73 Юшков С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939. С. 61-67; ГрековБ.Д. Крестьяне на Руси. Кн. I. M., 1952. С. 140-162.
Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания на Руси XIXIII вв. М, 1955. С 96-97,146.
Заявление С. А. Покровского, будто «между правовым положением челядина и холопа Русской Правды не было абсолютно никакой разницы», считаем беспочвенным (Покровский С. А. Общественный строй... //Труды Всесоюзн. юридич. заочн. ин-та. Т. XIV, 1970. С. 167). Установленные отличия правового и бытового статуса челяди и холопов позволяют также отвести возражения А. А. Зимина, отмечавшего, что нам не удалось уловить этих отличий. Зимин А. А. 1) Устав про холошв памя'тка з icTopil холопства в Кшвськш Pyci // УкраЧнський юторичний журнал. 1966. № 7. С. 51. 2) Холопы на Руси. М„ 1973. С. 191.
437
вянства. Важно поэтому определить существо этой эксплуатации и проследить ее эволюцию. Изучение даннических отношений представляет интерес и в другом плане, способствуя уточнению наших познаний о смердах, положение и общественная роль которых, несмотря на длительные усилия историков, остаются спорными и по сей день.
Полнее всего данничество отражено в летописях, причем значительная доля известий о данях падает на X в. Одна часть этих известий посвящена даням, взимавшимся с побежденных племен и народов, другая установлению даннической зависимости среди родственных восточнославянских племен.
Сообщения первого рода относятся к весьма туманным временам и встречаются в недатированных летописных записях. Из них явствует, что дань добывают вооруженной рукой. Хазарские старцы, призванные растолковать своему «князю» полянскую загадку, с исчерпывающей полнотой охарактеризовали стиль отношений в данничестве: «Мы ся доискахом оружьем единою стороною, рекше саблями, а сих оружье обоюду остро, рекше мечь. Си имуть имати дань на нас и на инех странах».76 Побежденные платят дань ради мира («мира деля»). Она своеобразная плата за мир и безопасность, предупреждающая угрозу фабежа и разорений со стороны неприятеля. В этом сходятся все источники: отечественные и иностранные.77
Обращаясь к свидетельствам о данях непосредственно у восточных славян и древних русов, замечаем аналогичное положение. В 884 г. Олег «победи северяны, и възложи на нь дань легьку, и не дасть им козаром дани платити...».78 Очень показательна запись под 885 г.: «Посла (Олег. И. Ф.) к радимичем, рька: „Кому дань даете?" Они же реша: „Козаром". И рече им Олег: „Не дайте козаром, но мне дайте". И въдаша Ольгови по щьлягу, яко же и козаром даяху».79 Судя по извлеченным отрывкам, существо дани, независимо от перестановки тех, кто ее присваивает, не меняется. Мы не думаем, чтобы дань, которую получали хазары от северян и радимичей, являлась феодальной рентой. Не стала она таковой и после того, как Олег сменил хазар на этом поприще. О том, что межславянская дань была не более, чем заурядным грабежом побежденного победителем, красноречиво говорят кровавые столкновения киевских князей с древлянами. Стоило древлянам-данникам отказаться от повиновения Киеву, сразу же оттуда предпринимался карательный поход. Особенно драматическим был 945 г. Убийство Игоря и прекращение платежа дани вызвали настоящую экспеди-
76ПВЛ. Ч. I. С. 16.
77 Там же. С. 24, 33-34, 50-51; Летописец Переяславля Суздальского. М., 1851. С. 9; Константин Багрянородный. Об управлении государством// ИГАИМК. Вып. 91. 1934. С. 6; Васильевский В. Г. Труды. Т. I. СПб., 1908. С. 307.
78 ПВЛ. Ч. I. С. 20.
79 Там же. ... I, ч
438

цию против древлян, возглавленную вдовой убитого князя. Минуя «затворившиеся» древлянские города, Ольга устремилась к Искоростеню организационному центру мятежа. И «посла ко граду, глаголюще: „Что хочете доседети? А вси гради ваши предашася мне и ялися по дань, и делають нивы своя и земле своя..."».80 Нас в данном случае не смущает, что слова Ольги сплошная выдумка. Важно другое: стараясь «переклюкать» древлян, княгиня прибегла к правдоподобным фактам. И вот тут оказывается, что древляне, кроме скрывшихся в Искоростене, изъявили покорность и согласие платить дань, получив тем самым возможность мирно возделывать свои нивы. В конечном итоге судьба Искоростеня была плачевной: «И побегоша людье из града, и повеле Ольга воемь своим имати а, яко взя град и пожьже и; старейшины же града изънима, и прочая люди овых изби, а другие работе предасть мужем своим, а прок их остави платити дань». ' Здесь дань еще яснее выступает актом грабежа и насилий победителя над побежденным.
Затем летописец рассказывает, как «иде Вольга по Дерьвьстей земли с сыном своим и с дружиною, уставляющи уставы и уроки», как она «иде Новугороду, и устави по Мьсте повосты и дани и по Лузе оброки и дани».82 Это известие привело некоторых исследователей к мысли о реформе, осуществленной якобы княгиней в Древлянской земле и других областях Киевской Руси,83 а согласно С. В. Юшкову, по всей территории Киевского государства.84 В мероприятиях Ольги С. В. Юшков обнаружил «форсирование процесса сближения дани с типичной феодальной рентой».85 Неизвестно, зачем Л. В. Черепнин рассуждает о Древлянской земле и других областях Киевской Руси, а С.В.Юшков о всей территории Киевского государства, когда летопись вполне определенно называет области, где проводилась «реформа». Это территория древлян, земли по Мете и Луге. С древлянами все понятно: они обложены данью как покоренное племя. Но если припомнить, что по Луге в те времена жила водь,86 а по Мете «сидела» весь,87 то деятельность Ольги в здешних местах будет не чем иным, как наложением дани на подвластные иноязычные племена. И вряд ли ее меры
80 Там же. С. 42.
81 Там же. С. 43.
82 Там же.
Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения в Древней Руси и Русская Правда // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 149; Зимин А. А. Феодальная государственность и Русская Правда// Исторические записки. Т. 76. 1965. С. 240-242.
Юшков С. В. Эволюция дани в феодальную ренту в Киевском государстве в X-XI веках//Историк-марксист. 1936. №6. С. 135.
85 Там же. С. 137.
86 Третьяков Л. К У истоков древнерусской народности. Л., 1970. С. 143.
Пименов В. В. Вепсы. Очерк этнической истории и генезиса культуры. М.; Л., 1965. С 1S-52.
439
представляли собой реформу, несогласную с предшествующей практикой.88 Княгиня скорее начинала не новое дело, а возвращалась к старой системе фиксированной дани, отринутой алчностью Игоря. Древляне, восставшие против неумеренного грабежа, в «уставах» и «уроках» получали гарантию того, что дань будет браться снова по норме, а не по произволу. Однако от этого грабительская сущность дани отнюдь не менялась. Не удивительно, что единственным инструментом добывания даней служила военная сила, опираясь на которую киевские князья доискивались данников, а стало быть, различных дорогих товаров и всякого узорочья. Владимир Святославич был по меньшей мере банален, когда изрек: «Сребромь и златом не имам налести дружины, а дружиною налезу сребро и злато, яко же дед мой и отец мой доискася дружиною злата и сребра».89
Весь доступный нам комплекс известий о данях X в. и более раннего времени выносит даннические отношения на арену внешнеполитических комбинаций, указывая тем самым на отсутствие сбора дани внутри самого племени. Но брал ли что-нибудь киевский князь у своих людей? Сопоставив понятия «полюдье» и «дань», получим ответ на поставленный вопрос.
Источники, хотя и очень скудные, различают дань и полюдье как определенные сборы. Великий Князь Мстислав Владимирович совместно с Всеволодом, своим сыном, отдают Новгородскому Юрьеву монастырю Буице «с данию, и с вирами, и с продажами», а также «осеньнее полюдье даровьное».90 В Уставной грамоте смоленского князя Ростислава проводится такое же различие дани и полюдья.91 Значит, дань и полюдье не одно и то же. О недопустимости смешения дани и полюдья говорили некоторые
А. А. Зимин, характеризуя мероприятия Ольги, пишет: «Необходимо было точно регламентировать сбор дани. Была введена норма дани, сроки ее получения, определены пункты, где останавливался князь („становища"); возможно, они были связаны с местами княжеской охоты („ловища"). После этой реформы, судя по рассказу Константина Багрянородного, сбор дани „полюдья" происходил в строго установленные сроки» (Зимин А. А Дофеодальная государственность...// Исторические записки. Т. 76. 1965. С. 240-241). Но дань и раньше собиралась по определенной норме: по «черне куне», по «щьлягу» (ПВЛ. Ч. 1. С. 20). О том, что существовала какая-то норма дани, свидетельствует и запись о походе Игоря в «Дерева». «Почто идеши опять, спрашивали древляне у князя, поймал еси всю дань» (там же. С. 40). Константин Багрянородный, насколько нам известно, не сообщает о «строго установленных сроках», а рассказывает, что в ноябре князья отправляются в полюдье. Однако обычай ходить за данью осенью существовал до пресловутой реформы Ольги. «Приспе осень, читаем в Повести временных лет, и нача мыслите (Игорь. И. Ф.) на деревляны, хотя примыслите большюю дань» (ПВЛ. Ч. 1. С. 39). Что касается «становищ», то они в данном случае не места, где останавливался князь, а места стоянок самой Ольги, как явствует из перевода текста (там же. С. 240).
89 ПВЛ. Ч. 1.С. 86.
· ' **
90ПРП. Вып. II. С. 102. .. ..- -'' ,**,*>'' я-
91 Там же. С. 39.
440
наши историки.92 Какова тогда функция полюдья? В грамоте Юрьеву монастырю мы имеем «даровное полюдье» какой-то, вероятно, дар населения своему князю. Эта мысль особенно укрепляется при знакомстве с источником, где упоминается полюдье в связи с именем Всеволода Большое Гнездо. Оказывается, он ходит в полюдье не среди «примученного» населения, а по жителям своего княжества. В Лаврентьевской летописи под 1190 г. сообщается о хождении за полюдьем Всеволода сначала в Ростов, а потом в Переяславль.93 Но когда летопись повествует о данях, добываемых тем же князем, она открывает картину военных походов, «примучиваний», разворачивающихся за пределами Ростово-Суздальского княжества.94
Полюдье сбор архаического происхождения. И нам лишь по необходимости, обусловленной недостатком источников, пришлось оперировать чрезвычайно малочисленным материалом более позднего времени. Если мотив полюдья уловлен нами верно, то косвенным аргументом в подтверждение предложенного его понимания может служить еще и тот факт, что основная масса свободного населения да Руси X в. и, очевидно, предшествующей поры называлась «людьми».95 Поэтому полюдье и на сей раз следует уподобить определенному сбору со свободного населения («людей»), причем сбор этот, по всей видимости, имел добровольный (договорный) характер или, другими словами, являлся «даром». Возможно, по своему происхождению древнерусское полюдье сродни тем приношениям, которые, по свидетельству Тацита, древние германцы давали племенным вождям.
Таким образом, памятники отделяют дань от полюдья. Если дань была платежом, который взимался с побежденного народа под угрозой еще большего разорения и, следовательно, брался у иноплеменного населения, т. е. за границами земли победителей, то полюдье выступает актом какого-то соглашения и в качестве дара, предоставляемого князю обитателями того княжества, где он являлся управителем.
Думается, нет достаточных оснований зачислить полюдье в разряд феодальных повинностей. Полюдье и разные дары древнейшие сборы, продержавшиеся в виде пережитков далекой старины вплоть до времен сложившегося феодализма.96 Еще дальше, чем полюдье, от феодальных платежей стоит дань, изучавшаяся выше. По своему экономическому суще-
Приселков М. Д. Киевское государство второй половины X в. по византийским источникам.// Учен. зап. Ленингр. ун-та, серия исторических наук. Вып. 8. 1941; Мавро-динВ.В. Образование Древнерусского государства. Л., 1945. С. 155. 'ПСРЛ. Т. 1.Стб. 408-409. 9j ПСРЛ. Т. 1. Стб 386; НПЛ. С. 43, 236.
ЧерепнинЛ В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56. 1956.
96 .
Аграрная история Северо-Запада России. Вторая половина XV начало XVI в. Л., 1-С 60-65.
441
ству она заметно отличается от ренты продуктами. На протяжении IX-X вв. дань была одним из видов военного грабежа, ничего общего не имеющего с феодальной эксплуатацией.
Дань-контрибуция сохраняется и позже. Из суммы известий, приуроченных к XI-XII вв., вытекает, что дань в значении «примучиваний» явление нередкое. При этом она по-прежнему собирается за пределами территории победителя (с касогов, югры, чуди, ятвягов). Дань, доставлявшаяся инородческими племенами древнерусским князьям и их воинам, легко сопоставляется с ясаком, который приносили народы Сибири, покоренные Москвой в XVI-XVII вв. Отдельные советские историки не без основания усматривали в данях прообраз сибирского ясака.98
Уподобление дани ясаку еще раз убеждает, что дань в наших примерах и феодальная рента понятия далеко не тождественные. Данью обязаны лишь покоренные народы, а свободное население древнерусских земель-княжеств даннического тягла не несло. Когда киевский князь Святополк в 1093 г. решал, выступить ли против половцев или вершить с ними мир, наиболее трезвые головы советовали ему: «Аще бы их (воинов-отроков. И. Ф.) пристроил и 8 тысячь, не лихо ти есть: наша земля оскудела есть от рати и от продажь». При значительной интенсивности даннических отношений внутри княжества вряд ли дань выпала бы из поля зрения «смысле-них», кивавших на рать и продажи как причины оскудения киевской земли. О том, что отсутствие упоминания дани в подобной ситуации дело не случайное, показывает еще одна летописная заметка, помеченная 1176 г.
97 Иначе думает О. М. Рапов. Дань, уплачиваемая Киеву побежденными восточносла вянскими племенами, приравнивается им к земельной ренте. Автор перечислил несколько признаков, позволивших ему отождествить дань с феодальной рентой: 1) верховный земель ный собственник Киевское государство (фактически киевский князь); 2) регулярность взимания, установленная «уставами» и «уроками»; 3) наличие определенных фиксированных площадей, с которых происходило взимание; 4) сбор ренты производился с помощью вне экономического принуждения, которое выражалось в изъятии дани вооруженными отрядами княжеских дружинников» (Рапов О. М. К вопросу о земельной ренте в Древней Руси в до монгольский период// Вестник Московск. ун-та. История. 1968, № 1 С. 61). Проверку осно вательности выдвинутых О. М. Раповым положений осуществил А. Л. Шапиро. Он показал их бездоказательность. {Шапиро А. Л. О природе феодальной собственности на землю // Во просы истории. 1969. № 12. С. 69).
98 Бахрушин С. В. Научн. труды. Т. III. Ч. 2. М„ 1955. С. 52; Воронин Н Н. Медвежий культ в Верхнем Поволжье в XI в. // Краеведческие записки. Вып. 4. Ярославль, 1960. С. 77. «Ясак по преимуществу дань, которую платят покоренные победителю, он явля ется поэтому признаком подданства и сопряжен с понятием чего-то позорящего», так оп ределял ясак С. В. Бахрушин (там же. С. 49-50). Примерно также о древнерусской дани пи сал И. Ф. Г. Эверс: «...только одни побежденные народы платят дань; взимаемая с них дань или подать есть цена, которою они откупаются от рабства... посему в древние времена вся кий налог, всякая подать считались чем-то позорным». Эверс И. Ф. Г. Древнейшее русское право в историческом его раскрытии. СПб., 1835. С. 40.
"ПВЛ. Ч. 1.С. 143.
442
«Седящема Ростиславичема в княженьи земля Ростовьскыя, раздаяла бяста по городом посадничьство Руськым дедыдким. Они же многу тяготу людем сим створиша продажами и вирами. А сама князя молода бяста, слушая бо-ляр, а боляре учахуть я на многое именье».'00 Не менее красноречив отрывок из введения к Начальному летописному своду конца XI в., отразивший номенклатуру повинностей, налагаемых князьями на свободных жителей. Здесь снова фигурируют «творимые» виры и продажи, а о дани не обронено
101
ни слова.
Источники XI-ХЛ вв., помогающие вникнуть в существо даннических связей, несут в себе черты, отсутствующие в памятниках, рассказывающих о событиях IXX столетий. Персонификация данников одна из этих черт; данник теперь называется смердом.1 2 Кем же был древнерусский смерд?
Самая ранняя информация о смердах имеется в «Истории Российской» В. Н. Татищева, где говорится о договоре 1006 г. князя Владимира с волжскими болгарами, по которому болгарским купцам запрещалось торговать с огневщиной и смердами, живущими в селах.103 Поскольку доверие к тати-щевскому известию подорвано С. Л. Пештичем,104 обратимся к источнику, не вызывающему ни у кого сомнений, сообщению Новгородской Первой летописи, обозначенному 1016 г.: «...Ярослав иде к Кыеву, седе на столе отца своего Володимира; и абие нача вой свои делите, старостам по 10 гривен, а смердом по гривне, а новгородцом по 10 гривен всем, и отпусти их всех домов...».105 Значит, тариф на услуги смердов был наиболее низким и служба их оплачивалась в десять раз меньше, чем тот же ратный труд обыкновенного новгородца, что, видимо, свидетельствует о смердах как о люде, социально неполноценном.106 С. А. Покровский видит в данном летописном тексте подтверждение своей мысли о смердах свободном крестьянстве Древней Руси.107 Но вся сложность в том, что летописец не дает ответа на вопрос, являлись ли упоминаемые им смерды представителями
100ПСРЛ. Т. 1.Стб. 374-375.
101 НПЛ. С. 103-104.
|02 ПВЛ. Ч. 1. С. 117; НПЛ. С. 221, 232, 274; ПСРЛ. Т. IV. С. 336; ПСРЛ. Т. V. С. 44-45.
|^ Татищев В. Н. История Российская. Т. II. М.; Л., 1963. С. 69.
Пештич С. Л. 1)0 «договоре» Владимира с волжскими болгарами 1006 года. // Исторические записки. Т. 18, 1946; 2) Историография XVIII века. Ч. II Л., 1965. С. 160-163. 105 НПЛ. С. 175.
107
Зимин А. А. О смердах Древней Руси XI начала XII в. // Историко-археологичес-кий сборник. М, 1962. С. 227.
Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та.
Т. XIV, 1970. С. 123.
древнерусского общества. Ведь не исключено, что они олицетворяли собой союзные Ярославу иноязычные племена, которые никакого отношения к сельскому населению Киевской Руси как таковой не имели. Поэтому С. А. Покровский поступает несколько опрометчиво, настаивая на своем толковании летописи.
После мимоходом брошенной «новгородским историографом» фразы о смердах памятники молчат о них пятьдесят с лишним лет, и только в 1071 г. они появляются на далеком Белоозере. Повесть временных лет сообщает: «В се же время приключися прити от Святослава дань емлющи Яневи, сыну Вышатину; поведаша ему белозерци, яко два кудесника избила уже многы жены по Волъзе и по Шексне, и пришла еста семо. Ян же, испытав, чья еста смерда, и ведев, яко своего князя, послав к ним, иже около ею суть, рече им: „Выдайте волхва та семо, яко смерда еста моя и моего князя". Они же сего не послуша».108 Смерды здесь жители запредельных по отношению к Черниговскому княжеству земель, обязанные данью Святославу. Их этническая принадлежность, по всей видимости, неславянская, так как обряды, которыми они сопровождали свои проделки над «лучшими женами», живо напоминают мордовский ритуал обстоятельство, отмеченное в исторической литературе.109 Сквозь туман легенды о начале города Ярославля выступают сходные обстоятельства. Ярослав Мудрый побеждает язычников, живущих в селище Медвежий угол, расположенном на берегу Волги и Которосли, и собирает у них дань. Сбор ее не был единовременным: Ярослав вновь приезжает за данью к «поганым».110 Е. И. Горюнова считает последних мерей.111 Можно думать, что население Медвежьего угла, побежденное Ярославом, превращалось в смердов, платящих дань киевскому князю. В «Повести о водворении христианства в Муроме» находим аналогичные факты."2
Дознание Яна Вышатича насчет принадлежности смердов натолкнуло С. Н. Чернова на вполне правдоподобную идею о существовании смердов, неподведомственных Святославу черниговскому и находящихся в зависимости от какого-либо другого князя или Новгорода Великого.113 Догадка С. Н. Чернова о разделе «сфер влияния» и властвования над смердами между древнерусским княжьем находит полное обоснование в описаниях нов-
108 ПВЛ. Ч. 1.С. 117.
109 ЛюбавскийМ К. Историческая география. 1909. С. 121-122; Мавродин В В. 1)К вопросу о восстаниях смердов// Проблемы истории докапиталистических обществ. 1934. № 6. С. 79; 2) Образование древнерусского государства и формирование древнерусской на родности. М, 1971. С. 91-92.
110 Краеведческие записки. Вып. 4. Ярославль, 1960. С. 90-93.
Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья. М , 1961. С. 147.
112 Памятники старинной русской литературы. Вып. 1 СПб., 1860. С. 229-231.
113 Черное С. Н. О смердах Руси Х-ХШ вв. // Академия наук СССР академику Н. Я. Мар- ру.М.;Л., 1935 С 770.
444
городского хрониста: «Иде Даньслав Лазутиниць за Волок даньником с дружиною своею, и приела Андреи полк свои на нех, и бишася с ними, и бяше новгородець 400, а суздалець 7000; и пособи бог новгородцем, и паде их 300 и 1000, а новгородцов 15 мужь, и отступиша новгородци, и опять ся воротивше, взяша всю дань, а на суздальскых смердех другую, и приидоша вси здрави»."4 Приведенный рассказ интересен не только отражением соперничества из-за даней, но и тем, что под смердами здесь разумеются иноязычные племена, живущие на территории, не входящей в состав древнерусских земель-княжеств. Итак, смерды тут, как и в прошлых примерах, неславянские племена, покоренные и обложенные данью. Именно о таких смердах идет речь в Новгородской летописи под 1193 г., когда состоялся поход новгородцев на Югру, которая сама себя отрекомендовала смердами-данниками.115 Все это свидетельствует о существовании смердов в XI-XII вв., бывших «примученными» племенами неславянского, как правило, происхождения. В исторических источниках они начинают фигурировать с XI века. Это, условно говоря, «внешние смерды». Их главная обязанность плата дани. «Внешние смерды» не являлись частью населения княжества-государства, обложившего их данью. Вот почему эта дань являлась не феодальной рентой, а своеобразной контрибуцией. Отсюда ясно, что названных смердов нельзя толковать как феодально-зависимых. Это свободный люд, объединявшийся в общины. Поскольку же «внешние смерды» не входили в состав древнерусского общества, то их свобода не может быть использована для характеристики внутренних социально-экономических связей в Древней Руси. Но источники сохранили память о смердах, живущих на территории древнерусских; земель-княжеств. Они размещались по всей Руси: в Киевской «волости», Галицкой Руси, Ростово-Суздальском крае, на землях Новгорода Великого."6
Источники часто ставят их на одну доску с холопами.117 Не случайно новейший исследователь смердов пишет: «Летопись, как и Русская Правда, свидетельствуют о близости по своему положению смердов и холопов»."8 Заключая о близости статуса холопов (рабов) и смердов, мы отнюдь не должны отождествлять их, ибо памятники, с одной стороны, уравнивают холопа и смерда, с другой же разделяют.
Зависимое состояние смердов отразилось в ст. 90 Пространной Прав-
114 НПЛ. С. 33,221.
115 Там же. С. 40, 232.
116 ПВЛ. Ч. 1. С. 163, 181, 183; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 497, 739, 797; НПЛ. С. 68, 274.
117 ПВЛ. Ч. 1. С. 181; ПСРЛ. Т. 10. С. 2; ПР. Т. 1. С. 72; Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911. С. 230.
ЧерепнинЛ. В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 249. В аналогичном смысле говорит и А. А. Зимин. Зимин А. А О смердах Древней Руси... // Историко-археологический сборник. М., 1962. С. 226.
445
ды, говорящей насчет наследства смердов.119 О зависимых смердах идет речь и в грамоте великого князя Изяслава Мстиславича новгородскому Пантелеймонову монастырю: витославицкие смерды не имеют права распоряжаться своею судьбой и пребывают под безусловным контролем вла-
120
дельца.
В устах свободного человека слово «смерд» имело презрительный, оскорбительный для чести оттенок.12' Племя смердье все равно, что смер-дье отродье.122 Бранное значение слова «смерд» держалось долго: новгородский архиепископ Геннадий сына попа Самсонки, еретика, обругал «смердом»,123 а раздраженный Василий III кричал боярину И.Н. Беклемишеву: «Пойди, смерд, прочь, не надобен ми еси».124 Для рассказчика, сообщающего подробности присоединения Новгорода к Москве, смерд и скот взаимообратимые понятия: «...и еще наимоваху злых тех смердов, убийц, шилников и прочих безъименитых мужиков, иже скотом подобии суть...».125
Зависимое положение смердов подводит к мысли о смердах как части сельского населения Древней Руси, а не его совокупности. Еще в конце XIV в. смерды противополагаются другим крестьянам. В «ободной грамоте» 1375 г. читаем: «Се докончаша мир в мир с челмужским боярином з Григорьем Семеновичем и со его детми... староста Вымоченского погосту Артемий, прозвищем Оря, со всем племянем да шунские смерды Иван Герасимов да Василей, прозвищем Стоивор Глебов, да Игнатей, прозвищем Игоча, да Осафей Перфильевы дети, да и вси шунжане... мир взяли и межу в Челмужском погосте урядили...».126
Сравнительно недавно с обоснованием тезиса о смердах как свободном сельском населении Древней Руси выступили С. А. Покровский и М. Б. Свердлов. Прав Л. В. Черепнин, когда пишет: «Мало что прибавляют к нашим представлениям о смердах рассуждения С. А. Покровского. Они
119 ПР. 4.1. С. 114 (С. А. Покровский против такого толкования ст. 90 Пространной Правды, утверждая, будто данная статья не позволяет говорить о зависимости смерда от кня зя. Однако в другом месте он высказывается о зависимости смерда-общинника, выражав шейся «в праве захвата наследия смерда, умершего без сыновей». Покровский С. А. Обще ственный строй... //Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 103, 114.
120 Корецкип В. И. Новый список грамоты... // Исторический архив. 1955. № 5. С. 204.
121 ПСРЛ. Т. 28. С. 19, 174; ПВЛ. Ч. 1. С. 150.
122 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 790. См. также: Романов Б. А, Люди и нравы... С. 92.
123 Памятники древнерусского канонического права. Ч. I. СПб., 1908, с 781. См. также: Черепнин Л. В. Из истории формирования... // Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 251.
124 ААЭ. Т. 1.№ 172. С. 143.
126
125 ПСРЛ. Т. 25. С. 285.
Грамоты ВН и П. С. 285. См. также: Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. М, 1949. С. 288.
446
очень нечетки и противоречивы».127 Действительно, потратив уйму энергии, чтобы опровергнуть своих противников и доказать свободное положение древнерусских смердов, автор неожиданно заявляет: «Значит ли это, что смерды-общинники XI-XII вв. не были зависимы от феодалов? Нет, эта зависимость имела место. Она выражалась в обязанности платить дань, в узурпированном князьями праве верховной собственности на землю и захвате ими важнейших угодий, в передаче права сбора даней и судебных штрафов, а значит, и права суда боярам и монастырям, все туже затягивавшим петлю зависимости, в праве захвата наследия смерда, умершего без сыновей».128 Видимо, С.А.Покровский сам еще не вполне разобрался в сущности вопроса о смердах, чем и объясняются внутренние противоречия, имеющиеся в его работе. Столь же противоречивы и выводы М. Б. Свердлова. Обращаясь к грамоте Изяслава Мстиславича Пантелеймонову монастырю, он пишет: «Одним постановлением смерды передаются монастырю, на новое владение дается иммунитет, и смерды оказываются в феодальной зависимости от своего господина».129 Этим автор скомпрометировал свой собственный взгляд на смердов свободных крестьян XIXIII вв. Итак, ни С. А. Покровскому, ни М. Б. Свердлову не удалось опровергнуть представления о смердах как особой категории зависимого населения Древней Руси. В качестве подсобного материала, подтверждающего предположение, согласно которому смерды являли собой отдельную группу древнерусского общества, не исчерпывавшую все сельское население Руси XI-ХП вв., можно привлечь топонимические данные. Если бы термин «смерд» обозначал крестьян в целом, то выделять волость Смерда,130 деревню Смердяково,131 деревню Смердыня,132 Смердьи места,133 Смердий наволок,134 Смердьево озеро,135 Смердью речку136 не имело бы смысла. Только определенная локальность смердов вызвала потребность привязать их к тому или иному пункту.137
2 Черепнин Л. В. Русь. Спорные вопросы...// Новосельцев А. П. и др. Пути развития феодализма. М, 1970. С. 182.
128 Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 114.
129 Свердлов М. Б. Смерды в Древней Руси // История СССР. 1970. № 5. С. 72.
130 Новгородские писцовые книги. Т. I. С. 160.
131 Там же. С. 310.
132 Новгородские писцовые книги. Т. 3. С. 392. См. также: Черепнин Л. В. Из истории формирования... // Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 248.
133 Русская историческая библиотека. (Далее РИБ). Т. XIV. С. 54-56, 59.
134 Там же. С. 38.
135 Там же. С. 10-11.
136 Там же. СП.
С. А. Покровский возражает нам в том смысле, что «наряду со Смердьими воротами (в Пскове) была и Крестьянская застава (в Москве)» (см.: Покровский С. А Общественный строй... // Труды всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 124.) Но суть проблемы не в городских воротах и заставе, а в наименованиях, встречаемых в сельской местности,
447
Местное свободное население Древней Руси, как мы знаем, дани своим князьям не платило. Не взималась дань и с зависимых людей туземного происхождения, таких, как закупы, изгои и им подобные. О смердах же памятники говорят как о плательщиках дани.138 Отсюда, по крайней мере, следуют два вывода: 1) смерды люди зависимые; 2) они выходцы не из местных жителей, а взяты со стороны. Последний вывод влечет к заключению, что смерды это бывшие пленники.139 Мысль о смердах-пленниках, посаженных на землю, уже выдвигалась исследователями, но в самой общей и отвлеченной форме. В. Пешков, например, высказал предположение о смердах в качестве военнопленных, поселенных на землях князя и казны.140 «В дотатарский период, говорил Н. И. Костомаров, смерд был что-то среднее между свободным и рабом. Нам кажется всего вероятнее, что смерды возникли из военнопленных, которых князья селили на своих землях».141
На Руси Х-ХИ вв. пленники именовались челядью.142 Смерды, следовательно, это челядь, посаженная на землю. В летописях примерно с XI в., т. е. со времени появления в источниках термина «смерд», повествуется о массовых перегонах пленников.143 Совсем не случайно на Руси ходила поговорка: «Зле, Романе, робишь, что литвином орешь».
Нельзя, разумеется, думать, что положение челяди и смердов было одинаковым. Статус челяди, находившейся в частных руках, и смердов (челяди), поселенных на государственных землях, во многом не совпадал. Смерды, в отличие от частновладельческой челяди, имели собственное хозяйство. При наличии сыновей они могли завещать им свое имущество. Смерды платили князю «продажу», что поднимало их над остальной массой рабов. Здесь мы наблюдаем примерно то же, что встречалось в истории других стран. В Римской империи, например, государственные рабы управляли своим имуществом, их обязательства продажи, дарения считались юридически законными.144 Словом, они находились в том же положении,
145
что и отпущенники частных лиц.
среди поселений сельского люда. В последнем случае топонимические названия с корнем «смерд» имеют вполне определенный характер, выделяющий смердов среди остального сельского населения.
138 ПСРЛ. Т. V. С. 45; НПЛ. С. 274; Грамоты ВН и П. С. 26.
139 См. подробнее: Фроянов И. Я. Смерды в Киевской Руси // Вестник Ленингр. ун-та. 1966. № 2.
140 Пешков В. Русский народ и государство. М., 1858. С. 156-157.
141 Костомаров Н. И. Монографии и исследования. Кн. V. СПб., 1905. С. 37.
142 См. с. 425-433 настоящей книги.
143 ПВЛ. Ч. 1. С. 101; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 240, 283; НПЛ. С. 28, 214.
144 Штаерман Е. М., Трофимова М. К. Рабовладельческие отношения в ранней Рим ской империи. М, 1971. С. 136.
145 Там же.
448
Наделение смердов некоторыми прерогативами, по сравнению с обычной челядью, объясняется прежде всего обязанностями, которые лежали на них. Так, пленников древнерусские князья использовали для защиты границ.146 Смерды поставляли лошадей, необходимых для организации походов против «Дикого поля».147 Смерды, наконец, «давали» дань, вливавшуюся в государственный бюджет. Вот почему переселение пленников яв-
_ „ 148
лялось событием государственной важности.
В своем первоначальном значении «внутренние смерды», стало быть, это государственные рабы, возникновение которых связано с поселением пленников (челяди) на государственных землях. Со временем князья как представители государства начали передавать власть над ними в руки частных лиц и духовных корпораций, подтверждением чего служит известная грамота Изяслава Мстиславича Пантелеймонову монастырю. Возможно и то, что князья, злоупотребляя своим положением, переводили смердов в состав работников собственного хозяйства. Шло формирование частновладельческих смердов. Ранее однородная масса смердов рассыпалась на группы, находящиеся в более тесной и непосредственной зависимости от вотчинников: князей, монастырей и, может быть, других господ.149
Если государственных смердов, весьма сходных с рабами фиска Западной Европы, нельзя относить к феодально-зависимому люду, то некоторую часть владельческих можно рассматривать как один из первых отрядов крепостных в России. Во всяком случае есть основание предполагать, что эволюция государственных смердов в обстановке снижения социального статуса рядовой массы свободного населения, окончательно сложившейся в послемонгольский период, и постепенного вхождения иноязычных племен в состав населения Руси проходила по линии слияния этих смердов со свободным крестьянством, а эволюция частновладельческих смердов вела, безусловно, в феодальную неволю. Последний процесс протекал значительно скорее и ближайшие результаты его ощутимы уже в Киевской Руси, чего нельзя сказать о первом.
Таким образом, история смердов развивается по нескольким, доступным для изучения этапам. Появление термина «смерд» связано с межплеменной борьбой. Сперва смерды выступают в роли покоренных племен, обложенных данью, которая не была феодальной рентой, а являлась самым распространенным по тому времени видом грабежа. В XIXII вв. такие смерды обычное явление. Однако в состав населения Древней Руси они

147
146 ПВЛ. Ч. 1.С. 101.
Романов Б. А. Смердий конь и смерд. (В летописи и Русской Правде.) // ИОРЯС АН.
Т. XIII. Кн.З. СПб., 1908. С. 18.
148 ПС
149 Ч, С. 247, 249.
148 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 240, 283.
ЧерепнинЛ. В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56. 1956.
15 Зак. 3943
449
входили. Это, говоря условно, «внешние смерды».
Затем появляются «внутренние смерды», живущие на территории собственно древнерусских княжеств, несущие всякого рода повинности государству, главной из которых была уплата дани. Они происходили от пленников (челяди), посаженных на государственных землях.
В дальнейшем из среды государственных смердов выделяются смерды владельческие (княжеские и монастырские). Мы не рискнули бы полностью отождествлять дань, которую поставляли государственные смерды, с феодальной рентой. Что касается характера дани отдельных групп частновладельческих смердов, то ее можно уподобить земельной ренте.
Смерды государственные, княжеские, монастырские, а также, вероятно, других вотчинников представляли категорию смердов на Руси конца Х1-ХП вв. Поэтому слово «смерд» обозначало не все сельское население, а зависимый разряд его.
Итак, есть основания говорить о существовании в XIXII вв., с одной стороны, «мердов «свободных», олицетворяющих собой покоренные племена, обязанные данью, с другой стороны, зависимых, сидящих на государственной земле и отправляющих повинности по отношению к государству и частным владельцам, если они получили на то право.
ЗАКУПЫ
Вопрос о закупах Б. Д. Греков назвал одним из самых беспокойных в историографии Киевской Руси.150 Письменные памятники, содержащие термин «закуп», весьма малочисленны. В летописях этот термин не встре-
151 г\ "
чается. О закупах приходится судить лишь по тому материалу, который имеется в Пространной Правде главном и основном источнике в изучении закупничества.152 Наличие специального законодательства о закупах, объединенного в так называемом «Уставе о закупах», склоняет к выводу о значительном распространении закупничества, его существенной роли в жизни вотчины XII в.153
Закуп Русской Правды выступает с определенными социально-экономическими признаками. Прежде чем разбираться в существе их, уясним, кем был закуп до оформления отношений закупничества. В нашей литературе указывалось, что закуп это недавний смерд, т. е. свободный крестьянин-общинник, разоренный и лишенный средств производства, эко-
150 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 195.
151 Тихомиров М Н. Исследование о Русской Правде... С. 206.
152 Смирнов И И Очерки... С. 230.
153 Там же. С. 281; ЧерепнинЛ В. Из истории формирования... // Истерические запис ки. Т. 56. 1956. С. 252. \
·)
450
номической необходимостью вынужденный искать «защиты» и «покровительства» у господина.154 Но данное утверждение нельзя признать удовлетворительным, поскольку оно не вносит достаточной ясности в предзакуп-ное положение бывшего общинника. На самом деле, в какой мере разорен крестьянин, настолько ли, что он и в пошатнувшемся состоянии все же сохраняет крестьянский социально-экономический статус непосредственного производителя или же в своем обеднении проходит полный фазис «раскрестьянивания»? Это вопрос принципиального значения. «Устав о закупах» позволяет решить его.
Заслуживает внимания то обстоятельство, что закуп запечатлен в Русской Правде полностью утратившим всякую связь с крестьянской общиной, членом которой он, по всей видимости, был раньше, во всем уложении о закупах нет ни малейшего намека на какой-нибудь контакт закупа с общиной. Он фигурирует здесь единственно по отношению к господину. Следовательно, закуп до того, как стал таковым, выпал из крестьянской общины и потерял ее окончательно. Каково было его имущественное положение в этот момент? Обратимся к Пространной Правде. Ст. 57 показывает, что господин снабжал закупа инвентарем («но еже дал ему господин плуг и борону»). Закуп, как явствует из той же статьи, пользуется конем. «Войский» ли это конь,155 либо «свойский»156 для нашей цели безразлично. Главное заключается в том, что большинство историков, особенно советских, правильно, как представляется, считают: закуп не имел собственного коня, а получал его от господина уже после заключения сделки о закупничестве.157
Таким образом, ст. 57 Пространной Правды свидетельствует, что человек, решившийся определиться в закупы, приходит к господину без коня и сельскохозяйственного инвентаря, в нашем эпизоде без плуга и бороны. Остается навести справки насчет обеспеченности «наймита» землей. Прямых указаний Русская Правда тут не дает. Но если под «отарицей» ст. 59
154 Греков Б Д Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века. Кн. 1. М., 1952: С. 180.
Ланге Н. Исследование об уголовном праве Русской Правды // Архив исторических и практических сведений, относящихся до России. Кн. 1-6. СПб., 1859-1860. С. 189; Хлебников Н. Общество и государство в домонгольский период русской истории. СПб., 1871. С. 243; Максимейко Н. А. Закупы Русской Правды. // HayKoei записки науково-дослщчо'1 катедри icTopii украшськоГ культури. 1927. №6. С. 30; Юшков С. В. Очерки... С. 75-80; Тихомиров М. Н. Пособие для изучения Русской Правды. С. 99.
156 Павлов-Сильванский Н. П. Феодализм в удельной Руси. СПб., 1910. С. 227 (прим.); Аргунов ПАК пересмотру построений закупничества // Учен. зап. Саратовск. ун-та. Т. 6. Вып. 4. 1927. С. 73; Греков Б. Д. Крестьяне на Руси... С. 176-177.
157 Греков Б Д. Крестьяне на Руси... С. 175; Аргунов Л А. К пересмотру... // Учен. зап. Саратовск. ун-та. Т. 6. Вып. 4. 1927. С. 73; Смирнов И. И. Очерки... С. 288, 346; Юшков С. В. Очерки... С. 79; Памятники права Киевского государства X-XII в. / Сост. А. А. Зимин. М, 1952. С. 165; Зимин А. А. Холопы на Руси. С. 137.
451
видеть землю, то положение не так безнадежно. Из различных суждений об «отарице» Б. Д. Греков остановился на том, которое, разумея под «отари-цей» земельный участок, относит его к собственности господина.158 Такое толкование «отарицы» неизбежно ведет к выводу: идущий в закупы лишен не только рабочего скота и инвентаря, но и необходимейшего условия производства земли.159 Если ставить вопрос теоретически, т. е. попытаться взглянуть на принимающего обязанности закупничества с точки зрения отношения к собственности, станет ясно, что его экономические характеристики ничего общего с социально-экономическим статусом крестьянина не имеют. Но полностью лишенный средств производства, он, впрочем, сохраняет личную свободу. Следовательно, в лице люда, поступающего в закупы, исследователь имеет дело с деклассированной частью древнерусского общества. Далеко не безупречной посему выглядит мысль И. И. Смирнова: «Земельная основа „отарицы" то, что „отарица" в своей основе являлась „рольей" пашней закупа, обрабатываемой им на себя (пусть господским конем и даже нередко (?!) плугом и бороной, данными закупу господином), означала, что экономически закуп сохранял свое крестьянство, оставался в своей основе крестьянином (курсив наш. И. Ф.), смердом, хотя уже и закабаленным смердом».160 Утверждая, что закуп сохраняет крестьянство и остается в своей основе крестьянином, пусть и закабаленным, автор тем самым теряет из вида промежуточное положение между прежним крестьянством и закупничеством, которое пережил закуп до своего прихода к господину. Это упущение действует в ущерб историзму закупнических отношений в целом, так как „людин", рядясь в закупы, не сохраняет былого состояния крестьянина в социально-экономическом значении термина, а вновь приобретает его, но уже на другой основе и со смыслом иного качества резким ограничением свободы.
Тяжкое положение кандидата в закупы восстанавливается по памятнику «16 слов Григория Богослова с толкованиями Никиты Ираклийского». Древнерусский переводчик «Толкований», стремясь сделать понятным перевод для читателя, явления из греческой жизни воспроизводил в образах, почерпнутых из русской действительности, вследствие чего прояснялся не только греческий прототип, но и рельефнее выступал древнерусский аналог. Никита
158 Греков Б. Д. Крестьяне на Руси... С. 177. (В.О.Ключевский сближал «отарицу» с рабским «пекулием». Ключевский В. О. Соч. Т. III. M, 1957. С. 182).
159 Правильную экономическую аттестацию дал закупу И. Кулишер. «Ролейные заку пы, пишет он, люди бедные, ни земли, ни плуга, ни бороны они не имеют. Они живут в дворе господина, работают на него его скотом и инструментами, получают лишь в выдел, в неполную собственность лошадь и некоторую часть другого имущества господина». {Кули шер И. Из истории крестьянского труда в древней Руси // Архив истории труда в России. Кн. 10. Пг., 1923. С. 106).
160 Смирнов И. И. Очерки... С. 356.
452
рассказывает о неком Григории каппадокийце: «И закуп бысть Еории пре-же убо продав свои закон наймит (наемник) бысть пища ради...»161 Фраза «наймит бысть пища ради» почему-то осталась вне поля зрения советских исследователей. А она недвусмысленно говорит, что переводчик службу в закупах связывал с поисками пропитания, намекая этим на крайнюю нужду, претерпеваемую будущим закупом.162 Итак, людской резерв закупничества есть «люмпен-пролетариат» на русской почве. Это в свою очередь означает, что свободный крестьянин-общинник перед походом в закупы полностью разоряется, теряя прежний социально-экономический вид крестьянина, и деградирует до деклассированного положения, откуда ищет выхода и находит его в закупничестве. Следующий этап личной хроники нашего «мужа» знакомство с господином и процедура оформления отношений закупничества.
Некоторые советские историки, относя закупничество к формам феодальной зависимости, дают ему квалификацию в крепостническом ключе.163 Когда К. Маркс писал о крепостном праве, крепостной зависимости, он соединял ее с прикреплением непосредственного производителя к земле.164 В. И. Ленин по этому же поводу указывал: «Основной признак крепостного права тот, что крестьянство... считалось прикрепленным к земле, отсюда произошло и самое понятие крепостное право».165
Русская Правда не проронила ни слова о подобном прикреплении закупа. Вряд ли это простая случайность. Но допустим, закуп был все-таки прикреплен к земле. Тогда сразу возникают несообразности. Прикрепление крестьянина является бессрочным, стало быть, и зависимость его не ограничивается каким-либо сроком. Закупничество же было срочным (ст. 56, 61 Пр. Пр.). Зависимость закупа является прежде всего личной зависимостью, не связанной с прикреплением к земле.166 Поэтому рассуждать о закупничестве как проявлении крепостничества неправомерно. Правда, крепостная неволя иногда сочеталась с отделением работника от земли, но это характерно для сравнительно позднего периода истории России, когда феодалы
161 Яковкин И. И. Закупы Русской Правды // ЖМНП. 1913. Май. С. 104.
162 Большой интерес в связи с этим представляет наблюдение Л. В. Черепнина, кото рый, анализируя берестяную грамоту № 191, содержащую термин «наим», заключает: «Оче видно, имеется в виду хлебная ссуда (отсюда название в Русской Правде закупа „найми том")». (Черетин Л. В. Новые документы о классовой борьбе в Новгородской земле в XIV первой половине XV в. // Крестьянство и классовая борьба в феодальной России. Л., 1967. С. 45).
163 Юшков С. В. Очерки... С. 67; Зимин А. А. Холопы древней Руси // История СССР. 1965. № 6. С. 68-69; ПРП. Вып. 1. С. 165.
164 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. 2. С. 354.
165 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 75-76.
Но и личная крепость закупа была срочной, что не вяжется с крепостническими по-
рядками.
453
настолько подчинили крестьян (с помощью государства, разумеется), что могли распоряжаться их судьбой по своему произволу.
Нас не должна смущать известная хозяйственная самодеятельность закупа, ибо наличие собственного хозяйства само по себе еще не разрешает проблемы. Вспомним хотя бы известия Тацита о германских рабах, распоряжавшихся самостоятельно в своем доме, в своем хозяйстве, поставлявших владельцам в виде оброка определенное количество хлеба, мелкого скота или одежды.167 В этой связи А. И. Неусыхин замечает: «Реальное экономическое положение раба мало менялось и в тех случаях, когда он получал от своего господина свободного общинника для обработки какой-нибудь небольшой участок, потому что он продолжал при этом оставаться в пределах домохозяйства своего господина и не превращался в обладателя надела и особого домохозяйства, хотя бы и зависимого от господина».168
Признавая за закупом хозяйственную самостоятельность, мы обязаны помнить о значительной ее условности. И. И. Смирнов удачно показал, в какой теснейшей связи находился закуп с господским двором, какой пассивностью был отмечен он в отношениях с господином.16 И. И. Смирнов не одинок. Еще раньше Н. А. Максимейко по этому поводу говорил: «Закупы жили во дворе хозяина на его кормах. Они не имели того, что необходимо для отдельного и самостоятельного хозяйства ни лошадей, ни скота, ни плуга, ни бороны. Отарица закупа не составляла его собственности, а предоставлялась ему лишь в пользование на время состояния его в закуп-ничестве».170 Далее Н. А. Максимейко замечает: «...у закупа, кроме господских работ, могло быть и „свое дело". Но это обстоятельство не делало его крестьянином в социально-экономическом значении этого слова. Земельная старица закупа обрабатывалась хозяйским инвентарем. Она не имела ничего общего ни с крестьянской собственностью, ни с крестьянской арендой, а служила лишь своеобразным средством обеспечить закупу его продовольствие вместо того, чтобы кормить его на господской кухне, выдавать месячину и т. п.».17!
Социально-экономическая принадлежность закупа должна определяться с точки зрения его отношения к собственности. Ранее мы установили, что у человека, оформляющегося в закупы, нет ни земли, ни инвентаря, ни рабочего скота. Только это предположение позволяет правильно понять замечание из «Толкований» Никиты Ираклийского, что закупом делаются
167 Древние германцы. Сб. док. М., 1937. С. 69.
168 Неусыхин А. И. Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефеодаль ного общества в Западной Европе VIVIII вв. М., 1956. С. 147.
169 Смирнов И. И. Очерки.. С. 287.
170 Максимейко Н. А. Закупы Русской Правды // Науков! записки науково-дослщчоТ ка- тедри icTopii украшськоГ культури. 1927. № 6. С. 47.
171 Там же.
454
J
«пища ради». Получая от господина все необходимое для работы, закуп, однако, не становится хозяином условий производства. В Уставе о закупах осязаемо прослеживается оторванность закупа от средств производства: он лишен даже того, что всегда являлось собственностью находящегося в феодальной зависимости крестьянина, т. е. сельскохозяйственного инвентаря и скота. Поэтому высказываться о крестьянстве закупа без больших натяжек попросту невозможно.
Одно из драгоценных свойств Устава о закупах заключается в том, что данный источник позволяет взглянуть на закупничество в плоскости его развития. Иными словами, Пространная Правда изображает закупа не только в границах отношений закупничества, но и за их чертой в области сопредельных социальных категорий. Ст. 56 предусматривает случай бегства закупа от господина, повелевая «холопить» беглеца («аже закуп бежить от господы, то обель»). По ст. 64 проворовавшийся закуп отдается в обельные холопы («ему холоп обелный»). Это казусы законного перевода в рабство. Но бывало, господин вопреки закону продавал закупа в холопы; тогда правда на стороне пострадавшего и он получает свободу («продасть ли господин закупа обель, то наймиту свобода во всех кунах»). Господа, следовательно, явно заинтересованы в порабощении закупного человека. Эта психологическая деталь с поразительной тонкостью уловлена Б. А. Романовым: «Над всем перед составителем „устава" висел вопрос, который на житейском языке господ можно формулировать так: „неужели закуп так-таки совсем не холоп?" Ответ мы уже знаем: как только побежит холоп тебе обельный».172 Получается странная вещь: на Руси XI в., по мнению современных историков, землевладельцы усиленно сажают рабов (холопов) на землю, превращая их в крепостных, т. е. феодально-зависимых, а последних (закупов) то и дело переводят в разряд рабов. Это противоречие с помощью привычных представлений о закупах снять не удается. К счастью, есть источник, который облегчает задачу. Речь идет все о тех же «Толкованиях» Никиты Ираклийского по поводу 16 слов Григория Богослова в переводе на древнерусский язык. Единодушие ученых в вопросе о древности памятника укрепляет доверие к нему и делает драгоценным каждое свидетельство, относящееся к нашей теме.173
Русский книжник, переводя греческий оригинал, встретил там термин „тщл5оуА.о<;", именующий полураба. Подыскивая ему замену, переводчик
172 Романов Б. А. Люди и нравы... С. 69.
173 Соболевский А. И. Материалы и исследования в области славянской филологии и археологии// ИОРЯС АН. Т. 88. №3. СПб., 1910. С. 160, 169; Горский А., НевоструевК. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. второй, 2. М., 1859. С. 73; Ягич В. История сербо-хорватской литературы. Казань, 1871. С. 93; Еремин И. П. Литература Древней Руси (этюды и характеристики). М.; Л., 1966. С. 10.
455
остановился на слове «закуп».174 Греческий «полураб» стал древнерусским «закупом». Можно с полной уверенностью сказать, что современники смотрели на закупов как на полурабов. Такое толкование закупов позволяет по-новому интерпретировать Устав о закупах. В Уставе закуп, по признанию специалистов, занимает промежуточную ступень между свободой и рабством.175 Но с этим владельцы не хотели мириться, они цеплялись за малейший повод, чтобы столкнуть «закупного наймита» в обельное холопство. Свои вожделения им приходилось сдерживать перед угрозой общественных сил, боровшихся с порабощением местного населения. Ведь еще в эпоху антов обращение в рабство соплеменников запрещалось обычным правом, рабом мог быть только чужеземец.176 Однако запрет этот постепенно ослабевал, нарушался, находил выход в ограничении местного рабовладения. Законодательный регламент о закупах как раз и является одним из моментов такого ограничения. Конечно, полностью отменить внутреннее рабство не было сил. Но жизнь выработала компромиссные нормы: с одной стороны, ограничение холопства выражалось в регистрации законных источников прямого холопства (ст. 110 Пр. Пр.), с другой в создании промежуточных форм, каковым и было закупничество. Превращение полураба (закупа) в полного холопа прогрессивное явление, если оценивать его с учетом развития рабства, которое в Киевской Руси еще далеко не исчерпало себя.177 Напротив, перевод в рабское состояние феодально-зависимого человека, если таковым был закуп, происшествие регрессивного свойства, которое вряд ли могло тогда стать типичным.
Итак, под закупами на Руси XII в. скрывались полурабы, а не феодально-зависимые.178 В своем положении закуп ближе к рабству, чем к свободе,
174 Яковкин И. И. Закупы Русской Правды. ЖМНП, 1913, май. С. 104-106.
175 Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. СПб., 1909. С. 299; Правда Русская. Учебн. пособие. М.; Л., 1940. С. 65.
176 См. С. 425 настоящей книги.
177 Последние работы А. А. Зимина, Л. В. Черепнина, В. М. Панеяха, А. П. Пьянкова, Е. И. Колычевой убеждают в значительном распространении рабства в послекиевский пери од. (См.: Зимин А. А. Отпуск холопов на волю в Северо-Восточной Руси XIV-XV вв. // Кре стьянство и классовая борьба в феодальной России. Сб. статей памяти И. И. Смирнова. Л., 1967. С. 55-71; ЧерепнинЛ. В. Образование русского централизованного государства в XIV- XV вв. М., 1960. С. 253-263; Панеях В. М. Кабальное холопство на Руси XVI в. Л., 1967. С. 9- 10; ПьянковА П. Холопство на Руси до образования централизованного государства// Еже годник по аграрной истории Восточной Европы. 1965 г. М., 1970. С. 42-48; Колычева Е И Холопство и крепостничество (конец XV-XVI в.). М., 1971).
178 И. М. Кулишер говорил, что закуп «нечто среднее между свободным человеком и несвободным, полусвободный, либерт, одним словом полураб». {Кулишер И М. Из исто рии крестьянского труда... // Архив истории труда в России. Кн. 10. Пг., 1823. С. 106.) Совет ский исследователь М. В. Колганов (Собственность. Докапиталистические формации. М., 1962. С. 353) полагает, что слово «закуп» обозначает «первоначально человека, продавшего себя в рабство, т. е. раба-должника». В зарубежной науке Г. Вернадский высказал гипотезу,
456
хотя элементы ее окончательно не утрачены им. Русская Правда указывает не только на бытовую, но и на юридическую близость закупа и холопа. В литературе, впрочем, существует другое мнение. И. И. Смирнов специально подчеркивает, что исследователи не обратили должного внимания на одну деталь в экономических отношениях закупа с господином экономическую дееспособность закупа. «Попав в отношения зависимости от господина, закуп, в рамках этой зависимости, в отношениях с своим господином сохраняет способность полностью нести экономическую ответственность за свои действия. Этот момент чрезвычайно важен для понимания закупниче-ства. Способность закупа нести экономическую ответственность за свои действия есть то, что коренным образом отличает закупа от холопа, кладет принципиально грань между закупничеством и холопством. Вместе с тем совершенно очевидно, что предпосылкой, создающей возможность для закупа экономически отвечать за свои действия, является наличие у закупа какого-то собственного своего хозяйства».179 И. И. Смирнов ссылается на ст. 57 и "58, устанавливающие ответственность закупа за материальный ущерб, нанесенный господину, и сопоставляет их со ст. 116-119 Устава о холопах. Отсюда вывод: «...формулы, относящиеся к холопу, носят принципиально иной характер. Здесь ответственность за экономическую деятельность холопа несет не сам холоп, а его господин, обязанный холопа „выкупати" и не имеющий права отказаться от ответственности за действия холопа („а не лишитися его"). Таким образом, холопа „выкупает" его господин, а закуп сам „платит" своему господину».180 Источниковедческая комбинация, предложенная И. И. Смирновым, вызывает возражения, ибо она подводит к общему знаменателю разнородные явления, несовместимые в данном варианте. И. И. Смирнов почему-то ограничивается обсуждением ст. 57 и 58, упоминающих закупа только вкупе с господином. Но «экономическая дееспособность» будет понята однобоко, если опустить ст. 64, берущую закупа по отношению к другим лицам: «О закупе. Аже закуп выведеть что, то господин в немь; но оже кде и налезуть, то преди заплатить господин его конь или что будеть ино взял, ему холоп обелный; и паки ли господин не хотети начнеть платити за нь, а продасть и, отдасть же переди или за конь, или за вол, или за товар, что будеть чюжего взял, а прок ему самому взяти собе». Статьи о холопах, привлекаемые И. И. Смирновым, рассматривают холопа прежде всего по отношению к третьим лицам, но не к господину, почему сравнение этих статей со ст. 57 и 58, упоминающими закупа только в связи с господином, неуместно. Ст. 116-119 ближе к цити-
согласно которой закупы, являясь фактически полурабами (half slaves), были скорее связаны с рабовладением, нежели с крепостничеством// VernadskyG. Kievan Russia. Nev Haven. P. 168-169.
179 Смирнов И. И. Очерки... С. 289.
180 Там же.
457
рованной ст. 64, нежели к 57 и 58. Недаром ст. 64 предшествует текст о холопе с весьма сходным содержанием: «Аже холоп обельный выведеть конь чии либо, то платити за нь 2 гривны». С нашкодившим холопом господин волен поступить двояко: он либо платит за холопа и выкупает его (ст. 63, 116, 117, 119, 120, 121), либо выдает его и расстается с ним (ст. 116, 121). Выбор зависел от конкретной ситуации и настроения господина. То же самое и с закупом: ответственность за преступления закупа, как предписывает ст. 64, несет господин, а правонарушитель выдается ему в обельные холопы. Но господину не возбраняется отказаться платить вместо закупа. Тогда «наймит» продается, и деньги, вырученные от продажи, идут в качестве компенсации истцу, а остаток господину. Нетрудно обнаружить разительное сходство ст. 64 с указанными статьями о холопах. Разница лишь в том, что холоп-раб выдается потерпевшему, а закуп-полураб продается, опускаясь тем самым до низшей социальной ступени рабства.
Таким образом, принципиальную грань между закупничеством и хо-лопством~х>ткрыть не удается. Напротив, Русская Правда подтверждает предположение о тесной связи закупничества с холопством, одновременно предупреждая и против отождествления этих институтов. Но позднейшие юристы туго воспринимали нюансы, отличавшие закупничество от холопства, и в святой простоте клеймили закупов холопством, а холопов закупничеством: «О закупе же. Иже холоп обилныи выведеть конь чии любо... А
191
се о холопе. Иже закуп выведеть что, то господин в нем». Это и понятно, ибо в обществе со сложившимися классами довольно смутно припоминаются промежуточные социальные категории, свойственные эпохе становления классов.
Как же толковать экономическую ответственность закупа перед господином? Может быть, она объясняется наличием у закупа какого-то своего, собственного хозяйства? Видимо, нет. Ответственность закупа в отношениях с господином устанавливалась потому, что закупный человек не был обельным холопом и сохранял некоторые прерогативы свободного.
Если искать аналог закупу среди зависимого населения Западной Европы, то надо, вероятно, в первую очередь вспомнить литов. Они, так же как и закупы, занимали промежуточное положение между свободными и рабами.182 Зависимость лита носила срочный характер. Фризская Правда свидетельствует «о возможности выкупа себя литом из этого несвободного состояния».183 Лит обладает частичной юридической правоспособностью, у него есть известные имущественные права.184 По мнению А. И. Неусыхина,
181 НПЛ. С. 494.
182 НеусыхинА И. Возникновение зависимого крестьянства... С. 13.
183 Там же. С. 214.
184 Там же. С. 218.
458
«саксонский и фризский лит в основном зависимый земельный держатель; но он еще не держатель феодального типа, ибо от этого последнего его отличает прежде всего иная система эксплуатации (вряд ли servitium тогдашнего лита был тождествен с барщиной и другими повинностями феодального держателя: скорее его следует сравнивать со скромными оброками посаженного на землю тацитовского серва), а затем тот факт, что он живет в такой общественной среде, где «трудящимися производящими субъектами» (по терминологии Маркса) являются все свободные и где поэтому труд зависимого держателя и не может играть такой роли, как в феодальном обществе».185 И дальше: «...литство институт неполной зависимости и неполноправной свободы, характерный именно для дофеодального родо-племенного строя (на разных этапах его развития и разложения)...»186 Эти сопоставления, конечно, весьма условны, они намечают лишь самые общие контуры.
Каким образом эксплуатировался закуп в хозяйстве владельца? Господин, согласно ст. 57, посылает закупа «на свое орудье». Наши историки, учитывая показание ст. 57, думают, что присвоение прибавочного продукта в данном случае происходит в форме отработочной ренты, т. е. барщины.187 Но идея о феодальной отработочной ренте закупа на самом деле не так убедительна, как может это показаться. И. И. Смирнов, активный сторонник мысли о феодальной барщине закупа, сформулировал несколько довольно знаменательных выводов: «...барщина закупа существенным образом отличается от обычной барщины крепостного крестьянина. Экономическая сущность барщины, т. е. отработочной ренты, заключается в том, что крестьянин, ведущий самостоятельное хозяйство, под действием внеэкономического принуждения обрабатывает своими средствами и орудиями труда землю собственника земли феодала. Совершенно иной характер носит барщинный труд закупа. Закуп не имеет полноценного собственного хозяйства и своих средств и орудий труда. Поэтому он обрабатывает землю в хозяйстве феодала средствами и орудиями труда, являющимися собственностью господина. Больше того, условием функционирования собственного хозяйства закупа, которое в какой-то форме имеется у закупа, является возможность для закупа получения в свое пользование или распоряжение, временное или постоянное, средств и орудий труда от господина, которыми закуп делает свое „орудие", т. е. обрабатывает пашню. Но эту возможность закуп приобретает ценой установления своей зависимости от господина,
185 Там же. С. 219.
186 Там же. С. 220.
187 Греков Б. Д Крестьяне на Руси. Кн. 1. С. 180; Правда Русская. Учебное пособие. С. 70; Памятники права Киевского государства Х-ХП вв. С. 165; Смирнов И И. Очерки... С. 288-289; Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения...// Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 241-242.
459
который и получает право эксплуатировать труд закупа в своем хозяйстве».1 8 Мы привели эту столь пространную выдержку, чтобы ярче показать, с какими сложностями и трудностями встречается гипотеза о феодальном характере работы закупа на своего хозяина. Тем не менее И. И. Смирнов повторил традиционную версию о феодальной барщине, которую отбывает
189
закуп в господском хозяйстве.
Учитывая высказанное ранее предположение о полурабской зависимости закупа, существенно отличающейся от феодальной, следует заявить, что догадка о феодальной сущности барщины закупа не производит впечатления единственно возможного объяснения отработочных повинностей в закупни-честве; ей легко противопоставляется тезис, по которому эта примитивная отработочная рента «представляет собой пережиток умирающего рабства, а не продукт развития феодальных отношений. По этой причине мы можем пренебречь ею как явлением, стоящим вне связи с развитием феодальных отношений».190 Приведя данный тезис, принадлежащий М. В. Колганову, уточним некоторые детали. Относительно Руси конца XI первой половины XII в., когда институт закупничества находился на подъеме, нельзя об отработочной ренте рассуждать так, будто она пережиток умирающего рабства. Примитивные отработки признак развивающегося рабства, ибо в Киевской Руси рабство не убывало, а продолжало расти. Нет причин также и пренебрегать ими, поскольку рабовладельческое хозяйство являлось одной из главнейших предпосылок феодализма в России.
ИЗГОИ, ПУЩЕННИКИ, ЗАДУШНЫЕ ЛЮДИ И ПРОЩЕННИКИ
Завершая очерк об изгоях, Б. Д. Греков вынужден был признать, что «эта категория зависимого населения Древнерусского государства меньше всех других поддается изучению. Здесь поневоле приходится ограничиваться главным образом более или менее обоснованными предположениями». И все же об изгоях историки толкуют с давних пор. Сперва они указывали на неславянскую принадлежность изгоев: Н. М. Карамзин видел в них представителей латышского или чудского племени,192 а И. Ф. Г. Эверс вообще иностранцев в противоположность славянам.193 Под пером последующих авторов изгои теряли черты иноземцев, превращаясь в
188 Смирнов И. И. Очерки... С. 290-291.
189 Там же. С. 288, 290.
190 Колганов М. В. Указ. соч. С. 450.
191 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 255.
192 Карамзин Н. М. История Государства Российского. Т. II, СПб., 1892, прим. 7.
193 Эверс И. Ф. Г. Указ. соч. С. 316.
460
социальную категорию туземного (восточнославянского, а позднее древнерусского) общества. Важной вехой в историографии темы следует считать спор, возникший между Н. В. Калачовым и К. С. Аксаковым по вопросу о природе изгойства. В статье «О значении изгоев и состояния изгойства в Древней Руси», опубликованной Н. В. Калачовым в 1850 г., утверждалось, что изгой отпавший или исключенный из рода человек.194 Н. В. Калачову возражал К. С. Аксаков, который изображал изгоя в качестве социальной единицы, выпавшей из общины, сословия, подчеркивая при этом, что изгой был явлением не родовым, а гражданским.195 В последующем уче-ные проявляют неослабевающий интерес к древнерусским изгоям.
Весьма важное значение для понимания сущности изгойства имеют этимологические разыскания лингвистов. По их наблюдениям, термин «изгой» восходит к слову «гоить», означающему жить, давать жить, устроить, приютить.'97 Отсюда специалисты в изгоях усматривали то потерявших зва-
1 no 1QQ
ние людей, то выжитых из рода и не пользующихся уходом, то лишенных средств к.жизни.200 Как бы там ни было, ясно одно: изгой это человек «изжитый», выбитый из привычной колеи, лишенный прежнего своего состояния.201 Вполне понятно, что данное определение страдает слишком большой отвлеченностью. Ближайшая задача состоит в том, чтобы конкретизировать его в той мере, в какой позволяют сделать это древние источники.
194 Калачов Н. В. О значении изгоев и состоянии изгойства в Древней Руси // Архив ис- торико-юридических сведений, относящихся до истории России. Кн. 1. М, 1850. С. 57-72.
195 Аксаков К. С. Родовое или общественное явление было изгой?// Поли. собр. соч. Т. 1.М..1889.С.43.
196 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. 1. М., 1959. С. 238; Клю чевский В. О. Соч. Т. VI. М., 1959. С. 156, 494-499; Мрочек-Дроздовский П. Н. Исследования о Русской Правде. Прил. ко 2-му выпуску// ЧОИДР. 1886. Кн. 1. С. 44, 47; Владимирский- БудановМ. Ф. Обзор истории русского права. СПб.; Киев, 1907. С. 399-400; Сергеевич В. И. Русские юридические древности. Т. 1. СПб., 1902. С. 212-215; Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 274-278; Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 1912. С. 113-115; Грушевский М. С. 1стор1я УкраТш Руси. Т. III. Львов, 1905. С. 319; ГрековБ.Д. Киевская Русь. С. 247-255; ЮшковС. В. Очерки... С. 119-124; МавродинВ. В. Образование Древнерусского государства... С. 73-74; Смирнов И. И. К вопросу об изгоях// Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М, 1952; ЧерепнинЛ. В. Из истории фор мирования... // Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 244-245; Покровский С. А. Обществен ный строй... //Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 137-139.
1 7 Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. М., 1959. С. 138; ФасмерМ. Этимологический словарь русского языка. Т. И. М., 1967. С. 122; Шанский Н. М. и др. Краткий этимологический словарь русского языка. М., 1971. С. 171.
т Преображенский А. Г. Указ. соч. С. 138.
199 Фасмер М. Указ. соч. С. 122.
200 Шанский Н. М. и др. Указ. соч. С. 171.
201 Ключевский В. О. Соч. Т. VI. С. 156; ГрековБ.Д. Киевская Русь. С. 249; Мавро дин В. В. Образование Древнерусского государства. С. 73; Покровский С. А. Общественный строй... //Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV, 1970. С. 137.
461
Приступая к исследованию изгоев, Б. Д. Греков отметил недостаточное внимание историков к эволюции, которую пережили они на протяжении длительного времени.202 Историзм, сообщенный Б. Д. Грековым вопросу об изгоях, был, впрочем, получен автором путем соединения точек зрении Н. В. Калачова и К. С. Аксакова. Так, упоминание Русской Правдой изгоя натолкнуло его на мысль, что изгой тут осколок давно разбитого родового строя.203 Вместе с тем, по словам ученого, существовал еще изгой выходец из соседской общины.204 Стремясь согласовать сведения памятников, характеризующие изгоев, с одной стороны, свободными, а с другой зависимыми, Б. Д. Греков высказал версию о наличии в Киевской Руси изгоев городских, пользовавшихся свободой, и деревенских, прикрепленных к земле и хозяину.205 Такое подразделение, по верному замечанию С. А. Покровского, не находит опоры в источниках.206 Но уязвимое звено построений Б. Д. Грекова обнаруживается прежде всего в том, что он, группируя изгоев на свободных и зависимых, в конечном счете дает им единую аттестацию в качестве людей феодально-зависимых, крепостных, иначе рассматривает изгоев как однородную массу. 07 Это в свое время подметил С. В. Юшков: «Греков хотя и отмечает разнообразный социальный состав, из которого выходили изгои, но без достаточной четкости. Разнообразие положений изгоев он объясняет не столько разнообразием их происхождения, сколько эволюцией этого института. Отсюда у Грекова группа изгоев является какой-то однородной группой, происхождение которой объясняется одинаковыми моментами и которые идут одним путем...».208 Сам С. В. Юшков придавал первостепенное значение фразе «изгои трои» из Устава князя Всеволода Мстиславича, полагая, что она фигурирует в памятнике не для раскрытия понятия «изгой», а для определения тех только категорий изгоев, которые входят в состав церковных людей, бывших под патронатом церкви.209 В результате автор разбил изгоев на две группы княжеских и церковных и на этом, собственно, остановился.210
202
203 Там же. С. 250.
204 Там же.
205 Там же. С. 250-251. Идею о городских и сельских изгоях среди современных ис следователей разделяет и Л. В. Черепнин. (ЧерепнинЛ. В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 245.)
206 Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV. 1970. С. 139.
207 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 254.
208 Юшков С. В. Очерки... С. 120.
209 Там же. С. 119. В Уставе сказано: «...изгои трои: попов сын грамоте не умееть, хо лоп из холопьства выкупится, купець одолжаеть; а се и четвертое изгойство и себе прило жим, аще князь осиротееть». //ПРП. Вып. II. С. 164.
210 Подобное распределение видим еще у А. Е. Преснякова, усматривавшего в изгоях специальный союз «княжих людей» и «людей церковных, стоящий вне народной общины,
462
Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 248.
Разбивка изгоев на пребывающих под специальной защитой князя и на людей церковных, произведенная С. В. Юшковым, не вносит необходимой ясности в положение данной социальной категории населения Древнерусского государства. С. В. Юшков прибегает к следующему тексту, взятому из «Наставлений духовника кающимся грешникам»: «И се пакы горее всего емлющим изгойстсво на искупающихся от работы: не имуть бо видети милости, не помиловавше равно себе созданного рукою божею человека, ниже насытившеся ценою уреченою, и тоже не от закона божия, но и еще прила-гающе горе на горе свой души, но не токмо свое душе губяще, но и послух, восставающих по них и помогающих злобе их... Такоже, иже кто выкупается на свободу, то толико же дасть на собе, колико же дано на немь; потом же, будя свободен, ти добудеть детей, то начнуть имати изгойство на них: то об-рящются продающе кровь неповиньну».211 По С. В. Юшкову и его предшественникам, изгойство здесь «дополнительная плата сверх выкупа или выкуп за детей, рожденных на свободе».212 Затем следует вывод: «...выкупившийся из неволи холоп и даже дети его, рожденные на свободе, не выходили окончательно из-под власти господина, а находились в промежуточном состоянии. Необходимо было внести определенную сумму, чтобы получить окончатель-
_ „ 213
ную свободу и выйти из-под власти своего господина».
Выкупившийся на свободу холоп оставался под контролем и властью прежнего хозяина, видимо, не столько потому, что он не внес сумму сверх выкупной, хотя это целиком игнорировать нельзя,214 сколько вследствие особых социальных условий находящегося в процессе становления классов общества, а также исторических традиций, связанных с институтом вольно-отпущенничества. Как показывает опыт западного средневековья, «человек, выходивший из рабского состояния, не делался еще вполне свободным человеком. Он становился вольноотпущенником. Положение вольноотпущенника не было временным состоянием, через которое проходили от рабства к свободе; это было состояние постоянное, в котором жили и умирали. Это было особое социальное положение».215 Человек, вышедший из рабст-
сплоченный связями покровительства и зависимости, труда и обеспечения в чужом крупном хозяйстве. // Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 278.
211 РИБ. Т. VI. С. 842-843.
212 Юшков С. В. Очерки... С. 123; см. также: Ключевский В. О. Соч.. Т. VI. С. 497-499; Пресняков А. Е. Указ. соч.. С. 275; Дьяконов М. А. Указ. соч. С. 115.
213 Юшков С. В. Очерки... С. 123.
214 См.: Неусыхин А. И. Возникновение зависимого крестьянства как класса раннефео дального общества в Западной Европе. VI VIII вв. М., 1956. С. 307.
215 Ф. де Куланж. История общественного строя древней Франции. Т. 4. Аллод и сель ское поместье в меровингскую эпоху. СПб., 1907. С. 389. (Сходную картину наблюдаем и в лангобардской Италии. В готской же Испании отпуск рабов с последующим сохранением их зависимости от бывших господ являлся наиболее распространенным. Виноградов П. Г. Происхождение феодальных отношений в лангобардской Италии. СПб., 1880. С. 154-155, 167; Корсунский А. Р. Готская Испания. М., 1969. С. 121-134).
463
ва, нуждался, по словам Ф. де Куланжа, в покровителе, поскольку общество, «вне которого он жил до тех пор, не представляло для него надежной поддержки. Молодая свобода его оказалась бы в большой опасности».216 Этим и объясняется патронат, устанавливаемый над людьми, выкупившимися из рабства. Мы, к сожалению, не располагаем соответствующими материалами, подобно тем, какие имеются в руках у исследователей других стран. Поэтому сравнительно-исторический экскурс в прошлое других народов помогает уяснить основные черты древнерусского изгойства.217 Тем не менее и наши отечественные источники не всегда беззвучны. В приведенном отрывке из «Наставлений духовника кающимся грешникам» довольно примечателен текст: «...потом же, будя свободен, ти добудеть детей, то начнуть имати изгойство на них...» Отсюда А. Е. Пресняков и Б. Д. Греков правильно заключили, что вышедший на волю холоп не разрывал связи с господином и оставался под его властью.218 Правда, А. Е. Пресняков, а за ним и Б. Д. Греков склонялись к тому, чтобы сохранение власти господина над выкупившимся холопом толковать как пережиток более древних порядков.219 Но патронат над освободившимися рабами не анахронизм, а вполне современная практика, обусловленная реальными условиями Руси XIXII вв., где стабильность общественного статуса того или
216 Ф. де Куланж. Указ. соч. С. 392. Оно и понятно, ибо индивид в варварском об ществе выступал неотдифференцированным от коллектива. Свою общественную значимость и устойчивость он приобретал, будучи в рамках социальной группы, а не сам собой. Гуре- вич А. Я. Индивид и общество в варварских государствах // Проблемы истории докапитали стических обществ. Кн. 1. М., 1968. С. 394, 402^103,415.
217 О том, что отпущенные на свободу рабы оставались на положении зависимых при старом господине, свидетельствуют факты не только из западноевропейской истории, но и прошлое государств античного мира, а также Византийской империи. См.: Древняя Греция. М., 1956. С. 247; Валлон А. История рабства в античном мире. Греция. М., 1936. С. 154-166; ЛенцманЯ.А. Рабство в микенской и гомеровской Греции. М., 1963. С. 276-277; Зель- инК. К, Трофимова М. К. Формы зависимости в Восточном Средиземноморье эллинистиче ского периода. М., 1969. С. 10; Блаватская Т. В., Голубцова Е. С, Павловская А. И. Рабство в эллинистических государствах в Ш-1вв. до н.э. М., 1969. С. 55-56, 122; ШтаерманЕ. М. Расцвет рабовладельческих отношений в Римской республике. М., 1964. С. 137-159; Шта ерман Е. М., Трофимова М. К. Рабовладельческие отношения в ранней римской империи (Италия). М.. С. 97-135; История Византии. Т. I. М., 1967. С. 80; Абрамсон М. Л. Крестьянст во в византийских областях Южной Италии (IX-XI вв.). // Византийский временник». Т. 7, 1953. С. 170; КажданА. П. 1) Рабы и мистии в Византии IX-XI вв. // Учен. зап. Тульск. пед. ин-та. Вып. 2, 1951. С. 77; 2) Деревня и город в Византии IX-X вв. Очерки по истории визан тийского феодализма. М., 1960. С. 80-82.
218 На этот факт в свое время указывал и М. Ф. Владимирский-Буданов. Он говорил: «Вольноотпущенные, так же как и в римском праве, не делались в силу своего отпущения вполне свободными, а оставались в некоторых как бы зависимых обязательственных отно шениях к прежнему господину. Весьма часто случалось, что вольноотпущенный, не имея средств к жизни, селился на земле своего господина и мало-помалу делался его крепост ным». {Владимирский-Буданов М. Ф. Указ. соч. С. 399-400.)
219 Пресняков А. Е. Указ. соч.. С. 275; Греков Б. ,# Киевская Русь. С. 252.
464
иного индивида легко могла быть подорвана, окажись он в социальном одиночестве. Условный характер освобождение холопов носило не только в XI-XIIbb., но и значительно позднее, в XV-XVI вв., о чем пишет Е. И. Колычева.220
Итак, древнерусский изгой, являясь выкупившимся на волю холопом,221 или, по терминологии средневековой Европы, либертином, оставался под властью и защитой своего патрона. Но только ли князь и церковь, как считает С. В. Юшков, выступали в роли покровителей освободившихся холопов? Митрополит Климент Смолятич дает ясный ответ на вопрос, когда осуждает «славы хотящих, иже прилагают дом к дому и села к селам, изгои же и сябры и борти и пожни, ляда же и старины».222 Б. Д. Греков, обращаясь к С. В. Юшкову, вполне резонно замечал: «Эти „славы хотящие" совсем не обязательно только князья и высшие представители церкви. Митрополит в данном случае меньше всего говорил о себе и церковных магнатах, а указывал на явление, широко распространенное в обществе».223 Но если в качестве господ изгоев фигурировали разные лица (князья, бояре, духовенство, рядовые холоповладельцы общинники и ремесленники), то деление С. В. Юшковым изгоев лишь на княжеских и церковных отпадает как неудавшееся.224 Что касается изгоев, упомянутых в Уставной грамоте князя Ростислава, то в них мы усматриваем либертинов, пребывающих под властью князя, олицетворяющего государство.225
Нельзя, конечно, думать, будто выкупившиеся на свободу холопы всегда и везде сохраняли связь с прежним господином. Жизнь, вероятно, знала случаи, когда освободившийся холоп уходил от рабовладельца. Тогда-то он и поступал под защиту церкви. Устав Всеволода Мстиславича подразумевал именно таких изгоев-вольноотпущенников, которые, порывая с господином, лишались социальной поддержки и попадали в опеку церкви.226
Контингент изгоев, формировавшийся за счет выкупившихся холопов,
220 Колычева Е. И. Холопство и крепостничество... С. 159-173.
221 ПРП. Вып. II. С. 164.
222 Никольский Н. О литературных трудах митрополита Климента Смолятича, писателя XII века. СПб., 1892. С. 104.
223 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 253.
24 Неприемлемым считаем и мнение А. А. Зимина, отнесшего всех изгоев XII в. к разряду феодально-зависимых людей, укрывшихся под патронатом церкви. ПРП. Вып. II. С. 169-170.
«и се даю... село Дросенское, со изгои и з землею святей Богородици и епископу, и село Ясенское, и з бортником и з землею и с изгои.. .»// ПРП. Вып. II. С. 41. Эти изгои были древнерусской вариацией либертинов фиска, известных Западной Европе. (Корсун-скийА.Р. Указ соч. С. 129).
226 Не исключено, что в число церковных изгоев попадали и те вольноотпущенники, которых сами господа отдавали под патроциний церкви, как это имело место, например, в готской Испании. (Корсунский А. Р. Указ. соч. С. 129).
465
был значителен. Но доказывать, подобно М. Ф. Владимирскому-Буданову, М. А. Дьяконову и Б. Д. Грекову, что основная по количеству часть изгоев в прошлом холопы,227 мы не можем, поскольку не располагаем соответствующими фактами: слишком малочисленны и лапидарны известия об изгоях, сообщаемые письменными памятниками, чтобы производить подсчеты. Правда, если источники изгойства ограничить единственно теми, какие названы в Уставе князя Всеволода,228 то мысль о количественном преобладании среди изгоев Руси XI-XII вв. бывших холопов вполне допустима. Действительно, и купцы-должники и неграмотные поповичи, а тем более осиротевшие князья все это эпизодические фигуры в изгойстве, решительно уступающие по численности откупившимся холопам. Но если мы вспомним, что в изгойство впадали выпавшие из рода и общины люди, то утверждение о вольноотпущенниках как наиболее типичных представителях изгоев в целом становится весьма проблематичным.
Б. Д. Греков, провозглашая тезис о господстве среди изгоев недавних холопов,-©тталкивался от идеи об изживании рабства в Киевской Руси.229 Однако, как верно замечает А. П. Каждан, «вольноотпущенничество само по себе не является свидетельством распада рабовладельческого хозяйства: оно, как известно, имело место и в пору наивысшего расцвета рабства».230 Больше того, вольноотпущенничество существовало, судя по всему, еще у истоков рабовладения.231 Следует далее сказать, что новейшие исследования вскрывают поспешность заключений по поводу изживания рабства в Древней Руси.232
Наряду с изгоями-вольноотпущенниками, т. е. выкупившимися холопами, на Руси встречались изгои выходцы из свободных слоев древнерусского общества: только что упомянутые нами разорившиеся купцы, не-
227 Владимирский-Буданов М. Ф. Указ. соч. С. 399; Дьяконов М. А. Очерки... С. 115; Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 253. (Крайнюю позицию в данном вопросе занимал В. И. Сергеевич, который полагал, что первоначально «изгоями только и называли вышед ших на волю холопов». Сергеевич В. И. Русские юридические древности. Т. 1. С. 275. Несколько осторожнее выражается В. О. Ключевский. «Изгоем в древней Руси, пишет он, назывался, между прочим и даже преимущественно, холоп, выкупившийся на волю». (Ключевский В. О. Соч. Т. VII. М., 1959. С. 351.)
228 «...попов сын грамоте не имееть, холоп из холопьства выкупится, купец одолжаеть... князь осиротеете» // ПРИ Вып. II. С. 164.
229 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 253.
230 Каждан А. П. Деревня и город в Византии... С. 78
· 79.
231 Штаерман Е М. Указ. соч.. С. 137.
232 Зимин А. А. Отпуск холопов на волю в Северо-Восточной Руси XIV-XV вв. // Кре стьянство и классовая борьба в феодальной России. Сб. ст. памяти И. И. Смирнова. Л., 1967; ПьянковА. П. Холопство на Руси... // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1965 г. М, 1970; Колычева Е. И. Некоторые проблемы рабства и феодализма в трудах В. И. Ленина и советской историографии // Актуальные проблемы истории России эпохи феода лизма. М, 1970.
466
обученные поповичи, князья-сироты, потерявшие «причастье» в русской земле.233 Наши историки вводят в состав изгоев и крестьян, выбитых из общины.234 Б. Д. Греков и И. И. Смирнов уподобляют изгоя-крестьянина Древней Руси migrans Салической Правды.235 Воспроизведем текст титула XLV Салической Правды о переселенцах, на который ссылается Б. Д. Греков. Это необходимо для того, чтобы проверить, насколько факты, почерпнутые из истории древних франков, соответствуют общему взгляду на изгоев, развиваемому автором. В памятнике читаем: «Если кто захочет переселиться в виллу к другому и если один или несколько из жителей виллы захотят принять его, но найдется хоть один, который воспротивится переселению, он не будет иметь права там поселиться... Если же переселившемуся в течение двенадцати месяцев не будет представлено никакого протеста, он должен оставаться неприкосновенным, как и другие соседи».236 Приведенный отрывок, как и вся Салическая Правда, «не содержит никаких данных о поземельной или личной зависимости одних жителей виллы от других или - чужаков-переселенцев от исконных обитателей виллы».237 Б. Д. Греков тоже понимает, что этот чужак, принятый в общину, был ее полноправным членом.238 Итак, migrans свободный сельский житель; сближение его с изгоем делает и последнего таковым. Значит, свободой на Руси пользовались и деревенские изгои. А как быть тогда с главным тезисом Б. Д. Грекова, разграничивающим городских (свободных) изгоев и деревенских (зависимых)?! Так неудачные исторические параллели заводят в тупик.
Строго говоря, идея об изгоях оторвавшихся от общины крестьянах сугубо умозрительная. Источниками она не подкрепляется. Историки способом логики и абстракций доходят до нее. Но отсюда не следует, что ею надо пренебречь. Мы также считаем возможным пополнение отряда изгоев за счет крестьян, выпавших из общины.
Названные нами претенденты в изгои (купцы-банкроты, поповичи-недоумки, экс-общинники) не всегда поступали под защиту церкви. Они гуляли на свободе и были людьми без определенных занятий. Представляя собой своеобразный отечественный вариант люмпен-пролетариев классической древности, эти изгои входили в состав древнерусского общества на
233 ПРП. Вып. II. С. 164.
234 ГрековБ.Д. Киевская Русь. С. 250-251; Юшков С. В. Очерки... С. 121; Череп- чин Л. В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56, 1956. С. 245; Мавро- дин В. В. Образование Древнерусского государства н формирование древнерусской народно сти. С. 73; Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюэн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV, 1970. С. 139.
35 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 250-251; Смирнов И. И. К вопросу об изгоях// Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952. С. 105.
236 Хрестоматия по истории средних веков. Т. 1. М., 1961. С. 404.
Неусыхин А. И. Возникновение зависимого крестьянства... С. 88. 238 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 251.
467
положении свободных, чем и объясняется их появление в Русской Правде. По ст. 1 Краткой Правды назначалось 40 гривен за убитого, если то был русин, гридин, купчина, ябетник, мечник, изгой и Словении.239 Б. Д. Греков писал: «Изгой, по-видимому, упомянут в „Русской Правде" в качестве одного из осколков давно разбитого родового строя. Здесь изгой еще как будто считается полноправным членом нового, по-видимому городского общества, в некотором отношении стоит в одном ряду с дружинником и купцом».240 Соглашаясь с мыслью Б. Д. Грекова о полноправии изгоя, мы не разделяем утверждение автора о пережиточном характере изгойства Правды Ярослава, во-первых, и о городском его облике, во-вторых. Свободный и полноправный изгой был вполне актуальной социальной фигурой в конце XI начале ХПв., когда создавалась Краткая Правда, в состав которой вошла Правда Ярослава, содержащая термин «изгой». В противном случае было бы нелепо со стороны законодателя включать в Краткую Правду омертвелые нормы.241 Напомним, кстати, что Краткая Правда это не сборник, механически связавший древние законодательные кодексы, а цельный памятник, положивший в свое основание несколько источников, соединенных после соответствующей переработки и редакционных изменений.242
Реальность свободных изгоев подтверждает и Пространная Правда памятник более поздний, чем Краткая Правда. В ст. 1 Пространной Правды читаем: «...аче будеть князь мужь или тиуна княжа, аще ли будеть русин, или гридь, любо тивун бояреск, любо мечник, любо изгой (разрядка наша. И. Ф.), ли Словении, то 40 гривен положите за нь».243 Следовательно, еще во времена Пространной Правды свободные изгои не редкость. Поэтому они и попали в поле зрения древнерусского законодательства. Внимание законодателя к данной категории изгоев свидетельствует и о другом: изгойство ст. 1 Пространной Правды не рудиментарное наследие старины, а жизнеспособный социальный феномен.
Таким образом, на Руси XI-ХП вв. изгои были двух видов: свободные и зависимые. Их свобода и зависимость определялись не тем, что одни из них являлись городскими, а другие деревенскими. Различие в положении изгоев происходило от того, из какой среды люди попали в изгойство; если из свободной, то они и оставались свободными до той поры, пока сами не поступали в услужение какому-нибудь господину, становясь закупами, холопами и прочее, если же изгои выходили из холопьего люда, они, как правило,
239 ПР. Т. 1.С. 70.
240 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 250.
241 По Б. Д. Грекову, уже в начале XI в. от былого равноправия изгоев остались лишь воспоминания (см.: Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 250).
4 Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде. Происхождение текстов. С. 44 45; Юшков С. В. Русская Правда. Происхождение, источники, ее значение. М., 1950. С. 343. 243 ПР. Т. I. С. 104.
468
г
сохраняли зависимость по отношению к прежним хозяевам, или попадали под патроциний церкви.244 И среди первых и среди вторых могли быть как горожане, так и селяне. Иными словами, в обществе свободных изгоев вместе с городскими людьми (купцами) обретались и сельские жители (бывшие общинники), а в компании зависимых изгоев легко представить в прошлом сельского холопа и городского. Вот почему подразделение изгоев на городских и деревенских, отстаиваемое некоторыми историками, излишне.
Свободное изгойство питалось сперва за счет отпавших от рода людей. Потом, когда родовой строй полностью распался, прослойка свободных изгоев стала формироваться главным образом из элементов, оставшихся за бортом крестьянской общины. И лишь в отдаленных землях, на периферии Киевской Руси, где уцелели родовые порядки, попадались изгои люди, выпавшие из рода. Основной же поставщицей свободных изгоев на Руси XI-XII вв. была, по всему вероятию, община.
Остается теперь ответить на вопрос, кого с точки зрения социально-экономической воплощали изгои-вольноотпущенники выкупившиеся на волю холопы. Назвав их чистой воды феодально-зависимыми, мы слишком бы упростили действительность. Они в большинстве полусвободные.245 Но были в их среде и те, что постепенно приближались к крепостному состоянию и в конечном счете становились крепостными. Здесь, следовательно, перед нами эволюционный процесс на разных стадиях движения.
К изгоям этого типа примыкали пущенники. Однако отождествлять пущенника с изгоем, как поступает А. Е. Пресняков,246 рискованно, ибо древнерусские источники не смешивают их. В церковном Уставе князя Всеволода Мстиславича пущенник упоминается в окружении люда «церковного, богадельного».247 Современный исследователь княжеских уставов Я. Н. Щапов полагает, что «в формуле княжеских церковных уставов первой половины XII в. статья о церковных людях еще отсутствовала».248 Но это не снимает вопроса о существовании в Древней Руси социальной группы, именуемой пущенниками.
244 К церковным изгоям из Устава князя Всеволода надо относиться, по нашему убеждению, дифференцированно. Вряд ли «одолжавший купец», необученный попович, а тем более осиротевший князь, включаясь в разряд церковных людей, теряли свои гражданские и политические права и превращались в рабочую силу, обслуживающую хозяйство церкви. Иное дело вольноотпущенники. Они, будучи зависимыми, быстро растворялись в рабочем населении церковной вотчины.
К полусвободным относил изгоев А. Е. Пресняков. Статус изгоя, полагал он, включал «ряд переходных ступеней между полной неволей и гражданской свободой» {Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 277-278). Недостаток этой характеристики в том, что она применяется ко всем изгоям без исключения. Но к свободным изгоям она явно не подходит.
246 Пресняков А. Е. Указ. соч. С. 278.
™ ПРП. Вып. II. С. 164.
Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти Древней Руси // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М, 1965. С. 295.
I
469
Кто же такие пущенники? Ответ здесь может быть весьма гадательный. Не лишено вероятия, что пущенники это отпущенные на волю безденежно, по доброй воле господина рабы. Возможно, об одном из них ведет речь Пространная Правда в ст. 107 по Троицкому IV списку, определяющей судебные уроки: «...освободивше челядин 9 кун, а метелнику 9 векошь...»249
Вряд ли прав Л. В. Черепнин, когда он говорит, будто пущенники составляли особую категорию закупов.250 Происхождение закупов и пущен-ников очень разнилось: первые шли от свободы к полусвободе, а вторые от полной несвободы к полусвободе. Это не могло не влиять коренным образом на их положение.
Итак, пущенник, предположительно, отпущенный на волю без выкупа раб. Мотивы освобождения были различные: благодарность за долгую и верную службу, награда за отдельное проявление преданности со стороны раба, старость и болезнь раба, смерть господина, лишенного наследников и т. д.251
Когда раба отпускали на волю ради спасения души, он становился за-душным-человеком. Стало быть, задушные люди один из разрядов пу-щенников. Совсем не обязательно представлять себе дело так, что в задуш-ных людей превращались холопы (рабы), отпущенные на волю по духовному завещанию.252 Господам никто не мешал отпускать своих рабов и при жизни. Такая практика могла стать особенно популярной в период приобщения Руси к христианству. И, видимо, не случайно задушный человек фигурирует уже в Церковном уставе Владимира Святославича, крестившего Русь.25
Историки нередко ставят знак равенства между пущенниками и про-щенниками.254 Впервые прощенник появляется в Уставе Владимира Святославича среди людей, отданных на попечение церкви. С. В. Юшков, специально занимавшийся изучением Владимирова Устава, указывает, что термин «прощенник» попал в памятник позже составления его первоначального варианта.255 Позиция Я. Н. Щапова нам известна: статью о церковных
249 ПР. Т. I. С. 339.
250 Черепнин Л. В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 256.
251 Ф. де Куланж. История общественного строя древней Франции. Т. 4. С. 369; Зи мин А. А. Отпуск холопов на волю... // Крестьянство и классовая борьба в феодальной Рос сии. Л., 1967. С. 71; Колычева Е. И. Холопство и крепостничество... С. 166.
252 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 266; Юшков С. В. Очерки... С. 118 119; Череп нин Л. В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 256; Покров ский С. А. Общественный строй Древнерусского государства...// Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. т. XIV, 1970. С. 139; ПРП. Вып. II. с. 250.
253 ПРП. Вып. I. С. 238, 242, 246.
254 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 255-256; Черепнин Л. В. Из истории формирования... // Исторические записки. Т. 56, 1956. С. 256; Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та Т. XIV, 1970. С. 139.
255 Юшков С. В. Исследования по истории русского права. Вып. 1. Новоузенск, 1925. С. 103.
470
людях в княжеских церковных уставах он считает позднейшей вставкой. Но прощенники на Руси XI-XII вв. все же были. По учредительной грамоте князя Ростислава, Смоленской епископии жалуются «прощенники, с медом, и с кунами, и с вирою, и с продажами».256 В реальном характере этого пожалования Я. Н. Щапов не сомневается.257
В литературе мы не найдем единого мнения о прощенниках.
B. О. Ключевский, например, так обрисовал их социальный облик: «Про щенники это люди, доставшиеся князю в холопство за преступления или за долги, может быть, приобретенные и какими-либо другими способами и им прощенные, отпущенные на волю без выкупа».258 СВ. Юшков, возра жая против суждений о прощенниках как получивших чудесное исцеление, доказывал, что под прощенниками надо понимать людей, «которые были превращены в холопы за долги, но впоследствии получили свободу».259
C. А. Покровский присоединяется к исследователям, усматривавшим в прощенниках лиц, совершивших какое-нибудь легкое преступление и осво божденных от уголовного преследования (прощенных), но с обязательст вом работать в хозяйстве духовного или светского феодала.260 Все это сплошные догадки, не больше. Не трудно понять Б. Д. Грекова, заявившего, что он не имеет «возможности сколько-нибудь убедительно истолковать применение этой терминологии (прощенники-пущенники. И. Ф.) к опре-
*-* " 261 Т Т
деленной категории церковных и не церковных людей». Но одно ему казалось бесспорным: «Это люди, по тем или иным причинам и мотивам вышедшие из недавнего своего состояния (точно неизвестно, какого именно: может быть, это бывшие холопы, может быть, и свободные люди) и попавшие в зависимость от своих господ-феодалов (церковных и светских). Это люди, по своему новому положению очень близкие к изгоям. Характерно, что они крепостные, а не рабы, и это последнее обстоятельство еще раз говорит об изживании рабства и замене рабского труда трудом более прогрессивным трудом крепостных».26 Мы не разделяем оптимизма Б. Д. Грекова в несомненности приведенных положений. Маловероятно, чтобы в пущенники или прощенники попадали свободные люди. Против такого предположения и специфика самих терминов (пущенник отпущенный, прощенник прощенный) и близость этих социальных групп к
256 ПРП. Вып. II. С. 309.
257 Щапов Я. Н. Церковь в системе государственной власти... // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М, 1965. С. 281.
"8 Ключевский В. О. Соч. Т. VII. М, 1959. С. 367-368.
259 Юшков С. В. Очерки... С. 119.
260 Покровский С. А. Общественный строй... // Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин-та. Т. XIV, 1970. С. 139.
261 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 257.
262 Там же.
471
изгоям, но не ко всем, как считает Б. Д. Греков, а лишь к зависимым (полусвободным), вышедшим из недавней неволи рабства. Пущенники и про-щенники не были в полной мере и крепостными; они люди полусвободные, очень схожие с полусвободными эпохи варварских правд. Их положение, подобно в примере с полусвободными изгоями, приближается к крепостному состоянию, но тождества здесь пока нет. Обилие терминов, обозначающих полусвободный люд (изгои, задушные люди, пущенники, про-щенники), свидетельствует о многочисленности категорий полусвободного населения, вырвавшегося из рабства. Но это многообразие промежуточных форм признак не умирающего, а жизнеспособного рабства: зяблое дерево ответвлений не дает, оно засыхает на корню.
Различные наименования полусвободных, запечатленные древнерусскими памятниками, нельзя воспринимать как небрежность их составителей. В этих наименованиях, надо думать, отразились разные формы освобождения рабов, что вносило определенное своеобразие в положение вольноотпущенников каждой категории. Скудость источников не позволяет нам уловить нюансы, отличавшие изгоев от пущенников, задушных людей, прощенников, а пущенников от задушных людей, прощенников и т. п. Однако Ф. де Куланж подчеркивал: «Очень важно обратить внимание на различные формы, в которых давалось освобождение, так как отсюда проистекали значительные различия в положении вольноотпущенников».263 Вот почему нежелательно смешение изгоев с пущенниками, прощенников с пущенниками, встречаемое в литературе.
РЯДОВИЧИ
О рядовичах, как и об изгоях, пущенниках, прощенниках, задушных людях, приходится судить с большой условностью: бедны до крайности известия о них, темна и маловразумительна их история.
В современной исторической науке о рядовичах существует несколько мнений. Для Б. Д. Грекова рядович не раб, а феодально-зависимый, поступивший в услужение к господину через ряд-договор.264 С. В. Юшков недоумевал по поводу построений Б. Д. Грекова: «Принимая мнение Грекова, что рядовичи это люди, которые должны работать по договору, непо-
263 Ф. де Куланж. История общественного строя Древней Франции. Т. IV. С. 369.
264 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 191-195. (Суждение о том, что рядович был челове ком, заключившим сделку через ряд-договор, неоднократно высказывалось в дореволюцион ной историографии (см.: РейцА. Опыт истории российских государственных и гражданских законов. М, 1836. С. 39; Ведров С, В. О денежных пенях по Русской Правде сравнительно с законами салических франков. М., 1877. С. 66; Сергеевич В. И. Русские юридические древно сти. Т. 1. СПб., 1902. С. 106, прим.)).
472
нятно, почему они начинают сразу оцениваться в 8 раз меньше (5 гривен), нежели до своего ряда. Затем что следует понимать под рядом? Ряд-договор; он предполагает какое-то конкретное содержание. Договор найма порождает наймитов; договор займа может породить закупов и вдачей».265 Что касается самого С. В. Юшкова, то он под рядовичами разумел мелких хозяйственных агентов феодала помощников тиуна. Новейший исле-дователь рядовичей Л. В. Черепнин не находит оснований «видеть в них особую разновидность феодально-зависимого населения».267 По Л. В. Че-репнину, рядович рядовой княжеский холоп или смерд.268
Ученые часто толкуют о рядовичах, исходя из собственного понимания смысла слова «ряд». Сам по себе такой прием вполне закономерен и оправдан: значение термина подсказывает многое историку. Но не следует при этом забывать о многозначности слова «ряд». Еще П. Н. Мрочек-Дроздовский обнаружил, что данное слово, будучи синонимом слова «договор», употреблялось нередко и в значении приказа. Понятно, почему у П. Н. Мрочек-Дроздовского рядович из живущего по договору человека преобразился в низшего служителя, приставника, приказчика князя и других господ.269 Однако и эти варианты значения слова «ряд» далеко не исчерпывают его смыслового богатства. Строй, ряд, строка, пространство между строками, боевой порядок, торговый ряд, порядок, черед, очередь, разряд, управление, благоустройство, устав, правило вот неполный перечень словоупотребления термина «ряд».270 В нем наше внимание привлекает одно значение: ряд порядок. Думается, оно лучше, чем остальные, объясняет тайну рядовича. Видимо, рядович лицо, наблюдающее за порядком, наводящее порядок. Это толкование делает понятным предостережение Даниила Заточника: «Не имей собе двора близ княжа двора и не держи села близ княжа села: тиун бо его аки огнь трепетицею накладен, и рядовичи его аки искры: аще от огня устережешися, но от искор не можеши
265 Юшков С. В. Очерки... С. 131.
266 Там же. С. 130-131. (В этом толковании рядовичей у С. В. Юшкова есть предшест венники. Мрочек-Дроздовский П. Исследования о Русской Правде// ЧОИДР, 1886. Кн. 1. С. 199; Павлов-Сильванский Н. П. Феодализм в удельной Руси. СПб., 1910. С. 224; Пресня ков А. Е. Указ. соч. С. 293, прим.)
267 Черепнин Л. В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56, 1956. С. 260.
268 Там же. О рядовиче как рядовом рабе см.: Сергеевич В. И. Древности русского права. Т. 1. С. 105; Грушевский М. С. Icropifl УкраГш Руси. Т. III. Львов, 1905. С. 326; Сы ромятников Б. И. О «смерде» в древней Руси. (К критике текстов Русской Правды) // Учен. зап. Московск. ун-та. Вып. 116. Труды юридич. ф-та. Кн. 2, 1946.
269 Мрочек-Дроздовский П. Н. Исследования о Русской Правде// ЧОИДР, 1886. Кн. 1. С. 199.
270 Срезневский И. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. III, СПб., 1912. С. 231-235.
473
устеречися...»271 Тиун и рядович, готовые «спалить» всякого, неосторожно поселившегося близ княжеского села, конечно, управители князя, похожие на западноевропейских министериалов. Этот люд обычно формировался за счет рабов.27 Неудивительно, что Краткая Правда берет в одну скобку рядовича и холопа, определяя одинаковую компенсацию как за одного, так и за другого.273
Мы присоединяемся к тем авторам, которые видели в рядовичах младших агентов хозяйственного и административного управления князей и бояр.274 Б. Д. Греков, как бы уступая СВ. Юшкову, говорил: «Не спорю, что рядович мог быть и „мелким хозяйственным агентом, помощником тиуна". Но это его функция, должность, а не социальная природа».275 Не стоит отрывать функцию рядовича от его социальной природы, ибо в функции находит выражение и социальная природа. Признав же рядовича управителем, а не производителем, мы тем самым отрицаем за ним право называться феодально-зависимым крестьянином. Судя по намекам Русской Правды, основная масса рядовичей происходила из рабов.276
О ХАРАКТЕРЕ И ЗНАЧЕНИИ РАБСТВА В КИЕВСКОЙ РУСИ
Наше знакомство с зависимым населением Древней Руси IXXII вв. показывает, что среди несвободного люда той поры весьма существенное место занимали рабы. Их труд, пожалуй, даже преобладал в древнерусской вотчине. Именно потому выяснение характера рабства и его значения в Киевской Руси неотложная задача данного исследования.
В современной исторической науке особенно популярной является
271 «Слово Даниила Заточника» по редакциям ХП-ХШ вв. и их переделкам. Л., 1932.
272 Колесницкий Н. Ф. К вопросу о германском министериалитете Х-ХП вв. // Средние века. Вып. XX, 1961. С. 35.
273 ПР. Т. 1.С. 72.
274 Боярских рядовичей упоминает Пространная Правда// ПР. Т. I. С. 105.
275 Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 194.
276 Возможно, что некоторые рядовичи были в прошлом свободными людьми. Но о них ничего конкретного, кроме гадательных предположений, из-за полного отсутствия источни ков сказать нельзя. Можно лишь сослаться на факты, почерпнутые из истории Западной Ев ропы, и экстраполировать их на Русь. Так, Н. Ф. Колесницкий замечает, «что в состав мини- стериалитета входили и свободные люди, вступившие в качестве прекаристов, „подзащит ных" или просто слуг-министериалов в зависимость от церквей и монастырей или отдельных господ. Некоторые из них становились сервами в силу выполнения министериальной служ бы...» (Колесницкий Н. Ф. К вопросу о германском министериалитете. С. 35). Как бы там ни было, основная масса управителей собиралась из рабов, о чем пишет и Н. Ф. Колесницкий (там же). Поэтому вряд ли прав Б. Д. Греков, когда решительно противопоставляет рядови чей рабам (см.: Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 192-193).
474
идея о патриархальном характере рабовладения на Руси.277 Но в литературе есть и другие мнения. П. Н. Третьяков, касаясь рабства у славян и антов, писал: «Рабов продавали и покупали. Рабом мог стать член соседнего племени. Во время войн рабы, особенно женщины и дети, являлись непременной, и по-видимому, очень важной частью военной добычи. Вряд ли можно рассматривать все это в качестве примитивного патриархального рабства, которое было распространено у всех первобытных народов и которое еще не играло большой роли в их социально-экономической жизни. Но это не было, конечно, и развитым рабовладением, оформившимся как целостная система производственных отношений».278 Освещая общественный строй восточных славян накануне образования Киевской Руси, П. Н. Третьяков еще раз подчеркивает, что рабство в это время выходило за рамки патриархальности.279 Согласно А. П. Пьянкову, рабство уже в эпоху антов «утратило былой патриархальный характер».280 С. А. Покровский высказывается о патриархальном рабовладении у восточных славян лишь относительно конца VI в. «Но источники IX-X вв. и „Русская Правда" ни о каком патриархальном рабстве говорить не позволяют, утверждает С. А. Покровский. Раб по „Русской Правде" и современным ей летописям это говорящее орудие, вещь, он приравнен к скотине, предмет купли-продажи. Поэтому говорить о патриархальном рабстве в Киевской Руси можно только по явному недоразумению».2 ' Наконец, Е. И. Колычева уверяет: «...холопство на Руси как правовой институт не представляло собой нечто исключительное, неповторимое. Для него характерны те важнейшие черты, что и для рабства в других странах, в том числе и для античного рабства».282 Каким представляется рабовладение в Древней Руси нашему взору?
Поскольку рабский труд на Руси не стал основой общественного производства, то историю рабовладения следует перенести прежде всего в плоскость смены форм эксплуатации рабов, т. е. форм организации рабского труда во владельческом хозяйстве и условий производительной деятель-
277 Базилевич К. В. Опыт периодизации истории СССР феодального периода // Вопросы истории. 1949. № 11. С. 66; Греков Б. Д. Крестьяне на Руси. Кн. 1. С. 150; Пригожим А Г. О некоторых своеобразиях русского феодализма// ИГАИМК. Вып. 72. 1934. С. 17; Череп- нинЛ.В. Из истории формирования...// Исторические записки. Т. 56. 1956. С. 237; Юш ков С. В. Киевское государство (К вопросу о социальной структуре Киевской Руси) // Препо давание истории в школе. 1946. № 6. С. 26.
278 Третьяков П. Н. Восточнославянские племена. М., 1953. С. 175.
279 Там же. С. 291.
280 ПьянковА. П. Холопство на Руси... // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1965. М, 1970. С. 43.
281 Покровский С. А. Общественный строй...// Труды Всесоюзн. заочн. юридич. ин- та. Т. XIV. 1970. С. 159-160.
282 Колычева Е. И. Некоторые проблемы рабства и феодализма в трудах В. И. Ленина и советской историографии. С. 141.
475
ности рабов. В ранний час истории восточного славянства между рабами и свободными пропасть не лежала: рабы входили в состав родственных коллективов на правах младших членов и трудились наравне и вместе с остальными. Маврикий Стратег остро почувствовал своеобразие положения рабов у славян, которые, по его словам, ограничивая рабство пленников, определенным сроком предлагают им на выбор: либо «за известный выкуп возвратиться восвояси или остаться там (в земле славян и антов. И. Ф.) на положении свободных и друзей».283 Только патриархальным характером рабства объясняется метаморфоза пленника-раба в свободного. Голос, прозвучавший несколькими веками позже, свидетельствует, кажется, о том же: «Они (русы. И. Ф.) хорошо обращаются с рабами.,.»284
Патриархальные нравы в обращении с рабами держались долго. От одного духовника, жившего в XI в., узнаем об интереснейших деталях быта рабов. «Прошал еси, отвечает он на вопрос другого клирика, о некых, иже купять, челядь, створившим обещных молитв, ядше с ними, последи же продавше в поганыя...».285 Значит, раб живет бок о бок с господином: совместно с ним молится, питается, вместе с ним же, видно, и трудится. Будущая знаменитость Печерского монастыря, едва достигнув 13 лет, начал «на труды подвижнее быти, якоже исходи™ ему с рабы своими на село де-лати с всякым прилежанием».286
Патриархальный стиль отношений рабов с господами определялся социальной принадлежностью холоповладельца, будучи наиболее типичным для простонародья крестьян и ремесленников, которым удалось приобрести невольников. Эти отношения строились на давних традициях, терявшихся где-то в первобытнообщинном мире и доживших до времен Киевской Руси.
Иначе обстояло дело у богатого и привилегированного владельца. Обратимся к примерам. При каждом посещении Изяславом Ярославичем Пе-черской обители преподобный Феодосии угощал его всякими «брашнами». «Многажды же христолюбивому князю Изяславу таковых брашен вку-шающу и, яко же веселяся, глаголюще блаженному Феодосию „се, яко же веси, отче, всех благых мира сего исполнился дом мой, тождь ни есмь такова сладка брашна вкушал, яко же ныне зде. Многажды же рабом моим устроившим различнаа брашна и многоценна, и не суть тако сладко, яко же сиа. Но молю ти, отче. Повеждь ми, откуду есть сладость в брашне вашем?"» «Блаженный» объяснил недогадливому князю, в чем секрет его кулинарии. Оказалось, что рабы у Изяслава «работають сварящася и ше-
283 Мишулин А В. Древние славяне...//Вестник древней истории. 1941. № 1. С. 253.
284 Бартольд В. В. Соч. Т. 2. Ч. 1. С. 821.
Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1. Стб. 1011.
286 Патерик Киевского Печерского монастыря. С. 17.
287 Там же. С. 39.
476
гающа и клянуще друг друга, многажды же и биеми суть от приставник...»288 Не лучше, вероятно, жилось рабам и в хозяйстве знатного боярина. Надо полагать, к его собратьям обращены увещевания: «...челядь же свою тако же милуй, дажь им потребная; показай же я на добро не яростию,
289
но яко дети своя», «...челядь свою наказующе, гладом не моряше, порт довол дающе»,290 «...аще кто бес правды насиляет на челядь свою и морить голодом, и раною, и наготою и деломь насиляа».291 Между господином, почивающим наверху благополучия, и его рабами стоял целый сонм „приставников". Вотчина требовала иной организации труда, чем хозяйство простого свободного ремесленника или крестьянина-общинника.
Таким образом, в развитии древнерусского рабства можно наметить, правда, весьма схематично, две ветви: одна из них продолжает старую традицию патриархального рабства, другая отличается новым типом рабовладельческих отношений, приближающимся к тем формам, какие были известны древнему миру. Второй тип рабства возник значительно позднее, чем первый. Его появление было связано с выделением из ранее однородного общества богатой верхушки, обзаводившейся крупным хозяйством, в котором широкое применение находили рабы.
Трудно согласиться с А. А. Зиминым, когда он пишет, будто «развитие классовых отношений положило конец патриархальному характеру рабовладения».292 Насколько явствует из предшествующего изложения, патриархальное рабство не исчезло и в Киевской Руси Х-ХИ вв. Правда, радиус его действия ограничивался преимущественно рамками хозяйства «простой чади», т. е. среды, где особенно цепко держались обычаи, сложившиеся в доклассовой формации. Поэтому надо, вероятно, говорить не о превращении «общинного, патриархального рабства в частновладельческое»,293 а о сосуществовании в древнерусском обществе того и другого. Патриархальное рабство при этом является первичным, а вотчинное вторичным, о чем было сказано выше. Именно так представляется нам эволюция характера рабовладения на Руси.
Социальная значимость рабов, их роль в хозяйственной жизни Древней Руси оказались тоже изменчивы. Первоначально, как мы знаем, рабы формировались за счет пленников. Но это наблюдалось не всюду и не всегда, ибо «прежде чем рабство становится возможным, должна быть уже
288 Там же. С. 40.
289 Памятники древнерусского канонического права. Ч 1. Стб. 124.
290 Там же. Стб. 116.
291 Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины / Сост. С И Смир нов//ЧОИДР. 1912. Кн. 3. Огд. 2. С. 50.
292 Зимин А АЛ) Холопы Древней Руси // История СССР. 1965. № 6. С. 43, 2) Холопы на Руси. М, 1973. С. 20. > .v,. „
Зимин А. А. Холопы Древней Руси. С. 54.
477
достигнута известная ступень в развитии производством и известная ступень неравенства в распределении». 4 Ранее же пленников умерщвляли, а еще в более глубокой древности просто съедали.295 Позволяют ли источники установить переломный момент в отношении восточных славян к пленникам? А. А. Зимин отвечает на данный вопрос утвердительно. Единственным доказательством тут автору служит отрывок из «Войны с готами» Прокопия Кесарийского, где повествуется, как славяне сначала истребляли пленных, а затем обращали их рабство.296 Но привлекаемый А. А. Зиминым текст не содержит, к сожалению, сведений, которые бы подтвердили его точку зрения. У Прокопия идет речь о событиях, связанных с одним и тем же вторжением славян во Фракию и Иллирию, которое сопровождалось и избиением пленников и угоном захваченного люда в рабство. 97
Признавая наличие рабов у славян и антов VIVII вв., мы не хотим сказать, подобно А. П. Пьянкову, что восточнославянское общество той поры находилось на ранней рабовладельческой стадии.298 О недоразвитости рабовладения и незначительной его социальной роли свидетельствует известие Псевдо-Маврикия о славянах и антах, которые пленников «не держат в рабстве, как прочие племена, в течение неограниченного времени, но, ограничивая (срок рабства) определенным временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси, или остаться там (где находятся) на положении свободных друзей».299 А. П. Пьянков без достаточных оснований заподозрил в достоверности данное сообщение из «Стратегикона».300 Зато он с чрезмерным доверием воспринял рассказы византийских писателей, что славяне и анты угоняли в свои земли десятки тысяч пленных.301 А вот эти-то цифры как раз и сомнительны. По уверению византийцев, варвары-славяне уводили с собой большое, огромное количество пленных,3 2 составлявшее «бесчисленные десятки тысяч».303 Таким образом, у славян томились в неволе «многие миллиарды римских поддан-
294 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 164.
295 Там же. С. 185.
2^6 Зимин А. А. 1) Холопы Древней Руси. С. 40; 2) Холопы на Руси. С. 10.
Прокопий из Кесарии. Война с готами. М, 1950. с. 365-366. Заметим кстати, что в известиях Прокопия, предшествовавших тому, на которое ссылается А. А. Зимин, говорится именно об обращении пленников в рабство // Там же. С. 294-295, 337. Что касается убийства пленников, то оно практиковалось и в более позднее время: «...имаху пленникы, овех посекаху, другиа же мучаху, иныя же растреляху, а другыя в море вметаху, и ина зла творяху русь греком, елико же ратнии творять» // ПВЛ. Ч. I. С. 24.
8 Пьянков А. П. Социальный строй восточных славян в VIVIII вв. // Проблемы возникновения феодализма у народов СССР. М, 1969. С. 60-62.
299 Мишулин А В. Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писателей по VII в. н. э. // Вестник древней истории. 1941. № 1. С. 253.
™ Пьянков А. П. Социальный строй восточных славян...//Проблемы... М, 1969. С. 61-62.
Пьянков А. П. Холопство на Руси до образования Централизованного государства// Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы 1965 г. М., 1970. С. 43. Прокопий из Кесарии. Война с готами. С. 294-295, 373.
303 Там же. С. 366.
478
ных».304 Достаточно присмотреться к некоторым деталям, имеющимся у наших информаторов, чтобы убедиться в весьма относительной правдивости их показаний. Например, Прокопий Кесарийский, сообщая о походе в пределы империи трехтысячного славянского отряда, который в результате сражений, конечно, поредел, утверждает, что силами этого отряда были уведены «бесчисленные десятки тысяч пленных».305 При тогдашнем примитивном уровне вооружения такое грандиозное предприятие вряд ли было возможно. Еще нагляднее выступают преувеличения в другом рассуждении Прокопия, встречаемом в его «Тайной истории». Варвары (в том числе славяне и анты) увели из европейских владений Византии, по уверению Прокопия, «всех людей со всем их достоянием», но, несмотря на это, Юстиниан не снял с тамошнего населения налогов.306 Если все люди уведены в плен, то у кого, спрашивается, брать налоги?! Совершенно очевидно, что такого рода данные, подчерпнутые из византийских источников VIVII вв., нуждаются в критической оценке.
Восточные славяне использовали рабов в производстве, предоставляя им, по-видимому, пекулий личное хозяйство.307 Прав, быть может, А. П. Пьянков, находящий сходство между рабовладением у антов и древних германцев, описанных Тацитом.308 Рабы, кроме того, фигурировали и в качестве товара, их продавали и покупали, но, суда по всему, не внутри племени, а за его пределами, т. е. на внешнем рынке.309 По сравнению с последующим периодом, скажем, X в., размах работорговли был незначительный. Но это отнюдь не значит, что в VI-VII вв., как считает А. А. Зимин, славяне принимали «участие в работорговле только в качестве „страдательного" элемента, как объект продажи, товар-добыча, захваченная чужеземцами».310 Даже применительно к IX в. автор воздерживается говорить о рабах у восточных славян в смысле объекта торговли.3" Свою точку зрения исследователь аргументирует сведениями мусульманских писателей, которые, называя статьи древнерусского экспорта, постоянно пропускают рабов.312 Сложность, однако, заключается в том, что различные казалось бы восточные источники о русах восходят, как правило, к одному па-
304 Мишулин А. В. Древние славяне... // Вестник древней истории. 1941. № 1. С. 248.
305 Прокопий из Кесарии. Война с готами. С. 366.
306 Мишулин А. В. Древние славяне...// Вестник древней истории. 1941. № 1. С. 244.
307 Пьянков А. П. Холопство на Руси... // Ежегодник по аграрной истории... С. 43.
308 Там же.
309 Прокопий из Кесарии. Война с готами. С. 296. Практика выкупа рабов-пленников на волю, засвидетельствованная Прокопием у славян и антов, также указывает на то, что рабы имели стоимость, что ими торговали. Зимин А. А. Холопы на Руси. С. 24, 27.
310 Зимин А. А. Холопы на Руси. С. 13.
311 Там же. С. 22. ^ „ .
312 Там же. С. 13-14.
479
мятнику и дают лишь варианты заимствованного текста.313 В итоге получается мнимая множественность свидетельств. Нет у нас уверенности и в отдельных случаях. Так, А. А. Зимин, ссылаясь на Ибн Русте в переводе Д. А. Хвольсона, отмечает, что первый, перечисляя товары, которыми торгует Русь, «говорит только о мехах, но не о рабах».314 В недавнем переводе А. П. Новосельцева интересующий нас фрагмент читается иначе: «С рабами они (русы. И. Ф.) обращаются хорошо и заботятся об их одежде, потому что торгуют (ими)».315 Упоминает о торговле русов рабами также Ибн Хау-каль, текст которого А. П. Новосельцев считает наиболее полным и ясным, чем «Худуд ал-Алам» ал-Идриси и остальных,316 кому А. А. Зимин отдает предпочтение.317 Наконец, мы располагаем абсолютно бесспорными фактами о торговле Руси рабами с западноевропейскими странами в начале X в.318 Характер этих фактов позволяет утверждать, что перед нами давняя торговля, а не какая-то новость. Итак, работорговля, зародившись еще у славян и антов, развивалась crescendo и в X столетии достигла расцвета.
На протяжении X в. и позднее роль и значение рабов на Руси претерпевали изменения. Если раньше рабы эксплуатировались в качестве производителей рядовыми общинниками и в качестве домашней прислуги знатью, являясь, помимо того, товаром на внешнем рынке, то с возникновением примерно в середине X в. княжеского землевладения их труд начинает применяться также в частновладельческом хозяйстве князей, а потом бояр и духовенства.
Распад родового строя, экономическая и социальная дифференциация все это привело к появлению внутренних источников рабства и в конечном счете к росту рабовладения на Руси.319 Оживляется торговля рабами и на внутреннем рынке. Рабство прогрессирует не только в количественном, но и в качественном отношении, отпочковывая институт вольноот-пущенничества. Особенно бурно в XII в. развивается холопство.320
Древнерусская вотчина XIXII вв. базируется в основном на рабском и полусвободном труде. Но это не означало, что Русь вступила в рабовла-
313 Заходер Б. Д Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. II. М., J967. С 14], 181; Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VIIX вв // Ново сельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 380, 391,408.
314 Зимин А А. Холопы на Руси. С. 14.
315 Новосельцев А. П. Восточные источники... // Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство. М, 1965. С. 397.
316 Там же. С. 412, 414.
317 Зимин А. А. Холопы на Руси. С. 25. 1
318
319 Зимин А А. Холопы на Руси. С. 21-50.
320 Смирнов И. И. Очерки социально-экономических отношений Руси XII-XIII вв. М,
1 Васильевский В. Г Древняя торговля Киева с Регенсбургом // ЖМНП 1888. июль. '*''-Зимин А ' Смирно( 1963. С. 103-229.
480
дельческую формацию, как полагает В. И. Горемыкина,321 ибо в экономике Древней Руси в целом вотчина играла несущественную роль. Использование рабов в хозяйстве демократической части населения является третьестепенным делом. Однако в социальной структуре Древней Руси XI XII вв. рабы и полусвободные занимали второе место после свободных. Таково значение рабства в Киевской Руси.
Изучение зависимого населения Древней Руси показывает, что наиболее архаической формой эксплуатации у восточных славян было рабство, прослеживаемое еще со времен антов. С возникновением в X столетии крупного (княжеского) землевладения рабский труд стал применяться и в вотчине. Сперва челядь (рабы-пленники), а затем холопы (рабы местного происхождения) составляли рабочий люд древнерусской вотчины. Следовательно, первоначально она имела рабовладельческий характер, и так продолжалось примерно до середины XI в., когда появился контингент феодально-зависимых и полусвободных, эволюционировавших в сторону феодальной неволи (крепостничества). С этой поры феодальные элементы (отдельные группы смердов, изгоев) постепенно проникают в вотчину, под оболочкой которой скрываются теперь рабские и феодальные ингредиенты. Вотчина превращается в сложный социальный организм: она и рабовладельческая и феодальная одновременно. Но все же рабов и полусвободных в ней было больше, чем феодально-зависимых. При этом надо решительно подчеркнуть, что древнерусские вотчины на протяжении XIXII вв. выглядели подобно островкам, затерянным в море свободного крестьянского землевладения и хозяйства, господствовавшего в экономике Киевской Руси.
Горемыкина В И. К проблеме истории докапиталистических обществ (на материале
Древней Руси) Минск, 1970.
16 3ак 3941 481
15

Приложенные файлы

  • doc 5147610
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий