Ответы на билеты экзаменационной программы по п..

Ответы на билеты экзаменационной программы по предмету «Священное Писание Нового Завета».
Заочный сектор КДА. Программа для абитуриентов.

Билет № 1

1. Понятие о Священном Писании Нового Завета. Число новозаветных книг. Разделение по содержанию.
Священным книгами Нового Завета называются книги, написанные святыми апостолами или их учениками по внушению Святого Духа. Они являются главным осознанием христианской веры и нравственности, содержат в себе историю пришествия Спасителя на землю, раскрывают Его дела и учения, послужившие к устройству на Земле Церкви.
По аналогии с ветхозаветными книгами писания апостольские стали называться Новым Заветом. Если в книгах Ветхого Завета изображается период домостроительства Божия до пришествия Спасителя, то книги Нового Завета, которым, как и ветхозаветным, усвоено название «священных писаний», «святых писаний», «Писаний», (2 Тим. 3, 15; Рим. 1, 2; 2 Петр 1, 20; Мф. 22, 29), содержат в себе изображение нового домостроительства Божия во Христе.
О жизни, учении и делах Христа Спасителя писали его ближайшие ученики и последователи. В древней церкви наименование «апостол» употреблялось в узком и широком значении слова. В узком смысле слова апостолами назывались 12 учеников Иисуса Христа, которых Он приблизил к Себе более всех других Своих последователей (Мк. 3, 13; Ин. 15, 14–15).
В конце Своего земного служения Иисус Христос избрал ещё 70 других учеников, которых также называли апостолами. Павел, чудесным образом призванный к апостольскому служению, по благоволению Божию, сделался избранным сосудом Божией благодати и более других апостолов потрудился в распространении и утверждении Церкви Христовой (1 Кор. 15, 10). К числу апостолов авторов новозаветных писаний из числа 12 принадлежат: Матфей, Иоанн, Петр; из более обширного круга апостолов Марк, Лука, писания которых сразу же получили авторитет в древней Церкви, поскольку в них наиболее полно отразились проповедь и учение двух первоверховных апостолов, сотрудниками которых они были. Большим авторитетом пользовались послания двух братьев Иисуса Христа Иакова, первого епископа Матери Церквей Церкви Иерусалимской, и Иуды.
Общее число новозаветных книг, признаваемых Церковью за истинно апостольские, составляет 27: четыре Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна; книга Деяний апостольских; семь соборных посланий: Иакова, первое и второе послание Петра; первое, второе и третье послание Иоанна и послание Иуды; 14 посланий апостола Павла: к Римлянам, Коринфянам (два), Тимофею (два), Галатам, Ефесянам, Филиппийцам, Колоссянам, Фессалоникийцам (Солунянам) (два), Титу, Филимону, Евреям и Апокалипсис святого Иоанна Богослова.
Подобно книгам Ветхого Завета, книги Священного Писания Нового Завета делятся по содержанию на исторические, учительные, пророческие и законоположительные.
К историческим относятся четыре Евангелия и книга Деяний апостольских. Евангелия являются вместе с тем и законоположительными книгами, поскольку в них излагаются основоположения Нового Завета (1 Кор. 3, 11; 4, 1–2; 2 Кор. 2, 17).
К учительским принадлежат все послания апостольские (7 соборных и 14 апостола Павла), поскольку святые апостолы раскрывают в них важные вопросы христианского вероучения и жизни.
Апокалипсис Иоанна Богослова, содержащий таинственные видения и откровения о будущем церкви и Втором Пришествии на землю Спасителя, относится к числу пророческих.
Очевидно, что такое деление книг Нового Завета является в значительной мере условным, поскольку исторические, учительные, пророческие и законодательные элементы в большей или меньшей степени встречаются во всех книгах.

2. Общее содержание книги Деяния Святых Апостолов.
Книга Деяний содержит описание событий от Вознесения Господа Иисуса Христа до прибытия св. Апостола Павла в Рим и, таким образом, охватывает период времени около 30 лет.
В первой половине ее - от 1 по 12 главу повествуется по преимуществу об апостольской деятельности св. Апостола Петра среди иудеев в самой Палестине, во второй половине - от 13 по 28 главу - о деятельности св. Апостола Павла среди язычников и о распространении им учения Христова уже за пределами Палестины. Таким образом, книга Деяний рисует нам картину, как Церковь Христова, утвердившись среди иудеев в Палестине, согласно с предречениями Самого Господа, при упорном неверии главной массы иудейского народа, перешла потом в мир языческий и постепенно распространилась в передней Азии и южной Европе. Содержание книги Деяний по главам следующее:
Глава 1-я: Первая книга писателя. Наставления и обетования Господа Апостолам пред вознесением и вознесение Господне. Речь св. Апостола Петра о необходимости избрания нового Апостола на место отпавшего Иуды Искариота и избрание Матфия.
Глава 2-я: Сошествие Св. Духа на Апостолов в день Пятидесятницы. Речь Апостола Петра и ее могущественное действие. Характер жизни и религиозно-нравственного состояния первой христианской общины в Иерусалиме.
Глава 3-я: Чудесное исцеление св. Апостолом Петром хромого от рождения. Речь св. Апостола Петра в связи с этим к народу с призывом к покаянию.
Глава 4-я: Заключение свв. Апостолов Петра и Иоанна в темницу. Допрос Апостолов в синедрионе, запрещение им проповедовать об имени Иисусове и отпуск их на свободу. Молитва Апостолов и ниспослание верующим благодати Св. Духа. Взаимная любовь членов первой христианской общины.
Глава 5-я: История Анании и Сапфиры, утаивших часть денег за проданное имение. Чудеса, совершавшиеся свв. Апостолами. Новое гонение синедриона на Апостолов, заключение их в темницу, освобождение их Ангелом, проповедь в храме и ответ перед синедрионом. Совет Гамалиила и отпуск Апостолов на свободу после нанесенного им бесчестия, которое они приняли с радостию.
Глава 6-я: Избрание семи диаконов. Проповедь Архидиакона Стефана и обвинение его перед синедрионом в хуле на закон Моисеев.
Глава 7-я: Защитительная речь Архидиакона Стефана перед синедрионом и его мученическая кончина.
Глава 8-я: Великое гонение на Церковь в Иерусалиме после убиения Стефана. Насаждение Церкви в Самарии диаконом Филиппом. Низведение Духа Святаго на верующих в Самарии свв. Апостолами Петром и Иоанном. История Симона волхва. Благовестие Филиппа евнуху эфиопской царицы.
Глава 9-я: Обращение Савла ко Христу на пути в Дамаск. Крещение его Ананией. Проповедь Савла в Дамаске. Бегство его от иудеев, замышлявших убить его. Пребывание новообращенного Савла в Иерусалиме. Св. Апостол Петр в Лидде и исцеление им Энея. Пребывание св. Апостола Петра в Иоппии и воскрешение им Тавифы.
Глава 10-я: Обращение ко Христу первого язычника Корнилия сотника, после вразумительного видения, бывшего св. Апостолу Петру.
Глава 11-я: Упреки св. Апостолу Петру со стороны обрезанных за общение его с необрезанными и объяснения Петра. Проповедь христианства вне Палестины, особенно в Антиохии. Варнава и Савл в Антиохии. Пророчество о голоде и милостыня, посланная христианам во Иудею.
Глава 12-я: Гонение на Церковь со стороны Ирода, убиение Иакова, заключение в темницу Петра и чудесное освобождение его оттуда Ангелом по молитвам Церкви. Смерть Ирода, изъеденного червями. Возвращение Варнавы и Савла из Иерусалима во Антиохию.
Глава 13-я: Путешествие Варнавы и Савла в Кипр и обращение проконсула Сергия Павла. Проповедь их в Пергии и Антиохии Писидийской. Речь Св. Апостола Павла в синагоге, упорное неверие иудеев и обращение его вследствие этого к язычникам. Гонение на Варнаву и Павла.
Глава 14-я: Проповедь Павла и Варнавы в Иконии, Листре и Дервии. Исцеление хромого в Листре и попытка тамошних язычников принести им жертву. Гонение на Апостолов, побиение Павла камнями. Обратный путь Апостолов в Антиохию через города с новооснованными ими христианскими общинами.
Глава 15-я: Смущение в церкви Антиохийской относительно необходимости для христиан из язычников соблюдать закон Моисеев. Апостольский собор в Иерусалиме по этому поводу. Несогласие между Павлом и Варнавою. Отправление Павла с Силою во второе апостольское путешествие.
Глава 16-я: Павел в Листре и Дервии и обрезание Тимофея. Путешествие до Троады. Видение мужа-македонянина и путешествие в Македонию. Павел в Филиппах: обращение Лидии, изгнание прорицательного духа, заключение Павла и Силы в темницу, чудесное освобождение из темницы и обращение ко Христу темничного стража.
Глава 17-я: Павел и Сила проповедуют в Фессалонике, а затем - в Верии. Павел в Афинах и речь его в ареопаге.
Глава 18-я: Павел проповедует в Коринфе: Господь ободряет его в видении. Обвиняемый перед проконсулом Галлионом Павел освобождается и отправляется в Ефес, посещает различные города и утверждает учеников. Проповедь Аполлоса, наставленного Акилой и Прискиллой.
Глава 19-я: Третье апостольское путешествие Павла: прибытие его во Ефес. Крещение учеников Иоанновых и низведение на них Св. Духа. Чудеса Павла во Ефесе и их действие. Иудейские заклинатели, избитые злым духом. Сожжение волшебных книг. Возмущение против Павла и христиан, произведенное Димитрием сребренником.
Глава 20-я: Путешествие Павла в Македонию, Грецию и обратно до Троады. Воскрешение Павлом Евтиха в Троаде. Дальнейшее путешествие до Милита. Прощальная речь Павла пресвитерам Ефесским.
Глава 21-я: Павла убеждают не ходить в Иерусалим, но безуспешно. Путешествие его от Милита до Кесарии. Павел в Кесарии и пророчество Агава о предстоящих ему узах. Прибытие Павла в Иерусалим, возмущение против него иудеев и его узы.
Глава 22-я: Речь Павла к народу о своем обращении и призвании к апостольству. Крик народа, распоряжение о бичевании Павла и отмена его. Павел перед синедрионом.
Глава 23-я: Распоряжение первосвященника Анании бить Павла по устам. Распря между обвинителями Павла фарисеями и саддукеями. Господь ободряет Павла. Решительное намерение иудеев убить Павла. Отправление Павла под сильной стражей к правителю Феликсу в Кесарию.
Глава 24-я: Апостол Павел перед судом прокуратора Феликса. Обвинение его иудеями и защитительная речь его. Отсрочка решения. Проповедь Павла о Христе Феликсу и жене его. Смена Феликса новым прокуратором Фестом: оставление Павла в узах.
Глава 25-я: Прокуратор Фест в Иерусалиме и жалобы ему на Павла со стороны иудеев. Павел на суде перед Фес-том: обвинение против него иудеев. Павел требует суда кесарева. Прибытие в Кесарию царя Агриппы и Вереники: Павел в судебной палате перед Агриппою.
Глава 26-я: Защитительная речь Павла перед Агриппою, Фестом и другими, с изложением обстоятельств своей жизни и обращения ко Христу. Признание Павла невинным.
Глава 27-я: Отправка Павла в Рим на суд кесаря. Предостережение Павла, которое не было принято во внимание, и сильная буря. Корабль сел на мель: находившиеся в корабле спаслись вплавь на берег.
Глава 28-я: Гостеприимство иноплеменников на острове Мелит. Ехидна, не причинившая Павлу вреда. Исцеление Павлом многих больных на острове. Дальнейшее путешествие, прибытие в Рим и проповедь в Риме.

Билет № 2

1. Евангелист Иоанн Богослов о Предвечном рождении и воплощении Сына Божия.
Святой евангелист Иоанн Богослов о предвечном рождении и воплощении Сына Божия в противовес ложному учению Филона Александрийского, рассматривавшего Слово (Логос), как тварный дух и как посредника между Богом и миром, евангелист Иоанн Богослов в предисловии к своему Евангелию излагает истинное учение о Слове как о Сыне Божием. Евангелист Иоанн называет Господа Иисуса Христа не "Сыном", а "Словом", "дабы мы, услышав о Сыне", - поясняет блаженный Феофилакт, - "не помыслили о страстном и плотском рождении. Для того назвал Его "Словом", чтобы ты знал, что как слово рождается от ума бесстрастно, так и Он рождается от Отца бесстрастно".
Греческое "логос" означает не только слово, уже произнесенное, но и мысль, разум, мудрость, выражаемую словом. Поэтому наименование Сына Божия "Словом" значит то же, что Премудрость Божия (1 Кор. 1, 24; Лк. 11, 49; Мф. 23, 34).
"В начале было Слово", пишет евангелист, и это означает, что Слово совечно Богу, причем дальше святой Иоанн поясняет, что Слово не отделяется от Бога и единосущно Ему.
"И Слово было Бог". Воспользовавшись тем, что слово "Бог" здесь употреблено без определительного члена, который в греческом языке указывает, что речь идет о том же предмете, ариане заключили, что "Слово" не такой же Бог, как Бог Отец. В действительности здесь заключается глубочайшая мысль о неслиянности Лиц Пресвятой Троицы: если бы евангелист употребил здесь член - "о Феос" - получилась бы неверная мысль, что "Слово" есть тот же самый Бог Отец, а не самостоятельное ипостасное бытие, не тождественное с ипостасью Бога Отца.
"Все через Него начало быть" - это, однако, не значит, что Слово было только орудием при сотворении мира, но что мир произошел от Первопричины и Первовиновника всего бытия Бога Отца через Сына, Который Сам по Себе есть источник бытия для всего, что начало быть, но только не для Самого Себя и не для остальных лиц Божества.
"В Нем была жизнь" имеется в виду "жизнь" не в обычном смысле слова, но жизнь духовная, побуждающая разумные существа устремляться к Виновнику их бытия Богу.
Она становится возможной только благодаря общению, единению с ипостасным Словом Божиим. Следовательно, Слово есть источник подлинной духовной жизни для разумной твари.
"...И жизнь была свет человеков". Духовная жизнь, исходящая от Слова Божия, просвещает человека полным, совершенным ведением.
"И свет во тьме светит". Слово, подающее людям свет истинного ведения, вопреки духовному ослеплению людей, не перестает быть источником их духовной жизни. Видя немощь искаженной грехом человеческой природы, Слово сначала посылает в мир Своего Предтечу Иоанна Крестителя, дабы он своей проповедью разрешил людей от духовной слепоты и поведал им о Божественном свете, а затем Само Слово стало плотью и вочеловечилось.
"Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн... Он не был свет", так как источником света является Само Слово, Которое "просвещает всякого человека, приходящего в мир". Однако мир не внял проповеди святого Иоанна Крестителя и не познал Слова.
"Пришел к своим", то есть к избранному Своему народу Израилю, "и свои Его не приняли". А тем, которые приняли Его верой и любовью, дал власть быть чадами Божьими", то есть даровал возможность стать, подобно Ему, сынами Божиими, открыл им путь духовной жизни, которая, как и плотская, начинается через рождение, но рождение не от плотской похоти, а от Бога, силой свыше.
"И Слово стало плотию" - под плотью здесь понимается не только человеческое тело, но весь человек. Слово стало совершенным человеком, не переставая, однако, быть Богом, "и обитало с нами, полное благодати и истины". Под "благодатью" разумеется как благость Божия, так и дары благодати Божией, открывающие людям доступ к духовной жизни, то есть дары Святого Духа. Слово не только освящает Собою человека, но и просвещает его словом Истины, то есть совершенного ведения всего того, что касается духовного мира и духовной жизни.
"И мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца". Апостолы действительно видели славу Его в преображении, воскресении и вознесении на небо, славу в Его учении, чудесах, делах любви и добровольного самоуничижения. "Единородного от Отца", ибо Он один только Сын Божий по существу, по Своей Божественной природе. Тем самым Евангелист указывает на Его безмерное превосходство над сынами Божиими по благодати.

2. Распространение христианства по книге Деяний Святых Апостолов.
Сведения о распространении христианства в древнейшее время заимствуются частию из отдельных мест древней христианской письменности вообще, частью из специальной литературы апокрифической. В первых даются суммарные обозрения уже достигнутых результатов в деле проповеди; произведения другого рода носят характер монографий.
1) Все суммарные обозрения содержатся, собственно говоря, у одного Тертуллиана. Его сочинения представляют, по-видимому, верную картину того, чем стало христианство к первому десятилетию III века. В сочинении «Против Иудеев» он говорит: «Да в кого же, как не в Христа, уверовали все народы? Да в кого же уверовали и другие народы: Парфяне, Мидяне, Эламиты, жители Месопотамии, Армении, Фригии, Каппадокии, Понта и Асии, Памфилии, Египта и частей Африки, находящихся за Киринеею, и жители Рима, и жившие тогда в Иерусалиме Иудеи, и другие народы, и разные обитатели Гетулии, многочисленные жители Мавритании, все пределы Испании, разные народы Галлии, и недоступные для римлян места Британии, но подчиненные Христу, а равным образом Сарматы, Даки, Германцы, Скифы и многие отдаленные народности и многие острова и провинции, неизвестные нам, которых мы не можем и перечислить». Обращаясь к римским властям, Тертуллиан говорит: «Мы существуем только со вчерашнего дня и, однако, мы наполнили все ваше: города, острова, крепости, муниципии, соборики, лагери, трибы, курии, дворец, сенат, форум». Затем, когда ему приходится встречаться с возражением, что христиане враги римской республики, он говорит: «Если только мы враги вам, то у вас больше врагов, чем граждан, потому что все ваши граждане сделались христианами».
Подобные места, конечно, свидетельствуют, что христианство распространялось быстро и что христиане II века были убеждены, что их везде много. Но признавать историческое значение и за каждою частностью таких тирад было бы ненаучно. Тон подобных мест слишком уж ораторский. Приведенное место из сочинения Тертуллиана «Против Иудеев» говорит само за себя. Христианский оратор исчерпывает весь запас своих географических сведений без наличной возможности конкретными фактами подтвердить все эти multae diversae omnes. Это видно из того, что он ссылается не на современные ему данные, а на книгу Деяний апостольских, включая сюда христиан стран ему неизвестных даже по имени (abditarum ignotarum minus possumus). Но что, кроме фраз, можно сказать о неизвестных народах? «Христианство существует со вчерашнего дня, но все наполнило», говорит Тертуллиан. Пусть все наполнено христианами, но в каком количестве? Утверждать, что христиан было больше, чем «граждан», нельзя; для этого нужна более точная статистика. Когда Тертуллиану приходится говорить не одни фразы и указывать собственные имена, то он пользуется книгой Деяний и из повествования о дне пятидесятницы выписывает названия народностей. Нового, в сущности, он прибавил немного: Армению да Африку, в которой сам жил. Таким образом, Тертуллиан черпает имена народностей отовсюду, не справляясь, имеются ли определенные данные о распространении христианства у этих народностей. Когда же речь идет о количестве христиан, он пользуется выражениями: «omnes», «plures», «universi».
Но Тертуллиан сам поправляет свои гиперболы в Adversus Scapulam (Скапула был проконсулом в Африке). В этом послании Скапуле, желая устрашить его множеством жертв из христиан, он заявляет (с. 5): если проконсул воздвигнет гонение на христиан, то придется перебить около 1/10 Карфагена («Carthago decimanda esset»). Число карфагенских христиан Тертуллиану, конечно, хорошо было известно, и он максимальную, конечно, цифру жертв последовательного гонения определяет = 1/10 Карфагена: такою определенностью разрешается приведенное выше эффектное заключение Апологетика! Между 1/10 и различными «plures», «omnes», «universi» расстояние очень большое.
Чрезвычайно серьезный корректив против преувеличений Тертуллиана дает Ориген в толковании им XXIV гл. 14 ст. Евангелия Матфея. Дело в том, что в то время были лица, ожидавшие скорого пришествия Спасителя. Ориген возражал против их воззрений тем положением, что пред пришествием Спасителя евангелие должно быть проповедано между всеми народами, а в его время оно еще не было проповедано у Эфиопов, Китайцев, Британцев, Германцев, Даков, Сарматов, и весьма многие народы еще не слышали евангельского слова. Таким образом, христианство в III веке еще не было распространено в большом объеме, хотя и было проповедано в далеких странах тогдашней вселенной. Таковы результаты христианской миссии III века.
2) У нас есть, затем, специальная литература апокрифического характера, именно разного рода подложные деяния апостолов. Если бы придать доверие этим памятникам, то у нас бы составилась живая и цельная картина распространения христианства во времена апостолов. Но, к несчастью, такого рода литература имеет своеобразное происхождение и потому не может быть принята за бесспорный документ.
Исследование об этих памятниках принадлежит немецкому ученому Липсиусу. Он пересмотрел все подобные акты апостольские и пришел к тому выводу, что лишь весьма незначительная часть этой литературы вышла из-под пера православных писателей. По его воззрению, только три памятника могут быть признаны кафолическими: сирийский памятник Doctrina Addaei, сообщающий о начале христианства в Эдессе, деяния апостолов Симона и Иуды и деяния апостола Матфея [эфиопская легенда]. Липсиус считает гностическими произведениями деяния Петра, Павла, Иоанна, Андрея, деяния и мученичество Матфея, деяния Фомы, Филиппа, Варфоломея, Павла и Феклы и Варнавы. Далеко не все из них сохранились целиком, многие лишь в отрывках на греческом и латинском и на восточных языках. В качестве древней попытки составить общий «corpus» можно отметить латинский сборник, приписываемый Авдию, первому епископу вавилонскому: «Historia certaminis apostolici», в 10-ти книгах [ed. Lazius, Basileae 1551]. Составлен он был будто бы на еврейском языке, затем переведен на греческий, Юлий Африкан перевел его на латинский язык; но это нужно считать фикцией, так как Юлий писал на греческом языке. По всей вероятности, латинский сборник относится к временам после Иеронима и падает на 524609 гг.; ссылки на Священное Писание приводятся в нем по Вульгате. Составители сборника обладали памятниками гораздо более полными и лучшими сравнительно с дошедшими до нас.
Своеобразный характер указанных гностических произведений объясняется гностическими стремлениями. Гностики были аристократами мысли, были церковью в церкви, государством в государстве, и как всякое вообще религиозно-философское общество были не чужды стремлений к пропаганде. Литературной формой гностических произведений был географический роман, ибо такою формою обеспечивался успех распространения идей. Гностическое учение вставлялось в рассказ о путешествиях апостолов. Выбор такой формы для распространения своих идей был очень удачен: рассказ имеет завлекающий интерес для читателей. Современный нам писатель Жюль Верн также пользуется подобной фабулой для популяризации своих научных положений. Литература в форме путешествий существовала и ранее у греков. Подобные же произведения встречаем мы и в христианском кафолическом мире. Например, житие Макария римского содержит в себе нелепый рассказ о путешествии Макария на восток. Гностические апокрифические произведения содержат в себе рассказы о приключениях, ужасных событиях, поразительных чудесах и т. п. Но в такую занимательную форму гностики вкладывали свое содержание: путешественники-апостолы в их романах проповедуют гностическое учение; в опасностях и при чудотворениях обращаются к Богу с молитвами, но опять-таки с гностическим характером. Читатели несознательно таким путем знакомились с гносисом и усвояли себе его тенденции, которые и закреплялись в их памяти; молитвы, часто художественно-поэтические, заучивались наизусть.
Итак, очень рано явилась целая серия произведений для ознакомления кафоликов-читателей с содержанием гносиса. Учители церкви скоро оценили весь вред подобной письменности и объявили ее апокрифическою, т. е. такою, которой нельзя читать. Но тогдашняя цензура не была столь радикальна, как наша. У нас цензура простирается на самую книгу: может ее не пропустить в свет. В древней церкви этого не бьыо; зато пастыри близко стояли к пасомым и достаточно было одного указания, что то-то не должно быть читаемо. Но такое запрещение не совсем достигало своей цели: при отсутствии гласности оно не могло быть известно всем верующим. Результатом этого было то, что гностическая письменность по-прежнему читалась кафоликами. Да и сама цензура иногда относилась к этому явлению снисходительно, предполагая, что это не принесет особенного вреда, потому что, хотя в этих произведениях есть догматические погрешности, зато в этическом отношении они безукоризненны.
Впрочем, гностические произведения все-таки редактировались кафолическими писателями; но слишком одностороннею при этом была их критика. Она простиралась лишь на догматические тенденции: вычеркивались гностические места, проповеди и молитвы урезывались, некоторые же из них оставлены в целости. По известным излюбленным словам можно, однако, угадать тенденцию произведения и после этого исправления; например, обилие в некоторых молитвах слов: «свет», «истина» ясно указывает на их гностическое происхождение. Но что касается остальных, кроме догматической, частей содержания апокрифических деяний, то «диорфоты» не поправляли их; на историко-повествовательную, например, часть они совсем не обращали внимания, да критиковать ее им было и не под силу, так как они не были подготовлены к этому; поэтому они оставляли ее в том виде, в каком она была.
С этой точки зрения ясно, что апокрифические источники сведений о распространении христианства подлежат строжайшей критике. Апокрифы вошли в содержание сборников, употреблявшихся в церкви: синаксарей, прологов, четьих-миней и др.; но это обстоятельство еще не ручается за санкцию со стороны церкви их происхождения и исторического содержания. Таким образом, открыт вопрос: можно ли доверять этим сказаниям? С другой стороны: какие есть средства для определения их достоверности?
Отвечая на первый из этих вопросов, можно a priori рассуждать так: повествовательная сторона была не целью автора, а лишь средством; поэтому он, естественно, не обращал на нее должного внимания; отсюда понятно, что апокрифы исторического значения иметь не могут. Но такое мнение следует признать преувеличенным: гностические писатели в высшей степени заинтересованы были в том, чтобы читатели поверили им. Прежде всего, конечно, требовалось, чтобы читатель не усумнился в рассказываемой истории, а для этого нужно было, чтобы во внешней оболочке не заключалось ничего невероятного, не сообщалось чего-нибудь неправдоподобного. Можно признать вероятным такое положение: гностические писатели, если только могли, говорили правду; имена царей I века они указывают исторические, хронология их почти верна. Итак, относительно апокрифов можно установить такое принципиальное положение: в них остались ценные указания на правду, представляющие собою остатки исторического предания. А следовательно, апокрифические акты апостолов нельзя a priori исключить из числа источников для истории распространения христианства.
Но наши средства для поверки повествовательной стороны этих актов не особенно богаты. Приходится обращать внимание на две стороны: а) на характер (содержание) повествуемого и б) на характер (степень подготовки) той среды, чрез которую прошло дошедшее до нас повествование.
В первом отношении (а) исторический характер повествуемого в высшей степени вероятен, когда передаваемые события отличаются естественностью, например, аа) если миссионерские пути пролегают по местностям, подготовленным к усвоению христианства, таким, где уже была иудейская колонизация (h diaspora), и бб) если проповедь апостолов указывается в странах, которые в то время стояли в сношениях с греко-римским миром (тогдашние торговые сношения простирались до Индии и Цейлона).
Во втором отношении (б) не следует упускать из виду, что аа) этнографические и географические сведения у образованных людей первых веков христианства были довольно слабы; бб) предания местных церквей записаны в такое позднее время, когда существование этой записи уже не может служить ручательством за то, что разные виды предания не смешаны.
а) Одним из важнейших средств для поверки разнообразных апокрифических сказаний о проповеди апостолов служит сравнение с тем, что повествуют об апостольской проповеди канонические книги Нового Завета. Из Священного Писания мы видим, что апостольская проповедь вне Палестины направляется по тем местам, где жили иудеи рассеяния. Ап. Павел, по преимуществу апостол языков, избирает точкою отправления для своей проповеди молитвенные дома иудеев и прежде всего обращается к ним, как наиболее подготовленным слушателям. Более чем вероятно, что и другие апостолы практиковали тот же самый способ в деле христианского благовестия. Поэтому с доверием нужно относиться к тем сообщениям, где апостолы представляются действующими в иудейских поселках. Например, сообщение о том, что ап. Андрей был в Синопе, вероятно: там была иудейская колония. Синоп упоминается в талмудической литературе, оттуда же вышел пресловутый Акила, буквалист-переводчик Священного Писания на греческий язык. Таким образом, ап. Андрей проповедовал уже на обработанной почве.
Для оценки вышеназванных сказаний весьма важно также принять во внимание те нормальные пути, по которым должна была идти миссионерская деятельность апостолов. Для своих миссионерских передвижений апостолы, как мы видим из Священного Писания, не прибегали к чуду: как и обыкновенные люди, они переезжали моря, переходили горы, подвергались опасностям и т. п. Следовательно, мы должны предположить естественный ход миссии относительно всех апостолов. Когда ап. Павел путешествует, то передвижение его вполне естественно, то по морю, то по суше. Он встречает массу опасностей от людей и даже стихий; освобождается от смерти, как сосуд Божий, естественным способом. Если его подвергают пытке, то он заявляет, что он римский гражданин; если его побивают камнями, то с ним случается обморок; словом, все естественно. Поэтому не должно верить тем апокрифическим сказаниям, где апостолы представляются в чудесных образах: летают по воздуху и т. п. Таким образом, требуется, чтобы сказания имели под собою естественную почву.
В некоторых случаях сообщаемое не имеет для себя аналогии в подлинных Деяниях апостолов. Но и в этих случаях естественность является необходимым признаком подлинного предания. Здесь нужно иметь в виду разность среды, в которой совершалась проповедь. Ап. Павел вращался на территории римской, другие же апостолы проповедовали на окраинах ее и даже вне ее пределов. При определении места их деятельности можно наткнуться на такие известия, которые, по-видимому, уничтожают друг друга. По одной истории, в Персии раздавалась проповедь Симона Зилота, отсюда И. В. Чельцов [История христианской церкви. Т. I. 1861. СПб. 8384] заключил, что эта история западного происхождения; по другой истории, он был в Британии; отсюда заключение, что эта история восточного происхождения. Восточные писатели говорят как бы так: эти апостолы проповедовали не у нас, а далеко где-то на западе, а западные говорят то же самое: не у нас, а на востоке. Те и другие, таким образом, старались отодвинуть проповедь апостолов на самые крайние пункты. По-видимому, такие свидетельства должны быть признаны несостоятельными ввиду их противоречия. На самом же деле они вполне примиримы. Дело в том, что путь апостолов был путь торговых сношений, который простирался с одной стороны до Китая и Цейлона, а с другой до островов Британии и до полудиких стран Африки. По этому пути и двигались караваны, при которых всегда была вооруженная сила для охраны от врагов, разбойников и разных опасностей. Ввиду этого, естественно, каждое частное лицо должно было примкнуть к каравану для избежания всяких опасностей. Торговля была меновая. Купцы греко-римской империи обменивали свои товары на востоке на смолу, ароматы и золото, а потом отправлялись на другой конец и продавали там новые товары. Отсюда нет ничего невероятного в том, что апостолы в краткий период времени представляются проповедующими в Китае, Цейлоне и в Британии; вместе с караванами они были вынуждены постоянно переезжать из одной страны в другую.
б) Другой вопрос могли ли не непосредственные свидетели точно передать сведения о деятельности апостолов. Этот вопрос значительно понижает кредит тех литературных исторических произведений, в которых сообщаются вышеуказанные сведения. В настоящее время даже интеллигентное общество не знает городов и селений и даже целых стран отдаленных; в I же веке и II географические познания были совсем жалки. Если современного интеллигентного человека застает врасплох, например, телеграмма об успехе какой-нибудь миссии, то лишь немногие не чувствуют необходимости обратиться за указанием того, где действует миссия, к специальному географическому атласу. Но мы, конечно, не можем предполагать, что географические сведения греков были выше наших. Напротив, они были темны и спутаны, особенно они были таковыми в отношении к так называемому варварскому миру. Это сделается еще более очевидным, если принять во внимание, что греки вовсе не были пристрастны к этнографическим исследованиям о варварских народах, и, несмотря на то, что варвары сменяли друг друга, греческие интеллигенты упорно продолжали давать новым народностям имена, вычитанные у своих авторитетов, у Геродотов и Страбонов. Так, например, русских они называли «Тавроскифами», а страны несколько севернее черноморского побережья были для них вообще «гиперборейскими» странами. Греки одинаково называли все те народности, которые жили на пространстве нынешней России, «Скифами», не разбирая того, что здесь сталкивались народности самых разнообразных оттенков.
Та же самая неясность и сбивчивость понятий существовала у греков относительно Эфиопии и Индии. Географические термины «Эфиопия» и «Индия» фигурируют в апокрифической литературе довольно часто. Но употребление этих названий является лишь мотивом к искажению предания о распространении христианства. По-видимому, что может быть определеннее термина «Эфиопия»? У нас сейчас же с ним ассоциируется представление о стране в Африке, где приблизительно теперь Абиссиния. А между тем этот термин не имеет такого определенного значения. Происхождение его связано с родосской колонизацией, и он не бьш строго географическим. У Гомера упоминаются aiqiopeV, вечно счастливые люди. Эфиопия это страна, лежащая где-то к югу, она лежит там, где бог Илиос стоит в зените (hlioV aiqwn), где живут вечно счастливые и благочестивые люди, приносящие обильные жертвы богам. Затем, по мере развития географических знаний, Эфиопия отодвигается постепенно все далее к югу; под этим именем стали (по основаниям филологическим) разуметь страну, в которой живут люди с темным цветом лица (aiqiopeV), сделавшимся таковым от солнца. Ближе ко временам классическим этим именем обозначали страну, которая полагалась на юге Египта, на месте нынешней Нубии. А когда южная граница Египта стала известна под ее точными этнографическим терминами (как Меройское царство, как земля Нубов), то Эфиопия подвинулась еще далее к югу, к Судану («Судан», pluralis арабского языка, значит как раз то же, что aiqiopeV, т. е. «черные»). В греческом переводе Библии термин «Эфиопия» употреблен для передачи еврейского «Куш». И неизвестно, куда бы загнана была Эфиопия, если бы не нашелся народ, который усвоил себе имя эфиопов, и не сделалось общепонятным, что aiqiopeV нынешние абиссинцы, древние агазии. Сделавшись христианами, они сгруппировались и приняли название эфиоплян, отождествив себя искусственным путем с теми эфиоплянами, которые упоминаются в Библии. Образовалось у них также предание, что царица Савская (южная), посещавшая Соломона, была их царица, и они даже стали считать свою династию потомством Соломона. Из этого передвижения понятия «Эфиопии» ясно, как должно относиться к тем свидетельствам, которые говорят об апостольской проповеди в Эфиопии.
Та же история случилась и с Индиею, хотя понятие «Индия» и определенное, а «Эфиопия» только нарицательное, как видно из только что сказанного. Название «Индия» своим появлением обязано сношению греков с персами. В соседстве с персами за Гималайскими горами жило индусское племя Синду (Sindhu). Персы, по свойству своего языка (по фонетическим законам санскритское «s» у персов, как народов иранского племени, переходит в «h»), назвали его «Hindu» и противополагали его себе по темному цвету лица. От персов это название заимствовали греки, переменив его в «oi Indoi». Так первоначально Индия означала определенное место на земном шаре. Но с течением времени название это утратило свой первоначальный, точный этнографический смысл. Сами персы исказили его. «Sindhu» отличались от белолицых персов своим сравнительно темным цветом кожи и получили название «Инду». Но этим именем персы стали называть не только племя «Синду», но и другие народности (к западу и востоку), имевшие более темный цвет кожи, чем какой они имели. Понятие «Индия» расширилось так, что Индию искали и на Аравийском полуострове, и на берегах Африки, так что и территорию эфиопов иные называли Индиею; искали Индию, далее, и на Кавказе, где жило некогда племя «oi Sindoi». Таким образом, для греческих писателей IIV вв. по Р. X. и Индий и Эфиопии оказывалось великое множество. Индия и Эфиопия были такими же растяжимыми именами, как и наше простонародное «арап».
Если, таким образом, спутники апостола рассказывали кому-либо и из образованных о своих путешествиях, то и в таком случае географические названия не вызывали определенного представления о местности. Если счастливая память древних и могла удержать географические термины, то другие-то слушатели и при точной передаче терминов могли ошибочно локализовать местность. Таким образом, сама среда была неблагоприятна для правильного понимания терминов.
Для поверки таких свидетельств об апостольской проповеди, записанных в подобного рода (неопределенных) географических терминах, следует, конечно, обращаться к преданиям частных церквей. Но и здесь встречается немало весьма серьезных недоумений и трудностей. Местное предание, конечно, могло бы быть превосходным средством для проверки апокрифических сказаний; но преданий об апостольских путешествиях мало записано. А затем, подле Священного Предания, которое имеет для нас определенную ценность, надо еще различать 1) историческое предание и 2) предание ученое.
Историческое предание, не имея ценности священного, передается исторически от поколения к поколению, Так, например, передавалось, что Дерпт раньше назывался Юрьевом, а потом это предание прорвалось наружу и город снова стал называться Юрьевом. Подле такого предания надо различать еще, как мы сказали, предание научное. Оно происходит таким путем. Ученый человек читает книгу и для вящей славы своей родины делает какой-нибудь лестный для нее вывод из прочитанного. Затем он распространяет это воззрение в своей местности. Люди узнают вывод, запоминают его и передают потомкам. Явление это может быть названо secunda genitura. Так и может явиться воззрение, которое есть вывод, а не историческое предание. С подобным явлением мы, вероятно, встречаемся, когда идет речь о пребывании ап. Петра в Риме. Ап. Петр проповедовал в Риме и умер там, но явился вывод, что он был там и епископом, и этот второстепенный вывод сделался предметом распространения для ученых людей. Или еще пример. Между городом Торжком Тверской губернии, где почивают мощи Евфросиния, и городом Осташковом, неподалеку от которого находится Нилова Пустынь, лежит Могилевская Успенская Пустынь. Срединное расстояние этого монастыря между первыми двумя соблазнило некоторых сделать вывод, что Могилевская Успенская Пустынь построена на том месте, до которого святые провожали один другого после приезда одного из них к другому в гости. Может быть, это предание и казалось бы имеющим долю вероятности, если бы не мешала хронология: святые эти не были современниками.
Очевидно, разность авторитетности предания сохраненного и предания выводного существенная, а различить то и другое иногда нет возможности, так как местное предание записано очень поздно. Например, назвали себя эфиопами абиссины, чтобы через это имя явиться народом, о котором говорится в Священного Писании. Это позднее отождествление библейского «куш» с «гыыз», очевидно, для библейской этнографии не может быть авторитетно. Еще один конкретный случай. Деяния ап. Андрея в православной редакции сохранились в сочинении пресвитера и монаха Епифания, писаны около 830 года; значит, через 8 веков после деятельности апостола. Но произведение Епифания не апокриф, оно одно из лучших жизнеописаний ап. Андрея, и писатель его много путешествовал, видел молитвенный дом св. Андрея и чудотворную икону, написанную на мраморе (eukthrion tou agiou Andreou - kai eikona tou agiou Andreou eiV marmaron ulograjoumenhn). 70-летний пресвитер синопский Феофан рассказывал ему, что при Копрониме (741775) иконоборцы не могли уничтожить эту икону даже и огнем. Вот он-то (Епифаний) и свидетельствует, что ап. Андрей проповедовал в Синопе. В доказательство этого он указывает на то, что в VIII и IX вв. в Синопе существовала церковь и икона св. Андрея. Это верно; но дальнейшее сообщение, «oti eti ontoV tou apostolou h eikwn egrajh» [(что) изображение было написано, когда был апостол], есть лишь смелый вывод, за справедливость которого ни существование церкви, ни иконы не ручаются. Далее возникает предположение, что и сама церковь не явилась ли только потому, что древние обитатели Синопа узнали, что ап. Андрей проповедовал в Синопе, распространили это мнение и устроили в честь апостола церковь. Итак, здесь мы, может быть, имеем дело с позднейшим местным преданием, не с достоверностью.
Что вообще поздние предания не всегда заслуживают доверия, это видно и из следующего. Если о чем особенно устойчиво могли сохраниться сведения, то, конечно, прежде всего о месте мученической кончины апостолов. Предание о месте погребения их могло твердо сохраниться при опоре на такой вещественный памятник, как гроб апостола. Однако и в этом отношении предания между собою разногласят, и согласить их иногда возможно только под условием того предположения, что апостолы проповедовали в одном, а погребены в другом месте.
Например, ап. Варфоломей представляется по одним известиям скончавшимся а) в Индии, а по другим б) в городе Урванополе Корванополе Алванополе, в великой Армении. Тут, очевидно, интерпретация. Первое сообщение об Индии преувеличено: апостол проповедовал там, а не скончался.
О Фаддее одно предание говорит, что он скончался а) в Вирите финикийском, а другое б) в Остракине, городе египетском, третье в) в Армении a) внутренней, b) в области Дзофк (Tzojanhnh в IV Армении), у) в области Артаз (по Моисею Каганкатваци). При этом по первому преданию (а) он скончался мирно, по другим двум (бв) мученическою смертью. Очевидно, что такие сообщения в корне подрывают друг друга.
Aп. Иуда (= Фаддей Леввей Зилот) по одним сказаниям умер и погребен в Вирите; подругам (= Фаддей Леввей) в Остракине или же во внутренней Армении; по некоторым (= Иуда Иаковлев) в Эдессе.
Но особенно расходятся повествования о месте смерти ап. Симона Зилота; то он умер а) в Епифании сирийской, то б) в Кирре, который при Евфрате, то в) в Персии, то г) в северной Колхиде (между Suani), то д) в Ивирии (Грузии), то е) в Британии, то, наконец, ж) в Иерусалиме (смешение с Симоном Клеоповым).
Место смерти апостола и евангелиста Матфея определяется то а) в Габале сирийском или в Вивле финикийском, то б) в Иераполе сирийском, то в) в Наддавере (в Абиссинии?).
Что это разнообразие сказаний стоит в связи с трудною экзегетическою задачею согласить Матф. X, 3 с Лук. VI, 16 это ясно, но разногласие таких преданий не перестает быть фактом.


Билет № 3

1. Беседа Иисуса Христа с Никодимом.
(Иоан. 3:1-21)
Изгнание торгующих из храма и чудеса, совершенные Господом в Иерусалиме, так сильно подействовали на иудеев, что даже один из "князей" или начальников иудейских, член синедриона (см. Иоан. 7:50) Никодим пришел к Иисусу. Пришел он ночью, очевидно, он очень хотел услышать Его учение, но опасался навлечь на себя злобу своих товарищей, враждебно настроенных по отношению к Господу. Никодим называет Господа "Равви", то есть учителем, тем самым признавая за Ним право учительства, которое, по воззрению книжников и фарисеев, не мог иметь Иисус, не окончив раввинской школы. И это уже показывает расположение Никодима к Господу. Далее он называет Иисуса "учителем, пришедшим от Бога", признавая, что Он творит чудеса с присущей Ему Божественной силой. Никодим говорит не только от своего имени, но и от имени всех иудеев, уверовавших в Господа, а может быть, даже от имени и некоторых членов синедриона, хотя, конечно, в основной массе эти люди были враждебно настроены к Господу.
Вся дальнейшая беседа замечательна тем, что она направлена на поражение ложных фантастических воззрений фарисейства на Царство Божье и условий вступления человека в это Царство. Беседа эта разделяется на три части: Духовное возрождение как основное требование для входа в Царство Божье; Искупление человечества крестными страданиями Сына Божья, без чего невозможно было бы наследование людьми Царства Божья; Сущность суда над людьми, не уверовавшими в Сына Божья.
Тип фарисея в то время был олицетворением самого узкого и фанатического национального партикуляризма: они считали себя совершенно отличными от всех остальных людей. Фарисей считал, будто уже только по одному тому, что он иудей и, тем более фарисей, он есть непременный и достойнейший член славного Царства Мессии. Сам же Мессия, по воззрению фарисеев, должен быть подобным им иудеем, который освободит всех иудеев от чужеземного ига и создаст всемирное царство, в котором они, иудеи, займут господствующее положение. Никодим, разделявший, очевидно, эти общие для фарисеев воззрения, в глубине души, возможно, чувствовал ложность их, и потому пришел к Иисусу, о замечательной личности Которого распространилось так много слухов, узнать, не Он ли тот ожидаемый Мессия? И потому он сам решил пойти к Господу, чтобы удостовериться в этом. Господь же с первых слов начинает свою беседу с того, что рушит эти ложные фарисейские притязания на избранность: "Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божья". Или, другими словами, недостаточно быть иудеем по рождению, нужно полное нравственное перерождение, которое дается человеку свыше, от Бога, и надо как бы заново родиться, стать новою тварью (в чем и состоит сущность христианства). Так как фарисеи представляли себе Царство Мессии царством физическим, земным, то нет ничего удивительного в том, что Никодим понял эти слова Господа тоже в физическом смысле, то есть что для входа в Царство Мессии необходимо вторичное плотское рождение, и высказал свое недоумение, подчеркивая нелепость этого требования: "Как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?" Тогда Иисус объясняет, что речь идет не о плотском рождении, а об особом духовном рождении, которое отличается от плотского как причинами, так и плодами.
Это рождение "от воды и Духа". Вода средство или орудие, а Дух Святой Сила, производящая новое рождение, и Виновник нового бытия: "Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божье". "Рожденное от плоти есть плоть", когда человек рождается от земных родителей, то наследует от них первородный грех Адама, гнездящийся во плоти, мыслит сам по плотски и угождает своим плотским страстям и похотям. Эти недостатки плотского рождения можно исправить рождением духовным: "Рожденное от Духа есть дух". Тот, кто принял возрождение от Духа, тот сам вступает в жизнь духовную, возвышающуюся над всем плотским и чувственным. Видя, что Никодим все же не понимает, Господь начинает объяснять ему, в чем именно состоит это рождение от Духа, сравнивая способ этого рождения с ветром: "Дух [в данном случае Господь подразумевает под духом ветер] дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа". Иными словами, в духовном возрождении человеку доступна наблюдению только перемена, которая происходит в нем самом, но возрождающая сила и способ, которым она действует, а также пути, по которым она приходит, все это для человека таинственно и неуловимо. Также мы чувствуем на себе действие ветра: слышим "голос его", но не видим и не знаем, откуда приходит он и куда несется, столь свободный в своем стремлении и ничуть на зависящий от нашей воли. Подобно этому и действие Духа Божья, нас возрождающего: очевидно и ощущаемо, но таинственно и необъяснимо.
Однако, Никодим продолжает оставаться в непонимании, и в следующем его вопросе "Как это может быть?" выражены и недоверие к словам Иисуса и фарисейская гордыня с претензией все понять и все объяснить. Это-то фарисейское высокомудрствование и поражает в Своем ответе Господь с такой силой, что Никодим не смеет потом уже ничего возражать и в своем нравственном самоуничижении мало-помалу начинает подготавливать в своем сердце почву, на которой Господь сеет потом семена Своего спасительного учения: "Ты учитель Израилев, и этого ли не знаешь?" Этими словами Господь обличает не столько самого Никодима, сколько все высокомерное фарисейское учительство, которое, взяв ключ от понимания тайн Царства Божья, ни само не входило в него, ни других не допускало войти. Как же было фарисеям не знать учения о необходимости духовного возрождения, когда в Ветхом Завете так часто встречалась мысль о необходимости обновления человека, о даровании ему Богом сердца плотного вместо каменного (Иезек. 36:26). Ведь и царь Давид молился: "Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня" (Псал. 50:12)
Переходя к откровению высших тайн о Себе и о Царстве Своем, Господь в виде вступления замечает Никодиму, что в противоположность фарисейскому учительству, Он Сам и ученики Его возвещают новое учение, которое основывается непосредственно на знании и созерцании истины: "Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете", то есть вы, фарисеи мнимые учителя Израилевы.
Далее, в словах: "Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, как поверите, если буду говорить вам о небесном?" под земным Господь подразумевает учение о необходимости возрождения, так как и потребность возрождения, и его последствия происходят в человеке и познаются его внутренним опытом. А говоря о небесном, Иисус имел в виду возвышенные тайны Божества, которые выше всякого человеческого наблюдения и познания: О предвечном совете Троичного Бога, о принятии на Себя Сыном Божьим искупительного подвига для спасения людей, о сочетании в этом подвиге Божественной любви с Божественным правосудием. Что совершается в человеке и с человеком, об этом, может быть, знает отчасти сам человек. Но кто из людей может взойти на небо и проникнуть в таинственную область Божественной жизни? Никто, кроме Сына Человеческого, Который и сойдя на землю, не покинул небес: "Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах". Этими словами Господь открывает тайну Своего воплощении, убеждает его в том, что Он больше, чем обыкновенный посланник Божий, подобный ветхозаветным пророкам, каким считает Его Никодим, что Его явление на земле в образе Сына Человеческого есть схождение от высшего состояния в низшее, уничиженное, потому что Его истинное, вечное бытие не на земле, а на небе.
Затем Господь открывает Никодиму тайну Своего искупительного подвига: "И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому". Почему Сын Человеческий для спасения человечества должен быть вознесен на крест? Это и есть именно то небесное, чего нельзя постигнуть земной мыслью. Как на прообраз Своего крестного подвига Господь указывает на медного змия, вознесенного Моисеем в пустыне. Моисей воздвиг перед израильтянами медного змия, чтобы они, поражаемые змеями, получали исцеление, взирая на этого змия. Так и весь род человеческий, пораженный язвой греха, живущего во плоти, получает исцеление, с верою взирая на Христа, пришедшего в подобии плоти греха (Рим. 8:3). В основе крестного подвига Сына Божья лежит любовь Божья к людям: "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную".Вечная жизнь устраивается в человеке благодатью Святого Духа, а доступ к престолу благодати (Евр. 4:16) люди получают через искупительную смерть Иисуса Христа.
Фарисеи думали, что дело Христа будет состоять в суде над иноверными народами. Господь же поясняет, что Он послан теперь не для суда, но для спасения мира. Неверующие сами себя осудят, ибо с этим неверием обнаружится их любовь к тьме и ненависть к свету, происходящая от их любви к темным делам. Творящие же истину, души честные, нравственные, сами идут к свету, не боясь обличения своих дел.

2. Общая характеристика миссионерской деятельности апостола Павла по книге Деяний Святых Апостолов.
Избранный Самим Господом во апостола языков, Савл довольно долго готовился к делу апостольства и выступил на поприще проповеди не сразу. После частных попыток свидетельствовать о Христе в Дамаске и Иерусалиме, он должен был удалиться на свою родину в Тарс, откуда был призван Варнавой около 43-го года на дело проповеди в Антиохии. Отсюда он начал свои великия апостольския путешествия: сначала вместе с Варнавой, в качестве его сотрудника, а потом самостоятельно, с сотрудниками из учеников своих.
Первое Апостольское путешествие начато было Варнавой и Савлом, по указанию Святаго Духа (Деян. 13:1-4), после возвращения из Иерусалима, куда они были посылаемы Антиохийскими Христианами с милостыней для Церкви Иерусалимской, по случаю голода, постигшаго Палестину в 44-м году, при Императоре Клавдии (Деян. 11:30).
В сопровождении племянника Варнавы Иоанна Марка апостолы отправились на остров Кипр, родину Варнавы, прошли весь остров до Пафа, где Савл, называющийся с этого времени Павлом, обратил проконсула Сергия Павла, поразив слепотою волхва Вариисуса. С Кипра Апостолы переправились в Пергию, что в Малой Азии, прошли Памфилию, Писидию и Ликаонию и дошли до Дервии. Во всех городах они подвергались за проповедь о Христе гонению от Иудеев и переносили благовестие к язычникам. Возвращаясь из Дервии тем же путём через Писидию и Памфилию, они дошли до Атталии и отсюда воротились в Антиохию. Это было первым апостольским путешествием апостола Павла, продолжавшимся около 6 лет (45-51 годы).
Из Антиохии Апостолы вскоре должны были отправиться в Иерусалим на обор Апостольский, для решения возникшаго в Антиохии вопроса об освобождении Христиан из язычников от ига Закона Моисеева, и возвратились в Антиохию с посланием от Церкви Иерусалимской и с положительным решением Собора в пользу обращённых из язычников. После этого было предположено второе апостольское путешествие с целию обозрения и утверждения осно­ванных уже Церквей. Но разошедшись с Варнавою, по случаю несогласия взять в сотрудничество Иоанна Марка, оставившаго апостолов на половине перваго их путешествия, Павел остался в Малой Азии, а Варнава отправился на остров Кипр.
Павел, в сопровождении Силы, пошел в Сирию и Киликию, посетил Ликаонию, прошёл Фригию и Галатию и дошёл до Троады. Во Фригии он взял с собою Тимофея, в Троаде Луку. С ними он переправился в Европу и положил основание Церкви в Филиппах в Македонии, подвергся здесь темничному заключению за исцеление бесноватой и, освобождённый из темницы, отправился в Фессалонику, но, преследуемый везде Иудеями, дошел до Афин, где перед лицом самаго ареопага проповедал неведомаго им Бога. Отправив отсюда Тимофея в Фессалонику для утверждения в вере тамошних Христиан, Апостол сам основал своё пребывание в Коринфе; но по случаю возмущения Иудеев, принуждён был вскоре оставить этот город и отправился в Иерусалим. На пути посетил Ефес и Кесарию и из Иерусалима возвратился в Антиохию. Это было в 55-м году. Таким образом это путешествие продолжалось около 3,5 лет (52-55).
После недолгаго пребывания в Антиохии, Апостол предпринял третье Апостольское путешествие и, посетив Фригию и Галатию, основал своё пребывание во Ефесе, где два года учил в училище Тиранна и удалился отсюда только из-за народнаго возстания, возбуждённаго Димитрием среброковачём. Из Ефеса Апостол направил свой путь в Македонию, посетил основанныя им там Церкви, провёл три месяца в Элладе и через Македонию же решил возвратиться в Сирию.
Высадившись в Троаде, где он воскресил убившагося до смерти отрока Евтиха, прошёл частию пешком, частию морем берега Малой Азии до Милита. В Милите простился с Ефесскими пастырями и отсюда приплыл в Сирию, на пути посетил Тир, Птолемаиду и Кесарию, и сухим путём дошёл до Иерусалима. Здесь, из-за мятежа, поднятаго Малоазийскими Иудеями за мнимое осквернение храма, апостол Павел был взят Римским 1,000-начальником под стражу, и им же вскоре препровождён в Кесарию для избавления от Иудеев. В Кесарии два года был в заключении у проконсула Феликса и, не получив защиты и свободы ни от него, ни от преемника его Феста, потребовал суда Кесарева, почему и был отправлен в Рим вместе с другими учениками, успев перед отправлением свидетельствовать истину Евангелия перед Иродом Агриппой II-м. На пути в Рим, после опаснаго плавания по Адриатическому морю, потерпел кораблекрушение у острова Мальты. На этом острове привлёк к себе внимание и возбудил веру жителей и собственным чудесным спасением от змеи и исцелениями больных, и отправлен был в Италию с другими узниками на новом корабле. Пробыв недолго в Сиракузах и потом в прибрежных городах Италии, в Регии и Путеолах, Павел отправлен был в Рим пешком, куда наконец и прибыл летом 62 года. Двухлетним пребыванием Апостола в Риме кончается его третье путешествие, и им завершается книга Деяний Апостольских.
Таким образом в первое путешествие апостола положено начало Церквам на острове Кипр и в некоторых областях Малой Азии, Памфилии, Писидии и Ликаонии. Проповедь апостольская предлагалась первоначально Иудеям и прозелитам; язычники же, принявшие слово Евангелия, по всей вероятности были сначала обрезываемы или лучше обращаемы в прозелитов Иудейства, и потом уже крещались во имя Иисуса. Но Варнава и Савл возстали против такого подчинения Христиан Закону Моисееву и побудили Церковь Антиохийскую просить решения этого вопроса на соборе Церкви Иерусалимской, куда и отправлены были Варнава и Савл.
Во второе путешествие, совершённое апостолом в Малой Азии и простёртое до Македонии и Ахаии, Павел уже проповедовал язычникам свободу от ига Моисеева, но твёрдо держась повеления Божия, во всех городах начинал свою проповедь с синагог к Иудеям; и только тогда, когда они отвергали её, переносил слово к язычникам; тем не менее от тех же Иудеев он был
всегда преследуем.
Третие путешествие имело целию утверждение в вере прежних Церквей, основанных как в Азии, так и Европе и, закончившись заключением Апостола под стражу, привело Апостола в Рим, где и оканчивается последовательная история Апостольской проповеди. И в Риме, как и везде, Апостол начинает свою проповедь с Иудеев и из-за ожесточения их переносит её к язычникам. Но здесь он является уже не Иудейским, а Римским узником и безбоязненно может проповедовать Христа даже перед домочадцами Кесаря.
Весь период Апостольских путешествий апостола Павла обнимает, по наиболее вероятному счислению, 21 год.

Билет № 4

1. Беседа Иисуса Христа с самарянкой.
(Матф. 4:12; Марк. 1:14; Лук. 4:14; Иоан. 4:1-42)
Все четыре Евангелиста говорят об отшествии Господа в Галилею. Свв. Матфей и Марк отмечают, что это произошло после того, как Иоанн был посажен в темницу, а св. Иоанн добавляет, что причиной этого был слух, что Иисус более приобретает учеников и крестит, нежели Иоанн Креститель, хотя, как поясняет он, Сам Иисус не крестил, а ученики Его. После всаждения Иоанна в темницу, вся вражда фарисеев устремилась на Иисуса, который стал казаться им опаснее самого Иоанна, и поэтому Иисус, так как не пришел еще час Его страданий, чтобы уклониться от преследований своих завистливых врагов, оставляет Иудею и идет в Галилею. О имевшей место по пути в Галилею беседе Господа с самарянкой повествует только один Евангелист Иоанн.
Путь Господа лежал через Самарию - область, находившуюся к северу от Иудеи и принадлежавшую прежде трем коленам израильским: Данову, Ефремову и Манассиину. В этой области находился г. Самария, бывшая столица царства Израильского. Ассирийский царь Сал-манассар покорил это царство, отвел израильтян в плен, а на место их поселил язычников из Вавилона и др. мест. От смешения этих переселенцев с оставшимися евреями произошли самаряне. Самаряне приняли Пятикнижие Моисеево, поклонялись Иегове, но не оставляли служения и своим богам. Когда иудеи возвратились из плена вавилонского и начали восстанавливать иерусалимский храм, самаряне хотели принять в том участие, но не были допущены иудеями и поэтому выстроили себе отдельный храм на горе Гаризим. Приняв книги Моисея, самаряне отвергли писания пророков и все предания: за это иудеи считали их хуже язычников и всячески избегали иметь с ними какое бы то ни было общение, гнушаясь ими и презирая их. Проходя через Самарию, Господь с учениками Своими остановился для отдыха около колодца, который, по преданию, был выкопан Иаковом, близ города Сихема, названного Евангелистом Сихарь. Быть может, это вошедшее в употребление насмешливое название от "шикар" - "поил вином" или "шекер" - "ложь". Евангелист указывает, что это был "час шестый", по нашему полдень, время наибольшего зноя, что и вызвало необходимость отдыха. "Прииде жена от Самарии", т.е. самарянка, почерпать воду. Ученики Иисуса отлучились в город за покупкой пищи, и Он обратился к самарянке с просьбой: "Даждь Ми пити". Узнав по речи или по одежде, что обращающийся к ней с такой просьбой иудей, самарянка выразила удивление, как это Иисус, будучи иудеем, просит пить у нее, самарянки, имея в виду ту ненависть и презрение, которое питали иудеи к самарянам. Но Иисус, пришедший в мир спасти всех, а не только иудеев, объясняет самарянке, что она не стала бы возбуждать такого вопроса, если бы знала, Кто говорит с ней и какое счастье (дар Божий) Бог послал ей в этой встрече. Если бы она знала, Кто говорит ей: "Дай Мне пить", то сама попросила бы Его утолить ее жажду духовную, открыть ей истину, к познанию которой стремятся все люди, и Он бы дал ей эту "воду живую", под которой надо понимать благодать Святого Духа (См. Иоан. 7:38-39). Самарянка не поняла Господа: под живой водой она понимала ключевую воду, которая находится на дне колодца, а потому и спрашивает Иисуса, откуда Он может иметь живую воду, если Ему и почерпнуть нечем, а колодец глубок. "Неужели Ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодец, и сам из него пил и дети его и скот его", с гордостью и с любовию вспоминает она патриарха Иакова, который оставил в пользование потомкам своим этот колодец. Тогда Господь возводит ее к высшему разумению Его речи: "Всяк, пияй от воды сея, вжаждется паки, а иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки: но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды, текущий в живот вечный". В жизни духовной благодатная вода имеет иное действие, нежели чувственная вода в жизни телесной. Кто напоен благодатью Св. Духа, тот уже никогда не почувствует духовной жажды, ибо все его духовные потребности полностью удовлетворены; между тем, как пьющий чувственную воду, а равно и удовлетворяющий всякие свои земные потребности, утоляет свою жажду только на время и вскоре "вжаждется паки". Мало того: благодатная вода будет пребывать в человеке, образовав в нем самом источник, бьющий (буквально с греческого: "скачущий") в жизнь вечную, т.е. делающий человека причастником жизни вечной. Продолжая не понимать Господа и думая, что Он говорит об обыкновенной воде, но только какой-то особенной, навсегда утоляющей жажду, она просит Господа дать ей эту воду, чтобы избавить ее от необходимости приходить за водой к колодцу. Желая дать понять самарянке, что она разговаривает не с обыкновенным человеком, Господь сначала приказывает ей позвать своего мужа, а затем прямо обличает ее в том, что она, имев пять мужей, живет теперь в прелюбодейной связи. Видя, что говорящий с нею - пророк, который ведает сокровенное, она обращается к Нему за разрешением вопроса, наиболее в то время мучившего самарян в их взаимоотношениях с иудеями: кто прав в споре о месте поклонения Богу, самаряне ли, которые, следуя своим отцам, построившим храм на горе Гаризим, приносили поклонение Богу на этой горе, или иудеи, которые утверждали, что поклоняться Богу можно только в Иерусалиме. Избрав для поклонения Богу гору Гаризим, самаряне основывались на повелении Моисея во Втор. 11:29 произнести благословение на этой горе. И хотя их храм, воздвигнутый на этой горе, был разрушен Иоанном Гирканом еще в 130 г. до Р.Хр., они продолжали совершать там жертвоприношения. Господь отвечает на спорный вопрос уверением, что ошибочно думать, будто Богу можно поклоняться только на каком-нибудь одном определенном месте. Спорный вопрос между иудеями и самарянами скоро сам собой потеряет свое значение, ибо и иудейское и самарянское богослужения прекратятся в недалеком будущем. Это и исполнилось, когда самаряне, истребляемые войнами, разубедились в значении своей горы, а Иерусалим в 70 г. по Р. Хр. был разрушен римлянами и храм сожжен. Тем не менее Господь отдает предпочтение иудейскому богопоклонению, имея, конечно, в виду, что самаряне, принимая лишь Пятикнижие Моисеево, отвергали пророческие писания, в которых было подробно изложено учение о лице и царстве Мессии. Да и само "спасение от иудей есть", ибо Искупитель человечества произойдет из среды иудейского народа. Далее Господь, развивая уже высказанную Им мысль, указывает, что настанет (и даже настало уже, поскольку Мессия явился) время нового высшего богопоклонения, которое не будет ограничено каким-либо одним местом, а будет повсеместное, ибо будет совершаться в Духе и истине. Только такое поклонение истинно, ибо оно соответствует природе Самого Бога, Который есть Дух. Поклоняться Богу духом и истиною значит стремиться угождать Богу не одним лишь внешним образом, путем принесения Ему жертв, как делали это иудеи и самаряне, думавшие, что все Богопочтение к этому одному и сводится, а путем истинного и чистосердечного устремления к Богу, как к Духу, всеми силами своего духовного существа, познавать Бога и любить Бога, непритворно и нелицемерно желая угождать Ему исполнением Его заповедей. Поклонение Богу "духом и истиною" отнюдь не исключает внешней, обрядовой стороны богопочтения, как пытаются утверждать некоторые лжеучители и сектанты, но только требуют отдавать этой стороне богопочтения первое место. В самом же внешнем, обрядовом богопочтении нельзя видеть ничего предосудительного: оно и необходимо и неизбежно, поскольку человек состоит не из одной души, но и из тела. Сам Иисус Христос поклонялся Богу Отцу телом, совершая коленопреклонения и падая лицом на землю, не отвергал подобного же поклонения Себе от других лиц во время Своей земной жизни (см. Матф. 2:11; 14:33; 15:22; Иоан. 11:21 и 12:3 и многие другие места).
Начиная как будто понимать значение слова Иисуса, самарянка в раздумьи говорит: "Знаю, что придет Мессия, т.е. Христос; когда Он придет, то возвестит нам все". Самаряне также ожидали Мессию, называя Его Гашшагеб, и основывая это ожидание на словах Пятикнижия Быт. 49:10, Числ. 24 гл. и особенно на словах Моисея во Втор. 18:18. Понятия самарян о Мессии не были так испорчены, как у иудеев: самаряне в лице Мессии ждали пророка, а иудеи - политического вождя. Поэтому Иисус, долго не называвший Себя перед иудеями Мессией, этой простодушной самарянке прямо говорит, что Он и есть обещанный Моисеем Мессия-Христос: "Аз есмь, глаголяй с тобою". В восторге от счастия видеть Мессию, самарянка бросает у колодца свой водонос и спешит в город возвестить всем о пришествии Мессии, Который, как Сердцевед, сказал ей все, что "она сделала". Пришедшие в это время из города ученики удивились тому, что их Учитель беседует с женщиной, ибо это осуждалось правилами иудейских раввинов, наставлявшими: "не разговаривай долго с женщиной", "Никто не должен на дороге разговаривать с женщиной, даже с своей законной женой", "лучше сжечь слова закона, чем научать им женщину". Однако, благоговея перед своим Учителем, ученики никаким вопросом не выразили Ему своего удивления и только попросили Его есть принесенную ими из города пищу.
Но естественный голод заглушается в Нем радостью об обращении к Нему жителей самарянского города и заботою об их спасении. Он радовался, что брошенное Им семя уже начало давать свой плод, а потому, на предложение учеников утолить Свой голод, ответил им, что истинную пищу для Него составляет исполнение дела спасения людей, возложенное на Него Богом Отцом. Самарянские жители, идущие к Нему, являются для Него нивой, созревшей для жатвы, тогда как на полях жатва будет только через четыре месяца. При посеве зерна в землю обычно бывает, что жнет тот же, кто и сеял для себя; при посеве же слова духовная жатва чаще Достается другим, но и сеявший при этом радуется вместе со жнущим, ибо сеял он не для себя, а для прочих. Христос и говорит поэтому, что Он посылает Апостолов собирать жатву на духовной ниве, которая была первоначально возделана и засеяна не ими, а другими : - ветхозаветными пророками и Им Самим. Во время этого разговора подошли к Господу самаряне. Многие уверовали в Него по слову женщины, но еще большее число их уверовало по Его слову, когда, по их приглашению, Он пробыл у них в городе два дня. Слыша учение Господа, они, по собственному признанию, убедились, что Он воистину Спас миру, Христос.

2. Богословское содержание проповедей апостола Петра в книге Деяний Святых Апостолов.
(БЕЗ ОТВЕТА)

Билет № 5

1. Беседа Иисуса Христа о Хлебе Жизни.
(Ин. 6:22-71)
Чудесный переход Господа Иисуса Христа через Геннисаретское озеро вызвал удивление народа, евшего чудесно умноженные хлебы. Об этом повествует один Ев. Иоанн; который вслед за тем передает и замечательную беседу Господа о Себе, как о хлебе, сшедшем с небес, раскрыв в этой беседе учение о необходимости для спасения таинства причащения Тела и Крови Его. Народ искал Господа по пустыне, зная, что Он не поехал в лодке с учениками, и нашедши Его уже на другой стороне озера, учащим в Капернаумской синагоге, с удивлением спрашивал Его, когда Он успел придти сюда. Оставив этот вопрос без ответа, Господь сделал его поводом к пространной беседе о Себе, как о Хлебе Жизни. Начал Он эту беседу с того, что в ответ на вышеупомянутый вопрос упрекнул иудеев за то, что они во всем - даже в следовании за Ним остаются рабами своей чувственности. Они ищут Христа не потому, что в совершенных Им чудесах уразумели благость Божию, подающую им вечные нетленные блага, а потому, что чудом, накануне совершенным, был удовлетворен их голод, как остальными чудесами прекращались другие страдания тела. Но никто из них не заботится об удовлетворении потребностей духа, ради чего, собственно, Христос и пришел на землю. "Ищете Мене - яко яли есте хлебы, и насытестеся" - этот упрек Господа направлен вообще и против всех тех, кто считает христианство ценным лишь постольку, поскольку оно полезно для благоустройства временной нашей земной жизни. "Старайтесь не о пище тленной", погибающей вместе с телом, "но о пище, возводящей в жизнь вечную", т.е. о такой пище, которая пребывает вечно, и вам послужит к жизни вечной. Эту пищу "даст вам Сын Человеческий", говорит дальше Господь: "сего бо Отец знамена Бог" - Бог Отец положил Свою печать на Сыне Человеческом, удостоверяя людей в том, что это их Жизнодавец, могущий даровать им эту пищу. Под этой "печатью" надобно понимать те знамения и чудеса, которые творил Христос по воле Отца. Возбуждаемые упреком иудеи сказали Ему: "Что сотворим, да делаем дела Божий?", поняв, что в словах Господа содержится требование нравственных действий с их стороны, но не понятно каких. На это Господь вместо множества дел, какие они считали необходимыми творить, ради Богоугождения, с точки зрения закона Моисеева, указывает им на одно только дело: "Се есть дело Божие - да веруете в Того,... Егоже посла Он". Это - главное Богоугодное дело, без которого невозможна вообще Богоугодная жизнь, ибо в нем, как в семени, содержатся все дела, благоугодные Богу. Поняв, что Иисус "Посланником Божиим" называет Себя, иудеи отвечают, что для такой веры в Него, какую имели израильтяне в Бога и в Моисея, пророка Его, мало тех знамений, какие Он творит. Вот доказательство того, насколько ненадежна вера, основывающаяся только на чудесах: она требует все больших и больших чудес. И вот иудеи не довольствуются тем, что Господь Иисус напитал пять тысяч людей пятью хлебами, а требуют, чтобы Он показал им большее чудо, вроде, напр., манны, которой Моисей питал их во время сорокалетнего странствования в пустыне. На это Господь отвечает, что это чудо совершенное Богом через Моисея, маловажнее того, которое теперь совершает Бог через Него - Мессию, давая им уже не призрачный хлеб, каким была манна, а "хлеб истинный с небесе". Этот хлеб "дает жизнь миру". Поняв слова Господа так, что Он говорит им о хлебе, хотя особенном и чудесном, но чувственном, иудеи выражают желание всегда получать от Него такой хлеб. В этом сказывается совершенно плотское направление их духа, вполне чувственное представление о Мессии. Тогда Господь прямо и решительно раскрывает им учение о Себе, как о "хлебе жизни", говоря, что этот Хлеб, сходящий с небес и дающий жизнь миру, - Он Сам, что приходящий к Нему не будет алкать и верующий в Него не будет жаждать никогда. Со скорбью отмечает Господь, что иудеи не веруют в Него, но это не помешает осуществлению воли Отца Небесного через Него: все ищущие спасения через Него, "приходящие к Нему", станут наследниками основываемого Им Царства Мессии, все они будут воскрешены Им в последний день и сподобятся жизни вечной. Иудеи недоумевают на это и с ропотом пересуживают между собой, как Иисус может говорить, что Он сошел с неба, когда они знают Его земное происхождение. Господь объясняет им их ропот тем, что они не находятся в числе тех избранников Божиих, которых Бог Отец благодатною силою Своею привлекает к Себе. Без этого благодатного призвания нельзя уверовать в посланного Им на землю для спасения людей Сына Его - Мессию.
Этою мыслью не уничтожается идея свободы воли у человека: "Отец привлекает тех, которые имеют способность, по их произволению, а тех, которые сами себя сделали неспособными, не привлекает к вере. Как магнит привлекает не все, к чему приближается, а одно только железо, так и Бог ко всем приближается, но привлекает только тех, которые способны и обнаруживают некоторое сходство с Ним (Феофилакт Болг.)" "Ропщите не на Меня, а на себя", как бы так говорит Христос: "за то, что вы неспособны уверовать в Меня, как в Мессию", ибо все ветхозаветные книги свидетельствуют о пришествии Христа, и кто сознательно изучает их, тот не может не быть научен Богом и не принять посланного Им Мессию-Христа. Научение от Бога это не есть лицезрение Бога, ибо видел Бога Отца только Тот, Кто Сам от Бога, т.е. Он - Христос. Научается как бы Самим Богом непосредственно всякий тот, кто внимательно, с верою изучает Писание, ибо главный предмет Писания - Христос. "Аз есмь хлеб животный", говорит о Себе дальше Христос, "хлеб жизни", хлеб живой, а не бездушный, какой была манна. Манна питала только тело, а потому те, кто ее ели, умерли; хлеб же, сходящий с небес действительным образом, а не только видимым, как манна, таков, что кто будет есть Его, "не умрет", но "жив будет во веки". Этот хлеб, сшедший с небес, Сам Господь Иисус Христос. Еще более ясно и определенно говорит Господь дальше, что этот хлеб есть Плоть Его, Которую Он отдает за жизнь мира, имея в виду предстоящую Ему крестную смерть на Голгофе во искупление грехов всего человечества. Здесь, в связи с приближающимся праздником Пасхи, Господь учит о Себе, как об истинном Агнце пасхальном, вземлющем на Себя грехи всего мира. Агнец пасхальный был только прообразом этого Агнца-Христа. Господь давал понять теперь своим слушателям, что время прообразов проходит, ибо явилась Сама Истина в Его лице: вкушение пасхального агнца заменится в Новом Завете вкушением Тела Христова, принесенного в жертву за грехи всего мира.
Иудеи, поняв правильно слова Господа, пришли в недоумение и начали спорить между собой по поводу этих слов Господа: "Како может Сей нам дати Плоть Свою ясти?" Поняли очевидно эти слова именно буквально, а не иносказательно, как хотят понимать их современные сектанты, отрицающие Таинство Причащения, в качестве таинства, подающего благодатное соединение со Христом. И вот Христос, чтобы пресечь их спор, повторяет решительно и категорично: "Аминь, аминь глаголю вам, аще не снесте Плоти Сына Человеческаго, ни пиете Крове Его, живота не имате в себе. Ядый Мою Плоть, и пияй Мою Кровь, имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день" и т. д. Здесь Господь уже во всей полноте и ясности раскрывает Свое учение о необходимости для вечного спасения причащения Его Тела и Крови. При исходе евреев из Египта кровью закланного тогда агнца помазывались косяки и пороги жилищ еврейских в знамение спасения первенцев их от руки Ангела-истребителя (Исх. 12:7-13), а при заклании агнца пасхального при храме кровью его окроплялись роги алтаря, напоминавшие косяки и пороги еврейских жилищ.
На пасхальной вечери эта кровь агнца символически заменялась вином. Так как агнец пасхальный прообразовал Христа, как и избавление евреев из Египта было прообразом искупления мира, то в словах Христовых о необходимости для вечной жизни "есть Плоть Его и пить Крови Его" надо видеть замену ветхозаветного пасхального агнца плотью Христовою и символического вина при пасхальной вечери - кровью Христовой. Это - Новая Пасха, которую Господь пророчески предъизображает в этой беседе. Смысл этих слов Христовых, следовательно, тот, что кто хочет усвоить себе искупление, совершаемое Христом в крестной смерти Его, тот должен вкушать Его плоть и пить Его кровь: иначе он не будет участником этого искупления, не будет иметь в себе жизни вечной, т.е. пребудет в отчуждении от Бога, что есть вечная смерть. Тело и кровь Господа, по Его словам, есть истинная пища и истинное питие, ибо только они сообщают человеку жизнь вечную. Это потому, что они дают вкушающему и пиющему самое тесное внутреннее общение со Христом, таинственное соединение с Ним (ст. 56). Через это таинство падшему грехом человеку дается, таким образом, прививка новой жизни. Как садовник, чтобы сделать дерево плодовым, прививает ему отрасль другого плодового дерева, так и Христос, желая сделать нас причастниками Божественной жизни, Сам входит телесно в оскверненное грехом тело наше и полагает начало внутреннему преображению и освящению, Делая нас новой тварью. Недостаточно для спасения только веровать во Христа: надо слиться с Ним воедино, пребывать в Нем, дабы и Он пребывал в нас, а это и достигается через великое Таинство причащения Тела и Крови Его. Эти слова Господа были, однако, столь необычайны для слуха, что на этот раз не только враги Господа, но и несколько из учеников Его соблазнились, говоря: "какие странныя слова! кто может это слушать!" Господь прочел их мысли и чувства и сказал: "Это ли соблазняет вас? чтож, если увидите Сына Человеческаго, восходящаго туда, где был прежде?" Здесь Господь имеет в виду то, как соблазнятся они, когда увидят Его распинаемым на кресте. Дальше Господь поясняет, как надо правильно понимать Его слова: "Дух есть, иже оживляет, плоть не пользует ничтоже. Глаголы, яже Аз глаголах вам, дух суть и живот суть". Это значит, что слова Христовы нужно понимать духовно, а не грубо чувственно, т.е. так как будто Он предлагает для вкушения Свою плоть, подобно мясу животных, снедаемому для утоления чувственного голода. "Мое учение", как бы так говорит Господь, "не о мясах, не о яствах, питающих телесную жизнь, но о Божественном Духе, о благодати и о вечной жизни, которая устрояется в людях благодатными средствами". "Плоть не пользует ни мало" - это сказал Он не о Своей плоти, - отнюдь нет, - но о тех, которые Его слова понимают чувственно. Что значит понимать чувственно? Смотреть на предметы просто и не представлять ничего больше, вот что значит понимать чувственно. Но не так должно судить о видимом, а надобно внутренними очами прозирать во все его тайны. Вот это значит понимать духовно" (Златоуст). Плоть Христова, разобщенная с Его Духом, не могла бы животворить, но понятно, конечно, что в словах Христовых, идет речь не о бездушной, безжизненной Его плоти, а о плоти, неразлучно соединенной с Его Божественным Духом. "Но суть от вас нецыи, иже не веруют" - конечно, трудно без содействия благодати Божией веровать в Божество самоуничиженное. Как видно дальше, в этих словах Господа заключается и первое Его указание на Иуду-предателя. Учение о св. Евхаристии было и будет всегда пробным камнем веры во Христа. Много есть людей, восторгающихся нравственным законом Христа, но не понимающих необходимости единения со Христом в этом великом таинстве. Между тем, без таинственного соединения со Христом, без привития Ему, невозможно в жизни своей следовать и Его нравственному закону, ибо это выше естественных человеческих сил. Вот почему многие, как говорит Евангелие, после этой беседы отошли от Христа, тем более, что эта беседа совершенно шла вразрез с чувственными представлениями иудеев о Мессии. Тогда Господь, испытывая веру в Себя своих ближайших учеников - двенадцати - спросил их, не хотят ли и они отойти от Него. Но в ответ Симон Петр, от лица, конечно, всех остальных Апостолов, произнес великое исповедание веры в Него, как "Христа, Сына Бога Живаго" - исповедание, которое мы всегда произносим теперь, читая молитву пред причащением: "Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси Христос, Сын Бога Живаго..." В ответ на это исповедание Господь сказал, однако, что не все 12 так веруют, что один из них - диавол, не в собственном смысле, а, как враг Христа и Его дела. Этим Господь сделал предостережение самому Иуде, зная, как Сердцевидец, что тот замышлял предать Его. На праздник Пасхи Господь не пошел в этот раз в Иерусалим, так как иудеи искали убить Его (Иоанн. 7:1), а между тем час крестных страданий Его еще не наступил.

2. Личность первомученика архидиакона Стефана в книге Деяний Святых Апостолов.
Апостол Стефан был родственником Савла, впоследствии первоверховного апостола Павла. О нем повествует книга Деяний апостольских. Между христианами из стран языческих, верующими рассеяния, возник ропот. Они жаловались, что призреваемые христианами в Иерусалиме их вдовы-старицы плохо содержатся и терпят во всем недостаток. Тогда апостолы, собрав верующих, объявили, что им, благовестникам, не подобает оставлять служение Слову Божию для заботы о трапезе вдовиц - следует избрать семь человек, исполненных Духа Святаго и мудрости. Это предложение всем понравилось. Апостолы поставили во диаконы семь испытанных, добродетельных мужей, и Стефан, благовестник великой веры и силы духовной, был из них первый, почему и назван архидиаконом.
На избранных возложили обязанности не только казначеев общины и помощников вдовиц и бедняков - они вместе с апостолами участвовали в распространении Евангелия. Стефан особенно выделялся среди других; он с дерзновением проповедовал Христа и Его именем совершал великие знамения и чудеса. Все это возбуждало против архидиакона злобу и ярость фанатичных иудеев. Они искали случая посрамить его и при всяком удобном случае вступали с ним в публичные состязания о предметах веры.
Но сами терпели при этом поражение: просвещаемый Духом Святым, Стефан говорил неотразимо убедительно, так что иудеи со стыдом прекращали спор.
Тогда в озлоблении они возбудили против него народ, схватили и привели на суд архиереев и старейшин; при этом представили лжесвидетелей, которые упрекали Стефана в хулении закона Моисеева и храма Иерусалимского. Обвинение было тяжкое. Взоры всех невольно обратились в сторону подсудимого. Благодать Божия, которою полна была душа Стефана, в эту минуту отразилась на лице его небесным светом; он смотрел, как ангел. Первосвященник потребовал объяснений.
Стефан отвечал вдохновенной речью, в которой с силою обличал неверующих иудеев. «Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы, - вы, которые приняли закон при служении ангелов и не сохранили».
После этих слов Стефан уже не мог ожидать себе пощады от озлобленных иудеев. Они рвались сердцами от злобы, слушая его, и скрежетали на него зубами. Тогда Господь благоволил подкрепить мужество апостола небесным видением. «Вот, - громко воскликнул Стефан пред свирепевшими злобою врагами, - я вижу небеса отверстые и Сына человеческого, стоящего одесную Бога!» После этого иудеи уже не сдерживали своей ярости. Закричав громкими голосами, затыкая уши, они единодушно устремились на него. Как бы богохульника, его привели за город, в долину Иосафатову, лежащую между горой Елеонской и Иерусалимом, и начали побивать каменьями. Чтобы верхняя одежда не мешала сильней бросать каменья в первомученика Христова, убийцы сняли ее и отдали стеречь юноше Савлу. Этот будущий первоверховный апостол Христов Павел, тогда еще ревнуя ветхому закону, всей душой ненавидел христиан и поощрял убийц на казнь своего родственника, архидиакона Стефана.
В отдалении на горе Елеонской стояла на камне Пречистая Матерь Божия с Апостолом Иоанном Богословом и, взирая на мученическую кончину Стефана, прилежно молила о нем Сына Своего - Господа Иисуса Христа, чтобы Он укрепил мученика в терпении и принял душу его с миром и любовью. Осыпаемый градом каменьев, Стефан зрел в небесах взирающего на кончину его Господа и предал себя воле Божией. Наконец пришла минута смерти. В ужасном страдании, весь обагренный кровью, Стефан произнес: «Господи Иисусе! Приими дух мой!» и, преклонив колена, громогласно вознес последнее моление об убийцах: «Господи! не вмени им греха сего!» С этими словами на устах он предал святую душу свою Богу. Апостол и архидиакон Стефан первый приял мученический венец за Христа, почему и назван первомучеником.
Убийцы Стефана бросили тело его на съедение зверям и птицам, и весь день и ночь оно лежало непогребенным. Но на вторую ночь славный законоучитель еврейский Гамалиил, который сам с сыном Авивом уверовал во Христа и потом проповедовал Его, как апостол, послал верных людей тайно взять мощи Стефана, и, отнеся их в село свое Кафар-Гамал, недалеко от Иерусалима, с честью предал погребению, положив в пещере в собственном новом гробе.
В IV веке нетленные мощи святого первомученика Стефана были обретены. Вот как это произошло. Однажды пресвитеру Лукиану явился в сонном видении благолепный муж, назвавший себя Гамалиилом, и повелел ему испросить у архиепископа Иерусалимского Иоанна благословение на открытие находящихся в земле мощей первомученика Христова Стефана, его, Гамалиила, с сыном Авивом и Никодима. Лукиан, проснувшись, не решился следовать этому видению, не зная, от Бога ли оно. Пресвитер пребывал в посте и молитве, ожидая указания свыше.
Гамалиил снова явился во сне Лукиану, упрекая за промедление. Так продолжалось до трех раз. Тогда пресвитер поверил видению и, возблагодарив Бога, отправился в Иерусалим к архиепископу Иоанну. Архиепископ прослезился от радости и благословил Лукиана на поиски... Как только открыт был гроб первомученика Стефана, земля потряслась, послышалось ангельское пение и благоухание наполнило всю пещеру. Собралось множество народа - и все больные от мощей Стефана получали исцеление. Святыню с честью доставили в Иерусалим.
Обретение мощей Стефана празднуется 15 (28) сентября.
Прошли годы. Из Константинополя в Иерусалим прибыл благочестивый муж, по имени Александр, служивший в царском синклите, с женой своей Иулианией, на поклонение святым местам. Здесь он и умер, и перед кончиной завещал жене положить его тело в ковчеге, по всему подобном раке Стефана, к которому он имел горячую веру, и поместить его рядом с ковчегом первомученика. Иулиания исполнила завещание мужа, но впоследствии замыслила возвратиться в Константинополь.
Не желая расставаться с дорогим для нее прахом, она испросила у императора позволение перевезти тело мужа с собою в Константинополь. Но по воле Божией ошиблась. Во время путешествия из Иерусалима в Константинополь многие знамения и чудеса открыли Иулиании, что она везет не тело мужа, а мощи Стефана; однако благочестивая женщина усмотрела в этом Промысел Господень. Когда она плыла на корабле, поднялась страшная буря, угрожая потопить его. В это время зримо для всех явился Стефан и сказал: «Не бойтесь: я с вами». Святой сделался невидим, и буря прекратилась. Ночью над мощами Стефана являлся необыкновенный свет, из ковчега исходило благоухание. Во время путешествия от мощей угодника Божия совершились многие исцеления.
В Константинополе Иулиания немедленно сообщила императору и патриарху о случившемся. Все исполнились радости. Патриарх со всем клиром, сопровождаемый громадными толпами народа, отправились к пристани, в сретение мощей первомученика Христова. С честью изнесли святыню с корабля, возложили на колесницу царскую и повезли к царским палатам с пением псалмов и песнопений церковных, причем от нетленных мощей произошли многочисленные исцеления и чудеса. Во время этого торжественного шествия святой Стефан чудесно указал место, где должны быть положены его мощи - там император и повелел поставить каменную обширную церковь в его честь.


Билет № 6

1. Родословие Иисуса Христа.
(Мф. 1:1-17 и Лк. 3:23-38)
В двух Евангелиях от Матфея и от Луки мы находим родословие Господа Иисуса Христа по плоти. Оба они одинаково свидетельствуют о происхождении Господа Иисуса Христа от Давида и Авраама, но имена в одном и другом не всегда совпадают. Так как св. Матфей писал свое Евангелие для евреев, то ему важно было доказать, что Господь Иисус Христос происходит, как это надлежало Мессии, согласно ветхозаветным пророчествам, от Авраама и Давида. Он и начинает свое Евангелие прямо с родословия Господа, причем ведет его только от Авраама и доводит до "Иосифа, мужа Мариина, из неяже родися Иисус, глаголемый Христос". Возникает вопрос, почему Евангелист дает родословие Иосифа, а не Пресвятой Девы Марии? Это потому, что у евреев не было принято производить чей-либо род от предков матери, а так как Пресвятая Дева несомненно была единственным детищем у своих родителей Иоакима и Анны, то, согласно требованию закона Моисея, она должна была быть выдана замуж только за родича из того же колена, племени и рода, и, след., раз старец Иосиф был из рода царя Давида, то и она должна была быть из того же рода.
Св. Лука, как поставивший себе задачей показать, что Господь Иисус Христос принадлежит всему человечеству и есть Спаситель всех людей, возводит родословие Господа до Адама и до самого Бога. В его родословии, однако, мы находим как бы некоторые разногласия с родословием св. Матфея. Так, Иосиф, мнимый отец Господа, по св. Матфею, сын Иакова, а по св. Луке, сын Илия. Также и Салафиил, упоминаемый у обоих Евангелистов, как отец Зоровавеля, по св. Матфею, сын Иехонии, а по св. Луке, сын Нирии. Древнейший христианский ученый Юлий Африкан прекрасно объясняет это законом ужичества, по которому, если один из двух братьев умирал бездетным, то другой брат должен был взять за себя его жену и "возставить семя брату своему" (Второзак. 25:5-6): первенец от этого брака должен был считаться сыном умершего, чтобы "умершему бездетным не остаться без потомства и чтобы имя его не изгладилось во Израиле". Этот закон имел силу в отношении братьев не только родных, но и происходивших от разных отцов и от одной матери. Такими братьями были Иаков, отец Иосифа по св. Матфею, и Илий, отец Иосифа по св. Луке. Они родились от разных отцов, но от одной матери, которая была замужем сначала за отцом Иакова, потом за отцом Илия. Имя ее было Эста. Таким образом, когда один из сыновей Эсты Илий умер бездетным, то другой Иаков, взяв за себя его жену, восставил семя брата своего, родив Иосифа. Отсюда и получилось, что св. Лука ведет род Иосифа через Рисая, сына Зоровавеля, и Илия, отца Иосифа, а св. Матфей - от Зоровавеля, чрез Авиуда, другого сына Зоровавеля, и Иакова, другого отца Иосифа"
Введение св. Матфеем в родословие. Господа женщин, бывших или язычницами или грешницами, сделано с целью назидания: Бог, не возгнушавшийся причислить к избранному роду таких женщин, не гнушается призывать язычников и грешников в Свое царство - не заслугами своими спасается человек, но силою всеочищающей благодати Божией.

2. Обращение апостола Павла.
Святой апостол Павел, первоначально носивший еврейское имя Савл, принадлежал к колену Вениаминову. Он родился в киликийском городе Тарсе в Малой Азии. Город славился греческой академией и образованностью жителей. Как уроженец этого города, происходивший от иудеев и вышедший из рабства у римских граждан, Павел имел права римского гражданина. В Тарсе он получил первое воспитание и, вероятно, там же познакомился с языческой культурой. В его последующих речах и посланиях ясно проглядывают следы знакомства с языческими писателями.
Для продолжения образования и воспитания родители отправили Савла в Иерусалим к известному учителю Гамалиилу, который считался знатоком Закона. Несмотря на принадлежность к партии фарисеев, Гамалиил был человеком свободомыслящим и любителем греческой мудрости.
В Иерусалиме, по принятому у евреев обычаю, молодой Савл изучил искусство делать палатки. Это потом помогло ему зарабатывать средства на пропитание собственным трудом.
Молодой Савл, видимо, готовился к должности раввина (религиозного наставника): после завершения образования он проявил себя ревнителем фарисейских преданий и гонителем веры Христовой.
Савл одобрил убиение архидиакона Стефана (по некоторым свидетельствам, его родственника) и даже охранял одежды побивавших святого мученика камнями. Савл получил разрешение Синедриона официально преследовать христиан за пределами Палестины.
Господь, усмотревший в Савле "сосуд, избранный Себе", призвал его к апостольскому служению чудесным образом.
В 34 году Савл был направлен в Дамаск с поручением от первосвященников предать на мучения скрывавшихся там христиан. На пути Савла осиял Божественный Свет. Сопровождавшие его воины упали на < землю, а сам он услышал голос, говоривший ему: "Савл! Савл! Что ты гонишь меня? Трудно тебе идти против рожна". Савл спросил: "Кто ты, Господи?" Голос ответил: "Я Иисус, которого ты гонишь. Но встань и стань на ноги твои; ибо Я для того явился тебе, чтобы проставить тебя служителем и свидетелем того, что ты видел и что Я открою тебе"
Бог возвестил Савлу, что ему надлежит идти с проповедью учения Христова к язычникам, "чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу и верою получили прощение грехов"
Спутники Савла слышали голос, но слов разобрать не могли. От Божественного Света Савл ослеп. Он ничего не видел до тех пор, пока окончательно не прозрели его духовные очи. В Дамаске Савл три дня пребывал в посте и молитве, не принимая пищи и пития.
В этом городе жил один из семидесяти учеников Христа святой апостол Анания. Господь в видении открыл ему всё случившееся с Павлом и повелел идти к бедному слепцу, чтобы, возложив на него руки, вернуть ему зрение.
Апостол Анания исполнил повеление, и тотчас как бы чешуя отпала от глаз Савла, и он прозрел. Приняв святое крещение, Савл был наречён Павлом.
С этого времени начинается новая эпоха в жизни святого Павла его апостольское служение. Он становится ревностным последователем Христа и его Божественного учения. Он горячо проповедует в синагогах Дамаска о том, что Христос есть истинный Мессия Сын Божий. Иудеи, знавшие Павла как гонителя христиан, воспылали к нему гневом и решили убить его. Христиане спасли святого апостола: помогая ему уйти от погони, они спустили его в корзине из окна дома, примыкавшего к городской стене.
До своего обращения ко Христу Павел, тогда Савл, был строгим фарисеем, исполнителем закона Моисеева и отеческих преданий. Он думал оправдаться делами закона и ревностью в вере отцов.
После обращения Павел стал апостолом Христовым, всецело преданным делу евангельского благовестия. Он был счастлив в своём призвании и одновременно сознавал своё бессилие в этом высоком служении. Свои дела и заслуги он приписывал благодати Божией. Вся жизнь апостола до обращения, по его глубокому убеждению, была заблуждением, грехом и вела его к осуждению. Только благодать Божия извлекла его из губительного заблуждения. С этого времени апостол Павел старается лишь быть достойным благодати Божией, не уклоняться от своего призвания. Он сознаёт, что нет и не может быть речи о каких бы то ни было заслугах перед Богом. Всё дело Его милости.
Великие труды апостола Павла в деле проповеди Христовой, его многочисленные послания, адресованные молодым христианским общинам, пережили века. Как и две тысячи лет назад, они служат для нас важным духовным руководством на пути спасения.

Билет № 7

1. Рождение, детство и отрочество Иисуса Христа.
Христос родился в то время, когда Рим становился из республики империей, а маленькая Иудея находилась под игом римлян и поставленного Римом царя Ирода Великого, жестокого и безумного в своей жестокости тирана. Жизнь в Иудее того времени была такова, что делегация, пришедшая в Рим с жалобой на Ирода, говорила: «Не царя мы имеем в Ироде, а лютейшего тирана, что когда-либо сидел на троне. Он убил бесчисленное количество граждан. Участь тех, кого он пощадил, была такова, что они завидовали умершим, ибо он пытал своих подданных не только поодиночке, но и целые города». Ирод, опасаясь посягательств на свою власть, был мучителем и в своей собственной семье, так что иудеи говорили, что у Ирода лучше быть псом, нежели сыном.
Незадолго до времени, когда Младенец Христос должен был родиться, по велению кесаря Августа (римского императора) была устроена перепись населения на территориях, входивших в Римскую империю. Проводилась перепись и в Иудее. Так как и праведный Иосиф, и Пресвятая Дева Мария происходили из рода царя Давида, для участия в переписи они отправились из Назарета в иудейский город Вифлеем родной город Давида. Когда они прибыли в город, все гостиницы были заняты, поэтому Святое Семейство остановилось на ночлег в пещере пастухов. Эта пещера и стала местом рождения Христа. Евангелие от Луки сообщает, что первыми об этой радости узнали пастухи, охранявшие ночью стада. Им явился ангел, сказавший: «Не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях» (Лк.2.10-12). После чего пастухи увидели на небе множество ангелов, воспевавших торжествующую песнь о милости Божией и примирении Бога и людей: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк.2.14)
Сын Божий не просто стал человеком, Он стал сыном еврейского народа и соблюдал все постановления Закона Моисеева. На восьмой день, по обычаю иудейскому, над Младенцем было совершено обрезание, и Ему дали имя Иисус. На 40-ой день родители принесли Его в Иерусалимский храм. По Закону Моисееву каждый первенец в еврейской семье должен быть посвящен Богу. Первенцы колена Левина оставлялись для воспитания при храме, первенцы других колен выкупались за 5 монет (священных сиклей). Кроме того, Закон предписывал матерям новорожденных принести жертву очищения (жертву за грех): после рождения мальчика жертва приносилась на 40-ой день, после рождения девочки на 80-ый. Богатые люди приносили в жертву овцу или ягненка, бедные пару голубей.
Когда Младенца Христа праведный Иосиф и Мария принесли в храм, их встретил старец Симеон. Симеон был одним из семидесяти двух ученых мужей, по поручению египетского царя Птолемея занимавшихся переводом книг Ветхого Завета с древнееврейского языка на греческий. По Преданию, старец Симеон, работая над переводом книги пророка Исайи, усомнился в пророчестве о рождении Мессии от Девы (Ис. 7.14) и хотел исправить слово «Дева» на «Жена». В этот момент явился ему ангел и предсказал, что он не умрет до тех пор, пока не увидит своими глазами исполнение этого пророчества.
Придя однажды по вдохновению в храм, Симеон встретил там Того, Кого ожидал всю свою долгую жизнь. В Младенце Иисусе на руках Богоматери старец узнал обещанного Израилю Мессию. Пораженный и обрадованный встречей, Симеон принял в свои объятия Святого Младенца и сказал: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля» (Лк.2.29-32).
Божия Матерь и Иосиф с удивлением слушали слова Симеона, а старец, благословив их и обращаясь к Святой Деве, добавил: «Се, лежит Сей (Младенец) на падение и восстание многих в Израиле и в предмет пререканий и Тебе Самой оружие пройдет душу, да откроются помышления многих сердец». Этими словами Симеон предсказал, что в мире будет постоянная духовная борьба тех, кто принимает и тех, кто гонит Христа, и что Сама Пресвятая Дева испытает много материнского горя и острых, как оружие, страданий в продолжение всего служения Христова и, в особенности, у Креста.
Это встреча символична: два мира встретились лицом к лицу. Старец Симеон, как представитель Ветхого Завета с его верой и надеждой на приход Христа, и Богомладенец Иисус Основатель Нового Завета и исполнение всех мессианских ожиданий Ветхого Завета.
Тут же присутствовала св. Анна Пророчица, вдова 84 лет, которая всегда пребывала в храме, постом и молитвой служа Богу день и ночь. Увидев Младенца Иисуса и услышав пророчество о Нем Симеона, она прославила Бога и стала рассказывать всем в Иерусалиме о рождении Мессии.
Святое семейство жило в Вифлееме, пока царь Ирод не узнал о рождении Христа от волхвов мудрецов, пришедших с востока. «Пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» (Мф. 2.1-2).
Необыкновенная звезда, появившаяся на небе в день Рождества Христова, стала Божиим знамением для восточных мудрецов, знакомых с иудейскими преданиями и ожиданиями Мессии. Они решили, что новая звезда возвещает миру о том, что пророчества Ветхого Завета сбылись и, наконец, родился великий иудейский Царь. Они настолько были уверены в своих наблюдениях и выводах, что снарядили караван и отправились в Иудею, чтобы поклониться Новорожденному Младенцу.
Достигнув Иерусалима, волхвы привели весь этот город в волнение одним вопросом: «Где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду на востоке и пришли поклониться Ему» (Мф.2.2). Слух о цели прибытия восточных мудрецов быстро достиг царского дворца. Встревоженный известием о прибытии волхвов, ищущих родившегося Великого иудейского Царя, Ирод стал срочно выяснять место нахождения новорожденного младенца с тем, чтобы погубить Его. Ирод собирает первосвященников и книжников и узнает, что Мессия, согласно пророчествам, должен родиться в Вифлееме родине царя Давида.
Далее, чтобы определить возраст Младенца, Ирод стал действовать хитростью. Он тайно призвал к себе волхвов и выведал у них время появления звезды. В свою очередь он сообщил им, что, по сведениям иудейских книжников, новый Царь родился в Вифлееме и, притворившись благочестивым, сказал: «Пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему» (Мф.2.8).
Когда волхвы покинули Иерусалим, звезда, которую они видели на востоке, вновь засияла перед ними на небе и стала двигаться в сторону Вифлеема, пока не остановилась над местом, где был Младенец Христос. Обрадованные волхвы вошли в дом, где жило Святое Семейство, и увидели Пресвятую Деву Марию с Божественным Младенцем. Подойдя к Богомладенцу, они поклонились Ему и положили перед Ним принесенные дары: золото, ладан и смирну. Дары волхвов были символичны: они принесли Христу золото как Царю, ладан как Богу и смирну как Человеку, Который должен умереть.
Получив во сне повеление от ангела, волхвы не вернулись в Иерусалим к Ироду, но ушли в свою страну другим путем.
Вскоре после ухода волхвов, Святое Семейство тоже покинуло Вифлеем. Названный отец Иисуса, праведный Иосиф получил во сне откровение бежать с Младенцем и Его Матерью в Египет, так как «Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его» (Мф. 2.13).
Когда царь понял, что восточные мудрецы разрушили его планы, он, не имея возможности найти Младенца-Христа и убить Его, послал в Вифлеем отряд солдат, которому был дан бесчеловечный приказ истребить всех сверстников Христа мальчиков моложе двух лет, родившихся в городе и его окрестностях. Ирод был уверен, что среди этих детей окажется убитым и Христос. Приказ царя был выполнен с невероятной жестокостью. Вифлеем и его окрестности наполнились плачем и рыданием матери плакали об убитых солдатами детях.
Но в скором времени смерть настигла, наконец, и самого Ирода. Последние дни его были ужасны; он сыпал проклятиями, пытался покончить самоубийством и бредил кровавыми расправами.
После Ирода центральной областью Палестины, Иудеей, стал править один из его уцелевших сыновей Архелай, а Галилеей другой его сын, Ирод Антипа.
Святое Семейство оставалось в Египте, пока ангел Господень не возвестил во сне Иосифу, что можно вернуться: «Встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца» (Мф.2.20). Во время пути праведный Иосиф узнал, что в Иерусалиме царствует жестокий Архелай. Соответственно, поселение в Вифлееме, находившимся вблизи Иерусалима, было чревато новыми гонениями. Наиболее безопасным местом была северная иудейская провинция Галилея и именно там, в родном городе Иосифа Назарете, поселилось Святое Семейство.
В Назарете Господь Иисус Христос провел большую часть Своей жизни. Он жил в очень простой бедной обстановке. Подчинялся Матери и названному отцу праведному Иосифу, жил в многодетной семье (у Иосифа были дети от первого брака Иаков, Иосия, Иуда и Симон), учился плотничеству (иудейский закон требовал, чтобы каждый отец обучал сына ремеслу). По субботам Божественный Отрок с родителями ходил в синагогу и там слушал чтение Закона и пророков. Жил Он, как говорит Евангелие, в любви у Бога и людей.
Начиная с двенадцати лет (это возраст религиозного совершеннолетия у иудеев), Иисус вместе с родителями ходил на великие праздники в Иерусалим. Первое посещение Им Иерусалима на праздник Пасхи было особенным. Когда настало время возвращаться домой, Отрок Иисус отстал от родителей и остался в храме. Праведный Иосиф и Божия Матерь уже далеко отошли от Иерусалима, когда заметили, что Иисуса нет среди родственников и знакомых в толпе паломников. Охваченные смятением Божия Матерь и прав. Иосиф поспешили вернуться в Иерусалим. Они нашли Отрока Христа в одном из притворов храма: Он находился среди учителей, слушал их речи и задавал им вопросы. Умудренные сединой старцы удивлялись вопросам и ответам галилейского Отрока, не учившегося в их школах.
Велико было и изумление Святой Девы, когда Она нашла Своего Сына в таком обществе. С чувством радости и нежным упреком Она сказала Ему: «Чадо! что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя». Он же ответил им: «Зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» (Лк.2.48-49). Никто из присутствующих не понял смысл этих слов, но Божия Матерь сохранила Его слова в сердце. Это был единственный случай до выхода на проповедь, когда Иисус засвидетельствовал, что Он Сын Божий.
В Назарете Он продолжал жить, как и все дети, находясь в послушании у Своих родителей. По преданию, праведный Иосиф скончался до выхода Христа на проповедь. После его смерти Иисус кормил Мать трудами Своих рук, работая плотником.

2. Завершение миссионерской деятельности и мученичество апостола Павла.
(АПОКРИФ) Когда Лука пришёл из Галатии, а Тит из Далматии, они ожидали в Риме Павла. Увидев их, Павел возрадовался, так что вне городской черты Рима снял на своё иждивение дом, в котором вместе с братьями учил слову истины. Он стал известен и многие души обратил ко Господу, так что по всему Риму распространилась молва, и к нему присоединилось великое множество уверовавших из кесарева дома, и была великая радость. И некто Патрокл, виночерпий кесаря, поздним вечером пришёл в тот дом и, не сумев войти к Павлу из-за [обилия] народа, сел на высокое окошко и слушал, как Павел поучал слову Божию. Но по зависти нечистого диавола к любви братьев Патрокл упал с окошка и умер, о чём немедленно возвестили Нерону. А Павел, узнав [об этом] духом, сказал: “Мужи братия! Нечистый нашёл способ, чтобы искусить вас. Выйдите наружу и отыщите упавшего с высоты юношу, который вот-вот должен умереть. Поднявши, принесите его сюда ко мне”. И посланные принесли [юношу]. Увидев его, народ смутился. А Павел сказал им: “Ныне, братия, да явится вера ваша: восплачемся же ко Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он оживил этого отрока, и вы останетесь беспечальны”. Когда же все восстенали, дыхание вернулось к отроку и его, усадив на коня, отослали живого вместе с другими, бывшими из кесарева дома.
Нерон же, услышав о смерти Патрокла, сильно опечалился, и когда пришёл из бань, приказал другому быть виночерпием. А слуги возвестили ему: “Кесарь, Патрокл жив и стоит перед трапезой”. Но кесарь, услышав, что Патрокл жив, испугался и не хотел, чтобы он вошёл. Когда же тот вошёл, Нерон увидел Патрокла и, изумившись, спросил: “Патрокл, ты жив?”. А тот ответил: “Жив, кесарь”. Тогда Нерон сказал: “Кто оживил тебя?”. И отрок, охваченный духом веры, ответил: “Иисус Христос, Царь веков!”. Но кесарь, взволновавшись, сказал: “Так Он собирается царствовать над веками и разрушить все царства?”. И Патрокл ему ответил: “Поистине, Он разрушает все царства под небесами, и Сам будет единственным [Царём] во веки, и не будет царства, которое бы избегло Его”. Нерон же, ударив его по лицу, спросил: “Патрокл, и ты воинствуешь этому Царю?”. И Патрокл ответил: “Истинно так, повелитель кесарь, ибо Он воскресил меня, когда я умер!”. И Варсава Иуст плоскостопый, и Урий Каппадокиец, и Фест Галат, первые у Нерона, сказали: “И мы воинствуем тому же Царю веков”. Тогда Нерон их, которых весьма любил, жестоко мучив, заключил в темницу и приказал отыскать всех воинов великого Царя, и издал такой указ: “Всех, которых найдут христианами или воинами Христа, убивать”.
Тогда в числе многих других приводится и Павел. К нему присоединялись все, схваченные вместе с ним, так что кесарь решил, что он и есть предводитель воинов. И сказал Павлу: “Человек великого Царя, но мой пленник, с какой целью задумал ты тайно придти в Римское государство и набирать воинов на моей территории?”. Павел же, исполненный Святого Духа, прежде всего сказал: “Кесарь, мы набираем войско не только на твоей территории, но со всей вселенной. Ибо так приказано нам: не отвергать никого, желающего служить моему Царю, Который если и тебе будет угодно служить Ему спасёт тебя. Ибо не богатство, ни блеск твоей нынешней жизни не спасут тебя, но только если покоришься [Ему] и умолишь Его. Ибо Он намеревается в один день в огне сотворить брань с миром”. Услышав это, кесарь приказал сжечь в огне всех заключённых, а Павла обезглавить по закону Римлян. Павел же не умолкал в слове, но был в общении с префектом Лонгом и центурионом Кестом.
И вот Нерон в Риме по действию сатанину многих христиан казнил без суда, так что Римляне, явившись во дворец, возопили: “Довольно, кесарь! Ибо эти люди наши! Ты губишь силу Римлян!”. Тогда послушавшись их, Нерон прекратил [гонения] и приказал не трогать никого из христиан до тех пор, пока не решит, что делать с ними.
Тогда Павел был приведён к Нерону согласно указу, и по его слову был осуждён на отсечение головы. А Павел сказал: “Кесарь, не на малое время я живу для моего Царя. Даже если отсечёшь мне главу, сделаю вот что: восстану, чтобы зримо явиться тебе, что я не умер, но живу Господом моим Христом Иисусом, Который грядёт судить вселенную”. А Лонг и Кест говорят Павлу: “Откуда у вас такое царство, что вы веруете в него, не желая отречься даже до смерти?”. Павел же, сообщая им учение, сказал: “О мужи, находящиеся в таковом неведении и заблуждении! Обратитесь и спаситесь от огня, грядущего на всю вселенную! Ибо мы воинствуем не земному царю, как вы полагаете, но небесному, Богу Живому, Который из-за содеянных в этом мире беззаконий придёт как Судия. И блажен тот человек, который уверует в Него: он будет жить во веки, когда Он придёт очистить мир огнём”. Тогда, умоляя его, они сказали: “Просим тебя, помоги нам, и мы освободим тебя”. Он же, отвечая, сказал: “Я не беглец Христов, но законный воин Бога Живого. Если и знал бы, что умираю, сделал бы это, о Лонг и Кест! Но поскольку я живу для Бога и люблю себя самого, пойду ко Господу, чтобы явиться с Ним во славе Отца Его”. Они говорят ему: “Как же мы будем жить, если ты будешь обезглавлен?”.
Когда они ещё беседовали, Нерон отправил неких Парфения и Феретана посмотреть, обезглавлен ли Павел. Они же нашли его ещё живым. А Павел, обличая их, сказал: “Уверуйте в Бога Живого, Который и меня, и всех верующих в Него восставит из мёртвых”. Они же отвечали: “Мы сейчас возвращаемся к Нерону. Когда же ты умрёшь и воскреснешь, тогда мы поверим в твоего Бога”. И когда Лонг и Кест ещё больше умоляли Павла о спасении, он сказал им: “Придя тотчас утром сюда к месту моей казни, вы найдёте двух молящихся мужей, Тита и Луку. Они дадут вам печать в Господе”. Тогда Павел, обратившись к востоку и воздев руки к небу, долго молился, и во время молитвы он, как и его отцы, произносил слова на еврейском языке. И ничего более не сказав, он вытянул шею. Когда же спекулатор отсёк его главу, на одежды воина истекло молоко. Воин же и все предстоявшие, видя это, изумились и прославили Бога, даровавшего Павлу такую славу. А посланные возвестили кесарю обо всём произошедшем.
И тот, услышав всё это, очень удивлялся и недоумевал. Около девятого часа, когда вокруг кесаря собралось много философов и военачальников, вошёл Павел и встал перед всеми и сказал: “Кесарь, вот я, Павел, воин Божий! Я не умер, но жив Богом моим. Тебя же, несчастный, через немногие дни ждёт горе и великое наказание за кровь праведников, несправедливо пролитую тобой”. И сказав это, Павел вышел от него. А Нерон, услышав это и весьма испугавшись, приказал отпустить связанных, и Патрокла и всех, кто был с Варсавой.
И как повелел Павел, отправившиеся утром Лонг и центурион Кест с благоговением подошли к месту казни Павла. Приблизившись, они увидели двух молящихся мужей и Павла между ними. Увидев это, они были поражены невероятным чудом. А Тит и Лука, видя Лонга и Кеста идущих к ним, убоялись страхом человеческим и обратились в бегство. Тогда Лонг и Кест, устремившись за ними, говорили: “Мы преследуем вас не для того, чтобы предать смерти, как вы думаете, о блаженные человеки Божии! но чтобы вы дали нам жизнь, как обещал нам Павел, которого мы только что видели с вами стоящего и молящегося!”. И услышав это от них, Тит и Лука с великой радостью преподали им печать Господню, прославляя Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

Билет № 8

1. Крещение Иисуса Христа, искушение в пустыне.
(Матф. 3:13-17; Марк. 1:9-11; Лук. 3:21-22; Иоан. 1:32-34)
О крещении Господа Иисуса Христа повествуют все четыре Евангелиста. Подробнее всех изображает это событие св. Матфей.
"Тогда приходит Иисус от Галилеи" - св. Марк дополняет, что именно из Назарета Галилейского. Это было, по-видимому, в тот же 15-й год правления Тиверия Кесаря, когда по Св. Луке Иисусу исполнилось 30 лет - возраст, требуемый от учителя веры. По св. Матфею, Иоанн отказывался крестить Иисуса, говоря: "Аз требую Тобою креститися", а по Евангелию от Иоанна, Креститель не знал Иисуса до крещения (Иоан.1:33), пока не увидел Духа Божия, сходящего на Него в виде голубя. Противоречия здесь видеть нельзя. Иоанн не знал Иисуса до крещения, как Мессию, но, когда Иисус пришел к нему просить крещения, он, как пророк, проникавший в сердца людей, сразу почувствовал Его святость и безгрешность и Его бесконечное превосходство над собою, почему не мог не воскликнуть: "Аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне?" Когда же он увидел Духа Божия, сходящего на Иисуса, тогда уже окончательно удостоверился, что перед ним Мессия-Христос.
"Тако подобает нам исполнити всяку правду" - это значит, что Господь Иисус Христос, как Человек и родоначальник нового возрожденного Им человечества, должен был собственным примером показать людям необходимость соблюдения всех Божественных установлений. Но крестившись, "Иисус взыде абие от воды", потому что, как безгрешному, Ему не было надобности исповедовать свои грехи, как делали это все остальные крещающиеся, стоя при этом в воде. Св. Лука передает, что "Иисус, крестившись, молился" несомненно о том, чтобы Отец Небесный благословил начало Его служения.
"И се отверзошася Ему небеса", т.е. отверзлись над Ним, ради Него, "и виде Духа Божия, сходяща, яко голубя и грядуща на Него". Так как по-гречески, "на Него" выражено местоимением 3-го лица, а не возвратным, то тут нужно понимать, что "виде" Духа Божия Иоанн, хотя, конечно, видел его и Сам Крещаемый, и народ, бывший при этом, ибо цель этого чуда - явить людям Сына Божия в пребывавшем дотоле в неизвестности Иисусе, почему Церковь и поет в день праздника Крещения Господня, называемого также Богоявлением: "явился еси днесь вселенней" (Кондак). По словам Иоанна, Дух Божий не только сошел на Иисуса, но и "пребысть на Нем" (Иоан.1:32-33).
Голос Бога Отца: "Сей есть", по Матфею, или "Ты еси", по Марку и Луке "Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих" был указанием Иоанну и присутствовавшему народу на Божественное достоинство Крещаемого, как Сына Божия, в собственном смысле, Единородного, на Котором вечно пребывает благоволение Бога Отца, и вместе с тем как бы ответом Отца Небесного Своему Божественному Сыну на Его молитву о благословении на великий подвиг служения для спасения человечества.
Крещение Господне наша св. Церковь празднует издревле 6 января, именуя этот праздник также Богоявлением, ибо в событии этом явила Себя людям вся Св. Троица: Бог Отец голосом с неба, Бог Сын крещением от Иоанна в Иордане, Бог Дух Святый снизшествием в виде голубя.
СОРОКАДНЕВНЫЙ ПОСТ И ИСКУШЕНИЕ ОТ ДИАВОЛА
(Матф. 4:1-11; Марк. 1:12-13; Лук. 4:1-13)
Повествование о сорокадневном посте Господа Иисуса Христа и о последовавшем за тем искушении его в пустыне от диавола имеется у трех первых Евангелистов, причем подробно рассказывают об этом Св. Матфей и св. Лука, а св. Марк лишь упоминает об этом кратко, не приводя подробностей.
По крещении "Иисус возведен бысть Духом в пустыню", находящуюся между Иерихоном и Мертвым морем. Одна из гор этой пустыни доселе носит название Сорокадневной, по сорокадневному посту на ней Господа. Первым делом почившего на Иисусе при крещении Духа Божия было водительство Его в пустыню, дабы там Он постом и молитвою мог приготовиться к великому служению спасения человечества. Там Он постился 40 дней и 40 ночей, т.е., как по всему видно, все это время совсем ничего не ел и "последи взалка", т.е. пришел в крайнюю степень голода и изнурения сил. "И приступил к Нему искуситель", это был завершительный приступ искусителя, ибо по Луке диавол не переставал искушать Господа в течение 40 дней (4:2).
Какой смысл в этом искушении Господа от диавола?
Пришедши на землю для того, чтобы разрушить дела диавола, Господь мог бы, конечно, уничтожить их сразу одним дыханием уст Своих, но надо знать и помнить, что дела диавола коренились в заблуждениях свободной человеческой души, которую Господь явился спасти, не лишая свободы, этого величайшего дара Божия человеку, созданному не пешкой, не бездушным автоматом и не животным, руководимым бессознательным инстинктом, но свободной разумной личностью. В отношении к Божеству Иисуса Христа это искушение было борьбой духа зла с Сыном Божиим, пришедшим спасти человека, за сохранение своей власти над людьми с помощью призраков знания и счастия. Это искушение было подобно тому искушению Иеговы, которое позволили себе израильтяне в Рефидиме (Исх. 17: 1-7), ропща за недостаток воды: "Есть ли Господь среди нас или нет?" Так и диавол начинает свое искушение словами: "Если Ты Сын Божий". И как о сынах Израиля Псалмопевец говорит, что они искушали Господа в пустыне, так и диавол искушал Сына Божия с намерением раздражить Его, прогневить, укорить и оскорбить (Псал. 77:40-41). Главным же образом искушение направлялось против человеческой природы Иисуса, на которую диавол надеялся простереть свое влияние, совратить ее волю на ложный путь. Христос пришел на землю для того, чтобы основать среди людей Свое царство - Царство Божие. Два пути могло вести к этой цели: один, о котором как раз мечтали тогдашние иудеи, - путь скорого и блистательного воцарения Мессии, как земного царя, другой - путь медленный и тернистый, путь добровольного нравственного перерождения людей, сопряженный с многими страданиями не только для последователей Мессии, но и для Него Самого. Диавол и хотел отклонить Господа от второго пути, попытавшись прельстить Его, по человечеству, конечно, легкостью первого, сулившего не страдания, а только славу.
Прежде всего, пользуясь голодом, который мучил Иисуса, как человека, диавол попытался убедить Его использовать Свою Божественную силу для того, чтобы избавиться от этого тягостного для каждого человека чувства голода. Указывая на камни, которые в этой местности и поныне напоминают своей формой хлебы, он говорит: "Аще Сын еси Божий, рцы да камение сие хлебы будут". Диавол надеялся, что, соблазнившись этим однажды, Иисус будет и впредь поступать так же: оградит себя легионами ангелов от толпы врагов, снидет со креста или призовет Илию спасти Его (Матф.26:53; 27:40, 49), и тогда дело спасения человечества крестными страданиями Сына Божия не осуществилось бы. Богочеловек, для других претворявший воду в вино и чудесно умножавший хлебы, отверг этот лукавый совет словами Моисея, - сказанными относительно манны, которой 40 лет Бог питал народ Свой в пустыне: "Не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих" (Второз.8:3). Под "глаголом" здесь надо понимать благую волю Божию, промышляющую о человеке. Господь творил чудеса для удовлетворения нужд других, а не Своих собственных: если бы Он при всех Своих страданиях, вместо того, чтобы терпеть их, прибегал к Своей Божественной власти, Он не мог бы быть примером для нас. Повторяя часто это чудо, Он мог бы увлечь за Собой всех людей, требовавших тогда "хлеба и зрелищ", но эти люди не были бы надежны для основываемого Им свободного Царства Божия цель Его была та, чтобы люди свободно шли за Ним по слову Его, но не как рабы, увлекаемые легкостью обладания земными благами.
Потерпев поражение на первом искушении, диавол приступил ко второму: повел Господа в Иерусалим и, поставив на крыле храма, предложил: "Аще Сын еси Божий, верзися низу: писано бо есть, яко Ангелом Своим заповесть о Тебе сохранити Тя, и на руках возьмут Тя..." Опять предложение поразить воображение людей, напряженно ожидающих прихода Мессии, чудом, чтобы таким образом легко увлечь их за собой: и это, конечно, было бы бесплодно для нравственной жизни людей, и Господь отверг и это предложение словами: "Не искушай Господа Бога твоего", сказанными в свое время Моисеем народу Израильскому (Втор. 6: 16), т.е.: "не следует без необходимости подвергать себя опасности, испытывая чудодейственную силу всемогущества Божия".
Тогда диавол приступает к третьему искушению: показывает Иисусу с высокой горы "вся царства мира и славу их" и говорит: "сия вся Тебе дам, аще пад поклониши ми ся". Св. Лука добавляет при этом, что диавол показал Иисусу все царства вселенной "во мгновение времени" и сказал при этом: "Тебе дам власть сию всю и славу их: яко мне предана есть, и емуже аще хощу, дам ю" (4: б-7). Диавол развернул перед взором Иисуса картину всех царств земли, над которыми действительно господствовал он, как дух злобы, показал Ему, какими силами и средствами располагает он в мире сем для борьбы с Богом, пришедшим на землю спасти человека от его власти. Он надеялся, очевидно, что эта картина смутит человеческий дух Иисуса страхом и сомнением в возможности осуществить Его великое дело спасения человечества. И действительно: что может быть страшнее картины мира, предавшегося добровольно во власть диавола? Диавол как бы так говорил Господу: "Ты видишь мою власть над людьми; не мешай же мне господствовать над ними и впредь, а за это я готов поделиться с Тобою моей властью над ними; для этого Тебе нужно только вступить в союз со мною. Только поклонись мне, и Ты будешь тем Мессией, какого ждут евреи". Конечно, диавол обещал в этих словах Иисусу чисто внешнюю власть над людьми, внешнее господство над ними, сохранив за собой господство внутреннее, духовное. Это как раз то, чего именно и не хотел Господь, учивший, что Он пришел не для внешнего господства, не для того, чтобы Ему служили, как земным владыкам (Матф. 20: 28) и что "Царство Его несть от мира сего" (Иоан. 18:36), а Царство это - чисто духовное. Поэтому Господь словами Второзакония (6: 13): "Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши" отгоняет от Себя диавола, говоря: "Иди за Мною, сатано!", указывая тем, что Он не признает власти сатаны над миром, потому что вселенная принадлежит Господу Богу, и Ему единому подобает поклонение на ней.
"Тогда остави Его диавол", согласно Евангелисту Луке: "Отъиде от Него до времене", потому что вскоре опять начал искушать Его через людей, воздвигая всевозможные козни (Луки 4:13). Важно указание одного лишь Ев. Марка, что в пустыни Господь "бе со зверьми" (Марк. 1:13). Как Новому Адаму, дикие звери не смели вредить Ему, признавая в Нем своего Повелителя.

2. Общее содержание Соборного Послания Святого Апостола Иакова.
Общий характер послания чисто-нравоучительный, причем нравственные увещания Апостола отличаются особой силой, возвышенностью и аскетической строгостью. Изложение отрывочно, носит тон особенной важности и вместе с тем любвеобильности.
Содержит послание всего пять глав. Материал по главам расположен таким образом:
Глава первая. Надписание и приветствие (ст. 1). Учение об искушениях (2-4),
· мудрости и молитве (5-8),
· ничтожности богатства (9-11). Источник искушений - не Бог (12-18). Об обуздании гнева и языка и исполнении закона (19-26). Сущность подлинного благочестия (27).
Глава вторая. Увещание к нелицеприятному отношению к ближним (1-13). Учение
· взаимоотношении между верой и добрыми делами (14-26).
Глава третья. Предостережение от самозваного учительства и от необузданности языка (1-14). Истинная и ложная мудрость (15-18).
Глава четвертая. Обличительная речь против вожделений (1-3), против дружбы с миром (4-10), против злословия (11-12) и самонадеянности (12-17).
Глава пятая. Обличение жестокосердных богачей (1-6). Наставление
· долготерпении и злостраданиях (7-13),
· таинстве елеосвящения (14-15), об исповедании грехов (16-18), об обращении заблуждающихся (19-20).


Билет № 9

1. Евангельские чудеса.
"Всего изумительнее, выше всякой надежды и чаяния, действительно есть то, что Бог стал человеком. А когда это свершилось, то все последующее и понятно, и естественно". Эти слова св. Иоанна Златоустого, как мне кажется, задают очень верный тон всем рассуждениям о возможности или невозможности чудес, например чудес, о которых мы читаем в Новом Завете.
Настоящая вера всегда открыта для возможности любого чуда. Настоящая вера – это "безусловная уверенность в том, что Вселенная в руках Творца продолжает оставаться глиной, из бесчисленных возможностей которой Он лепит нечто по Своему усмотрению" (свящ. П. Т. де Шарден).
За несколько столетий до Пришествия Христова, во времена оскудения чудес и знаков Божьего присутствия в мире, древний мудрец молится: "Возобнови знамения и сотвори новые чудеса!" (Сир. 36:6).
И Пришествие Христово – Пришествие Бога во плоти – было ответом на древние ожидания.
Пришествие Христово неспроста названо "новой эрой". Для всего мироздания происходит нечто великое, значительное.
Когда Христос приходит в мир – природа понимает, что к ней приходит Господин!
Это человек может равнодушно отворачиваться от беременной женщины, сидящей на ослике, люди продолжают заниматься своими делами – пьют, едят, веселятся. Какое им дело до чьих-то проблем Но не так Вселенная.
За месяцы до Рождения Христова в небе появляется знак – совпадение планет Юпитера и Сатурна.
Эти знаки замечены персидскими астрологами, которые спешат в Иудею искать Новорожденного Царя.
Пещера в холодной пустыне принимает в себя Творца Вселенной.
В древнем христианском документе – Первоевангелии Иакова – от лица Иосифа, мужа Богоматери, рассказывается, как отреагировал мир на Рождение Господа Христа:
"И вот я, Иосиф, шел и не двигался. И посмотрел на воздух и увидел, что воздух неподвижен, посмотрел на небесный свод и увидел, что он остановился и птицы небесные в полете остановились, посмотрел на землю и увидел поставленный сосуд и работников, возлежавших подле, и руки их были около сосуда, и вкушающие не вкушали, и берущие не брали, И подносящие ко рту не подносили, и лица всех были обращены к небу. И увидел овец, которых гнали, но которые стояли. И пастух поднял руку, чтобы гнать их, но рука оставалась поднятой. И посмотрел на течение реки и увидел, что козлы прикасались к воде, но не пили, и все в этот миг остановилось".
Это лишь легенда. Но словами легенды сказано о главном: мир ощутил Пришествие Христово. Человек не ощутил, не почувствовал, отвернулся от Новорожденного, но Вселенная узнала Его Лик! "И Земля, – как говорит один средневековый богослов, – в этот миг как бы передала вступающему в нее Царю свои ключи, и природа разверзла все свои сокрытые сокровища, чтобы достойно почтить Божие присутствие".
И вот тут следует заметить одну поразительную вещь. Природа, несомненно, отреагировала на явление Богочеловека, всколыхнулась
В дальнейшем на страницах Евангелий мы будем много раз встречать эти знаки Божественного присутствия. Стихии и элементы мира подчиняются Своему Владыке.
Однако Христос не спешит поражать окружающих эффектным проявлением своего Божественного достоинства. Божественное могущество Христа было Им сокрыто, утаено от людей
Лишь на краткий миг Иисус обнаруживал эту сторону своего существа, но часто вопреки желанию, побуждаемый, скорее, обстоятельствами – состраданием, милосердием.
Мы все время встречаем нежелание Спасителя совершать эффектные чудеса. Почему?
Потому, что вера, основанная на принуждении силой, могуществом, – не подлинная вера.
Сверхъестественное чудо принуждает верить, пугает, покоряет. Но в такой вере нет любви. А Господь наш есть Бог любви. И Он хочет, чтобы человек не просто верил в Него и подчинялся Ему, а сам бы захотел и избрал верить и любить.
Христос никогда не совершает чудес, принуждающих к вере! Именно поэтому Он не совершил ни одного чуда перед гонителями, врагами Он совершает чудеса, демонстративные действия, укрепляющие, поддерживающие родившуюся веру. Он совершает чудеса для учеников!
Итак, чудеса Христовы.
Но перед тем, как подробнее поговорить о чудесах Христа, следует сделать одно важное замечание.
Православная Церковь никогда не одобряла предвзятого скептицизма – чудес не бывает. Однако для православного человека так же неприемлемо и враждебное и отрицательное отношение к богословским и библейским исследованиям, в частности, исследованиям в области феноменологии чудес.
Трудам св. Иоанна Златоустого, св. Василия Великого, многих и многих других богословов и святых отцов мы обязаны более глубоким и вдумчивым проникновением в Священное Писание.
И уже у отцов Древней Церкви мы читаем, что самое драгоценное, что есть в Священном Писании, – это не красочные истории, исторические подробности, но весть о спасении, принесенном человечеству Христом.
В этом же ключе следует рассматривать и историчность Евангельских чудес.
Евангелия – не исторические хроники. Это благовестие! Весть о пришедшем в наш мир и изменившем мир Боге.
Но, как уже отмечалось выше, богословское сочинение – это и литературное произведение. А значит, можно сказать, что и в Евангелии мы встречаемся с типичными чертами, присущими литературному произведению того времени.
В античном мире существовал популярный жанр, называемый сегодня учеными аретологией (от греч. арети – доблесть, подвиг). Про славных мужей древности сочиняли истории, в которых подчеркивалось их могущество, их сила, в частности, чудотворная. Подобные записи хранились при храмах, в библиотеках, в виде устных сборников передавались из поколения в поколение.
Сегодня считается научно доказанным, что в первом веке существовал устный "сборник" чудес, совершенных Христом.
После претворения воды в вино на браке в Кане Галилейской Евангелист говорит: "так положил Иисус начало чудесам". Именно так начинались многие из древних аретологических сборников.
Слова Евангелиста Иоанна: "Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей" (Ин. 20:30) напоминают окончание другого аретологического, уже иудейского, текста из 1-й книги Маккавейской: "Прочие же дела Иуды, и сражения, и мужественные подвиги, которые совершил он, и величие его не описаны, ибо их было весьма много" (9, 22).
Современный библеист, проживший много лет на Востоке, Иоахим Иеремиас замечает:
"Первохристианская Церковь разделяла характерное для того времени восторженное отношение к чудесам; это подтверждают сообщения о чудесах в Деяниях апостолов. Чтобы понять это, нужно вжиться в общую атмосферу той среды, в которой она существовала. Древний человек, особенно на Ближнем Востоке, обладал большим воображением; он любил большие числа и необыкновенные происшествия. Не только простые люди относились некритически к рассказам о чудесах... Поэтому нет ничего удивительного в том, что первохристианская Церковь перенесла рассказы о чудесах на Иисуса: она видела в них подспорье для того, чтобы наглядно представить величие и всесилие своего Господа и возвестить о них людям того времени привычным для них языком".
Значит ли это, что все новозаветные чудеса – выдуманы?
Безусловно, нет.
С этим согласны практически все крупнейшие ученые библеисты современности.
Так, Н.Т. Райт, находящийся в авангарде библейской науки, в нашумевшей, яркой книге "Иисус и победа Бога" пишет: "Более глубокие современные исследования пришли к выводу: существующие факты можно объяснить, только допустив, что Иисус совершал деяния, которые тогда не поддавались (возможно, и сейчас не поддаются) "натуралистическому" объяснению Конечно, даже не веря в "чудеса", можно удовлетворительно объяснить многие рассказы об исцелениях (ссылкой на "психоматику") и "природные чудеса" (ссылкой на "мифы"). Однако необходимо понимать: современники Иисуса (не только Его ученики) верили, что Он обладает удивительными способностями. Церковь не выдумала обвинение, что в Иисусе был Вельзевул, но такого рода обвинения выдвигаются лишь для объяснения некоего необычного феномена".
Здесь, напомню, Н.Т. Райт вспоминает о обвинении, брошенном Спасителю, что Он изгоняет бесов и производит исцеления силою князя бесовского Вельзевула. Это странное и неприятное обвинение, фарисеев, которое, казалось бы, Евангелисты могли бы и не приводить, чтобы не огорчать слушателей и читателей Евангелий, тем не менее повторяется настойчиво и Матфеем и Марком и Лукой: Мф. 12, 24-32; Мк. 3, 20-30; Лк. 11, 14-23.
Значит, чудеса Христовы не были лишь какими-то символическими жестами, собственно чудесность которых открывалась лишь верящим Спасителю людям. Это было чудо в самом полном смысле слова, чудо объективное, которое самим необъяснимым для недоброжелателей фактом своего существования, вызывало их агрессию и ненависть.
"Почти все серьезные историки считают, что Иисус совершал исцеления и другие поразительные дела, не имевшие очевидного естественного объяснения" (Н.Т.Райт).
Однако не эффектная демонстрация могущества Христова должна привлекать нас в Евангельских чудесах. Спаситель не совершал чудес, чтобы поразить чье-то воображение Красочность Евангельских чудес как раз могла быть следованием Евангелиста аретологической традиции или преследовать иные – полемические, апологетические, догматические – цели.
Научимся видеть то, что скрывается за чудом, зачем оно совершается, о чем чудо, совершенное Господом, нам говорит!
Что лежит в основе чудес Нового Завета?
Идея наступления эры Царства Небесного!
Христос возвещает наступление новой эры. Это эра вхождения Бога в мир, или, как называет ее Христос, – эра Царствия Божия (или, что то же самое, Царства Небесного).
"Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета, и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом, потому что Бог был с Ним" (Деян. 10, 38).
Сатана (прежний князь мира) изгоняется вон! Царем и Правителем мира становится Бог.
Это Богоправление не навязывается, к нему не принуждают. Бог призывает войти в Его Царство и жить с Ним в общении.
Может ли человек избрать иной путь в жизни, остаться в прежнем мире, подчиняться прежним правителям, бесам – миродержителям века сего? Несомненно.
Но Христос зовет к другому!
Все действия Христовы, все Его слова, каждый жест направлены к тому, чтобы засвидетельствовать, подтвердить – Царство Небесное, которое мы можем принять за основу жизни, пришло!
Вспомним драматический эпизод. Иоанн Креститель схвачен. Он в недоумении. Он думал, что Мессия сметет с лица земли и ввергнет в огонь всех врагов – в Его руке острый серп, Он пришел собирать урожай в закрома небесные и сжигать солому и сорняки Верные Мессии будут вознаграждены – враги испепелены.
Но Иоанн схвачен. И в тюрьме ожидает казни...
И тогда Иоанн посылает ко Христу учеников с откровенным вопросом: "Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?" (Мф. 11:3).
Христос не пускается в объяснения. Он просто отвечает посланцам Иоанна: "пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится о Мне" (Мф. 11:4-6).
Глядя на потрясающие дела, "каких никто другой не делал" (Ин. 15:24), да и сделать не мог, окружающие понимали – перед ними Бог, пришедший во плоти, наступает долгожданная Новая Эра.
Новая Эра Что это значит? А это значит, что на землю пришел Сам Бог! Бог пришел и действует во Иисусе Христе.
Это отчетливо видно во всех чудесах. И в воскрешениях мертвых, и в исцелениях, и в изгнании из одержимых демонических сил
Христос – Бог, пришедший на землю в образе человека! Особенно отчетливо это можно увидеть на примере чудес, в которых проявляется власть Иисуса над стихиями мира
Христос плывет с учениками на лодке. Начинается сильная буря – нередкая на Генисаретском озере. Волны заливают лодку, апостолы в ужасе. Они будят Христа и молят Его: "Господи! Спаси нас: погибаем!".
И тут Христос показывает, что Он – Господин стихий мира, а значит, приоткрывает свое Божественное достоинство. Евангелист немногословен: "И говорит им: что вы так боязливы, маловерные? Потом, встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина" (Мф. 8:26).
И апостолы видят, что произошло нечто потрясающее. "Люди же удивляясь говорили: кто это, что и ветры и море повинуются Ему?"
Если мы вспомним, что лишь Бог, согласно ветхозаветным представлениям, мог повелевать стихиями, нам станут понятны ужас, изумление свидетелей происшествия.
А вот другое чудо, в котором еще выразительнее подчеркнута власть Иисуса над стихиями.
Христос идет по воде Об этом сообщают нам три Евангелиста: Матфей (14, 25), Марк (6, 48-51) и Иоанн. И это чудо тоже – знак Божественного достоинства Иисуса.
"Когда же настал вечер, то ученики Его сошли к морю и, войдя в лодку, отправились на ту сторону моря, в Капернаум. Становилось темно, а Иисус не приходил к ним. Дул сильный ветер, и море волновалось. Проплыв около двадцати пяти или тридцати стадий, они увидели Иисуса, идущего по морю и приближающегося к лодке, и испугались. Но Он сказал им: это Я; не бойтесь. Они хотели принять Его в лодку; и тотчас лодка пристала к берегу, куда плыли" (Ин, гл. 6).
За эффектным усмирением бури увидим более глубокий смысл. Когда же настал вечер Становилось темно Дул сильный ветер Море волновалось Апостол Иоанн нагнетает ситуацию, так, что вдруг начинаешь понимать: с этим ты где-то встречался И вдруг вспоминаешь, отчетливо узнаешь черты рассказа о переходе евреев через Красное море во время бегства из египетского плена: "гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды" (Исх. 14:21).
В рассказе Евангелиста Иоанна хождение Христа по водам, усмирение вод указывает на новую победу над стихиями. Прежде лишь Моисей, Богом данною силою, усмирял дерзкие воды. Ныне Свою власть над ними показывает Христос. Но Христос – больше, чем Моисей. Он говорит ученикам: "Это Я, не бойтесь"! Это Я (или, в точном переводе, Я есмь), - Божественное Имя, некогда открытое Моисею: Я есмь Сущий (Исх. 3, 14).
"Не бойтесь" – повеление Божие к Своему народу, известное из древности . Призыв "не бойся", можно сказать, выражает Бога. Бог – это Тот, у Кого есть право сказать: "Не бойся!"! (Ис. 41:13), поскольку только Один лишь Бог может защитить человека. Там, где действует Бог, нет места страху.
В Евангельском рассказе узнаются и другие ветхозаветные слова, слова 106-го псалма: "воззвали к Господу в скорби своей, и Он вывел их из бедствия их. Он превращает бурю в тишину, и волны умолкают. И веселятся, что они утихли, и Он приводит их к желаемой пристани" (Пс. 106:28-30). Обратим внимание: лодка с апостолами пристает к берегу, как только они намереваются взять Иисуса с собой. Так и в псалме – Бог приводит их к желаемой пристани (Пс. 106:30). Евангелист говорит нам о явлении Бога.
Власть над стихиями. Кажется, что силы природы должны подчиняться любому слову или жесту Иисуса. И, тем не менее, подобные чудеса – редкость. Евангелисты, если так можно выразиться, скупы на чудеса. Особенно это видно из сравнения Евангелий (и вообще новозаветных писаний) с апокрифическими текстами или античными легендами.
Евангелисты подчеркивают, что Христос часто отказывается творить чудеса (например, при искушении от диавола в пустыне), и даже когда Спаситель совершает чудо, Евангелисты, описывая его, не делают чудо самоценным – чудом ради чуда. Авторы новозаветных писаний акцентируют внимание читателя, на смысле чуда, на том, что это чудо, этот Божий знак, нам открывает.
Во Христе действует Бог! Он Сам – Бог! Это первое и самое замечательное свидетельство и всех вместе, и каждого в отдельности из Евангельских чудес.
Второе утверждение Евангелия – приход Христа знаменует наступление новой эры, эры Царствия Божия.
Властители мира – бесы – бегут из мира, сдают позиции. Обратим внимание – очень часто чудо Христово, например исцеление, непосредственно связано с изгнанием демонических сил.
Приведем примеры.
"Привели к Нему [Иисусу] человека немого бесноватого. И когда бес был изгнан, немой стал говорить. И народ, удивляясь, говорил: никогда не бывало такого явления в Израиле" (Мф. 9:32-33).
"Тогда привели к Нему бесноватого слепого и немого; и исцелил его, так что слепой и немой стал и говорить и видеть" (Мф. 12:22).
Некоторые богословы говорят, что в древности всякая болезнь понималась как результат действия сатанинских сил, как беснование. Изгнание демона – влечет за собою исцеление.
Однако Священное Писание совершенно конкретно различает больных и бесноватых:
"И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях. И прошел о Нем слух по всей Сирии; и приводили к Нему всех немощных, одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и Он исцелял их" (Мф. 4:23-24).
Здесь отдельно говорится о больных физическими недугами, о душевнобольных и об одержимых бесами.
Однако бывает и так, что физическая болезнь напрямую связана с присутствием в человеке злой силы. Изгнание демона приводит к здоровью – не только нравственному, но и физическому. Бес изгнан – и болезнь отступила: слепой прозрел, немой обрел дар речи О мальчике-лунатике, из которого Иисус изгнал беса, сказано: "и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот же час" (Мф. 17:15-18).
То, какое значение придавал Спаситель изгнанию бесов, видно из следующего рассказа. Когда Иисуса предупреждают о намерении Ирода убить Его, Он отвечает: "пойдите, скажите этой лисице: се, изгоняю бесов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий день кончу" (Лк. 13:32). Здесь мы видим, что все Свое служение Господь сводит к двум действиям: к изгнанию бесов и к исцелениям.
На теме экзорцизма (изгнания демонических существ из людей) подробно останавливаться мы не будем, расскажем лишь об одном выразительном и интересном чуде.
В Евангелиях мы читаем следующую замечательную историю. Однажды Христа Спасителя "встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем. И вот, они закричали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас. Вдали же от них паслось большое стадо свиней. И бесы просили Его: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней. И Он сказал им: идите. И они, выйдя, пошли в стадо свиное. И вот, все стадо свиней бросилось с крутизны в море и погибло в воде. Пастухи же побежали и, придя в город, рассказали обо всем, и о том, что было с бесноватыми. И вот, весь город вышел навстречу Иисусу; и, увидев Его, просили, чтобы Он отошел от пределов их" (Мф. 8,. 28-34).
Чуть остановимся. В окрестностях Гадары в пещерах, в которых погребались мертвецы (гробах), обитали два свирепых бесноватых.
Мимо проходил Христос, и они встретились. Тут бесы показывают свою сверхъестественную осведомленность, называя Иисуса Сыном Божиим. Несомненно, что злые духи почувствовали приближение Бога, поняли, что для них наступает конец. Бесы умоляют повременить с казнью: Пришел Ты сюда прежде времени – речь идет о Великом Страшном Суде в конце человеческой истории, на котором сам сатана, все бесы и верные им будут ввержены в озеро огненное навеки.
И дальше происходит нечто таинственное – Христос посылает бесов в свиней. И свиньи вместе со стадом бросаются с горной кручи и погибают в море.
Сложно представить себе эту картину, тем более непонятно, зачем Спаситель уничтожил целое свиное стадо?...
Возможно, что история со свиньями – добавление легендарного характера. Эта же история приведена у Марка и у Луки. Так вот, у Марка Христос спросил, как зовут беса, находящегося в одержимом . "И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много" (Мк. 5:9). Греческое "легион" можно понять и перевести и как множество, и как солдат, легионер. Как пишет И. Иеремиас: "Слово ligjona было ошибочно понято как "легион": "Меня зовут Легион, потому что нас много (и все наше полчище живет в больном)" – и в результате возникло представление об одержимости больного тысячами злых духов. Отсюда было уже недалеко до легенды о переселении бесов в свиней".
Какую историчность имеет рассказ о гибели двух тысяч свиней (Мк. 5:13), установить невозможно. Возможно, так все на самом деле и было, возможно, что это добавление легендарно. Важно не это, а то, почему Евангелисты используют этот мотив. (Еще раз напомним, что для Евангелистов, прежде всего, имеет значение не что и как произошло, тут вполне могут быть преувеличения, сказочные элементы, а почему, зачем это произошло.)
Вода, в понимании иудеев, являлась местом исконного обитания бесов. Там живет чудовище – левиафан, он же древний змей, дракон. Вспомним гимн псалмопевца, обращенный ко Господу: "Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде; Ты сокрушил голову левиафана" (Пс. 73:13-14).
И вот здесь, в этом рассказе, бесы изгоняются из нашего мира и отправляются в море, родственную им стихию. Не навсегда, на время. Скоро, бесы будут погружены, уже навсегда, в другую пучину – "озеро огненное и серное" (Апок. 20, 10). Там, в новом мире, о котором пришел свидетельствовать Иисус, моря, как места жительства богопротивной силы, уже не будет (Апок. 21, 1)!
Вспомним и то, что свиньи религиозным иудейским сознанием рассматривались как нечистые существа, оскверняющие землю уже одним своим присутствием. В этой истории Христос очищает от сатанинской нечистоты бесноватых, также освобождает от нечистоты и бесовщины и землю
Евангелисты отмечают реакцию людей – весь город вышел навстречу Иисусу; и, увидев Его, просили, чтобы Он отошел от пределов их. Этим людям уютнее, комфортней, чтобы все оставалось, как есть, нетронутым. Лишь бы не было нарушено их благополучие и достаток – паслись их свиньи.
Вот так и мы предпочитаем оставаться со своими свиньями (и, разумеется, с бесами), не желая, чтобы Бог действовал, что-то в нас и вокруг нас изменял.
Об этом замечательно сказал современный пастырь и проповедник митрополит Сурожский Антоний:
""Уйди, уйди от нас, уйди из наших пределов!" – говорил народ, который предпочел то, что ему было дорого: богатство, стада, невзволнованность жизни, здравию, исцелению человека; уйди – Ты у нас отнимаешь то, что нам дороже человека... Уйди от нас, – говорил Великий Инквизитор. – Ты нам мешаешь строить земное добро, мешаешь обеспечить счастьем безмолвное, безответственное стадо; уйди! Ты им открываешь пути, по которым им слишком трудно будет идти... Уйди от нас! – говорили вожди еврейского народа перед лицом Пилата – а раз Ты Сам не уходишь, пусть сила земная, грубая сила нас от Тебя избавит... И к Пилату обращались со словами: Распни, распни Его, – чтобы не звучала больше на наших улицах эта страшная проповедь о безусловной, крестной любви, это безумие о кротости и смирении, самоотречении, любви, отдающей все; потому что ничего нет более ценного, нежели человек...
И через всю историю звучит этот крик: Уйди! Ты стоишь на нашем пути к благополучию, к беспечности, к забвению... Это говорит через всю историю человеческий род. А мы? Неужели мы единственные, с небольшой горсточкой учеников, этого страшного слова, прямо или косвенно, никогда не говорим и никогда не сказали? Вспомним притчу Христову об овцах и козлищах: разве не приходил к нам человек в нужде, и разве мы не говорили ему: "Уйди!"? Человеку нечего было надеть, но мы ему отвечали: Поношенного у меня ничего не осталось, а нового, хорошего, я тебе, конечно, отдать не могу – уйди!.. Не подходил ли к нам нищий на дороге, и не отвечали ли мы ему, держа в сумке купленную еду: Я истратился, не могу тебе дать ничего... Из сумки мы ничего не вынули, из кошелька ничего не дали; сказали: Уйди... Или просто, что, может быть, еще страшнее, нарочно его не увидели, прошли мимо, скользнули взором, так что он знал, что мы его видели, но что он для нас не существует; из бытия прогнали его в небытие... Бывает, что и вор, и преступник постучится в нашу дверь: я прямо из тюрьмы, мне нужно немножко денег, мне надо одеться, чтобы найти работу... И сколько раз такой человек слышал от мнимого верующего: С такими, как ты, я не общаюсь, – уйди!.. Сколько раз бывало, что надо было в больнице посетить больного – но нет! – там можно заразиться, туда лучше не идти! Пусть он идет своим путем – а с моей дороги уйдет!..
Так было когда-то, когда в декабрьскую ночь пожилой мужчина, который вез с собой молодую беременную Мать, стучался во все двери вифлеемские; ни одна дверь не открылась: у нас тихо, у нас тепло, мы собрались семьей – чужой нам не нужен; ищи другого пристанища, уйди в ту пещеру, в загон, где бедняки держат своего вола, осла: от нас уйди!..
Сколько раз бывало в жизни каждого – в моей и вашей, – что человек с горем приходил, когда у нас на душе была весна, и ему говорилось: Уйди, не отравляй нашу радость! В нашем доме брак, в нашем доме именины, в нашем доме ликование – не омрачай этой радости: так мало ее бывает!.. А бывает, что человек придет в дом горя, и ему скажут: Уйди! У нас темно, и у нас горя вдоволь – не прибавляй, чаша полна, через край переливается – уходи от нас!..
И так можно было бы образов, примеров дать без конца, не из чужой жизни – из своей, из моей, из вашей... И так поступили со Христом; а Спаситель не сказал ли нам: Что вы сделали одному из малых сих, вы сделали Мне?.. Значит, мы Ему говорили: Уйди! Ты нас лишаешь того, что нам дороже Твоего присутствия и тех, кого Ты так возлюбил, что Ты за них отдал Свою жизнь, Свою страшную Гефсиманскую ночь, Свое телесное распятие, оставленность Богом на кресте; все это мне нипочем: Ты их так любишь – не я...
Мы не говорили: "Распни, распни Его", но разве, когда человек умирает от голода, когда человек истосковался в одиночестве, когда он брошен, когда ему места нет среди людей, как Христу не оказалось места даже умереть в граде Иерусалиме, – разве это не прикованность ко кресту, не распятость, не смерть оставленности, медленная, порой горькая смерть, когда раньше тела умрет вера в человека и вера в Бога, умрет и погаснет надежда, потускнеет и умрет любовь...
Вот о чем говорит эта такая привычная нам притча; весь этот рассказ ведет к тому, что сказано было Христу в момент, когда Он явил Свое сострадание, и милосердие, и любовь, и Божественную силу: Уйди, Ты у нас отнимаешь земное, а небесного нам не нужно... Вспомним слово Спасителя и опомнимся: Ищите прежде Царствия Божия – и все приложится; и именно приложится: не отнимется, но найдет свое место там, где небо на земле, и будет тогда полнота"
Чудо как восстановление Богом задуманного порядка в мире
Выше мы говорили, что чудо – это препобеждение законов природы силою Божией.
Но можно посмотреть на этот вопрос и под другим углом зрения. Как говорит митрополит Антоний (Блюм): "сущность чуда состоит в том именно, что человеку и природе вокруг него возвращается свобода быть собой, не быть во власти зла, господствующего на земле". Об этом же говорит архиепископ Иоанн (Шаховской): "Чудесное лежит в основании всех вещей Среди творения оно составляет правду его высшего бытия. Падение наше есть уход от чудесного".
Мы знаем лишь мир, поврежденный грехом, непослушный Богу, отступивший от Бога. Быть может, чудо и есть не что иное, как возвращение мира к послушанию Богу
Вспомним, что Господь сотворил прекрасный мир, как говорит Священный автор, мир весьма хороший (ср. Быт. 1, 31). Человек был поставлен над всем миром, чтобы привести мир к еще более высокому и прекрасному состоянию – к обожению, освящению. Но человек ушел от Бога, возжелав жить сам по себе, строить свой мир. Этот отход от Бога и Его замыслов Церковь называет грехопадением.
Грехопадение человека явилось катастрофой для всего мироздания. Если мы посмотрим киносъемку ядерного взрыва, мы увидим, как от эпицентра взрыва расходятся концентрические круги, захватывающие и уничтожающие пространство все больше и больше. Вот так и ударная волна грехопадения первых людей распространилась на весь сотворенный мир. Весь мир, как зеркало, разбился, весь мир был поврежден и изменился... "Проклята земля за тебя" (Быт. 3, 17), – с сокрушением говорит Адаму Господь.
Земля и вся природа оказались выхваченными из рук Божиих цепкой лапой сатаны. Теперь он князь мира.
В мир вошли грех и смерть. Если раньше, в Раю, преимущественными отношениями человека и животных были дружба и мир, человек даже не ел животных (см. Быт. 1, 29), то теперь человек и мир стали если не врагами, то соперниками за место под солнцем.
У преподобного Симеона Нового Богослова находим потрясающие по своей драматичности строки, в которых он описывает ужас творения от того, что пал ее господин – человек.
Сначала ужас, а потом непослушание, бунт твари, который продолжается до сих пор. "Все твари не хотели повиноваться Адаму- преступнику. Солнце не хотело светить ему, ни луна, ни прочие звезды не хотели показываться ему; источники не хотели источать воду и реки – продолжать течение свое; воздух думал не дуть более, чтобы не давать дышать Адаму, согрешившему; звери и все животные земные, когда увидели, что он обнажился от первой славы, стали презирать его и все тотчас готовы были напасть на него, и земля не хотела носить его более".
Когда человек согрешил, творение покорилось суете (ср. Рим. 8, 20), то есть распаду и гибели. Человек и сам вошел в тесное общение с богопротивными демоническими силами. Он может покориться им, а может и пытаться противостоять. Это Господь, сразу после грехопадения человека, и прорекает змею-сатане: "и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту" (Быт. 3:15).
Мы видим, что в этих важных словах утверждается конфликт – вражда между семенем (потомством) сатаны и семенем (потомством) человеческим. Диавол всегда, сколько будет стоять существует этот мир, будет догонять человека и хватать его Но и человек будет также наступать на голову змеям, давить их: "се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию" (Лк. 10:19) – вот, что завещано христианам.
Но слова Господа о вражде семени жены и семени змея говорят еще об одном. Они говорят нам о победе Богочеловека Иисуса Христа над сатаной. Будем честны, разве мы поражаем сатану в голову? Даже самые высокие подвижники лишь огорчали лукавого, не уничтожая его И лишь один из людей, Человек, в Котором и человеческое, и Божественное были слиты воедино, Иисус из галилейского поселка Назарет, по-настоящему поразил сатану в голову. Своим Воскресением из мертвых Спаситель нанес змею сокрушительный удар, так что тот теперь издыхает. Сатана пока жив, он конвульсивно бьет хвостом, окончательная победа над сатаной еще впереди – она будет совершена в день Второго Пришествия Христова.
Но все же сатана побежден, его дни сочтены.
И тварь освобождается из плена греха, рабства суете.
Мы не можем сказать, что мир уже преображен. Это лишь грядет, скоро, когда? – Бог знает.
Но мы можем сказать, что мир подошел к черте отделяющей наш мир от грядущего, мир сей от Царства Небесного; мир вступил в новую фазу своего бытия – Мессианскую.
Прежде был один народ Божий – иудейский.
Но пророки предсказывали, что когда прейдет Мессия, границы Божьего народа откроются и впустят туда всех желающих.
Более того, принадлежать к народу Божьему мог лишь физически здоровый человек, калека, был исключен из числа спасаемых. И вот Христос своими исцелениями, этими знаками наступления новой эры показывает: долгожданное время наступило! Этим самым Христос как бы показывал, что время деления людей по признаку чистоты-нечистоты, праведности-греховности прошли. Все призываются на пир благодати! Всем даруется новая брачная одежда, чистота и святость.
Н.Т.Райт пишет: "Многие люди, исцеленные Иисусом, попадали в одну из запрещенных категорий. Это слепые, глухие и немые. Это прокаженные Это женщина с кровотечением, делавшим нечистой не только ее, но и все, к чему она притрагивалась. Это "скорченная" женщина, "которую сатана восемнадцать лет держал связанной". Казалось бы, прикасание Иисуса к мертвым и воскрешение их должно было сделать ритуально нечистым Его самого! Но оно возвращало их в израильское общество. Также Его чудеса, совершенные для язычников и самарянина, свидетельствуют о включении в народ ГОСПОДА тех, кто ранее в него не входил.
Эти исцеления не просто приносили людям физическое здоровье и обновленное чувство принадлежности к общине но и заново делали их членами народа Бога Израилева".
Да, чудеса исцелений, да вся проповедь Христа говорит нам о том, что аромат из того мира, из Царства Небесного уже доносится и до нас. Пусть окончательное исцеление мироздания пока впереди, но начатки этого исцеления, фрагментарные исцеления пораженной сатаной природы совершаются уже сегодня, предвосхищая грядущее полное преображение мира.
Эти исцеления здесь и сейчас (автор мог бы навскидку привести десятки таких свидетельств) лучше всяких теорий свидетельствуют, что в наш мир распахнуто окно из иного мира. Это как окно в тюремной камере. Из этого окна доносятся звуки, запахи иной, более прекрасной жизни, чем жизнь в камере.
В жизни верующих людей не так много действительно потрясающих чудес. Но они есть! Практически у каждого. Их не так много, как хотелось бы (потому что мы живем все-таки в прежнем мире), но они есть.
Евангельские примеры:
Итак, мы говорим, что в чудесах, которые мы сегодня видим, совершается восстановление изначального замысла Божьего о мире. Мир должен был жить в праведности, открытости Богу и жил бы счастливо. Можно ли это доказать на примере Евангельских чудес?
Конечно! Прочитаем, например, рассказ об исцелении Христом парализованного человека:
"И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели. И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои. При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует. Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? ибо что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой. И он встал, взял постель свою и пошел в дом свой. Народ же, видев это, удивился и прославил Бога, давшего такую власть человекам" (Мф. 9, 2-8сл).
Конечно, само по себе исцеление человека – это уже знак наступления новой эры: пришел Мессия – и ожидания человечества сбываются
Но здесь акцент сделан не на самом факте исцеления, а на том, что Христос – как Бог, ибо только Бог может это делать, – отпускает расслабленному грехи!
Что такое грех? Прежде всего, это проявление слабости человеческой природы. Человек не может быть праведным. Часто не хочет, а часто именно не может.
Но Христос дает силу преодолеть грех. Творение восстанавливается в богоподобии, возводится на ту высоту призвания, с которой человек ниспал.
Иисус прощает грехи, показывая, что печальный и нечистый груз прошлого уничтожен. Человек ставится перед выбором: начать новую жизнь, жизнь последователя Христова, или вернуться к прежнему вялому, полусонному существованию. Людей, выбравших второй путь, Спаситель однажды резко назвал мертвецами (см. Мф. 8, 22). Они духовно бесплодны, можно сказать, духовно мертвы
Но тот, кто последует за Иисусом, обретет новую, удивительную жизнь. Это жизнь изобилия и радости. Мы вечны, мы сотрудники Божии, мы вместе с Господом трудимся для того, чтобы мир выздоровел от греха, обратился к новой жизни. Своими силами мы ничего не сможем сделать, но все можем в укрепляющем нас Господе!
Чудеса Христовы не принуждают к вере. Чудес нарочитых и показных Христос намеренно не совершает. Христос совершает обычно дела, сверхъестественность которых открывается лишь верующему, или расположенному к вере сердцу.
Вера! Вот что является обязательным условием совершения чуда. Или, скажем иначе, вера – это то, что делает человека способным увидеть, опознать чудо. Без веры никакие чудеса не совершатся .
Страдающая кровотечением женщина прикасается ко Христу, "ибо она говорила сама в себе: если только прикоснусь к одежде Его, выздоровею. Иисус же, обратившись и увидев ее, сказал: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя"". И происходит чудо. "Женщина с того часа стала здорова" (Мф., гл. 9). Дерзай здесь можно перевести и понять и как смелее. Смелее, не бойся, только веруй!
Женщина выздоровела, как в других рассказах исцелялись прокаженные, но это совершенно не убедило настроенных против Христа. Значит, чудо можно правильно понять, а можно чуда и не увидеть, если не желать видеть
Исцеления прокаженных
Мы уже приводили слова Христа, сказанные посланцам Иоанна Крестителя: "пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются" (Мф. 11:4-5).
Здесь остановимся. Прокаженные очищаются!
Проказа – страшная болезнь. Она пугает и сегодня, а в те времена, когда проказа совершенно не лечилась, заболеть ею означало быть приговоренным к мучительной смерти. По вере иудеев, проказа была не просто болезнью, но наказанием Божиим, проклятием Божиим, знаком гнева Господня. Само слово "проказа" (евр. – нега) дословно означает удар, язва.
Этим словом обозначались различные кожные заболевания или даже плесень, разъедающая одежду или стены .
Однако преимущественно проказой называли мучительную болезнь. Заболевший сперва покрывался красноватыми пятнами, затем эти пятна превращались в волдыри с ядовитым гноем. Ядовитая жидкость разъедала тело, у прокаженного отваливались пальцы на ногах и на руках, мягкие ткани лица – нос, губы Расстраивался желудок, поражались внутренние органы, больной задыхался и, наконец, спустя годы, умирал, сгнив заживо.
Под угрозой удара Божьего, как считали иудеи, находятся все люди. Если человек нечестив, изменяет Истинному Богу с иными, языческими, богами, то велика вероятность, что он будут поражен проказой.
Мы помним, как проказой (в оригинале стоит слово нега) был поражен Египет: "и сделалось воспаление с нарывами на людях и на скоте. И не могли волхвы устоять пред Моисеем по причине воспаления, потому что воспаление было на волхвах и на всех Египтянах" (Исх. 9:10-11).
Проказой был поражен праведник Иов. Он сидел в пыли, скоблил тело черепицею и взывал к небу: за что? Что он такого сделал, что Господь так страшно поражает его?..
Когда пророк Исаия пишет о Мессии – Отроке Господнем, он говорит, что Тот "взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши, и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились (Ис. 53:4-5). В последнем предложении дважды повторяется слово проказа (нега), переведенное у нас как язва и рана.
Здесь Мессия берет на Себя то проклятие, наказание, которое должны понести евреи за нарушение Заповедей Божиих, и этим спасает от наказания весь народ, даже больше, все человечество.
Проказа – наказание Божие. Значит, и освободить от проказы может лишь Бог. И если исцеление происходит, следует непременно показаться священникам в Храме и принести жертвы, дабы возблагодарить Господа (Лев., гл. 13-14).
Если мы обратимся к Евангелию, то увидим, что Христос изо всех болезней чаще всего исцеляет именно проказу! Во-первых, этим Спаситель демонстрирует Свое Божественное достоинство: Он силен излечить от проказы, ибо Он – Бог! Во-вторых, исцеляя от проказы, Спаситель исполняет приведенное выше пророчество Исаии. Болезни, язвы людей Он берет на Себя, о чем прямо говорит Евангелист Матфей: "Когда же настал вечер исцелил всех больных, да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: Он взял на Себя наши немощи и понес болезни" (Мф. 8:16-17).
Для людей, видящих потрясающие исцеления, несомненно и очевидно: Иисус из Назарета – "Тот, Который должен придти" (Мф. 11:3-5).
Вот то, что можно сказать об исцелениях и прокаженных вообще. Однако каждый из Евангельских рассказов заключает в себе и особый смысл.
Прочитаем некоторые Евангельские сообщения об исцелении прокаженных.
Первый рассказ – история об исцелении прокаженного, приблизившегося к Иисусу и дерзнувшего попросить об исцелении: – Если хочешь, Господи, исцели Об этом происшествии мы читаем у трех Евангелистов – Матфея, Марка, Луки.
"И вот подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, простерши руку, коснулся его и сказал: хочу, очистись. И он тотчас очистился от проказы. И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им" (Мф. 8:2-4).
Итак, ко Христу подходит прокаженный. И кланяясь говорит: если хочешь, можешь меня очистить Как будто бы очень обычная ситуация.
На самом же деле, ситуация более драматична, чем кажется на первый взгляд. Напомним, что прокаженный не имел права показываться в городе. Всех больных отселяли в пустыню, за пределы города, больные под угрозой смерти не могли приближаться к здоровым людям, входить в город Прокаженный считался ритуально нечистым, его появление в городе могло вызвать эпидемию болезни, а могло и навлечь гнев Божий на весь народ. Что оставалось делать прокаженным? Молиться домашней, не храмовой, молитвой, плакать, каяться, просить Бога о выздоровлении Известны случаи полного исцеления даже больных самой тяжелой формой проказы.
Однако этот прокаженный нарушает закон. Нам понятно, что он был в отчаянном положении, но это не повод подвергать опасности других людей. Евангелист Марк сообщает, что Спаситель посмотрел на прокаженного строго (Мк. 1, 43). Можно было бы перевести и иначе – зыркнул! Тот же Марк сообщает, что Иисус исцелил прокаженного, "умилосердившись над ним" (1, 41), то есть сжалившись. На самом деле во многих древних рукописях стоит слово разгневавшись.
"Отослал его и сказал ему" (1, 43-44), читаем мы в нашем переводе, однако в греческом тексте выразительней: фыркнув прогнал.
Заботясь о личном благополучии – например, здоровье, – нельзя забывать о ближних. Мы не должны быть эгоистами
Однако Спаситель милосерден даже к этому несчастному нарушителю Божиих и человеческих законов; взглянув на него, Он произносит: Хочу, очистись!
Исцеляя прокаженного, Спаситель – этот интересный факт единодушно отмечают все Евангелисты, – касается больного. Прикасаться к прокаженному запрещено, такой человек сам становится нечистым. Но Иисус выше запретов о ритуальной чистоте или нечистоте. Он – Бог, поэтому Он может движением руки отменять Священные Библейские заповеди и утверждать новые.
Касаясь больного, Христос этим самым как бы демонстрирует – болезнь излечена, прокаженный здоров! Обратим внимание на слова Евангелистов: И он тотчас очистился. Тотчас! Иисус – не лекарь, назначающий больному лекарственные процедуры, Он не молитвенник, не ходатай пред Богом, который просит Отца Небесного совершить чудо. Он Сам – Бог! И поэтому Он может коротко обронить: хочу, очистись – и тотчас произойдет чудо.
И еще – исцеляя прокаженного, Иисус повелевает ему молчать: И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай.
Христос избегает совершать демонстративные чудеса. Он совершает чудеса, снисходя к человеческому страданию, горю. Но Христос не хочет, чтобы за Ним шли как за чудотворцем, Он не принуждает к вере, не навязывает ее.
Человек должен уверовать в Иисуса как в Мессию не потому, что Он дает здоровье, богатство. Человек не должен требовать от Бога таких эффектных чудес. Он Сам говорит: "блаженны невидевшие и уверовавшие" (Ин. 20:29).
Однажды, когда Спаситель чудесным образом накормил большую толпу людей, эти люди разыскивали Христа, чтобы примкнуть к Нему. Но Иисус с горечью сказал им в ответ: "истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились" (Ин. 6:26).
Чудо в Евангелии, как неоднократно говорилось, – это, прежде всего, знак Божественного достоинства Христова, знак наступления Новой эры. Когда Христос говорит: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, это можно понять так: вы ищете Меня не потому, что поняли знак, уразумели, что этим чудом Я хотел сказать Ведь смысл чуда не в самом чуде, а в том, что собою знаменует чудо.
Насыщая голодных, Христос хотел показать, что Он заботливый Питатель, Сама Жизнь этих людей. "Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда" (Ин. 6:35). Вот что должен увидеть и понять человек, а не стремиться к приятной тяжести в желудке.
То же можно сказать и об исцелении прокаженных. Спаситель хочет, чтобы, видя чудо, окружающие поняли, Кто есть Иисус, и вспомнили пророков, писавших, что исцеление прокаженных – знак наступления Новой эры
Прочитаем о другом чуде исцеления проказы. Об этом нам сообщает лишь один Евангелист – Лука. Почему? Потому, что Лука был греком, а значит, и язычником, по происхождению. В истории, о которой мы сейчас будем говорить, мы встречаемся с большой верой и с горячей благодарностью иноверца.
"Идя в Иерусалим, Он [Христос] проходил между Самариею и Галилеею. И когда входил Он в одно селение, встретили Его десять человек прокаженных, которые остановились вдали и громким голосом говорили: Иисус Наставник! помилуй нас. Увидев их, Он сказал им: пойдите, покажитесь священникам. И когда они шли, очистились. Один же из них, видя, что исцелен, возвратился, громким голосом прославляя Бога, и пал ниц к ногам Его, благодаря Его; и это был Самарянин. Тогда Иисус сказал: не десять ли очистились? где же девять? как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? И сказал ему: встань, иди; вера твоя спасла тебя" (Лк. 17:11-19).
Здесь больные не дерзают приблизиться ко Христу. Они останавливаются поодаль и кричат: Иисус Наставник! помилуй нас.
Евангелие акцентирует наше внимание на этих двух моментах: остановились поодаль и кричат, просят!
Они понимают, какая дистанция их, живых мертвецов, – так называли иудеи прокаженных – отделяет от Иисуса, от всех людей.
И они просят помиловать их. Даже не исцелить, а помиловать. Греческое елейсон (помилуй) можно перевести как излей милость, благодать на нас. Смилостивься над нами, скажи хоть слово, взгляни на нас
И Христос мгновенно обращается к ним: пойдите, покажитесь священникам. Именно священник, по закону, должен был подтвердить, что больной здоров, и допустить его к остальным израильтянам (см. Лев. 14, 3-4).
Как и выше, нет никакой молитвы, манипуляций Пойдите, покажитесь!
Прокаженные двинулись в путь. Иудеи пошли в Иерусалим. Самарянин , сектант, безбожник, для иудеев, отправился, видимо, к своему, самарянскому, священнику.
И когда больные были уже в пути, оказалось, что они исцелены. Проказа навсегда оставила их, они возродились к жизни. Несложно представить их радость и воодушевление. Они поспешили в Храм. Но лишь один повернул назад и пал перед ногами Спасителя. И это был самарянин.
Что нам хочет сказать Лука, приводя этот рассказ?
Прокаженные видят во Христе лишь пророка, учителя. Они обращаются к Нему как к Наставнику.
Когда исцеление происходит, они не узнают во Христе Бога, а бегут к своим священникам, в Иерусалимский Храм, чтобы воздать славу Богу, который на Небесах!
А самарянин – еретик, неверный. Он не имеет Истинного Бога, и его жажда по Богу так велика, что он узнает Его, Создателя и Спасителя, во Иисусе.
Узнать Бога во Христе. Узнать и поклониться! Вот основная идея рассказа о чуде. И в Церкви этот отрывок читается во время совершения благодарственного молебна. Потому что христиане – зоркие люди. Они видят участие Божие в своей жизни. И узнают Христа, действующего, помогающего, наставляющего. И знают, что Иисус – больше, чем человек, больше, чем пророк, Он – Сын Божий! И готовы благодарить.
Монетка во рту рыбы
Чудеса исцеления понятны, объяснимы и чудеса изгнания лукавой бесовской силы. Однако в Евангелиях мы встречаемся, по крайней мере, с одним чудом, смысл которого кажется непонятным. Это одно из самых необычайных и, как кажется, даже ироничных по отношению к собирателям храмовой пошлины чудес:
"Когда же пришли они [Иисус с учениками] в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? Он говорит: да. И когда вошел он в дом, то Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны; но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя" (Мф. 17:24-27).
Итак, к Петру подходят сборщики подати на храм. Каждый достигший двадцатилетия иудей обязан был жертвовать на содержание Иерусалимского Храма в год две драхмы (средняя плата за два рабочих дня).
Этот храмовый налог был установлен Моисеем, поэтому считался обязательным. Вопрос сборщиков налогов может показаться странным – разумеется, и Христос, и апостолы должны были заплатить Однако известно, что некоторые люди считали себя свободными от этого налога. Последователи иудейской монашеской, как бы мы сегодня сказали, традиции – ессейства, считали, что платить следует лишь раз в жизни, священники и люди, всецело посвятившие жизнь служению Богу, также освобождались от налогов.
Петр соглашается заплатить налог. На это Христос ему говорит: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Вероятно, имеется в виду то, что цари, обязывая поданных платить налоги, освобождали от налогов членов своей семьи. Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны.
На первый взгляд, Христос восстает против храмового налога.
Но на самом деле его мысль другая. Акцент в речи Христовой нужно сделать на утверждении, что Ему, Самому Сыну Божию, странно платить этот налог...
Этот рассказ тематически связан с недавно произнесенным Петром исповеданием Учителя: "Ты - Христос, Сын Бога Живаго" (Мф. 16:16).
В более широком смысле сынами Царствия Божия являются и все ученики Христовы.
Однако, чтобы не соблазнить никого, то есть не ввести в смущение, не направить на ложный путь, Христос повелевает Петру заплатить налог.
И вот тут начинается чудо. Спаситель велит Петру: "Пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им".
Это чудо стоит отдельно от всех остальных чудес Христовых. Оно не пробуждает веру окружающих, не свидетельствует о наступающем Царствии Небесном. Кажется, что это какая-то сказка – рыба, у которой во рту монета.
Настораживает и то, что это чудо присутствует только у Матфея, другие Евангелисты об этом не сообщают.
Как отмечают библеисты, возможно, первоначально слова Христовы в Евангелии от Матфея звучали так: "Забрось удочку в море, продай улов и из выручки уплати храмовой налог" (И. Иеремиас). Но впоследствии в текст Евангелия попадают известные в то время сказочные мотивы. Во всяком случае, и в античной литературе, и даже в иудейской апокрифической мы находим легендарные сказания о рыбе, принесшей во рту какую-нибудь ценность (в легенде о царе Поликрате – перстень).
Если же отказаться от научного комментария, это чудо можно поместить в контекст рассказов о власти Иисуса над стихиями:
"Для чего не велит он (Христос) заплатить из хранившихся у них денег? Для того чтобы и в этом случае показать, что он есть Бог над всем, и что море в Его власти. Эту власть он показал и тогда уже, когда запретил морю, и тому же самому Петру позволил ходить по волнам. Эту же самую власть и теперь показывает, хотя другим образом, но также приводит в великое изумление. В самом деле, не мало значило сказать о бездне, что первая же рыба попадется с требуемою пошлиною, и что повеление Его, подобно закинувшему сеть в бездну, поймает рыбу со статиром. Но дело власти прямо божественной и неизреченной – повелеть морю, чтобы оно принесло дар, и показать, как во всем оно ему покорно, и тогда, когда, взволновавшись вдруг утихло и среди неистовства волн подъяло служителя сослужителя своего (Петра. – К. П.), и теперь также, когда платит за Него требующим подати" (св. Иоанн Златоуст).
Чудеса в Евангелии от Иоанна
Претворение воды в вино и исцеление ребенка
И у Матфея, и у Марка, и у Луки чудеса Христовы указывают на силу, могущество Иисуса – это знак Его Божественного достоинства. Но еще выразительнее об этом повествует нам Евангелист Иоанн.
Он и начинает свое Евангелие с утверждения, что Иисус – Сын Божий, державное и творческое Слово (греч. Логос) Отца, Которым созидается мир.
Он был от начала, то есть всегда: "Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть" (Ин. 1:3).
Любое чудо, совершенное Иисусом и рассказанное ап. Иоанном, больше, гораздо больше, чем чудо. Это знак! Знак наступающей новой эры, перерастающей ветхозаветную историю.
Новый Завет перерастает Ветхий. Благодать Ветхого Завета восполняется, переполняется благодатью Нового Завета. "От полноты Его все мы приняли и благодать на благодать" (Ин. 1:16).
Ветхий Завет говорит о законе, о послушании человека Божиим предписаниям. В Новом Завете человек становится совершеннолетним. К нему неприменимы педагогические приемы, необходимые для детей. Как взрослый сын, взрослая дочь, человек призывается к ответственной и осмысленной жизни, можно даже сказать, дружбе с Богом.
Именно поэтому в рассказах о чудесах Христовых так много элементов, заимствованных из Ветхого Завета. Но все время повторяется одна и та же тема – Новый Завет преизбыточно восполняет Ветхий.
Вот первое из чудес Иисусовых в Евангелии от Иоанна – чудо претворения воды в вино:
"На третий день был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики Его на брак" (Ин. 2:1-2).
Обратим внимание на первую фразу – на третий день. Это не случайное число, а для иудея – весьма важное. Третий день – это день заключения Завета Израильского народа с Богом на горе Синай. И слова три дня, в 19-й главе книги Исход повторяются несколько раз.
Во времена Христа сказать "в третий день" значило сказать "в день Завета". Именно таков смысл слов Осии (6, 1,2): "пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить перед лицем Его".
Читаем Евангелие от Иоанна дальше:
"И, как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: вина нет у них. Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой. Матерь Его сказала служителям: что скажет Он вам, то сделайте".
Час Христа – час проявления Его Мессианства, как говорит Иоанн, Прославления , и это время еще не наступило. Словами что Мне и Тебе, Жено, еще не пришел час Мой Христос не отказывается сотворить чудо. Просто Он хочет, чтобы мы видели в этом действии нечто большее, чем простое превращение воды в вино.
И Мать Его сказала служителям на пире: что скажет Он вам, то сделайте. И опять мы мысленно вспоминаем событие заключения Завета на горе Синай и слова народа: "все, что сказал Господь, исполним" ( Исх. 19:8 и 24, 7).
Здесь недостает вина. А вино, "которое веселит сердце человека" (Пс 103, 15), в Священном Писании – это образ Духа Святого (Мф. 9:17). Когда, впоследствии, Дух сойдет на апостолов, они будут выглядеть, как "напившиеся сладкого вина" (Деян. 2:13).
Отсутствие вина на браке означает отсутствие Духа, отсутствие благодати Божией.
Мария "не говорит, что его больше нет, но что нет вовсе. Это абсолютная нехватка. Она просто констатирует факт, ни о чем не прося: приглашенные на брак нищи Духом. Угодно ли будет Иисусу вернуть им радость брачного пира?" (свящ. П. Дюмулен).
"Было же тут шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского, вмещавших по две или по три меры".
Каждый иудей, приступающий к трапезе, должен был омыть руки, то есть произвести обряд очищения.
Очень знаменательно, что вода для очищения превращена в вино для брачного пира. Эра Духа Святого приходит на смену времени Ветхозаветного Закона, Завет, записанный на каменных скрижалях, уступает место Завету Новому, написанному на скрижалях сердца, ритуальное очищение преображено в радость Духа Святого, исполняющего человека целиком, в меру его способности принимать и даже сверх этой меры: "Иисус говорит им: наполните сосуды водою. И наполнили их до верха". Апостол Иоанн, как правило, точный, больше не считает, тем самым подчеркивая безмерную щедрость Христа, дающего Духа не мерою (Ин. 3:34).
"И говорит им: теперь почерпните и несите к распорядителю пира. И понесли. Когда же распорядитель отведал воды, сделавшейся вином, – а он не знал, откуда это вино, знали только служители, почерпавшие воду, – тогда распорядитель зовет жениха и говорит ему: всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберег доселе" (Ин. 2, 10). Дух Святой сбережен Богом до "последних дней" (Евр. 1:2), и вот Он нисходит на мир.
Так было совершено первое чудо Христово. "Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу Свою; и уверовали в Него ученики Его", – замечает Евангелист Иоанн.
Слава – это Божественный атрибут. Явить славу значит показать, что Он – от Бога. "После сего пришел [сошел – в греч.] Он в Капернаум, Сам и Матерь Его, братья Его и ученики Его" (Ин. 2:12). Как Моисей сошел с Синая, сияя Славой Божией, так и Иисус сходит в Капернаум. Он сияет Славой Своею.
Это первое чудо Христово в православной традиции называется чудом претворения воды в вино. Не превращения, но претворения.
Второе слово больше подчеркивает таинственность, неизреченность происшедшего. Вода стала вином. И то, что произошло, – больше, чем гастрономический факт. Это знак наступления новой эры, эры Духа Святого.
Прежнее изменяется, Дух Святой обильно изливается на верующих, во Христе сияет Слава Божия.
Можно вспомнить, что Иоанн писал свое Евангелие позже всех остальных Евангелистов. Тогда в Церкви появились секты, извращающие первоначальное Благовестие. Некоторые из сектантов (гностики), в соответствии с духом античной философии, учили, что земное, плотское ниже духовного. Брачные отношения, человеческие радости, пиры и праздники – это что-то плохое, греховное
Иоанн, безусловно, полемизирует с еретиками.
Он вспоминает, как Иисус пришел на брак (!), воду претворил в вино (!), благословил людей продолжать веселье
Но это только одна богословская тема, внесенная Иоанном в рассказ о чуде. Вторая тема – тема Духа Святого, изливающегося в мир. Радость человеческая оскудела. Осталась лишь вода Закона Моисеева. Но приходит Иисус – и все меняется. "Закон дан через Моисея, благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа" (Ин. 1:17)!
Через некоторое время Спаситель возвращается в Галилею. И тут, в Капернауме, Он совершает свое второе чудо. О нем рассказывает 4-я глава Евангелия от Иоанна.
"В Капернауме был некоторый царедворец, у которого сын был болен. Он, услышав, что Иисус пришел из Иудеи в Галилею, пришел к Нему и просил Его придти и исцелить сына его, который был при смерти".
Царедворец – не совсем точный перевод. Речь, вероятно, идет о человеке, как-то причастном царскому достоинству. Может, это был один из родственников царя, может быть, высокопоставленный вельможа при царском дворе. Несомненно одно – Иоанн акцентирует наше внимание на том, что умирает именно сын, как-то связанный с царем, с царством.
"Иисус сказал ему: вы не уверуете, если не увидите знамений и чудес. Царедворец говорит Ему: Господи! приди, пока не умер сын мой. Иисус говорит ему: пойди, сын твой здоров. Он поверил слову, которое сказал ему Иисус, и пошел. На дороге встретили его слуги его и сказали: сын твой здоров. Он спросил у них: в котором часу стало ему легче? Ему сказали: вчера в седьмом часу горячка оставила его. Из этого отец узнал, что это был тот час, в который Иисус сказал ему: сын твой здоров, и уверовал сам и весь дом его".
В самом прямом смысле – это исцеление мальчика. Но следует пойти дальше, увидеть в этом чуде больше смысла, так как и это чудо – прежде всего, знак наступления новой реальности. Царский сын, волей Христовой, выздоравливает!
Этот сын – прообраз всех детей Царя Небесного, израильтян. Они – царские дети, потому что их Небесный Отец – Царь.
Но израильтяне отпали от Бога, они духовно умирают. И Христос им дает жизнь, возрождает их к жизни, исцеляя от греха, ведущего к смерти.
Обратим внимание на настойчивое повторение темы часа:
"Он спросил у них: в котором часу стало ему легче? Ему сказали: вчера в седьмом часу горячка оставила его". Из этого отец узнал, что это был тот час, в который Иисус сказал ему: сын твой здоров.
Час Христов, о котором Он говорил: Еще не пришел час Мой (Ин 2, 4), – время спасения для людей.
Примечательна и реакция людей на это чудо: И уверовал сам и весь дом его (4, 53). Здесь, как и на браке в Кане, явление Славы Божией во Христе пробуждает в человеке веру.
Третье чудо в Евангелии от Иоанна – исцеление больного у купальни Вифезда (Ин. 5:1-9).
"Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов".
Событие происходит в квартале, расположенном на северо-восток от Храма. Через этот квартал вели жертвенных овец на заклание. Купальня называется "Вифезда", что переводится как "место милосердия" или "место потоков". Недавние археологические раскопки подтвердили существование купели, описанной в Евангелии.
В этой купальне "лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью. Тут был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет".
Обратим внимание на цифру. Человек парализован тридцать восемь лет, а это число, согласно книге Второзакония (2, 14) соответствует числу лет блуждания в пустыне иудейского народа.
Так что больными, овцами является народ Божий, пораженный духовными недугами. Пять крытых ходов, реальная историческая деталь, также имеет символическое значение – это пять книг Ветхозаветного Закона.
Вода купальни символизирует Закон, способный исцелять и давать жизнь (Втор. 4, 1; 8, 1; 30, 15-20; 32, 46-47), Закон, как в то время верили иудеи, был дан Ангелом (Деян. 7:38,53), что объясняет необычное присутствие Ангела, возмущающего воду, в этом рассказе. Однако больной не может этим воспользоваться, потому что не в состоянии двигаться. "Место милосердия не выполняет свои функции" (свящ. П. Дюмулен).
"Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, говорит ему: хочешь ли быть здоров? Больной отвечал Ему: так, Господи; но не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня. Иисус говорит ему: встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошел".
Подлинный Исцелитель – Христос. И, как мы уже неоднократно видели, Христос исцеляет мгновенно. И – характерный жест – больной взял постель свою (циновку, на которой он лежал) и пошел.
Когда через некоторое время Спаситель встретил исцеленного в Храме, Он сказал ему: "вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже" (Ин. 5:14). Что может быть хуже?.. Вечный паралич, отлучение от Бога и заключение в вечном мраке и аду Слова Христовы приоткрывают эсхатологическую сторону события. По-человечески вряд ли есть что-то хуже, чем быть пожизненно парализованным, но здесь речь идет о вечном осуждении, вечном страдании.
Вот так и мы. Получаем в жизни чудо, происходит с нами что-то радостное – и забываем, что все это ко многому обязывает. Быть нерадивым, продолжать грешить – значит готовить себя к вечному осуждению.

Следующее чудо из Евангелия от Иоанна, о котором хотелось бы сказать несколько слов это чудо исцеления слепорожденного.
Оно описано в 9-й главе Евангелия от Иоанна (ст. 1-41). О самом чуде говорится достаточно лаконично:
"И проходя увидел человека, слепого от рождения". Спаситель "плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому".
В то время многие лекари лечили слюной. Известны и чудеса исцеления слюной слепых. Так, Тацит в своей Истории сообщает, что однажды слепого с помощью слюны исцелил римский император Веспасиан (IV, 81).
Но даже не само чудо является центральной идеей рассказа апостола. Иоанна. Для него физическая слепота – символ духовной слепоты и помрачения ума. Христос – не просто целитель, возвращающий зрение. Он есть Сам Свет!
Вполне понятно, почему слюна. Уже говорилось, что слюна, как тогда считалось, обладала целительными свойствами. Бывало, что лекари того времени смешивали со слюной некоторые порошки, готовили мази. Но Христу не нужны никакие порошки. Его слюна сама по себе целительна. Христос помазывает ею глаза слепого. Глагол, употребленный в греческом тексте, эпикрисен, – тот же, от которого происходят слова "хризма" и "Христос" – помазание, Помазанник.
Это помазание – больше, чем помазание грязью (у нас – брение, в греческом оригинале – пилон, то есть грязь). Возможно, что Иоанн Богослов намекает на помазание при Крещении.
Перед Таинством Крещения и после него пришедших помазывают маслом. Перед Крещением – это помазание освященным маслом, елеем. После Крещения – помазание Святым Миром (это второе помазание называется Таинством Миропомазания).
Первое помазание означает посещение Святым Духом и просвещение ума и души приходящего к Богу человека.
Миропомазание – запечатление крестившегося печатью Духа Святаго, после чего новокрещенный становится принадлежащим Богу, Божиим.
Само помазание Миром совершается так: священник изображает знак Креста на лице, членах тела крестившегося и произносит: – Печать Дара Духа Святаго. То есть Дух Святой ставит Свою печать (печать – знак принадлежности) на новокрещенном.
Иисус посылает человека в купальню Силоам, и тот идет. И благодаря своему послушанию, которое становится первым шагом его веры, исцеляется.
Чудо произошло. Слепой прозрел!
Однако не это, не эффектное возвращение зрения слепому – основная идея, которую раскрывает в своем рассказе апостол Иоанн Богослов.
Далее мы видим серию из четырех допросов излеченного. Прозревший отстаивает то, что его излечили, то, что он был слеп от рождения. Он смиренно признается, что не знает, где его исцелитель (ст. 12), и праведен Он или грешен (ст. 25).
И дважды же фарисеи настаивают, что они-то знают, что Иисус – грешник и Его происхождение сомнительно (ст. 24, 29).
В конце концов, исцеленный восклицает: "одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу" (ст. 25).
Возразить иудеям нечего, и они просто "выгнали его вон" (ст. 34 ст.).
Примечательно окончание рассказа. Через сомнения и колебания, преодолевая сопротивление иудейских мудрецов и раввинов, прозревший человек приходит ко Христу. Последние его слова в этой истории: "Верую. Господи! И поклонился Ему" (ст. 38).
Смысл этих не знаю и знаем очевиден. Простой человек не знает своего Исцелителя. Но он открыт чуду. И если чудо произойдет, готов воскликнуть: одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу Верую!
Иудейские же мудрецы закрыты для чуда, для покаяния. Как в скорлупе, они замкнуты в самоуверенности и гордыне: знаем, что Иисус – грешник и самозванец.
Вольтер говорил: "Если бы на площади Парижа перед глазами тысячи человек и моими собственными совершилось чудо, то я скорее бы усомнился в свидетельстве 2002 глаз, чем поверил бы свершившемуся". Подобное странное сухое состояние души, души, не верящей, что мир больше, шире узких наших знаний о нем, и есть подлинная слепота.
С грустью говорит Иисус, видя реакцию фарисеев: "на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы. Услышав это, некоторые из фарисеев, бывших с Ним, сказали Ему: неужели и мы слепы? Иисус сказал им: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас" (Ин. 9:39-41).
Чудо умножения хлеба и рыбы
Одним из самых ярких чудес, совершенных Спасителем, является чудо умножения хлеба. Что произошло? Малым количеством хлеба – пятью хлебами – насыщаются пять тысяч человек (другой вариант этого чуда – четыре тысячи человек, семь хлебов и несколько рыбок).
Это чудо мы находим у всех Евангелистов (это единственное из совершенных Христом чудес, о котором рассказывают все Евангелисты), однако комментируют они его по-разному.
У Евангелиста Иоанна о чуде умножения хлебов рассказывается в 6-й главе (ст. 1-15):
"После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады. За Ним последовало множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил над больными. Иисус взошел на гору и там сидел с учениками Своими. Приближалась же Пасха, праздник Иудейский. Иисус, возведя очи и увидев, что множество народа идет к Нему, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать".
У Иоанна чудо происходит на горе. Гора, возвышенная часть земли, для библейского автора – место, где происходит встреча человека с Богом (вспомним Моисея и гору Синай).
У других Евангелистов внимание акцентируется на том, что это было пустынное место!
Если гора – место встречи человека с Богом, то пустыня – место тоски человека по Богу. Моисей выводит из плена людей в пустыню, и они сорок лет скитаются по пустыне, прежде чем войти в Землю Обетованную: "Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной" (Пс. 62:2).
У Иоанна, в отличие от сообщений других Евангелистов, инициатива накормить народ принадлежит Самому Иисусу, а не ученикам. Спаситель говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? И Иоанн добавляет: Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать.
Вопрос Христа здесь напоминает другой вопрос, прозвучавший больше тысячи двухсот лет назад, вопрос Моисея Богу в книге Чисел, когда народ требует мяса. Моисей спрашивает: "Откуда мне взять мяса, чтобы дать всему народу сему?" (11, 13). Ответ Филиппа Христу: "Им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу", – напоминает возражение Моисея Господу, обещающему накормить свой народ: "Или вся рыба морская соберется, чтобы удовлетворить их?" (Числ 11, 22).
Эти намеки на библейскую книгу показывают, что Евангелист Иоанн в умножении хлебов видит чудо, подобное совершавшимся с еврейским народом в пустыне после бегства из Египта. Евангелист словно проводит параллель между тем, что случилось тысячелетия назад с иудеями, и тем, что совершил Иисус.
"Филипп отвечал Ему: им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу. Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества?"
Итак, у учеников Иисусовых оказывается всего пять хлебов и две рыбки.
В книге Исход Моисей разделяет народ на тысячи, сотни и пятидесятки. В Евангелиях также Христос велит апостолам рассадить людей по пятьдесят, то есть по той же схеме, что и в истории Моисея.
И народ рассаживается. "На зеленой траве" (Мк. 6:39), травы было "много" (Ин. 6:10). Это несомненное указание на время, в которое происходит чудо, указание на весну! И именно весной празднуют иудеи Пасху, о чем тут же сообщает Евангелист: "Приближалась же Пасха, праздник Иудейский" (Ин. 6, 4).
Это указание на Пасху не случайно. Пасха – праздник Исхода, исхода из египетского рабства. Пасха – событие освобождения людей от власти мучителя.
Здесь, на горе, сейчас совершится нечто, что укажет на подлинное освобождение, подлинный исход из рабства греху и смерти.
Обратимся к Евангельскому тексту.
"Итак возлегло людей числом около пяти тысяч. Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение, роздал ученикам, а ученики возлежавшим, также и рыбы, сколько кто хотел".
Формула благословения: "Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение, роздал ученикам" – повторяет жест и слова Христа во время установления Евхаристии, на Тайной Вечери. Более того, это слова Евхаристии, служившейся в первохристианских общинах. Само слово благодарение, в греческом оригинале звучит как евхаристиен.
В рассказе Иоанна хлеб раздает Сам Христос, а не апостолы, как в рассказах других Евангелистов. И Он раздает – сколько кто хотел: нормой того, что люди получают, является их собственное желание.
И снова несомненные Евхаристические параллели: Христос отдает Себя верующим в Причастие без меры, а получающий – получает по желанию, сколько кто может вместить.
И еще важный момент: все люди насытились, а пищи осталось при этом больше, чем было вначале:
"И когда насытились, то сказал ученикам Своим: соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало. И собрали, и наполнили двенадцать коробов кусками от пяти ячменных хлебов, оставшимися у тех, которые ели".
Во время странствования по пустыне, когда Моисей накормил народ манной, ее нельзя было оставлять впрок. Нужно было собирать столько, сколько народ был в силах съесть. А новозаветная пища – подается изобильно, ее остается очень много, ее хватит на всех и навсегда.
"Соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало", – велит Иисус. Здесь тоже очень ощутима связь с Евхаристией. Дары Христа, благодать должны действовать, ничто не должно пропасть.
Ни слово Божие, обращенное к нам, ни Его благодать – ничто не должно остаться безответным! Вспомним, что уста причащающихся христиан диакон или иной церковный служитель отирает платом, чтобы ни одна крошка Тела Христова, ни одна капля Его Крови не упала.
Пять хлебных лепешек стали двенадцатью корзинами. Двенадцать – число очень важное в Библии. Число 12 как число колен (племен) Израилевых было священным числом, обозначающим "число совершенства". Именно это число, напоминавшее о космических знаках зодиака, обозначает полноту народа Божьего. Символизируя то, что возникает Новый Израиль, Христос избирает именно 12 апостолов и посылает их в мир. Двенадцать навеки составят основу Церкви: "Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца" (Откр. 21:14). Двенадцать для Христа – больше, чем ученики и друзья, как Он Сам именует их, они – Его "мать и братья". Он справляет Пасху в их кругу и, следовательно, смотрит на них как на Свою семью. Ведь этот праздник всегда считался домашним торжеством. Двенадцать корзин хлеба – это поручение Двенадцати нести Благовестие всему миру.
Пять хлебов, превратившихся в великое множество хлеба, – это умножение человечества Христа. Число 5 в иудейском и ранне-христианском понимании являлось числом Совершенного Человека (пять чувств, пять пальцев руки, пять ран Христа и проч.).
И рыба также является символом Христа. Греческое слово ихфис (рыба) расшифровывалось по буквам как "Иисус Христос Божий Сын Спаситель". Кроме того, рыба имела и другое выраженное крещальное и евхаристическое значение: рыба живет в воде, и рыба является пищей.
После трапезы в рассказе Евангелиста Иоанна рыба куда-то исчезает и вновь появится только в 21-й главе, когда Воскресший Христос даст ее ученикам на берегу озера. Только это будет уже жареная рыба, рыба, прошедшая через огонь Страстей Христовых.
Итак, чудо умножения хлебов – чудо не экономическое, или, вернее, не гастрономическое. Такие чудеса Христос отказывался совершать, вспомним предложение Сатаны: преврати камни в хлеб, на что Христос ответил: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф. 4, 4).
Чудо умножения хлебов – чудо Евхаристическое. В самом рассказе о чуде, несомненно, подразумевается, что хлеб чудесно умножился. Но у меня возникает какой-то нравственный протест, когда я вижу в некоторых западных художественных фильмах эффектные сцены – из корзин выпрыгивает рыба, из короба – как в сказке о чудесном горшочке с кашей – вываливаются лепешки хлеба.
Кажется, что чудо – это больше, нежели насыщение желудка. Верующий человек знает, как в храме малое количество хлеба – Причастие – удивительно питает и насыщает. Потому что там, где Христос, – изобилие, преизбыток.
Мы не знаем, как на самом деле произошло это насыщение. Каким образом умножились хлеб и рыба. Может быть, это было точно так же, как показывается в кинофильмах. Но несомненно другое: то, что Древняя Церковь, веря в реальное умножение хлеба и рыбы и в действительное насыщение, видела в физическом насыщении больше мистическое, вернее Евхаристическое, насыщение, нежели физическое.
Сначала Евангелие написал Марк. В Евангелии от Марка насыщение народа – яркое и эффектное действие, чудо, хотя и насыщенное символическими деталями!
Второе Евангелие было написано Матфеем. У Матфея рассказ о чуде короче, вместе с тем подчеркивается Евхаристическая суть этого чуда. В 15-й главе (ст. 36) у Матфея прямо сказано, что Христос, "взяв семь хлебов воздал благодарение [евхаристисас – греч.], преломил и дал". Сравним с рассказом Евангелиста о Тайной Вечери: "взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал" (Мф. 26:26).
Еще более мистическое истолкование находим у Иоанна. Здесь чудо, с одной стороны, повествует о Евхаристии, с другой – о Новом Моисее, Христе, выводящем человечество из рабства греху и диаволу.
"Есть в этом повествовании еще один существенный момент: Иисус умножает хлеба, когда наступает вечер, – пишет священник Георгий Чистяков. – Когда тьма начинает сгущаться, нам являет Себя Иисус – Тот, Который "во тьме светит" (Ин. 1:5). Когда вокруг сгущается тьма, Он одерживает над ней победу, побеждает смертию смерть. Именно в тот момент, когда над нами торжествует тьма – физическая или психологическая, – Он приходит и начинает сиять, Он отдает нам Самого Себя".
Примечательно, наконец, и то, как завершается рассказ о чуде в Евангелии от Иоанна:
"Тогда люди, видевшие чудо, сотворенное Иисусом, сказали: это истинно Тот пророк, Которому должно придти в мир. Иисус же, узнав, что хотят придти, нечаянно взять Его [в греческом – схватить Его] и сделать царем, опять удалился на гору один" (Ин. 6:15-16).
Люди не увидели за насыщением его духовного смысла Они восприняли это событие плоско; во Христе узнали проповедника материального благополучия.
Когда потом эти люди разыщут Христа, он с горечью им скажет: "Истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса [в греческом – знамения, знаки], но потому, что ели хлеб и насытились. Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда Хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, Которую Я отдам за жизнь мира" (Ин. 6, 26сл.).
А мы, как мы воспримем это чудо? Поймем ли, что насыщают не хлеб и не рыба, но Христос, истинная пища и истинное питие Что это чудо – лишь знак, знамение наступления Новой эры, где питать и поддерживать нас будет Евхаристия – Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа?..
Воскрешения мертвых
Особняком стоят три евангельских чуда воскрешения мертвых. Возможно ли это? Чтобы человек, умерший, вдруг пробудился к жизни, ожил?..
Рассказывают, что, когда в самом начале XX века в арсенал врачей вошел электрошок, его действие проверили на телах сотни покойников, лежавших в Лондонском морге.
Трое из "мертвецов" были возвращены к жизни
Действительная это история или вымысел – не знаю. Вспомнилось об этом потому, что часто и воскрешения, совершенные Христом, и Его Собственное Воскресение объясняют как оживление человека, находящегося в состоянии глубокой комы, или летаргического сна, или даже клинической смерти.
Однако Евангельские воскрешения – события совершенно иного рода. Это чудо силы Божией, побеждающей в данном месте, в данный момент законы природы.
Мы верим, что Бог может исцелить человека! Об этом написано в научных журналах, это необъяснимый для медицины, но подтвержденный факт.
Однако для Бога одинаково легко как исцелить больного гриппом или умирающего от перитонита, так и воскресить мертвого.
У меня в руках – воспоминания бывшего товарища обер-прокурора Святейшего Синода князя Жевахова. Жевахов приводит рассказ Оптинского иеромонаха отца Памвы. Прочитаем это свидетельство.
"Эта история произошла с замечательным пастырем начала 19 века современником преподобного Серафима Саровского скромным сельским священником села Бартсурман, Симбирской губернии, отцом Алексеем Гневушевым. Про него Серафим Саровский говорил так: "Вот труженик, который, не имея обетов монашеских, стоит выше многих подвижников. Он, как звезда, горит на христианском небосклоне...".
Вот что сообщает об этом пастыре знавший его Оптинский иеромонах:
"Умер однажды в приходе о. Алексея мальчик лет двенадцати. Был этот мальчик при жизни особенный, и благодать Божия почивала на нем. Он точно родился ангелом, так все его и считали за ангела. Куда бы он ни приходил, везде приносил с собою мир. Прибежит он в какую-нибудь избу, где идет сильная драка или ссора, и стоит, молча, на пороге, и слова никому не скажет... Только из лучистых глаз его точно свет небесный так и искрится во все стороны. И как увидят его, так мигом все и стихают. А как стихнет все, он и улыбнется, вспорхнет и побежит к другому куда-нибудь. И заметили люди, что неспроста он бегает и не наугад, а является туда, где шли споры, да драки; заметили и то, что стоило мальчику показаться, как водворялся мир. Вот и прозвали его ангелом. Он и точно был похож на ангела. Золотые кудри свисали ему на плечи, глаза были большие синие, как улыбнется, так и засияет. Родители его, простые крестьяне, души в нем не чаяли да и все в селe страшно любили его, даже больше своих детей: все заботились о нем, и каждый считал его как бы своим сыном.
Но вот случилось в селе какое-то большое торжество. По сему случаю перепились мужики, и пошел разгул по всему селу, и продолжался он чуть ли не целую неделю, и кончился он, как это часто бывает, всеобщим побоищем.
А мальчик в это время тяжко заболел и через несколько дней умер. Когда эта весть разнеслась по селу, тут только протрезвились мужики, и поднялся такой вопль, что хмеля как бы не было. Все винили себя в смерти мальчика и считали ее наказанием за свое окаянное непотребство. Бабы выли и причитали, и все село, окружив избу родителей мальчика, каялось перед Богом за свое прегрешение...
А мальчик, точно живой, лежал в гробу, и на устах его светилась улыбка, и была как бы немым укором мужикам. Как посмотрят на него, так и выходят из избы, кто с рыданием, а кто с тяжким вздохом, повесив голову.
И целую неделю не хоронили его, пока не показались уже признаки разложения и на руках не появились зеленые пятна.
Тогда принесли гробик в церковь, и началось отпевание, которое совершал о. Алексей Гневушев. От слез и рыданий едва мог священник служить, а певчие петь. Только к пяти часам можно было подходить к последнему целованию...
Что творилось в церкви – передать невозможно. Каждый обвинял себя в смерти мальчика, а на тех, кто пьянствовал, да дрался – жалко было смотреть. Всем известно, что, когда русский человек совершит какой-либо грех, да одумается, то и кается он так же глубоко и искренне, как тяжко было прегрешение.
О. Алексей стоял в алтаре пред престолом Господа с высоко поднятыми руками к небу и с величайшим дерзновением взывал к Богу громко на весь храм: "Боже мой, Боже мой, Ты видишь, что нет у меня сил дать отроку сему последнего целования. Не попусти же меня, старца, ради Твоего иерея, уйти из храма сего посрамленным, да не посмеется надо мною, служителем Твоим, враг рода человеческого, что я, по немощи своей, прервал требу сию... Но не по силам она мне.... Внемли стенанию и плачу раскаявшегося народа Твоего, внемли страданиям родительского сердца, внемли моему старческому иерейскому прошению... Не отнимай от нас отрока Своего, Тобою нам данного во исправление, для вразумления, для прославления Имени Твоего Святаго... Не Ты ли, Господи, сказал, что дашь нам все, о чем мы с верою будем просить Тебя. Не Ты ли, Милосердный, сказал нам: просите, и дастся вам... О, Боже, Праведный, в храме сем нет никого, кто бы смог подойти к отроку сему с целованием последним... Нет этих сил и у меня, старца... Боже наш, помилуй нас, услыши нас, Господь наш и Бог наш...".
И вдруг в алтаре все стихло...
Несколько мгновений спустя священник упал на колени перед престолом с громким воплем: "Так, Господи, так, но воскреси же отрока сего, ибо Ты все можешь, Ты наш Господь и Вседержитель... по смирению своему, а не по гордости дерзаю...".
И, как в страшную грозу, за ослепительной молнией раздается удар грома, так в ответ на вопль поверженного перед престолом Божиим старца раздался пронзительный крик из церкви...
Оглянувшись, священник увидел, что мальчик сидел в гробу, оглядываясь по сторонам...
Как увидел священник, что мальчик сидит в гробу, так он опять упал на колени перед престолом и, тихо плача, стал благодарить Бога за чудо, а потом, опираясь на руку диакона, молча подошел к гробу; а возле что творилось, и передать невозможно – целое столпотворение
Насилу протискался священник ко гробу, взял мальчика на руки, отнес в алтарь и, опустившись на колени, посадил его на стул, да так, стоя на коленях, и причастил его Св. Тайн, ибо от потрясения не мог уже стоять на ногах; а затем передал воскресшего отрока родителям, которые и увезли его домой.
А священник не только не ушел из храма, а потребовал на середину церкви стул и, сидя, отслужил молебен Спасителю и прочитал акафист Божией Матери... От крайнего потрясения и волнения о. Алексей не мог уже ни стоять, ни выйти из храма. Так на этом же стуле его и принесли домой и уложили в постель, где он с неделю пролежал...
После этого чуда батюшка прожил еще три года . А мальчик, после своего чудесного исцеления, прожил еще шесть лет и умер на двенадцатом году...".
Едва ли Оптинский старец мог "выдумать" подобную историю, тем более, что про воскрешение мальчика отцом Алексием сообщают и иные источники. Здесь мы встречаемся с самым подлинным воскрешением, пусть редким, исключительно редким, но действительным событием.
В Евангелиях сообщается о трех случаях воскрешения умерших.
Это воскрешение дочери начальника синагоги Иаира, воскрешение сына вдовы Наинской и воскрешение друга Христова – Лазаря.
Посмотрим на эти свидетельства пристальней.
Первый рассказ – о воскрешении девочки, дочери Иаира, начальника синагоги. Об этом рассказывается в 5-й главе Евангелия от Марка .
"Когда Иисус опять переправился в лодке на другой берег, собралось к Нему множество народа. Он был у моря. И вот, приходит один из начальников синагоги, по имени Иаир, и, увидев Его, падает к ногам Его и сильно просит Его, говоря: дочь моя при смерти; приди и возложи на нее руки, чтобы она выздоровела и осталась жива. Иисус пошел с ним. За Ним следовало множество народа, и теснили Его Приходят от начальника синагоги и говорят: дочь твоя умерла; что еще утруждаешь Учителя? Но Иисус, услышав сии слова, тотчас говорит начальнику синагоги: не бойся, только веруй. И не позволил никому следовать за Собою, кроме Петра, Иакова и Иоанна, брата Иакова. Приходит в дом начальника синагоги и видит смятение и плачущих и вопиющих громко. И, войдя, говорит им: что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит. И смеялись над Ним. Но Он, выслав всех, берет с Собою отца и мать девицы и бывших с Ним и входит туда, где девица лежала. И, взяв девицу за руку, говорит ей: "талифа куми", что значит: девица, тебе говорю, встань. И девица тотчас встала и начала ходить, ибо была лет двенадцати. Видевшие пришли в великое изумление. И Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал, и сказал, чтобы дали ей есть".
Обычно немногословный, о чуде Марк говорит пространно, подробно. Эта история накрепко врезалась в память очевидцев чуда и современников.
Обратим внимание и на слова. Это арамейское талифа куми – девочка, встань! Но Евангелия дошли до нас на греческом языке. Лишь некоторые слова Христовы были древними авторами оставлены без перевода. Часто это такие слова, которые в переводе не нуждались: Аллилуйа, Аминь. Также это слова, которые казалось невозможным перевести, настолько они были выразительными, важными. Это:
Элои! Элои! ламма савахфани? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мк. 15:354)
Еффафа, то есть отверзись! (Мк. 7:34)
Авва – Отче (Мк. 14:36).
В ряду этих слов стоит и замечательное талифа куми.
Вернемся к рассказу о чуде.
Ко Христу подходит некий иудейский старейшина – начальник синагоги. Мы бы назвали сегодня этого человека администратором или экономом. На таких старейшинах, которые были в каждом поселке при синагоге, лежала ответственность за хозяйственные дела местной иудейской общины.
Этот человек, принадлежащий кругу иудеев, настроенных, как правило, враждебно ко Иисусу, приходит к Нему как к последней надежде.
Его двенадцатилетняя дочь умирает (у Евангелиста Матфея сказано, что она скончалась). Старейшина падает перед Спасителем на колени, падает под ноги Господа. Просит, умоляет прийти и помочь, коснуться руками В то время считалось, что при возложении рук человеку передается исцеляющая сила.
Иисус идет, Он не может отказать плачущему отцу.
Подходя к дому, отец и Христос узнают, что девочка уже умерла, и ее готовят к погребению. В то время хоронили обычно в день смерти, до захода солнца
Видит смятение и плачущих и вопиющих громко. Плакальщицы, музыканты, обычно играющие на похоронах, исполняли свои ритуальные действия – били себя в грудь, кричали Греческое слово, переведенное у нас как вопиющих, звучит в оригинале алалаксонтас. Это слово образовано посредством звукоподражания тем крикам, которые производили наемные плакальщицы: алала-а. За свою работу наемные плакальщики, в знак одобрения, получали от окружающих пожертвования.
Один из американских путешественников несколько десятилетий назад был свидетелем погребальной церемонии на похоронах губернатора города Наблус (прежний Сихем). Вот что он писал:
"Когда мы приближались к воротам города, то увидели большую толпу женщин, которые причитали и что-то пели, хлопая для такта в ладоши. В этом пении не было никаких следов печали. Если это траур, – подумал я, – такое пение скорее выражает что-то вроде злой насмешки. Когда мы подъехали к воротам, монотонное причитание плакальщиц перешло в отчаянный вой и крик, который произвел на меня, впервые приехавшего в этот город, самое неприятное впечатление. Плакальщицы некоторое время следовали за нами, потом вернулись обратно, так как ничего от нас не получили. К вечеру мы узнали, что эта группа женщин была только небольшой горсткой из всех плакальщиц. Их крик заглушал всякие звуки в городе; они усиливали вой и крик, как написано: "чтобы из глаз лились слезы и с ресниц текла вода" (Иер. 9:18). На следующее утро они должны были явиться к начальству, чтобы получить ничтожное вознаграждение за такую напряженную работу".
Христос, войдя, говорит им: что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит. Подобные слова мы услышим и в Евангелии от Иоанна, в рассказе о воскрешении Лазаря – "Лазарь, друг наш, уснул" (Ин. 11:11).
Почему уснул, почему спит? "Потому, – говорит св. Иоанн Златоуст, – что по пришествии Его, Христа Спасителя, Христа Господа, смерть соделалась сном"!
Слова Христа вызывают смех окружающих: "О чем он говорит, мы сами видели, что девочка умерла". Обратите внимание их на реакцию – они смеются.
"Вот гордость ума без веры! – восклицает святитель Филарет (Дроздов). – Чего не понимают, над тем издеваются". Потому и прогоняет их Спаситель, продолжает святитель, что "они недостойны видеть чудеса Божия всемогущества Эти самые насмешки и свидетельствовали о чуде: смерть отроковицы удостоверена всеми и никто не мог сказать, что с нею только случился болезненный припадок или просто обморок".
Господь выгоняет всех. У нас перевели мягче, чем написал Евангелист: высылает.
Спаситель берет девочку за руку и произносит: талифа куми - девочка, встань, или, еще точнее, девочка, вставай! Нельзя не заметить, как легко, без какого-либо усилия Христос совершает чудо. Два властных слова – и мертвец ожил. Так же произойдет и чудо воскрешения Лазаря: Лазарь! иди вон! Воистину это не пророк, не чудотворец, молящийся Богу о чуде. Это Сам Начальник жизни и смерти.
"И девица тотчас встала и начала ходить, ибо была лет двенадцати. Видевшие пришли в великое изумление. И Он сказал, чтобы дали ей есть".
Словно подтверждая, что девочка воистину была воскрешена, Христос Спаситель дает ей есть
И второе воскрешение.
Мы помним, что, когда говорим о восстании из мертвых Самого Господа Иисуса Христа, называем это воскресением. Когда мы говорим о возвращении к жизни людей, называем это воскрешением. В первом случае Христос Сам воскрес из мертвых. Во втором случае Его силою, а никак не собственной, люди возвратились к жизни.
Итак, второе воскрешение – воскрешение сына вдовы Наинской.
Об этом чуде нам сообщает только Евангелист Лука (7, 11сл):
"Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города".
Краткий, кажется, даже скупой на слова, рассказ. Но нельзя не согласиться со св. Григорием Нисским: эта "история в немногом повествует о многом, и это повествование вполне есть плач". Можно представить себе жаркий день, усыпанный цветами поселок на склоне холма Море, название которого переводится как "миловидный", "приятный". От Наина до Назарета всего 8 километров, так что жители обоих городков тесно общались. Возможно, что Иисус знал семью, в которой умер мальчик. Потеря кормильца-отца была трагедией для семьи; на Востоке слухи разносятся быстро, и, вероятно, Иисус слышал про вдову, единственной надеждой и радостью которой был сын-подросток.
И вот теперь ее сын умер. "Не на кого было и взглянуть матери вместо этого умершего, потому что был он у нее единородный, а сколько в этом горестного, нетрудно понять всякому, кто не чужд естества. Его одного познала в болезнях рождения, его одного вскормила сосцами. Он один делал для нее веселую трапезу. Он один служил поводом к радости в доме: играя, учась, занимаясь делом, веселясь в прогулках, в упражнениях, в собраниях молодых людей. Всем, что в глазах матери и сладостно и драгоценно, был он один" (св. Григорий Нисский)
Спаситель с учениками входит в Наин и встречает толпу людей. Слышны крики и причитания. Христос видит знакомые лица, вот родственники из Назарета
Христос останавливает шествие, подходит к вдове.
Священное Писание сообщает, что она плакала "Слово Божие не обошло молчанием и того, что как бы огнем сжигались внутренности у матери, и как она, объемля лежащего мертвеца, горький продолжала над ним плач, как не спешила погребением умершего" (св. Григорий Нисский).
"Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились".
Спаситель кладет руку на носилки. Коснуться погребальных носилок – значило ритуально оскверниться. Зачем Он это делает?..
"и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой..."
И снова: властные слова – и происходит чудо. Подчеркивая реальность чуда, Евангелист добавляет, что воскрешенный сел и стал говорить.
Смерть запечатывает уста. Мертвый не нуждается ни в пище, ни в питии. Тогда, во время воскрешения дочери Иаира, Иисус потребовал принести девочке еду. Здесь – мальчик тотчас по пробуждении сел и начал говорить.
Они воистину были возвращены к жизни.
Эти два воскрешения родственны. Отметим, что Иисус возвращает к жизни детей: дочь Иаира и сына вдовы. Иисус прекрасно знает, что такое потерять ребенка. Он не над людьми, а вместе с людьми. Он знает и человеческие радости, и боль, и горе человеческое. Он готов откликнуться.
И нам Он говорит, как этой женщине: не плачь!
И если Он не помогает нам тотчас, не воскрешает близких наших, детей, друзей – это не потому, что не может, и не потому что не слышит. Спаситель и слышит, и знает, и страдает с нами, что мы отчетливо увидим в рассказе о воскрешении Лазаря.
Мы верим, что в последний день Он воскресит и примет к Себе всех.
Воскрешение Лазаря
О третьем чуде воскрешения, знаке наступления новой эры, рассказано в 11-й главе Евангелия от Иоанна.
Евангелист сообщает, что у Христа есть друг. Зовут его Лазарь. И вот Иисусу говорят, что его друг серьезно болен.
Находясь на расстоянии часа пути от Вифании, селения, в котором жил Лазарь, Иисус не спешит исцелить друга. В 4-м стихе объясняется причина: болезнь Лазаря – к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий. Как прекрасно говорит об этом св. Горигорий Нисский: "Господь замедляет посещением друга, находясь вдали от больного, чтобы смерть в отсутствие Жизни нашла возможность и силу с помощью болезни сделать свое дело".
Ибо потом, ободряя в перспективе грядущих гонений и Своей смерти учеников, Спаситель, Господин Жизни воскресит друга.
Лишь через три дня Спаситель говорит ученикам: "пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! Давно ли иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда".
Для Христа, как и для Его учеников, идти в Иудею – значит идти навстречу смерти.
Вспомним, что тема Прославления Сына Божия тесно связана с темой Крестной смерти – Прославлением назывались и чудеса Христа, и Его Страдания, и Крестная смерть. Несомненно, что смерть и воскрешение Лазаря как-то связаны со смертью и Воскресением Самого Господа. Как?..
Смерти Христос не боится. Возможно, что в Иудее Его схватят и убьют. Но испуганным ученикам Он говорит загадочные слова: "не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним".
Что это значит? Как для дня Бог определил известную продолжительность (12 часов), так и для служения Христова определено время и срок служения. Не надо бояться опасностей, потому что раньше, чем то определено Отцом Небесным, Христа не схватят и не убьют. Кто ходит днем, тому путь освещает солнце, свет мира сего. Кто ходит ночью – спотыкается в темноте. Но Иисуса ведет Его Отец, да и Сам Христос – Свет миру; Он знает, что нужно совершить, знает, что все осуществится в назначенное время
"Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его. Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет. Иисус говорил о смерти его, а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном. Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему".
Здесь обращает на себя внимание реакция Иисуса на смертельную болезнь друга. Лазарь умер; и радуюсь за васПочему Христос радуется? Дабы уверовали когда чуть позже увидят чудо.
Зная о том, что Он скоро и Сам будет схвачен и убит, представляя, что переживут ученики, видя, что их Учитель, ради Которого они все оставили, – мертв, Спаситель совершает чудо воскрешения Лазаря, чтобы уверить их: смерть может быть побеждена!
И это чудо воскрешения Лазаря – самое очевидное, самое сильное тому доказательство. Вероятно, поэтому воскрешение Лазаря помещено перед рассказом о Страстях Христовых, и, кроме того, Иоанн не счел нужным рассказывать о других воскресениях из мертвых, упомянутых другими Евангелистами (Матфеем, Марком, Лукой).
...Иисус с учениками подходит к Вифании.
В то время возле постели тяжелобольного собирались друзья, родственники. Они плакали, выражая больному сочувствие, пели псалмы, молились. Когда больной умирал, все начинали плакать. Приходили и плакали соседи. Нам такое выражение горя кажется неуместным, однако это было обязательным элементом погребального обряда. Вот почему, подчеркивая, что смерть Лазаря была подлинной, настоящей, – приближаясь к его дому, заплакал и Иисус
Сразу после смерти тело начинали готовить к погребению. Похороны обычно происходили в день смерти.
Иудеи знали, что египтяне владели искусством бальзамирования умерших, но сами тела не бальзамировали. Они обмывали тела, заворачивали их в погребальные пелены. Ноги, крестообразно сложенные руки перевязывали полоской материи. Также лентой перевязывали лицо, поддерживая нижнюю челюсть. Тело на носилках относили ко гробу -- пещере, которая заваливалась затем большим камнем. Иногда пещеры, например естественного происхождения, были очень большими, и в таких пещерах устраивали полки или ниши для отдельных погребений. Тело покойного клали на полку, посыпали благовоньями. Иногда такую отдельную полку в пещере могли заложить большим камнем и замазать гипсовым раствором.
Однако вернемся к Лазарю. Он умер и находится во гробе уже четыре дня. Смерть произошла, и кажется, что никакой надежды больше нет.
"Марфа, услышав, что идет Иисус, пошла навстречу Ему; Мария же сидела дома. Тогда Марфа сказала Иисусу: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Но и теперь знаю, что чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог. Иисус говорит ей: воскреснет брат твой.
Марфа сказала Ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек".
Марфа верит, что брат воскреснет... Однако, согласно иудейским представлениям, считает, что он воскреснет вместе со всеми, в Последний, вернее Судный, День. Но этот Последний День уже сегодня заключен во Иисусе Христе.
Иисус произносит потрясающие слова: Я есмь воскресение. "Иисус есть воскресение, Свое Собственное и воскресение каждого человека, потому что в Нем была жизнь ( Ин. 1:4; см. 14, 6); Он пришел, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин. 10:10); в Нем явилась жизнь (1Ин. 1:2)! Благодаря Своей Богочеловеческой Личности, дающей Ему возможность выйти за пределы времени, Иисус развивает эсхатологию, которая является и будущей (Верующий в Меня если и умрет, оживет), и уже совершившейся (Верующий в Меня не умрет вовек)" (свящ. П. Дюмулен).
Марфа зовет Марию, и та, "как скоро услышала, поспешно встала и пошла к Нему. Иисус еще не входил в селение, но был на том месте, где встретила Его Марфа. Иудеи, которые были с нею в доме и утешали ее, видя, что Мария поспешно встала и вышла, пошли за нею, полагая, что она пошла на гроб – плакать там. Мария же, придя туда, где был Иисус, и увидев Его, пала к ногам Его и сказала Ему: Господи! если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею Иудеев плачущих, Сам восскорбел духом и возмутился и сказал: где вы положили его? Говорят Ему: Господи! пойди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда Иудеи говорили: смотри, как Он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли Сей, отверзший очи слепому, сделать, чтобы и этот не умер? Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу".
Христос, видя плачущую Марию, причитающих евреев, – восскорбел духом и возмутился. Если же перевести дословно – зарычал духом и взволновался. Такая реакция, скорее всего, означает гнев. Иногда говорят, что Спаситель, искренне любящий Лазаря, мог разгневаться на лицемерных иудеев, притворно плакавших по почившему. Однако плач по покойнику часто и был лишь обычаем, ритуалом. От такого плача-причитания не требовались подлинные чувства. Скорее всего, гнев Христа обращен на саму смерть – это следствие поврежденности мироздания. Смерть не щадит не ни стариков, ни молодых. Она притязает на то, чтобы разорвать узы даже самой глубокой и нежной любви. Смерть оставляет позади себя плачущих людей, осиротевшие семьи
"Где вы положили его? – Пойди и посмотри. Иисус сталкивается со смертью лицом к лицу, Он приходит именно затем, чтобы ее увидеть. Иисус прослезился, или, точнее, пролил слезы, потому что глагол, использованный здесь, – иной, чем при описании плача Марии. Христос, в отличие от нее, плачет не от печали, Он потрясен до глубины существа: через смерть Лазаря Он, Жизнь, встречается со смертью, в какой-то степени - Своей Собственной смертью. Его человеческая природа напряжена и как бы "расширена" до предела; то, что происходит в Нем, почти невыносимо для человека, даже Совершенного: Он перед лицом тайны смерти. Иудеям уже известна Его власть над болезнью, но не над смертью, и поэтому, "скорбя внутренно", Он вступает на путь, ведущий ко гробу, – путь Лазаря, но каким-то образом и Свой Собственный" (свящ. П. Дюмулен).
Иисус не вскричал, как плакальщики, Он плакал беззвучно, скорбя оттого, что смерть царствует в мире.
Подойдя к пещере, заваленной камнем, "Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе. Иисус говорит ей: не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию? Итак отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня. Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон".
Христос молится, как бы утверждая этим, что Он связан с Отцом: Он от Отца и творит волю не Свою, но волю Отца Небесного.
Однако не молитва Отцу воскрешает Лазаря, эту молитву Христос творит "для народа". Лазарь воскресает по воле и по зову Самого Христа!
На многих древних иконах изображены сестры Лазаря, зажимающие нос от запаха тления. Но Иисус не зажимает нос. Он восклицает: Лазарь! иди вон!
И очевидцы, услышав эти властные слова, не могли не вспомнить с изумлением, что когда-то раньше Христос обещал: "наступает время, в которое все, находящиеся во гробах, услышат глас Сына Божия" (Ин. 5:28) Блаженный Августин как-то заметил, что, если бы Христос не прибавил имени Лазарь, в этот миг из своих могил вышли бы все умершие
"И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет".
На православных иконах Лазарь обвит пеленами, словно мумия. На самом деле евреи так не хоронили. Так хоронили своих умерших египтяне. Лазарь был связан несколькими лентами – руки, ноги, лицо
Обратим внимание на одну деталь. Евангелист намеренно акцентирует наше внимание на том, что воскрешенный обвязан погребальными пеленами.
Он связан! Был повит пеленами и связан лентами и умерший и погребенный в пещере Иисус. Но когда Он воскреснет, Он пройдет сквозь повязки. Эти белеющие во тьме гроба пелены будут замечены и запечатлены в памяти, о них расскажут Евангелия.
Лазарь обвязан пеленами. Он пока еще пленник этого мира. Воскресший Христос – воскресает в преображенном человечестве. Он свободен от этого мира. Как верно замечает священник Г. Чистяков, воскрешение Лазаря – возвращение к прежней жизни. Лазарь доживет отмеренный ему остаток лет и умрет. "Воскресение Иисуса – не шаг вперед, к прежней жизни, а шаг вперед, к новой, еще не изведанной и во многом непонятной для читателя жизни".
Что произошло? Произошло самое настоящее, подлинное чудо. "Ибо не от трудной болезни восставляется кто-либо и не при последнем находящийся дыхании возводится к жизни, не девица только что умершая оживотворяется, не юноша, сопровождаемый в могилу, снова отрешается от одра, но муж преклонных лет, мертвый, уже смердящий, отекший, предавшийся тлению" (св. Григорий Нисский).
Итак, чудо. Но, как уже говорилось, у Евангелистов, и особенно у Иоанна, чудо – не эффектная демонстрация Божественного всемогущества, а, прежде всего, – знак, знамение.
Говоря о событии воскрешения Лазаря, нужно увидеть больше, нежели возвращение к жизни покойника.
Во-первых, весь рассказ о Лазаре насыщен темой смертной угрозы. Смерть Лазаря, смертельная опасность, грозящая от иудеев Иисусу, готовность Фомы умереть вместе с Учителем (11, 16). И на этом фоне разворачивается учение о Воскресении и Жизни в диалоге Марфы и Христа. Христос – начало жизни для всякого человека, все равно – живого, или умершего. Христос – есть Сама Жизнь.
Далее: рассказ о Лазаре, несомненно, параллелен рассказу о смерти Самого Христа. Камень, которым закрыт вход в могилу, погребальные повязки "Эти подробности, – пишет еп. Кассиан (Безобразов), – врезаются в память читателя, который усматривает некий параллелизм между погребением Лазаря и погребением Христовым. Трудно думать, чтобы этот параллелизм был случайным".
Этот рассказ помещается перед повествованием о страданиях и смерти Христовой, чтобы показать – смерть не одолеет Иисуса!
Он расторгнет узы смерти так же легко, как сделал это в случае с Лазарем. Победа над смертью Она была одержана в случае с Лазарем, в случае с Самим Господом Иисусом, она будет силою Христовой осуществлена для нас!
Именно так понимали событие воскрешения Лазаря святые отцы и сама Церковь. Именно поэтому Церковь празднует воскрешение Лазаря за несколько дней до Пасхи, а в тропаре праздника поет: "Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря Христе Боже...".
Празднуя память воскрешения Лазаря накануне Входа Господня в Иерусалим, то есть связывая это событие с темой Страстей, Смерти и Воскресения Христовых, Церковь нарушает хронологию событий. Согласно свидетельству Священного Писания, Вход Господень в Иерусалим отделен от воскрешения Лазаря неопределенной продолжительности пребыванием Иисуса с учениками в стране близ пустыни, в городе, называемом Ефраим (ср. Ин. 11, 54). "Литургическое предание не оставляет места для этого перерыва. Но нарушение евангельской хронологии оттеняет внутреннюю связь между двумя событиями, из которых одно – Торжественный Вход – есть Предпразднство Воскресения Христова, а другое – Воскрешение Лазаря – есть прообраз его" (еп. Кассиан (Безобразов)).
И кроме того, Церковь усмотрела в этом восставлении от тления трехдневного Лазаря и наше всеобщее воскресение. Послушаем вдохновенные слова св. Григория Нисского: "В самом ясном чуде [нам] представляется доказательство невероятного дела – общего воскресения. И ближним его [Лазаря] казалось нестерпимым, чтобы приближался к гробу Господь, по причине гнусности распадающегося на части тела. Оживотворенный единым воззванием удостоверяет в проповеди о воскресении, т. е. о том ожидаемом и для всех вообще, что опытом дознали мы отчасти. Ибо, как во время общего обновления, говорит апостол, Сам Господь в повелении, во гласе Архангелове, и в трубе снидет (1Кор. 4:16) восстановить мертвых в нетление, так и теперь, по гласу повеления, преданный гробу, оттрясши смерть, как бы некий сон, и сложив с себя произведенное мертвенностью тление, целым и неповрежденным исходит из гроба – и этому исхождению не воспрепятствовали руки и ноги, обвязанные пеленами. Неужели и этого мало для веры в воскресение мертвых? Или будешь требовать чего-либо иного, чтобы утвердиться тебе решительно в мнении об этом?"
Примечательно, что чудо воскрешения вызвало ненависть иудеев. Одних чудеса, совершенные Христом, приводят к вере. Других – замыкают в ненависти. Но ни остановить, ни затормозить процесс обращения ко Христу Его ненавистники не могут. В 19-м стихе 12-й главы фарисеи исповедывают свое бессилие перед Иисусом словами: "весь мир идет за Ним".
Весь мир идет за Ним! Ненависть противников Христа, противников Света и Жизни, сторонников тьмы и преходящего века сего, была и две тысячи лет назад, есть она и сегодня.
Но Христос говорит Марфе: "Если будешь веровать, увидишь славу Божию". Так сказано Марфе, но эти же слова обращены и к нам.
Веровать – значит видеть за рассказом о чуде его духовный смысл. Веровать – значит доверять Богу. Он воскресил Лазаря – Он и Сам Воскрес, Он и нас воскресит!
Но трудно верить, когда не видишь глазами. На это есть очи сердца. "Блаженны невидевшие и уверовавшие" (Ин. 20:29)
Лазарь вернулся к жизни. Предание сообщает, что после пробуждения от смертного сна Лазарь спросил Господа: "должно ли ему будет умереть во второй раз?..".
Впоследствии Лазарь удалился из Вифании, где его как живого свидетеля силы Христовой преследовали иудеи. В скором времени его поставили епископом на острове Кипре, где он и скончался через тридцать лет.
В правление императора Льва мощи Лазаря были перевезены с Кипра в Константинополь, где и были положены в специально созданном храме.
И еще одно.
Все толкователи Нового Завета отмечали странную неторопливость Христа, получившего известие о болезни друга. Христос находится на расстоянии трех километров ("стадий пятнадцати") от больного друга и не спешит прийти к нему на помощь. Сам Спаситель объясняет причину: болезнь Лазаря к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий.
Воскрешение Лазаря – предваряет и победу над смертью, которая осуществится в жизни Самого Христа.
Но отметим и еще одну деталь. Если бы Иисус поспешил в Вифанию, пришел бы и исцелил Лазаря, "то этим, – как пишет архим. Амвросий (Погодин), – было б восстановлено мирное благополучие этой благочестивой семьи и ничего более, и так бы они жили, пока последующая война с римлянами, если бы они дожили до нее, не смела бы с лица земли и их дом, и все их безобидное благосостояние. А так как это случилось: произошло потрясающее событие в их жизни: Лазарь умер при безутешной скорби его сестер, но, вот, пришел Христос и воскресил его от смерти и даровал ему новую жизнь. После сего, Лазарь быть тем, кем он был до сих пор, уже не мог, и с новой жизнью он стал и новым человеком.
На Марфа, ни Мария уже не оставались теми, что были Им всем было суждено от мирного домашнего благополучия перейти к взлету и подвигу и вписать свои имена в Книгу Жизни и даже в книгу Жития Святых".
Очень часто и нам кажется, что Христос должен вмешаться в нашу жизнь, прийти и совершать чудо. Но Он медлит. Медлит не потому, что равнодушен или не слышит. Просто Он знает, как лучше и что лучше. А мы должны Ему доверять. Ибо все, что ни случается, – к Славе Божией!
Итак, три воскрешения. Общее воскресение прежде Своея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже – поет Церковь, вспоминая событие возвращения к жизни Лазаря – друга Христова.
А мы не друзья Христовы? Что говорит об этом Сам Христос? – "Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего" (Ин. 15:14-15).
Мы – друзья Христовы, и для нас Евангельские воскрешения имеют значение не просто потрясающего, древнего события. Воскрешения в Евангелии указывают на то, что пришел Победитель смерти. И смерть и ад содрогнулись и отдали троих. А потом иных.
Вспомним постоянно повторяющийся мотив: смерть – сон.
Девица не умерла, но спит.
Лазарь, друг наш, уснул.
Это потому, что с приходом Христа смерть перестала пугать. Смерть – это сон (успение), покой (отсюда слово покойник), "обморок жизни" (прот. С. Булгаков). Верующий во Христа "если и умрет, оживет" (Ин. 11:25).
И тут мы подходим к самому прекрасному чуду, которое явил Христос, – чуду Его Собственного Воскресения, победы над смертью в Самом Себе.

2. Общее содержание Первого Соборного Послания Святого Апостола Петра.
Первое послание Апостола Петра состоит всего из пяти глав.
Содержание их таково:
Первая глава: Надписание и приветствие (1-2). Славословие Богу за благодать возрождения (3-5), ради которой должно радоваться в скорбях (6-9) и к которой относились изыскания пророков (10-12). Увещание к святости жизни (13-21) и взаимной любви (22-25).
Вторая глава: Наставления
· духовном возрастании (1-3) и устроении (4-10),
· добродетельной жизни (11-12),
· покорности властям (13-17),
· повиновении слуг господам (18-20). Пример страданий Господних (21-25).
Третья глава: Нравственные наставления женам (1-6), мужьям (7) и всем христианам (8-17). Христос пострадавший, сошедший во ад, воскресший и вознесшийся (18-22).
Четвертая глава: Наставления христианам относительно разных нравственных качеств и добродетелей (1-11), особенно же
· неповинном злострадании (12-19).
Пятая глава: Наставления пастырям и пасомым (1-9). Благословение Апостольское (10-11). Известия и приветствия (12-14).

Билет № 10

1. Евангельские притчи.
Притчи - краткие поучения, высказанные не прямо, а в образной, иносказательной форме. Притча является иллюстрацией духовной истины, взятой из хорошо известного человеческого опыта. Она объясняет известное, опираясь на неизвестное.
В Ветхом Завете было предсказано, что Иисус Христос будет учить притчами (Пс. 77,2). Спаситель Сам объяснил, почему Он учит притчами: чтобы дать понимание истины тем, кто верит, и скрыть его от тех, кто не верит (Мф. 13,10-17; Мк. 4,10-12).
Господь Иисус Христос нередко проповедовал Евангельское учение в форме иносказательных рассказов, для которых брал примеры из природы или современной общественной жизни. Такие рассказы получили наименование притч. Хотя притчи были известны еще в ветхозаветные времена, особое совершенство и красоту они получили в устах Богочеловека.
Спаситель излагал Свое учение в форме иносказательных рассказов по нескольким причинам.
Во-первых, Он говорил о глубоких духовных истинах, постичь которые было не легко Его слушателям. А конкретный и яркий рассказ, почерпнутый из жизни, мог запомниться на многие годы, и человек, старающийся понять смысл этого рассказа, мог размышлять о нем, углубляться в его содержание и, таким образом, постепенно понять скрытую в нем мудрость.
Во-вторых, люди, не вполне понимающие учение Спасителя, могли бы по своему перетолковать его, распространяя его в искаженном виде. Притчи сохраняли чистоту учения Христова тем, что облекали его содержание в форму конкретного повествования.
В-третьих, притчи имеют то преимущество перед прямым поучением, что они не только содержат в себе общий Божественный закон, но демонстрируют его применимость, как в частной, так и в общественной жизни. Христовы притчи замечательны еще тем, что, несмотря на прошедшие века, они нисколько не утратили своей наглядности и очаровательной красоты. Притчи являются живыми свидетелями того тесного единства, которое существует между духовным и физическим миром, между внутренней причиной и ее проявлением в жизни.
В Евангелиях мы находим более тридцати притч. Их можно разделить в соответствии с тремя периодами общественного служения Спасителя.
К первой группе относятся притчи, рассказанные Спасителем вскоре после Нагорной проповеди, в период между второй и третьей Пасхой Его общественного служения. В этих начальных притчах говорится об условиях распространения и укрепления Царства Божия или Церкви среди людей. Сюда относятся притчи о сеятеле, о плевелах, о невидимо растущем семени, о зерне горчичном, о драгоценной жемчужине и другие.
Вторая группа притч рассказана Господом к концу третьего года Его общественного служения. В этих притчах Господь рассказал о бесконечном милосердии Божием к кающимся людям и изложил различные нравственные правила. Сюда относятся притчи о заблудшей овце, о блудном сыне, о немилосердном должнике, о милосердном самарянине, о безрассудном богаче, о мудром строителе, о судье неправедном и другие.
В Своих последних притчах (третьего периода), рассказанных незадолго до крестных страданий, Господь говорит о Благодати Божией и об ответственности человека перед Богом, а также предсказывает о наказании, имеющем постичь неверующих евреев, о Своем втором пришествии, о страшном суде, о награде праведным и о вечной жизни. В эту последнюю группу входят притчи о бесплодной смоковнице, о злых виноградарях, о званных на вечерю, о талантах, о десяти девах, о работниках, получивших равную плату и другие.

2. Общее содержание Второго Соборного Послания Святого Апостола Петра.
Второе послание Петрово имеет всего три главы со следующим содержанием:
Первая глава: Надписание и приветствие (1-2). Восхождение по добродетелям (3-9). Убеждение в твердости указанием на кончину (10-15).
· преображении Христовом (16-18). Ветхозаветное пророчество (19-21).
Вторая глава: Лжепророки и лжеучители (1-3). Примеры божественного наказания (4-9). Подробнейшая характеристика лжеучителей (10-15). Пример Валаама (15-16). Продолжение характеристики (17-19). Горе им (20-22).
Третья глава: Лжеучители и лжеучение
· втором пришествии Христовом и конце мира с новым небом и новой землей (1-15). Апостол Павел (16). Последние наставления 17-18).

Билет № 11

1. Нагорная проповедь Иисуса Христа.
(Матф. 5, 6 и 7 главы; Луки 6:12-49)
Полностью Нагорная проповедь изложена только у Ев. Матфея. В сокращенном виде ее излагает Ев. Лука, у которого отдельные части Нагорной проповеди встречаются далее в разных местах его Евангелия. Нагорная проповедь замечательна тем, что содержит всю сущность евангельского учения. Недалеко от Геннисарётского озера между Капернаумом и Тивериадой доселе показывают "гору блаженств", с которой была произнесена Господом ради удобства многочисленного слушающего народа Нагорная проповедь. Гордый своим избранничеством и не Могший примириться с потерей своей самостоятельности еврейский народ начал мечтать о приходе такого Мессии, который освободит их от чужеземного владычества, отомстит всем врагам, воцарится над евреями и поработит им все народы земли, причем даст им чисто сказочное благополучие: повелит морю выбрасывать жемчуг и все свои сокровища, оденет народ свой в багряницу, украшенную драгоценными камнями и будет питать его манною, еще более сладкою, чем та, какая посылалась им в пустыне. С такими ложными мечтами о земном блаженстве, которое дарует им Мессия, они окружили Иисуса, ожидая, что вот-вот Он провозгласит Себя Царем Израилевым и наступит этот блаженный век. Они думали, что наступает конец их страданиям и унижениям, и они будут отныне счастливы, блаженны.
И в ответ на эти их мысли и чувства, Господь раскрывает им Свое евангельское учение о блаженствах, в корне разбивая их заблуждения. Он учит здесь о том же, о чем говорил Никодиму: о том, что нам необходимо духовно переродиться, чтобы создать на земле Царство Божие, этот потерянный людьми рай, и тем приготовить себе блаженство вечной жизни в Царстве Небесном. Первый шаг к этому - сознать свою духовную нищету, свою греховность и ничтожество, смириться. Вот почему "Блажени нищий духом, яко тех есть Царствие Небесное". Блаженны те, которые, видя и сознавая свои грехи, препятствующие им вступить в это Царствие, плачут о них, ибо они примирятся с своей совестью и утешатся. Оплакивающие свои грехи доходят до такого внутреннего спокойствия, что уже становятся неспособными на кого-либо гневаться, делаются кроткими. Кроткие христиане действительно унаследовали землю, которой прежде владели язычники, но они наследуют землю и в будущей жизни, новую землю, которая откроется по разрушении этого тленного мира, "землю живых" (Исх.26:13; Апок.21:1). "Блажени алчущий и жаждущий правды", т.е исполнения во всем воли Божией, ибо они насытятся, достигнут той праведности и оправдания Божия, которые дает искреннее стремление жить по воле Божией. Поэтому "Блажени милостивии, яко тии помиловани будут" Богом, как и наоборот: "Суд без милости не сотворшим милости" (Иаков. 2:13). Искренние дела милосердия очищают человеческое сердце от всякой греховной нечистоты, а чистии сердцем блажени, потому что они своим сердцем, как духовным оком, узрят Бога. Зрящие Бога стремятся подражать Ему, уподобляться Сыну Его, примирившему человека с Богом, принесшего мир человеческой душе, они ненавидят вражду и потому становятся миротворцами, стремясь всюду водворять мир. Поэтому и они блаженны, ибо нарекутся "сынами Божиими". Достигшие такой духовной высоты должны быть готовы к тому, что этот греховный мир, "во зле лежащий" (IИоан.5:19), возненавидит их за ту правду Божию, носителями которой они являются и начнет гнать их, поносить их, злословить и всячески преследовать за их преданность Господу Иисусу Христу и Его Божественному учению. Таковых, которые много терпят здесь за Христа, ожидает великая награда на небесах.
Эти девять новозаветных заповедей, носящих название Заповедей блаженства, представляют собою в сокращенном виде как бы все Евангелие. Характерно их отличие от 10 ветхозаветных заповедей. Там говорится преимущественно о внешних поступках человека и налагаются строгие прещения в категорической форме. Здесь говорится преимущественно о внутренней настроенности человеческой души и излагаются не требования в категорической форме, а лишь условия, при соблюдении которых достижимо для человека вечное блаженство.
Евангелист Лука дополняет учение св. Матфея о блаженстве. Он приводит слова Господа Иисуса Христа, содержащие предостережение тем людям, которые видят блаженство лишь в упоении земными благами. "Горе вам, богатые!" - говорит Господь, противопоставляя этих богатых нищим духом. Здесь имеются в виду не просто обладающие земным богатством, конечно, а уповающие на него, гордые, превозносящиеся надменно относящиеся к другим люди. "Горе вам, пресыщенные ныне: ибо взалчете" - в противоположность "алчущим и жаждущим правды", это люди не ищущие правды Божией, но довольные своей лжеправдой. "Горе вам, смеющиеся ныне: ибо восплачете и возрыдаете" - такие несомненно противополагаются плачущим, это люди беспечные, легкомысленно относящиеся к провождаемой ими греховной жизни. Мир, во зле лежащий, любит тех, кто потворствует ему, кто живет по его греховным обычаям; поэтому, "горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо", это признак неблагополучия вашего нравственного состояния.
Далее Господь говорит, что все Его последователи, исполняющие эти Его наставления, будут солью земли. Соль предохраняет пищу от порчи я делает ее здоровой, приятной на вкус - так и христиане должны предохранять мир от нравственной порчи и способствовать его оздоровлению. Соль сообщает свою соленость всем веществам, с которыми близко соприкасается, так и христиане должны сообщать дух Христов всем остальным людям, еще не ставшим христианами. Соль не изменяет сущности и внешнего вида веществ, в которых растворяется, а только дает им свой вкус. Так и христианство не производит какой-либо внешней ломки в человеке и человеческом обществе, но лишь облагораживает душу человека и через это преображает всю человеческую жизнь, придавая ей особый христианский характер. "Аще же соль обуяет, чим осолится" - на востоке действительно есть вид соли, которая под действием дождя, солнца и воздуха, теряет свой соленый вкус. Такую соль уже ничем не исправишь. Так и те люди, которые, однажды вкусив благодатного общения со Св. Духом, впали в непростительный грех противления Ему, уже неспособны без чрезвычайной помощи Божией, обновиться духовно.
Светом мира является собственно Господь Иисус Христос, но поскольку верующие воспринимают этот свет и отражают его в мир, они также являются "светом мира". Таковы в особенности Апостолы и их преемники, назначение которых в том и состоит, чтобы светить светом Христовым, - пастыри Церкви. Они должны так жить, чтобы, видя их добрые дела, люди прославляли Бога.
Намереваясь показать отношение Своего нового закона к ветхому, Господь предварительно успокаивает ревность иудеев по законе, подчеркивая, что Он пришел не нарушить закон, но исполнить. Христос действительно пришел на землю для того, чтобы на Нем исполнилось все ветхозаветное Слово Божие, чтобы раскрыть, осуществить и утвердить всю силу закона и пророков - показать истинный смысл и дух всего Ветхого Завета. "Как Он исполнил закон?" - спрашивает блаж. Феофилакт: "во-первых тем, что совершил все, предсказанное о Нем пророками. Он исполнил закон и тем, что восполнил его, ибо в совершенстве начертал то, чего закон представлял одну тень", дал более глубокое и духовное понимание всех ветхозаветных заповедей, уча о недостаточности одного внешнего, формального их исполнения. "Йота" - самая малая по начертанию буква еврейского алфавита. Говоря, что "йота едина, или едина черта не прейдет от закона", Господь подчеркивает, что и самое малое в законе Божием не останется без исполнения. Фарисеи разделяли заповеди на большие и малые и не считали грехом нарушение "малых" заповедей закона, относя к ним, между прочим, заповеди о любви, милостыне и правосудии. "Малейшим наречется в Царствии Небесном", по свойству греческого выражения, значит: будет отвержен, не войдет в Царствие Небесное. Праведность книжников и фарисеев характеризовалась лишь внешним исполнением мелочных правил; она уживалась поэтому в их сердцах с самомнением, надменностью, без духа смирения и кроткой любви, с гнусными пороками и страстями, в чем Христос Спаситель неоднократно с силою обличал их. От такой внешней, показной праведности Господь и предостерегает Своих последователей.
Далее на протяжении всей 5-ой главы, начиная с 21 ст., Господь показывает, в чем именно пришел Он восполнить ветхозаветный закон: Он учит здесь более глубокому и духовному пониманию и исполнению ветхозаветных заповедей. Мало только не убивать человека физически, нельзя убивать его и морально, гневаясь на него напрасно. "Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему "рака", подлежит синедриону: а кто скажет "безумный", подлежит геенне огненной". Здесь применительно к еврейским представлениям указывается различная степень грехов гнева против ближнего. Обычный городской суд ведал меньшими преступлениями; большие преступления подлежали великому Синедриону, или сонмищу, высшему судилищу, находившемуся в Иерусалиме и состоявшему из 72 членов под председательством первосвященника. "Рака" значит "пустой человек" и выражает собою презрение. "Уроде" или "безумный" выражает собою крайнюю степень презрения или пренебрежения к ближнему: так называли не только глупого, но и нечестивого, бессовестного человека. Наказание за эту высшую степень гнева - "геенна огненная". Так называлась долина Энномова, находившаяся к юго-западу от Иерусалима, в которой при нечестивых царях совершалось отвратительное служение Молоху (4 Цар. 16:3 и 2 Парал. 28:3), где проводили Юношей через огонь и приносили в жертву младенцев. Эта долина, после прекращения идолопоклонства, сделалась предметом ужаса и отвращения. Туда стали свозить из Иерусалима нечистоты и трупы остающихся без погребения; там же совершались иногда и смертные казни; воздух в этой долине был так заражен, что для очищения его там постоянно горел огонь; поэтому место это стало страшным и отвратительным, прозвано долиной огненной и стало служить образом вечных мучений грешников. Кротость и любовь христианина к ближним должна простираться до того, чтобы не только самому не гневаться ни на кого, но и ничем не вызывать гнева против себя со стороны ближнего, разумеется, с недобрым чувством. Это препятствует с чистой совестью приносить молитвы Богу, а потому надо поспешить примириться с братом. Применительно к римскому судопроизводству, согласно которому заимодавец мог силою вести своего должника к судье, обиженный нами брат называется нашим "соперником", с которым мы должны примириться, еще находясь "на пути" этой земной жизни, чтобы он не отдал нас Судье - Богу, и мы не понесли бы заслуженного возмездия. И св. ап. Павел торопил обидчика мириться с обиженным, говоря: "Солнце да не зайдет во гневе вашем" (Ефес. 4:26).
Точно также недостаточно одним внешним образом исполнять 7-ю заповедь закона Божия: "Не прелюбы сотвори", ограждая себя от грубого нарушения ее впадением в грех самым делом. Возвышая эту заповедь, Господь учит, что не только внешнее действие прелюбодеяния есть преступление, но и внутреннее вожделение, взгляд на женщину с вожделением. "Любодействует с женою в сердце", говорит св. Афанасий Вел.: "тот, кто согласен на дело, но препятствуют ему в том или место или время или страх гражданских законов". Не всякий взгляд на женщину грех, но взгляд, соединенный с внутренним пожеланием совершить с нею грех прелюбодеяния. В случае соблазна на грех нужно проявлять такую решимость к пресечению соблазна, чтобы не пожалеть ничего самого дорогого, каковыми являются для человека собственные члены - члены его тела, глаз или рука. В данном случае глаз или рука указываются здесь, как символы всего драгоценного для нас, которым мы должны пожертвовать ради того, чтобы искоренить страсть и избежать впадения в грех.
В связи с этим Господь запрещает мужу разводиться с своей женой, "разве словесе любодейнаго", т.е., "кроме вины любодеяния". Ветхозаветный закон Моисеев (Втор. 24:1-2) разрешает мужу развестись с своей женой, дав ей разводное письмо, письменное свидетельство, что она была его женой и что он отпускает ее от себя по такой или такой причине. Положение женщины при произволе мужа было тогда весьма тяжелым.
Господь в другом месте (Марк.10:2-12) говорит, что разрешение разводиться с женой дано Моисеем евреям, "по их жестокосердию", но что изначала не было так, что брак установлен Богом, как союз нерасторжимый. Он расторгается сам собою только в случае прелюбодеяния одного из супругов. Если же муж без этой причины разводится с своей женой, то он толкает ее на прелюбодеяние, как равно является виновником прелюбодеяния того, кто возьмет ее.
Ветхозаветный закон запрещал употреблять клятву именем Божиим в делах пустых, тем более во лжи. Третья заповедь закона Божия запрещает употребление имени Божия всуе, запрещает всякого рода легкомысленное отношение к клятве именем Божиим. Современные Господу Иисусу Христу иудеи, желая по букве исполнить это запрещение злоупотреблять именем Божиим, вместо этого, клялись небом или землей, Иерусалимом, своей головой и, таким образом, без употребления имени Божия, все же клялись и всуе и во лжи. Эти клятвы и запрещает Господь Иисус Христос, ибо все сотворено Богом: клясться каким-либо Его творением значит клясться Сотворившим, и клясться Им во лжи значит оскорблять святость клятвы. Христианин должен быть настолько честным и правдивым, что ему должны верить по одному слову: "ей, ей: ни, ни" без всякой божбы. Но в важных случаях этим отнюдь не запрещается законная клятва или присяга. Сам Господь Иисус Христос утвердил клятву на суде, когда на слова Первосвященника: "Заклинаю Тебя Богом Живым", отвечал: "Ты сказал", ибо такова именно была у евреев форма судебной присяги (Матф.26:63-64). И ап. Павел клянется, призывая Бога в свидетельство истины своих слов (Римл.1:9, 9:1, 2 Кор.1:23, 2:17, Гал.1:20 и др.). Запрещается клятва пустая, легкомысленная.
В древности месть была настолько распространена, что важно было хотя бы несколько умерить ее проявления, что и делал ветхозаветный закон. Закон Христов совсем отменяет месть, проповедуя любовь к своим врагам. Но изречение: "не противитися злу" никак нельзя понимать в смысле "непротивления злу вообще", как это делает Лев Толстой и подобные ему лжеучители. Господь воспрещает нам восставать с ответной злобой против человека, причинявшего нам зло, но ко всякому злу, как к таковому; христианин должен быть совершенно непримиримым и должен бороться со злом всеми доступными ему мерами, не допуская только зла в свое собственное сердце. Не следует понимать буквально слова: "Но аще кто ударит тя в десную твою ланиту, обрати ему и другую", ибо мы знаем, что Сам Христос поступил иначе, когда служитель на допросе у первосвященника Анны ударил Его по щеке (Иоан.18:22-23). Не только творящих зло вообще, но и наших личных обидчиков мы должны стараться исправлять, о чем есть прямая заповедь Господа в Ев. Матфея 18:15-18. Запрещается злое чувство мстительности, но не борьба со злом. Запрещается также сутяжничество, а наоборот предписывается удовлетворение нужд ближнего: "просящему у тебе дай!" Это, конечно, не исключает тех случаев, когда давать просящему не только не полезно, но и вредно: истинная христианская любовь к ближнему не допустит, напр., дать нож просящему его убийце или яд желающему лишить себя жизни.
В Ветхом Завете мы не находим заповеди: "возненавидиши врага твоего", но, по-видимому, иудеи сами извлекли себе такую заповедь из заповеди о любви к ближнему, ибо "ближними" они считали только людей, близких по вере, по происхождению или по взаимным услугам. Остальные, т.е. иноверцы, иноплеменники и люди, выказавшие злобу, считались "врагами", любовь к которым казалась неуместной. Христос же заповедал, чтобы, как Отец наш Небесный, чуждый гнева и ненависти, любит всех людей, далее злых и неправедных, как детей Своих, так и мы, желающие быть достойными сынами Отца Небесного, любили бы всех, даже врагов своих. Господь желает, чтобы Его последователи в нравственном отношении были выше иудеев и язычников, любовь которых к другим людям основана в сущности на себялюбии. Любовь ради Бога, ради заповеди Божией, достойна награды, но любовь по естественной склонности или ради своей житейской выгоды, награды не заслуживает. Так, восходя постепенно все выше по лествице христианского совершенства, христианин дойдет, наконец, до высочайшей и труднейшей для естественного и невозрожденного человека заповеди о любви к врагам, которой заключает Господь первую часть Своей нагорной проповеди. И как бы желая показать, насколько исполнение этой заповеди уподобляет слабого и несовершенного человека Богу, Он и подтверждает, что идеал христианского совершенства и состоит именно в Богоуподоблении: "Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть". Это вполне согласно с Божественным планом, выраженным еще при сотворении человека: "Сотворим человека по образу Нашему и по подобию" (Бытия гл.1 ст. 26). Божественная святость для нас недостижима, а потому здесь не равенство между нами и Богом имеется в виду, но некое внутреннее уподобление, приближение постепенное бессмертной человеческой души к ее Первообразу при помощи благодати. Вторая часть Нагорной проповеди, составляющая содержание 6-ой главы, излагает учение Господа о милостыне, о молитве, о посте и увещание стремиться к главной цели человеческой жизни - Царствию Божию. Сказав ученикам Своим, чего они не должны и что должны делать, чтобы достигнуть блаженства, Господь перешел затем к вопросу о том, как надо делать то, что Он заповедал. Ни дел милосердия, ни дел Богопочтения, каковы молитва и пост, мы не должны делать на показ, ради людской славы, ибо в таком случае людская похвала и будет нашей единственной наградой. Тщеславие, как моль, съедает все добрые дела, а потому лучше творить все доброе в тайне, чтобы не лишиться награды от Отца нашего Небесного. Здесь не запрещается, конечно, подавать милостыню и явно, но запрещается делать это с целью обратить на себя внимание и снискать похвалу от людей. Не запрещается также молиться в храмах, но запрещается молиться намеренно на показ. Можно, по мысли св. Златоуста, и в закрытой комнате молиться по тщеславию, и тогда "затворенные двери не принесут никакой пользы". Под многословием в молитве понимается мнение язычников о молитве, как о заклинании, которое чем чаще его повторять, тем может быть действеннее. Мы молимся не потому, чтобы Бог не знал наших нужд, а лишь для того, чтобы через молитву очистить сердце и сделаться достойными Божиих милостей, вступив духом своим во внутреннее общение с Богом. Это Богообщение и есть цель молитвы, достижение которой не зависит от количества произносимых слов. Порицая многословие, Господь в то же время многократно заповедует неустанные молитвы, научая, что должно всегда молиться и не унывать (Луки 18:1) и Сам ночи проводя в молитве. Молитва должна быть разумной: мы должны обращаться к Богу с такими просьбами, которые достойны Его и исполнение которых спасительно для нас. Для научения нас такой молитве Господь и дает, в качестве образца, молитву "Отче наш", получившую поэтому название молитвы Господней. Как образец, эта молитва отнюдь не исключает собою других молитв: Сам Господь молится, произнося другие молитвы (Иоан.17). Называя Бога нашим Отцом, мы сознаем себя Его детьми, а в отношении друг ко другу - братьями, и молимся не только от себя и за себя, но от лица всех и за всех. Говоря: "Иже еси на небесех", отрешаемся от всего земного и возносимся умом и сердцем в горний мир. "Да святится Имя Твое" - да будет Имя Твое свято для всех людей, да прославляют все люди и словами и делами своими Имя Божие. "Да приидет Царствие Твое" - царство Мессии Христа, о чем мечтали все иудеи, неправильно только представляя себе это царство в чувственном виде - здесь мы молимся о том, чтобы Господь воцарился в душах всех людей и, после этой временной земной жизни, сподобил бы нас вечной блаженной жизни в общении с Ним. "Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли" - пусть все в мире совершается по всеблагой и премудрой воле Божией и пусть мы, люди, так же охотно исполняем волю Божию на земле, как исполняют ее ангелы на небе. "Хлеб наш насущный даждь нам днесь" - дай нам на сегодня все, что необходимо для нашей телесной пищи; что будет с нами завтра, мы не знаем: мы нуждаемся только в "насущном" хлебе, т.е. ежедневном, необходимом для поддержания нашего существования. "И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим": эти слова поясняются св. Лукою, который приводит эти слова так: "И остави нам грехи наша" (Лук. 11:4) - грехи это наши долги, потому что греша, мы не исполняем должного и остаемся должниками перед Богом и перед людьми. Это прошение с особой силой внушает нам необходимость прощать нашим ближним все обиды: не прощая другим, мы не смеем просить о прощении Богом наших грехов, не смеем молиться словами Молитвы Господней. "И не введи нас в напасть, или в искушение" - испытание наших нравственных сил путем склонения к какому-либо ненравственному действию. Мы просим тут Бога оградить нас от падения, если такое испытание наших нравственных сил неизбежно и необходимо. "Но избави нас от лукаваго" - от всякого зла и от виновника его - диавола. Молитва заканчивается уверенностью в исполнении просимого, ибо Богу принадлежит в сем мире вечное царство, бесконечное могущество и слава. Слово: "Аминь" с еврейского означает: "так", "действительно", "истинно", "да будет". Оно произносилось в синагогах молящимися в подтверждение молитвы, произнесенной старшим.
Учение Господа о посте, который также должен быть для Бога, а не для получения похвалы людской, ясно свидетельствует о том, сколь неправы те, которые говорят, будто Господь не предписывал Своим последователям поститься. Постясь, не следует так изменять своего наружного вида, чтобы этим привлекать внимание к себе, но являться перед людьми таким, как всегда: на Востоке было принято, совершив омовение тела, умащаться маслом, особенно помазать им голову; фарисеи же в дни поста не умывались, не расчесывали волос и не мазали их маслом, привлекая к себе общее внимание своим необычным видом, что и порицает Господь. Далее с 19 стиха 6-ой главы Господь учит нас искать прежде всего Царствия Божия и не отвлекаться от этого искания никакой иной заботой: не заботиться о приобретении и накоплении земных сокровищ, которые недолговечны и легко подвергаются порче и уничтожению. Где у кого собрано сокровище, там он и пребывает постоянно своими мыслями, чувствами и желаниями. Поэтому христианин, который должен быть сердцем своим на небе, не должен увлекаться земными стяжаниями, но должен стремиться к приобретению небесных сокровищ, каковыми являются добродетели. Для этого нужно хранить сердце свое, как око. Мы должны оберегать свое сердце от земных желаний и страстей, чтобы оно не перестало для нас быть проводником духовного, небесного света, как телесное око является для нас проводником вещественного света. Кто думает одновременно служить Богу и Маммоне (Маммона - сирское божество, которое почитали, как бога - покровителя земных сокровищ или благ, или вообще богатства, как Плутос у греков) тот подобен желающему угодить двум господам, имеющим разный характер и представляющим разные требования, что очевидно невозможно. Господь влечет нас к небесному и вечному, а богатство к земному и тленному. Поэтому, чтобы избежать такой двойственности, мешающей делу вечного спасения, надо отказаться от чрезмерных, излишних, беспокойных, томительных забот о пище, питье и одежде - таких забот, которые поглощают все наше время и внимание и отвлекают нас от забот о спасении души. Если Бог так заботится о неразумной твари, давая пищу птицам и роскошно одевая полевые цветы, то тем более не оставит Он без всего необходимого для земной жизни человека, созданного по образу Божию и призванного быть наследником Царствия Божия. Вся наша жизнь - в воле Божией и не зависит от наших попечений: разве можем мы сами, заботясь, прибавить себе росту хоть на один локоть? Все это, однако, не значит, что христианин должен отказаться от трудов и предаться праздности, как пробовали некоторые еретики истолковывать это место Нагорной проповеди. Труд заповедан человеку Богом еще в раю, до грехопадения (Быт. 2:15), что подтверждено вновь при изгнании Адама из рая (3:19). Тут осуждается не труд, а чрезмерная гнетущая забота о будущем, о завтрашнем дне, который не в нашей власти и до которого нам еще надо дожить. Здесь лишь указывается иерархия ценностей: "Ищите прежде Царствия Божия и правды Его: в награду за это Господь Сам позаботится о вас, чтобы вы имели все необходимое для земной жизни, и мысль об этом не должна вас мучить и угнетать, как неверующих в промысел Божий язычников". Эта часть Нагорной проповеди 6:25-34 представляет нам замечательную картину Промысла Божия, пекущегося о Своей твари. "Не пецытеся убо на утрей, утренний бо собою печется" - неразумно заботиться о завтрашнем дне, потому что завтрашний День вне нашей власти, и мы не знаем, что принесет он с собой: завтрашний день может принести с собой заботы, о которых мы и не думаем.
Третья часть Нагорной проповеди, заключающаяся в 7-ой главе, учит нас не осуждать ближних, охранять святыню от поругания, о Постоянстве в молитве, о широком и тесном пути, о лжепророках, об истинной и ложной мудрости. "Не судите, да не судими будете" - эти слова св. Лука передает так: "Не осуждайте, да не осуждени будете" (6:37). Здесь запрещается следовательно не "суждение" о ближнем, а "осуждение" его, в смысле пересудов, происходящих, по большей части, из каких-либо самолюбивых и нечистых побуждений, из тщеславия, гордости, запрещается злословие, злоязычие, злобное порицание чужих недостатков, проистекающее из чувства нелюбви, недоброжелательства к ближнему. Если бы здесь запрещалось вообще всякое суждение о ближнем и его поступках, тогда не мог бы Господь сказать дальше: "Не дадите святая псом: ни пометайте бисер ваших перед свиниями" и не могли бы христиане исполнять своей обязанности - обличать и вразумлять согрешающих, что предписывается Самим же Господом дальше в гл. 18 ст. 15-17. Запрещается злое чувство, злорадство, но не сама по себе оценка поступков ближнего, ибо не замечая зла, мы легко могли бы начать относиться безразлично ко злу и добру, потеряли бы чувство различения добра и зла. Вот как говорит об этом св. Златоуст: "Если кто прелюбодействует, неужели я не должен сказать, что прелюбодеяние есть зло, и неужели не должен исправить распутника? Исправь, но не как неприятель, не как враг, подвергая его наказанию, но как врач, прилагающий лекарство. Надо не порицать, не поносить, но вразумлять; не обвинять, но советовать; не с гордостью нападать, но с любовью исправлять" (Б. 23). Здесь Христос запрещает с недобрым чувством порицать людей за их недостатки, не замечая своих собственных, может быть, еще больших недостатков, но тут нет речи о гражданском суде, как это хотят видеть некоторые лжеучители, как нет речи и об оценке поступков человека вообще. Эти слова Господа имели в виду гордых самомнительных фарисеев, которые с немилосердным осуждением относились к другим людям, себя одних считая праведниками. Тут же после этого Господь предостерегает Своих учеников от проповеди Своего Божественного учения - этого подлинного бисера - тем людям, которые, подобно псам и свиньям, неспособны оценить его, по своему крайнему закоснению во зле, и которые, погрязши глубоко в разврате, пороках и злодеяниях, с ожесточенной злобой относятся ко всякому добру.
Далее в наставлении: "Просите и дастся вам" Господь учит постоянству, терпению и усердию в молитве. Истинный христианин, помнящий наставление Господа: "Ищите прежде Царствия Божия и правды его" не станет в своей молитве домогаться получения чего-либо суетного, вредного для спасения души, а потому может быть уверен, что по молитве его "дастся" ему и "отверзется" ему, как обещает Господь тому, кто усердно молится. Ев. Матфей говорит: "Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него", а св. Лука словами: "Даст Духа Святаго просящим у Него" разъясняет, какие это блага, о которых стоит и нужно просить. Отец не даст сыну вредного, а потому и Господь дает человеку только то, что является подлинным благом для человека.
В заключение наставлений об отношении нашем к другим людям, Господь изрекает правило, которое называют "золотым": "во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними". В этом - "закон и пророки", ибо любовь к людям есть отражение любви к Богу, как любовь к братиям есть отражение любви к родителям.
Христос предупреждает, что последование Его заповедям не так легко: это "путь тесный" и "врата узкия", но зато они вводят в вечную блаженную жизнь, в то время как путь широкий и пространный, привлекательный для тех, кто не любит бороться со своими греховными страстями, ведет в погибель.
Тут же Господь и предостерегает Своих последователей от разных лжеучителей и лжепророков, которые могут совратить с этого единственного спасительного пути, каковы в настоящее время многочисленные сектанты, так заманчиво проповедующие о легкости спасения, минуя эти узкие врата и тесный путь. Эти лжеучители имеют наружный вид кротких овец, но внутри они подобны хищным волкам, губящим доверчивых овец. Этих лжеучителей можно распознать по "плодам их", т.е по жизни и по делам их. Как бы против современных сектантов, учащих об оправдании человека одною верою, без добрых дел, направлены и дальнейшие слова Господа: "Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небеснаго". Здесь ясно видно, что мало только веры в Господа Иисуса Христа, но нужна и жизнь, отвечающая этой вере, т.е. исполнение заповедей Христовых, добрые дела. В начале проповеди христианства многие действительно творили чудеса Именем Христовым, даже и Иуда, получивший эту власть, наравне с другими 12 Апостолами, но это не спасает, поскольку такие люди не заботились об исполнении заповедей Божиих.
Ту же мысль Господь повторяет и в заключение всей Своей Нагорной проповеди: кто только слушает слова Христовы, но не исполняет их, т.е не творит добрых дел, тот подобен человеку, создавшему свой дом на песке, и только исполняющий на деле заветы Христова учения подобен построившему свой дом на камне. Это сравнение особенно близко и понятно было иудеям, ибо в Палестине бывало частым явлением, как сильные проливные дожди, сопровождаемые бурями, сносили дома, построенные на песчаном грунте. Только исполняющий заповеди Христовы на деле может устоять в час нашедших на него, подобно буре, тяжких искушений. Не исполняющий заповедей Христовых легко впадает в отчаяние и погибает, отрекаясь от Христа. Поэтому Церковь наша в своих песнопениях и просит Христа утвердить нас "на камени заповедей Его".
Св. Матфей заканчивает свое повествование Нагорной проповеди свидетельством, что народ дивился учению Христову, ибо Христос учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи. Учение фарисеев состояло, большей частью, в мелочах, в бесполезных словоизвитиях и словопрениях - учение Иисуса Христа было просто и возвышенно, ибо Он говорил, как Сын Божий, как никто до того не говорил, говорил при этом лично от Себя: "А Я говорю вам" - в словах Его ясно чувствовалась Божественная власть и сила.

2. Общее содержание Первого Соборного Послания Святого Апостола Иоанна Богослова.
Первое послание Иоанново состоит из пяти глав со следующим содержанием:
Первая глава: Несомненная истинность благовествования
· Слове жизни (ст. 1-4). Бог - свет (5). Общение с Богом и Христом (6-10).
Вторая глава: Христос - умилостивление за грехи всего мира (1-2). Познание Его и общение с Ним, как со светом в любви (3-11). Возможность этого общения для всех (12-14). Любовь мира - противоположна Христианской любви к Богу (15-16). Последняя година, антихрист и антихристы (17-19). Истинное учение Христово, в противоположность антихристианскому (20-29).
Третья глава: Сыны Божьи и дети диавола (1-10). Братская любовь к ближнему и ненависть (11-18). Успокоение сердца в Боге (19-22). Вера и любовь (23-24).
Четвертая глава: Дух Божий и духи-обольстители (1-6). Любовь Божья и любовь к Богу (7-10). Любовь к ближним (11-12). Любовь к Богу и ближним (14-21).
Пятая глава: Победа верующего над миром (1-5). Три свидетеля об одном на Небе и на земле (6-9). Внутреннее свидетельство верующего (10-13). Дерзновение верующего (14-15). Согрешающий брат (16-19). Бог истинен (20-21).

Билет № 12

1. Эсхатологическая проповедь Иисуса Христа.
(Матф. 24:1-51; Марк. 13:1-37 и Луки 21:5-38)
Выйдя из храма, Господь направился с учениками на гору Елеонскую. По дороге Он предрек разрушение храма, что и исполнилось в 70 г., когда Иерусалим был взят римлянами и превращен в развалины, а несколько позднее при имп. Траяне были уничтожены и последние следы его. Несмотря на желание самого римского военачальника Тита сохранить храм, как чудо искусства, определение Божие не могло не сбыться: от случайно брошенной одним римским воином горящей головни храм сгорел дотла. С горы Елеонской открывался прекрасный вид на Иерусалим и храм, и ученики наедине с Господом продолжили начатую беседу о будущности их. Ученики Христовы полагали, что Иерусалим будет стоять до скончания века, а потому и задали Господу двойной вопрос, как один: "когда сия (т.е. разрушение Иерусалима и храма) будут, и что есть знамение твоего пришествия, и кончина века?" Отвечает Господь также, по-видимому, не разделяя эти два события, сообразно их возрениям. В пророческом созерцании события близкие и отдаленные представляются иногда как бы на одной картине в перспективе, как бы сливаются, особенно, если одно событие ближайшее служит прообразом другого отдаленнейшего. Здесь несомненно то, что разрушение Иерусалима и ужасы, которые будут сопровождать его, являются прообразом тех ужасов, которые будут иметь место при кончине мира перед Вторым Пришествием Христовым. И вместе с тем Господь дает ясно понять, что Второе Пришествие Его и кончина мира последуют очень не скоро после разрушения Иерусалима. Первым признаком приближения суда Божия Господь поставляет явление лже-христов. Историк И. Флавий свидетельствует, что перед падением Иерусалима действительно появилось множество лжемессий-обольстителей. Вторым признаком будут войны, как близкие, так и отдаленные ("слышания бранем"). Но и эти войны и природные бедствия будут только началом грядущих мучительных ужасов, которые, по своей тягости, сравниваются Господом с болезнями рождения. Третьим признаком Господь полагает жестокое гонение на Его учеников и последователей, о чем и повествуется в кн. Деяний и о чем свидетельствует история, как напр. гонение при Нероне и др. Одно имя "христиан" действительно было ненавистно язычникам, в результате чего явились неисчислимые сонмы мучеников за Христа. "Тогда соблазнятся мнози", т.е. отступят от веры во Христа и будут предавать, т.е. выдавать на смерть и мучения своих братии, чтобы спасти себя. Явятся лжепророки. Во время осады Иерусалима римлянами эти лжепророки обещали иудеям помощь с неба. "Претерпевый до конца, той спасется" - кто претерпит все бедствия, не изменив Христу и не поддавшись лжеучителям, тот заслужит вечное спасение. Четвертым признаком приближения суда Божия будет проповедь Евангелия во всем мире. Евангелие будет проповедано "во свидетельство всем языком", т.е. Христос не ранее придет, чем будет проповедано Евангелие, проповедь которого тогда станет обличительным свидетелем на суде против тех, которые, слышав ее, не уверовали. "Тогда приидет кончина". Ближайшим образом здесь имеется в виду гибель Иерусалима, но все эти признаки будут предуказывать и приближение кончины мира, и Страшного Суда.
Эти признаки общи для того и другого события. Так: 1) Суд над Иерусалимом наступил, как последствие его беззаконий и оскудения в нем любви ("изсякнет любы многих" за "умножение беззакония"); точно также и кончина мира наступит, как результат умножения беззаконий в мире и оскудения любви среди людей, которые забудут, что они - братия во Христе; 2) Как последние дни Иерусалима, так и время перед кончиной мира будет характеризоваться появлением большого количества всевозможных ложных учителей; 3) Иерусалим пал после того, как Господь сделал все для его спасения: он был оглашен евангельской проповедью: точно также и кончина мира произойдет лишь после того, как все народы мира будут оглашены евангельской проповедью, дабы на Страшном Суде, подобно Иудеям, быть безответными. Далее Господь перечисляет специальные признаки, касающиеся уже собственно гибели Иерусалима. "Мерзость запустения", о которой предсказывал еще прор. Даниил в 9:27, - это римские войска, носившие изображения императора и орлов, которым воздавали божеские почести, идолы, внесенные ими в полуразрушенный храм. "Да бегут в горы", где много было пещер и убежищ, чтобы скрыться от римлян. "Иже на крове, да не сходит..." кровли домов были плоские, удобные для прогулок и для уединений: во время бедствия находящиеся на кровле должны бежать сразу наружу, не тратя времени на то, чтобы спуститься внутрь дома, дабы взять что-нибудь. Точно также и находящиеся в поле должны бежать не возвращаясь домой, "взяти риз своих", ибо в поле работали обыкновенно без верхних одежд. Историк Евсевий свидетельствует, что иерусалимские христиане, вспомнив это предупреждение Господа, действительно бежали при приближении римлян в Пеллу и другие заиорданские города и благодаря этому спаслись от всех ужасов, постигших осажденный город. Господь убеждает молиться о том, чтобы эти бедствия не наступили в такое время, когда нельзя далеко убежать. В субботу, по толкованию иудейских книжников, можно было отправляться в путь не дальше 2000 локтей, или около версты. "Будет бо тогда скорбь велия..." т.е. такие великие бедствия, что погибли бы все, если бы среди иудеев не было "избранных", т.е. уверовавших во Христа, ради которых сократятся "дние оны". Историк И. Флавий свидетельствует, что действительно "все несчастия, какия постигли народы от начала мира, были ничто сравнительно с теми, какия обрушились на иудеев". В продолжение осады Иерусалима в нем и его окрестностях погибло более миллиона людей. Множество умирало от голода, который был столь велик, что одна мать убила и съела свое собственное дитя. Громадное количество иудеев было распято на крестах и таким образом исполнилось страшное заклятие их, когда они требовали от Пилата распять Господа: "кровь Его на нас и на детях наших" (Матф. 27:25). Все эти бедствия были исполнением пророчества, изреченного еще Моисеем (Втор. 28:49-57). Осаждавший Иерусалим Тит первоначально хотел принудить иудеев к сдаче города голодом, но дела империи потребовали его скорейшего возвращения в Рим, и он решил взять город штурмом, вследствие чего и сократилось время бедствий для осажденных. Далее Господь вновь переходит к речи о Своем Втором Пришествии. "Востанут бо лжехристи и лжепророцы, и дадят знамения велия и чудеса..." - тут разумеются ложные чудеса, которыми будут вводиться в заблуждение иногда и праведники. Такие чудеса будут творить, по Ап. Павлу ( 2 Сол. 2:9-10) и по Апокалипсису (13 гл.), антихрист и слуги его. Явление Сына Человеческого будет подобно молнии, т.е. для всех непререкаемо очевидным. В противоположность лжемессиям, которые будут скрываться то в пустыне, то в потаенных комнатах, истинный Мессия, открывая Свой суд над миром, сделает его ощутительным и страшным повсюду, где будут духовно-мертвые грешники, подобно тому, как орлы слетаются всюду, где находятся трупы. "Абие по скорби дний тех"... бедствия, постигшие Иерусалим, кончатся, и люди предадутся беспечности, о которой говорится дальше (Матф. 24: 37-39). Св. Лука добавляет к этому, что "Иерусалим будет попираем языки (т.е. язычниками), дондеже скончаются времена язык", т.е. от разрушения Иерусалима до Второго Пришествия Христова должно пройти значительное количество времени, в течение которого, по учению Ап. Павла, полное число язычников войдет в Церковь Христову, станет новым, духовным Израилем (Рим. 11:25).
"Но в тыя дни, по скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего" - эти слова не указывают с такой определенностью, как 24 ст. 21 главы от Луки (о том, что Иерусалим в течение какого-то длительного промежутка времени будет попираем язычниками), на значительность промежутка времени между разрушением Иерусалима и кончиной мира, но, однако, дают понять, что после разрушения Иерусалима наступят совершенно другие дни, которые превзойдут всякое сравнение по страшным событиям, какие тогда совершатся. Греческий текст этого стиха дает основания к такому перифразу: "Не думайте, что за гибелью Иерусалима немедленно последует Мое пришествие и кончина мира. Нет: иначе. Для этого наступят другие дни. Тогда солнце померкнет и луна не даст света своего и т. д." У св. Матфея употреблено слов "абие", но оно в Свящ. Писании обычно означает не "немедленно сейчас же, вслед за тем", а только: "внезапно", "вдруг", как это и переведено в русском тексте. Под этим древлепророческим "абие", говорит Еп. Михаил, иногда сокрываются целые века. "Силы небесныя подвигнутся", т.е. произойдет потрясение всего мироздания. Характерные черты этого страшного времени указывает в гл. 21: ст. 25-26 св. Лука: на земле будет уныние народов и недоумение: море возшумит и возмутится, люди будут изнывать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную. "Тогда явится знамение Сына Человеческаго на небеси" - св. Златоуст считает, что это будет знамение Креста, который явится перед приходом Самого Христа Спасителя, как впереди земного Владыки выносят его стяг. Это и будет то знамение, которое заставит неуверовавших во Христа иудеев и всех безбожников, в порыве слишком позднего и уже бесплодного раскаяния, невольно воскликнуть: "Благословен грядый во Имя Господне". И все неверующие "тогда восплачутся", увидя, как они прежде заблуждались, живя во тьме неверия. "И узрят Сына Человеческаго, грядущаго на облацех, небесных с силою и славою многою". По гласу таинственной трубы последует воскресение мертвых, и Ангелы соберут со всех концев земли всех людей. Еще Моисей созывал иудеев на собрания, приказывая трубить в серебряные трубы: этот способ созыва обратился в обычай и употреблялся иудеями во все последующее время (Лев. 25:9; Числа 10:2; Суд. 3:27), почему Спаситель и употребляет этот знакомый всем евреям образ, для обозначения некоего действия Божия, по мановению которого Ангелы соберут "избранных Его от четырех ветров", т.е. со всех концов земли. Ангелы соберут, как "избранных" для вечной славы, так и "всех творящих беззаконие" (ср. 13: 41) для вечного мучения. "От смоковницы же научитеся притчи..." как о наступлении лета судили по ветвям смоковниц, в изобилии росших на горе Елеонской, вместе с маслинами, так и о приближении кончины мира надо судить по тем знамениям времен, которые перед тем перечислил Господь. "Не мимо идет род сей, дондеже вся сия будут" - "сие" противополагается здесь "тому", о чем говорится даль- те в ст. 36. Разрушение Иерусалима действительно произошло еще при поколении современников Господа. Но это выражение можно относить и к кончине мира: тогда под "родом сим", как толкует св. Златоуст, можно понимать "Род ищущих Господа" (Псал. 23:6), род уверовавших во Христа, который, несмотря на все ужасы, сохранится до скончания века. "Небо и земля прейдут, словеса же мои не мимо идут" - это утверждение непреложности изреченного пророчества. Видя, как в точности исполнилось предречение Господа о разрушении Иерусалима, никто не может сомневаться и в том, что также точно исполнится и пророчество о Втором Пришествии Его. "О дни же том и часе никтоже весть", по св. Марку даже "Сын", конечно, как человек, а не как Бог. По св. Луке, люди будут жить беспечно, как во времена Ноевы перед потопом, и день Второго Пришествия Христова найдет внезапно, как свет на всех живущих по всему лицу земли (Луки 17:26-27 и Лук. 21:34-35). Это уподобление последних дней дням Ноя мы находим и у св. Матфея. "Тогда два будета на селе"... эти слова показывают, как быстро и решительно произойдет разделение между праведниками и грешниками, хотя бы они находились в момент Второго Пришествия Христова близко друг к другу и за одними занятиями, хотя бы даже спали на одной постели (Лук. 17:34). "Бдите убо, яко не весте, в кий час Господь ваш приидет" - отсюда естественно вытекает необходимость постоянного бодрствования: Господь желает, чтобы мы не спали духовно, не были беспечны, но были бы внимательны к признакам времен и были всегда готовы к сретению Его, ведя добродетельную жизнь. По своей неожиданности и внезапности, пришествие Господне нередко сравнивается с приходом вора. Следующая затем притча о верном и нерадивом приставниках или рабах имеет целью еще сильнее внушить необходимость постоянного духовного бодрствования. Эта притча имеет особенно близкое отношение к духовным пастырям и гражданским начальникам, которые поэтому должны бояться нерадения в исполнении своих обязанностей, помня, что они должны будут дать отчет в своей деятельности.
ПРИТЧА О ДЕСЯТИ ДЕВАХ
(Матфея 25:1-13)
В этой притче Второе Пришествие Христово представляется под образом пришествия жениха в дом невесты. Жениха, приходившего в сопровождении друзей и "сынов брачных" (Иоан. 3:29 и Матф. 9:15), встречали очень торжественно, выходили к нему навстречу со светильниками в руках, а так как жених мог опоздать приходом, то встречавшие должны были иметь в отдельных сосудах запасное масло, на случай, если налитое в светильники сгорит до прихода жениха. Употребляя этот понятный на Востоке образ, Господь сравнил ожидание Своего Второго Пришествия с ожиданием жениха, которого должны встретить 10 дев со светильниками в руках. Из них 5 были "мудрыми", т.е. предусмотрительными, которые запаслись маслом, а 5 - "юродивыми", т.е. неразумными, которые не позаботились взять с собой запасного елея, и светильники их догорели и начали угасать. Пока они ходили покупать себе елей, пришел жених, двери чертога брачного затворились, и они не были впущены женихом на брачный пир. Под "мудрыми девами" здесь разумеются все истинные христиане, всегда готовые встретить Господа, имеющие при своей чистой и искренней вере и добрые дела ("елей"): под "неразумными девами" здесь имеются в виду христиане более по имени, беспечные, не имеющие добродетелей. Такие не войдут на брачный пир, т.е. в Царство Небесное, ибо Господь сказал: "не всякий, говорящий мне: Господи, Господи, войдет в Царство Небесное, но только исполняющий волю Отца Моего Небесного" (Матф. 7:21). Последние слова притчи: "Бдите убо"... опять указывают на необходимость постоянного духовного бодрствования для встречи Господа, день и час пришествия Которого сокрыт от нас.
О СТРАШНОМ СУДЕ
(Матфея 25:31-46)
Полную картину последнего Страшного Суда Божия над всем человеческим родом рисует нам словами Самого Господа Иисуса Христа только один Ев. Матфей в непосредственной связи с речами Его о необходимости постоянного духовного бодрствования и готовности встретить Второе Его Пришествие. Описанию Страшного Суда предшествует притча о талантах (Матф. 25:14-30), очень сходная с разобранной уже нами притчей о десяти минах, которую передает св. Лука в 19:11-28. Идея этой притчи та, что каждый должен будет дать отчет Богу на Страшном Суде о том, как он использовал полученные им от Бога дарования, как благодатные так и естественные и что доброго приобрел с помощью их.
Повествование о Страшном Суде Господь начинает с уподобления Своего Второго Пришествия торжественным выходом земных царей "во славе своей". "Сядет на престоле славы Своея" - это означает, что Господь явится, как Царь и Судия вселенной. Сопровождать Его будут "вси святии ангели", а встречать все люди, как застигнутые в живых Его пришествием, так и воскрешенные из мертвых, все, когда-либо живущие на земле. Перед пришествием Христовым будет всеобщее воскресение, причем воскреснут усопшие уже в особых преображенных телах, не "душевных", а "духовных", оставшиеся же в живых мгновенно изменятся (1 Кор. 15:25-54; Сол. 4:16-17). "И разлучит их друг от друга, якоже пастырь разлучает овцы от козлищ" - овцы здесь представляют праведников, так как они служат образом невинности и простоты (Иоан. 10:7-14; 15:16-27; Псал. 99:3 и Псал. 73:1), а козлы - осуждаемых, так как они служат образом недобрых нравственных качеств (Иезек. 34: 17) и от них нет никакого плода - ни волны, ни молока, ни ягнят, что все приносят овцы. Овцы будут поставлены "одесную", так как правая сторона всегда считалась почетной, назначалась людям самым близким, а "козлища" - "ошуюю" - сторона менее почетна, означающая в данном случае место осуждаемых. "Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира" - удостоившиеся благословения Бога Отца христиане в Новом Завете часто называются наследниками обещанных благ, как истинные чада Божий, которым принадлежат блага, уготованные Богом людям (Рим. 8:17; Гал. 4: б-7; Евр. 1:14). Бог от вечности предвидел дела, а потому от вечности же и определил им соответствующее воздаяние за них: за добрые дела - Царство Небесное, а за злые - мучения. Как видно из этой картины Страшного Суда, Царство Небесное праведники наследуют за дела любви и милосердия к ближним. О вере здесь не упоминается, ибо она уже предполагается самыми делами любви, которые суть плоды веры (Иоан. 13:35; I Кор. 13:1). Равно и молитва и все прочие подвиги веры не упоминаются, потому, что без них невозможна истинная любовь к ближним и искренние, нелицемерные дела милосердия. Говорится только о делах милосердия, потому, что они доказывают истинную веру и благочестие христианина (см. Иак. 2:14-26; I Иоан. 4:20- 21; I Иоан. 3:15-18). Ответ праведников свидетельствует об их смирении и сознании своего недостоинства. Таков закон нравственного самосовершенствования: чем более человек нравственно усовершается, тем более сознает он ничтожность своих совершенств. Своих последователей Господь называет "братиями Своими", как близких, как сродных Ему по духу, по расположениям, по страданиям; "меньшими" называет их потому, что они уничижены, что они - нищи, отвержены. "Идите от Мене проклятии" - проклятые значит - лишенные даров благословения. Они осуждаются на "огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его" - огонь здесь изображает высшую степень мучения, так как казнь через сожжение огнем есть самая жестокая казнь. Этот образ заимствован от огня долины Енномовой к юго-западу от Иерусалима, где совершались во время уклонения евреев в идолопоклонство жертвоприношения Молоху и куда потом свозились нечистоты и трупы казненных и где для очищения этого места постоянно горел огонь, почему это место и получило прозвание долины огненной и стал служить образом вечного мучения грешников. Эти вечные мучения назначены собственно для возмутившихся против Бога злых духов, но поскольку грешники делаются соучастниками этого зла, которое сеет диавол и ангелы его, они осуждаются на те же мучения. "И идут сии в муку вечную" - мучения грешников, вопреки некоторым лжеучителям, не будут иметь конца, ибо они сами добровольно отвергли любовь Божию. Эти мучения, как многие полагают, будут состоять в страшных, но уже бесплодных терзаниях совести. Некоторое подобие их испытывается уже в земной жизни: таково, напр., состояние безысходной тоски. Столь же вечным и нескончаемым будет блаженство праведников, предначатие коего бывает еще здесь.

2. Общее содержание Второго и Третьего Соборных Посланий Святого Апостола Иоанна Богослова, Соборного Послания Святого Апостола Иуды.

·т
·
·
·е соборное послание Иоанново, как и третье, в древней Церкви находилось в числе "пререкаемых," то есть таких, которые не всеми признавались подлинными, принадлежащими Апостолу. Об этом говорят Ориген, Евсевий и Иероним. В древнем сирийском переводе Пешито этого послания, как и третьего, нет, хотя из этого еще нельзя заключать, что сирийская Церковь не признавала его подлинности. С другой стороны, такие именитые представители Церкви, как Ириней Лионский, ученик Поликарпа Смирнского, ученика самого Апостола Иоанна, приводит подлинные слова из 2-го послания Иоаннова; Климент Александрийский говорит
· подлинности 2-го послания, равным образом и Дионисий Александрийский.
Клименту Александрийскому принадлежит объяснение на все семь соборных посланий, значит и на 2-ое Иоанново. В Мураториевом каталоге упоминается
· многих посланиях Иоанновых. Ориген, Евсиевий и Иероним, упоминавшие
· сомнениях в подлинности этого послания, сами по всем данным не сомневаются в его подлинности.

· подлинности этого послания свидетельствуют и внутренние признаки: дух, тон, слог и язык послания, которые напоминают нам 1-е послание и Евангелие. Неудивительно, что это послание, как и 3-е, не сразу сделалось известным всей Церкви, ибо оно слишком кратко и послано было частному лицу и притом женщине. Co временем оно заслужило общее признание и было включено в канон новозаветных священных книг.

· первоначальном назначении 2-го послания достоверных сведений, кроме тех, которые содержатся в самом послании, никаких нет. Кто была по имени "избранная госпожа" и дети ее, неизвестно. Ясно только, что они были христиане. Что касается времени и места написания этого послания, можно думать, что оно написано около времени написания первого послания в том же г. Ефесе.
Второе Иоанново послание имеет только одну главу. В нем Апостол выражает радость свою
· том, что дети избранной госпожи ходят в истине, обещает посетить ее и с настойчивостью увещевает не иметь никакого общения с лжеучителями.
Экзегетический разбор второго послания Иоаннова.
Начиная послание, Апостол, умалчивая
· своем имени, называет себя "старцем," надо полагать по возрасту, имея в виду свои преклонные лета. Ему было тогда около 100 лет.
В понятии "избранной госпожи," которой адресовано послание, заключается понятие женщины-христианки, именитой, почитаемой, обладающей, быть может, и высоким положением, каковы были, например, римские матроны. Так как здесь говорится
· детях, но не упоминается
· муже, то, надо полагать, она была вдовой.
Апостол говорит, что это благочестивое семейство любят "по истине," то есть любовью во Христе, не только он сам, но и все, "познавшие истину," то есть христиане. Причина этой любви в истине, которая является основой веры всех верных чад Церкви.
В первой половине послания, преподав "благодать, милость и мир," Апостол выражает свою радость
· вере и благочестии детей ее, "ходящих в истине," то есть правильным путем христианской жизни - как в своей вере, так и в своих поступках.
Апостол увещевает госпожу и ее детей все более и более утверждаться в любви, как основной христианской заповеди (ст. 1- 6).
Вторая половина послания посвящена предостережению от опасного влияния "обольстителей," не исповедующих "Иисуса Христа, пришедшего во плоти," то есть отвергающих истину воплощения Сына Божьего, "чтобы нам не потерять того, над чем мы трудились," то есть, чтобы наши старания, подвиги и благочестивые труды не пропали даром, чтобы мы не лишились вечной награды у Бога.
Называя лжеучителей "обольстителями и антихристами," Апостол воспрещает принимать их в дом и даже приветствовать, потому, что вступающий в дружественное общение с лжеучителем, подвергает себя опасности заразиться его лжеучением. Характерна эта необычайная строгость Апостола любви, с которой так не вяжутся современные идеи "экуменизма," проповедующего сближение с инославными "для взаимного понимания" (ст. 7-11).
Послание свое Апостол заключает выражением надежды на личное свидание и передачей приветствия от племянников "избранной госпожи" - "приветствуют тебя дети сестры твоей избранной," очевидно жившей где-то в другом месте или, может быть, уже умершей. "Аминь" (ст. 12-13).

· подлинности третьего послания Иоаннова свидетельствует как предание, так и внутренние признаки в самом послании. Если мы сличим тон, дух и слог этого послания с первым посланием Иоанновым и его Евангелием, для нас станет несомненным, что и это третье послание принадлежит возлюбленному ученику Христову.
Обращено это послание к некоему Гаию или Каю. Кто это был, в точности неизвестно. Из Апостольских писаний и из церковного предания известно, что это имя носили несколько лиц (см. Деян. 19:29; 20:4; Рим. 16:23; 1 Кор. 1:14 и др.), но к кому из них или к иному написано это послание, определить нет возможности. По-видимому, этот Гай не занимал никакой иерархической должности, а был просто благочестивым христианином, странноприимцем.

· времени и месте написания третьего послания можно предположить то же, что
· времени и месте написания второго послания: оба эти послания написаны приблизительно в одно и то же время, все в том же г. Ефесе, где Апостол Иоанн проводил последние годы своей земной жизни.
Состоит послание это также из
·дн
·й только главы. В нем Апостол хвалит Гаия за его добродетельную жизнь, твердость в вере и "хождение в истине," а особенно - за его добродетель странноприимства в отношении к проповедникам Слова Божия, порицает некоего Диотрефа, сообщает некоторые известия и посылает приветствия.
Экзегетические разбор третьего послания Иоаннова.
И в этом послании, как и во втором, святой Апостол не упоминает своего имени, а называет себя "старцем." Обращаясь к Гаию, он называет его "возлюбленным" - обращение, которое мы часто находим в первом соборном послании.
Апостол выражает ему пожелание "здравствовать," что является обычным приветствием, и "преуспевать во всем," "как преуспевает душа твоя," то есть и в житейских делах своих домашних и общественных иметь такой же успех, как в жизни по Евангелию. Это - высочайшая похвала Апостола.
Объясняет это Апостол получением сведений через неких братий
· том, что Гаий хранит верность Евангельскому учению и "ходит в истине."
"Для меня нет большей радости," говорит св. Апостол, "как слышать, что дети мои ходят в истине." Это весьма важная и характерная мысль, свидетельствующая, что в христианстве дороже всего истина, то есть подлинное, неискаженное, чистое учение Христово (ст. 1- 4).
Далее св. Апостол хвалит Гаия за его странноприимство, которое он оказывает "братиям," то есть христианам вообще, и "странникам," то есть приходящим из далеких мест. Здесь, как видно из дальнейшей речи, под "странниками" подразумеваются странствующие проповедники Евангелия.
"Они засвидетельствовали пред Церковью
· твоей любви" - очевидно, побывав у Гаия и придя в Ефес, где жил Апостол, они рассказали перед всем собранием верующих ("Церковью")
· гостеприимстве Гаия. "Ты хорошо поступишь, если отпустишь их, как должно ради Бога" - то есть продолжишь это дело гостеприимства, снабдив их всем необходимым на дорогу и проводив их с миром. (ср. 1 Кор. 16:10-11; Тит. 3:13).
Выражение об этих странниках, что они "ради Имени Его пошли" свидетельствует, что здесь речь идет
· странствующих проповедниках Евангелия, которые назывались тогда "Евангелистами." Эти евангелисты не брали ничего от язычников, чтобы люди неблагонамеренные не сочли евангельскую проповедь средством к пропитанию, а потому долг христиан материально поддерживать их (ст. 5-8).
"Я писал Церкви," говорит далее Апостол. Неизвестно, какой и
· чем, но по-видимому той, к которой принадлежал Гаий и упоминаемый далее Апостолом Диотреф. Едва ли, однако, это писание Апостола сохранилось. Правильнее читать: "я писал бы Церкви
· странствующих проповедниках, "но любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас." Кто это Диотреф, неизвестно, но как видно, он был человек гордый, честолюбивый и своевольный. Этого Диотрефа Апостол обвиняет в отсутствии братской любви к странствующим проповедникам Евангелия и угрожает строгим и властным словом прекратить его бесчиние (ст.9-10).
Святой Апостол увещевает Гаия не брать примера с подобных злых людей, но делать добро, затем похваляет некоего Димитрия, который по преданию был Епископом Филадельфийским, обещает сам придти и передает привет от друзей и друзьям.
Соборное послание св. Ап. Иуды состоит всего из
·дн
·й главы и представляет собой сплошь от начала до конца одну непрерывную речь, направленную против лжеучителей.

Билет № 13

1. Вход Господень в Иерусалим.
(Матф. 21:1-11; Мрк. 11:1-11; Лк. 19:29-44; Иоан. 12:12-19)
Об этом великом событии, которое служит как бы преддверием страданий Христовых, понесенных нас ради человек и нашего ради спасения, рассказывают весьма обстоятельно все четыре Евангелиста, св. Иоанн короче первых трех.
Господь Иисус Христос шел теперь в Иерусалим для того, чтобы исполнилось все написанное о Нем, как о Мессии, пророками: Он шел для того, чтобы испить чашу искупительных страданий, дать душу Свою в избавление за многих и потом войти в славу Свою. Поэтому в полную противоположность тому, как держал Себя Господь прежде, Ему благоугодно было этот Свой последний вход в Иерусалим обставить особой торжественностью. Первые три Евангелиста передают нам подробности, которыми сопровождалась подготовка этого торжественного входа. Когда Господь с учениками, окруженный множеством народа, сопровождавшего Его от Вифании и встречавшегося по пути, приблизился к горе Елеонской, Он послал двух учеников в селение, находившееся перед ними с поручением привести ослицу и молодого осла. Гора Елеонская, или Масличная, называлась так по множеству росших на ней масличных деревьев ("елеа" - маслина). Она находится к востоку от Иерусалима и отделяется от него ручьем или потоком Кедроном, который почти совершенно высыхал летом. На западном склоне горы, обращенном к Иерусалиму, находился сад, называвшийся Гефсиманией. На восточном же склоне горы лежали два селения, упоминаемые у свв. Марка и Луки Вифсфагия и Вифания (св. Матфей говорит только о первой). С горы Елеонской был прекрасный вид на все части Иерусалима. Из Вифании в Иерусалим было два пути: один огибал гору Елеонскую с юга, другой шел через самый верх горы: последний был короче, но труднее и утомительнее. В Палестине было мало коней, и они употреблялись почти исключительно для войны. Для домашнего обихода и путешествий употреблялись ослы, мулы и верблюды. Сесть на коня было тогда эмблемой войны, сесть на мула или на осла - эмблемой мира. В мирное время и цари и вожди народные ездили на этих животных. Таким образом, вход Господа Иисуса Христа в Иерусалим на осле был символом мира: Царь мира едет в свою столицу на осле - эмблеме мира. Замечательно, что хозяева осла и ослицы, по слову Господа, сразу же отдали своих животных, когда Апостолы сказали, для Кого они их берут. Отмечая удивительность этого обстоятельства, св. Златоуст говорит, что Господь хотел этим дать понять, что "Он мог воспрепятствовать жестоковыйным иудеям, когда они пришли схватить Его, и сделать их безгласными, но только не захотел сего". Евангелисты Матфей и Иоанн указывают, что это было исполнением пророчества Захарии, которое они и приводят, но в сокращенном виде, и которое полностью читается так: "Радуйся зело, дщи Сионя, проповедуй, дщи Иерусалимля: се Царь твой грядет тебе праведен и спасаяй, Той кроток, и всед на подъяремника (осла, который обыкновенно ходит под ярмом) и жребца юна" (Зах. 9:9). Это пророчество близко пророчеству Исайи, из которого св. Матфей заимствует первые слова: "Рцыте дщери Сионове: се Спаситель твой грядет, имеяй с собою мзду и дело свое пред лицем Своим" (Исайи 62:11). Разумея величие этих минут, Апостолы сами стараются украсить это шествие торжественностью: они покрывают ослицу и молодого осла своими одеждами, которые как бы должны были заменить собой златотканные ткани, коими украшались царские кони. "И вседе верху их", т.е. поверх одежд. Ехал Господь, как ясно видно из повествования св. Марка, Луки и Иоанна, на осленке, а ослица, по-видимому, шла рядом. "Множайшии же народи постилаху ризы своя по пути", следуя примеру учеников, "друзии же", не имея верхних одежд, по бедности, "резаху ветви от древ и постилаху по пути", чтобы сделать путь мягким и удобным для осленка и таким образом послужить и воздать честь Сидящему на нем.
Далее из совмещения повествований всех Евангелистов можно составить себе следующую общую картину: "Приближающужеся Ему уже к нисхождению горе Елеонстей" (Лук. 19:37), т.е., когда они приблизились к перевалу, откуда начинался спуск и открылся дивный вид на Иерусалим, "начаша все множество ученик, радую-щеся хвалити Бога гласом велиим" за спасение мира, уготованное во Христе, и в частности за все чудеса - "о всех силех, яже видеша". К этому добавляет св. Иоанн: "Народ мног, пришедый в праздник, слышавше, яко Иисус грядет во Иерусалим, прияша ваия от финик и изыдоша в сретение Ему" (Иоан. 12:12-13). Так соединилось два множества народа: одно шло от Вифании со Христом, другое от Иерусалима, навстречу Ему. Вид Иерусалима представшего с горы во всей своей красе, вызвал восторг всей этой народной массы, который вылился в радостных и громогласных кликах: "Осанна Сыну Давидову, благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних!" "Осанна" в буквальном переводе с древне-еврейского языка значит: "Спаси же", "даруй спасение". Это восклицание употреблялось, как выражение радости и благословения на подобие нынешнего: "Да здравствует". "Осанна в вышних" - пожелание чтобы и на небе было принесено в дар Царю Израилеву, Сыну Давидову, то же радостное восклицание "Осанна". "Благословен грядый во имя Господне" - значит: "достоин благословения или прославления Тот, Кто приходит от Иеговы с Его повелениями, с Его властью, как приходят от земного царя посланники и правители с полномочием заменять его (сравни Иоан. 5:43). Еванг. Марк присоединяет к этому еще восклицание: "Благословенно грядущее царство во имя Господа, отца нашего Давида". Царство Давида должен был восстановить Мессия, Которого престол должен был пребывать вечно и власть должна была распространиться на все народы. В этих словах сыны Израилевы и прославляют Христа, грядущего восстановить это царство Давидово. Св. Лука передает еще одно восклицание: "Мир на небеси", в смысле: "снисходят с небес все истинные духовные блага и вечное спасение". Св. Иоанн объясняет, как причину этой радости встречи Господа, великое чудо воскрешения Лазаря, только что Им совершенное, а св. Лука - все вообще чудеса Его. В этом событии Церковь наша усматривает особое устроение Божие и внушение Духа Святаго, как говорит об этом Синаксарь на Неделю Ваий: "Сие же бысть языки подвигшу, Всесвятому Духу". С этой точки зрения понятен ответ Господа, данный Им на лукавый и злобный совет фарисеев: "Учителю, запрети учеником Твоим" (ибо Ты, как и мы, понимаешь, насколько все это неприлично и опасно для Тебя) - "Аще сии умолчат, камение возопиет" (Луки 19: 39-40). Это славословие Христу Мессии устрояется в сердцах и устах народа Самим Богом, и если бы люди воспротивились этому определению Божию, тогда бездушные камни заменили бы людей в прославлении Господа. В этих словах Церковь видит также иносказательное указание на язычников, бывших сначала как бы каменносердечными, но потом заменивших собою Израиля, отвергшего Христа. Тот же смысл имеет и приводимый св. Матфеем ответ Господа фарисеям, негодовавшим, по злобе и зависти на то, что еврейские дети в храме восклицали: "Осанна Сыну Давидову", - "Несте ли чли николиже, яко из уст младенец и ссущих совершил еси хвалу": т.е. Бог Сам устрояет Себе хвалу в устах младенцев и грудных детей. (Из Пс. 8: 3 - Матф. 21:15-16). "Видев град", как повествует св. Лука (19: 41-44), Господь "плакася о нем", т.е. о скорой его погибели. Замечательно, что в 70 году Римляне, начиная осаду Иерусалима, устроили свой лагерь как раз на том самом месте на горе Елеонской, где находился в это время Христос Спаситель, и самая осада началась тоже незадолго до Пасхи. "Аще бы", т.е.: "О если бы" "разумел и ты" (как разумею Я) "в день сей твой" (или в день посещения твоего, как сказано ниже), "еже к миру твоему", т.е. "что служит ко спасению твоему". "Ныне же сокрыся от очию твоею", ты упорно закрываешь глаза, чтобы не видеть, что, отвергая Меня, ты устрояешь свою погибель. "Не разумел еси времени посещения твоего", т.е.: того времени, когда милостив был к тебе Бог и призывал тебя ко спасению через посланного к тебе Мессию, которого ты отверг, вместо того, чтобы послушать Его.
Св. Матфей свидетельствует, что "когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение" - столь велико было впечатление от этой торжественной встречи.

2. Соотношение закона и благодати по Посланиям Апостола Павла к Римлянам и к Галатам.
(БЕЗ ОТВЕТА)

Билет № 14

1. Установление Таинства Евхаристии.
(Матфея 26:26-29; Марка 14:22-25 и Луки 22:19-20)
Все три синоптика повествуют об этом приблизительно одинаково. Господь прием, т.е. "взял" хлеб и благословив преломил, и раздавая ученикам, сказал: "Приимите, ядите: сие есть Тело Мое". "Хлеб" здесь по-гречески называется "артос", что значит "хлеб поднявшийся", вскисший на дрожжах, в противоположность "аксимон", как называется хлеб пресный, употреблявшийся евреями на Пасху. Надо полагать, что такой хлеб нарочито был приготовлен по повелению Господа для установления нового таинства. Значение этого хлеба в том, что он как бы живой, символизирующий собою жизнь, в противоположность пресному хлебу, хлебу мертвому. "Благословив", "благодарив" указывает на словесное выражение благодарности Богу Отцу, как это было, напр., еще в момент воскрешения Лазаря: просимое было исполнено в самый момент прошения, почему в тот же момент стало предметом благодарения. Чрезвычайно важно то, что Господь сказал: "Сие есть Тело Мое": Он не сказал "сей", т.е. "сей хлеб", а именно сие, потому, что в этот момент хлеб уже перестал быть хлебом, а стал подлинным Телом Христовым, только вид имевшим хлеба. Не сказал Господь: "Сие есть образ Тела Моего, но сие есть Тело мое" (Св. Златоуст, бл. Феофилакт). Вследствие молитвы Христовой, хлеб принял существо Тела, сохранив только внешний вид хлеба. "Поелику мы слабы", - говорит бл. Феофилакт, - "и не решились бы есть сырое мясо, особенно человеческую плоть, то нам преподается хлеб, а на самом деле это есть плоть". "Отчего ученики", - спрашивает св. Зластоуст, - "услышав сие, не смутились? Оттого, что Христос прежде много важного говорил им о сем таинстве (вспомним Его беседу о хлебе, сходящем с небес) (Иоан. 6 гл.)". Под "Телом Христовым" разумеется все физическое существо Богочеловека, нераздельно соединенное с Его душой и Божеством. Это же самое существо Богочеловека дается под видом вина, дается не в другой раз, а только для полноты его видимого явления, почему выражение "причаститься под двумя видами" есть совершенно точное выражение - подразумевается: причаститься одной и той же сущности.
Но это не значит, что Тело может заменить собой Кровь и что достаточно причаститься только одного Тела. Если бы это было так, тогда не устанавливал бы Господь причащения именно под двумя видами. А причастив Своих учеников Тела, Он взял, как повествуют все три синоптика, чашу и снова благодарив, т.е. молитвенно призвав Духа Отчя, прелагающего вино в истинную Кровь Христову, сказал: "Пиите от нея вси: сия бо есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за многия изливаемая, во оставление грехов". Не напрасно прибавлено "вси". Вина нельзя было разделить, как разделен был хлеб, который Сам Господь разломил и разделил между учениками. Чаша была одна и должна была передаваться из рук в руки. Чтобы кто-нибудь не был обнесен или сам не пропустил чаши мимо себя, Христос настоятельно говорит: "пиите от нея вси". Здесь нельзя не видеть обличения для римо-католиков, которые лишили мирян чаши Христовой. "Поелику твердую пищу можно принимать не всем", - поясняет бл. Феофилакт, - "а только тем, кои имеют совершенный возраст, пить же можно всем, то по этой причине и сказал здесь Христос: пейте все". Опять сказано: "сия бо есть Кровь Моя" - не образ только, не символ крови, но истинная и действительная кровь. Что значит: "Новаго Завета"? "Как Ветхий Завет", - поясняет св. Златоуст: "имел овнов и тельцов, так и Новый имеет Кровь Господню. Сим также показывает Христос, что Он претерпел смерть, почему и упоминает о Завете и воспоминает вместе о первом, поелику и сей завет обновлен был кровью". Слово "завет", по своему первому значению, тождественно со словом "завещание". Завет содержит в себе обетования, а вместе с тем и условия получения этих обетовании, в данном случае - соблюдение заповедей Божиих. С этой точки зрения слово завет может быть объясняемо, как "договор между Богом и людьми". Договор всегда чем-то удостоверяется и скрепляется. Господь и хочет сказать, что этот Новый договор между Богом и людьми, взамен Ветхого, скрепляется Его Кровью. "За многие изливаемая, во оставление грехов" - означает, что страдания и смерть Единородного Сына Божия послужили жертвой умилостивления за грехи всего человеческого рода (многия сказано вместо всех), которые поэтому и прощаются всем верующим во Христа и причащающимся Пречистого Тела и Крови Его. Св. Лука, а также и св. Ап. Павел в 11 гл. послания 1-го к Коринфянам, говорит, что при этом Господь еще добавил: "сие творите в Мое воспоминание". Отсюда никак нельзя, однако, сделать вывод, как это делают сектанты, что Евхаристия это простое "воспоминание" Тайной Вечери: это сказано потому, что Господа уже не будет потом с Его учениками и последователями видимым образом и, вступая с Ним лишь в таинственное общение через вкушение Тела и Крови Его, они будут вспоминать Его прежнее телесное соприсутствие с ними. В книге Деяний Св. Апостолов, в Посланиях св. Апостола Павла и во многих древних памятниках христианской письменности мы находим множество свидетельств того, что всякое молитвенное собрание христиан того времени сопровождалось принятием Тела и Крови Христовых под видом хлеба и вина. В первые века христианства все христиане, кроме находившихся под запрещением или отлучением, приходившие в церковь в воскресные и праздничные дни непременно причащались Св. Тайн.

2. Жизнь первохристианской общины по Первому Посланию Апостола Павла к Коринфянам.
Коринф, славившийся большим богатством, и мудростью, хотя уверовал во Христа, но, уверовав, находился в опасности отпасть от Христа. Ибо богатые составляли свои партии, а мудрецы - свои, и, сами избрав себе учителей, порицали Павла, как бедного и необразованного человека. Кроме того, один из них смесился с мачехой; некоторые, по прожорливости, ели идоложертвенное; другие в денежных тяжбах судились пред эллинскими судьями; далее, мужчины отращивали волосы, ели в церквах и не уделяли нуждающимся; превозносились дарованиями духовными; относительно учения о воскресении колебались. Причиной же всех этих беспорядков была внешняя мудрость; ибо она есть мать всех зол для тех, которые верят ей во всем. Посему Павел пишет послание в Коринф с целью исправить все это. Поскольку же, что важнее всего, в Церкви были разделения, а это происходило от высокоумия; то он прежде всего старается истребить высокоумие. Зараженные высокоумием думали, что они учат чему-то высшему. Поэтому Павел и начинает своё обращение к ним следующим образом.

Билет № 15

1. Чудо воскрешения Лазаря.
(Иоанна 11:1-46)
Об этом событии рассказывает только один Евангелист Иоанн. Еще во время пребывания Господа в Перее, Им было получено известие о болезни любимого Им друга Лазаря, жившего в Вифании со своими сестрами Марфою и Мариею. Это семейство было особенно близко Господу, и Он бывая в Иерусалиме, надо полагать, часто посещал его, чтобы отдохнуть там от шума постоянно следившей за Ним толпы и лукавых совопросников книжников и фарисеев. Сестры послали сказать Господу: "се, егоже любиши болит", в надежде, что Господь Сам поспешит придти к ним, чтобы исцелить болящего. Но Господь не только не поспешил, а даже нарочно остался на том месте, где был, еще "два дня", сказав, что "Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится Сын Божий ея ради". Господь знал, что Лазарь умрет, и, если сказал, его болезнь не к смерти, то потому что намерен был воскресить его. Только спустя два дня, когда Лазарь уже умер, Господь сказал ученикам: "идем во Иудею паки". Господь указывает не на Вифанию, а на Иудею, как на цель их путешествия, чтобы вызвать наружу ведомую Ему и гнездившуюся в сердце учеников мысль об угрожающей Ему в Иудее опасности. Этим Господь хотел укоренить в них мысль о необходимости, а потому и неизбежности страданий и смерти их Учителя. И ученики действительно высказали страх за Него, напоминая, что еще недавно иудеи хотели побить Его в Иерусалиме камнями. На это опасение учеников Господь отвечает аллегорической речью, заимствовав ее от обстоятельств, в которых Он находился в то время. Это было, вероятно, ранним утром, при восходе солнца: они имели, следовательно 12 дневных часов для своего путешествия. В продолжение всего этого времени можно совершать путешествие беспрепятственно: опасно было бы, если бы пришлось путешествовать после захода солнца, ночью, но в этом нет надобности, ибо до Вифании можно успеть дойти еще ранее захождения солнца. В духовном смысле, это значит: время нашей земной жизни определено высшей Божественной волей, а потому, пока это время продолжается, мы можем без страха идти определенным нам путем, исполнять дела, к которым мы призваны: мы безопасны, ибо Божественная воля охраняет нас от всяких опасностей, как свет солнца охраняет ходящих днем. Опасность была бы, если бы в нашем деле застала нас ночь, т.е., когда мы, вопреки воле Божией, вздумали бы продолжать нашу деятельность: тогда мы споткнулись бы. В отношении к Иисусу Христу это значит, что жизнь и деятельность Господа Иисуса Христа не кончится раньше определенного ей свыше срока, а поэтому ученики не должны страшиться угрожающих Ему опасностей. Совершая свой путь во свете воли Божией, Богочеловек не может подвергнуться опасности непредвиденной. Объяснив это, Господь указывает на ближайшую цель путешествия в Иудею: "Лазарь друг наш успе, но иду, да возбужу его". Смерть Лазаря Господь назвал сном, как это делал и в других подобных случаях (см. Матф. 9:24, Марк. 5:29). Для Лазаря смерть действительно была как бы сном по ее кратковременности. Ученики не поняли, что Господь говорит о смерти Лазаря, принимая во внимание ранее Им сказанное, что эта болезнь не к смерти: они полагали, что Господь придет и чудесно исцелит его. "Если уснул, то выздоровеет" - сказано было, вероятно, для того, чтобы отклонить Господа от путешествия в Иудею: "нет надобности идти, раз болезнь приняла благоприятный оборот". Тогда Господь, отстраняя всякое прекословие учеников, и желая подчеркнуть безусловную необходимость идти в Иудею, сказал прямо: "Лазарь умре". При этом Иисус добавил, что радуется за них, Апостолов, что Его не было в Вифании, когда Лазарь был болен, так как простое исцеление его от болезни не могло бы укрепить веру их в Него так, как предстоящее теперь великое чудо воскрешения его из мертвых. Решительно прекращая разговор, вызванный опасениями Учеников, Господь говорит: "но пойдем к нему". Хотя нерешительность и была побеждена, но опасения учеников не рассеялись, и один из них Фома, называемый Дидим, что значит Близнец выразил эти опасения весьма трогательным образом: "Пойдем и мы, умрем с ним", т.е., если уж нельзя отвратить Его от этого путешествия, то неужели мы оставим Его? Пойдем и мы на смерть с Ним.
Когда они приблизились к Вифании, оказалось, что Лазарь уже четыре дня, как находится во гробе. "Вифания же была близ Иерусалима, стадиях в пятнадцати", т.е. около двух с половиной верст, в получасе ходу, сказано для того, чтобы объяснить, каким образом в доме Марфы и Марии в немноголюдном селении оказалось много народа. Марфа, как отличавшаяся большей живостью характера, услышав о приходе Господа, поспешила Ему навстречу, не сказав даже об этом сестре своей Марии, которая "дома седяше", в великой горести, принимая утешения пришедших утешать "о брате ею". Со скорбию говорит она, не упрекая Господа, а только выражая сожаление, что так случилось: "Господи, если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой". Вера в Господа поселяет в ней, однако, уверенность, что и теперь не все потеряно, что может совершиться чудо, хотя прямо этого и не высказывает, но говорит: "знаю, что чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог". На это Господь прямо говорит ей: "воскреснет брат твой". Как бы проверяя себя, не ошибается ли она и желая побудить Господа уточнить эти слова, дать ей ясно понять, о каком воскресении говорит Господь, о чуде ли, которое Он намерен сейчас совершить, или только об общем воскресении мертвых при кончине мира, Марфа говорит: "знаю, что воскреснет в воскресение, в послед день", Марфа высказала веру в то, что Бог исполнит всякую просьбу Иисуса: следовательно, у нее не было веры в Самого Иисуса, как всемогущего Сына Божия. Поэтому Господь возводит ее к этой вере, сосредотачивает ее веру на Своем лице, говоря: "Аз есмь Воскрешение и Живот: веруяй в Мя, аще и умрет, оживет. И всяк живый и веруяй в Мя, не умрет во веки". Смысл этих слов тот: во Мне источник оживотворения и вечной жизни: следовательно, Я могу, если захочу, воскресить твоего брата и теперь, прежде общего воскресения. "Веришь ли сему?" - спрашивает затем Господь Марфу, и получает утвердительный ответ, что она верует в Него, как в пришедшего в мир Мессию-Христа. По повелению Господа, Марфа пошла затем за сестрой своей Марией, чтобы и ее привести к Господу. Так как она позвала Марию тайно, то, утешавшие ее иудеи не знали, куда она идет и последовали за ней, думая, что она пошла на гроб Лазаря, "да плачет тамо". Мария со слезами пала к ногам Иисусовым, произнося те же самые слова, что и Марфа. Вероятно, в скорби своей они часто говорили между собой, что не умер бы брат их, если бы Господь и Учитель их был с ними, и вот, не сговариваясь, они выражают свою надежду на Господа одними и теми же словами. Господь "возскорбел духом и возмутился" при виде этого зрелища печали и смерти. Еп. Михаил полагает, что эта скорбь и возмущение Господа объясняются присутствием иудеев, плакавших неискренно и пылавших злобой против Него, собиравшегося совершить столь великое чудо. Это чудо Господь хотел совершить для того, чтобы перед предстоящими Ему страданиями дать возможность Своим врагам одуматься и раскаяться, уверовать в Него: но вместо этого, они еще больше воспылали к Нему ненавистью и решительно вынесли Ему уже формально и окончательно смертный приговор. Преодолев в себе это возмущение духа, Господь спрашивает: "где вы положили его?" Вопрос был обращен к сестрам умершего. "Богочеловек знал, где погребен Лазарь, но, обращаясь с людьми, поступал по-человечески" (бл. Августин). Сестры отвечали: "Господи, прииди и виждь". "Прослезися Иисус" - это, конечно, дань человеческой природы Его. Евангелист говорит далее о впечатлении, какое произвели эти слезы на присутствовавших. Одни были тронуты, а другие злорадствовали, говоря: "не мог ли Сей, отверзший очи слепому, сделать, чтобы и этот не умер?" Если бы мог, то, конечно, любя Лазаря, не допустил бы его до смерти, а так как Лазарь умер, то, следовательно, не мог, а потому теперь и плачет. Подавляя в Себе чувство скорби, от злобы иудеев, Господь подошел ко гробу Лазаря и сказал, чтобы отняли камень. Гробы в Палестине устраивались в виде пещеры, вход в которую закрывался камнем. Открытие таких пещер производилось лишь в крайних случаях, да и то лишь после погребения вскоре же, а не тогда, когда труп уже разлагался. В теплом климате Палестины разложение трупов после смерти начинается очень быстро, вследствие чего иудеи хоронили своих покойников в тот же день, в какой они умерли. На четвертый же день разложение должно было достигнуть такой степени, что даже верующая Марфа не могла удержаться, чтобы не возразить Господу: "Господи, смердит: четверодневен бо есть". Напоминая Марфе прежде ей сказанное, Господь говорит: "не сказал ли я тебе, что, если будешь верить, увидишь славу Божию?" Когда камень был отнят, Господь возвел очи Свои к небу и сказал: "Отче, хвалу Тебе воздаю, яко услышал еси Мя". Зная, что враги Его приписывают чудотворную силу Его власти бесовской, Господь молитвой этой хотел показать, что Он творит чудеса в силу Своего полного единства с Богом Отцем. Душа Лазаря возвратилась в тело его, и Господь громким голосом воззвал: "Лазаре, гряди вон!" Громкий голос здесь - выражение решительной воли, которая уверена в беспрекословном повиновении, или как бы возбуждение глубоко спящего. К чуду воскресения присоединилось еще чудо: связанный по рукам и ногам погребальными пеленами Лазарь смог сам выйти из пещеры, после чего Господь повелел развязать его. Подробности изображения этого события свидетельствуют, что оно описано очевидцем. В результате этого чуда произошло обычное разделение между Иудеями: многие уверовали, но другие пошли к фарисеям, злейшим врагам Господа, очевидно, с недобрыми чувствами и намерениями, дабы рассказать им о происшедшем.

2. Учение о воскресении в Первом Послании Апостола Павла к Коринфянам.
(1 Кор.15, Фес. 4;13 – 17)
С древнейших времен Воскресение Христово переживалось Церковью как важнейшее событие. Св. ап. Павел говорит: "Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера. "Воскресение Христово запечатлевает победу над грехом и возвещает освобождение человечества от последнего из последствий греха - телесной смертью. Телесное Воскресение Иисуса Христа, таким образом, есть удостоверение действительности совершенного им дела Искупления. В противном случае крестная смерть была бы позорной казнью, мученичеством за идею, но не имела бы искупительного значения. Видимо в Коринфе некоторые отрицали воскресение мертвых. К устранению этого заблуждения и направлены усилия Апостола.
Историческое свидетельство
Особое место занимает историческое свидетельство о Воскресении Христовом, доказывающее возможность воскресения вообще. Это свидетельство есть древнейшая письменная запись благовестия о Воскресении. Апостол ссылается на явление Воскресшего Христа св. ап. Петру, 12 ученикам, 500 братиям, ап. Иакову, другим ученикам Христовым и, наконец, самому св. ап. Павлу. Из истины Воскресения Христова св. апостол выводит затем, как неизбежное следствие, истину общего воскресения всех в предопределенное Богом время.
Первенец мертвых
В Ветхом Завете существовал обычай принесения Богу начатков урожая, и благословение Божие, которое призывалось на этот начаток, распространялось на весь будущий урожай. Св. ап. Павел использует данный образ и говорит о Христе как о Начатке, Который открывает путь ко всеобщему воскресению: "Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших" (1 Кор.15;20). Воскресение Иисуса Христа является залогом нашего Воскресения: "Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его" (1 Кор.15;22).
Ожидание всеобщего воскресения – основа упования христиан
После всеобщего воскресения смерть, побежденная Воскресением Христовым, будет окончательно изгнана из мира. Но если только допустить, что всеобщего Воскресения не будет, то надо отвергнуть тогда и истину Воскресения Христова. А это отрицание ниспровергает все христианство, ибо "если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша" (1 Кор. 15;14), "И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков" (1 Кор.15;19).
Ибо на чем основывается вера наша на отпущение грехов? На том, что Христос, умерши на кресте, принес за них искупительную жертву, а то, что жертва сия принята, это свидетельствуется Его Воскресением. Если Он не воскрес, то жертва Его не принята, и смерть Его обыкновенная человеческая смерть, не могущая иметь искупительного значения. Тогда и умершие в вере и претерпевшие мученичество за Христа – не более, как обыкновенные, несчастные погибшие. И вообще, все христиане оказываются несчастнейшие из людей: и здесь всего лишаются, подвергаясь гонениям и сами себя ограничивая, и там в будущей жизни, на которую надеются ничего не получат. Тогда нет никакого смысла руководствоваться в этой жизни нравственными правилами и бороться со своими греховными наклонностями. Тогда больше смысла в языческой мудрости эпикурейцев: "станем есть и пить, ибо завтра умрем" (ст.31).
Воскресший Христос противостоит Адаму, в лице которого род человеческий попал под власть смерти.
Своим Воскресением Христос ведет творение к той Божественной полноте, когда "Бог будет всяческая во всех" (ст.28).
Отрицание истины воскресения привело бы к признанию бесцельности крещения, которое не имело бы никакого смысла. Все труды и подвиги Апостолов и всех святых последующих эпох были бы тщетными, а нравственная жизнь людей безсмысленной.
Как воскреснут мертвые
В конечных стихах 15 главы св. ап. Павел говорит об образе воскресения мертвых: сначала он решает вопрос, как воскреснут тела умерших, т.е. какою силою, потом – в каком виде воскреснут они и, наконец, как совершиться самое воскресение.
Первый вопрос Апостол решает, сравнивая тело человека с зерном. Как зерно, чтобы дать росток истлевает, так и тление тел умерших людей не является препятствием к воскрешению их силою Божиею.
На второй вопрос апостол говорит, что тела воскресших людей будут отличны от нынешних грубых тел: это будут тела "духовные", подобные телу Воскресшего Христа. Они будут нетленны, ибо "плоть и кровь не могут наследовать Царствие Божия, и тление не наследует нетления" (ст.50). "Тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему – облечься в бессмертие" (ст.53). Все эти духовные тела будут славны в различной степени, в зависимости от нравственного совершенства каждого человека.
Заканчивает свои мысли о воскресении мертвых св. ап. Павел торжественными словами пророков: Исаии о том, что некогда "поглощена будет смерть победою", и Осии: "смерть, где твое жало? Ад! Где твоя победа?" ( Ис.25;8 и Ос.13;14), и благодарением Богу, дарующему нам победу над смертью.
Важным дополнением учения о Воскресении является отрывок о Втором Пришествии Христовом и о воскресении мертвых в послании к Солунянам. Этот отрывок составляет апостольское чтение в чине погребения усопших.
Начинает св. апостол свое учение со слов утешения братии смущающейся помыслами "Дабы вы не скорбели, яко и прочие не имущие упования" (ст.13). Эти "прочие" – и язычники, и иудеи, которые хотя и не были лишены веры в бессмертие души, но представляли себе загробную жизнь весьма смутно и безотрадно, в виде крайне стесненного состояния. Для христиан же смерть не должна представляться чем-то мрачным, ибо "веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним " (ст.14), так и в послании к Филиппийцам апостол пишет, что "Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение" (Фил. 1;21). Потому что, воскресение Христа есть залог воскресения всех. Христос, воплотившись, стал Главою всех верующих, составляя с ними одно тело. Если Глава воскрес, то не может быть, чтобы члены тела остались мертвыми: воскреснут и они. "Он всех людей воскресил своею плотию, почему и называется перворожденным из мертвых" (Кол.1:18).
Далее, на основании откровения, бывшего ему от Бога, св. апостол уверяет солунян, что оставшиеся в живых в момент 2 Пришествия Господня не предварят умерших, но все будут в равном положении. Умершие воскреснут, а живые изменятся: получат тонкие нетленные духовные тела, вместо дебелых тел нынешнего века. "Не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе"(1Кор.15;51). Затем последует суд и отделение добрых от злых. Апостол, далее, утешает солунян, что мы верующие, "всегда с Господом будем" – причастниками Его славы и блаженства, и уже никогда не разлучимся с Ним.

Билет № 16

1. Прощальная беседа Иисуса Христа с учениками.
(Иоанна 13 гл. 31-38 и главы 14-я, 15-я и 16-я; Матфея 26:30-35; Марка 14:26-31 и Луки 22:31-38)
Это замечательно-умилительная беседа Господа с учениками приводится полностью только одним четвертым Евангелистом св. Иоанном, небольшой отрывок из нее приводит св. Лука, а первые два Евангелиста говорят только о предречении Господом отречения Петра и о встрече с учениками по воскресении в Галилее. Вся эта речь чрезвычайно пространна и занимает несколько глав. Вместе со следующей за ней так наз. "Первосвященной молитвой" Господа она вся читается у нас за богослужением вечером в Великий Четверг в качестве первого Евангелия святых страстей.
По св. Иоанну начал эту Свою беседу Господь Иисус Христос тотчас же по уходе Иуды словами: "Ныне прославися Сын Человеческий, и Бог прославися о Нем..." Надо полагать, однако, что эта беседа начата Господом этими словами не только после ухода Иуды, но и после установления Господом таинства Причащения, о чем св. Иоанн умалчивает, как лишь восполняющий повествования первых трех Евангелистов. Преподав ученикам Тело Свое и Кровь Свою и видя тайну искупления как бы уже совершившейся, так как если бы Он уже был принесен в жертву и совершена была победа над всеми враждебными силами, Господь и воскликнул эти победные слова: "ныне прославися Сын Человеческий..." "Ныне", т.е. в эту таинственную и страшную ночь наступило прославление Сына Человеческого, которое в то же время есть и прославление Бога Отца, благоволившего дать Сына Своего Единородного в жертву за спасение людей, и это земное прославление Сына Его есть начало Его будущего небесного прославления, как победителя смерти и ада. Желая вывести учеников Своих из того угнетенного настроения духа, в котором они находились под влиянием мысли о предательстве одного из них, Господь обращает их мысль к Своей Божественной славе, которая откроется и в Его предстоящих страданиях и в воскресении и вознесении на небо. "Вскоре прославит", т.е. недолго будет продолжаться Его уничижение, а скоро начнется Его видимое прославление. "Чадца, еще с вами мало есмь" - "детки" или "деточки" - это чрезвычайно неясное обращение Господа к ученикам нигде больше не встречается в Евангелии: вылилось оно из глубокого чувства предстоящей разлуки при столь тяжелых и искусительных для их веры обстоятельствах. Как я говорил прежде Иудеям, так теперь и вам говорю, что отхожу от вас путем, которым вы не можете идти теперь за Мной. Оставляя вас в мире для продолжения Моего дела, Я "заповедь новую даю вам, да любите друг друга, якоже возлюбих вы..." Из любви к людям Я полагаю жизнь Свою за них и вы должны подражать Мне в этом. Заповедь о любви к ближним дана была и в законе Моисеевом, но Христос дал этой заповеди новый характер, неведомый прежде - о любви даже к врагам своим вплоть до самопожертвования во Имя Христово. Такая чистая, бескорыстная и самоотверженная любовь есть признак истинного христианства. Св. Петр задает тогда полный страха и печали вопрос: "Господи, камо идеши?" Господь подтверждает ему, что теперь он не может за Ним идти, но тут же предрекает ему, что в будущем он пойдет за Ним тем же путем мученичества. Дальше следует предречение Петру троекратного отречения, о чем повествуют все четыре Евангелиста. Предостерегая Петра от самонадеянности, когда тот стал уверять, что душу свою положит за Господа, Господь по св. Луке, сказал ему: "Симоне, Симоне, се сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу...".
Характерно, что Господь называет его тут не Петром, а Симоном, ибо отрекшись от Господа Петр показал, что он уже перестал быть "камнем". Под этим "сеянием" разумеется искушение от сатаны, которому действительно подверглись Апостолы в часы страданий их Божественного Учителя, когда вера их в Него готова была поколебаться. Эта просьба сатаны напоминает просьбу его относительно Иова Многострадального, которого Господь попустил подвергнуть такому тяжкому искушению. Своей всесильной молитвой Господь защитил учеников Своих, а в особенности Петра, от совершенного падения; Петру попустил временно пасть, чтобы тем сильнее и тверже был он после и утвердил тем своих собратий. "Молился о тебе" - хотя опасность со стороны сатаны грозила всем, но Господь молился особенно о Петре, ибо ему, как более пылкому и решительному, грозила и наибольшая опасность. "Ты некогда обращся утверди братию твою" - этим указывается на то, что Петр, покаявшись после своего отречения от Христа, явится для всех образцом истинного покаяния и примером твердости. На это Петр у всех четырех Евангелистов начинает уверять Господа в своей непоколебимой верности Ему, в готовности идти за ним и в темницу, и на смерть. Как возможно, однако, было отречение Петра, если Господь молился за него да не оскудеет вера его? Но вера в Петре и не оскудела: он отрекся в припадке малодушного страха и тотчас же, как мы видим, предался самому глубокому раскаянию. По всем четырем Евангелистам Христос предрекает Петру, что он отречется от Него в предстоящую ночь трижды, прежде нежели пропоет петух, причем по Марку, прежде нежели пропоет петух дважды. Эта большая точность св. Марка объясняется, конечно, тем, что он писал свое Евангелие под руководством самого Ап. Петра. Первое пение петухов бывает около полуночи, второе - пред утром; след., смысл этого тот, что еще до наступления утра Петр трижды отречется от своего Учителя и Господа. Видимо, отречение Петру Господь предрек два раза: в первый раз еще на вечере, о чем рассказывают св. Лука и св. Иоанн, а второй раз - уже по выходе с вечери, по дороге в Гефсиманию, о чем сообщают св. Матфей и св. Марк. К предсказанию об отречении Петра, по св. Луке, Господь присоединил предсказание о том, какая нужда и борьба ожидают впредь Его учеников. "Егда послах вы без влагалища, и без меха, и без сапог, еда чесого лишени бысте?..." - как прежде апостолам ни о чем заботиться не нужно было, ибо они всюду находили себе пропитание и все необходимое, пока ходили и проповедовали при жизни Господа по Иудее и Самарии, так теперь наступают другие времена, когда злоба людей против их Учителя распространится и на них. Всю дальнейшую речь Господа о взятии влагалища и меха и покупке ножа (или меча), конечно, нужно понимать не в буквальном смысле, а в символическом. Господь просто предупреждает их о том, что наступает крайне тяжелый для них период жизни, и они должны приготовиться к нему сами, что их ожидает и голод, и жажда, и бедствия, вражда со стороны людей; если и Сам их Учитель будет в глазах этих людей причтен к злодеям, то чего же хорошего могут ожидать они? Апостолы, по наивности, поняли все сказанное Господом буквально, и говорят: "се ножа зде два". Видя, что не понимают Его, Господь прекратил этот разговор словами: "довольно есть".
"Да не смущается сердце ваше" - мысль о скором отшествии от них Господа не должна смущать учеников, потому что это отшествие есть только средство привести их в постоянное, уже вечное общение с Ним: Господь обещает им, когда придет для того время, взять их к Себе в вечные обители Отца Своего Небесного. Отуманенные все еще по прежнему ложными представлениями о земном царстве Мессии, ученики не понимают этих слов Господа, и потому Фома говорит: "Господи, Не вемы, камо идеши..." В ответе Господь объясняет, что Он и есть Сам тот путь, которым они должны идти к Отцу, чтобы водвориться в ожидающих их вечных обителях. "Никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною" - так как Христос есть Искупитель и только верою в совершенное Им дело искупления человечества возможно спасение. "Аще Мя бысте знали, и Отца Моего знали бысте", - ибо во Христе - полное откровение Бога, как и раньше Он говорил Иудеям: "Аз и Отец едино есма" (Иоан. 10:30). И ученики Господа, зная Христа, должны знать и Отца. Правда они плохо знали Христа, но постепенно приближались к этому знанию, каковое Господь дал им особенно на Тайной вечери через умовение ног, причащение Тела и Крови Его и через Свои наставительные беседы. Сходный по характеру с Фомой и так же, как и тот, отличавшийся рассудочностью, Филипп сказал тогда Господу: "покажи нам Отца, и довлеет нам", разумея, конечно, под этим чувственное видение, какого удостаивались, напр., пророки. Господь выражает как бы сожаление непонятливости Филиппа и внушает ему ненужность его просьбы, поскольку в Нем - через дела Его, через учение Его, через самую Богочеловеческую личность Его - они давно должны были познать Отца. Продолжая дальше утешать учеников, Господь обещает им наделить их силою чудотворения, исполняя все, что они в молитве будут просить у Него: молитва во Имя Господа Искупителя будет творить чудеса. При условии, что ученики, любя Господа, будут соблюдать Его заповеди, Господь обещает послать им Утешителя, Который пребудет с ними во веки, Духа Истины, Который как бы заменит имя Христа и благодаря Которому они будут иметь постоянное таинственное общение со Христом. "Мир" как совокупность неверующих в Господа и враждебных Ему людей, во всем чуждый и противоположный Духу-Утешителю, не может принять Его, а с Апостолами Он пребывал благодаря общению их с Господом во время земной Его жизни, и в них будет, чтобы пребывать с ними во веки, когда сойдет на них в день Пятидесятницы. "Не оставлю вас сиры: прииду к вам", и видимым образом после воскресения и таинственным через духовное общение в таинстве причащения, при посредстве Духа Святаго. "И вы живи будете" в единении со Мной, как источником жизни вечной, в то время, как мир, мертвый духовно, не будет видеть Господа. "В той день", т.е. в день Пятидесятницы, "уразумеете, яко Аз во Отце Моем, и вы во Мне, и Аз в вас", поймете сущность духовного общения с Богом во Христе. Условие этого Богообщения - любовь к Господу и соблюдение заповедей Его. Иуда, не Искариотский, называемый Леввеем или Фаддеем, который видимо, не расстался с любимой мыслью иудеев о чувственном царстве Мессии, поняв слова Господа в буквальном смысле, что Он явится в чувственно-телесном виде любящим Его и соблюдающим заповеди Его, выразил недоумение, почему Господь хочет явиться только им, а не всему миру, как основатель славного всемирного царства Мессии. Господь объясняет, что Он говорит о Своем таинственном духовном явлении Своим последователям, повторяя прежнюю мысль о необходимости для этого любить Его и исполнять заповеди Его. Мир же, не любящий Его и не исполняющий заповедей Его, неспособен к такому духовному общению с Господом. Заповеди же Христовы суть вместе с тем и заповеди Отца. Все это ученикам теперь может быть неясно, но когда придет Утешитель, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Христово, Он наставит Апостолов - научит их всему и напомнит им все, чему учил их Христос: откроет им тайну жизни духовной, жизни во Христе.
Оканчивая пасхальную вечерю, глава семейства говорил присутствующим: "мир вам", а затем вечеря заключилась пением псалмов. Господь, намереваясь оставить пасхальную горницу и имея в виду, что скоро отходит от учеников Своих, следуя обычаю, также преподает им мир, но высший мир, по сравнению с тем, какой обыкновенно дает мир, во зле лежащий: "мир мой даю вам" - это мир, который совершенно, уравновешивает все силы человеческого духа, вносит полную гармонию во внутреннее настроение человека, успокаивает всякое смятение и возмущение, это тот именно мир, о котором пели Ангелы в Рождественскую ночь. Поэтому Апостолы и не должны ничем смущаться или устрашаться.
Вечеря окончилась. Наступало время оставить сионскую горницу, где она происходила. Снаружи был мрак неизвестности, страх разлуки со Христом и беспомощности во враждебном мире. Поэтому Христос снова утешает учеников обещанием придти к ним и говорит, что они должны радоваться тому, что Он идет ко Отцу, "яко Отец Мой болий Мене есть" - более, конечно, как Первопричина (Сын, рождаясь от Отца, заимствует от Него Свое бытие), более, как Бог, по сравнению с Христом - Богочеловеком. Все должно произойти, по написанному, так, как Господь предупреждал учеников прежде: через исполнение предреченного ученики убедятся в истине слов Христовых. "Ктому немного глаголю с вами" - оставалось лишь несколько часов до того момента, когда Иуда с воинами должны были взять Господа. Господь духовным взором Своим видит приближение к Себе врага Своего "князя мира сего" - сатаны в лице Иуды со спирой и в Гефсиманском саду, когда диавол совершил нападение на Господа, искушая Его страхом мучений и смертного часа - последняя попытка отклонить Господа от совершения Им искупительного подвига для спасения человечества. Господь говорит при этом, что диавол в Нем "не имать ничесоже", т.е., по безгрешности Христовой, не может в Нем найти ничего, над чем бы он мог господствовать. Это доказательство полной нравственной свободы Господа, с какой Он, единственно по любви Своей, отдает жизнь Свою за спасение мира, во исполнение воли Отца. "Возстаните, идем отсюду" - пойдем навстречу приближающемуся врагу, князю мира сего в лице Иуды-предателя.
Многие толкователи склоняются к тому, что после этих слов надлежит читать слова Ев. Матфея, совпадающие с такими же словами Ев. Марка: "и воспевше, изыдоша в гору Елеонску", т.е. Господь с учениками пропели по иудейскому обычаю псалмы второй части "Аллилуйи" - 115-118 и пошли по направлению к Елеонской горе, причем дальнейшая беседа продолжалась уже на ходу. Однако, Епископ Феофан Затворник считает, что беседа продолжалась все же в горнице, и горница была покинута лишь по окончании всей беседы и первосвященнической молитвы Христовой. За первое предположение, против мысли Еп. Феофана, говорит, по-видимому, то, что дальше Господь ведет беседу о себе, как о виноградной лозе. По дороге же к Елеонской горе и на склонах ее как раз было много виноградников, глядя на которые Господь и употребил этот наглядный и живой образ.

2. Учение о Церкви в Посланиях Апостола Павла к Ефесянам и к Колоссянам.
Слову «церковь», которое часто употребляет святой апостол Павел в своих Посланиях, в греческом тексте соответствует термин «екклисия (
·
·
·
·
·
·
·
·)», что значит «собрание», однако, не просто собрание, а собрание с моментом стройного, упорядоченного единства, с моментом звания или призвания (
·
·
·
·
·
·,
·
·
·
·
·
·
·
·,
·
·
·
·
·
·
·).
Этот термин Апостол прилагает к христианским общинам, находившимся в Кенхрее (Рим. 16,1), в Коринфе (1 Кор.1,2), в Галатии (1 Кор.16,1), в Асии (1 Кор.16,19), в Македонии (2 Кор.8,1), в Иудее (Гал.1,22), в Лаодикии (Кол.4,15), а также и домашним собраниям христиан (Рим.16,4; 1 Кор.16,19 и др.). В Послании к Евреям (12,22-23) он именует Екклисией, или Церковью, торжествующее на небе собрание первенцев, Ангелов и духов праведников во главе с Судией всех, Богом и Ходатаем Нового Завета Иисусом. Употребление Апостолом этого термина уже показывает, что как собрания христиан на земле, так и собрания Ангелов и духов праведных на небе есть нечто особенное. Что же оно представляет собой, разъясняется в Посланиях Апостола и составляет его учение о Церкви.
Павел не посвящает специально учению о Церкви ни одного из своих Посланий. Он учит о ней в неразрывной связи с другими истинами Евангелия Христова, по мере надобности, вызванной теми или иными обстоятельствами. Наиболее обстоятельно и полно это учение раскрыто в Послании к Ефесянам, менеев других Посланиях. Но собранное во едино, оно слагает стройную, выдержанную систему.
Апостол говорит о Церкви, используя различные образы, сравнения, с помощью которых выражает ту или иную сторону или совокупность сторон этого многогранного и неисчерпаемого понятия. Такие сравнения, впрочем, в приложении к Церквине голые метафоры, но реальные, по существу свойственные Церкви, ее жизни, строю и деятельности особенности, только мыслимые в духовном плане. Церковь есть богочеловеческая реальность. Для раскрытия этой реальности перед человеческим сознанием Апостол использует в качестве ближайших и даже одноименных аналогий образы мира видимогодома, храма и тела человеческого. Они служат прямыми определениями Церкви как дома Божия (
·
·
·
·
·
·
·
·
·1 Тим. 1,15) и тела Христова (
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·, то есть ХристаЕф.1, 22-23; Кол. 1,24). Так же прямо именует Апостол Церковь полнотою (
·
·
·
·
·
·
·
·
·Еф.1,23), столпом и утверждением истины (
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
· 1 Тим.3,15). Другие сравнения, хотя и не выступают у него как прямые определения Церкви, но по смыслу к ней относятся, ее выражают. Они суть следующие: строение или здание Божие (
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·-1 Кор.3,9;
·
·.2,21), созидаемое на едином основании Христе; нива Божия, Им одним взращиваемая и для Него пожинаемая (1 Кор.3,9); многочисленное семейство, в котором БогОтец (2 Кор.6,18; Еф.2,13); город Иерусалим и гора Сион как прообразы небесного, духовного Иерусалима и Сиона (Евр. 12,22-23; Гал.4,26); дева или жена, по отношению к которой Христос Жених или Муж (2 Кор. 11,2; Еф.5,23-32). К Церкви нужно отнести и наименование ее царством возлюбленного Сына Божия (Кол.1,13).
Все эти названия и образы раскрывают у Апостола истину Церкви. Итак, Церковь (
·
·
·
·
·
·
·
·стройное, упорядоченное собрание призванных), по Апостолу, есть дом Бога Живого (1 Тим. 1,15), строение Божие (1 Кор.3,9). Образ дома в приложении к Церкви нередко встречается в Священном Писании, когда указывается на основание Церкви (Мф.6,18; 1 Пет.2,4-5), на таинственное присутствие в ней Господа (Лев.26,12), на единство, составляемое из множества (1 Пет.2,4-5), на обильное питание и упокоение, которые Владыка доставляет живущим в таинственном Его доме (Пс.35,9), на храмину, в которой верные, затворившись, спасаются от гнева Божия, постигающего нечестивых (Икумений). Для этих же целей использует понятие «дом» и святой Апостол. Определяя Церковь как дом Божий, он, прежде всего, наводит нас на мысль о Живущем в ней и о ее Создателе.
Церковь жилище Божие. Это самое существенное ее свойство, о котором было открыто еще в Ветхом Завете: «вселюсь в них и буду ходить в них...» (2 Кор.6,16; Лев.26,12). И Апостол потому говорит христианам: «...Вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас» (1 Кор.З, 16; 1 Кор.6,19; Евр.3,2-6).
Церковьстроение, здание Божие. Она не человеческое установление, не человеческими силами устроена, но собрана по повелению и содействию Бога, устроена по Божественному плану Духом Живого Бога «во славу имени Его». Бог Архитектор, «Художник и Строитель (
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·)» (Евр.11,10) Церкви, оживотворяющий Свое дело и дающий ему непоколебимую твердость. Церковь составилась и продолжает быть по Его благодати.
Апостол раскрывает детали Божественного строения. В основе Церкви Божией лежит, как краеугольный камень, Господь Иисус Христос (Еф.2,20; 1 Кор.3,11). Им одним определяется «объем, план и характер здания». На Нем, на Его учении и благодати утверждается Церковь и Им, как содетельной и содержательной Божией Премудростью и Силой сохранится непреклонной и недвижимой до скончания века. «Никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Кор.3,11).
На Христе утверждаются прежде всего Апостолы и пророки. Они тоже положены в основание Церкви и в Нем сочетаются, так как во Христе «осуществляется пророческое слово; Он же есть содержание и слова Апостольского». Апостолы передали Церкви всю истину, открытую им Богом, «ей передали Таинства и в ней учредили пастырство прямое преемство апостольства». «Церковь живет Апостольскими сокровищами и благодатью, от них излившеюся и переливающуюся из рода в род».
Корпус здания составляют все верующие, всякого пола, возраста и состояния. Они живые камни, утвержденные на основании Апостолов и пророков (Еф.2,20) и слагающиеся в одно стройное целое силою веры (1 Пет.2,5-7; Кол.2,7). Не сами себя они положили при строении дома, а присоединены к нему, после уверования во Христа, силою и благодатью Божиею. Бог от вечности благоволил соделать их Своими сынами чрез Иисуса Христа, имея при том в виду, чтобы они прославляли и любили Его за дарованную Им великую благодать. Иудеи и язычники, прежде разделенные и обособленные, верою, чрез Господа Иисуса Христа, как две стены, соединились в Церкви и образовали угол. Их скрепляет Христос, крестом Которого они примирились (Еф.2,16) и Кровию Которого стали близкими, своими (
·
·
·
·
·
·
·домашние) Богу (Еф.2,13,19), составив единое великое семейство во Христе и имея доступ к Отцу в одном Духе (Еф.2,18).
Общая мысль апостола Павла о Церкви, сравниваемой со зданием, это рост, возрастание Церкви. Все здание (
·
·
·
·
·
·
·
·) Церкви, по Апостолу, «слагаясь стройно (
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·сгармонировываемо)» на Христе, возрастает (Еф.2,21), принимая в себя людей и народы и преобразовывая их. Церковь «идет к своей полноте и совершенству, пока завершится и станет храмом, Богу совершенным, не требующим уже дополнения и надстраивания». Все в Церкви приводится к единству, целостности, гармонии, все занимает в ней свое место, соответствующее целому. Верующие, под руководством богоуч-режденного пастырства, созидаются во Христе в жилище Божие и таковым жилищем соделываются чрез действие Духа Святого (Еф.2,22). Любовь, изливающаяся от Духа, как цементом, соединяет всех, как бы сливая во едино.
В этом учении апостола Павла о Церкви как доме, здании Божием, по словам епископа Феофана, «сказано все, чему мы веруем: что она едина, будучи утверждена на едином краеугольном камне, что она свята, как Духом Святым созидаемая, она вселенская, как обнимающая все времена и народы, и апостольская, на основании Апостолов созданная».
К понятию о Церкви как доме Божием, здании, Апостол присоединяет такое ее определение, как «столп и утверждение истины» (1 Тим.3,15). Столп (
·
·
·
·
·
·) это, так сказать, деталь здания, то, на чем утверждается его крыша. Эта же мысль выражается и словом «утверждение (
·
·
·
·
·
·
·
·)», так что слово «утверждение» усиливает понятие «столп». Именуя Церковь «столпом и утверждением истины», Апостол, во-первых, показывает, что Церковь (
·
·
·
·
·
·
·
·собрание призванных) не просто собрание верных, «но такое собрание, которому открыта сама истина, божественное знание», «истина воплощения и всего хо-датайственного дела Сына Божия», а во-вторых, что эта истина содержится и сохраняется в Церкви в чистоте и неповрежденное. Истина дарована, вверена Церкви во всей полноте и пребудет в ней вечно, как и сама Церковь. Непреложным ручательством тому служит то, что Церковь имеет Духа Божия, Который во всем руководит ею (Ин. 16,13). Церковь есть Церковь Бога Живого (
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·) (1 Тим.3,15), Который Сам есть высочайшая Истина (Ин.14,6) и живет в Церкви, как в доме.
Относительно наименования апостолом Павлом Церкви домом Божиим, Церковью Бога Живого, столпом и утверждением истины один из новейших толковников замечает: «... Нельзя не усмотреть взгляда Апостола на Церковь с трех сторон: 1) со стороны богослуженияв этом отношении св. Павел называет Церковь
·
·
·
·
·
·
·
·
· (дом Божий); 2) со стороны возрождения в Церкви каждого человека и всего человечества посредством Церквии в этом отношении употребляется выражение
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
· (Церковь Бога Живого). В Церкви Господь являет жизнь Свою и сообщает ее человечеству со стороны учения Апостол именует Церковь столпом и утверждением истины. В этом отношении Церковь есть хранилище, в котором блюдется как бы запас истины для всех веков и для всех народов».
Но понятие Церкви, как мы уже отметили, Павел не ограничивает христианами, живущими на земле. Церковью он именует и собрание Ангелов и духов праведников на небе (Евр.12,22-23). «Апостол не полагает разделения между ними. Церковь одна. И те, которые отошли в другую жизнь, в Церкви суть, и те, которые живут, в Церкви суть».
Церковь, взятая во всем великом составе своих членов, именуется у Апостола вышним или небесным, Иерусалимом (Гал.4,26; Евр.12, 22-23). Она «матерь всем нам» (Гал.4,26). Называя Церковь небесным Иерусалимом, или «вышним (
·
·
·)» градом, Апостол тем самым не позволяет ограничивать ее только земными членами, а возводит взор к небесному Иерусалиму, к лику торжествующих на небе (Евр. 12,22-23). Словами же «матерь всем нам» не дозволяет исключать из этого Иерусалима верных Христовых, пребывающих на земле.
Таков, по Апостолу, объем Церкви. Она охватывает небо и землю, время и вечность. И Ангелы и верные Богу люди образуют в Церкви единое гражданство Божие, потому что все они входят в полноту ее жизни44, дарованной чрез Христа, и все имеют Главой Того, Которому дана «всякая власть на небе и на земле» (Мф.28,18).
Здесь открывается еще одно существенное свойство Церкви: Церковь хотя и учреждена Христом на земле, но не «от мира сего» (Ин.17,16). Она - небесна, «небесна по своим совершенствам, силам, по тесному союзу с небом, с которым она составляет единое целое и образует в себе небесных граждан». Все истинные члены Церкви «в сожительстве со святыми, в сынов-стве Богу». Они, по словам Златоуста, «выше неба, близ Самого Бога...» (Еф.2,5-6). Свыше, от Бога, они получают «силы, их возрождающие и подкрепляющие», потому и Церковь как вышний Иерусалим «матерь всем нам» (Гал.4,26).
Но ничто так полно не выражает у Апостола понятие Церкви, как наименование ее телом Христовым. «Из всех наименований это самое глубокое, можно сказать, неисчерпаемое, по своему существу». «Бог, говорит Апостол, воскресил Христа из мертвых и посадил одесную Себя на небесах, превыше всякого начальства и власти, и силы и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем, и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою (
·
·
·
·
·
·
·) Церкви, которая есть тело (
·
·
·
·
·
·) Его... (
·
·. 1,20-23; Кол.1,24).
Церковь (
·
·
·
·
·
·
·
· собрание призванных) таинственное, реальное тело Христово. Все верные последователи Христовы, рассматриваемые порознь или в отношении друг к другу, по Апостолу, члены Христовы во всем своем телесно-духовном составе, а взятые вместе одно тело Христово (1 Кор.6,15; 10,17; 12,27; Рим. 12,5), Церковь, Глава которой Христос.
«Для уяснения наименования Церкви телом Христовым нужно иметь в виду образ обыкновенного гела, или организма». Апостол так и делает, когда сравнивает устройство и жизнь Церкви, вмещающей разнообразные дары, с телом, составленным из разных членов (рук, ног, глаз, ушей и т.д.) (1 Кор. 12,14-26). Такое сравнение глубоко верно, обстоятельно и поучительно во многих отношениях. Апостол использует его, чтобы побудить христиан к большему единомыслию, взаимной любви и миру. У них, как членов тела Христова, не может быть разногласий, распрей, превозношений одних над другими, как не бывает того в теле человека, все члены которого согласно служат друг другу и на пользу всего тела. Согласованное единство в действиях членов разумно, прекрасно и полезно (1 Кор. 12,22-26), напротив, разнобой невозможен и даже нелеп (1 Кор.12,17,19,21).
Но прежде чем коснуться вопроса устройства и жизни Церкви как тела Христова по аналогии с телом человеческим, остановим внимание на Главе этого тела Христе.
Как понимать главенство Христа в Церкви? Некоторые считают, что главенство Христа в Церкви нужно понимать в смысле первенства и разъяснение этого искать в усвояемых Апостолом Иисусу Христу предикатах: «начаток (
·
·
·
·), первенец из мертвых» (Кол. 1,18). Христос, с одной стороны, первый воскрес из мертвых (1 Кор. 15,20,23), с другой стороны, и именно в силу этого Он есть первоисточник, «из коего течет восстановительная сила», возрождающая и оживотворяющая падшее человечество, почему Иисус Христос и называется начальником (о
·
·
·
·
·
·
·) жизни (Деян.3,15; 5,31) и спасения (Евр.2,10)». Действительно, Христос главенствует в Церкви и в смысле этого двоякого первенства. «В отношении к миру Он является первым как Творец и Промыслитель, а в отношении к Церкви как Искупитель, виновник нового, духовного творения. Более того, «как Единородному Сыну Божию и как Вождю и Спасителю нашему», Ему принадлежит главенство в Церкви и в смысле власти, начальства, господства. И эта власть Его, по Апостолу, подобна не власти мирского начальника, а власти мужа над женою (Еф.5,22-24; Лк.22,25-27). Однако понятием первенства и власти главенство Христа над Церковью не исчерпывается. Церковь и Христос одно целое, единство «полное, вседовлеющее». «Как тело и глава составляют одного человека, так и Церковь и Христос... едино суть», говорит св. Иоанн Златоуст. В силу такого тесного единства с Церковью, как со своим телом, Христос - действительная, в «ближайшем смысле слова» Глава тела Церкви. Именно так мыслит Апостол главенство Христа, когда противопоставляет Его Церкви как Его телу. «Чтобы кто-нибудь, услышав слово «глава», не принял его в значении только власти (
·
·
·
·
·
·
·
·), но в смысле собственном, говорит Златоуст, не счел Его только начальником (
·
·
·
·
·
·
·), но видел в Нем действительную главу, чтобы показать родство и близость... Церкви ко Христу, Апостол прибавляет: «которая есть тело Его» (Еф.1,23)». «Сказав: Глава, Апостол хочет показать близость к нам Господа и вместе великость человеколюбия Божия, что Тот, Кто так высок и есть выше всех, благоволил соединиться так тесно с нашею низостию». Такое родство и близость Христа Церкви основывается частью на том, что Он Творец всякого создания, а частью на событии Бо-говоплощения. В силу этих двух факторов творения и воплощения Христос «Глава всего тела Церкви Его, по отношению к которой мы разные члены». И само понятие о первенстве Его и власти в Церкви основывается на понятии Его существенного главенства в ней, а не наоборот. Он первый в Церкви и Владыка ее потому, что Глава тела ее, подобно тому, как в теле человека первенствующее значение принадлежит голове. Он потому и «преимуществует во всем, что от Него, как от Главы Церкви, разливаются благодатные дары на всех верующих в Него, как членов сей Божественной Главе принадлежащих».
Значение Христа, как Главы, для Церкви всеобъемлюще. И сама Церковь и все, что в Церкви, имеет от Христа «и просто бытие и благо бытия». Она, по Апостолу, от Христа (Кол.2,19) и из Христа (Еф.4,16). Христос и Производитель Церкви, Сам Себе созидающий тело, и Промыслитель ее, «питающий и греющий» Церковь, как Свою Жену, и Спаситель ее, предавший Себя за Нее в жертву Богу (Еф.5,1-2), чтобы «она была свята и непорочна» (Еф.5,25-27) и не имела на себе никаких следов старости. «Без Христа Церковь стала бы обезглавленным трупом», мертвым, безжизненным, ибо только от Него Церковь «получает жизнь» и чрез Него, как «таинственное единение со всею Святою Троицею». Как из головы идут все нервы и управляют движениями тела, так и от Христа к Церкви идут все силы, необходимые для жизни'. От Него, как от Главы, «источники учения»; в Нем «средоточие христианской жизни, начало и конец ее...». Каждый член Церкви, получая от Христа духовное бытие, получает от Него и место в теле Церкви, и дар благодати на служение... Христос, как Глава, внутренне соприсущ Церкви, все исполняет в ней (Еф.4,7-10), в силу чего Церковь есть Его полнота (
·
·
·
·
·
·
·
·
·) (Еф.1,23).
Но Христос имеет отношение к Церкви не только в плане онтологическом, но и в нравственном. Наименование Христа «мужем», а Церкви «девою», употребляемое Апостолом (2 Кор.11,2-3), наилучшим образом выражает это нравственное отношение. Сущность его составляет любовь в самом возвышенном и полном ее проявлении. Именно любовь побудила Христа как бы «оставить Отца Своего и Бога и матерь Свою Иерусалим небесный и придти на землю ради тела Своего» Невесты Своей, Церкви. За нее «Владыка Христос не отрекся и умереть». В ответ на любовь Христа Церковь, «не колеблясь, повинуется Ему во всем, что угодно Ему творить в ней и с нею во внутреннем ее устройстве и во внешней участи».
Теперь обратим внимание на строй и жизнь Церкви как тела Христова, сравниваемого Апостолом с телом человеческим. В этом сравнении, кроме того, что оно наглядно выражает близость и родство Христа Церкви и Его жизненное для нее значение, как головы для тела, можно усмотреть целый ряд сходств. Но наибольшая ценность этого сравнения в том, что оно прекрасно объясняет или выражает присущую Церкви идею живого единства во множестве, а также идею ее роста.
Тело человека есть живое органическое единство многих членов, которые не просто положены один подле другого, но занимают в нем определенное место и действуют соответственно назначению, установленному Творцом. Так и Церковь есть «гармоническое единство живых членов, субъектов действующих». Многие члены ее составляют «одно тело во Христе» (Рим. 12,5), хотя разнятся друг от друга и по образу служения, и по богатству духовных дарований, и по степени религиозно-нравственного совершенства.
Божественный Глава Христос соответственно разнообразию жизненных потребностей Церкви, для удовлетворения их, установил «особые благодатные служения», которых Апостол указывает девять. Одни из этих служений определенны и всем известны в Церкви (Еф.4,11), «другие же ... менее определенны и ... различаются только по различию даров».
Различие в служениях и дарах определяет и различие членов по положению, занимаемому в Церкви: одни из них (пастыри и учители) главенствуют в Церкви, управляют, учат, священнодействуют, другие (пасомые) находятся в подчинении, послушании (Евр. 13,17).
И в нравственном отношении «одни члены чисты, святы, полны блеска подобно золоту и серебру, другие бесцветны, подвержены порче, повреждению, как дерево и глина».
Но при всем этом тело Христово (Церковь) остается единым. Печать безусловного единства лежит на самом существе Церкви и на всех ее неизменных основах. Едино Основание (1 Кор.3,11) и Глава Церкви Христос. Един Дух Божий, одушевляющий Церковь (1 Кор. 12,13). Едино евангельское благовестив, которым все призываются в нее (Гал. 1,7-8). Все через одну и ту же веру посредством единого крещения во имя Святой Троицы получают одинаково оправдывающую от грехов силу Духа и вступают в Церковь, где все одинаково имеют в Боге Отца, Который всегда один и тот же (Еф.4,5-6). Все члены Церкви вкушают от одного и того же Хлеба и пьют из одной и той же Чаши (т.е. Тела и Крови Господней) (1 Кор. 10,16-17).
Наконец, всех членов Церкви объединяет единство жизни и единство идеала, жизненной цели. Ибо Церковь есть единство не мертвое, а живое, «всегда себя удерживающее и утверждающее». Существо жизни как всего тела Церкви, так и каждого ее члена составляет «постоянное, глубочайшее и теснейшее единение с Богом Отцом и Господом Иисусом Христом». Начало и источник этой жизни Дух Святой, действующий в каждом члене и во всем теле Церкви, благодаря чему Церковь «находится во всегдашнем общении со своим Главою».
Единый идеал и «последняя цель» всех стремлений Церкви Христос. От Него Церковь все получает и к Нему единому устремляется как к своей Главе.
Разнообразие и различие духовных даров и служений не только не нарушает всего вышеуказанного единства, но, напротив, по премудрому замыслу Основателя Церкви, служит к его сохранению и созиданию (Еф.4,11-12). Все дары и служения одинаково необходимы для полноты жизни Церкви, которая составляется и совокупляется «при действии в свою меру каждого члена» (Еф.4,16). По отношению к единому телу Церкви все носители даров и служений то же, что в человеческом теле разные его органы, составляющие единое тело и по-разному служащие на общую пользу всего тела, особенно же тех его членов, «которые кажутся почему-либо недостаточно обезопашенными или нарушающими достоинство всего тела вообще». На сильных членах лежит нравственный долг «сносить немощи бессильных и не себе угождать» (Рим. 15,1), чем также обеспечивается единство.
Далее, сравнение тела Церкви с телом человеческим раскрывает, как мы уже указали, и идею роста Церкви. «Как обыкновенное тело растет, увеличивается, так», по Апостолу, «и тело Христово созидается (Еф.4,12), творит возращение (Еф.4,1 б)». Это созидание и рост Церкви ничем так точно не выражается, как сравнением именно с ростом живого тела, организма. Организм, как известно, возрастает не чрез присоединение к нему чего-то такого, что не дано первоначально в его идее, а «чрез развитие уже данного, наперед положенного». Так и Церковь возрастает не в существе своем ибо в существе «она есть полнота, где все дано для жизни, а возрастает в отношении к своим членам..., которые умножаются в числе и, в то же время, духовно совершенствуются, преобразуются в благодатной среде Церкви». Возрастание Церкви «есть осуществление того идеала, который дан ей во Христе». Из полноты Церкви члены принимают все от Христа, чтобы достигнуть меры Его возраста, то есть того духовного «возраста, которому свойственна полнота действующих благодатных сил Христовых или который характеризуется восприятием этой полноты». Члены Церкви только постепенно приходят в этот возраст, постепенно делаются способными к восприятию полноты дарований Христовых, и в этом смысле тело Христово постепенно созидается. Весь строй Церкви, все благодатные в ней служения и Таинства служат этому общему созиданию тела, ибо они для этого и установлены.
Итак, Церковь, при всем многообразии своего состава, есть единый богочеловеческий организм, подобный человеческому телу, и живет и растет, как живет и растет тело. Аналогию между телом человека и телом Церкви можно проводить и дальше, хотя она уже не будет иметь такой ценности и необходимости, как при выражении идеи церковного единства и роста.
К примеру, в человеческом теле есть своя система питания, чрез которую тело усвояет необходимое ему, «и тем живет и растет». В Церкви этой системе питания будет соответствовать проповедь слова Божия и Божественные таинства, т.е. способы, которыми сообщается членам: 1) ведение богооткровенных истин и 2) излияние Божественной благодати. Благодать и истина пища Церкви, единственно которою она питается и возрастает «возрастом Божиим» (Кол.2,19).
В человеческом организме есть свои жизненные нормы, законы, нарушение или расстройство которых ведет к болезни и смерти. Так и Церковь живет и развивается в своих членах по свойственным ей законам, нарушение которых отдельными членами ведет этих членов к духовной смерти и отпадению от тела Церкви.
Но то, что в теле человека «происходит по законам необходимости, законам физическим и химическим», то в Церкви совершается по законам свободы и духа, высшим проявлением которых является христианская любовь. На членах Церкви лежит долг сгармонировать себя и сочетать посредством любви, «истинною любовью все возрастить в Того, Который есть глава Христос, из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф.4,15-16).
В заключение темы можно привести следующие слова проф. Богдашевского: «Церковь есть единое, но в то же время многосоставное тело Христово, скрепляемое многоразличными восприемлемыми подаяниями Духа Христова, даруемыми соответственно силам и назначению ее членов, и будучи таким гармоническим единством в различии или многообразии, Церковь во Христе и чрез Христа, как своего Главу, возрастает в любви всех верующих», «доколе все придем... в меру полного возраста Христова» (Еф.4,13).
Таково учение святого апостола Павла о Церкви, выраженное им в определениях, образах и сравнениях, которое мы и изложили в общих чертах, использовав толкования святых отцов и исследования ученых богословов.

Билет № 17

1. Первосвященническая молитва Иисуса Христа.
(Иоанна глава 17-я)
По окончании прощальной беседы, непосредственно вслед за ней, когда по предположению некоторых толкователей Господь с учениками, идя в Гефсиманию, дошел уже до потока Кедронского, Он перед переходом через него произнес вслух учеников Своих торжественную молитву к Богу Отцу. Эта молитва называется обыкновенно Первосвященнической, так как в ней Господь молится Богу Отцу, как Великий Архиерей, Сам Себя приносящий в жертву, имеющую великое необъятное значение для всего мира.
"Отче, прииде час: прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя" - таким торжественным восклицанием начинает Господь эту молитву: "Наступил час Моих страданий: дай Мне проявить в этот час всю силу любви Моей к Тебе и к созданному Тобой миру, дабы через предстоящий Мне подвиг искупления человечества явилась слава Твоя". "Якоже ты дал еси ему власть всякия плоти..." Отец предал Сыну весь род людской, дабы Он устроил его спасение, и даровал людям жизнь вечную. Вечную жизнь Господь определяет, как познание Бога и посланного Им Искупителя мира. Перед духовным взором Господа все дело Его представляется уже оконченным, а потому Он говорит: "Аз прославих Тя на земли..." Теперь Ему следует уже и по человечеству войти в славу Божественную, о чем Он и молит: "и ныне прослави Мя Ты, Отче..." Это - первая часть молитвы Господа о Себе (1-5 ст.).
Окончив молитву о Себе, Господь молится дальше об учениках Своих (с б по 19 ст.), о тех, кому Он передает теперь дело распространения и утверждения на земле Своего Царства. Господь как бы дает отчет Богу Отцу о том, что сделано Им: Он открыл Своим ученикам полное и правильное понятие о Боге, и они стали особыми Божиими избранниками, приняв Божественное учение, принесенное от Отца Сыном Божиим, и уразумели тайну Божественного домостроительства. Далее Господь молится о Своих учениках, чтобы Отец Небесный взял их под Свое особое покровительство в этом враждебном для них мире, в котором они остаются одни, после отшествия Господа, и сохранил их чистыми и святыми в духовном единении веры и любви между собой, единении, подобном единению Бога Отца и Бога Сына. Господь говорит дальше, что Он будучи в мире, ограждал их от падения, и "никтоже от них погибе, токмо сын погибельный", разумеется Иуда-предатель, "да сбудется Писание", т.е. в согласии с пророчеством псалма 40:10. Моля Отца о сохранении учеников Своих от всякого зла в этом возненавидевшем их мире, Господь просит освятить их словом Божественной истины, т.е. сообщить им особые благодатные дары для успешного служения распространению учения истины по всему миру. Господь говорит дальше, что Он посвящает Себя за них, т.е. приносит Сам Себя в жертву, дабы они последовали стопам Его и стали бы свидетелями и жертвами за истину.
Начиная с 20-го стиха содержится третья часть молитвы Господа уже за верующих. Господь молится о них: "да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут: да мир веру имет, яко Ты Мя послал еси" - единение верующих во Христа должно быть подобно единению Бога Отца с Богом Сыном: тут разумеется, конечно, единение нравственное. Такое единение всех христиан в вере и любви сможет содействовать тому, что и весь мир придет к вере во Христа, как в Мессию. Это мы и видим в первые века христианства: глядя на жизнь первых христиан и иудеи и язычники, кроме совершенно ослепших Духовно и ожесточившихся сердцем, пленялись возвышенной красотой Христова учения и становились сами христианами. Это единение всех верующих Господь определяет дальше, как единение во славе Бога и Христа. В дальнейших стихах (22-24) Господь как бы уже созерцает Свою Церковь в небесной славе в единении с Богом в Царстве Мессии и говорит, что эта слава даже враждебный Христу мир, против воли его, доведет его до сознания, что Господь Иисус есть истинный Мессия. Слова: "Отче, ихже дал еси мне, хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною" - есть как бы завещание Умирающего, которое непременно должно быть исполнено, тем более, что воля Сына Божия нераздельна с волею Бога Отца: тут отдающий жизнь Свою за спасение мира Сын Божий испрашивает у Бога Отца для всех верующих те небесные обители, о которых Он говорил Своим Апостолам в начале прощальной беседы (Иоан. 14:2).
25 и 26 стихи представляют собою заключение первосвященнической молитвы, в котором Господь обращается к Богу Отцу, как к Всеправедному Мздовоздаятелю. Господь указывает здесь на превосходство верующих над остальным миром в том, что они "познали Бога", а потому они способны к восприятию даров Божественной любви. Господь и просит, чтобы Бог Отец отличил их перед миром Своими щедротами и сделал их соучастниками той любви, которую Он имеет к Сыну: "да любы, еюже Мя возлюбил еси, в них будет". Для этого Сам Господь Иисус обещает "быть в Них", дабы любовь Отца, неразлучно пребывающая на Сыне, от Сына и ради Сына простиралась и на тех, в ком пребывает Сын. Так, любовь всеобъемлющая, всесозидающая будет и всесовершающей в вечном славном Царстве Отца и Сына и Святаго Духа.

2. Учение о Втором Пришествии Иисуса Христа в Первом и Втором Посланиях Апостола Павла к Фессалоникийцам.
1Фес.
О воскресении мертвых и втором пришествии Господнем (4,13-5,28) Не желая оставить солунян в неведении относительно эсхатологических событий, о которых распространялись неправильные представления, апостол дает положительное освещение этого вопроса (4,13-18). Прежде всего, он предостерегает от скорби в вопросе о судьбе умерших. Факт смерти и воскресения Христа есть залог будущего всеобщего воскресения. Дожившие до того дня Господня не будут иметь никакого преимущества перед ранее умершими верующими, они "не предупредят умерших" (4,15) входом в открывшееся Царство. Наоборот, когда вострубит Архангел в трубе Божьей, тогда "мертвые во Христе воскреснут прежде" (4,16), затем "мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе" (4,17). Апостол и себя включает в ряд с живущими в парусии, но не в буквальном смысле: речь идет о тех христианах, которые будут жить в день явления Господа.
"Труба Архангела" означает здесь образ действия Силы Божией, которая вызовет из могил умерших. Как когда-то мир был вызван Творцом к бытию, так он будет вызван к обновлению. "Облака" и "воздух" тоже есть образы Божественных действий, зрительно вторгающихся в область тварного мира. Вспомним для примера, что апостолы были перенесены к месту погребения Божией Матери тоже на "облаках". Это же облако некогда скрыло от взоров апостолов и возносившегося от них Господа. В парусии же оно восхитит святых к Господу навеки. В изображении самого воскресения замечается некоторая последовательность.
"Мертвые во Христе воскреснут первые" (4,16), потому что они являются с ангелами и 12-ю апостолами на суд вместе с Господом. Затем последует преображение живых и восхищение их к Богу. Наконец, воскреснут и нечестивые на суд (см. также 1 Кор.15,23). Хилиасты на основании книги Откровения (20,5) утверждают, что вначале воскреснут верующие во Христа, и будут царствовать с Ним тысячу лет; потом воскреснут все остальные. Но, по апостолу, воскресение относится к последнему, второму пришествию Христа. По мнению же хилиастов, следует допустить не только два воскресения, но и два пришествия Христовых, что явно неверно.
Относительно времени наступления этого дня (парусии) апостол утверждает только его:
1) неожиданность, внезапность;
2) неотвратимость.
1) Неожиданность: "День Господень так придет, как тать ночью" (5,2), т.е. тайну этого дня Бог положил в своей власти и никто не знает времени пришествия его (Мф.24,36). Поэтому надлежит постоянно бодрствовать, всегда быть готовым предстать на суд. "Последний день сокрыт, дабы лучше соблюдать все остальные дни" (Блаженный Августин). Кто будет проводить жизнь беспечно, думая, что день тот придет не скоро, тот уже не успеет покаяться, когда он наступит. Во время полной духовной беспечности, прекращения всякой духовной брани, "когда будут говорить "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба" (5,3, см. притчу о безумном богаче, Лк.12,16-20). Но кто "хорошо подготовится к своей кончине, тот от всеобщей не потерпит никакого вреда" (святитель Иоанн Златоуст).
2) Неотвратимость дня Господня сравнивается с беременностью женщины, которая, хотя и знает, что ей неминуемо придется родить, но не знает срока, и если будет в беспечности, то роды могут случиться в неподходящей обстановке" (5,3).
Апостол призывает верующих, как сынов света и дня, бодрствовать и трезвиться, облекшись в духовное оружие: "броню веры и любви и шлем надежды спасения", а не спать или упиваться вином (5,7-8), т.е. не проводить время в беспечности.
Особо призывает апостол "уважать трудящихся у вас предстоятелей ваших в Господе и вразумляющих вас и почитать их преимущественно с любовью за дело их" (5,12-13), т.е. оказывать повиновение священнослужителям. Необходимость этого увещания объясняется тем, что в первом веке богатство харизматических даров и ожидание парусии давало некоторым повод отрицать иерархию. Предстоятелей апостол Павел научает разборчиво относиться к пастве: бесчинных вразумлять, малодушных утешать, слабых поддерживать, ко всем относиться с терпением и любовью (5,14).
Апостол предлагает целый ряд трогательных, исполненных пастырской любовью, увещаний: о непрестанной радости о Духе Святом, о молитве и благодарении Богу, а также призывает не угашать духовных дарований (5,16-22) омрачением духовно-душевно-телесного организма (5,23).
В заключении апостол настоятельно повелевает прочитать это послание "всем святым братьям" (5,27), передает приветствие и благословение.
2Фес.
Признаки Второго пришествия Господня (2,1-14) Апостол увещает не слушать тех, кто пытается доказать, что пришествие Иисуса Христа уже наступает. Он просит солунян не смущаться никакими уверениями, мнениями или ложными посланиями, будто от имени апостола Павла написанными, относительно дня Господня (2,2). Есть предположение, что лжеучители распространяли ложные, панические слухи, чтобы вызвать равнодушие христиан к земным благам и самим воспользоваться ими, а если не так, то, по крайней мере, истомить христиан ожиданием и тем подорвать вообще веру в пришествие Христово.
Несмотря на таинственность и сокрытость дня Господня, апостол указывает некоторые признаки его приближения:
а) великое отступление от веры (2,3). Так и Господь говорил об охлаждении любви многих (Мф.24,12) и оскудении веры на земле (Лк.18,8). "Отступление" понимается здесь не как некая слабость, а как полное попрание, пренебрежение и презрение к вере, как полное оставление ее отпадение от когo-то, мятеж, измена.
б) отступление от веры создаст условия для явления антихриста, человека греха, сына погибели, противящегося и превозносящегося "выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога" (2,4). Он будет противник Христу, провозгласит беззаконие правдой, а себя самого - Богом. Его пришествие будет "по действию сатаны" (2,9), - по силе и злому характеру его деятельности (2,9-10).
"Кто же будет он? Ужели сатана?- спрашивает святитель Иоанн Златоуст, и отвечает: - Нет, человек некий, который восприимет всю его силу... Не сатаною будет антихрист, а человек, сатаною обладаемый". На основании того, что Дан назван в Библии змием (Быт.49,17), заключают, что антихрист будет из колена Данова.
Хотя "тайна беззакония" антихриста "уже в действии", однако время антихриста еще не наступило окончательно, он не откроется, "пока не будет взят от среды удерживающей теперь" (2,7). Это таинственное "удерживающее" начало, по мнению блаженный Феодорита, есть "Божие определение", действие благодати Святого Духа, укрепляющее веру и не дающее разгула злу. Иные видят в "удерживающем" государственный строй, который тоже пресекает зло и анархию.
Когда уже никто не пожелает обращаться к Богу, тогда Господь отнимет удерживающую руку, зло разовьется - "и тогда откроется беззаконник" (2,8)
антихрист. Он будет совершать ложные чудеса, чтобы прельстить "всякою силою и знамениями и чудесами ложными" (2,9) тех, которые пренебрегали своим спасением.
Но "ради избранных сократятся дни" (Мф.24,22).
Поэтому действие антихриста будет непродолжительным, - "Господь Иисус убьет его духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего" (2,8). Его сатанинское обольщение будет опасно для "возлюбивших неправду", "не верующих истине" (2,12).
"И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи".
(2,11). В таком же смысле Божественного предведения сказал апостол и об "избрании ко спасению солунян, которое совершено "от начала, через освящение Духа и веру истине" (2,13), т.е. в согласии с произволением самого человека.
Значит, христианам необходимо быть неуклонными в добре, в вере и истине, "для достижения славы Господа нашего Иисуса Христа" (2,14), а не тревожиться относительно времени пришествия Его.

Билет № 18

1. Гефсиманская молитва Иисуса Христа, взятие под стражу.
(Матф. 26:36-46; Марк. 14:32-42; Луки 22:39-46; Иоан. 18:1)
Как повествует св. Евангелист Иоанн, окончив Свою первосвященническую молитву, "Иисус изыде со ученики Своими на он пол потока Кедрска, идеже бе вертоград, в оньже вниде Сам и ученицы Его". Поток Кедрский или Кедрон, что значит "черный", был незначительный ручей, который наполнялся водой только после сильных дождей, а в остальное время его русло было сухо или почти сухо. Он протекал так называемой Иосафатовой долиной и отделял Иерусалим от Елеона. Св. Иоанн говорит, что за этим потоком был сад, куда вошел Иисус и ученики Его, но не называет сада по имени и не говорит ничего о том, что там происходило до прихода Иуды со стражей. Первые два Евангелиста Матфей и Марк называют этот сад Гефсиманией, а св. Лука указывает его местонахождение на горе Елеонской. Все трое повествуют о молитве Господа в этом Гефсиманском саду. "Гефсимания" значит "жом для выжимания масла": вероятно, сад был оливковый и здесь приготовлялось оливковое масло. Можно предполагать, что этот сад принадлежал какому-нибудь расположенному к Господу владельцу, ибо, по словам св. Иоанна (18:2), Господь Иисус Христос "часто собирался там с учениками Своими", почему Иуда и повел туда стражу в уверенности, что найдет Господа После Тайной вечери именно там, в чем и не ошибся.
Войдя в сад, Господь остановил учеников, сказав им: "седите ту, дондеже шед, помолюся тамо" и, взяв с Собой Петра, Иакова и Иоанна, по словам св. Луки, отошел "на вержение камня", т.е. на такое расстояние, на какое долетает обыкновенно брошенный камень, и "начат скорбети и тужити". "Прискорбна есть душа Моя до смерти", - сказал Он этим ближайшим Своим и довереннейшим ученикам: "пождите зде и бдите со Мною". Отшед от них, по словам св. Матфея и св. Марка, "немного", Он пал на лице Свое, преклонив колена, и молился: "Отче Мой, аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты". Молитва эта была столь напряженной, что, по словам св. Луки, "бысть пот Его, яко капли крове, каплющыя на землю". Говорят, что иногда чрезвычайные нравственные страдания вызывают на самом деле такой кровавый пот. Св. Лука говорит, что "явися Ему Ангел с небесе, укрепляя Его". Бог Отец, как бы оставил на время Своего Сына (см. Матф. 27:46), а потому утешает и ободряет Его Ангел.
О чем так скорбел и тяжко страдал в Гефси-манском саду воплотившийся Сын Божий?
Кто из нас грешных людей может осмелиться утверждать, что он доподлинно знает все происходившее в чистой и святой душе Богочеловека в эту минуту, когда наступал решительный час предания Его на крестную смерть, ради спасения человечества? Но и раньше существовали и теперь продолжают делаться попытки объяснить причины этих нравственных мук Господа, пережитых им в эти предсмертные часы в Гефсиманском саду. Самое естественное предположение это то, что скорбела и страшилась смерти Его человеческая природа. "Смерть вошла в человеческий род не по природе", - говорит бл. Феофилакт: "потому природа человеческая боится ея и бежит от нея". Смерть есть следствие греха (Римл. 5:12, 15), а потому безгрешная природа Богочеловека не должна была бы подлежать смерти: смерть для нее - явление противоестественное: от того чистая безгрешная природа Христова возмущается против смерти, скорбит и тоскует при виде ее. Эти нравственные страдания Христовы - доказательство наличия двух природ в Нем: Божеской и человеческой, что отрицали монофелиты.
Вместе с тем нравственные страдания эти происходили несомненно и от того, что Господь принял на Себя все грехи всего мира и шел на смерть за них: то, что должен был претерпеть весь мир за свои грехи, сосредоточилось теперь, так сказать, на Нем Одном. Не исключена и та возможность, что диавол, отошедший от Него по св. Луке "до времени" (Лук. 4:13), теперь вновь приступил к Нему со своими искушениями, пытаясь, хотя и безуспешно, отклонить Его от предстоящего подвига крестных страданий. Скорбь Христа Спасителя вызывалась также сознанием человеческого ожесточения, человеческой неблагодарности Богу.
По изображению первых двух Евангелистов, Господь, возстав от молитвы, дважды приходит к трем ученикам Своим, оставленным недалеко, но вместо того, чтобы найти утешение в их Усердии и преданности Ему, готовности бодрствовать с Ним, застает их спящими и кротко Упрекает их за это, говоря при этом: "бдите и молитеся, да не вниидете в напасть: дух убо бодр, плоть же немощна". Как могло случиться, что ученики уснули в такой момент? Св. Лука объясняет, что они уснули "от печали". Жизнь свидетельствует, что сильные переживания действительно производят иногда столь сильное переутомление нервной системы, что человек не в силах бороться со сном. Господь обращается с упреком именно к Петру потому, что он особенно клялся Господу в своей преданности только что, незадолго перед тем. Ученикам предстояло великое искушение, великое испытание их веры, а потому Господь и убеждает их в необходимости бодрствовать и молиться, чтобы преодолеть это искушение. "Дух бодр, плоть же немощна" - значит: душа ваша расположена к борьбе с этим искушением и способна побороть его, но человеческая природа немощна и, при ослаблении бодрствования и молитвы, способна к великому падению.
Трижды становился Господь на молитву. В первый раз Он молился об отвращении от Него чаши страданий, во второй раз Он изъявил уже прямую покорность воле Божией, и Ему послан был Ангел, чтобы окончательно укрепить Его в этой воле, после чего Он в полной решимости воскликнул: "буди воля Твоя". Помолившись в третий раз, Он пришел к ученикам предупредить их о приближении предателя: "спите прочее и почиваете: се приближися час, и Сын Человеческий предается в руки грешников": показывая, что не имеет нужды в их помощи, когда намерен был предаться, Он говорит: теперь уже спите; или произносит это, чтобы пристыдить их, как бы так говоря: "вот предатель приблизился; если вам угодно и время позволяет спать, спите" (Блаж. Феофилакт). "В руки грешников", - по мнению св. Златоуста, Господь говорит это для ободрения учеников, "показывая, что совершающееся над Ним есть дело злобы грешников, а не Его вины в каком-либо грехе". "Востаните, идем", т.е. пойдем навстречу предателю, да совершится то, чему надлежит быть, по Писанию.

2. Общее содержание Пастырских Посланий Апостола Павла.
Пастырские послания св. ап. Павла: 1 и 2 Тим. и Тит. сильно отличаются от остальных посланий ап. Павла, будучи сходны между собой как своей тематикой, так и языком, и той исторической обстановкой, в которой были написаны. Время их написания относят к концу жизни апостола, к периоду после его освобождения из первых римских уз. Причем из текста самих посланий видно, что 1Тим. и Тит. были написаны ап. Павлом на свободе (он располагает собой и строит планы на будущее).
Явно после них написано 2Тим.: апостол - в узах и говорит о близком конце своей жизни.
Какое из первых двух посланий написано раньше, в точности неустановимо, но разделяет время их написания небольшой промежуток времени, относящийся к миссионерскому путешествию св. апостола Павла, предпринятому после освобождения из первых уз.
Цели всех трех пастырских посланий сходны: это обеспечение преемства пастырского служения в период обострения борьбы с гностическими учениями.
1Тим. написано ап. Павлом с целью наставления Тимофею, которого Ап. Павел поставил епископом в Ефесе во время своего 4-го миссионерского путешествия, несмотря на относительную молодость ставленника (от 30 до 35 лет). Апостол, оставив Ефес на попечение молодому епископу, отправился в Македонию, откуда и было, вероятно, отправлено 1Тим., возможно из Филипп, куда собирался прибыть ап. Павел.
2Тим., написанное из последних уз, уз римских (2Тим.1.16-17), где апостол страдал “как злодей” (2.9), оставленный всеми (4.16), предчувствуя свою близкую мученическую смерть, является последним из известных нам посланий ап. Павла. Цель послания, в общем-то, та же, что и 1Тим., наставление в пастырском служении молодому епископу в пору усиливающейся проповеди гностиков с предвидением еще большего их засилия (4.3-4).
Послание к Титу написано после освобождения из первых уз, которое произошло ок. 64 года. Апостол предпринимает четвертое миссионерское путешествие. Ему сопутствует Тит, которого во время посещения Крита ап. Павел поставляет епископом Критским и оставляет там, чтобы тот “довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров” (1.5). Однако затем видим Тита снова рядом с учителем, который ждет ученика в Никополе, а далее соработает ему в дальнейшей части миссионерского путешествия (в Македонию, Ахайю, Испанию и Рим). По крайней мере, из 2 Тим. 4.9-10 видим, что Тит был с апостолом в Риме и был послан им с поручением в Далматию. Вывод о пребывании ап. Павла в Испании делается из свидетельства древнейшего (90-е гг. 1-го в.) римского писателя Климента Римского, который пишет, что ап. Павел дошел до пределов Запада. (Для римлянина пределы запада – это не Рим).
Цель написания Тит. сходна с целью 1 и 2Тим., с учетом особенностей Крита, как острова-порта с соответствующим моральным обликом жителей и общим фоном зарождающихся гностических учений.

Билет № 19

1. Суд над Иисусом Христом: Синедрион, Ирод, Пилат.
(Иоан. 18:12-23; Матф. 26:57-60; Марка 14:53-65; Луки 22:54, 63-65)
Взявши Господа Иисуса, враги повели Его связанным (черта, которую указывает только один св. Иоанн) в дом, где жили первосвященники. Восполняя показания первых трех Евангелистов, св. Иоанн один только упоминает, что Господа привели сначала к Анне, который сделал Ему предварительный допрос, а затем послал Его к Каиафе. Св. Иоанн тут же и поясняет, почему Господа привели сначала к Анне, а не к Каиафе, который в тот год был правящим первосвященником, а Анна (или Анан, как называет его Иосиф Флавий), "бе бо тесть Каиафе". Взявшие Господа думали этим оказать особое внимание и честь знатному родственнику правящего первосвященника, а кроме того старый хитрец Анна пользовался особым уважением в своей среде. Надо полагать, однако, что Анна, по смещении его с должности первосвященника, продолжал оставаться жить в пер-восвященническом доме, тем более, что новый первосвященник Каиафа был его близким родственником, так что жилища Анны и Каиафы имели общий двор, хотя и находились в разных отделениях большого первосвященнического дома.
Св. Иоанн, дополняя повествования первых Евангелистов, говорит, что за Иисусом следовал не только Петр, об отречении которого повествуют все четыре евангелиста, но и "другий ученик" - несомненно он сам. Св. Иоанн был знаком первосвященнику, которому именно и почему, неизвестно: по преданию - по своему рыболовству. Поэтому он вошел внутрь первосвященнического двора, а затем сказал придвернице, чтобы она пустила внутрь и Петра. Тут-то и произошло первое отречение Петра, по св. Иоанну, когда во время допроса Господа Анной, Петр стоял у разведенного на дворе огня и грелся.
Хитрый Анна, ни в чем не обвиняя Христа, стал расспрашивать Его только о том, чему Он учил и кто были Его ученики. Этим он намеренно дал опасный тон всему дальнейшему ходу дела, набросив подозрение на Иисуса, как на главу какого-то тайного заговора, с тайным учением и тайными целями. Но Господь изобличил эту его хитрость своим ответом: "Я говорил явно миру: Я всегда учил в синагоге и храме... и тайно не говорил ничего". В доказательство этого Господь предложил спросить свидетелей, слышавших, что говорит Он. Несмотря на то, что в таком ответе ничего не было оскорбительного для первосвященника, один из слуг, желая вероятно угодить первосвященнику, ударил Господа рукой в ланиту, сказав: "тако ли отвещаваеши архиереови?" Если бы Иисус молча перенес это, могли бы подумать, что Он признает этот удар, нанесенный Ему, справедливым, и не в меру ревностный слуга еще возгордился бы таким молчаливым одобрением его поступка. Поэтому, чтобы пресечь зло в самом начале и вразумить слугу, Господь возразил: "если я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?" - т.е., если ты можешь доказать, что Я учил народ чему-нибудь худому, то изобличи Меня в этом, докажи это, а не бей без всяких оснований.
Далее св. Иоанн говорит, что Анна послал Иисуса связанным к первосвященнику Каиафе (ст. 24). Вероятно, Господа провели только через внутренний двор того же самого дома, где был разложен огонь и где стоял и грелся Петр, уже раз отрекшийся от Господа. О том, что происходило у Каиафы, повествуют подробно два первых Евангелиста св. Матфей и св. Марк. У Каиафы собрались все первосвященники, старейшины и книжники, словом почти весь синедрион. Несмотря на глубокую ночь, все они спешили скорее собрать свидетельства против Иисуса, чтобы подготовить все необходимое для другого, утреннего официального заседания синедриона, на котором они могли бы официально изречь Ему смертный приговор. Для этого они стали искать лжесвидетелей, которые могли бы обвинить Иисуса в каком-либо уголовном преступлении, "и не обретаху". Наконец пришло два лжесвидетеля, а закон требовал именно двух, но не менее, для осуждения обвиняемого (Числ. 35:30; Втор. 17:6 и др.). Они указали на слова, произнесенные Господом в Иерусалиме при первом изгнании торгующих из храма, причем злонамеренно эти слова переиначили и вложили в них другой смысл. Господь говорил тогда: "разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" (Иоан. 2:19), но не говорил: "могу разрушить"; а "в три дня воздвигну его" - "возбужу", по-гречески: "эгеро", но не говорил: "создам", что выражается совсем другим греческим словом: "икодомисо". Он говорил тогда о храме Тела Своего, а лжесвидетели представили эти тогдашние слова Его как какое-то хвастовство, в котором по существу тоже ничего не было преступного, почему св. Марк и говорит: "но и такое свидетельство их не было достаточно" (14:59). На все это Иисус молчал, ибо нечего было отвечать на такие нелепые и путанные к тому же обвинения (другой свидетель, по св. Марку, говорил несколько иначе). Это раздражило Каиафу, и он решил вынудить у Господа такое признание, которое дало бы повод осудить Его на смерть, как богохульника. По судебным обычаям того времени, он обратился к Господу с решительным вопросом: "заклинаю Тя Богом живым, да речеши нам, аще Ты еси Христос Сын Божий?" "Заклинаю Тебя" - это была обычная формула заклинания, когда суд требовал, чтобы обвиняемый непременно отвечал на вопрос обвиняющих и отвечал сущую правду, призывая Бога во свидетели. На такой прямо поставленный, да еще под заклятием вопрос Господь не мог не ответить, тем более, что Ему теперь уже не было никакой надобности скрывать Свое Мессианское Божественное достоинство, а надо было наоборот торжественно засвидетельствовать его. И Он отвечает: "ты рекл еси", т.е.: "да, верно: Я - Христос", к этому еще прибавляет: "отселе узрите Сына Человеческого седяща одесную силы, и грядуща на облацех небесных". Это, конечно, указание на слова Псалма 109:1, в котором Мессия изображается седящим одесную Бога, а также - на пророчество Даниила 7:13-14 о Мессии, как о "Сыне Человеческом", грядущем на облаках небесных. Этим Господь хотел сказать, что все эти нечестивые судии Его скоро увидят во многих знамениях и чудесах проявление Его Божественной силы, как Сына Божия. "Тогда архиерей растерза ризы своя глаголя, яко хулу глагола" - раздрание одежды у иудеев было обычным выражением скорби и сетования. Первосвященнику запрещалось раздирать свою одежду (Лев. 10:6; 21:10), и таким образом, раздрав свою одежду, Каиафа хотел выразить этим свою особую скорбь, которая даже заставила его забыть это запрещение. Конечно, это было только лицемерие с его стороны, для того, чтобы объявить признание Господом Себя Мессией богохульством. "Что ся вам мнить? каково ваше мнение о сем?" - спрашивает Каиафа присутствующих, и получает желанный ответ: "повинен есть смерти". Как над осужденным уже преступником, они начали ругаться и издеваться над Христом: плевали Ему в лице, в знак крайнего презрения и уничижения, заушали Его, били по главе, по ланитам, и издеваясь спрашивали: "прорцы нам, Христе, кто есть уда-рей тя? т.е. если Ты - Мессия всеведущий, то назови по имени того, кто ударяет Тебя, не видя его или не зная его". Последнее показывает, что весь суд был только грубым лицедейством, под которым скрывалась кровожадная зверская злоба. Это были не судии, а звери, не умевшие скрывать свою ярость.
ПРИГОВОР СИНЕДРИОНА
(Матф. 27:1; Марк. 15:1 и Луки 22:66-71)
Об этом втором, уже официальном собрании синедриона, лишь кратко в одном стихе упоминают Евангелисты Матфей и Марк; подробнее говорит о нем св. Лука. Это собрание было созвано лишь для соблюдения формы внешней законности смертного приговора, вынесенного Иисусу на ночном заседании. В Талмуде, где собраны все древние еврейские узаконения, сказано, что в уголовных делах окончательное произнесение приговора должно следовать не ранее, как на другой день после начала суда. Но ни Каиафа, ни синедрион, конечно, не хотели откладывать окончательное осуждение Иисуса на время после праздника Пасхи. Поэтому они спешили соблюсти хотя бы форму вторичного суда. И синедрион собрался рано на рассвете, на этот раз в еще более многочисленном составе (к нему присоединились книжники, как говорит об этом св. Лука 22:66) и при том уже не в доме Каиафы, а в помещении синедриона, куда и повели Иисуса, проведшего все время до рассвета на первосвященническом дворе, в поруганиях со стороны стражи и первосвященнических слуг. Господа ввели в заседание синедриона и снова спрашивали: "аще Ты еси Христос?" - отчасти потому, что были новые члены, которые не присутствовали при ночном сборище, отчасти, может быть, потому, что надеялись услышать от Господа еще что-нибудь новое. Прежде чем прямо отвечать на этот вопрос, Господь предлагает обличение их, показывающее, что Ему, как Сердцеведцу, известны помышления их. Суд был созван только ради формы: участь Господа все равно была уже предрешена, что бы Он ни говорил. Поэтому Господь отвечал: "аще вам реку, не имете веры: аще же и вопрошу вы, не отвещаете ми, ни отпустите", т.е. говорить Мне бесполезно: если бы Я спросил вас о том, что могло бы вести к разъяснению дела о Моем мессианском достоинстве и к рассеянию вашего ослепления, вы все равно не станете Мне отвечать и не дадите Мне возможности оправдаться перед вами и быть отпущенным на свободу: но знайте, что после всего того, чему подобает совершиться, благодаря вашей злобе, вы увидите Меня не иначе, как во славе Отца Моего: "отселе будет Сын Человеческий седяй одесную силы Божия". - "Итак Ты Сын Божий?" - снова настойчиво спросили они, и Господь как бы нехотя подтверждает это: "вы глаголете, яко Аз есмь". Довольные этим члены синедриона объявляют уже ненужным дальнейшее расследование дела и выносят приговор о предании Господа Иисуса Христа римской языческой власти - Понтийскому Пилату - для исполнения над Ним смертной казни.
ГОСПОДЬ ИИСУС ХРИСТОС НА СУДЕ У ПИЛАТА
(Матф. 27:2, 11-30; Марк. 15:1-19; Луки 23:1-25 и Иоан. 18:28, 19:16)
"И связавше Его ведоша, и предаша Его Понтийскому Пилату игемону" - Со времени подчинения Иудеи римлянам у синедриона было отнято право наказывать преступников смертью, что видно и из Иоан. 18:31. Побиение камнями Стефана было самовольным поступком. По закону обвиненные в богохульстве побивались камнями, но иудеи, бессознательно исполняя тем вою Божию, желали предать Господа Иисуса Христа более поносной смерти - распятию на кресте - и с этой целью, после вынесения смертного приговора синедрионом, отвели его к Понтийскому Пилату игемону, т.е. правителю.
Понтий, по прозванию Пилат, был пятым прокуратором, или правителем Иудеи. Он получил назначение на эту должность в 26 г. по Р.Хр. от римского имп. Тиверия. Человек гордый, надменный и жестокий, но вместе с тем малодушный и трусливый, он ненавидел иудеев и, в свою очередь, был ненавидим ими. Вскоре после распятия Христова он был вызван в Рим на суд, заточен в Виенне (в южной Галлии) и там кончил жизнь самоубийством. Прокураторы обычно жили в Кесарии, но на праздник Пасхи для наблюдения за порядком переселялись в Иерусалим.
Подробнее всего о суде у Пилата повествует св. Евангелист Иоанн. Он говорит, что иудеи повели Иисуса в преторию, т.е. судебную палату римского правителя, вероятно, в крепости или близ крепости Антониевой на северо-западе от храма, в которой помещался римский гарнизон. Прикосновение к чему-либо языческому считалось осквернением, а потому они не вошли внутрь, дабы не воспрепятствовать вкушению Пасхи (ясное указание, что Пасха наступала в тот день вечером, и что Христос вкушал Пасху накануне праздника, а принес Себя в жертву, как истинный Агнец Пасхальный, в самый день наступления ветхозаветной Пасхи, бывшей прообразом Его страдания). Пилат, делая в данном случае уступку иудейским обычаям (известно, что римляне старались щадить привычки и обычаи побежденных народов, чтобы не слишком их восстанавливать против себя), сам вышел к ним на лифостротон - открытое возвышенное место перед жилищем прокуратора (каменный помост от греч. лифос - камень) и просил: "кую речь приносите на Человека Сего?" - т.е.: в чем Его обвиняете? Первые два Евангелиста начинают описание суда Пилатова допросом Господа, третий - обвинениями Господа со стороны приведших Его, а св. Иоанн - вопросом Пилата к приведшим Господа: таким образом, св. Иоанн начинает с самого начала и дальше, во всем описании держится более подробного и последовательного порядка судопроизводства, дополняя повествования первых трех Евангелистов.
"Аще не бы был Сей злодей, не быхом предали Его тебе - иудеи не хотели нового разбирательства дела Иисусова: они надеялись, что Пилат будет только исполнителем произнесенного ими приговора. Пилат хорошо понимал с какими людьми он имеет дело, а потому сразу поставил обвинителей в должное положение по отношению к себе, как представителю римской власти: я не могу осуждать, не выслушав дела, а потому: "поймите Его вы, и по закону вашему судите Ему". Синедриону действительно было предоставлено право без утверждения римской власти осуждать и приводить в исполнение некоторые наказания: нельзя было только наказывать смертью. Пилат и предлагает им воспользоваться их правом. Изменяя гордый тон на покорный, иудеи сознаются, что их права ограничены, и они не могут достойного, по их мнению, смерти преступника, подвергнуть казни: "нам не достоит убити никогоже", "да слово Иисусово сбудется, еже рече, назнаменуя, коею смертию хотяще умрети". Господь действительно не раз предрекал, что Его предадут язычникам (Матф. 20: 19), что Он будет вознесен от земли, т.е. распят (26:2; Иоан. 12:32). Враги Христовы вынуждены были после этого изложить свои обвинения против Христа, что мы и находим у св. Луки: "Сего обретохом развращающа язык наш, и возбраняюща кесареви дань даяти, глаголюща себе Христа Царя быти" (23:2) - лукавые лицемеры, ненавидящие сами римлян, изобретают это клеветническое обвинение чисто политического характера, чтобы легче добиться утверждения смертного приговора для Иисуса. На это обвинение, как повествует св. Иоанн (18:33), Пилат наедине, внутри претории, спросил Иисуса: "Ты ли еси Царь иудейск?" - "О себе ли ты сие глаголеши, или инии тебе рекоша о Мне?" - спросил на это Господь: надо было знать, каково происхождение этого вопроса - если Пилат сам пришел к нему, то надо было ответить "нет", потому что Христос не был царем в смысле Пилата; если вопрос Пилата - только повторение того, что говорили иудеи, то надо было дать ответ утвердительный, ибо Христос действительно был Царем Истины. Христос не был политическим царем иудейским, но был теократическим царем вселенной. Господь и хотел заставить Пилата высказаться, в каком смысле он употребляет в отношении к Нему это слово "царь", т.е., сам ли он обвиняет Его в присвоении Себе этого титула или только повторяет обвинение иудеев. Ответ Пилата дышет презрением к иудейству: "еда аз жидовин есмь? Род твой и архиерее предаша Тя мне: что еси сотворил?" - т.е. никакого царственного достоинства во Христе он не допускает, а только хочет знать, за что народ и первосвященники предали Его, обвиняя Его в присвоении Себе титула царя. "Отвеща Иисус: царство Мое несть от мира сего" - Господь утверждает, что Он действительно царь, но не в политическом, а в духовном смысле этого слова, не такой царь, как ты себе представляешь. "Рече же Ему Пилат: убо Царь ли еси Ты?" - поняв, что Иисус не политический претендент на земное царство, Пилат выражает сомнение в возможности существования какого-то другого духовного царства. Тогда Господь подтверждает, что Он действительно Царь - Царь духовного Царства Истины и пришел на землю для того, чтобы свидетельствовать об истине, разумея под "Истиной", конечно, религиозную истину Своего Божественного учения. Его подданные - те, кто способны внимать этой Истине. Пилат, конечно, как грубый язычник, не мог понять этих слов Господа и пренебрежительно сказал: "Что есть истина?" - но он понял, что Царство Иисусово не политическое и ничем не угрожает римскому владычеству. Языческо-греко-римский мир в то время дошел до такого умственного и нравственного растления, что утратил веру в возможность существования истины вообще и не верил, что есть истина. Выражением этого отчаянного неверия в истину служит исторический вопрос Пилата: "что есть истина?" - ответа на который он даже не желал и выслушать, а просто вышел к иудеям и заявил, что он никакой вины не находит в Иисусе. Это заявление глубоко уязвило самолюбие членов синедриона, и они, как повествуют об этом первые три Евангелиста, начали настойчиво обвинять Господа во многом желая во что бы то ни стало добиться Его осуждения. Господь хранил при этом непрерывное молчание, "яко дивитися игемону зело?" (Матф. 27:12). Тут они обмолвились, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от . Галилеи (Лук. 23:5), и Пилат, спросив тогда: "разве Он галилеянин?" - отправил Его к царю Ироду, жившему тогда тоже, в связи с праздниками, в Иерусалиме.
О суде Господа пред Иродом сообщает только один Евангелист Лука в 23: 7-12. Вероятно Пилат надеялся получить от Ирода более определенные сведения о лице и деле обвиняемого, которые были для него не совсем понятны. Из дальнейшего же замечания св. Луки, что Пилат и Ирод с того времени стали друзьями, можно заключить, что Пилат нарочно отправил Господа к Ироду, Желая таким образом прекратить существовавшую между ними вражду. Может быть, он надеялся получить от Ирода благоприятный отзыв об Иисусе, чтобы избавить Господа от рук Его настойчивых обвинителей. Недаром же он после указывает на то, что и Ирод не нашел в Нем ничего достойного смерти (Лук. 23:15). Ирод очень обрадовался, увидев Иисуса. Это был тот самый Ирод Антипа, который умертвил Иоанна Крестителя, и услышав о делах Христовых, подумал, что это воскресший из мертвых Иоанн. Ирод надеялся видеть от Господа чудо: не для того, чтобы уверовать в Него, но насытить зрение, подобно как мы на зрелищах смотрим, как кудесники представляют, будто они проглатывают змея, мечи и т. п. и удивляемся" (бл. Феофилакт). Ирод, видимо, считал Господа чем-то вроде чародея. Задавал Он ему и многие вопросы, надеясь услышать что-нибудь занимательное, но на все его вопросы Господь хранил полное молчание. Первосвященники и книжники без умолку обвиняли Господа, вероятно доказывая, что проповедь Его опасна столько же для Ирода, сколько и для кесаря. Надругавшись над Господом, Ирод облек Его в белую одежду и отослал обратно к Пилату. В белую (светлую) одежду облекались у римлян кандидаты на какую-либо начальственную или почетную должность (самое слово "кандидат" происходит от лат. "кандидус", что значит белый, светлый). Одев а такую одежду Господа, Ирод тем самым хотел выразить, что он смотрит на Иисуса только, как на забавного претендента на иудейский престол, и не считает Его серьезным и опасным преступником. Так это понял и Пилат. Ссылаясь на то, что и Ирод не нашел в Иисусе ничего достойного смерти, Пилат предлагает первосвященникам, книжникам и народу, наказав, отпустить Его. Легким наказанием Пилат думал удовлетворить их. Он вспомнил при этом, что у иудеев был обычай перед Пасхой являться к правителю с просьбой отпустить на свободу одного из осужденных на казнь преступников и сам предложил им: "кого хощете от обою отпущу вам: Варавву ли, или Иисуса, глаголемаго Христа?" (Матф. 17). К этому первые два Евангелиста прибавляют: "ведяше бо, яко зависти ради предаша Его" (18). Пилат очевидно надеялся, что в простом народе он найдет другие чувства к Иисусу, и народ испросит освободить именно Иисуса. К этой-то многочисленной народной толпе, собравшейся перед домом прокуратора, Пилат и обратился с вопросом: "кого хощете от обою отпущу вам?" Тут случилось еще одно обстоятельство, подействовавшее на Пилата в благоприятном для Господа Иисуса направлении. Когда он сидел на своем судейском месте, открытом и возвышенном, называвшемся по-гречески "лифостротон", а по-еврейски - "гаввафа", к нему явился посланный от его жены, который передал ему слова ее: "ничтоже тебе и праведнику тому", т.е.: "не делай ничего худого тому Праведнику", "много бо пострадах днесь во сне Его ради". У некоторых древних христианских писателей называется ее имя: Клавдия Прокула. Предполагают, что она исповедывала иудейскую веру или, по крайней мере, была расположена к ней, а предание говорит, что она потом сделалась христианкой. Вероятно, она много слышала о Господе Иисусе Христе и боялась, что ее муж за осуждение Его навлечет на себя наказание Божие. Неизвестно, что за сон она видела, но можно полагать, что Иисус Галилеянин предстал ей во сне, как невинно терзаемый Праведник, и она мучилась во сне мыслью, терзалась совестью, что это ее собственный муж является Его палачом. Но в то время, как посланный передавал Пилату слова его жены, иудейские начальники стали наущать народ, чтобы он просил у Пилата отпустить Варавву, и народ поддался их нечестивым внушениям. Когда Пилат вторично задал вопрос: "кого хощете от обою отпущу вам?" - они отвечали: "Варавву". "Что убо сотворю Иисусу, глаголемому Христу?" - спросил тогда Пилат. Они же отвечали: "да распят будет"; по св. Луке, они кричали: "смерть Ему!" (славян, "возми Сего"). Тогда Пилат, желая все же отпустить Христа, возвысил голос, говоря: "кое убо зло сотвори?" "Они же излиха", т.е., еще сильнее "вопияху, глаголюще: да пропят будет". Евфимий Зигабен подчеркивает: "не говорят - да будет убит, но да будет распят, дабы и самый род смерти показывал в нем злодея". Так должны были исполниться пророчества о самом роде смерти Христовой за нас. Господу Иисусу Христу развращенный своими духовными вождями народ предпочел Варавву, о котором Евангелисты сообщают, что он был известным разбойником, который с шайкой сообщников произвел возмущение в городе с целью грабежа и совершил убийства (Матф. 27:16; Иоан. 18:40; Лук. 23:19 и Марк. 15:7).
Слыша этот неистовый крик народа, которого он, видимо, не ожидал, Пилат окончательно растерялся. Он испугался, что его дальнейшая настойчивость в защите Праведника может вызвать серьезное волнение народа, которое придется усмирять вооруженной силой, и что озлобленные первосвященники могут донести на него кесарю, обвиняя его в том, что он сам вызвал это волнение, защищая государственного преступника, каким они старались выставить Господа Иисуса. Под давлением таких чувств Пилат решил попробовать удовлетворить жажду крови в народе, отдав Невинного на бичевание. Вероятно, он надеялся, сделав этим уступку народной ярости, добиться все таки освобождения Иисуса от крестной смерти. "Тогда убо Пилат поят Иисуса и би Его" (Иоан. 19:1). Повествование о бичевании находится у всех Евангелистов. По первым двум Евангелистам, для бичевания воины отвели Иисуса в преторию (по-славянски: "на судище"), т.е. внутрь двора, вероятно, для того, чтобы иметь там больше простора, так как перед двором не было места из-за теснившейся народной толпы, и собрали против Него весь полк, или спиру, или когорту. Воины раздели Иисуса и начали бичевать Его. Такое бичевание назначалось у римлян за тяжкие преступления и притом - большей частью для рабов. Бичи делались из веревок и ремней, и в концы их вделывались острые костяные и металлические палочки. Истязание это было столь мучительно, что многие под бичами умирали. Бичуемого привязывали обыкновенно к столбу в наклонном положении и затем воины били его бичами по обнаженной спине, причем тело с первых же ударов разрывалось, и кровь обильно текла из ран. Такому страшному наказанию подверг Пилат Того, в Ком не находил никакой вины, но надо полагать - в расчете удовлетворить этим кровожадность толпы и спасти Его от смерти на кресте. Окончив бичевание, жестокосердные воины стали издеваться над Страдальцем: надели на Него "хламиду червленую", или багряницу, т.е. военный плащ красного цвета, подобный тем плащам, какие надевали цари и высшие военачальники. Такие плащи были без рукавов и накидывались на плечо так, что правая рука оставалась свободной. Эта хламида должна была изображать царскую порфиру для Царя Иудейского. На главу Господа возложили венец, сплетенный из колючего терния, а в руки Ему дали трость, которая должна была изображать царский скипетр. Сделав все это в насмешку над Божественным Страдальцем, воины стали преклонять пред Ним колени и ругаясь над Ним, как будто приветствуя, стали говорить: "радуйся, Царю Иудейский", при чем били Его по ланитам, плевали на Него, брали из рук Его трость и били Его по главе Его, чтобы колючки тернового венца входили глубже и ранили сильнее.
Все эти действия представляются у первых двух Евангелистов, как состоявшиеся уже после окончательного осуждения Иисуса на смерть, но св. Иоанн, поставивший себе целью дополнять и разъяснять повествования первых трех Евангелистов, указывает, что бичевание и эти издевательства над Христом состоялись раньше и, как можно думать, были предприняты Пилатом именно с целью, хотя бы таким путем, добиться избавления Иисуса от смертной казни. Измученного и истерзанного таким образом Господа Пилат повелел вывести наружу, чтобы вызвать жалость к Нему иудеев. Он рассчитывал, что их сердца дрогнут от такого ужасного зрелища, и они уже не будут настаивать на предании Господа смерти. Так рассуждал язычник, не знавший истинного Бога и Его заповеди о любви к ближнему, но - увы - не так рассуждали духовные вожди и начальники избранного народа Божия, неистовавшие в своей неутолимой злобе. Когда Господь был выведен на лифостротон, Пилат сказал: "се извожу Его вам вон, да разумеете, яко в Нем ни единыя вины обретаю" - и при этом, указывая на Него, добавил: "се Человек". Восклицанием этим Пилат обращался к суду их совести: смотрите, как бы говорил он им - вот Человек одинокий, униженный, истерзанный: неужели Он похож; на какого-то опасного бунтовщика; не возбуждает ли Он одним Своим видом больше сожаления, чем опасений? Вместе с тем, Пилат, не думая, вероятно, о том, сказал подлинную правду: Господь и в уничижении Своем, больше чем во славе и царственном блеске, проявил все духовное величие и нравственную красоту истинного Человека, каким он должен быть, по замыслу Творца. Для христиан слова Пилата означают: вот образец Человека, к которому должны стремиться христиане.
Но первосвященникам и слугам их все было нипочем. Едва увидели они измученного и истерзанного Христа, как снова возопили: "распни, распни Его!" Такая настойчивость обвинителей вызвала у Пилата досаду и заставила его с резкостью и колкостью сказать: "поймите Его вы и распните: аз бо не обретаю в Нем вины" - если вы так настойчивы, то распинайте Его сами на свою ответственность, а я не могу принимать участия в таком недостойном моего положения, как представителя правосудия, поступке, как осуждение на смерть ни в чем не повинного Человека. Кроме крайнего возмущения и нетерпения эти слова Пилата ничего не выражали, а потому враги Христовы продолжали добиваться согласия Пилата на смертный приговор, выставив новое обвинение: "мы закон имамы, и по закону нашему должен есть умрети, яко Себе Сына Божия сотвори". Услышав это, Пилат "паче убояся". Конечно, выражение "Сын Божий" Пилат мог понимать только в языческом смысле, в смысле полубогов, героев, которыми полна языческая мифология, но и этого достаточно было, чтобы его смутить, принимая во внимание и предупреждение его жены, видевшей какой-то таинственный сон об этом загадочном Человеке. И вот Пилат уводит Иисуса с собой в преторию и наедине спрашивает Его: "Откуду еси Ты?" - т.е.: каково Твое происхождение, с небес ли Ты или от земли? действительно ли Ты - Сын Божий? "Иисус же ответа не даде ему" - бесполезно было отвечать на этот вопрос. Господь уже объяснил кое-что о Себе Пилату, но это вызвало у него только легкомысленно-скептический вопрос (Иоан. 18:36-38). Мог ли грубый язычник-скептик понять учение об истинном Сыне Божием? Побеждая в себе страх, Пилат решил показать свою власть, а вместе с тем и расположить Иисуса к ответу: "мне ли не глаголеши..." Господь отвечает на эти горделивые слова с Божественной мудростию: "не имаши власти ни единый на Мне, аще не бы ти дано свыше" - то, что Я в твоих руках, это лишь попущение Божие. Предав народ Свой в рабство языческой римской власти, Бог через это передал и тебе власть надо Мной. Ты будешь виновен, однако, в этом осуждении Меня, ибо против совести осуждаешь, но более греха будет на том, кому свыше не было дано надо Мною власти, кто сделал это самовольно, по злобе, т.е. синедрион, Каиафа, как орудие его, Иуда Искариот. Мудрые слова Господа, видимо, понравились Пилату, и "от сего искаше Пилат пустити Его". Тогда обвинители решились "прибегнуть к крайнему средству - к угрозе обвинить самого прокуратора в измене власти римского кесаря: "аще Сего пустиши, неси друг кесарев..." Это испугало Пилата, ибо императором был тогда подозрительный и крайне жестокий деспот Тиверий, охотно принимавший доносы. Этой угрозой дело было решено. Пилат, возсев на свое судейское место лифостротон, формально и торжественно оканчивает суд. Евангелист отмечает поэтому день и час осуждения Господа: "бе же пяток пасце, час же яко шестый", т.е. была пятница перед праздником Пасхи и шестой час, т.е. по нашему счету около 12-ти часов дня. В указании этого часа у св. Иоанна оказывается как будто разногласие с другими Евангелистами, особенно со св. Марком, который говорит: "бе же час третий и распяша Его" (Марк. 15:25), а от шестого до девятого часа была тьма по всей земле (Матф. 27:45; Марк. 15:33 и Лук. 23:44), но дело в том, что день, как и ночь, делился вообще на четыре части по три часа в каждой, а потому в Новом Завете упоминается только о первом, третьем, шестом и девятом часе. Св. Иоанн не говорит "час был шестый", но "яко шестый", т.е. "как бы шестый": по нашему это могло быть во весь период времени между 9-ю часами утра и полуднем. Есть, наконец, мнение (Гладков), что св. Иоанн указывает время по римскому счислению, соответствующему нашему, т.е. было около шести часов утра, как мы теперь считаем, от полуночи.
"И глагола иудеем: се царь ваш" - трудно сказать, что хотел выразить Пилат этими словами, но нельзя не видеть и в них последней попытки освободить Господа от смерти. Вероятно, в раздражении на то, что его заставляют вынести приговор против совести, он бросает еще раз жестокий упрек всему синедриону: он как бы так говорит - вы мечтаете о возвращении себе самостоятельности, о каком-то своем высоком призвании среди всех народов мира: эту высокую задачу никто не был бы так способен исполнить, как этот Человек, называющий Себя духовным Царем Израиля. Как же это вы, вместо того, чтобы преклониться перед Ним, требуете Его смерти? хотите, чтобы я, ненавистный вам римский правитель, отнял у вас вашего Царя, который может осуществить все ваши заветные мечтания?
Видимо, так и поняли эти слова обвинители, потому что с особою яростию возопили: "возми, возми, распни Его, смерть, смерть Ему!" Это, по словам Еп. Михаила, - "крик от нанесенной в самое чувствительное место раны", но "Пилат, прежде чем окончательно уступить, еще раз повертывает нож в этой ране словами: "Царя ли вашего распну?" - если Иисус называет Себя вашим Царем, то тем самым обещает вам освобождение от власти римлян: как же это вы можете требовать, чтобы я, представитель римской власти, предал Его смерти? одумайтесь, что вы делаете?" - На это увещание первосвященники, в своем безумном ослеплении злобой против Иисуса, произнесли страшные, роковые слова, явившиеся приговором над всей дальнейшей историей еврейского народа: "не имамы царя токмо кесаря". Раньше первосвященники говорили: "нет у нас иного Царя, кроме Бога": теперь, только для того, чтобы добиться распятия Христова, они от всего отреклись, сказав, что не имеют и не желают иметь никакого другого царя, кроме римского кесаря. Только тогда Пилат решился удовлетворить их желанию и "предаде Его (Иисуса) им, да распнется". Св. Матфей сообщает, что перед этим Пилат умыл руки (27:24): "видев же Пилат, яко ничтоже успевает, но паче молва бывает, прием воду, умы руце пред народом, глаголя: неповинен есмь от крове Праведнаго Сего: вы узрите". У иудеев был обычай умывать руки в доказательство того, что умывающий невиновен в пролитии крови найденного убитым человека (Втор. 21: б-8). Пилат воспользовался этим обычаем в знак того, что он снимает с себя ответственность за казнь Иисуса, Которого он считал невинным и Праведником. "Вы узрите" - вы сами будете отвечать за последствия этого несправедливого убийства. Лишь бы получить от прокуратора согласие на утверждение смертного приговора, злобные иудеи соглашаются на все, не думая ни о каких последствиях: "кровь Его на нас и на чадех наших", т.е.: если это преступление, то пусть кара Божия ляжет на нас и на потомство наше. "Такова безрассудная ярость", - говорит св. Златоуст: "такова злая страсть... пусть так, что вы самих себя прокляли; для чего навлекаете проклятие и на детей?" Это проклятие, которое сами на себя навлекли иудеи, скоро исполнилось: именно в 70 г. по Р.Хр., когда при осаде Иерусалима римлянами громадное количество евреев было распято на крестах. Исполнялось оно и на всей дальнейшей истории евреев, рассеянных с тех пор по всему миру, в тех бесчисленных "погромах", которым они постоянно подвергались, во исполнение пророчества Моисея во Второзаконии (гл. 28:49-57; 64-67).
"Тогда отпусти им Варавву: Иисуса же бив предаде им, да Его пропнут", т.е., утвердив приговор синедриона, Пилат дал им воинов для совершения над Господом Иисусом Христом смертной казни через распятие.
Умыв руки, Пилат, конечно, не мог снять тем ответственности с себя, как ему этого хотелось. Выражение "умывать руки" с тех пор вошло в поговорку. Кара Божия постигла Пилата за малодушие и неправедное осуждение Того, Кого он сам называл Праведником. Он был отправлен в ссылку в Галлию (г. Виенну) и там через два года изнуренный тоской, терзаемый угрызениями совести и отчаянием, окончил свою жизнь самоубийством.

2. Учение о кенозисе в Послании Апостола Павла к Филиппийцам.
В послании к Филиппийцам Ап. Павел, призывая читателей к стоянию в добре, полному единодушию и смирению друг перед другом, ставит в пример смирение христово.
Этот отрывок является одной из важных частей Нового Завета. Некоторые видят здесь древний литургический гимн, восходящий к первым дням Иерусалимской Церкви. Этот отрывок говорит об уничижении Спасителя.
Учение.
В учении о кенозисе различают три части:
1. Утверждение божественного достоинства Христова до Его воплощения – Христос, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу.
2. Уничижение (Кенозис) – Приняв образ человеческий, который есть “ зрак раба”, Христос дошел в своем послушании Отцу до подъятия поносной смерти на кресте. Этот предел послушания есть и предел уничижения, но за уничижением следует прославление. Особо апостол указывает на крестную смерть. Такая смерть была в то время самой уничижительной и являлась наисовершейнейшим выражением того греха, до которого опустился человек. Господь восприял на Кресте все следствие греха человека.
3. Прославление Христово – заключается в даровании Ему от Бога имени, превыше всякого имени.
Здесь говорится о превознесении воплотившегося Сына Божия по его человечеству, т.е. за Его смирение само человечество, принятое Им на Себя, превознесено до высоты Божеской, введено в славу и силу Божества. Целью прославления Христова остается слава Бога – Отца. Пред именем Прославленного должна преклониться вся тварь. Имя это – Господь Иисус Христос! То - есть все прославят Его как Господа и Бога, равного по славе Богу Отцу.
Богослужебное употребление отрывка. В православной Церкви этот отрывок вошел в богослужебное употребление, как одно из ап. чтений на Литургии в Богородичные праздники. Хотя Пресвятая Богородица в послании не упоминается, но уничижение Христово совершилось в Его воплощении, которому Она послужила. Оно было появлением Его послушания и смирения. Одновременно и путь, который привел Деву Марию к тайне безмужнего зачатия, было безпредельное смирение.


Билет № 20

1. Крестные страдания, смерть и погребение Иисуса Христа.
Пилат, по требованию евреев, присудил Иисуса Христа к распятию на кресте. Солдаты положили крест на плечи Христа и повели Его распинать на гору Голгофу. Здесь показывается картина этого скорбного шествия.
Иисусу Христу трудно было нести крест, а солдаты били Его плетьми. Наконец Христос стал падать совсем, и солдаты заставили нести крест Его одного прохожего Около полудня они распяли Христа: прибили Ему руки и ноги к кресту, а сам крест вкопали в землю. Вместе со Христом распяли еще двух разбойников и поставили их кресты по правую и левую сторону от креста Христова. Над головой Спасителя прибили надпись: «Иисус Назарянин Царь Иудейский». Назарянином Его назвали потому, что Он вырос в городе Назарете. Вот посмотрите на картину и укажите, где Иисус Христос и где разбойники? Гвозди раздирали руки и ноги нашего Спасителя. Ему было страшно больно, но Он все-таки молился за своих распинателей: «Отче! Прости им, они не знают, что делают!» Мимо Голгофы проходило много евреев. Они смеялись над Иисусом Христом и говорили: «Спаси Себя Самого и сойди со креста». Еврейские начальники тоже между собой насмехались: «Других Он спасал, а Себя не может спасти! Пусть теперь сойдет со креста, и мы уверуем в Него».
Что сделали солдаты, когда Пилат осудил Христа на смерть? Куда Его повели? Что делали они дорогой? Кого и почему заставили потом нести крест? Когда распяли Христа? Как это сделали? Кого распяли еще? Как расставили кресты? Какую надпись сделали над головой Христа? Почему назвали Назарянином? Что чувствовал Христос? Что Он делал? Как молился? Что делали и говорили прохожие? Что - начальники?
Над Иисусом Христом стал смеяться и один из распятых с Ним разбойников. Другой разбойник был умный или, по-другому говорится, благоразумный, запомните это слово. Благоразумный разбойник сказал другому: «Неужели ты не боишься Бога? Мы с тобой не напрасно распяты, а этот Человек ничего плохого не сделал». Потом повернул голову ко Христу и сказал: «Вспомни про меня, Господи, когда Ты придешь в Свое Царство». На это Иисус Христос ответил: «Верно тебе говорю, что ты сегодня же со Мной будешь в раю».
Что делал один из разбойников? Что сказал ему другой? Какой был другой разбойник? Как говорится слово «умный» по-славянски? Что он сказал Христу? Что Он ответил?
Слова благоразумного разбойника стали молитвой. Эта молитва по-славянски читается так: Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем. Встаньте и выучим ее.
Следует заучивание хором, а потом перевод славянского текста на русский язык.
После слов Иисуса Христа вдруг сделалось совсем темно, хотя на дворе был полдень, и темно было часа три. Народ испугался и разбежался по домам, а ко Христу подошли Его ученики и Божия Матерь. Около 3 часов после полудня Иисус Христос громко сказал: «Совершилось!» - наклонил голову и умер. В это время земля затряслась, камни на горах растрескались, могилы открылись, и много мертвецов ожило. Народ перепугался и стал говорить, что Иисус был, верно, праведный человек. Иисус Христос Своими муками на кресте победил диавола, а потому мы, христиане, и почитаем крест. Потому и кладем его на себе, когда молимся Богу, и носим крест на шее.
Что сделалось после разговора Христа с благоразумным разбойником? Сколько времени было темно? Куда девался народ? Кто подошел ко Христу? Через сколько времени Он умер? Что Он сказал? Что сделалось на земле? Что говорил народ? Кого победил Христос? Почему христиане почитают крест? Как они его почитают?
Иисус Христос умер в пятницу. В тот же день вечером один добрый знатный человек - благообразный Иосиф (о нем и в церкви поется в Великую Субботу) - снял со креста нашего Спасителя и похоронил Его у себя в саду.

2. Учение Апостола Павла о социальной справедливости.
О единстве Церкви говорится в основном в трех смыслах: единство иудеев и язычников Ефес.(2, 11-16); единство веры Ефес.(4, 3-6), единство живых и мертвых Ефес.(4, 9-10).
Иудеи и язычники. Иудеи и язычники были некогда разделены законом, а теперь стали “близки кровью Христовой”. Христос своим учением упразднил закон заповедей (Ветхий Завет) и разрушил преграду, некогда отделявшую иудеев от язычников, “упразднив вражду Плотию Своею”. Апостол Павел прямо говорит об упразднении Ветхого Завета: “закон заповедей учением упразднив” (ст. 15). Господь как бы вновь сотворил нового человека из двух – из иудеев и из язычников, создал новое человечество, упразднив вражду на кресте. Вражду между Богом и людьми вследствие грехов их и вражду между язычниками и иудеями.
Единство веры. Далее ап. Павел призывает христиан к единению духовному, ибо у христиан “один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, который над всеми, и чрез всех, и во всех нас” (4:5-6). Если все имеют одну веру и стремятся к единому Богу, то неминуемо должны приближаться друг к другу, подобно тому как радиусы сходятся в центре круга. Каждый верующий должен стремится сохранять “единство духа в союзе мира”.
Здесь же говорится, что Господь поставил “одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями” (ст.11), то есть это прямое указание на богоучрежденность Церковной иерархии. Имея различные духовные дарования, верующие объединены в едином Теле Христовом – Церкви и представляют члены этого единого Тела. Как члены в человеческом теле не мешают ему расти и развиваться, так и члены Тела Христова дополняя друг друга, соединены для того, чтобы в мире и любви созидать Тело Церкви, “доколе все придем в единство веры и познания сына Божия, в мужа совершенного” (ст.13).
Живые и мертвые. Господь сходил в ад и вывел от туда всех верующих в Него и ожидавших Его пришествия, соединил живых и мертвых в Церкви. Таким образом, Господь всех объединил воедино: живых и мертвых, иудеев и язычников, разрушил на Кресте преграды, разделяющие людей, искупил грехи людские, создал нового человека, призванного ко спасению и вечной жизни.

Билет № 21

1. Явления Иисуса Христа после Воскресения.
(Иоан. 20:11-18; Марка 16:9-11; Матф. 28:9-10)
После того, как Апостолы Петр и Иоанн ушли от гроба, там осталась одна Мария Магдалина, может быть, пришедшая вместе с ними или сейчас же вслед за ними. Душа ее была в смятении, и она плакала, считая тело Господа похищенным. Плача, она наклонилась к отверстию гроба и увидела там двух Ангелов, сидящих на том одре, на котором в гробных пещерах полагали тела мертвых. Скорбь о Господе была столь велика, что заглушала все прочие чувства, а потому Магдалина, видимо, даже не была особенно потрясена этим явлением Ангелов, и на их вопрос, конечно, с желанием ее утешить: "жено что плачешися?" - она запросто, как бы говоря с земными существами, трогательно выражает свою скорбь все в тех же словах, как раньше Апостолам Петру и Иоанну: "взяша Господа моего, и не вем, где положиша Его". Сказав это она, может быть случайно, в растерянности чувств, а может быть, движимая инстинктивным внутренним чувством, обратилась назад и увидела Иисуса, но не узнала Его. Не узнала, вероятно, потому, что Он явился "инем образом", как позже эммаусским путникам, в "смиренном и обыкновенном" виде (Св. Иоанн Злат.), почему она и приняла Его за садовника. А может быть, не узнала и потому, что глаза ее были заплаканы, она была подавлена скорбью и отнюдь не ожидала видеть Господа живым. Не узнала она Его вначале даже по голосу, когда Он спросил ее: "жено, что плачеши? кого ищеши?" Принимая Его за садовника, что вполне естественно, ибо кому же и быть так рано в саду, как не садовнику? - она говорит Ему: "Господи", в смысле "господин", "аще ты еси взял Его, повеждь ми, где еси положил Его, и аз возму Его", - не думая даже при этом, будет ли она, слабая женщина, в состоянии поднять Его. Тогда Господь открылся ей, произнеся ее имя очевидно особой, хорошо и давно знакомой ей интонацией голоса: "Марие". "Обращшися" - это показывает, что она после слов своих воображаемому садовнику, снова обратила взоры свои к гробу, - "глагола Ему: Раввуни, еже глаголется: Учителю", и при этом, видимо, в неописуемой радости упала к ногам Господа, желая прильнуть к ним, осязать их, может быть, для того, чтобы убедиться в том, что видит настоящего живого Иисуса, а не призрак. Господь запретил ей это, сказав: "не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему: иди же ко братии Моей, и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему". "Верь не осязанию своему, а слову Моему", - как бы так сказал Господь. Смысл этого запрещения еще тот, что Господь хотел этим как бы сказать Марии: "оставь Меня, ибо тебе нельзя быть со Мной неотлучно, не удерживай Меня и себя, а иди и проповедуй Мое воскресение, Мне же надлежит теперь уже не оставаться больше с вами, а вознестись к Отцу Небесному". Хорошее разъяснение смысла этого запрещения прикасаться к Господу мы находим в утренней стихире 8-го гласа: "Еще земная мудрствует жена: темже и отсылается не прикасатися Христу".
"Прииде же Мария Магдалина поведающе учеником, яко виде Господа, и сия рече ей" - сличая эти слова с повествованием св. Матфея, мы должны предположить, что на пути Мария Магдалина встретилась с "другой Марией", и им обоим вместе снова явился Господь (второе явление), "глаголя: радуйтеся". Они же простерлись перед Ним ниц, припав к ногам Его, и Он вновь повторил им Свое повеление идти к ученикам, назвав их "братией Моею", и возвестить им о Своем воскресении, повторив то же, что перед этим сказал Ангел: "да идут в Галилею". Трогательно это наименование "братией", которое дает воскресший Господь, уже прославленный Мессия, готовый идти ко Отцу, Своим ученикам - Он не стыдится называть их так, как подчеркнул это потом в своем послан, к Евреям 2:11-12 св. ап. Павел.
Св. Марк говорит, что на жен-мироносиц напал такой трепет и ужас, конечно, благоговейный, что они "никомуже ничтоже реша". Это надо понимать в том смысле, что они, по дороге, когда бежали, никому ничего не сказали о виденном и слышанном. О том же, что, пришедши домой, они рассказали обо всем апостолам, повествует далее сам же Евангелист Марк (Марк. 16:8и 16:10) и другие Евангелисты (Лук. 24:9).
По евангельским сказаниям, первое явление Господа по воскресении было как будто бы Марии Магдалине (Марк. 16:9-10). Но Св. Церковь издревле хранит предание о том, что прежде Марии Магдалины воскресший Господь явился Своей Пречистой Матери, что вполне естественно и понятно. В Иерусалиме, в храме Воскресения до сих пор указывают место явления воскресшего Спасителя Своей Пречистой Матери недалеко от кувуклия. Предание, освященное веками, не может не быть основанным на действительном факте. А если в Евангелиях ничего об этом не говорится, то это потому, что в Евангелиях вообще многого не записано, как свидетельствует об этом св. Иоанн (21:25; 20:30-31). Надо полагать, что Самой Пречистой Матери Божией было неугодно, по Ее смирению, чтобы разглашали заветные тайны Ее жизни, - вот почему о Ней вообще говорится в Евангелиях чрезвычайно мало, кроме самых необходимых фактов, связанных непосредственно с жизнью Самого Господа Иисуса Христа. Пресвятую Богородицу Евангелисты, видимо, вообще не хотели упоминать, как свидетельницу истинности события Воскресения Христова потому, что свидетельство матери не могло бы быть принято с доверием сомневающимися (смотри синаксарий в неделю Пасхи). Евангелисты говорят, что рассказы жен-мироносиц о виденном и слышанном ими у гроба и о явлении им Самого воскресшего Господа, показались им пустыми, они им не поверили (Лук. 24: И). Если даже апостолы не поверили женам-мироносицам, то могли ли бы поверить посторонние люди свидетельству Матери?
ЯВЛЕНИЕ ВОСКРЕСШЕГО ГОСПОДА УЧЕНИКАМ НА ПУТИ В ЭММАУС
(Луки 24:13-35 и Марка 16:12)
Об этом подробно рассказывает один Евангелист Лука, по преданию, бывший одним из этих двух учеников. Другим был Клеопа, вероятно, муж сестры Богоматери. Оба они были из числа 70-ти учеников Христовых. Кратко упоминает об этом явлении Господа и св. Марк (16:12). Даже сама необыкновенная живость описания этого события и полнота изображения его со всеми внутренними переживаниями показывает, что одним из двух участников его был несомненно сам Лука, по обычаю священных писателей, не называющий себя по имени. Ученики направлялись в селение Эммаус, находившееся в расстоянии 60-ти стадий, т.е. 10-12 верст, от Иерусалима к западу по дороге в Иоппию. При медленной ходьбе, с которой они шли туда, на покрытие этого пути могло потребоваться около 3-х часов, а при поспешном возвращении назад они могли затратить на это часа полтора-два. Это было в "тойже день", т.е. в день самого воскресения Христова. Они шли медленно, рассуждая между собой о всех печальных событиях, связанных с последними днями земной жизни Господа, которые тяжестью легли на их души, а также, как это видно из дальнейшего (ст. 22-23), и о событиях этого дня, который, видимо, не смогли утвердить в них веру в истину воскресения Христова, ибо они шли печальными ("еста дряхла" - ст. 17). На пути Сам Господь присоединился к ним в виде спутника, направляющегося той же дорогой. "Очи же ею держас-теся, да Его не познаета". Св. Марк объясняет, что Господь явился им "инем образом", т.е. в ином виде, а поэтому они Его не узнали. Сделал Господь это намеренно, ибо Ему неугодно было, чтобы они сразу узнали Его. Сделал Он это для того, чтобы преподать им необходимое в их душевном состоянии наставление. Он хотел, "чтобы они открыли все свои недоумения, обнаружили свою рану и потом уже приняли лекарство; чтобы после долгого промежутка явиться им более приятным; чтобы научить их из Моисея и пророков, и тогда уже быть узнанным; чтобы они лучше поверили, что Тело Его уже не таково, что бы могло быть усматриваемо всеми вообще, но что хотя воскресло то же самое, которое и пострадало, однако же видимо бывает только для тех, кому Он благоволит", так рассуждает об этом бл. Феофилакт.
Всеведущий - Он хочет от них самих узнать, что составляет предмет их печали: "что суть словеса сия, о нихже стязаетася к себе идуща, и еста дряхла?" Этим вопросом Господь вызывает Своих учеников на то, чтобы они излили перед Ним свои чувства. Клеопа принимает тогда Господа за иудея, пришедшего в Иерусалим на праздник из какой-нибудь другой страны, ибо не может допустить мысли, чтобы житель Палестины не знал обо всем происшедшем в Иерусалиме в эти дни. Тогда ученики исповедали Господу всю свою горесть. Характерно, однако, что они называют своего Учителя только "пророком", высказывая при этом, что их надежды на Него, как на Мессию, не сбылись: "мы же надеяхомся, яко Сей есть хотя избавити Израиля". Впрочем, они сами еще не знают, что думать обо всем происшедшем, ибо жены некоторые, бывшие сегодня рано у гроба, рассказывали удивительные вещи: они не нашли Тела Его, но видели явление ангелов, которые говорят, что Он жив. Очевидно Лука и Клеопа ушли из Иерусалима, еще не слыхав о том, что Господь явился Марии Магдалине и прочим мироносицам. "И идоша нецыи от нас ко гробу" - здесь очевидно идет речь об апостолах Петре и Иоанне, о чем повествуется в Евангелии последнего (20:1-10) - "Самого же не видеша" - это и ставит их в затруднение, почему они и не знают, что обо всем этом думать.
Тогда Господь, не открываясь еще им, начинает Свою учительную речь, давая им понять, что причина их неопределенного духовного состояния в них самих - в их несмысленности и в косности их сердец. "Не сия ли подобаше пострадати Христу, и внити в славу Свою?" - Он прямо называет Учителя их Христом и объясняет, что все произошло в полном согласии с ветхозаветными пророчествами о Христе, что именно через страдания Мессии и надлежало "войти в славу свою" - славу Своего духовного, а не земного царства.
С большим вниманием и внутренним горением сердец слушали ученики своего таинственного спутника и так внутренне расположились к Нему сердцем, что стали уговаривать Его остаться с ними на ночлег в Эммаусе, ссылаясь на то, что день уже склоняется к вечеру, а по ночам ходить в одиночестве в Палестине было небезопасно. Господь остался и, когда пришло время вечерней трапезы, Он, как старейший, "приим хлеб благослови, и преломив даяше има". Видимо, это характерное для их Учителя действие и послужило толчком к тому, что у них отверзлись очи, и "познаста Его: и Той невидим бысть има". Как видно из евангельских повествований, прославленное Тело Господа было уже особенным, не таким, как прежнее обыкновенное смертное человеческое тело: для него не существовало никаких преград, и оно могло вдруг являться и вдруг становиться невидимым.
Почему только теперь Господь дал узнать Себя? Цель явления Его была - объяснить ученикам, как сбылись на Нем все ветхозаветные пророческие писания. Порывистая радость, которая несомненно овладела бы ими, если бы они сразу узнали Его, могла бы только помешать спокойному размышлению об истине Его воскресения и убеждению в действительности его. А так Господь постепенно довел их до глубокого убеждения в этой истине, заставив, по их собственному признанию, гореть сердца их, и напоследок открылся им, воспламенив их таким образом горячей верой, уже недоступной никаким сомнениям и искушениям.
Несмотря на то, что наступала уже ночь, они тотчас же поспешили в Иерусалим, чтобы поделиться своею радостью с прочими учениками. Те в свою очередь поведали им, "яко воистину воста Господь, и явися Симону". Но рассказу Луки и Клеопы, как свидетельствует св. Марк (16:12-13), прочие ученики не поверили. Надо полагать, что их смутили эти непонятные для них явления Господа то тут, то там, невозможные для обыкновенного человека, а также и то, что Он явился эммаусским путникам "инем образом". Вера их не была еще твердой, так как они не понимали еще нового бытия Господа по воскресении, не знали свойств Его прославленного Тела. Вот почему, когда Он затем является всем им вместе, при закрытых дверях, они принимают Его за призрак.
ЯВЛЕНИЕ ВОСКРЕСШЕГО ГОСПОДА ДЕСЯТИ УЧЕНИКАМ В ДЕНЬ ВОСКРЕСЕНИЯ
(Марка 16:14; Луки 24:36--45 и Иоанна 20:19-23)
Кратко упоминает об этом явлении св. Марк, подробно рассказывают о нем св. Лука и св. Иоанн, взаимно дополняя друг друга. По словам св. Луки, Господь явился десяти ученикам, собранным вместе (отсутствовал Фома, по св. Иоанну), как раз в то время, когда пришедшие из Эммауса Лука и Клеопа еще продолжали свой рассказ, как бы для того, чтобы рассеять в своих учениках всякие сомнения и излечить их от остатков неверия. По словам св. Иоанна, это было "сущу позде, в день той во едину от суббот", т.е. поздно вечером в первый день недели. Тут св. Иоанн отступает от обычного еврейского счисления, по которому вечер есть начало другого дня. Двери дома были заперты из опасения иудеев - "страха ради иудейска"; до учеников, видимо, дошла молва, что тело Христово было украдено ими, и поэтому они вполне естественно могли опасаться каких-нибудь насильственных мер со стороны враждебно настроенных к ним иудеев.
И вот - "дверем затворенным", "прииде Иисус и ста посреде, и глагола им: мир вам". Здесь проявилось особенно свойство прославленного Тела Господа, по которому вещественные предметы не составляли для Него препятствия к прохождению сквозь них. Чудесность такого прохождения Господа сквозь закрытые двери вызвала смущение учеников, о котором говорит св. Лука: "убоявшеся же и пристрашни бывше, мняху дух видети" - они подумали, что это только дух Господа, отрешенный от тела и пришедший к ним из шеола, т.е. что явившийся к ним не живой, а мертвец. Для уверения, что это именно Он, Господь показывает им руки и ноги Свои, раны гвоздиные на коих свидетельствуют, что это то же самое тело, которое распято было на кресте, предлагает даже осязать Себя, дабы убедиться, что это Он Сам, а не дух или призрак Его. С целью искоренить в учениках последние остатки неверия, Господь вкушает перед ними, вероятно, оставшуюся от их вечери часть печеной рыбы и сотового меда. "Возрадовашася ученицы, видевше Господа" - сомнения их рассеялись, и их охватила та радость, о которой предсказывал им Господь на Тайной вечери: "Паки узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас" (Иоан. 16:22). По словам св. Марка, Господь упрекал их за неверие и жестокосердие, что они не поверили тем, которые видели Его воскресшим, т.е. женам-мироносицам, Луке и Клеопе (Марк. 16:14).
"Сия суть словеса, яже глаголах к вам" - все происшедшее это исполнение того, о чем Я еще прежде неоднократно предрекал вам, говоря о предстоящих Мне страданиях и воскресении.
Обо всем этом было предсказано в ветхозаветных писаниях - "законе Моисеове", "пророцех" и "псалмах", а потому всему этому и надлежало исполниться. Здесь Господь указывает на то трехчастное деление ветхозаветных священных книг, которое существовало у иудеев. Они разделяли свои свящ. книги на три отдела:
1) закон, под которым понималось Пятикнижие Моисеево;
2) пророки, под которыми разумелись почти все остальные исторические и пророческие книги, и
3) псалмы, или агиографы, к которым причислялись книги учительные и малые из исторических.
Таким образом, по указанию Самого Господа, весь Ветхий Завет, в целом его составе, исполнен пророчеств о Нем. Раньше апостолы не понимали правильно этих пророчеств: теперь через особенное благодатное озарение Господь "отверзе им ум разумети Писания". Св. Иоанн добавляет к этому, что Господь затем вторично сказал им: "Мир вам" и вслед затем через видимый знак - дуновение - преподал им, прежде дня Пятидесятницы, предварительную благодать Святаго Духа, сказав: "приимите Дух Свят. Имже отпустите грехи, отпустятся им: и имже держите, держатся". Полное излияние всех даров Святаго Духа на апостолов совершилось в день Пятидесятницы; но очевидно еще до этого дня апостолам были необходимы такие дары Св. Духа, которые укрепили бы их в несомненной и твердой вере в истину воскресения Христова, помогли бы им правильно разуметь писания, а в особенности для того, чтобы породить в 11 апостолах веру в их Божественное посланничество - веру в то, что они не только бывшие спутники и слушатели Господа Иисуса Христа, но "Апостолы" - посланники Его, поставленные Им на великое служение делу Евангельского благовестия во всем мире: "якоже посла Мя Отец, и Аз посылаю вы". Это - начаток Духа, который необходим был для укрепления апостольского общества. Вместе с тем этим дуновением всем апостолам дана была власть отпускать грехи, ранее только обещанные Петру за его исповедание (Матф. 16:19) и другим апостолам (Матф. 18:18).
ЯВЛЕНИЕ ВОСКРЕСШЕГО ГОСПОДА ОДИННАДЦАТИ УЧЕНИКАМ В ОСЬМЫИ ДЕНЬ ПО ВОСКРЕСЕНИИ И РАССЕЯНИЕ НЕВЕРИЯ ФОМЫ
(Иоанна 20:24-31)
Евангелист Иоанн отмечает, что при первом явлении Господа всем Своим ученикам, собранным вместе, отсутствовал апостол Фома, называемый Близнец, или Дидим (по-гречески). Как видно из Евангелия, характер этого апостола отличался косностью, переходящей в упорство, которое свойственно людям простого, но твердо сложившегося воззрения. Еще когда Господь шел в Иудею для воскрешения Лазаря, Фома высказал уверенность, что из этого путешествия ничего не получится доброго: "пойдем и мы умрем с Ним" (Иоан. 11:16). Когда Господь в Своей прощальной беседе сказал ученикам: "куда Я иду, вы знаете, и путь знаете", то Фома и тут стал противоречить: "не вемы, камо идеши: и како можем путь ведети?" (Иоан. 14:5). Крестная смерть Учителя произвела поэтому на Фому особенно тяжкое, удручающее впечатление: он как бы закоснел в убеждении, что утрата Его невозвратна. Упадок духа его был столь велик, что он даже не был с прочими учениками в день воскресения: он, видимо, решил, что уже незачем быть вместе, так как все кончено, все распалось и теперь каждый из учеников должен по прежнему вести свою отдельную, самостоятельную жизнь. И вот, встретив других учеников, он вдруг слышит от них: "видехом Господа". В полном соответствии с своим характером, он резко и решительно отказывается верить их словам. Считая воскресение Своего Учителя невозможным, он заявляет, что поверил бы этому только тогда, если бы не только видел своими глазами, но и осязал своими руками язвы гвоз-диные на руках и ногах Господа и прободенное копием ребро Его. "Вложу руку мою в ребра Его" - из этих слов Фомы видно, что рана, нанесенная Господу воином, была очень глубока.
Спустя восемь дней после первого явления Господа десяти апостолам, Господь снова является "дверем затворенным", по-видимому, в том же доме. На этот раз и Фома был с ними. Может быть, под влиянием обращения с другими учениками, упорное неверие начало оставлять его, и душа его мало-помалу становилась вновь способной к вере. Господь и явился для того, чтобы воспламенить в нем эту веру. Став, как и в первый раз, совершенно неожиданно среди Своих учеников и преподав им мир, Господь обратился к Фоме: "принеси перст твой семо, и виждь руце Мои..." На сомнения Фомы Господь отвечает его же собственными словами, которыми он обуславливал свою веру в Его воскресение. Понятно, что уже одно это знание Господом его сомнений должно было поразить Фому. Господь к тому же прибавил: "И не буди неверен, но верен", т.е.: ты находишься в положении решительном: перед тобой сейчас только две дороги - полной веры и решительного ожесточения духовного. В Евангелии не сказано, осязал ли действительно Фома язвы Господа - можно думать, что осязал - но так или иначе, вера возгорелась в нем ярким пламенем, и он воскликнул: "Господь мой и Бог мой!" Этими словами Фома исповедал не только веру в Воскресение Христово, но и веру в Его Божество.
Однако, эта вера все же основывалась на чувственном удостоверении, а потому Господь, в назидание Фоме, другим апостолам и всем людям на все будущие времена открывает высший путь к вере, ублажая тех, которые достигают веры не таким чувственным путем, каким достиг ее Фома: "блажени не видевшие, и веровавше". И раньше Господь неоднократно давал преимущество той вере, которая основывается не на чуде, а на слове. Распространение веры Христовой на земле было бы невозможно, если бы каждый требовал такого же удостоверения для своей веры, как Фома, или вообще непрестающих чудес. Поэтому Господь и ублажает тех, которые достигают веры одним только доверием к свидетельству словом, доверием к учению Христову. Это - лучший путь веры.
Этим повествованием св. Иоанн заканчивает свое Евангелие. Следующая 21-я глава написана им позже, спустя некоторое время, как думают, по поводу слуха о том, что ему определено жить до второго пришествия Христова. Теперь же св. Иоанн заключает свое повествование свидетельством о том, что "многа же и ина знамения сотвори Иисус пред ученики Своими, яже не суть писана в книгах сих" - хотя св. Иоанн и поставил себе целью дополнить повествование первых трех Евангелистов, но и он записал далеко не все. Он, однако, считает, как видно, что и написанного вполне достаточно, "да веруете, яко Иисус есть Христос Сын Божий, и да верующе, живот имате во Имя Его" - и того немногого, что записано, довольно для утверждения веры в Божество Христово и для спасения через эту веру.
ЯВЛЕНИЕ ВОСКРЕСШЕГО ГОСПОДА УЧЕНИКАМ ПРИ МОРЕ ТИВЕРИАДСКОМ
(Иоанна 21:1-24)
Еще до Своих страданий Господь предупреждал Своих учеников, что по воскресении Своем Он явится им в Галилее. Это же сказали и ангелы, находившиеся у гроба Господня, женам-мироносицам (Матф. 26: 32 и 28: 7). Пробыв полностью все восемь дней праздника Пасхи во Иерусалиме, апостолы отправились в Галилею, где вполне естественно занялись опять своим прежним ремеслом - ловлей рыбы на Генниса-ретском озере, что давало им пропитание.
Здесь "паки явися Иисус учеником Своим... на мори Тивериадстем". Это было, по счету св. Иоанна, третье явление Господа Своим ученикам, собранным вместе. На этот раз их было семеро: Симон Петр, Фома, Нафанаил, сыны Зеведеевы, т.е. Иаков и Иоанн, и еще двое, которые не поименованы. По смирению, св. Иоанн ставит себя с братом, при этом перечислении, на последнем месте, не указывая и имени их, в то время как всюду в других Евангелиях они ставятся обычно после Андрея и Петра.
Целую ночь трудились апостолы, ловя рыбу, но ничего не поймали. Это несомненно должно было напомнить им ту ночь, которая, по сказанию св. Луки (5:5 и д.), три года тому назад предшествовала их избранию на апостольское служение. И в этот раз опять повторилось нечто подобное. "Утру же бывшу, ста Иисус при брезе: не познаша же ученицы, яко Иисус есть". "Ста при брезе" - выражение внезапного явления. Ученики Его не узнали, быть может, потому, что и в этот раз Он явился, как и Луке с Клеопой, "инем образом", или же просто потому, что еще не рассеялся вполне мрак ночи или утренний туман. "Дети, еда что снедно имате?" - обратился к ним Господь, разумея под "снедным", как видно из дальнейшего, рыбу. В ответ на их отрицание Господь предложил им закинуть сеть "одесную страну корабля", и вновь повторилось уже пережитое ими три года тому назад чудо: они не были в состоянии вытащить сеть из-за множества попавшейся рыбы. Это чудо, как и первое, несомненно должно было прообразовать собой их будущую плодоносную апостольскую деятельность, в которой они, трудясь сами, должны были вместе с тем во всем руководиться указаниями Господа. "Ученик, егоже любляше Иисус", т.е. Иоанн, как он не раз называет себя, пораженный этой чудесной ловитвой, сразу почувствовал своим сердцем, Кто этот таинственный незнакомец, стоявший на берегу, и сообщил свою догадку Петру: "Господь есть". Не дерзая предстать перед Господом обнаруженным, Петр опоясался "епендитом", т.е. верхней одеждой, чтобы надеть ее на себя при выходе из воды, и бросился в море, дабы выйти на берег к Господу.
Из этого мы видим особенности характеров этих двух Апостолов: Иоанн - возвышеннее, Петр - пламеннее, Иоанн более способен к созерцанию, Петр - решительнее в действии. "Иоанн проницательнее", - говорит бл. Феофилакт, - "Петр пламеннее; Иоанн первый узнал Господа, а Петр первый поспешил к Нему". Другие ученики тем временем приплыли на лодке, "влекуще мрежу рыб": рыбы было так много, что они не решались втащить сеть в лодку, чтобы она не опрокинулась под тяжестью пойманной рыбы, а потому тащили сеть к берегу, где удобнее было вытащить ее без всякого риска.
"Егда убо излезоша на землю, видеша огнь лежащ, и рыбу на нем лежащу, и хлеб" - Господь опять чудесно приготовил им, голодным, пищу, но желая, чтобы они вместе с тем вкусили и от плодов рук своих, сказал: "принесите от рыб, яже ясте ныне". Симон Петр возвратился к лодке и, вероятно с помощью других учеников, вытащил на берег сеть, в которой оказалось сто пятьдесят три рыбы. Видимо, чудесным было и то, что при таком количестве сеть не прорвалась. Во всяком случае, надо полагать, что эта чудесная ловитва произвела сильнейшее впечатление на Иоанна, если он даже запомнил на всю жизнь количество пойманной рыбы. Должно быть, из особого благоговения, пораженные всем происшедшим, апостолы стояли в некотором почтительном отдалении от Господа, почему Он и пригласил их подойти ближе и начать трапезу словами: "Приидите, обедуйте". Должно быть и Сам Иисус находился в некотором отдалении, потому что дальше сказано: "прииде же Иисус". Как хозяин, Он стал угощать апостолов, давая им вкушать приготовленный хлеб и рыбу. "Ни один же смеяше от ученик истязати Его, ты кто еси, ведяще, яко Господь есть" - нечто необычное видели ученики в явившемся Господе: Он не был очевидно вполне похож на такого, каким они всегда привыкли Его видеть, так как тело Его по воскресении было особенным, прославленным, исполненным особого величия и Божественности, но они знали, что это несомненно Он.
ЯВЛЕНИЕ ВОСКРЕСШЕГО ГОСПОДА УЧЕНИКАМ НА ГОРЕ В ГАЛИЛЕЕ
(Матфея 28:16-20; Марка 16:15-18 и Луки 24:46-49)
"Единииженадесяте ученицы идоша в Галилею, в гору, аможе повеле им Иисус. И видевше Его, поклонишася Ему, ови же усумнешася" - так как ангелы сказали женам-мироносицам, что Господь предваряет их в Галилее, то надо полагать, не одни апостолы устремились в Галилею, чтобы видеть там Господа, согласно Его обещанию. Многие считают, что это явление Господа на горе было именно тем, о котором говорит св. ап. Павел в 1 Коринф. 15:6, что Господь явился тогда "боле пяти сот братиям единою". Что это за гора, неизвестно, но очень вероятно, что это была гора преображения Фавор, на которой ученики сподобились видеть преображение того славного состояния Господа, в котором Он им явился теперь. Некоторые из* собравшихся "усумнились", что именно и показывает, что это не могло быть массовой галлюцинацией, как пытаются уверять неверующие.
"И приступль Иисус", т.е. приближась, дабы рассеять всякие сомнения в том, что это действительно Он, "рече им, глаголя: "дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли" - как Единородный Сын Божий, Он от начала мира имел всякую власть на небе и на земле; теперь же, как Победитель ада и смерти, Он приобрел такую же власть над всем и по человечеству, как Искупитель мира. Явившись в мир, как человек, Сын Божий ограничил Себя в употреблении Своей Божественной власти, ибо не восхотел совершить дело спасения людей одним Своим всемогуществом. Через воскресение Он воспри-ял всю полноту Своей Божественной власти уже, как Богочеловек, и от Него теперь зависело завершить все дело спасения людей ниспосланием Духа Святаго, учреждением Церкви Своей и посольством Апостолов на проповедь во весь мир.
"Шедше научите вся языки", - как говорит св. Матфей, или: "шедше в мир весь, проповеди-те евангелие всей твари", как передает св. Марк; "тако писано есть и тако подобаше пострадати Христу, и воскреснути от мертвых в третий день, и проповедатися во имя Его покаянию и отпущению грехов во всех языцех, наченше от Иерусалима. Вы же есте свидетелие сим" - так передает это полномочие, данное Господом Своим Апостолам, св. Лука. Теперь Господь уже не ограничивает их проповедь одними иудеями, как прежде (Матф. 10:5-б; 15:24), но посылает их учить все народы, ибо весь мир искуплен страданиями Христовыми и должен быть призван в Царство Христово. "Крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа" - Богочеловек дает Своим ученикам право и налагает обязанность крестить все народы во имя Святой Троицы. Это значит, что крещающие действуют не сами от себя, но по власти, даруемой им от Самого Триипостасного Бога, а крещаемые принимают на себя через это обязанность веровать во Святую Троицу и посвящать свою жизнь призвавшему их, искупившему и возродившему Триипостасному Божеству. Крещение есть знамение омытия грехов человека невидимым действием Святаго Духа и знак его вступления в Церковь Христову для новой, возрожденной в Боге жизни. Крещение должно сопровождаться научением крещаемых всему тому, что заповедано Христом Спасителем: "учаще их блюсти вся, елика заповедах вам".
Св. Марк добавляет к этому еще, какие чудесные знамения явятся последствием веры для тех, которые уверуют: "Именем Моим бесы ижденут: языки возглаголют новы, змия возмут, аще и что смертное испиют, не вредит их: на недужныя руки возложат, и здрави будут" - от человеческого греха весь мир пришел в расстройство, и зло стало в нем господствовать: уверовавшие во Христа-Искупителя получат власть и силу побеждать это зло и восстанавливать утраченную миром гармонию. Эти чудеса, как свидетельствует вся дальнейшая история Церкви, действительно творили апостолы и все истинные христиане.
"И се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века" - возлагая на апостолов тяжкий труд распространения евангельского благовестия по всему миру, Господь ободряет их, обещая им Свое таинственное незримое сопребывание с ними до скончания века. Но так как апостолы не дожили "до скончания века", то обетование это надо относить и ко всем апостольским преемникам. Это не значит, что после скончания века Господь не будет с учениками Своими. "Нет, тогда-то особенно и будет" (бл. Феофилакт), но значит лишь то, что до скончания века несомненно Он Сам будет находиться незримо среди истинно верующих, во главе основанной Им Церкви и руководить ею ко спасению людей.

2. Первосвященническое служение Иисуса Христа по Посланию Апостола Павла к Евреям.
Тот факт, что существовал чин священства Мелхиседека независимо от священства левитского, по чину Аарона, говорит о несовершенстве последнего и необходимости замены его новым, - замены, которая прообразовательно уже произошла в факте поклонения Авраама Мелхиседеку. Но "с переменой священства необходимо быть перемене и закона" (7,12). А поэтому апостол Павел доказывает, что первосвященство Христа соответствует закону - но не Моисеевому, "плотскому", а новому и вечному закону "по силе жизни непрестающей" (7, 16).
1. Иисус Христос принадлежал не к колену Левиину, а колену Иудину, чем напоминает Мелхиседека, который вообще не был из семени Авраама (7,13-14). Переменой колена священства Христос соединил в Своем Лице и царское, и священническое служение.
2. Иисус Христос получил священство не по закону наследства от предков и не с тем, чтобы по смерти передать его иным смертным наследникам: Он воссиял "по силе жизни непрестающей" (7,15-16), ибо по воскресении стал священником бессмертным. В этом тоже образ Мелхиседека, о котором сказано, "он живет" (7,8).
3. Первосвященство Христово клятвенно удостоверено Самим Богом, и оно не имеет конца: "клялся Господь и не раскаялся: Ты священник вовек по чину Мелхиседекова" (7,21; Пс.109,4).
Сам же закон Моисеев обнаружил свою немощность и бесполезность (7,18), он "ничего не довел же до совершенства" (7,19), поэтому требовалось иное основание жизни, которое и открылось в лучшем и совершенном завете Бога с людьми, поручителем которого сделался Иисус Христос (7,22). Во Христе воссиял совершенный Первосвященник, Который "может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу" (7,25). Христос есть священник истинной, Небесной скинии, т.е. Церкви; престол Его "одесную престола величия" Божия (8,1-2). И принес Он туда единократную жертву Своей Плоти и Крови (8,3-4; 9,12).

Билет № 22

1. Отношение фарисеев, саддукеев, иродиан и законников к общественному служению Иисуса Христа.
Среди видевших чудеса Спасителя была группа людей, раздраженная действиями Иисуса Христа и Его учением книжники и фарисеи, а также следившие за Христом через особых наблюдателей иерусалимские священники (многие из них были саддукеями). Как и простой народ, их удивляла духовная власть Иисуса Христа, сила Его слова, мера внутренней свободы: «Народ дивился учению Его, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф.7.28-29). Но вместе с удивлением, ими владела и зависть к Христу Его славе и возрастающему авторитету в народе. Самодовольство и зависть к Христу делали их духовно-слепыми и вместо того, чтобы признать во Христе Мессию и Сына Божия, они ненавидели Его и искали случай, чтобы опорочить Его в глазах народа и неоднократно пытались убить.
Одним из поводов для недовольства фарисеев и книжников были чудеса, творимые Спасителем в субботу. Они считали, что этим Господь нарушает ветхозаветную заповедь: «Помни день субботний, чтобы святить его» (Исх.20.8). По их представлениям, Тот, Кто попирает постановления Закона, не мог быть Мессией. Сами фарисеи гордились тем, что строго соблюдают субботний покой, но они своим формальным отношением извратили подлинный смысл этой заповеди. Покой, предписанный Богом в субботу, это покой от греха. Четвертая заповедь Декалога требует, чтобы каждый седьмой день недели (субботу) иудей особенно посвящал Богу, т.е. прилагал особенные усилия, чтобы не грешить, не совершать злых дел, уделять больше времени молитве и добрым делам. Книжники и фарисеи хранили субботу иначе; они следовали так называемым «преданиям старцев» обширным толкованиям и комментариям к Закону Божию, составленным книжниками и передававшимся от раввинов (учителей) к ученикам в устной форме. Строго соблюдая предание старцев, книжники приравнивали его к закону Моисееву. Более того, ради предания старцев книжники иногда отменяли Синайский закон; они утверждали: «Библия подобна воде, предание подобно вину, а толкования на них подобны ароматному вину». «Сын мой! говорит Талмуд. Внимай более словам книжников, чем словам закона».
В субботу, по этим преданиям, запрещены были не только все виды работы, но даже лечение или посещение больных. Господь видел, что исцеления в субботу раздражают фарисеев и книжников, но продолжал совершать субботние чудеса, призывая фарисеев обратить внимание на подлинное значение этой заповеди.
Так, однажды в одной из галилейских синагог Он встретил человека с сухой рукой. Фарисеи тут же спросили Христа, можно ли исцелять в субботу, надеясь спровоцировать Его и обвинить в нехранении заповеди о субботе. Господь ответил им вопросом на вопрос: «Что должно делать в субботу? добро или зло? спасти душу или погубить?» И, не дождавшись от промолчавших фарисеев очевидного ответа, продолжил: «Кто из вас, имея одну овцу, если она в субботу упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит? Сколько же лучше человек овцы! Итак, можно в субботы делать добро». После этого Господь сказал больному: «Протяни руку твою» и исцелил его (Лк.6.6-11). Фарисеи, увидев чудо, как говорит евангелист Лука, пришли в бешенство, и стали совещаться, как бы им погубить Иисуса Христа.
Если простой народ признавал Христа за одного из великих ветхозаветных пророков, то фарисеи не могли видеть даже и этого. Они считали Его нарушителем закона, другом мытарей и грешников.
Однажды фарисей по имени Симон пригласил Иисуса в свой дом, чтобы поближе познакомиться с галилейским Учителем. Во время обеда в дом вошла женщина, известная во всем городе своим грешным поведением. У нее в руках был сосуд с драгоценным миром (благовонным маслом). Увидев Христа, возлежащего за трапезой, грешница припала к Его ногам, омыла покаянными слезами ноги Иисуса, отерла их волосами своей головы, помазала драгоценным миром.
Нравственный переворот, совершившийся в душе блудницы, не тронул Симона. Он видел, что Христос принимает действия грешницы как должное, и решил, что если бы Он был пророком, то знал бы, что за женщина прикасается к Нему и не позволил ей этого. Спаситель прервал эти размышления, рассказал симону притчу о двух должниках: «У одного заимодавца было два должника: один должен был пятьсот динариев, а другой пятьдесят. Но как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его?» (Лк.7.41-42). Симон ответил: «Думаю, тот, которому более простил». Христос, признав верность суждения, объяснил, для чего Он привел притчу: «Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мои ноги и волосами головы своей отерла. Ты целования Мне не дал, а она, с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги; ты головы Мне маслом не помазал, а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе, прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит». Таким образом, сам Симон отнесен был к тем, кто мало любит, поскольку он считал себя праведником, а Бог не может простить человеку грехи, если сам человек за собой никаких скверных поступков не признает и, соответственно, в милости Бога не нуждается (см. Лк. 7.36-50).
Однажды в субботний день Господь с учениками проходил через поля, засеянные пшеницей. Проголодавшиеся ученики стали срывать созревшие колосья, растирать их руками и есть зерна. Фарисеи, следовавшие за Христом, тотчас же заметили это и сказали ученикам: «Зачем вы делаете то, чего не должно делать в субботы?» (Лк.6.2). По толкованию раввинов, срывание колосьев приравнивалось к жатве, растирание их руками к молотьбе, за совершение же в субботу таких работ полагалось побиение камнями.
В ответ Господь напомнил фарисеям известные примеры из Библейской истории: «Неужели вы не читали никогда, что сделал Давид, когда имел нужду и взалкал сам и бывшие с ним? как вошел он в дом Божий при первосвященнике Авиафаре и ел хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме священников, и дал и бывшим с ним?» (Мк.2.25-26) Мучения голода, которые испытывал Давид и его спутники, побудили первосвященника нарушить закон о хлебах предложения, потому что помощь ближнему в нужде выше соблюдения буквы закона. В свете этой истории было понятно, что ученики Христовы, срывавшие колосья для утоления голода, неповинны в нарушении субботнего покоя. Чтобы доказать фарисеям, что закон о субботе вовсе не содержит безусловного запрещения что-либо делать, Христос указал им на священников, которые по субботам в храме совершают священнодействия, но невиновны в нарушении субботнего покоя. Если служители храма не повинны в нарушении закона, тем более не повинны служители Того, Кто больше храма, т.е. ученики Христовы.
Господь напомнил также фарисеям, что не человек создан для соблюдения субботы, а суббота установлена Богом ради пользы человека, как и весь Закон дан, чтобы люди стали лучше. Христова же свобода по отношению к Закону обусловлена тем, что Он «Господин субботы», т.е. тот, Кто дал эту заповедь и в Ком она может быть исполнена (см. Лк.6.1-5). Заповедь о субботнем покое является прообразовательной: человек должен себя беречь от дел греха, совершенный же покой от греха наступит в Царстве Божием. Стать причастным покою Царства можно только через Иисуса Христа.
В другой раз фарисеи увидели, как ученики Христовы едят хлеб неумытыми руками. С точки зрения книжников и фарисеев это было открытым и вопиющим нарушением предания старцев, которые придавали большое значение обряду омовения рук перед едой. Блюстители закона с упреком обратились ко Христу: «Зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?» (Мк.7.5).
На вопрос фарисеев Господь опять ответил вопросом: «Зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего?» (Мф.15.3). Фарисеи заботились о том, чтобы поддерживать свой авторитет благочестивых и праведных. Но так как даже казаться благочестивым нелегко, фарисеи измышляли всевозможные способы обходить суровые предписания закона, толковать их превратно в свою пользу и заменять их более удобными обычаями. Обличая фарисеев и книжников словами пророка Исайи, Господь при народе назвал их лицемерами: «Лицемеры! хорошо пророчествовал о вас Исайя, говоря: приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф.15.7-8).
Затем, обращаясь к народу и ученикам, Господь сказал: «Слушайте и разумейте! не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человек... ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления это оскверняет человека; а есть неумытыми руками не оскверняет человека» (Мф.15.10-11,19-20)
Видя чудеса, и не имея возможности отвергать факт их совершения, фарисеи и книжники старались опорочить их, заявляя, что чудеса Христос творит не Божественной силой, а бесовской. Упорное сопротивление фарисеев и книжников евангельской проповеди Христос назвал богохульством т.е. сознательным, гордым противлением воле Божией: «Всякий грех и хула простятся человеком, а хула на Духа не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф.12.31).
Гонение на Христа со стороны религиозных вождей Израиля постепенно принимало все более организованный и жестокий характер. Так, Синедрион (верховный суд Израиля) официально постановил, что кто признает Иисуса Галилеянина Мессией, будет отлучен от синагоги (Ин. 9.22).
Видимо, в какой-то степени книжники, фарисеи, саддукеи и иродиане преуспели в намерении добиться падения влияния Христа среди народа, так как Евангелие сохранило нам горький упрек Христа, обращенный к жителям Галилеи: «Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они, сидя во вретище и пепле, покаялись... И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься» (Лк.10.13-15). Видя столько чудес, жители этих галилейских городов в большинстве своем не признали Христа Мессией.

2. Общая характеристика содержания книги Откровение Иоанна Богослова.
1. Сведения о книге Откровение и ее писателе
Откровение, или по-гречески Апокалипсис - пророческая книга, заключающая собой Новозаветный канон книг Священного Писания. Это богодухновенная, возвышенная песнь о торжестве Агнца - Христа над древним змием - диаволом. В ней открывается судьба Церкви в продолжение всех времен до обновления мира и наступления Царства славы. В ней находим разрешение многих тайн Священного Писания: здесь оканчивается то великое действие промысла Божия об искуплении рода человеческого, которое началось еще в раю обетованием о Семене жены, которое сотрет главу змия. Автор книги называет себя Иоанном (1,4,9), самовидцем Иисуса Христа (1,2), находящимся на о. Патмосе (1,9), где он и получил откровение. Эти краткие биографические данные, а также общность выражений Откровения и книг святого апостола Иоанна Богослова подтверждают древнее общецерковное мнение о нем как писателе этой книги. Подтверждают это также и многие Отцы Церкви: Иустин Философ, Ириней Лионский, Поликарп Смирнский и другие.
2. Время и место написания Откровения
По свидетельству самой книги Откровения, оно написано апостолом Иоанном на о. Патмосе во время его заточения. Время же написания указывается различное. Западные Отцы и учители Церкви (святой Ипполит, святой Ириней Лионский, Евсевий Кесарииский бл. Иероним) считают, что Патмосское заточение было при императоре Домициане (81-96 годы), и время написания относят к 96 году. Но, судя по тому, что в Откровении только предсказывается разрушение Иерусалима и храма (11,2), случившееся в 70 году, а также по другим данным, большинство наших богословов считают, что эта книга написана в 68 году при императоре Нероне или Гальбе.
3. Цель написания Откровения
С самого начала существования Церкви Христовой с ней повели ожесточенную борьбу иудейство и язычество. Изображение воинствующей на земле Церкви, ведущей борьбу под водительством Христа с силами зла и неверия и, наконец, побеждающей их, предсказание и изображение наступившего Царства славы для всех племен и народов, сохранивших верность Христу, составляет главный предмет Откровения. Главная же цель книги - укрепить веру и стойкость христиан ввиду непрестанных гонений и преследований за веру.
4. Замечания о толковании Откровения
Откровение, как книга пророческая, безусловно, таинственно и трудно для понимания, однако Отцы Церкви относились к нему с глубоким благоговением. "Темноте сей книги, - говорит святитель Дионисий Александрийский, - не препятствует удивляться ей. И если я не все в ней понимаю, то лишь по моей неспособности. Я не могу быть судьей истин, в ней заключающихся, и измерять их скудостью ума моего... нахожу их только превосходящими мое понимание". Древнейшим толкованием Откровения, выразившим мнение древних Отцов Церкви, является комментарий епископа Кесарийского Андрея (конец V века). Согласно его комментарию, свершение предсказываемых событий следует относить к последним временам бытия мира, т.е. к эпохе перед вторым пришествием Христовым. Новые, особенно западные толковники видят в Откровении изображение чисто исторических событий прошлого, лишь своеобразно преломившихся через вдохновенное восприятие апостола. Более правильно в одних предсказаниях видеть отражение исторических событий с их пророческим смыслом, другие же прямо относить к концу мира. За XIX с половиной веков, истекших с момента написания книги, немало предсказаний уже исполнилось. Окончательно же их можно будет объяснить лишь тогда, когда все они исполнятся, или же надо иметь откровение подобное автору Апокалипсиса. Каждое слово Откровения полно таинственного смысла. "В Апокалипсисе Иоанна столько же тайн, сколько слов. Но и этого было бы слишком мало сказать о достоинстве книги. Всякая похвала будет ниже" (Блаженный Иероним). Некоторые объяснения даются в самой книге: семь светильников вокруг Сына Человеческого означают семь церквей; семь звезд в деснице Его суть епископы семи церквей. Агнец есть Христос, а Ветхий деньми - Бог Отец. Запечатанная книга означает глубину тайны, сокрытую от людей, а открытая Агнцем книга есть само откровение, данное Иоанну. Многочисленные бедствия, поражающие грешную землю, суть проявления праведного гнева Божия. Возвещение ангелами очередных событий означает, что все происходит не случайно, но по повелению Божию.
Таинственный ход церковной истории раскрывается Тайнозрите-лем в седмеричной последовательности видений:
1) снятия семи печатей (6,1-8,1);
2) семь трубящих ангелов (8,2-11,19);
3) семь знамений (12-15 главы);
4) семь чаш гнева (16 глава).
Эти четыре седмерицы видений можно понимать как четыре этапа эсхатологического свершения. Но, возможно, для лучшего уяснения, апостол четырекратно возвращается к одним и тем же событиям, возвещая будущее в различных образах. Следует иметь также в виду, что в Откровении различные периоды времени - настоящее, прошедшее и будущее - даны в едином моменте созерцания. Будущее рассматривается, как уже свершившееся в спасительном подвиге Христа (16,17), но оно постепенно реализуется в истории.
Краткое содержание Откровения
1. Обращение к семи малоазийским Церквам (1-3 главы)
Явившийся апостолу Иоанну в образе Сына Человеческого Господь (1,13) показывает в пророческих видениях решающие события борьбы Церкви с духом антихриста. Эти события Церковь Христова должна знать, и Господь повелевает Иоанну написать послания к семи церквам, "чему надлежит быть вскоре" (1,1). Эти Церкви следующие: Ефесская (2,1-7), Смирнская (2,8-11), Пергамская (2,12-17), Фиатирская (2,18-29), Сардийская (3,1-6), Филадельфийская (3,7-13) и Лаодикийская (3,14-2). Самым точным образом Господь изображает свойства и дела каждой Церкви и, в соответствии с их ревностью и верностью Богу, предсказывает их судьбы.
2. Изображение грядущих бедствий мира (главы 4-18)
2.1. Видение Господа Вседержителя в виде Агнца (главы 4-5) После написания посланий семи Церквам, т.е. всей вселенской Церкви, Иоанн восхищается к видению Церкви Небесной, торжествующей, с тем, чтобы лицезреть неизменность судеб Божиих и конечного торжества Его правды. Иоанн увидел престол Божий и сидящего на нем Бога Вседержителя во славе (4,2). 24 старца, сидящие вокруг престола (4,4) суть избранные из всех племен и народов представители народа Божия, представленные по числу колен Израилевых и святых апостолов. Окрест престола славословили четыре животных, виденные еще Иезекиилем (1,15-18) - духовные прообразы твари, славословящей Бога. В деснице Всевышнего была книга, запечатанная Семью печатями, с начертанными в ней сокровенными судьбами мира и Церкви (5,1-4). Снять печати и раскрыть тайны книги мог только Агнец Божий, т.е. Сын Божий, закланный от сложения мира (5,5; Ис.53,7). Семь рогов Агнца есть знамение силы Его, а семь очей суть семь даров Святого Духа (5,6).
2.2. Вскрытие Агнцем семи печатей (6,1-8,1) (Первая седмерица видений) По снятии Агнцем поочередно первых Четырех печатей Тайнообразитель видел, как исходили из земли один за другим четыре всадника на конях: белом, рыжем, вороном и бледном, означающие четыре народные бедствия: войну, междоусобие, голод и смерть (6,1-8). По снятии Пятой печати Иоанн увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие, вопиющих к Богу о суде над гонителями Церкви. Но они были успокоены тем, что этот суд произойдет через малое время, когда наполнится число святых (6,9-11). По вскрытии Шестой печати произошли страшные космические катаклизмы на земле, солнце, луне и звездах (6,12-14), наведшие ужас на всех живущих на земле. Наступление более страшных казней было оставлено до времени таинственным Ангелом, явившимся с Востока с печатью Бога живого, пока Он не запечатлит 144 тысяч рабов Божиих, по 12 тысяч от каждого колена (7,1-8). Кроме этих запечатленных печатью Божией, необозримое множество святых из всех племен и народов славословили перед престолом Божиим. Так изображена Небесная, торжествующая Церковь святых, состоящая из иудеев и язычников, которые устояли в испытаниях и убелили ризы свои кровью Агнца, с Которым соединились отныне и навеки (7,9-17). Снятие Седьмой печати сопровождается безмолвием на небе и появлением семи ангелов, готовящихся трубить перед наступлением великих событий (8,1-2).
2.3. Семь труб ангельских (8,2-11,19) (вторая седмица видений) Святой Иоанн увидел, как поочередно, по гласу труб первых четырех ангелов, подпадали истреблению третья часть деревьев, моря с кораблями и обитателями вод и светил небесных (8,7-13). После звука пятой трубы некий дух, упавший звездою на землю, вновь вышел из кладезя бездны, возводя оттуда тучи саранчи для пятимесячного мучения людей, не имеющих на челе печати Божией (9,1-12). По мысли А.Иванова, саранча - это вооруженное до зубов войско, несущее губительство всему человечеству. По Барсову, саранча - это человеческие страсти, овладевающие людьми в последнее время. Звук трубы шестого ангела освободил четырех ангелов - демонов, посланных умертвить третью часть людей, что они и исполнили (9,13-21). Затем Иоанну возвещается о будущем явлении двух великих свидетелей Божиих, которые будут пророчествовать 1260 дней, т.е. 42 месяца (11,3). По мысли Отцов Церкви, это Енох и Илия, которые явятся перед кончиной мира для проповеди покаяния и противодействия антихристу (святой Ипполит, святой Андрей Кесарийский). Пророк Малахия прямо указывает на Илию как на предтечу второго пришествия Господня (Книга пророка Малахии 4,5); и Господь подтвердил это пророчество: "Илия придет и устроит все" (Мф.17,10-13). Под вторым свидетелем все согласно подразумевают Еноха, как не вкусившего еще смерти. Эти два свидетеля будут действовать в духе великих пророков, но зверь (антихрист) сразится с ними и убьет их. Трупы их будут лежать на улицах города, "где и Господь наш распят" (11,8), т.е. Иерусалима. Через три дня Господь воскресит их и возьмет к Себе. Звук седьмой трубы возвещает начало на земле вечного царства Христова и последнего, отчаянного наступления сил зла на Церковь Божию (11,15-19).
2.4. Семь знамений (12,1-15,4) (Третья седмерица видений) а) Первое знамение: жена, облечённая в солнце и дракон (12-я глава) В образе жены является сама Церковь, облеченная в солнце, т.е. в Христа. Луна под ногами ее означает земную, преходящую славу Ветхого Завета, а 12 звезд на главе ее означают 12 апостолов, т.е. соборное единство Церкви (12,1). Жена - это также и Богородица, как Мать Христа, ближайшее Тело Его, поэтому Она и есть в собственном смысле Церковь (12,2). Церковь всегда духовно рождает чад своих и в них рождает через таинства Христа (12,3). Против жены (Церкви) выступил дракон (диавол) с семью головами и десятью рогами с намерением поглотить имеющее родиться дитя. Но оно было восхищено к Богу, а жена бежала в пустыню, где оставалась три с половиной года (12,3-6). Затем Иоанну открыта была извечная борьба между падшими духами и светлым ангелами в образе борьбы Архангела Михаила, покровителя народа Божия, с диаволом. С победой Христа над силами зла диавол был низвержен с неба на землю, и в его власти остались лишь те, которые добровольно поработили ему свою волю (12,7-12). б) Второе знамение: образ зверя, выходящего из моря (13,1-10) Иоанн увидел второе знамение - зверя, выходящего из моря, с членами барса, медведя и льва, с десятью рогами и семью головами (13,1-3). Как в пророчестве Даниила (7 глава) четвертый зверь с подобными чертами, так и здесь - это образ антихриста, в личности которого как бы соберутся качества этих свирепых животных. Он будет послушным орудием сатаны в его непримиримой борьбе с Церковью. Он будет богохульствовать 42 месяца (символическое время, тайна которого не раскрыта), делать много зла святым, но ради избранных сократятся дни (13,5), - духа их он не сломит, терпение и вера их устоят (13,10). в) Третье знамение: зверь, выходящий из земли (13,11-18) Другой зверь, увиденный Иоанном, вышел из земли. Он действовал в силе первого зверя, творил знамения и чудеса, и речи его тоже полны были хулы на Бога. Это пророк антихриста; он изготовит его живую статую, поражая смертью всякого за отказ поклониться ему. Всем поклонившимся зверю на правую руку или чело положена будет печать, без которой не разрешено будет ни покупать, ни продавать; печать будет означать выраженное в числе, т.е. геометрическим способом, имя антихриста. Число это - 666. Тайна этого имени, несмотря на многочисленные попытки его расшифровать, осталась сокрытой для Церкви. г) Четвертое знамение: Агнец на горе Сиона (14, 1-5) Тайнозритель увидел Агнца, стоящего на горе Сионе, окруженного сонмом избранных Богом душ святых по 12 тысяч от каждого из 12 колен народа Божия. На челах их вместо печати антихриста написано имя Божие. Это "девственники умом и телом", которые до конца предали свою жизнь Агнцу Христу. Они и достигли спасения. д) Пятое знамение: Три ангела, возвещающие миру приближение великих событий (14,6-13)
Первый ангел, имеющий вечное Евангелие Христово, возвещает о приближении часа судного (14,6-7); второй ангел возвещает о падении Вавилона, города антихриста (14,8); третий ангел возвещает о вечных мучениях поклонившихся антихристу и образу его и принявших на себя печать (14,9-11). Иной голос возвещает о блаженстве умирающих в Господе. Сам Дух Святой уверяет, что они упокоятся от трудов своих, - добрые дела свидетельствуют за них перед Богом (14,13). е) Шестое знамение: Сын Человеческий с серпом (14,14-20) Наступление часа судного и кончины мира изображается в явлении Сына Человеческого с острым серпом в руке и трех ангелов - жнецов. Они бросили свои серпы, чтобы жать землю, и потекла кровь людская на 1600 стадий, т.е. по всей земле, достигшая до узд конских. ж) Седьмое знамение: семи ангелов с чашами гнева (15 глава) В этой главе изображаются вначале избранные Божии, устоявшие от козней антихриста. Они воспевают торжественную песнь Моисея и песнь Агнца (15,2-4). Вторая часть видения - явление семи ангелов с золотыми чашами, "наполненными гнева Божия" (15,7). Это одновременно и переход к последней седмерице видений.
2.5. Семь чаш гнева Божия (четвертая седмерица видений) (16 глава)
Тайнозритель услышал громкий голос Всевышнего, повелевший ангелам излить на землю семь чаш гнева на людей, имеющих начертание зверя и поклонившихся ему, которые составили царство антихриста. Излияние ангелами этих чаш гнева на землю, на море, в реки и на солнце сопровождалось страшными казнями, отчасти напоминающими египетские (Исход, 7-10 главы), но еще более суровыми: 1) гнойными ранами на людях; 2) умерщвлением всего живого в морях; 3) превращением речных источников в кровь; 4) необыкновенным зноем от солнца, пожиравшим людей; 5) одна из чаш гнева вылита на город антихриста (16, 10), что сопровождается ожесточением сил зла ввиду близкой их гибели; 6) чаша шестого Ангела иссушила реку Евфрат, что облегчило путь царям восточным соединиться с другими силами антихриста. Силы антихриста были собраны в месте Армагеддон, т.е. "месте истребления", где их должно настигнуть полное поражение(16,16); 7) чаша седьмого Ангела вылита на воздух, что сопровождается величайшим землетрясением и градом на город антихриста. Выпал град, величиной с талант, т.е. весом около 26 килограмм. В небесной Церкви уже громко звучит "совершилось" (16,17), предрешая падение и суд над Вавилоном.
2.6. Суд над Вавилоном (17-18 главы)
Иоанну был показан суд над Вавилоном, столицей мировой империи антихриста, средоточием всех мерзостей земных, утопающей в роскоши и разврате, упивающейся кровью мучеников за Христа, соблазняющей к богоотступничеству всех царей и все народы земли. Прообразом Вавилона послужил языческий "семихолмный" Рим, центр антихристианской борьбы в античную эпоху. Великая блудница (Вавилон) изображается в виде жены, сидящей на звере - сатане, имеющем 7 голов и 10 рогов (17,7). Семь голов суть семь холмов языческого Рима, а также семь царств (17,9-10) которые, согласно пророчеству Даниила, означают Египетское, Ассирийское, Халдейское, Персидское, Греческое, Римское и, наконец, царство антихриста. Десять рогов блудницы также означают десять царств, образовавшихся после падения Римского Царства, которые и подготовят временное торжество антихриста. Но Агнец победит его, и те, которые с Агнцем - званные и избранные верные - будут царствовать с Ним (17,14).
В 8-й главе Ангел возвещает о наступлении последнего часа для Вавилона. Многочисленные купцы, торговавшие с ним, сетуют о гибели такого богатства. В поэтическом повествовании об этом чувствуются отголоски обличений пророка Иеремии, Исаии, Иезекииля, обращенных к историческому Вавилону. Иной голос повелевает народу Божьему выйти из города разврата вместе с ним (18,4).
3. Наступление Царства Христова (19-22 главы)
3.1. Победа Агнца над антихристом и его лжепророком (19 глава)
Тайновидец увидел торжество Агнца - Христа и Его Церкви. Многочисленный народ и 24 старца воспевали хвалу воцарившемуся Богу Вседержителю (19, 1-6). Изображается торжество в виде брака Агнца с Его женою - Церковью, и все святые приглашаются на этот брак (19, 7-9). В светлых, ликующих красках изображается шествие Христа для совершения суда (19, 11-16). Наступает последняя схватка двух зверей - антихриста и его лжепророка со Христом и Его Церковью, окончившаяся полным поражением всех сил зла в "городе погубления" Армагеддоне (19, 19-21; см. 16, 16).
3.2. Тысячелетнее Царство Христово (20,1-8)
В ином видении изображается последняя участь самого виновника всякого зла и греха - диавола. Сшедший с неба Ангел сковал его на 1000 лет, низверг его в бездну, дабы он не прельщал больше народы, доколе не окончится 1000 лет (20,3). Замученные же за имя Христово воскресли и царствовали со Христом тясячу лет. "Это первое воскресение" (20,5). Неправильно толкуя это место, хилиасты основывают свое учение о реальном воскресении одних только праведников с пришествием Христа на землю и соцарствии с Ним 1000 лет. Но "воскресение первое" надо понимать в духовном смысле, - оно происходит в крещении, в духовном рождении, почему и сказано: "над ними смерть вторая не имеет власти" (20,6). Срок в 1000 лет надо понимать как долгое, длительное, неопределенное время, время между первым и вторым пришествием Христа. Это время действия благодати Божией в мире, помогающей побеждать диавола. Перед концом мира, когда, по апостолу Павлу, "будет взят от среды удерживающий теперь" (2 Фес. 2,7), диавол будет отпущен на свободу, т.е. получит власть вновь безнаказанно возмущать против Бога народы земли (20,7-8). Он выведет на брань со святыми антихриста и его лжепророка, а также целые полчища своих пособников, "Гога и Магога", как зовет их апостол, заимствуя это название у пророка Иезекииля (39 глава); под ними подразумевались враждебные иудеям народы.
3.3. Воскресение мертвых и всеобщий суд (20,9-15)
Бог окончательно и навсегда поражает диавола и его лжепророка - антихриста: сшедший от Бога огонь вверг их навеки в озеро огненное, где будут они мучиться "во веки веков" (20,9-10). Затем последовало всеобщее (второе) воскресение на суд (20,12-13). Раскрытая книга, по которой производится суд, есть Книга жизни, т.е. ведение Божие жизни каждого человека. Каждый судим по делом своим (20,13).
Сама же смерть и ад низвержены в озеро огненное - в мире воцаряется вечное царство Христово (14,20).
3.4. Новое небо и новая земля (21,1-8)
Всеобщий суд как божественное очищение твари навсегда изгоняет зло, страдания и смерть, - тем самым Бог творит все новое (21,5). Мир вновь приходит к той чистоте, какую он имел до грехопадения (21,4). Иоанн вновь слышит слово Агнца Христа: "совершилось" (21,6), которое он слышал, стоя при кресте (Ин.19,30). Сказавший это назвал Себя Альфой и Омегой, началом и концом (21,6), чем подтвердил, что Он есть именно то Слово, Которое было у Бога, без Которого "ничего не начало быть, что начало быть" (Ин.1,1-3), т.е. Христос, Сын Божий.
3.5. Новый Иерусалим и блаженство праведников (21,9-22,21)
Один из ангелов вознес Иоанна на великую и высокую гору и показал ему великий город, святой Иерусалим, сходящий с неба, от Бога. Это Церковь Божия, вступившая в новое состояние по обновлении неба и земли. Теперь это - единая, торжествующая Церковь первенцев, соборное единство праведников с Богом, живая скиния Бога с Его народом (21,3), украшенная, как невеста, невинностью, правдой и добрыми делами святых. Иерусалим земной был только слабым прообразом Иерусалима Небесного.
В этом святом Граде уже не будет особого храма (21,22), так как вся вселенная станет единым Храмом, а жизнь вечная будет непрестанным богослужением. Религия будущей земли будет вполне духовна и безобрядна. Наше служение есть сень и прообраз, - тогда же все явится совершенным и узрим Бога "лицем к лицу". Ему, живому Богу, в личности Сына Его Христа будет воздаваться поклонение (21,24). В Горнем Иерусалиме не будет никакого светила для освещения, ибо свет славы Сына Божия будет освещать все (21,23; 22,5). Все будут объяты этим невечерним, нетварным благодатным светом. В этом граде все спасенные от всех народов будут блаженствовать в не нарушаемом мире и славе (21,23-27).
Вечность этого царства изображена в виде "реки воды жизни, светлой, как кристалл, исходящей от престола Бога и Агнца" (22,1). Это также символ бесконечного излияния благодати на святых града небесного, дающей сердцу неизреченное блаженство. Второй символ - "древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды" (22,2), наподобие того, которое росло в раю и долженствовало поддерживать жизнь обитателей рая. Здесь же древо жизни обладает несравненно превосходнейшими плодами, источающими бессмертие и блаженство.
Среди самого Града будет престол Божий, и верные "узрят лице Его, и имя Его будет на челах их" (22,4). Лицезрение Бога и отражение Его славы и Его совершенства на верных будет составлять наивысшую славу и блаженство удостоившихся быть жителями небесного града Иерусалима, т.е. бесконечного и славного Царствия Божия.
Так в Откровении раскрыта живая надежда наша, как в Евангелии - любовь; в Посланиях - вера. Заключается оно воззванием к Богу, полным тоскующей любви ко грядущему Жениху: "Ей, гряди, Господи Иисусе" (22,20).

Билет № 23

1. Исповедание Петра в Кессарии Филипповой.
Тогда Иисус Христос с учениками Своими пошел в селения Кесарии Филипповой, дорогою Он спросил их: "за кого почитает Меня народ?"
Они отвечали: "одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из древних пророков, который воскрес".
"А вы за кого почитаете Меня?" спросил Иисус Христос.
Апостол Петр ответил за всех: "Ты Христос, Сын Бога живого".
Спаситель похвалил Петра за такую веру и сказал ему: "Ты - Петр (камень, - по вере своей); на этом камне (на такой вере, что Я - Сын Божий) Я создам (устрою) Церковь Мою, и никакие усилия сатаны не разрушат Ее. А тебе Петр, дам ключи Царства Небесного (такую власть в Моей Церкви): что свяжешь на земле, то связано будет на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах". (Это значит: кому из числа верующих, принадлежащих к Церкви, ты не простишь грехов, тому не прощены они будут от Бога; а кому ты простишь грехи, тому прощены они будут и от Бога). Эту же самую власть Спаситель дал и всем прочим апостолам Своим (Иоан. 20, 22-23). Петру же Он сказал прежде других потому, что апостол Петр первым из всех исповедал пред Ним свою веру, - что Он есть Христос, Сын Божий.
С этого времени Иисус Христос начал открывать (т. е. открыто говорить, предсказывать) ученикам Своим, что Ему для спасения людей надлежит много пострадать от старейшин, первосвященников и книжников, и быть убитым, и в третий день воскреснуть.
Петр же, отозвав Спасителя, начал Ему прекословить: "будь милостив к Себе, Господи, да не будет этого с Тобою!" Из этих слов Петра видно, что он имел иудейское понятие о Мессии и не понимал еще учения о спасении людей через страдания Христа, в нем еще преобладали чувства земные над духовными. Просьба Петра была подобна искушению диавола, который также предлагал Господу вместо духовного - земное, вместо Царства Небесного - царство века сего. Потому Иисус Христос ответил ему: "отойди от Меня, сатана; ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, а о том, что человеческое", и потом, подозвав народ с учениками, сказал: "если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя (не думай о своих выгодах), возьми крест свой (горести, страдания и труды, посылаемые тебе от Бога), и следуй за Мною. Ибо кто хочет сберечь свою душу (жизнь), тот потеряет ее; а кто потеряет душу (жизнь) свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он, стремясь к накоплению земных благ лично для себя, приобретет себе хотя бы весь мир, а душу свою погубит, для Царства Божия, для вечной жизни".
ПРИМЕЧАНИЕ: См. в Евангелии от Матфея, гл. 16, 13-28; от Марка, гл. 8, 27-38 и гл. 9, 1; от Луки, гл. 9, 18-27.

2. Соотношение Ветхого и Нового Заветов в Послании Апостола Павла к Евреям.
Превосходство Ходатая Нового Завета Христа свидетельствует о превосходстве самого Нового Завета (8,6). Чтобы показать это превосходство, апостол Павел приводит свидетельство самого Ветхого Завета. Господь устами пророка Иеремии объявляет Своему народу намерение утвердить с ним новый завет, написанный уже не на скрижалях каменных, безжизненных, но на скрижалях сердца. "...Вот завет, который завещаю дому Израилеву после тех дней: вложу законы Мои в мысли их, и напишу их на сердцах их: и буду их Богом, а они будут Моим народом" (8,10, Иеp.31,31-34).
Новый Завет открывает большую близость Бога к человеку, взывает к духу и сердцу человека. В нем главное - уже не закон, заповеди и жертвы, но милость, прощение грехов, примирение с Богом, нисхождение Бога к человеку для того, чтобы и человек взошел к Богу, опытно достигал Богопознания (8,11-13). б) Прообразовательное значение ветхозаветной скинии и ее жертв (9, 1-10) Для лучшего осмысления новозаветного служения и жертвы Христовой апостол Павел сопоставляет их с устройством ветхозаветной скинии и ее жертв. Все предметы, которые в ней находятся, говорят о несовершенстве служения: скрижали каменные, безжизненные и манна небесная напоминали о непокорстве иудеев: когда они возроптали, Моисей разбил скрижали (Исх.32,19); манну же повелел положить в златой сосуд для напоминания о пище Господней (Исх.16,32); жезл Ааронов процветший был положен тогда, когда они возмутились (Числ. 17,8); и само отделение "святого" от "святая святых", куда входил один первосвященник, и то однажды в год, указывало на невозможность приблизиться к Богу. Закрытая "святая святых" означала, что небо еще закрыто, т.е. совершенное недоступно для народа. Таким устройством скинии "Дух Святый показывает, что еще не открыт путь во святилище, доколе стоит прежняя скиния" (9,8). Приносимые в этом святилище жертвы тоже отмечены печатью несовершенства: формально они очищают "грехи неведения народа" (9,7), но не могут "сделать в совести совершенным приносящего" (9,9), ибо не очищают от грехов душу и совесть, не примиряют с Богом. Установление Богом этих жертв было "до времени исправления" (9,10) народа Божия; пока он был "плотский", с "необрезанным сердцем", для него были установлены и "плотские" жертвы. Таким образом, ветхозаветная скиния служила "образом" (9,9), ("притчею" - по-славянски, от греческого предзнаменование, иносказание), а точнее - символом новозаветного совершенного служения в Лице Иисуса Христа. "Время исправления" наступило тогда, когда вошла за завесу Богоизбранная Отроковица, Сама ставшая новой скинией для Бога. В Небесной скинии (в Плоти Христовой) принесена уже Совершенная Жертва Христа, а потому евреи должны вступить в новый, более совершенный завет с Богом. Церковь именно это место (Евр.9,1-7) предлагает как Апостольское чтение на Введение Богородицы во храм. в) Новозаветная скиния и совершенная жертва Иисуса Христа (9, 11-28)
Превосходство Новозаветной Жертвы вновь выясняется апостолом из сопоставления ее с ветхозаветными жертвами. Она рассматривается с точки зрения:
1) ценности жертвы;
2) силы жертвы;
3) места приношения жертвы;
4) посредством чего приносится жертва.
1. Ценность жертвы Христовой видна из того, что Он уже "не с кровью козлов и тельцов, а со Своей Кровию" (9,12) вошел Во святилище. Как бесконечно ценнее священная Кровь Христова, чем кровь животных, так бесконечно ценнее и Жертва Христова.
2. Сила жертвы Христовой видна из того, что она совершенна "однажды" (9,12,24-28), и в то же время она сильна "очистить совесть нашу" (9,14), т.е. дает совершеное и "вечное искупление" (9,12). Сила этой жертвы - в величайшем достоинстве Искупителя - Христа и Его жертвы.
3. Месту приношения ветхозаветной жертвы - скинии земной противопоставлена небесная "нерукотворная" скиния, или "Небесное святилище" (9,11-12). Под скинией, или святилищем, апостол понимает Плоть Христову, называя ее иногда "завесою" (6,19; 10,20), иногда "хлебом", в смысле Евхаристического хлеба (1 Кор. 10,16; 11,27). Многозначный образ скинии, как Плоти Христовой, использован апостолом для изображения Церкви (Кол.1,24). В этом же смысле Господь говорил о разрушении и воссоздании скинии (храма) как Тела Своего (Мк.14,58).
4. Христос приносит жертву Свою "Духом Святым" (9,14), а не посредством обычного огня, на котором сжигались жертвы животных. Далее, в (9,15-28), апостол доказывает, почему была необходима смерть Установителя Нового Завета - Господа Иисуса Христа. Христу необходимо было умереть для того, чтобы стать ходатаем Нового Завета, т.е. посредником между Богом и людьми. Но то, что разделяло Бога и людей, - грех, требовало по закону смерти людей или же ходатая, посредника, каковым стал Христос по плоти (9,15). С другой стороны, Христос как первосвященник, захотел оставить людям как бы завещание будущих благ. Но всякое завещание получает силу только после смерти завещателя (9,16-17).
Жертва Христова объясняет также, "почему и первый завет был утвержден не без крови" (9,18): потому что ветхозаветные жертвы, как и сам завет, были лишь прообразом Нового Завета и "первый завет" имел силу только ради первообразной жертвы и Крови истинного Агнца - Христа (9,22-24).
г) Превосходство совершенной жертвы Иисуса Христа (10,1-18)
Ветхозаветные жертвы, приносимые многократно, говорят о том, что они не могли сделать совершенно чистыми приносящих (10,1). Сознание греха всё равно оставалось, потому что совесть чувствовала неравноценность принесенной жертвы и оскорбленного величия и святости Бога. И если бы было достаточно тех жертв, то они прекратились бы, ибо сделали бы чистыми приносящих (10,2). Искупление же совершилось однажды принесенной совершенной жерт-вой Христа (10,14), что подтверждает апостол пророчеством, в котором сказано, что Господь принес Самого Себя в жертву за людей по причине неудовлетворительности ветхозаветных жертв (10,5-7; Пс.39,7-9).
Пророк Иеремия также предсказывает наступление Нового Завета, который Господь напишет в сердцах и умах людей; он и принесет с собой прощение грехов, следовательно, упразднит все ветхозаветное служение с его кровавыми жертвами, бессильными омыть грехи совести (10,16; Иерем.31,33-34).

Билет № 24

1. Преображение Иисуса Христа.
(Мф. 17:1-13; Мрк. 9:2-13; Лук. 9:28-36)
Об этом событии повествуют все три синоптика, причем достойно примечания, что все они связывают его с имевшей место за шесть (по счету св. Луки, за восемь) дней перед тем речью Господа о предстоящих Ему страданиях, о несении креста Его последователями и о скором открытии Царствия Божия, пришедшего в силе. Господь взял ближайших и довереннейших учеников Своих, которые были всегда с Ним в наиболее торжественные и важнейшие моменты Его земной жизни, Петра, Иакова и Иоанна, и возвел их "на гору высоку едины". Хотя Евангелисты не называют этой горы по имени, но древнее христианское предание единогласно свидетельствует, что это была гора Фавор в Галилее, на юг от Назарета, в прекрасной равнине Иезреельской. Величественная гора эта высотой почти в 3000 футов покрыта снизу и до середины прекрасной растительностью и с вершины ее открываются прекрасные виды на весьма далекое расстояние.
"И преобразися пред ними" - явился перед учениками в Своей небесной славе, отчего лицо Его просияло, как солнце, и одежды побелели: сделались, по св. Матфею, "как свет", по св. Марку, "как снег", по св. Луке - "блистающими". Еванг. Лука делает важное дополнение, указывая, что целью восхождения на гору была молитва, и что Господь преобразился именно во время молитвы: "и бысть, егда моляшеся, видение лица Его ино, и одеяние Его бело блистаяся", причем Апостолы во время молитвы Его были отягчены сном, и только проснувшись, увидели славу преобразившегося Господа и явившихся Моисея и Илию, которые с Ним беседовали, как поясняет Лука, об исходе Его, который надлежало Ему совершить во Иерусалиме. Как разъясняет св. Златоуст, Моисей и Илия явились потому, что одни из народа почитали Господа Иисуса Христа за Илию или за единого из пророков: потому "и являются главные пророки, чтобы видно было различие рабов от Господа". Моисей явился, дабы показать, что Иисус не был нарушителем его закона, каким старались представить Его книжники и фарисеи. Ни Моисей, через которого был дан закон Божий, ни Илия, этот великий ревнитель славы Божией, не предстали бы и не повиновались бы Тому, Кто не был бы на самом деле Сыном Божиим. Явление Моисея, уже умершего, и Илии, не видевшего смерти, но взятого живым на небо, означало владычество Господа Иисуса Христа над жизнью и смертью, над небом и землею. Особое дивное благодатное состояние, охватившее при этом души Апостолов, выразил св. Петр своим восклицанием: "Господи, добро есть зде нам быти" и предложением построить три кущи. Лучше не возвращаться в дольний мир злобы и коварства, угрожающий Тебе страданиями и смертью, как бы так хотел он сказать. Ев. Марк, несомненно со слов самого Петра свидетельствует, что охватившее его чувство радости было столь велико, что он "не знал, что сказать". Чудесное облако, несомненно, как символ особенного присутствия Божия, объяло их (таковое облако, называемое "шехина" постоянно было во святом святых - 3 Царств 8:10 -11), и из облака послышался голос Бога Отца: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте!" - те же слова, которые были слышны при крещении Господнем, но с добавлением: "Того послушайте!", что должно было напоминать пророчество Моисея о Христе (Втор. 18: 15) и исполнение этого пророчества на Иисусе. Господь запретил Апостолам рассказывать кому бы то ни было о видении, пока Он не воскреснет из мертвых, чтобы не будить чувственных представлений иудеев о Мессии. Св. Марк добавляет при этом подробность, конечно, со слов самого Петра, что ученики "удержали это слово", недоумевая для чего Господу нужно умереть, чтобы потом воскреснуть. Убежденные теперь уже вполне, что их Учитель Иисус есть действительно Мессия, они спрашивают: "како глаголют книжницы, яко Илии подобает прийти прежде?" Господь подтверждает, что Илии действительно надлежит придти прежде "и устроить все", по-гречески, собственно "возстановить" - "апокатастиси", т.е., как предсказывал пророк Малахия (4: 5-6): "обратить сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их" или восстановить в душах людей первоначальные добрые и чистые чувства, без чего дело Мессии не могло бы быть успешным, ибо не нашло бы благоприятной почвы в сердцах людей, заскорузлых и окаменевших от продолжительной порочной жизни. "Глаголю же вам", говорит далее Господь, "яко Илия уже прииде, и не познаша его", т.е. Илия уже пришел в лице Иоанна Крестителя, который был облечен от Бога силою Илииною и духом, подобным ему, но его не узнали, ввергли его в темницу и умертвили его: "тако и Сын Человеческий имать пострадати от них", т.е., как не узнали Илию и умертвили его, так не узнают и Мессию, и также умертвят Его.

2. Отношение к властям в Послании Апостола Павла к Римлянам.
В учении о властях апостол Павел исходит из признания за ними божественного авторитета: "Нет власти не от Бога" (13,1). Под словом "власть" апостол Павел понимает божественное установление, призванное организовать общество. Так, Бог поставил Адама хранителем рая, затем дал мужу господство над женой, потом власть родителей над детьми; так и у евреев Моисей - глава народа; народ возглавляют судьи, пророки, цари и т. д. Отсюда следует; что всякая власть - от Бога и мы не имеем права не признавать Божие установление. Христианин - гражданин неба, и он небесного взыскует уже теперь, на земле, но это не освобождает его от гражданства страны, где он живет. Только тогда, когда власть понуждает христианина поступать против закона Божьего, возможен конфликт, который должен разрешаться в пользу Бога (Деяния, 5,29). Епископ Феофан говорит, что и начальники бывают и хорошие и нехорошие по Божьему усмотрению: добрых поставляет Бог за добро, а худых попускает в наказание за грехи людские. Ваша обязанность по отношению к властям - подчинение; в обязанности правительства по отношению к подчиненным входит, среди прочего, охранять их от внешних врагов, от преступников. Евангельский принцип по отношению к властям: "Отдавайте кесарю кесарево, а Божие Богу" (Мф.22,21), у апостола выражено аналогично: "отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь" (13,7). Под страхом апостол разумеет высшую степень почтения, а не страх от худой совести. Человек не тем унижается, что оказывает другому почтение, а тем, что не оказывает его. Выше, в стихах 13,1-7, апостол указал принцип отношения к властям, которые в его эпоху, конечно, состояли только из язычников, это долг воздавать всякому по его чину. А как быть по отношению к согражданам? Апостол указывает на более универсальный принцип - принцип любви. Если мы долг можем уплатить и считать себя недолжным, то по отношению к братьям должны считать себя всегда должниками в любви: "Не оставайтесь должниками никому иначе, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон" (13,8). Действительно, если бы в обществе воцарилась любовь, то отпала бы нужда и в законах, и в их охранителях. Более того, любовь есть начало и конец всех добродетелей.
Другим побудительным мотивом христианской нравственности является осознание приближения великого дня Господнего - Его второго пришествия: "наступил уже час пробудиться нам от сна... Ночь прошла, а день приблизился" (13,11-12). Нынешнее время, когда прошла ночь ветхозаветной законности, есть рассвет славного невечернего дня вечной жизни. "Так, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружие света" (13,12). "Дела тьмы - это дела греховные", они свойственны времени ночи, неведения, подзаконности. Для крещеных же, оправданных, освященных наступил день благодати, им сияет Солнце правды - Христос, они облекаются в светлую и нетленную одежду добродетелей и молитвы. Сам Христос есть вожделеннейшее наше облачение, и апостол Павел призывает: "Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа и попечения о плоти не превращайте в похоть" (13, 14). Облечение во Христа есть онтологическое единение с Ним через стяжание благодати Духа Святого. Такое освящение и обожение человека возможно только в процессе духовной брани с похотями его греховной природы. Апостол призывал к тому, чего сам уже достиг опытно: "и уже не я живу, но живет во мне Христос" (Галатам 2,20).

Билет № 25

1. Служение Иоанна Крестителя.
После второго посещения Иерусалима Господь возвращается в Галилею. Как уже говорилось, то был очень насыщенный событиями период земной жизни Спасителя: избрание апостолов и направление их на проповедь, наиболее дивные чудеса, поразительно емкие и богатые по содержанию притчи, обращенные к простому народу, неслыханные доселе откровения о Царстве Божием Однако в это же время совершается одно мрачное событие, о котором повествует Евангелие. Казалось бы, напрямую не связанное с жизнью Спасителя, оно имеет определенное отношение и к Нему, и к Его апостолам.
Ирод Антипа, правитель Галилеи, сын того самого Ирода, который повелел избить вифлеемских младенцев во дни Рождества Христа Спасителя, умерщвляет Иоанна Крестителя. Ирод идет на эту крайнюю жестокость потому, что Иоанн Креститель неустанно обличал галилейского правителя в беззаконном сожительстве с женой его родного брата Филиппа, который также был правителем нескольких областей, примыкавших к Галилее. За это свидетельство о правде, столь неприятной для Ирода, Иоанн Креститель был отправлен в темницу. Вот как повествует об этом евангелист Марк: «Царь Ирод, услышав об Иисусе [ибо имя Его стало гласно], говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мертвых, и потому чудеса делаются им
Ибо сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней. Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего. Иродиада же, злобясь на него, желала убить его; но не могла. Ибо Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берег его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его. Настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским, дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним; царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства. Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя. Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей. Ученики его, услышав, пришли, и взяли тело его, и положили его во гробе» (Мк. 6:14, 17-29).
Это очень сдержанное, но глубоко трагическое повествование о многом нам говорит. Прежде всего евангельский отрывок дает представление об общественно-политической и религиозно-психологической атмосфере, которая господствовала в те времена в Палестине. В самом деле, если царь страшится обличений пророка, человека из народа, не имеющего никакой светской власти, то это свидетельствует о том, что положение самого Ирода было непрочным. Да, он имел власть и знаки царского достоинства, но не являлся свободно избранным правителем своего народа, а был ставленником иноземцев-римлян, покоривших Палестину. Народ ненавидел Ирода, видя в нем предателя своего отечества. Поэтому обличения царя из уст почитаемого пророка встречали у людей поддержку и не без оснований представлялись Ироду и его незаконной жене делом опасным.
Размышление над этим евангельским текстом неизбежно приводит к вопросу: в чем же смысл пророческого служения? Что означает быть пророком? Мы ранее уже говорили об этом, касаясь служения ветхозаветных пророков, и теперь продолжим эти рассуждения.
Прежде всего пророк это тот, кто в полный голос, в сознании своего религиозного долга и нравственной правоты, невзирая на лица и обстоятельства, говорит подчас горькую правду своему народу, властям и правителям. И чтобы слово пророка было услышано и воспринято с доверием, чтобы общество, народ, государство откликались на него, пророк не мог обременять себя никакими земными интересами, обязательствами и попечениями, а его авторитет должен был быть безусловен и основан на таких высоких религиозно-нравственных ценностях, непреложность которых признавалась бы и поддерживалась всеми.
Пророческое служение в том виде, в каком оно представлено в Библии, угасло. Однако и в последующие времена на историческом пути многих народов появлялись личности, несшие миру бескомпромиссное пророческое слово нелицеприятной правды. В России это были мужественные иерархи, иноки, а нередко литераторы. В замечательном стихотворении «Пророк» Пушкин поэтически определяет сущность и общественную значимость пророческого подвига.
Однако истинным пророческим духом со времени своего основания и доныне обладает только Церковь Христова. Именно она призвана нести слово правды, иметь силу и смелость свидетельствовать истину. И сегодня в нашем обществе Церковь стремится осуществлять это служение, не отождествляя себя ни с могущественной материальной силой, ни с политическими партиями, ни с властью, ни с оппозицией. Она должна оставаться свободной и отстаивать эту свободу ради одной цели: иметь возможность и право свидетельствовать истину и говорить правду Божию о человеке, об обществе и даже о государстве.
Но есть одно непременное условие, при котором пророческий голос Церкви способен находить отклик в обществе. Прежде всего само общество должно иметь внутреннюю силу и способность слушать свидетельство Церкви и внимать ему. По тому, как общество реагирует на пророческий голос, можно судить о его моральном состоянии. И серьезно больно то общество, в котором пророку зажимают рот, заточают его в тюрьму, гонят или пытаются уничтожить. Но и Церковь, осуществляя пророческое служение, не должна быть обременена политическими, экономическими или иными мирскими обязательствами перед власть имущими. Она ни при каких условиях не должна выполнять чей-то заказ и определять свою позицию согласно с волей и желанием внешних по отношению к ней сил, если эта воля и эти желания не соответствуют правде Божией.
Ирод не имел нравственных сил вынести обличения Иоанна Предтечи, его пугал пророческий глас, а в самой фигуре пророка он усматривал опасность для себя и своей власти. И хотя царь испытывал некоторые угрызения совести, понимая, что перед ним пророк, человек Божий, который не стремится к земному могуществу и почестям, не ищет своего, но лишь говорит правду, жестокий правитель все-таки направил против него руку палача.

2. Понятие о синоптической проблеме.
Итак, у нас есть четыре канонических Евангелия, из которых первые три именуются синоптическими (от греч. "синопсис" - обозрение, общий обзор). Итак, при сопоставлении этих трех текстов первых Евангелистов легко заметить, что эти Евангелия содержат совпадающие по содержанию эпизоды - так называемые параллельные места. Кроме того, наблюдается иногда общая для двух или для трех Евангелий последовательность этих повествовательных эпизодов, или, как иногда их именуют, перекопов (слово "перекопа" - греческое, означает оно "законченный отрезок текста"). Скажем, перекопа о блудном сыне, перекопа о мытаре и фарисее, перекопа о милосердном самарянине и т.д.
Между греческими текстами параллельных перекоп в двух или во всех трех синоптических Евангелиях часто обнаруживаются вербальные совпадения - т.е. совпадения дословные. Приведем два таких примера. Совпадения целых фраз в трех Евангелиях можно проследить в повествованиях об исцелении прокаженного. Это общее синоптическое место (Мф. 8; Мк. 1; Лк. 5). Яркий пример текстуальной близости в параллельных текстах из двух Евангелий - исцеление слуги сотника (Мф. 8; Лк. 7). В этих случаях полная вербальная близость греческого текста обнаруживается в прямой речи сотника и Господа. Это обстоятельство поразительно, и вот почему. Родным языком для Господа нашего Иисуса Христа был арамейский диалект еврейского языка, и, очевидно, его ученики говорили на этом языке между собою. Чистой случайностью эти вербальные совпадения не объяснить, потому что в переложении на греческий язык возможно было множество различных вариантов. Кроме того, грамматика еврейского и греческого языка сильно расходится. Скажем, в еврейском есть только две временных формы, а в греческом кроме настоящего времени мы находим два будущих и три прошедших. Ясное дело, что возможностей перевода того, что было сказано Господом на еврейском - множество. Я опускаю грамматические подробности, которые могли бы с еще большей очевидностью проиллюстрировать, что эти совпадения не случайны. Это совпадение, естественно, чаще всего наблюдается в прямой речи - когда Евангелист излагает непосредственно учение Господне. Но при этом мы встречаем поразительные моменты. Скажем, в эпизоде исцеления расслабленного есть оборот речи - вставлено от автора: [Господь] "сказал расслабленному". Это не прямая речь, и простой случайностью наличие этого оборота у синоптиков не объяснишь, ведь можно было бы и как-то иначе ввести речь Господню. И, тем не менее, такое общее место, общий способ введения прямой речи: "сказал расслабленному". Можно привести множество других примеров.
Содержательное и композиционное сходство между тремя первыми Евангелиями очень велико. Общая композиция у них такая: Рождество и детство Спасителя, проповедь Иоанна Предтечи и Крещение Господне, пост и искушения, начало общественного служения и призвание первых четырех апостолов, далее деятельность Господа в Галилее, путешествие в Иерусалим, последний путь в Иерусалим, жизнь в Вифании и в Иерусалиме перед страданиями (Страстная седмица), предательство. Тайная вечеря, страдания, Воскресение, явление Спасителя и Вознесение. Этот общий план у разных синоптиков освещается несколько по-разному; мы знаем, например, что у Евангелиста Марка о Рождестве ничего не сказано, повествование начинается сразу с проповеди Предтечи. Но в любом случае Рождество и детство Спасителя предполагаются по Марку: Господь Иисус Христос истинный Человек (как и у прочих Евангелистов-синоптиков), и такой Человек должен был, конечно, родиться.
Эти явно неслучайные совпадения заставляют предположить наличие литературных связей между Евангелиями, т.е. эти совпадения объясняются не просто согласием Евангелистов между собой, а наличием каких-то литературных связей. Вот с чего началось изучение и сама постановка синоптической проблемы. Особенно ясно синоптическая проблема проступает по контрасту, когда мы сравниваем синоптические Евангелия с Евангелием от Иоанна. Здесь сходство обнаруживается лишь на уровне внешней, самой общей композиции. Можно выделить рассказ об общественной деятельности Господа Иисуса Христа, начало которой по Иоанну также связано с Иоанном Крестителем. Второе - деятельность Христа заканчивается казнью в Иерусалиме, и последнее общее - это Воскресение. Итак, за исключением повествования о Страстях, у Евангелия от Иоанна совсем немного перекоп (законченных отрывков), параллельных синоптикам. По контрасту с таким разительным отличием предстает перед нами синоптическая проблема. Если мы когда-нибудь одолеем русский синопсис (есть греческий синопсис, когда по четырем столбцам расписан текст каждого из Евангелий; к сожалению, у нас до сих пор на русском языке ничего такого нет), если мы станем выписывать эти тексты параллельно на одном уровне, а специфические тексты соответственно без параллелей, то картина будет такая: три столбца заняты, а четвертый (от Иоанна) пустой, или наоборот - идет целиком текст по четвертому столбцу, и нет ему параллелей у первых трех Евангелистов. Такой вот "разнобой". Мы эти тексты уже набрали, и предлагаем сотрудничество тем из вас, кто захочет делать эти параллели. Это дело на русском языке еще не выполнено. Есть еще много всяких интересных возможностей по созданию синопсиса, это очень полезная вещь - можно создать замечательный учебник, не имеющий аналогов на русском языке.
Итак, синоптическая проблема - это вопрос о том, как объяснить сложное сочетание сближений и расхождений между текстами трех первых Евангелий новозаветного канона. Этот вопрос еще иногда ставят как вопрос об их письменных источниках - были ли они и что они из себя представляли? Кратко сущность синоптической проблемы выражается в формуле: сходство, доходящее до степени вербального совпадения, и различие, нередко принимающее форму неразрешимых противоречий (как кажется). Таких противоречий также можно привести множество. Например, в притче о злых виноградарях у Матфея и Луки сын, который прообразует, конечно же, Господа Иисуса Христа, убивается вне стана, вне ограды виноградника, а по Марку убийство совершается на территории виноградника, и только потом тело выносится. Мелочь, деталь, но как объяснить такое расхождение при очень частом, поразительном вербальном совпадении? Понятно, что притча была одна, и Господь ее рассказывал уже в преддверии Страстей - на Страстной седмице. Эта проблема существует, хотя, безусловно, она не затрагивает подлинности Евангелия. Вообще, синоптическая проблема не занимается подлинностью евангельского текста, подлинность его мы не оспариваем. Но для любого православного человека синоптическая проблема, тем не менее, может встать - со строго научной, текстологической точки зрения. Как объяснить такую сложнейшую связь трех Евангелий, где тексты (конечно, при явном их единстве как словесных икон Господа нашего Иисуса Христа) то дословно совпадают, то противоречат друг другу? Как древние чудотворные иконы при общем единстве образа никогда не могут в точности повторить одна другую, также и здесь. И это действительно существенно.
Впервые синоптическая проблема как научная была сформулирована только в XVIII в. До этого авторитетом в европейском христианском обществе пользовалось источниковедческое высказывание блж. Августина, который здесь опирается на Предание. В трактате "Согласование евангелистов" блж. Августин пишет, что наши Евангелия написаны в той последовательности, в которой они стоят в каноне, а более поздние Евангелисты знали сочинения более ранних и использовали их в своей работе. С тех пор точно была сформулирована теория "взаимного пользования", в частности, блж. Августин считал, что Евангелие от Марка - это сокращенный вариант Евангелия от Матфея. В своем трактате он об этом пишет. Вот одна из первых древних церковных гипотез разрешения синоптической проблемы, и до XVIII века эта гипотеза всех удовлетворяла.
Начиная с XVIII в. и на всем протяжении XIX в. были предложены четыре основные гипотезы с разрешением синоптической проблемы. Первая из них - это теория прото-Евангелия, которую впервые предложил Лессинг и которая объясняет близость синоптических Евангелий их общим происхождением от текста (утраченного) древнейшего Евангелия, написанного на арамейском, или, как говорит Лессинг, на сиро-халдейском языке. Итак, близость объясняется общим источником. Спрашивается, как объяснить различие? Различие между синоптическими Евангелиями эта теория объясняет тем, что синоптики использовали разные части прото-Евангелия и по-разному перевели их. В XIX в. эта теория теряет влияние, так как она оказалась непригодной вот в каком отношении: с ее помощью не удавалось объяснить известные черты сходства и различия между существующими греческими текстами. Итак, вначале был еврейский текст, потом появляется греческий текст, и как же теперь объяснить сходство и различие в греческом тексте?
Вторая теория решения синоптической проблемы - теория устной традиции. Она объясняет известные нам текстуальные данные сходства и различия у трех Евангелистов тем, что синоптики независимо друг от друга черпали материал из устной традиции протохристианской, или первохристианской, Иерусалимской общины, которая обрела устойчивые формы в результате постоянного повторения и заучивания одних и тех же повествований. Обычай заучивать тексты наизусть известен и в Талмудической традиции (еврейские тексты, как вы знаете, сворачиваются в свитки; если свиток проколоть, то под прокол попадают в разных местах текста разные буквы; так вот, протыкая этот текст, талмудисты могли сказать, какие именно буквы проколоты - так хорошо они знали текст). Заучивание текста известно и в примитивных племенах, когда что-то держится в голове за неимением письменности. Так что, вроде бы рассуждение здравое.
Творцы этой теории устной традиции придерживались мнения, что содержание Евангелия было сформулировано по-арамейски, а затем переведено на греческий. Согласно этой точке зрения, расхождения между синоптиками возникли из-за того, что Евангелисты были знакомы с различными вариантами традиции, удовлетворявшими потребности и интересы разных общин. Известно, что первохристианские общины до 70 г. пребывали с центром в Иерусалиме, но при явном преимуществе иерусалимского центра, которое ощущается при чтении книги Деяний Св. Апостолов (там проповедь всегда начинается из Иерусалима и в Иерусалиме заканчивается; скажем, проповедь ап. Павла), общины широко распространились не только в Азии, но и в Европе - вплоть до Рима. Эта теория тоже не смогла объяснить причины конкретных совпадений и расхождений между нашими текстами. Ее слабость особенно обнаружилась при попытках объяснить наличие у синоптиков больших порций практически идентичных материалов и случаи совпадения последовательности параллельных перекоп. Как объяснить, что перекопы в Евангелиях идут одна за другой? Устная традиция могла донести конкретную перекопу (например, притчу о блудном сыне) с большой степенью точности. Скажем, эта притча известна в одной общине, и в другой, и в третьей и т.д., разные Евангелисты черпают оттуда эту традицию и записывают ее. Но как объяснить именно совпадение последовательности записей этих внешне между собою не связанных перекоп, пользуясь теорией устной традиции - не ясно.
Однако, в рамках этой теории была сформулирована гипотеза, оказавшаяся важной для будущих исследований. Во-первых, перед письменной фиксацией синоптических Евангелий, был длинный период устной передачи элементов их содержания. Это очевидно из первохристианской литературы - послания ап. Павла начали писаться в 50-х гг. I в. и написаны, по-видимому, раньше наших Евангелий. Хотя полной, окончательной ясности тут быть, конечно, не может.
Единицы традиции при передаче воспроизводились с большой степенью точности, так как в общине они выполняли вполне определенные функции - например, литургические. Это видно из передачи рассказа о Тайной вечери у ап. Павла. В Послании к Коринфянам есть передача тайносовершительных слов Господа нашего Иисуса Христа на вечере абсолютно точно так же, как у Евангелиста Луки. Даже подробности совпадают: оба они говорят, что Чаша новозаветная была предложена после вечери, на чем мы основываем свое учение о том, что новозаветная Евхаристия, Трапеза Господня, была исполнена Господом после ветхозаветной Пасхальной трапезы. Это ясно прослеживается только у Евангелиста Луки и также повторяется в Послании к Коринфянам.
Третья теория решения синоптической проблемы - теория фрагментов. В начале XIX в. немецкий ученый Шлейермахер опубликовал работу о Евангелии от Луки, где утверждал, что ап. Лука пользовался не прото-Евангелием (или даже не протоевангелиями) - письменным источником или источниками, которые охватывали всю жизнь Господа Иисуса Христа, а большим числом письменных сочинений, каждое из которых объединяло несколько фрагментов. Шлейермахер предположил существование этих письменных фрагментов - не прото-Евангелия (единого источника, из которого все потом черпали), а именно нескольких фрагментов, которые впоследствии были объединены. По мнению Шлейермахера, эти сочинения были написаны для раннехристианских общин, которые нуждались в сведениях о жизни и учении Господа Иисуса. Среди их авторов, по его мнению, были и свидетели земной жизни Спасителя (в частности, апостолы), а читатели и собиратели этих сочинений могли уже подбирать письменные фрагменты по некоему объединяющему принципу - жанровому. Один собирал речи Господни, другой - чудеса, третий - притчи и повествования, относящиеся к Страстям и т.д. И вот этот ученый-протестант безапелляционно заявляет, что Евангелист Лука был лишь собирателем уже имевшихся текстов, которые он переписывал без всяческих изменений. Это свое заключение он выводит из пролога Евангелия от Луки, в котором Евангелист заявляет о своем намерении по порядку начать писать об известных событиях - о событиях жизни Господа Иисуса Христа, поскольку другие уже такой труд предприняли. Таким образом, для этого мнения вроде бы есть основание.
Позднее Шлейермахер распространил свою гипотезу и на все прочие синоптические Евангелия, которые он именует "суммирующими" и тем самым противопоставляет "биографическому" Евангелию от Иоанна. Таким образом. Евангелист Иоанн - биограф, а все остальные - просто систематизаторы.
Эта теория долго не продержалась по той же причине, что и теория устной традиции - с ее помощью невозможно объяснить многочисленные черты такого фундаментального сходства между синоптиками. Если бы синоптики были бы просто компиляторами различных фрагментарных текстов, то как объяснить такое фундаментальное совпадение планов, последовательности перекоп, которые у них встречаются?
После этого протестанты ухватились за гипотезу редактирования: Евангелисты - редакторы; их тексты - не самостоятельное творчество, а нечто отредактированное. Но что именно?
Наконец, упомянутая нами теория использования одних синоптиков в качестве источников для других. Этой теории и придерживался блж. Августин. Но если он считал, что последовательность взаимного пользования именно такова: Матфей, затем Марк, а потом уже ими обоими пользуется Лука, то протестанты этим не удовлетворились, и в конце XVIII в. известный ученый Иоганн Грисбах предложил гипотезу, согласно которой Евангелие от Марка возникло в результате переработки Евангелий Матфея и Луки. Грисбах посягнул на наш канонический порядок: Матфей, Марк, Лука, - и предложил такой порядок: Матфей, Лука, Марк. Таким образом он отверг предположение блж. Августина о том, что Евангелие от Марка является сокращенным изложением Евангелия от Матфея.
На чем основывались эти предположения? Тот факт, что почти все вошедшие в Евангелие от Марка материалы имеются также у Матфея и у Луки, или у Луки (т.е. если у Марка есть какой-то материал, мы смотрим и обязательно находим его у Матфея и у Луки, или же только у Луки - за исключением очень малого количества мест - практически четырех мест Евангелия от Марка, которые отсутствуют в прочих синоптических Евангелиях). Этот факт Грисбах истолковал как свидетельство в пользу того, что Марк работал с двумя этими текстами одновременно. При решении синоптической проблемы Грисбах воспользовался этим доказательством - от последовательности. Он показал, что когда последовательность повествований, последовательность перекоп у Марка не совпадает с порядковым расположением тех же повествований у Матфея, то эта последовательность совпадает с их порядком у Луки. Может показаться, что Евангелист Марк выбирает, какой последовательностью в изложении событий ему пользоваться, и в одном случае его больше устраивает последовательность у Матфея, в другом - у Луки. И тогда обращает на себя внимание известное наблюдение, что в первой половине своего повествования Евангелист Марк следует последовательности Евангелиста Луки, а во второй части он придерживается последовательности событий Евангелия от Матфея. Происходит как бы перестановка. И эта "перестановка" смутила нашего протестанта, который решил предложить рабочую гипотезу о взаимном пользовании, но не в том порядке, к которому мы привыкли: Матфей, Марк, Лука, - а в другом: Матфей, Лука, Марк. (Непрочность этих построений доказывается тем, что те же самые соображения позднее были использованы для доказательства другого порядка, согласно которому самым первым было написано Евангелие от Марка).
Итак, последовательность событий у Евангелиста Марка всегда совпадает либо с последовательностью Матфея, либо с последовательностью Луки, либо у них обоих вместе. Таких совпадений много: скажем, чудо о расслабленном в Капернауме и призвание Левия Матфея излагаются в одной и той же последовательности у всех трех Евангелистов. Срывание учениками колосьев в субботу и исцеление сухорукого также записаны в одинаковой последовательности во всех трех Евангелиях. Но даже, когда последовательность перекоп не является одинаковой для всех трех Евангелистов, то в любом случае последовательность изложения у Марка всегда совпадает либо с Евангелием от Матфея, либо с Евангелием от Луки.
Из этого наблюдения и родилась гипотеза взаимного пользования, которая продержалась до XIX века, а затем ее вытеснила новая (уже пятая по счету) гипотеза - гипотеза двух источников, которая до сих пор является рабочей гипотезой для протестантов, и ее там уже никто и не думает оспаривать.
Суть этой гипотезы сводится к двум положениям. Первое - Евангелие от Марка - самое древнее, и именно оно послужило источником для работ Матфея и Луки. Но помимо Евангелия от Марка, Матфей и Лука использовали еще один письменный источник, который до нас не дошел, но поддается реконструкции при сопоставлении текстов Матфея и Луки. По мысли творцов этой теории, утраченный источник содержал главным образом изречения Господа нашего Иисуса Христа, так называемые логии. В научной протестантской традиции утраченный источник обозначается латинской буквой Q, от немецкого Quelle - источник. Впервые такое предположение появилось в статье упомянутого нами Шлейермахера, который анализирует сохраненные церковным историком Евсевием (IV в.) свидетельства Папия, епископа Иерапольского (II в.), о Матфее и Марке: "Матфей соединил логии на еврейском языке, а переводил их каждый, как мог" (Евсевий. Церковная история. Кн. 3, гл. 39, 16). В этом высказывании Папия, приведенном Евсевием через 200 лет, Шлейермахер увидел указание на собрание изречений Иисуса. Отсюда же следует предположение, что Матфей написал свое Евангелие на еврейском языке - предположение, которое до сих пор ничем не подтверждается.
Раньше эти слова понимались как свидетельство того, что Матфей написал арамейское Евангелие, собрав устные предания о словах и делах Господа. Это предположение Шлейермахера помогло сторонникам гипотезы двух источников интерпретировать слова Папия как указание на текст, по структуре подобный вот этому самому гипотетическому Q. Творцы теории решили, что этот самый источник и упоминается у Папия, и логии, которые соединил Матфей, это его следы. Кроме того, Шлейермахер предположил, что Папий, говоря о произведении Марка, имеет в виду не наше каноническое Евангелие от Марка, а более ранний вариант этого текста. Так впервые была принята гипотеза так называемого прото-Марка. Почему потребовалась эта гипотеза? Да потому, что если предположить, что не было другого Евангелия от Марка, кроме канонического, и им два других Евангелиста - Матфей и Лука - пользовались, то как объяснить поразительное расхождение, скажем, в той же самой притче о злых виноградарях. Допустим, оба они пользуются текстом от Марка, но согласно друг с другом изменяют концовку. Допустим даже, что они изменили концовку потому, что знали, что Господь умер вне стана, вне стен Иерусалимских, и сочли необходимым показать, что Он под образом сына из этой притчи имел в виду Себя. Таким образом, первоначальный текст Марка изменился, получив дополнительную преобразовательную нагрузку - сын убивается вне стен виноградника, как и Господь Иисус Христос убит был вне стен Иерусалима. Но этим примеров все не исчерпывается. Как объяснить, например, что и Матфей и Лука решили опустить эпизод в Гефсиманском саду с юношей, который бежал (под этим юношей традиционно подразумевают самого Евангелиста Марка), оставив в руках преследователей свой плащ? Как объяснить и другие характерные только для Марка эпизоды? Для чего двум Евангелистам понадобилось их так согласно опускать? Тогда и говорят: был такой источник, которым они пользовались - прото-Марк, и в нем было все несколько иначе. И если мы это все реконструируем, то там уж точно будет все четко, и с этим прото-Марком противоречий никаких нет. Так вынуждено и возникла теория прото-Марка.
Следующим шагом по созданию этой гипотезы была статья филолога Карла Лахмана. Он пришел к выводу, согласно которому последовательность повествования исходного Евангелия лучше всего сохранилась у Марка. Это наблюдение стало для протестантов решающим доводом в пользу первенства Евангелия от Марка. Вот это наблюдение, довольно любопытное.
Итак, смотрите, как рассуждал Лахман. Если сопоставить последовательность перекоп, которые имеются у всех трех синоптиков, то обнаруживается, что последовательность этих общих для всех трех Евангелистов перекоп совпадает у Матфея и Луки лишь в тех случаях, когда тот же порядок наблюдается у Марка. Это действительно любопытный факт. А если последовательность этих перекоп не совпадает, то тогда и у Марка порядок совсем другой. И Карл Лахман приходит к выводу, что Матфей и Лука смотрели на Марка и пользовались его порядком изложения, но что-то от себя добавляли. И вот, пользуясь тем же доказательством от последовательности, которым пользовался Грисбах, Лахман приходит совсем к другому выводу. Грисбах, как вы помните, смотрел сначала на Марка и сопоставлял его последовательность с Матфеем. Он заметил, что если у Марка порядок перекоп совпадает с Матфеем, то тогда он совпадает и с Лукою. Из этого Грисбах заключил, что Евангелист Марк пользовался и Матфеем, и Лукой. А теперь Лахман рассуждает наоборот: находит совпадение порядка у Матфея и Луки, затем сравнивает с Марком - порядок совпадает. Отсюда вывод: Матфей и Лука пользовались Марком как источником.
Конечно, все это несерьезно: смотрят либо с одной стороны, либо с другой и гипотетически предполагают то одно, то другое - прямо противоположное.
Вам это необходимо знать потому, что все эти протестантские выводы сейчас слишком сильно укоренились в европейской богословской науке и повсюду пользуются уважением. Конечно, сама колоссальная работа, которую проделали протестантские исследователи, заслуживает уважения. Среди них множество настоящих, квалифицированных специалистов. Но, увы - эта самая протестантская закваска переквашивает все их тесто, и все портит.
В начале XX в. возникла еще одна гипотеза, продолжающая гипотезу двух источников. Ею занялся Р. Бультман в 20-30-е гг. нашего века. Сейчас выходят одна за другой книги некоего С. В. Лёзова, который является адептом этого самого Бультмана - "История и герменевтика в изучении Нового Завета", "Канонические Евангелия" - одна вышла в прошлом году, другая в позапрошлом. Названия, согласитесь, очень заманчивые (герменевтика - это наука о принципах толкования евангельского текста, а самим толкованием занимается наука экзегетика). На протяжении такого солидного тома проповедуется теория Рудольфа Бультмана - знаменитая и очень почитаемая теория анализа формы. Метод анализа форм - Formgeschichten - это выражение сейчас встречается повсюду.
В чем тут принцип? Они бросились на поиски тех форм евангельской традиции, которые существовали до ее фиксации в Евангелиях - на поиски того, чего мы найти никак не можем. До сих пор никак не удается найти ни прото-Евангелия, ни прото-Марка, ни источника Q (источника логий). И вот здесь Бультманом выдвигаются такие задачи.
Во-первых, надо разделить традицию и редакцию. Редакцию, которая зафиксирована в наших текстах, нужно отделить от той традиции, которая ей предшествовала. Надо восстановить тот облик этих перекоп, который они имели до включения в Евангелия. Необходим анализ формы отдельных перекоп в их дописьменном виде, т.е. прежде определения их жанра (жанры перекоп - это притчи, чудеса, поучения Господни и т.д.). Необходимо изучение отдельных жанров раннехристианской традиции об Иисусе Христе для того, чтобы разыскать первоначальные образы текстов, которые зафиксированы в наши перекопы. Необходима попытка проследить историю материала традиции от его возникновения до его окончательной фиксации в Евангелиях. Такой по существу волюнтаристский, надо сказать, подход подкреплен мощнейшей научной базой, но при этом все это, конечно, может быть оспорено.
Современник Р. Бультмана, эмигрировавший из России заслуженный профессор, доктор богословия Николай Никанорович Глубоковский (он тогда преподавал в Болгарии, в Софии, на богословском факультете Университета) написал книгу "Евангелия и их благовестие о Христе Спасителе и Его искупительном деле", где разбирает эти гипотезы, о которых я говорил. К сожалению, он не успел обратиться к методу анализа форм, который возник в 20-е гг. Эта работа непростая. На основании последних достижений науки (имейте в виду, что евангельская наука за последние 60 лет, что прошли с опубликования этой брошюры, не стоит на месте) Н. Н. Глубоковский старается вернуть сознание к первоначальной церковной традиции, и показать, что ничто по существу не может ей серьезно противоречить. Речь идет о теории и гипотезе взаимного пользования синоптиков, причем он настаивает на именно том порядке, который сохранился у нас в каноне: Матфей, Марк, Лука. На этом о синоптической проблеме мы закончим, и перейдем к общей характеристике Евангелий.
Сейчас стала доступна книга еп. Кассиана (Безобразова) "Христос и первое христианское поколение". Я недавно прочел хулиганскую статью одного петербургского "ученого" (он считает себя православным), который обозвал еп. Кассиана отступником и диаконом сатаны, утверждая при этом, что еп. Кассиан сознательно коверкает текст Нового завета в своем переводе, о котором я вам говорил, и в своих работах по Евангелию он тоже является отступником. Это, по крайней мере, может быть названо хулиганством, а на самом деле это явление очень тяжелого порядка, когда в еретики записывают и о. Александра Шмемана, и о. Иоанна Мейендорфа и прочих русских зарубежных богословов. Это очень распространенное, очень пагубное явление, которое замыкает российское богословие на самом себе. Это совершенно недопустимый обскурантизм. Трезвость нужна в отношении ко всякому творению и учению - в том числе и в отношении книг еп. Кассиана. Но нельзя быть хулиганом и именовать епископа Кассиана отступником и диаконом сатаны.
Достоинство книги еп. Кассиана состоит в том, что это пока единственный учебник по Новому Завету - не бесспорный, конечно, но единственный, удовлетворяющий современному менталитету учебник. В этом учебнике я вас всех прошу прочитать соответствующие статьи о Евангелиях: Мф. - с. 278, Мк. - с. 303, Лк. - с. 324, Ин. - с. 348. Попутно замечу, что еп. Кассиан является приверженцем той самой протестантской теории, что первым по написанию Евангелием было Марково. Это частное мнение не может испортить достоинств его учебника в части изложения прочего материала. И заметьте, что порядок изложения материала о Евангелиях у него именно канонический.





15

Приложенные файлы

  • doc 10691819
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий