ГЕНЕРАЛ АНДРАНИК САСУНСКИЙ В СРАЖЕНИЯХ ЗА КАВКА..

Шамбаров В.Е., кандидат технических наук, член Союза писателей России, член Международного объединения журналистов казачества, войсковой старшина Казачьего отряда специального назначения им. Св. Александра Невского

ГЕНЕРАЛ АНДРАНИК САСУНСКИЙ В СРАЖЕНИЯХ ЗА КАВКАЗ

«И только теперь, когда почти со

столетним опозданием имя великого

горца оказалось золотыми буквами

вписанным в летопись Отечества,

о нем и его солдатах можно с абсолютной уверенностью сказать: нет героев, погибших в забвении».

Н. Северикова

Историку, литератору, публицисту бывает далеко не безразлично, над какой темой работать. Когда приходится писать о чем-то грязном и подлом, то и у автора невольно остается в душе неприятный осадок - как будто сам пропустил эту грязь через себя. Когда же пишешь о возвышенном и благородном - наоборот. Словно и сам очищаешься душой, получаешь заряд чего-то светлого и оптимистичного. В полной мере это касается такой личности, как генерал Андраник Торосович Озанян. Написать статью о нем считаю честью для себя. Кроме того, для меня, как для казака, это и дань боевому товариществу. Ведь Андраник Сасунский долгое время сражался плечом к плечу с казаками, за одно великое дело против общего врага.



Нет, я не буду оперировать стереотипными фразами вроде того, что был «душой казак». Сама по себе такая фраза глупа. В конце концов, это вовсе не комплимент, сказать, например, про француза, что он «душой немец», про русского - что он «душой еврей», про китайца - «душой американец». Каждый должен принадлежать своему народу, а тем более душой. И Андраник Сасунский всегда был и оставался сыном армянского народа. Причем одним из лучших, самых достойных его сыновей. В этом причина его внутренней цельности, силы, величия. Он, кстати, и сам уважал, и других учил уважать в человеке представителя своего народа - русского, грузина, курда, ассирийца, болгарина, татарина2. Поэтому жил в разных странах, воевал в разных армиях, и хотя называл себя солдатом «нации угнетенных», не стал при этом космополитом.

И тем не менее были в его характере черты, делающие его близким для казаков. Главное - он был воином Христовым. Таковыми считают себя казаки, поскольку становятся воинами не по приказу начальства, а с рождения. И без демобилизации, до смерти. Андраник Сасунский был именно воином, призванным Свыше, и оставался таковым всю жизнь. Без приказов, без юридической обязанности. А по нравственному долгу - он просто чувствовал такой долг в себе. И сохранилось даже народное предание, что его крестным был сам Св. Георгий Победоносец.

Не секрет, что, несмотря на турецкие унижения армян, гонения на них, реакция людей была различной. Были такие, кто старался приспособиться к подобным условиям, даже выгадать, пристроившись к османской господствующей верхушке. Реакция Андраника Сасунского была однозначной - он взялся за оружие. Точно так же, как позже ответили на гонений казаки.

После гибели Ахбюр-Сероба3 фидаины избрали Андраника предводителем точно таким же образом, как казаки на Кругу выбирают своих атаманов. Но заметим, что особую популярность приобретал только тот атаман, который заслужил у подчиненных неофициальное звание - «батька». Настоящий батька-атаман мог быть строгим в деле, под горячую руку всыпать виновному, это не считалось унижением. Но он и сам любил, уважал подчиненных. За такими шли в огонь и в воду. И Андраник Сасунский был как раз таким командиром.

Кстати, любопытная деталь. О некоторых самых популярных «батьках» среди казаков ходили легенды, что они - «характерники». Чародеи. Умеют заговаривать свое и вражеское оружие, возвращаясь из похода, встряхивают одежду - и оттуда пули высыпаются. Могут менять обличье. И абсолютно такие же легенды рождались об Андранике Сасунском. Армянские и езидские крестьяне рассказывали, что оружие его не берет, а пули высыпаются, когда он вытряхивает свой мундир. Турки верили, что он может предстать в любом облике.

Из всего этого нетрудно понять, почему Андраник Сасунский в годы Первой Мировой, командуя 1-й Армянской добровольческой дружиной, стал для казаком «своим». А взаимодействовать им приходилось постоянно. Первые бои, в конце 1914 - весной 1915 гг„ пружина вела в Иране и под Башкалой в отряде генерала Чернозубова, основу которого составляла 4-я Кавказская казачья дивизия. Летом 1915 г. Андраник Сасунский сражался на южном берегу оз. Ван в подчинении 2-й Забайкальской казачьей бригады генерала Трухина. Готовился рейд на Сасун, для чего Андранику придавался полк казаков полковника Васильева, хотя эта операция не состоялась из-за прорыва турок на Евфрате под Мелязгертом. Осенью 1915 г. 1-я Армянская дружина снова воевала под командованием Чернозубова, была направлена в Ван, в подчинение командира кубанской пластунской бригады Кулебякина. В феврале 1916 г. вместе с частями 2-й Кавказской казачьей дивизии Абациева и 4-й Кавказской казачьей дивизии Чернозубова брала Битлис.

Казачьи командиры - Чернозубов, Трухин, Кулебякин неизменно отзывались об Андранике Сасунском в самых хвалебных тонах. Да и простые казаки относились к нему соответствующе. Например, когда вызывали охотников на диверсию в тылу врага, узнав, что командовать будет Андраник, заявляли - с таким мы «и в ад пойдем». А ведь казаки были бойцами-профессионалами, и заслужить у них такое доверие было отнюдь не просто. Даже из назначенных к ним начальников далеко не все удостаивались искреннего признания подчиненных. Беззаветная храбрость Андраника Сасунского, воинские таланты, простота, честность, рыцарская верность долгу снискали ему подлинное уважение и любовь в казачьей среде.

Но описывать все его подвиги и военные кампании в одной статье невозможно. Это тема для солидных и объемных монографий. Поэтому я ограничу рамки своей работы периодом с апреля по декабрь 1918 года. Битвой за Кавказ. Может быть, главной из множества битв, в которых довелось участвовать Андранику Сасунскому.

Итак - оставим за рамками данной статьи, так сказать, «позади», революционный развал и оголение победоносного Кавказского фронта. Оставим позади бестолковые бои февраля-марта под Эрзерумом, где чуть ли не десяток отрядов и командиров русской армии с собственными «полномочиями», политическими взглядами и амбициями действовали вразнобой, не могли достичь взаимопонимания, и даже Андраник Сасунский был не в силах выправить положение - он только сумел спасти эти отряды от полного истребления, прикрыл и позволил отступить вместе с массами беженцев. После чего подал в отставку, заявив, что не в силах воевать, «будучи в окружении предателей». И перенесемся в обстановку апреля 1918-го.

Андраник Сасунский взывал к жителям Кавказа, требуя немедленно браться за оружие, формировать войска и встать насмерть на пути накатывающейся турецкой лавины. Условия для этого имелись. Со стороны Турции наступали десятки тысяч аскеров, но и Кавказ при мобилизации мог выставить сотни тысяч мужчин. От развалившейся русской армии остались огромные склеры обмундирования, оружия, боеприпасов.

На здешнем театре войны активные действия можно вести далеко не везде из-за гористой местности. Ключевое значение тут приобретает борьба за дороги. И вовсе не случайно главные операции всех русско-турецких войн в XIX и начале XX в. разворачивались по линии Александрополь (Ленинакан, Гюмри) - Карс - Эрзерум. Это была самая удобная коммуникация для вторжений со стороны России в глубинные районы Турции и наоборот. В 1918 г. Эрзерум пал но мощным препятствием на пути врага должна была стать крепость Карс. Она укреплялась и совершенствовалась десятилетиями. А в Первой Мировой войне играла роль главной тыловой базы, и именно здесь были сосредоточены запасы военного Имущества. О твердыни Карса должны были разбиться и завязнуть турецкие дивизии, а тыловой район Ан-драник Сасунский вполне разумно предлагал перенести в Лорийскую долину. Перевезти сюда часть оружия и снаряжения, вести тут формирование войск: расположение Лори было удобно для их перебросок как на грузинское, так и на армянское направление.

Что ж, решение о создании в Закавказье своей армии было принято еще в феврале -сформировать грузинский, армянский, мусульманский и русский корпуса, греческую дивизию, ассирийский полк, езидский отряд, местное ополчение. Но время шло, а эти соединения оставались только на бумаге. Призывы патриотов тонули в бесконечных заседаниях и болтовне политиков. Инициативы здоровых сил по организации воинских формирований ни малейшей поддержки властей не получали, наоборот, подавлялись и обставлялись искусственными препятствиями. Оказывалось, что ни геноцид 1915 г., ни поголовная резня русских, армян, греков, езидов, ассирийцев, сопровождавшая продвижение турок в 1918 г., политиков из Закавказского Сейма ничему не научили, и спасение они видели не в опоре на патриотов, а только в «дипломатии». В возможности договориться с врагом - авось смилуется хоть на каких-нибудь условиях.

Предательство? О, тут ответ далеко не простой и не однозначный. Пожалуй, он зависит от личной позиции человека. Например, как вы оцените политику нынешней российской власти? Ведь ни для кого уже не секрет, что Запад ведет против России настоящую- войну. Нагло, неприкрыто, хоть и не объявляя ее официально. Укрывает на своей территорий бандитов и убийц, истребляющих наших сограждан. Морально поддерживает их вплоть до правительственного уровня и Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Шумно злорадствует каждой нашей беде и щедро поливает нас грязью. Клюет и добивает последних наших союзников. Поощряет травлю русских в Прибалтике. Не маскируясь, инициирует антироссийские «оранжевые революции». Влезая с инвестициями в промышленность, парализует лучшие оборонные предприятия. Патологическая ненависть американцев к русским доходит уже и до убийств «усыновленных» детей - только слепой не видит, что такие злодеяния приобрели систематический характер...

Но российская верховная власть точно так же, как Закавказский Сейм в 1918 г., упорно отказывается от опоры на национальные силы, сама же подавляет их, и вместо этого упрямо лебезит перед Западом, попугайничает, раз за разом повторяя глупости о «верности демократическим ценностям», угодливо рассыпается перед откровенными врагами в самых наидружеских заверениях... Вот и подумайте, как это квалифицировать? Одни и впрямь отрежут -предательство. Другие ответят - дескать, Россия-то ослаблена, мощь ее подорвана, и властям ничего другого не остается кроме как идти на капитуляции. Третьи объяснят, что опереться на национальные силы никак нельзя, а то вдруг враги осерчают? И получат повод давить и убивать нас оправданно - а пока они нас давят и убивают неспровоцированно, и пусть им стыдно станет. Четвертые же ничего не ответят, но молча политику руководства одобрят. Поскольку это позволяет им самим не предпринимать никаких усилий, не мобилизовываться, не нести лишений, а жить как живется. И, сунув голову в песок, надеяться, что пока убивают не их. А до них вдруг очередь не дойдет? Вдруг враги на каком-то этапе все же одумаются, остановятся? Ограничатся другими нашими соплеменниками?

Возьмите из приведенных оценок ту, что ближе лично вам - и с вашей точки зрения она будет справедливой для Закавказья в 1918 г.. Андранику Сасунскому в подобной атмосфере приходилось очень трудно. Как пишет поручик Колмаков, «он был болен душой и телом. Болен от всех интриг, которыми опутали его, благородного, доверчивого, великого, маленькие люди, чуждые страданиям народа - люди, для которых почести и слава, добытые хотя бы преступными путями, были дороже интересов народа». Грузинский корпус не сформировался вообще. Мусаватисты создавали свои отряды, но направили представителей к туркам, чтобы действовать вместе с ними. Русские части Сейм создавать не позволял, и русские шли в Армянский корпус. Но и он завис в неопределенном положении. Назарбеков писал: «У неприятельских войск - одна голова, и они получают один приказ. У наших же множество главных - это и Сейм, и совет нахараров, и партийное бюро, и армянская фракция Сейма, и Национальный совет...».

Андраника шельмовали, пытались втянуть в авантюры. Один из лидеров Сейма А. Ха-тисьян предлагал ему ударить на... русских. Сделать то же, что уже делали азербайджанцы. Продемонстрировать таким способом туркам свою лояльность и исправить «упущение» партии «Дашнакцутюн», отказавшейся от подобных действий на съезде 1914 г. Председатель Национального совета Агаронян настаивал, чтобы Андраник и его отряды удалились из Тифлиса - куда-нибудь на север, подальше, причем «в неизвестном направлении». Сыпались даже и клеветнические обвинения, будто Андраник провоцирует столкновения между армянскими отрядами. И Назарбекову приходилось защищать его своим авторитетом, докладывать, что «он единственный, кто сумеет спасти армянский народ от ужаса его нынешнего существования. Если, конечно, эта группа прекратит преследования и наветы».

Кончилось тем, что остатки западноармянских отрядов и добровольцы, стекавшиеся в Тифлис и видевшие в Андранике Сасунском своего вождя, решили вообще разогнать изменнический Сейм. Предотвратил это сам Андраник. Даже в такой ситуации он был верен себе и не желал междоусобицы. Явившись к бойцам, он сказал: «Остановитесь! Я поведу вас против палачей армянского народа. Оставьте Сейм. Эти предатели не будут страшны, когда мы сокрушим внешнего врага - турка. Солдатам место на поле брани, а не здесь, в этом гнезде разврата и предательства. Я принимаю командование вами. Быть может, сам Бог послал мне вас».

Андраник Сасунский возглавил Армянский отдельный ударный отряд, вошедший в состав Армянского корпуса. Формирование и вооружение шло в Александрополе. Но... удаление из Тифлиса Андраника И его бойцов развязало руки «дипломатам». Ведь Сейм в это время продолжал переговоры с турками. Которые обставили грузинских и армянских политиков, как детей. Что было не так уж трудно. Почему бы не обмануть того, кто готов быть обманутым? Перед закавказскими делегатами был поставлен двойной вопрос. Первое - признают ли они условия Брестского мира, а именно, о выводе войск на границы 1877 года? Второе - является ли Закавказье частью России? Дескать, если да, то и переговоры теряют смысл, поскольку Сейм не обладает полномочиями государственной власти. ' И Сейм признал условия Бреста, а 22 апреля провозгласил независимость Закавказской Федеративной Демократической республики. На что турки... лишь развели суками. Ах, вы не относитесь к> России? Да ведь тогда и Брестский мир на вас не распространяется, надо заключать отдельный договор. Но только после того, как отведете войска на границу 1877 г.

И председатель закавказского правительства А.Чхенкели отдал приказ Назарбекову оставить Каре. Мощную крепость, где врага наконец-то удалось остановить, отбившую все турецкие атаки. Назарбеков был в шоке, запросил армянский Национальный совет. Но совет уклонился от принятия решения, а Чхенкели повторно слал категорические приказы сдать крепость. Немедленно. Когда об этом узнали горожане Карса, началась паника. А ведь Карс как главный город Восточной Армении уже давно находился в составе России! Все православное население обратилось в бегство. Назарбеков не мог ослушаться. Это был отличный военачальник, в войну доблестно командовал стрелковой бригадой и дивизией. Но, как писал Андраник Сасунский, «генерал этот, умеющий железной дисциплиной подчинить себе каждого, стал игрушкой в руках школяров и кабинетных писак».

По сути случилось то же самое, что в России в 1917 г.: имелись отличные полководцы,
но они не могли ничего сделать при идиотском и безграмотном регулировании со стороны
масонского Временного правительства. Тем не менее в течение всей своей службы привыкли
подчиняться царскому правительству - и подчинялись новому. Подчинился и Назарбеков.
При этом турки никаких перемирий соблюдать не собирались, и защитникам Карса при­
шлось с боем прорывать кольцо. Командующий корпусом сделал это умело, грамотно. И
пробились. А враг 25 апреля занял крепость. Только орудий ему досталось до 600 стволов.
Масса винтовок, снарядов, патронов, автомобилей, обмундирование, продовольствие. Сло­
вом, все вооружение и снаряжение, которое Андраник предлагал сосредоточить в Лори и из
которого он так и не получил ничегошеньки.

После позорной сдачи Карса войска Закавказской республики должны были разместиться по старой границе. Части Грузинского корпуса (практически не существующего) от Черного моря до Ахалкалаки, а Армянского - по рекам Арпачай (Ахурян) и Аракс до границы с Ираном.. И мы подходим к операции, которую в истории принято называть Сардарапатской битвой. Но здесь, пожалуй, надо сделать отступление. Дело в том, что этой операций! в истории «не повезло». Хотя это было единственное сражение Первой Мировой, удостоившееся памятника в пределах СССР, но на его описания во все времена накладывалась политика. То дашнакская, то советская, то, скажем так - «постсоветская». И получалось что военные специалисты (такие, как маршал Баграмян) были ограничены в освещений ряда вопросов. А чаще операцию разбирали историки, публицисты и т.д., недостаточно компетентные в военных вопросах.

Кстати, это вообще характерно для батальной историографии. Почему-то не математик никогда не полезет исследовать и критиковать ход выкладок Декарта и Фурье, не физик -эксперименты Бора и Резерфорда. Неспециалисты не станут излагать собственные выводы о химии, философии, биологии без консультаций с профессионалами. А вот в военном деле почему-то мнит себя «специалистом» каждый. Тут любой мнит себя «кухаркой, способной управлять государством» и выносит суждения однозначные и безапелляционные.

В результате рождаются «труды», где авторы, например, путают фланги, не удосуживаются привязать свои описания к карте местности, глубокомысленно рассуждают о «битвах» за такую-то деревню, имевшую «стратегическое» значение (если угодно, поясню, что «стратегическими» могут быть только операции на уровне фронтов, редко - армий, т.е. операции, влияющие на ход войны в целом. А ниже находятся уровни оперативный, оперативно-тактический , тактический, местный...).

Подобными подходами, дилетантскими оценками, да еще и со щедрым привнесением политических симпатий и антипатий вопрос о Сардарапате оказался чрезвычайно запутан. С одной стороны, родился целый пласт литераторы, где битва преподносится как ряд отдельных, не связанных между собой боев под Сардарапатом, Баш-Абараном, Каракилисой, Во-ронцовкой, Дилижаном и т.п. Боев, дивизионного, т.е. тактического масштаба. Отсюда следуют и дополнительные некомпетентные «навороты». Так, ряд авторов из числа политических противников Андраника Саоунского брались критиковать его - а чего это он не участвовал в Сардарапатской битве? «Засел» в Дсехе? Другие же авторы его оправдывают - мол, такой приказ получил. А если бы не было приказа, то, конечно, поучаствовал бы.

Приходилось слышать и противоположные мнения. Дескать, вообще нечего уделять такое внимание Сардарапатской битве, поскольку на направлении Каракилиса - Дилижан бои были более серьезными. Полная мешанина царит в умах и по поводу споров, кто персонально обеспечил победу? В советской литературе этот вопрос сперва совершенно замалчивался - победил «народ». Безликий, в виде неких «крестьян», «ополченцев». Потом сочли допустимым «открыть» фигуру генерала Силикова. Другая фигура, Драстамата Канаяна, в зависимости от политических пристрастий, одними возносится на щит, другими отвергается. Фигура Назарбекова сбрасывается со счетов безоговорочно - ну а как же, мол, он в самый напряженный момент уехал в Ереван для совещания с Национальным советом! Порой убеждают и в том, что в Армении вообще не было ни одного достойного военачальника, кроме Андраника Сасунского, и он один побеждал... но и в Сардарапатской битве «не участвовал»... Находятся даже «специалисты», упоминающие Армянский корпус отдельно, а андра-никовский отряд отдельно, как будто он не имел к корпусу никакого отношения.

Ну а все это вместе, если уж разобраться, не стоит выеденного яйца. Это - мыльные пузыри, родившиеся только в результате некомпетентных разборов и оценок. Начнем с того - а что такое военная операция? Это действия войск, связанные с реализацией общего замысла, нацеленные на выполнение общего плана и поэтапных задач, начальных и конечных, объединенные общим командованием и взаимодействием по месту и времени.

И все сражение за Армению в мае 1918 г. являлось единой операцией. Изначальные ее задачи были поставлены еще 27 февраля, когда Энвер-паша издал секретный приказ (впоследствии представленный Версальской конференции), предписывающий 3-й армии Вехиб-паши вторгнуться в российское Закавказье. А заодно и решить там «армянский вопрос»: «Положение вещей требует поголовного истребления армянского народа, о чем издано султанское ираде». Германский резидент в Стамбуле фон Лоссов предупреждал свое правительство, что цель иттихадистов - «оккупация Закавказья и уничтожение армян. Все противоположные уверения Талаата и Энвера ничего не стоят».

Но оккупацией Закавказья задачи не ограничивались. Ведь стратегической целью Турции в войне было создание «Великого Турана». Поэтому Закавказье должно было стать плацдармом для дальнейшей экспансии - на Северный Кавказ, Крым, Поволжье, Приуралье, Среднюю Азию, В обстановке полного развала и хаоса, воцарившихся в России весной 1918 г., это выглядело вполне реально. Полыхала гражданская война, полупартизанская рыхлая Красная Армия не могла сладить с 2 тыс. белогвардейцев Деникина, а мятежа 40 тыс. чехов, разбросанных эшелонами по Транссибирской магистрали, оказалось достаточно, чтобы оторвать от Советской республики всю Сибирь.

В апреле планы были уточнены. Турция в общем-то была и сама сильно ослаблена тремя с лишним годами войны, потерями, поражениями, дезертирством, голодом в стране. Но собрала силы, считая, что этот удар должен быть решающим. Для вторжения было создано 2 группировки. Главная, армейская группа «Каре» из 5 дивизий под командованием Якуб-Шевки-паши. Для содействия ей с юга через Ван и Иранский Азербайджан выдвигался еще 4-й турецкий корпус из 2 дивизий. Привлекалась также курдская конница, вспомогательные части азербайджанского ополчения - захват складов в Карее позволил отлично вооружить их. Многих обносившихся аскеров даже одели в русское обмундирование.

Еще раз напомню, что война в Закавказье - это в первую очередь борьба за дороги. Клю-чом, запиравшим доступ к ним, была крепость Александрополь - старая, после присоединения к России Карса имевшая чисто тыловое значение. Она давно не реконструировалась, не укреплялась. На Александрополь и был нацелен главный удар турок. Предполагалось захватить крепость, разгромить и уничтожить войска Армянского корпуса и перехватить железную дорогу Тифлис - Александрополь - Нахичевань - Баку. После чего армейская группа «Каре» должна была развивать удар на восток. Вдоль этой железной дороги, по Памбакской долине на Каракилису (Кировокан, Ванадзор), дальше на Дилижан - Акстафу. И перехватывалась вторая закавказская железная дорога, Тифлис - Гянджа - Баку.

Выйдя на Акстафу, турки рассекали Закавказье пополам, соединялись со своими союзниками, мусаватистами в Гяндже, которые должны были составить «вспомогательную мусульманскую армию». Попутно захватывались Тифлис и Ереван, до них было рукой подать. А 4-й корпус наносил вспомогательный удар с юга, захватывал Джульфу и Нахичевань. Обе группировки со стороны Гянджи и Джульфы наступали на Баку, а оттуда планировалось двигаться на север, к Дербенту, и поднимать против русских народы Северного Кавказа. В ходе операции должно было осуществиться и «решение армянского вопроса».

Противостояли врагу части Армянского корпуса, растянувшиеся в одну линию вдоль границы. У Александрополя - дивизия Арешева, на левом фланге - Алагезский отряд Мореля и Ереванский отряд Силикова, на правом фланге - андраниковский отряд. При количественной оценке сил с точки зрения военной науки следует учитывать все соединения и части, задействованные в операции. В том числе и резервные, и по каким-то причинам не сумевшие принять участие в непосредственных боях. То есть те, которые должны были принять участие. Это 7 турецких дивизий и вспомогательные части - курдские, азербайджанские, из турецких ополченцев-гамидие.

Точные данные по численности отсутствуют. Но по приблизительным оценкам автора, исходя из средней на тот момент численности турецких дивизий (8-8,5 тыс.) и армянских полков (300-400 чел.), в операции участвовали 60-70 тыс. бойцов с турецкой стороны. А численность Армянского корпуса можно оценить в 20-25 тыс. штыков и сабель. По тяжелому вооружению за счет захваченных в Карсе складов превосходство турок было подавляющим.

Таким образом, из всего сказанного выше следует однозначный вывод. Разделять бои на разных участках неправомочно и безграмотно. Осуществлялась одна, единая операция армейского масштаба. А учитывая ее огромную политическую, геополитическую, этническую важность, следует принять, что сражение имело стратегическое значение.

, В историю оно, вошло под названием Сардарапатской битвы. Что ж, оспаривать это и предлагать какую-то другую терминологию по сути бессмысленно. Название «Сардарапат» уже прочно вошло в память народа, в устную традицию, литературу. В конце концов терминология часто бывает не совсем точна. Мы же не оспариваем названия «Бородино»,, хотя главная схватка происходила не у деревни Бородино, а у Семеновского. Мы говорим «Курская битва» несмотря на то, что непосредственные бои кипели не у Курска, а у Понырей, Фатежа, Обояни, Прохоровки.

Точно так же и сражение за Армению запечатлелось как Сардарапатская битва. Но, употребляя этот термин, необходимо помнить, что «битва» - понятие более широкое и масштабное, чем бой и она включала себя бои на всех участках. И на Спитакском перевале, и в Памбакской долине, и, в Дорийской долине. Поэтому говорить, что Андраник Сасунский, Назарбеков и др. «не .участвовали» в Сардарапатской битве, совершенно нелепо. Это было бы равнозначно утверждению, что Рокоссовский не участвовал в Сталинградской битве - поскольку он не сидел в Сталинграде на командном пункте Чуйкова, а прорывал фронт на Дону.

Следует отбросить и представления о том, будто сражение вел «вооруженный народ». Вооруженный народ - это толпа. Столкновений даже ^значительно меньшими регулярными силами толпа выдержать не может. Это аксиома. Вооруженный народ может успешно вести лишь партизанскую войну. Но в данном случае речь идет не о партизанских действиях, а о полевом сражении. С врагом, превосходящим в 3 - 4 раза. Что стало возможным из-за того, что Армянский корпус являлся по своей сути осколком прежней российской армии. Он не был национальной армией - суверенной Армении еще не существовало. Но не был и партизанами. Да, в корпус вливались плохо обученные ополченцы. Однако костяк его составили те, кто успел послужить, повоевать,, понюхать пороху. Солдаты, унтер-офицеры, офицеры.

Корпус имел опытные командные кадры. Это генералы Андраник Сасунский, Назарбе-ков, Силиков, Даниел Бек-Пирумов, Драстамат Канаян, Арешев, офицеры Торгом, Гасан Джалалян, Мамиконян, Петрос Бек-Пирумов, Гасанпашян, Салибеков. Но корпус не был и чисто армянским по составу. В его рядах служили русские, казаки, грузины, езиды, греки, ассирийцы. Генерал Баратов, правая рука Андраника Джангир-Ага, полковники Вышинский, Спицын, Кафиев, Ефремович, Хмельницкий, Хельминский, Каблицкий, Перекрестов, войсковой старшина Золотарев, подполковники Корольков, Силин, капитан Шнеур, ближайший сподвижник Андраника поручик Колмаков и многие другие. Пограничники, например, влились почти в полном составе.

Ну а периодически возникающие рассуждения о том, кто же «персонально» одержал победу, Силиков, Назарбеков или еще кто-то, выглядят просто некрасиво. Такие рассуждения -удел пристрастных политиков-воинов они недостойны. Они, простите уж, напоминают «черный» советский анекдот, когда сцепились два ветерана: «Пока я на Малой Земле кровь проливал, ты в Сталинграде отсиживался». Каждый сражался на своем месте, каждый внес свой вклад, и отдать долг нужно каждому, от генералов до последнего рядового ополченца, который, может быть, даже не успел ни разу выстрелить и пал в первой же атаке. Победы не было бы ни без кого из них.

И хотя эта статья посвящена Андранику Сасунскому, здесь никак нельзя обойти еще одного героя, генерала от инфантерии Ф.И. Назарбекова. Хотелось бы указать - пора наконец-то вернуть ему доброе имя и прекратить пачкать его некомпетентными домыслами. Именно Назарбеков осуществлял главное командование в ходе всей майской битвы за Армению. Именно он централизовывал и связывал между собой различные части корпуса и обеспечивал согласованность действий. Именно по его приказам оперировали все остальные военачальники. Допускал ли Назарбеков ошибки? Да, допускал. Но без ошибок с обеих сторон боевых действий не бывает никогда. Тем не менее, в тех условиях, которые сложились в данный период, с теми войсками, которые у него имелись, Назарбеков сделал все что мог. Даже точнее - сделал невозможное.

Упрекать же его в отъезде на совещание в Ереван абсолютно беспочвенно. Эдак и Жукова можно обвинить, что отлучался с фронта в тыл для решения важных вопросов. Простите, а что, командующий должен сидеть в окопе первой линии с винтовкой в руках? Тем более, что Ереван и не был тылом - от Дилижана пару часов езды на машине.

Но вернемся к ходу событий. Когда условия турок были выполнены, отход на старую границу осуществился, 10 мая в Батуме открылась мирная конференция. Для заключения мирного договора - отдельного от Брестского. И вот тут-то турки преподнесли очередной сюрприз. То бишь вывалили Закавказской республике пакет новых требований. Отдать половину Эриванской, Тифлисской и Кутаисской губерний...

А военное положение из-за сдачи Карса значительно ухудшилось. Оставление мощной крепости, панический отход вместе с массами беженцев деморализовали войска. Люди утрачивали веру в себя, веру в то, что турок удастся остановить. Значительное число солдат дезертировало. Бросали оружие и расходились по домам. Моральное состояние остальных оставляло желать много лучшего - ведь с момента падения Карса прошло лишь 2 недели. Бойцы только-только успели дойти до новых позиций, размещались на них. Расхолаживающе действовали и известия о прекращении огня и открытии Батумской конференции. Скоро заключат мир. Значит, можно расслабиться.

В Александрополе корпус получил пополнение - отряд Андраника Сасунского. Но он был не таким уж большим: 3 тыс. человек, 8 пулеметов и 2 орудия, И Назарбеков приказал ему прикрыть правый фланг, от Александрополя до Ахалкалака. Практически этим 3 тысячам пришлось рассредоточиваться группами на значительном пространстве. Турки же заведомо не намеревались соблюдать никаких соглашений. Назначение конференции было -пустить пыль в глаза, подтянуть свои дивизии для нового броска.

Андраниковский отряд не успел еще занять указанные ему рубежи, как поступили известия - противник переходит границу, вырезал деревни Туз-Карабах, Чивитали, Казанчи, Кай-кули, Кизель Килиса, Шестану. Роты контратаковали, побили и выгнали обнаглевших врагов. Однако 15 мая последовал главный турецкий удар.

Время наступления было выбрано не случайно. Христиане праздновали первый день Пасхи. И вдруг среди ночи был прислан ультиматум''- к 6 часам утра очистить Александро-поль. Но даже не дожидаясь поставленного срока, турки открыли шквальный артобстрел. И по крепости, и по жилым кварталам. После чего 4 дивизии Якуб-Шевки-паши (одна осталась в Карее в резерве), около 35 тыс. штыков и сабель, ринулись в атаку.

В Александрополе началась паника. Дивизия Арешева была разгромлена и бежала. И крепость пала, а Армянский корпус был тем самым разрезан натрое. Андраниковский отряд был отсечен от своих на севере, основное ядро во главе с Назарбековым откатывалось по Памбакской долине на восток, на Каракилису, третья часть вдоль железной дороги на юг - на Эчмиадзин и Ереван. Было взято 4 тыс. пленных, с которыми турки расправились с крайней жестокостью - их везли в тыл и отдавали на растерзание толпам гражданского населения, вооруженным палками, камнями, ножами.

Но и уничтожить Армянский корпус, расчистить железную дорогу неприятелю с налета не удалось. А оставлять без внимания фланговые отряды было нельзя. В этом случае, например, Андраник Сасунский мог нанести удар на Александрополь, и углубившиеся в Армению части были бы отрезаны от своих тылов, очутились бы в окружении. Чего турки очень боялись со времен Сарыкамыша. Поэтому вражеское командование тоже было вынуждено разделить силы. Якуб-Шевки-паша решил осуществить излюбленный османский прием - глубокий обход. Точнее - двойной обход.

Основная группировка, 9-я и 11-я дивизии выступила на восток, по Памбакской долине. А на север, против Андраника Сасунского, была отправлена 5-я дивизия. На юг, преследовать войска Силикова по долине р. Арпачай была двинута 36-я дивизия, усиленная кавале1 рийским полком из 1,5 тыс. курдов. А из центральной группировки 9-я дивизия свернула тоже на юг, на Спитакский перевал.

Если мы взглянем на карту, то увидим, что план был задуман неплохо. Двойные клещи. 5-я дивизия должна была разбить Андраника Сасунского, выйти в тыл Назарбекову, его части попадали в окружение и уничтожались. Или наоборот, 11-я дивизия громила Назарбекова, выходила в тыл Андранику - и конец. Путь на Дилижан, Акстафу, Тифлис, Баку был бы открыт.

Вторые клещи южнее. 36-я дивизия преследует войска Силикова, а 9-я огибает массив горы Арагац и выходит на Эчмиадзин, в тыл отступающим. На ровных, как стол, Сардара-патских степях, их окружают и уничтожают. Ереван и вся Араратская равнина достаются победителям, а с юга сюда подтягиваются еще 2 дивизии 4-го корпуса. И открывается путь на Баку от Нахичевани.

Отступление Армянского корпуса было тяжелым. Части, уходившие по железной дороге из Александрополя на Ереван, не были в состоянии остановиться, сорганизоваться и дать бой- ни, просто смешались с огромными обозами беженцев и растворились в них. И получалось, что преследующих турок в большей степени тормозят те же самые обозы, запрудившие и загромоздившие дорогу. Те, кто отступал по Памбакской долине, были заражены паникой. А Андранику Сасунскому пришлось сперва. собирать раскиданные подразделения своего отряда. И не только отступать, но и обеспечивать исход беженцев, прикрывать их.

Тем не менее общее оперативное взаимодействие корпуса удалось сохранить. Назарбеков поддерживал телефонную и телеграфную связь с командующим правым флангом - Андра-ником, и левым флангом - Силиковым. Руководил их действиями. Андранику Сасунскому телеграфировал: «Приказываю с вашим отрядом занять позицию у Воронцовки, защищая Лорийскую долину и по возможности сдерживая продвижение турок. Держите связь между Ахалкалаки и Джалалоглы».

И Андраник Сасунский сдерживал. 17 мая дал бой у Воронцовки. Сражаться было чрезвычайно сложно; Главное преимущество турок обеспечивало огромное количество артиллерии. По выражению Колмакова, каждый бой начинался «артиллерийским дождем». Да и по количеству бойцов враг превосходил многократно. При таком неравенстве позиционная оборона оказывалась неэффективной. Турок осаживали только контратаками, несли при этом потери. Неприятели не выдерживали, отступали. Но получив отпор в одном месте, обтекали с других направлений.

Попытки выправить соотношение сил за счет местного населения не дали результатов! Как сообщала газета «Жоховурди дзайн» от 22.9.18 г., Андраник Сасунский «обратился за помощью в лорийские деревни, однако не получил ее». Так что версия «народного ополчения» критики не выдерживает. Сражались все те же добровольцы, которые начинали битву. Часть местных жителей даже уходить отказывалась, цепляясь за тщетную надежду, что враг их пощадит. И Колмаков получил жестокий, но единственно возможный приказ своего командира: «Если беженцы не идут, оставьте их».

Другие уходили, уничтожая за собой дома и имущество, чтобы не достались туркам. И в
связи с постоянными обходами Андранику Сасунскому приходилось драться, чтобы пробивать дорогу беженским обозам. Так, удалось прорубить путь на Джалалоглы, где отряд снова
закрепился и дал бой. И опять обходы, дождь снарядов. И пришлось драться полтора дня,
чтобы беженцы смогли выйти на Дсех. -

Положение стремительно ухудшалось. Зб-я турецкая дивизия, действующая против Сили-кова, к 20 мая заняла станцию Араке, а затем прорвалась в Араратскую равнину, захватив большое село Сардарапат. 9-я дивизия продолжала обходной маневр, форсировав Спитакский перевал и заняв Баш-Абаран (Апаран). Группировка Назарбекова, преследуемая 11-й дивизией, не смогла остановиться в Каракилисе и откатилась еще восточнее, к Дилижану. Некоторые сочли, что все потеряно. Группа из 35 армянских, 4 русских офицеров и 500-600 солдат во главе с командиром бригады Кургановым ушла с фронта, намереваясь пробраться на север, в Тифлис, или сдаться. Несмотря на уговоры Андраника, осталась при своем мнении. В результате Корганов попал в плен, большинство из его группы было перебито турками.

Но боевые действия продолжались. В Дилижане Назарбекову и его начальнику штаба
Вышинскому удалось остановить и привести в порядок растрепанные части. Да и на Ереван­
ском направлении, когда отступающие войска выплеснулись в Араратскую равнину, стало
возможным отделить их от беженцев, перегруппировать, восстановить управление. Группи­
ровкам Назарбекова и Силикова, отступая, удалось получить кое-какие подкрепления из
внутренних районов Армении. В сложившейся ситуации, когда этим группировкам грозили
окружение и уничтожение, командование Армянского корпуса приняло смелое, но единст­
венное остающееся решение - контратаковать. Не позволить клещам сомкнуться, вырвать
инициативу и попытаться разбить врага по частям.

Андранику Сасунскому Назарбеков сказал: «Во имя жертв наших и Отечества; держи Лори, и не дай врагу зайти к нам в тыл». Ответ гласил: «До тех пор, пока со мной народ и войска, буду драться и не позволю врагу сделать ни шагу вперед». Его отряд отошел к этому времени к станции Колагеран, штаб разместился в поселке Дсех. Прикрыв таким образом железную дорогу, не позволяя 5-й турецкой дивизии овладеть ею и выйти с севера в Памбак-скую долину.

На другом фланге фронта генерал Силиков разместил свой штаб в Эчмиадзине, посередине между Сардарапатом и Апараном. Там, где должны были сомкнуться направления ударов 36-й и 9-й вражеских дивизий.

Две дивизии 4-го турецкого корпуса, двигавшиеся с юга, были еще далеко, их задержала и измотала долгая осада Вана, где отчаянно, почти без надежды на успех оборонялись армянские добровольцы и небольшой русский отряд. Командование Армянского корпуса знало, что в ближайшие дни эти турецкие дивизии подойти не смогут, с юга и востока можно

опасаться лишь азербайджанских отрядов. Поэтому Силиков ограничился тем, что взорвал мосты через Араке, а берег реки и Нахичеванское направление прикрыл лишь заслонами из второсортных, в основном ополченских частей. А основные свои силы разделил на два примерно равных отряда. Навстречу 9-й дивизии, на Спитакский перевал, направил Драстамата Канаяна, выделив ему 2-й и 6-й Армянские конные полки Залинова и Долуханова, Партизанский конный полк Королькова и Пограничный батальон Силина.

А навстречу 36-й вражеской дивизии, к Сардарапату, двинул отряд полковника Даниела Бек-Пирумова - из 5-го Армянского стрелкового полка Петроса Бек-Пирумова, Партизай-ский пехотный полк Перекрестова, Игдырский пехотный полк и 1 -й Особый армянский конный полк войскового старшины Золотарева (одним из взводов в этом полку командовал пра- ' порщик И.Х. Баграмян). В своем резерве Силиков оставил Хзнаузский отряд подполковника Гасанпашяна из сведенных вместе «полков» и «батальонов» общей численностью 800 бойцов при 4 орудиях.

22 мая группы Дро и Бек-Пирумова контратаковали. Завязались жесточайшие бои. Турки, похоже, не ожидали встречных ударов, считая, что противника остается только гнать и резать. Части Бек-Пирумова отбили Сардарапат. Отряд Дро отогнал врага от Апарана. Но турки быстро оправились от неожиданности. Аскеры 36-й дивизии, выбитые из Сардарапата, закрепились на гряде высот у станции Араке. Раз за разом части Сардарапатского отряда повторяли атаки, но их отбрасывали. А единственной батарее отряда противостояли 4 турецких, и их огонь подавить не удавалось. Упорные неравные схватки кипели и на Спитакском перевале.

Ключевой пункт всей битвы переместился именно сюда, под Апаран, на Спитакский перевал. Здесь 9-ю турецкую дивизию могла подкрепить 11-я, продвигавшаяся к Каракилисе по Памбакской долине. А стоило неприятелю смять отряд Драстамата Канаяна, остановить его было бы уже невозможно. Турки могли прорваться прямехонько к главной армянской святыне Эчмиадзину, выйти в тыл и уничтожить Сардарапатский отряд, им достался бы «на блюдечке» беззащитный Ереван. Соответственно и моральное состояние остальных частей Армянского корпуса было бы окончательно подорвано. Ни о каком дальнейшем сопротивлении не могло бы быть и речи.

Силиков это понимал, поэтому свой единственный резерв, Хзнаузский отряд, разместил здесь, недалеко от Апарана, в селе Арагац. Понял это и Андраник Сасунский (из чего, кстати, еще раз хорошо видно, что боевые действия различных группировок Армянского корпуса велись совместно, координировались друг с другом). Стоит обратить внимание, что личные взаимоотношения между Андраником и Драстаматом Канаяном были далеко не блестящими. Андраник еще в 1907 г. порвал с партией Дашнакцутюн, Дро оставался дашнаком, и в апреле 1919 г., когда он приехал с официальным визитом к Андранику, приглашая его в Ереван, тот не пожелал с ним разговаривать, уехал прочь.

Но когда речь шла о судьбе народа, для Андраника Сасунского не существовало личного. Хотя ему самому приходилось очень туго, его малочисленный отряд с трудом осаживал турок, лезших к станции Колагеран и железной дороге, он выделил в помощь Дро конный отряд под командованием своей «правой руки», езидского священника Джангир-Аги. Этот отряд совершил героический рейд - фактически по территории, занятой противником, и нанес удар по тылам 9-й турецкой дивизии. Что и решило исход схватки на Спитакском перевале. В рядах врага возникла паника, они покатились назад, и перевал был прочно оседлан частями Армянского корпуса.

А 24 мая от Дилижана перешла в наступление и группировка Назарбекова (7 тыс. бойцов, 10 орудий и 20 пулеметов), ударив на преследующую ее 11-ю дивизию. Несмотря на численное неравенство - у турок здесь было 10 тыс. бойцов, 70 орудий и 40 пулеметов, им нанесли поражение и отбросили от Каракилисы на 4-5 км. Вот тут Якуб-Шевки-паша занервничал. Удары на него сыпались с востока и северо-востока. Точной численности войск Андраника Сасунского он не знал. Возникла опасность, что его 11-я дивизия не выдержит, отступит.
И части Армянского корпуса, прорвавшись к Спитаку, отрежут 9-ю дивизию в ущельях Арага-
ца. Поэтому Якуб-Шевки-паша произвел перегруппировку. 36-ю дивизию оставил на прежнем
месте, сдерживать атаки Силикова у станции Араке, но 9-ю дивизию снял с Апаранского на­
правления и перенацелил не на юг, а на восток, на Каракилису, в помощь 11-й. ]

И снова мы сталкиваемся с рядом некомпетентных «наворотов». А почему, дескать, Ан-драник Сасунский, имея «значительные военные силы», не принял участия в боях за Каракилису? Тогда, мол, война имела бы другой исход. На что следуют недостаточно компетентные оправдания - не участвовал, поскольку его связывал приказ Назарбекова. А если бы не приказ, то, конечно... При сем абсолютно не учитывается, что приказ был вполне грамотным и разумным. Андраник мог бросить свой участок и со «значительными силами» в 2 тыс. штыков и сабель двинуться под Каракилису. Допустим, нанести фланговый удар. Но следом за ним туда направилась бы и 5-я турецкая дивизия. 10 тыс. штыков и сабель. Соединившаяся группировка Назарбекова и Андраника Сасунского очутилась бы в кольце из 3 дивизий. И исход войны действительно был бы иным...

И он стоял, держал оборону, отбивался контратаками. Хотя опасность грозила не только извне. Туманян предупреждал его о возможном заговоре. Командир Каракилисского отряда Манасян - о том, что турки могут потребовать его выдачи, и закавказские политики могут пойти на это.

Действительно, Закавказский Сейм и делегаты Батумской конференции пребывали в панике. 23 мая Халил-бей высокомерно заявлял армянским представителям: «Теперь мы - победители, вы - побежденные, поэтому вы должны принять наши условия». Турки выдвигали все новые и новые требования, отдать им все закавказские железные дороги, пропустить на Баку. И Чхенкели соглашался на все.

Обходя андраниковский отряд с севера, части турецкой 5-й дивизии вышли к железной дороге у Борчалу, оказались на ближних подступах к Тифлису. Идти туда они не могли, это значило бы подставить Андранику Сасунскому тыл, и к нему прислали парламентеров -3 немецких офицеров, с предложением «помириться». Разумеется, получили отказ.

Но турецкие, азербайджанские и курдские мелкие разъезды появлялись в 20 - 25 км от Тифлиса. В городе и в правительстве пошел уже полный разброд. Грузинские меньшевики вопили о помощи, обращаясь к немцам. И те вмешались, обещали свое покровительство. Но потребовали отмежеваться от других народов Закавказья, провозгласить суверенную Грузию, чтобы Германия взяла ее под свой протекторат. Мусаватистская фракция Сейма откровенно союзничала с турками. А армянские политики не знали, что им и делать. Тоже объявить себя суверенными? Но, как писал германский посол Бернсдорф, «Турция и слышать не хотела о создании Армении (особенно Энвер и Талаат паши)».

/ 26 мая Закавказская республика приказала долго жить - Сейм был распущен, Грузия провозгласила себя отдельным государством. Азербайджан тоже. Армянский Национальный комитет в этот день, когда был поставлен вопрос о суверенитете, единогласно, независимо от партийной принадлежности, проголосовал против. «Суверенитет» в условиях турецкого наступления означал просто изоляцию. Но она уже и получилась - изоляция. Проголосовав против суверенитета, Национальный комитет вроде бы не желал порывать связей с Россией -однако в России бурлила своя каша. И пути в Россию были заблокированы другими «суверенитетами». Национальный комитет не желал отделяться от Закавказья - но и его уже не было, единого Закавказья. И армянские политики, брошенные на произвол судьбы вчерашними союзниками, были в отчаянии.

А сражение тем временем продолжалось. У станции Араке части Сардарапатского отряда трое суток вели кровопролитные фронтальные атаки на позиции 36-й дивизии Кязим-бея. И турки, и бойцы Бек-Пирумова были измотаны, понесли большие потери. Но одни упорно держались, а другие снова и снова шли вперед, понимая, что иначе остановить врага нельзя.

Однако после того, как 9-я турецкая дивизия потерпела поражение под Апараном и была переброшена к Каракилисе, исчезла угроза со стороны Спитакского перевала. И генерал Си-ликов четко этим воспользовался. Ведь там, в селении Арагац, у него стоял свежий резерв - Хзнузский отряд из 800 бойцов. Силиков снял его со Спитакского направления и бросил на помощь Сардарапатскому отряду. Форсированным маршем, по горным дорогам, отряд обошел левый фланг турок и 27 мая ударил в тыл одновременно с очередной фронтальной атакой. И враг не выдержал. Покатился назад. Отступление было все более беспорядочным, аскеров охватила паника, а части Силикова устремились в преследование, довершая разгром. Таким образом, на Левом фланге фронта наступил резкий перелом.

На центральном участке в эти же дни побеждали турки. Силами двух дивизий в упорных четырехдневных боях им все же удалось одолеть Назарбекова. Разбитые войска Армянского корпуса снова откатились к Дилижану. Но и турки развить свой успех не смогли. Во-первых, они тоже были изрядно потрепаны, понесли значительный урон. А во-вторых, наступая на Дилижан, они открыли бы фланг андраниковцам. Здесь надо учесть важную вещь. Обороняя правый фланг фронта, Андраник Сасунский сумел сохранить основные свои силы. Они оставались крепким, боеспособным кулаком. Куда более сильным, чем отряд Джангир-Аги, нанесший удар в тыл на Спитакском перевале, и чем отряд Гасанпашяна, нанесший удар в тыл 36-й дивизии. А глядя на карту, нетрудно увидеть, что при преследовании частей Назарбекова от Каракилисы к Дилижану турки именно подставились бы под новый удар по тылам. И двигаться дальше Якуб-Шевки-паша не рискнул.

Свою ярость враг сорвал на мирном населении. По свидетельствам современников, город Каракилиса и все окрестные селения - Кшлах, Аджи-Кара, Дарбас, Бзовдал, Сармусахли, Ехабли, Варданлй, Памбак «превратились в огромную гекатомбу». Мужчин собирали группами и расстреливали. Женщин и детей перед умерщвлением подвергали надругательствам и глумлениям. И грабили все, что можно.

Но это и стало высшим «достижением» турецкого наступления. Потому что части Силикова продолжали преследование деморализованных остатков 36-й дивизии и приближались к Александрополю. Бегущие аскеры превратились в неуправляемые толпы, начали вплавь переправляться через р. Арпачай, чтобы уйти к Карсу. Над всей турецкой группировкой нависла угроза окружения. Захвати Силиков Александрополь, 9-я, 11-я и 5-я дивизии оказались бы отрезаны от тылов. Заперты - две дивизии в Памбакской и одна в Лорийской долине, где они сами же все выжгли и разорили. Это попахивало полной катастрофой и гибелью. Турки начали поспешно отводить войска назад.

Срочно были предприняты и политические шаги. На Батумской конференции тон турок с 27 мая внезапно изменился. Халил-бей и Вехиб-паша неожиданно принялись рассыпаться в комплиментах «армянскому войску» и заявили, что Порта «не против создания Армении на Кавказе». К такому же решению армянских политиков усиленно подталкивали немцы. Дескать, надо провозглашать суверенитет, тогда можно будет заключить мирный договор, а Германия и Грузия помогут. И 28 мая после долгих споров было решено принять данное ; предложение и турецкие условия мира.

Кстати, именно в этот день и по этому поводу генерал Назарбеков был вызван в Ереван для совещания с Национальным комитетом. Как видим, причина была действительно важной. А Андраник Сасунский в это же время от беженцев и дезертиров, разбегавшихся после падения Каракилисы, получил ложные сведения, что Дилижан тоже,пал, что частей Армянского корпуса здесь уже не существует, они, мол, совсем рассыпались. Он прекрасно понимал значение Дилижана и экстренно двинулся к нему спасать положение. Турецкие войска, рвущиеся к Дилижану, были остановлены и разбиты.

Теперь вместо пушек и ружей вовсю включилась в дело политика. Части Силикова, гнавшие и добивавшие врага на подступах к Александрополю, получили вдруг приказ вновь созданного правительства Армении прекратить преследование. А 4 июня при посредничестве немцев Грузия и Армения заключили с Портой договор «о мире и дружбе». На очень тяжелых условиях. Несмотря на одержанную победу, больше напоминавшую капитуляцию. Туркам передавались все железные дороги, часть шоссейных. Армении оставлялась только часть ее нынешней территории: Араратская равнина - Арагац - Каракилиса - Севан. Ее армия сильно урезалась и должна была располагаться в местах, которые укажут турки.

Что ж, Назарбеков и Силиков были прекрасными военными, но, как большинство российских офицеров, плохими политиками. Есть приказ правительства - значит надо выполнять. Однако Андраник Сасунский, хотя вся его жизнь была прочно связана с политикой, не был политиком вообще. Он был воином. И он такие условия мира не признал. О чем и телеграфировал Назарбекову, католикосу и Национальному совету. Явились уполномоченные турок, предъявили ему соглашение о перемирии с предложением подписать. Получили ответ: «Эту кашу заварили дашнаки, вот их и потчуйте».

Национальный совет предлагал ему другой вариант - удалиться. Под предлогом сопровождения беженцев на Северный Кавказ. А то турки потребуют выдачи, правительство не сможет им отказать, но будет при этом слишком уж некрасиво выглядеть. Нет, и это было не для Андраника Сасунского. Он прекрасно понимал, что цель турок - временно обезопасить свой тыл для полного овладения Закавказьем. Что ни с какими соглашениями и «суверенитетами» уцелевших армян они считаться не будут. «И со временем, завладев Баку, турки не преминут сорвать их, как пучок травы».

Поэтому выбор его был - продолжить борьбу. Из своего отряда вызвал добровольцев, честно предупредив, что у него нет ни денег, ни хлеба, ни боевых запасов. Вызвались все. Ереванское правительство объявило их бунтовщиками. Что мало волновало Андраника Сасунского - ведь не признав Батумский договор, он не признал и заключившего его правительства. 6 июня андраниковский отряд выступил на юг. Через Нор-Баязет, Каранлуг, Дарал-гяз. 2 тыс. человек, 9 горных орудий. Да еще за ними увязался огромный обоз из 20 тыс. беженцев. Шедших за Андраником только из-за того, что видели в нем единственного своего защитника.

Он же, поскольку из войны с Турцией вышла сперва Россия, потом Армения, готов был примкнуть к любым союзникам, продолжающим эту войну. И первоначальный его план был - пробиться к англичанам, оперирующим в Персии и Месопотамии. 19 июня отряд прибыл в Нахичеван. Где узнали, что вскоре сюда должны прибыть 2 турецкие дивизии. Те самые, которые опоздали к Сардарапатской битве. Их предполагалось теперь бросить на Баку, но они снова временно «отвлеклись», преследуя беженцев из Вана и Салмаста.

Чтобы опередить врага, андраниковцы срочно выступили на Джульфу, завладели мостом через Араке, выступили на Хой. Поход протекал под палящим солнцем, при недостатке воды, без еды. В Джульфе на складах удалось захватить большие запасы изюма и миндаля. Но с грязным изюмом пришла холера. Турки о походе, естественно, узнали, забили тревогу. Стали стягивать войска. Упомянутые 2 дивизии были переброшены навстречу Андранику, что спасло жизни 60 тысяч ассирийских беженцев, уходивших от Вана и Салмаста в Персию.

А Андраник Сасунский на подступах к Хою встретил ожесточенное сопротивление превосходящих сил. Тем не менее в боях 22 - 23 июня он сумел пробиться к городу и занять его. Исход борьбы решил непредвиденный фактор. 20 тыс. беженцев, шедших за андраниковцами по Армении, получили его приказ остаться в Джульфе. Но не послушались, двинулись следом. Когда их колонна стала подтягиваться к Хою, турки перенесли на нее шквальный артиллерийский огонь. Люди побежали с криками «нас обошли», захватив паникой и несколько пехотных подразделений. Андранику Сасунскому доложили, что бежит пехота, и он прервал атаку, повернул назад. Колмаков описывает кошмары этой трагедии: «Жутко было, страшно. Страшно не от того, что я лично со своими кавалеристами был окружен со всех сторон, что мост, через который мне нужно было проехать, уже разбирался турками. А жутко и страшно было из-за того, что куда ни ступит нога моей лошади, везде раздавался писк ребенка, брошенного беженцами. Везде, со всех сторон я слышал этот детский писк. Я их не видел, они были брошены в засеянную возле шоссе пшеницу. Ужас...

Настроение бойцов было подавленное. Все шире гуляла холера, кося людей похлеще пуль и сабель. Заболел и Андраник. Но Господь хранил его - выздоровел. А от армянских общин Нахичевани, Зангезура, Карабаха к нему направлялись делегации, просили взять их края под защиту. Ведь эти области не вошли в состав урезанной Армении. Их жители оказались брошены на произвол судьбы. 7 июля поступили и другие сведения, что перешли в наступление бакинские красные части.

И Андраник Сасунский счел, что нашел нового союзника. Советскую Россию. Соответственно и планы изменились. Мобилизовывать войско из местных жителей и действовать в восточном направлении, чтобы соединиться с армией Бакинской Коммуны. 14 июля он направил телеграмму Шаумяну, что Нахичеванский уезд «объявил себя неотъемлемой частью Советской Республики», и сам он со своим отрядом переходит в распоряжение и подчинение Центрального Российского правительства.

Надо сказать, что действия Андраника Сасунского вызвали немало головной боли в по- литических кругах Османской империи. Правительство Армении от него всячески открещивалось. Мол, он не имеет к нам отношения и мы не несем за это ответственности. В июне, когда в Стамбул для ратификации Батумского договора прибыли Агаронян, Хатисьян, Па-паджанов и Корганов, они при встрече с Талаат-пашой заверяли, что готовы бороться со всеми противниками договора, «и Андраником тоже».

А о телеграмме-в Баку турки, конечно, узнали, она вызвала переполох. 17 июля Энвер издал приказ: «Для установления нашей власти на Кавказе мобилизуйте всех магометан, умеющих обращаться с оружием. Закройте все дороги... перед Андраником, чтобы он со своим отрядом не смог прийти на помощь Степану Шаумяну... Если эти две силы объединятся, завоевание Баку будет уже невозможным». И на Нахичевань были спешно брошены 2 дивизии во главе с Халил-беем и Али-Мурад-беем. 19 июля, после жарких боев, турки захватили Нахичевань и Джульфу. Андранику Сасунскому пришлось отступить в горы Зангезура.

Отметим, что именно в качестве воина, а не политика, в выборе союзников Андраник Сасунский был весьма опрометчив. Человек честный и искренний, он и о других судил по себе. А они были далеко-далеко не такими. Если бы ему удалось пробиться хоть к англичанам, хоть в Баку, пожалуй, ничего путного из этого не вышло бы. И ничего не дало бы самому Андранику, кроме новых разочарований.

Страны Антанты; преследовали в Кавказском регионе сугубо узкие корыстные цели. Англичане, испугавшись роста могущества России, активно поучаствовали в организации удара в спину Февральской революции. Когда же Россия вышла из игры, то и сами практически заморозили боевые действия на здешнем театре. Не желая очередной раз получить от турок нахлобучку. А союзников как англичане, так и французы лишь эгоистично использовали, пока требовались, а потом бросали без сожаления. Так было с арабскими лидерами, поднявшими антитурецкое восстание. Впоследствии не было оказано ни малейшей помощи и Армении против кемалистов. На расправу кемалистам так называемые «союзники» бросили и греков, и армян в Понте и Киликии.

Бакинский Совет вел себя активнее, но был чрезвычайно слаб. В его армии по списку насчитывалось 60 тыс. бойцов, а реально - лишь несколько сот. Красногвардейцы из босяков и шпаны рисковать жизнью не желали, разбегались. Фронт держали малочисленные армянские отряды Амазаспа и Амирова. Пополнения из России прибывали, но сомнительные. Прислали, например, эшелон матросов. Он начал «наступление». Под Геокчаем его догнал санитарный поезд. Матросики перепились с медсестрами и в ту же ночь были вырезаны. Прислали из России «полк» Петрова - но в нем было всего 600 человек.

Если бы из 30 тыс. армян, которых позже уничтожили в Баку, хоть часть взяла оружие и встала на защиту своего города, а не отсиживалась, выжидая развития событий, то устояли бы. И в этом смысле Андраник Сасунский действительно мог сыграть важную роль, мобилизуя и воодушевляя людей. Но ведь и бакинская власть отвратительно относилась к собственным союзникам. Шли бесконечные интриги и подкопы под Амазаспа. Из Персии прибыли 2 тыс. казаков Бичерахова - но и против него пошла возня, Баксовет принялся сам же разлагать его подчиненных, чтобы сместить начальника, и Бичерахов увел отряд к Дербенту.

Да и в самом Баксовете горе-политики грызлись точно так же, как в Тифлисском Сейме. Только там грызлись из-за взаимоотношений с турками, здесь - с англичанами. До поры до времени спасало бакинцев лишь то, что и против них воевал всякий сброд. Азербайджанские части Гянджийского правительства хана Хойского отнюдь не горели желанием подставлять головы под пули и разбегались при обстрелах и контратаках. А турок сковал и задержал Андраник Сасунский. Они смогли подбросить войска на Баку лишь в конце июля. И всего одну дивизию Нури-паши, 6 тыс. аскеров.

Даже этого оказалось достаточно, чтобы внести перелом. Турки и азербайджанцы осадили Баку, начались штурмы. Баксовет вместо организации обороны разругался окоцчательно. Комиссары дважды пытались удрать. 15 августа были арестованы и преданы суду за дезертирство. А возникшая вместо них Диктатура Центрокаспия пригласила англичан. Но и англичане прислали только несколько сот солдат. Отнюдь не спешивших на передовую. Просто для представительства.

Андраник Сасунский ничего этого не знал. Он оборонял Зангезур. И... стал костью в горле турок. Смириться с тем, что у них в тылу остался непокорный район, они не могли. Да и имя Андраника Сасунского слишком много значило. А ну как перережет железную дорогу Нахичевань - Джульфа - Баку? Ходили рлухи, что он вообще намеревается наступать на Баку через Карабах. Раньше требовалось выделять войска, чтобы не пропустить его на Хой, выбить из Нахичевани, теперь снова требовалось отвлекать части, чтобы блокировать горы Зангезура.

Повторялись и дипломатические скандалы. Турецкие лидеры обвиняли правительство Армении, что оно негласно поддерживает Андраника Сасунского, что он занял и держит Зангезур с ведома Еревана. Ереван заверял, что это не так, что Андраник не имеет отношения к Республике Армения. Халил-бей предлагал совместную операцию: послать на Загнезур турецкие, армянские и мусаватистские части. Представитель правительства Армении Качазну-ни в вежливых тонах отказал. Согласиться действовать вместе с турками - для дашнаков значило совсем «потерять лицо» в глазах собственного народа. Качазнуни предлагал направить только армянский отряд. И Халил в конце концов согласился предоставить «дело Андраника» в ведение армянского правительства, обещал согласовать этот вопрос со Стамбулом, Гянджой и Нури-пашой. Хотя, конечно, армянские власти своих войск посылать не собирались. Они не могли не понимать, что ни один их солдат воевать против Андраника не будет. И просто тянули время.

А время работало против турок. Они терпели поражения в Сирии и Палестине, против них скапливались тучи на Салоникском фронте. Внутри страны углублялся кризис, голод, развал. В армии и без того процветало дезертирство, а когда вторжение на Кавказ обернулось отнюдь не легкой прогулкой и возможностью безнаказанно пограбить, дезертирство усилилось. Дивизии таяли. А банды Гянджийской мусаватистской республики и Нахичеванской Араксской республики отнюдь не были адекватной заменой кадровым частям.

Предпринять крупные операции против Зангезура турки уже были не в состоянии. Но и передышек здесь не было. Враги блокировали и осаждали армянские районы, предпринимали локальные вторжения то на одном, то на другом направлении. С ограниченными целями -захватить, вырезать и разграбить то или иное село или несколько сел. И давить тем самым на психику зангезурцев, подталкивать их к сдаче. Зангезур сковал 20 тыс. турок и многочисленные азербайджанские формирования.

Андранику приходилось чрезвычайно тяжело. Даже многие его сподвижники разуверились в возможности борьбы. Он их не удерживал, отпускал. Часть его отряда ушла в Армению, часть - на Мегри и Тебриз, надеясь пройти к англичанам. Осталось 1300 бойцов. Казалось бы, что можно сделать с такой горсткой против полчищ врагов? Да ведь и местное население было настроено вовсе не единодушно. Никакой центральной власти не было, вся власть - городские и сельские советы, комитеты, сходы. А обстановка окружения действовала угнетающе - остались одни на всем Кавказе! Без помощи, брошенные всеми!

И народ колебался. Не лучше ли все-таки сдаться? Выполнить ультиматумы неприятеля, сложить оружие. Состоятельные граждане жались с выделением снабжения для войск, помощи для нахлынувших в Зангезур беженцев. В таких условиях Андраник Сасунский стал не только «силой» обороны, но и «душой» обороны. Если проследить хронику его жизни в августе - октябре 1918 г., то видно, что ему приходилось непрерывно курсировать то из Гориса в Сисиан, то из Сисиана в Горис.

Узнав об очередных ударах врагов, сожженных селах, он направлял подкрепления для поддержания защитников - мизерные, в сотню-другую солдат. И ехал сам, восстановить зашатавшиеся настроения. И в его присутствии брал верх настрой - стоять до конца. Сходы принимали соответствующие решения, объявлялись очередные мобилизации, выделялись продукты для снабжения ополченцев. Но следовали турецко-азербайджанские набеги в другом месте. И теперь уже там поднимало голову пораженчество, люди падали духом. А Андраник вынужден был со своей горсткой солдат ехать обратно. Ехать, пробиваясь через неприятельские заслоны и банды, чтобы опять проводить сходы, убеждать, воодушевлять, налаживать разваливающуюся оборону. То туда - то сюда... При подобных мотаниях и колебаниях у любого опустились бы руки. У Андраника Сасунского не опустились, И только благодаря ему Зангезур устоял.

А благодаря тому, что стоял и оттягивал на себя врагов Зангезур, туркам и азербайджанцам удалось взять Баку лишь в середине сентября. К этому времени проекты «Великого Ту-
рана» уже стали химерическими. Турки подпитывали северокавказских сепаратистов и бас­
мачей Средней Азии деньгами, оружием, слали эмиссаров. Но, понеся огромные потери в
майской битве за Армению и в сражениях с генералом Андраником Сасунским, при повальном дезертирстве и кризисе, непосредственной поддержки оказать им уже не могли. И даже
успех в Баку получился неполным - отряды Диктатуры Центрокаспия эвакуировались в Дербент, соединились с казаками Бичерахова, а у турок и мусаватистов уже не хватало сил, что­
бы сладить с ними.

Но они постарались хотя бы «расчистить» от армян возникший Азербайджан, устроив резню по его территории. И «оформить» эту территорию, соединить ее с Нахичеванской областью и протянуть к границам Турции. Для чего следовало покорить Карабах и Зангезур. После взятия Баку турецкие части Нури-паши и азербайджанские полки стали перебрасываться на восток. В Карабахе случилось именно то, что Андраник сумел предотвратить в Зангезуре. Состоятельная верхушка настояла на том, чтобы сложить оружие и покориться. Неприятельские части 25 сентября без боя заняли Шушу.

В Горисе, Сисиане, Мегри, Кафане известие о падении Баку и Шуши произвело удручающее впечатление. Опять аукнулось падением духа, унынием. Однако Андраник Сасунский очередной раз сумел преодолеть этот духовный кризис. Внушить людям необходимость стоять до конца. И выстояли. Высокомерный ультиматум победителя Баку, Нури-паши, лично явившегося в октябре, чтобы подавить последний очаг сопротивления, был отвергнут. Андраник Сасунский выступил против него сам. И оказалось - силы турок далеко не те, что несколько месяцев назад. Поредевшие, разбавленные нестойкими азербайджанскими формированиями, они уже не были прежними грозными противниками. Мародеры, а не солдаты. Достаточно было им встретить упорную оборону, а Андранику Сасунскому с небольшим отрядом конницы зайти в тыл, как противник обратился в бегство и драпал 44 версты.

Удалось отразить и следующее наступление, которое враг готовил на Горис (хотя и в этом случае на собрании делегатов Горисского района решение о сопротивлении Андранику удалось провести лишь 27 голосами против 21 при 13 воздержавшихся). Но села Агулис, Бист, Насирван и Румис предпочли сдаться и разоружиться - они были разграблены и вырезаны.

А в это время уже менялась международная обстановка. На Западе страны Антанты громили Германию. Дивизии греков, сербов, французов и англичан прорвали позиции на Сало-* никском фронте. Разбитая Болгария капитулировала, в ней вспыхнула революция. Соединения Антанты со стороны Салоник беспрепятственно выходили на подступы к Стамбулу. И Турция запросила мира, В ней тоже поражение инициировало переворот. Лидеры партии «Иттихад» бежали, к власти пришли «старотурки». И империя стала разваливаться. Приказы уже не выполнялись. Нури-паша, например, сперва перекинулся на службу Азербайджану, а потом с отрядом верных аскеров захватил в «собственность» крепость Дарги-Капы у железной дороги и шоссе Баку - Дербент, взимая «контрибуцию» с проходящих поездов и караванов. То есть стал вульгарным разбойником «с большой дороги».

В такой обстановке Андраник Сасунский начал энергично готовить наступление для освобождения Карабаха. Он получал известия от тамошних партизанских командиров, сообщавших, что народ не покорился, борется, что в горах действуют ополченские отряды. Звали прийти и помочь. Воодушевленные зангезурцы поддержали Андраника, он готов был нанести удар. Но 21 ноября получил письмо, в котором большинство карабахских старейшин и руководителей просило его «во избежание кровопролития задержаться дней на десять».

Что ж, их можно было понять. Они не хотели риска, что случайные снаряды могут порушить их или чьи-то еще дома, чтобы пули и осколки угрожали жизни и здоровью их близких, односельчан. Поэтому предпочли «политическое решение» - завели переговоры с азербайджанскими властями, а также с англичанами, уже появившимися в Баку. Да, каждый хочет жить так, как живется. Без риска, без жертв. Можно ли винить в этом людей? Но цена этих самых 10 дней оказалась для Карабаха очень высокой. Ценой стала жуткая резня в 1920 году и 70 лет оккупации...

Андраник Сасунский выступил из Гориса 27 ноября. 30-го атаковал позиции турок и мусаватистов. В жестоких боях сломил сопротивление противника, 2 декабря открыл дорогу к Шуше и намеревался войти в город... В это время из Шуши появилась машина с представителями Англии и Франции. Как выяснилось, эти государства из собственных интересов предпочли взять под покровительство Азербайджан. И офицеры привезли категорический приказ командующего союзными войсками в Закавказье генерала Томсона - прекратить наступление. Указывалось, что война закончена, поэтому действия Андраника воспринимаются как акция, направленная против союзников, из-за чего могут возникнуть препятствия для «благополучного решения армянского вопроса». Андраник вынужден был подчиниться и скомандовать отряду «отбой».

На этом, собственно, остается закончить статью о роли Андраника Сасунского в сражениях за Кавказ. Наступление на Шушу было его последней операцией. В дашнакской Армении места для народного героя не нашлось. Да он и сам не желал иметь ничего общего с правительством, объявившим его бунтовщиком. И для Андраника осталась только жизнь эмигранта, оборвавшаяся в 1927 г. в США.

Нет, конечно же, он не примерял на себя персональную роль спасителя Кавказа. Он вообще никогда не страдал амбициями. Он просто всегда оставался солдатом. С психологией и честью солдата, не допускавшей компромиссов с убийцами целых народов и подчинения этим убийцам. А действовал по обстоятельствам - в рамках той же психологии. Дрался в составе Армянского корпуса. Армянские правители отреклись от него - пошел к англичанам. Не получилось - к Шаумяну. Не вышло - оборонял до последнего единственный не покорившийся клочок Закавказья...

Но пути Господни неисповедимы. И получилось так, что именно Андраник Сасунский своими действиями спас Кавказ. Если бы он не отвлек на себя основную часть турецких войск, Баку, без сомнения, пал бы еще в июле, что позволило бы туркам не только более эффективно поддержать своих сторонников на Северном Кавказе и в Средней Азии, но и прорваться в эти регионы, возможно также и в Поволжье. При быстром захвате Баку и установлении полного господства над Закавказьем иттихадисты с огромной вероятностью не упустили бы возможность «сорвать пучок травы», то есть покончить с остатками Армении. В июле-августе сил для этого у них еще хватило бы. А от желания завершить геноцид они не отказывались никогда.

И в любом случае, без Андраника Сасунского карта Кавказа выглядела бы совершенно иначе. Посудите сами - он вынужден был отказаться от наступления на Карабах. Результатом этого стала Карабахская проблема. Но когда англичане с французами вздумали отдать Азербайджану и Зангезур, а Андранику велели уйти оттуда, тут уж он уперся и категорически отказал. И стоял на своем, оставался в Зангезуре до апреля 1919 г., пока «союзники» не сняли своих требований. В противном случае территория Азербайджана протянулась бы единой полосой на юго-запад до Арарата и Арташата, Армения осталась бы примерно в тех же пределах, что ей оставили турки, и в дополнение к Карабахской возникла бы Зангезурская проблема. Или еще хуже - при образовании такой целостной территории противники армян смогли бы вести себя более уверенно, и Карабах с Зангезуром постигла бы участь Нахичевани, где армян не осталось...

И история всего Кавказского региона, конечно, пошла бы иначе. Чего Господь не допустил - Его орудием стал самоотверженный и чистый душой солдат Андраник Сасунский. Он был великим сыном Кавказа. Но и от имени российских казаков мне хочется со всей искренностью низко поклониться ему и отдать дань его светлой памяти. Вечная ему слава!



1 Северикова Н.М. «Солдат нации угнетенных» (к 140-летию со дня рождения Андраника Сасунско-
го). М.: Специалист. 2005. №6. С.37.

2 После образования мусаватистской республики Азербайджан в мае 1918 года кавказских татар стали называть азербайджанцами.

3 Ахбюр-Сероб (1864-1 899) - вождь Сасунского освободительного движения, защищавший христиан Анатолии от насилия турок и курдов.

Журнал «Исторические науки», № 1, 2006
15

Приложенные файлы

  • doc 10699504
    Размер файла: 173 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий