Конспект диалога Платона Гиппий Больший

Бойко Михаил Андреевич 101ф
Конспект по диалогу Платона «Гиппий Больший»

Конспект подготовлен по изданию:
Платон. Сочинения в 4-х тт. / Общ. ред. А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, А.А. Тахо-Годи. Т. 2. СПб., 1993.
Начинается диалог с приветствия Сократом Гиппия, только что прибывшего в Афины. Разговор заходит об искусстве софистов, которое сделало успехи; а мудрецы из древних плохи по сравнению с софистами(281d). Гиппий говорит о том, что он способен охватить своим разумом и общественные, и частные дела, в то время как прежние мудрецы держались в стороне от государственных дел из-за неспособности обнять мыслью и то и другое – дела общественные и дела частные. Сократ соглашается с ним, приводит еще примеры, схожие с Гиппием, чтобы вовлечь его в беседу. Гиппий рассказывает, как за короткое время зарабатывал столько денег, сколько не могли заработать двое софистов вместе, и указывает на невежество прежних мудрецов, которые денег не получали.
Тогда же Сократ спрашивает: «Скажи мне вот что: ты-то сам в каком государстве из тех, куда заезжаешь, заработал больше денег? Видно, в Лакедемоне, где бываешь чаще всего?»(283) Оказывается, что Гиппий не получил ни копейки в этом месте, хоть и учит добродетели лучше всех (да и лакедемоняне стремятся к ней), поскольку против закона давать чужеземное воспитание. В ходе недолгих размышлений Сократ с немалой долей иронии заявляет, что  лакедемоняне нарушают законы, причем нарушают их в самом существенном, а именно в стремлении к добродетели, хотя и кажутся очень законопослушными(285b). Гиппий принимает это заявление, поскольку оно в его пользу.
Далее разговор подходит к основному и самому важному вопросу диалога, который Сократ задает через третье лицо: что такое прекрасное, а что безобразное, и просит решить кратко этот вопрос Гиппия. Последний отвечает, что окажется абсолютным невежей, если не ответит верно(286e). Тогда Сократ задает вопросы и хочет узнать не о том, чту прекрасно, а о том, что такое прекрасное. Но Гиппий не видит разницы между этими явлениями и приводит примеры прекрасного: прекрасная девушка, кобылица и лира. Сократ же не успокаивается и спрашивает про прекрасный горшок, и оказывается, что хоть он и прекрасен по-своему, он все же безобразен по сравнению с девичьим родом. Но и прекрасная девушка в свою очередь безобразна в сравнении с родом Богов. Тогда Сократ восклицает:  «на вопрос о прекрасном приводишь в ответ нечто такое, что, как ты сам говоришь, прекрасно ничуть не больше, чем безобразно!» Вместе с Гиппием они признают, что есть нечто, которое присоединяясь к предмету, делает его прекрасным.
И тогда Гиппий решает вновь дать определение прекрасному и говорит,  что всегда и везде прекраснее всего для каждого мужа быть богатым, здоровым, пользоваться почетом у эллинов, а достигнув старости и устроив своим родителям, когда они умрут, прекрасные похороны, быть прекрасно и пышно погребенным своими детьми(291b). Но и на это раз Сократ не успокаивается, потому что вместе они признали, что прекрасное делает прекрасным все, к чему его приставить, а Гиппий снова приводит частный пример, поскольку он не подходит для детей Богов(293b). Выходит, что со всем этим произошло то же, что и с прошлыми примерами – с девушкой и с горшком, и, что смешнее всего, для одних это оказывается прекрасным, для других – нет.
Затем Сократ предлагает назвать подходящее прекрасным. После недолгих размышлений они приходят к вопросу: подходящее, если только оно есть то, что заставляет быть прекрасным, будет, пожалуй, тем прекрасным, которое они ищут, но не тем, что заставляет казаться прекрасным; если же, с другой стороны, подходящее есть то, что заставляет казаться прекрасным, оно, пожалуй, не будет тем прекрасным. Ведь оно заставляет быть прекрасным, а одному и тому же, пожалуй, не дано заставлять одновременно и казаться и быть прекрасным или чем бы то ни было иным(294d). А значит подходящее лишь заставляет казаться прекрасным, и выходит, что они снова не получили ответа на свой вопрос.
Следом Сократ предлагает дать определение прекрасному через пригодное:  прекрасны, говорим мы, не те глаза, что кажутся неспособными видеть, но те, что способны видеть и пригодны для зрения(295с). Но и в этом случае они не приходят к успеху; появляется новая теория о том, что прекрасное – это полезное. Но ведь полезное это то, что творит благо,  а то, что творит, есть не что иное, как причина (296е) утверждает Сократ, и Гиппий с ним соглашается. Затем говорится, что прекрасное есть причина блага, но причина не может быть причиной своей причины, как сын своим отцом, а отец своим сыном, а значит, неверно им представлялось, будто прекраснее всего предположение, что полезное, пригодное и способное к созиданию блага и есть прекрасное(297d).
Тогда Сократ предлагает назвать приятное для зрения и слуха прекрасным(299с) и Гиппий доволен такой формулировкой. Но снова Сократ не принимает суждение, так как не все, что приятно для слуха, так же приятно и для зрения. И говорит, что то, что не свойственно ему и чем не можем быть ни он, ни Гиппий, то может быть свойственно обоим им вместе; с другой стороны, тем, что свойственно им обоим, каждый из них может и не быть(300е). Это высказывание Гиппий называет вздором, ведь если справедлив один и справедлив второй, то они оба справедливы, или же если оба больны, то болен и один и второй. На это Сократ отвечает очень резко и прямо, возвращаясь к предыдущим посылкам: удовольствия, получаемые через зрение и слух, прекрасны не тем, что оказывается свойственным каждому из них, а обоим – нет или обоим свойственно, а каждому порознь – нет, но тем, что свойственно обоим вместе и каждому порознь, так как ты признал эти удовольствия прекрасными – и оба вместе, и каждое в отдельности. Поэтому-то он и думал, что если только оба они прекрасны, то они должны быть прекрасны благодаря причастной обоим им сущности, а не той, которая отсутствует в одном из двух случаев(302b,c).
На что Гиппий, уже окончательно уставший от разорванных фраз и клочков мыслей, говорит, что это пустая и никому не понятная болтовня и что самое важное и прекрасное - уметь выступить с хорошей, красивой речью в суде, совете или перед иными властями, к которым ты ее держишь; убедить слушателей и удалиться с наградой, не ничтожнейшей, но величайшей – спасти самого себя, свои деньги, друзей(304b), а Сократ лишь щебечет о никому не нужных вещах. Тогда Сократ отвечает, что каждый раз, общаясь с мудрецами, зарабатывающими деньги, бывает осмеянным, поскольку попадает в безвыходное положение и признает слова мудрецов. Но когда он, переубежденный софистами, начинает говорить о том, что всего лучше уметь, выступив в суде или в ином собрании с хорошей, красивой речью, довести ее до конца, то выслушивает много дурного от здешних людей(304d).
В конце диалога Сократ делает вывод, что ему полезны колкости и брань, которые он слышит от обеих сторон, и что он извлекает из них пользу так, как он извлек ее из диалога с Гиппием, ведь теперь он узнал, что значит пословица "прекрасное – трудно".

Приложенные файлы

  • doc 10699805
    Размер файла: 41 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий