Бэкон и Хенгстенберг о природе человека

Ф. Бэкон
Природа в человеке часто бывает сокрыта, иногда подавлена, но редко истреблена. Принуждение заставляет природу жестоко мстить за себя, поучения несколько смиряют ее порывы, но только привычка может ее переделать и покорить.
Кто стремится победить в себе природу, пусть не ставит себе ни чрезмерно трудных, ни слишком легких задач, ибо в первом случае будет удручен частыми неудачами, а во втором  слишком мало сделает успехов, хотя побеждать будет часто. И пусть вначале облегчает себе дело, подобно пловцу, прибегающему к пузырям или камышовым связкам; а немного погодя пусть ставит себя, напротив, в трудные условия, как делают танцоры, упражняясь в тяжелых башмаках. Ибо для полного совершенства надо, чтобы подготовка была труднее самого дела.
Где природа могущественна и победа, следовательно, трудна, первым шагом к ней должно быть умение вовремя обуздать свой порыв: так, некоторые, желая остудить гнев, повторяют про себя азбуку; затем следует себя ограничить: так, отучаясь от вина, переходят от заздравных кубков к одному глотку за едой; а там и совсем оставить свою привычку. Но если хватает у человека стойкости и решимости покончить с ней разом, это всего лучше.
Может пригодиться и старое правило: гнуть природу в противную сторону, чтобы тем самым выпрямить; но это лишь тогда, разумеется, когда противоположная крайность не будет пороком.
Пусть никто не понуждает себя к чему-либо беспрерывно, но дает себе передышку. Ибо она позволяет набраться сил для новых попыток; а кроме того, если человек, не утвердившись еще в новых правилах, беспрестанно себя упражняет, он заодно с хорошими упражняет и дурные свои свойства, укрепляя в себе к ним привычку; и помочь тут можно лишь своевременной передышкой. И пусть никто не верит вполне победе над своей природой, ибо природа может долгое время не давать о себе знать и вновь ожить при случае или соблазне. Так было с Эзоповой девицей, превращенной из кошки в женщину: уж на что она чинно сидела за столом, пока не пробежала мимо нее мышь. А потому пусть человек либо вовсе избегает соблазна, либо почаще ему подвергается, дабы стать к нему нечувствительным.
Природу человека всего легче обнаружить в уединении, ибо тут он сбрасывает с себя все показное; в порыве страсти, ибо тогда забывает он свои правила; а также в новых обстоятельствах, ибо здесь покидает его сила привычки.
В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травой; пусть же он своевременно поливает первые и истребляет вторую.
Бэкон Ф. Соч. Т. 1. М., 1978. С. 438439
Хенсгстенберг Г.Э.
Для более четкого определения человеческой природы следует учитывать различие, которое является классическим и необходимым, - различие между природой человека и человеческой личностью. Такое различие можно вкратце сформулировать следующим образом: личность есть инстанция, распоряжающаяся природой, природа же есть то, чем располагает личность. Это, конечно, своего рода замкнутая дефиниция, однако феноменологический анализ показывает, что этот круг может быть разорван со стороны природы и личности.
Мы владеем нашим телом с его чрезвычайно дифференцированными функциями. В то же время мы обладаем также способностью мыслить, желать, чувствовать и так далее, и, наконец, нам свойственны побудительные импульсы и инстинктивные склонности, предрасположенность к движениям и поступкам. Если все эти элементы условно назвать “фондами бытия”, то можно сказать, что мы распоряжаемся этими фондами. Поскольку же человек по своей сущности связан с сосуществующим с ним, то понятие распоряжения включает в себя тот момент, что фонды бытия мы намеренно направляем на сосуществующее. При этом есть две противоположные возможности: человек может привести в движение и активизировать эти фонды таким образом, что они будут направлены на сосуществующее в духе любовного сочувствия, - так возникает объективное поведение. Однако те же фонды могут использоваться и способом, которому чуждо сочувствие и истинный бытийный контакт, - так возникает необъективное поведение Существенным при этом является следующее: любой фонд бытия одинаково пригоден как для использования его в направлении сочувствия к сосуществующему, так и в противоположном направлении. Здесь мы имеем дело с феноменом свободы (свободы решения). ()
Именно в предрешении заключается распоряжение фондами бытия, а инстанция, которая осуществляет такое распоряжение, и есть личность. Именно наша личность как целостность принимает предрешение и таким образом распоряжается фондами бытия. Подобно тому, как предрешение не может быть интерпретировано “бытийно” (при помощи онтологических категорий), человеческую личность нельзя полностью истолковать, применяя категории бытия. Индивидуальность личности не является сущностью, хотя и связана с таковой. Индивидуальность есть экзистенциальная, а не сущностная категория, хотя она и невозможна без сущностного (т.е. без фондов бытия). С другой стороны, становится ясным, что такое природа человека: это те фонды бытия, которыми личность распоряжается, например, в ходе реализации предрешения. Итак, личность есть распоряжающаяся инстанция, а природа - то, чем распоряжаются.
Определение, согласно которому природа человека есть то, чем распоряжаются, имеет следующее большое преимущество: оно препятствует сужению понятия природы. К природе как к “материалу, которым распоряжаются”, принадлежит и то, что мы получаем от рождения [этимологическая связь между природой и nasci (лат. - рождением) ], и то, что мы сами приобретаем в течение жизни в области фондов бытия, способностей и склонностей. Таким образом, с самого начала исключается неподвижное, эссенциалистское, “вневременное” и внеисторическое понятие природы. То, что мы приобретаем в области способностей и склонностей в результате культурной деятельности, может стать нашей “второй природой”. Такой подход обеспечивает справедливо акцентируемую, однако часто ошибочно трактуемую связь между человеческой культурой и человеческой природой и устраняет возможность впасть в ошибочную односторонность, смешав природу и культуру в некую диффузную целостность. Культура осуществляется лишь в результате личного решения и отнюдь не является неотъемлемой чертой человеческой природы. Культура присуща человеку лишь в той мере, в какой он приобретает ее в результате соответствующей деятельности во исполнение принятого решения, она не является его естественным свойством, присущим ему от рождения, таким, как, например, предрасположенность к объективности. Эта склонность к объективности является не результатом человеческой культуры, а ее условием.
Итак, если необходимо различать человеческую природу и человеческую личность, то это не значит, что их можно разделять, поскольку самому экзистенциальному характеру человеческой личности присуща связь с естественным, “находящимся в ее распоряжении материалом”, будь то физиологический, психический или духовный, врожденный или благоприобретенный материал. К самой сущности природы человека относится то, что она находится в распоряжении человеческой личности; без личности и индивидуальности она не могла бы быть тем, чем она является, т.е. человеческой природой. Именно такой подход дает возможность полностью избежать опасность трактовки человеческой природы в старом, эссенциалистском смысле, где природа человека рассматривается как что-то застывшее, не имеющее исторического измерения. И тем более этот подход предотвращает опасность отождествления человеческой природы с психической областью и закономерностями биологических органов и их функций.
Хенсгстенберг Г.Э. К ревизии понятия человеческой природы // Это человек. Антология. – М.,1995. – С.221-225.

Заголовок 315

Приложенные файлы

  • doc 10704114
    Размер файла: 37 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий