Убийство на улице Данте


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
ЛИТЕРАТУРНЫЙ СЦЕНАРИЙ

Евгений ГАБРИЛОВИЧ

Михаил РОММ

УБИЙСТВО НА УЛИЦЕ ДАНТЕ

Еще до вступительных титров на экране возникает надпись:

1 870

По проселочной дороге Франции проходит отряд прусских солдат. Они идут, бородатые, в узких
брюках, в коротких му
ндирах. Длинные ружья болтаются за их плечами.

Диктор. Тысяча восемьсот семидесятый год. Прусская армия Бисмарка вторглась во Францию,
захватила половину страны, осадила Париж. Сотни тысяч французов погибли в этой войне,
защищая свою землю.

Бой во французс
кой деревушке. Пробегают прусские солдаты. Горит сарай, мечутся куры,
лошади, овцы.

Цепь пруссаков в касках идет с ружьями наперевес по несжатому полю, топча пшеницу. Впереди
офицер с усами, в глазу монокль. В руках у него стек.

И снова появляется надпись:

1914

Изрытая окопами, траншеями, истерзанная снарядами, изуродованная колючей проволокой земля
Франции. Какое
-
то странное облаке надвигается из глубины.

Диктор. Прошло сорок четыре года. Германские армии Вильгельма Второго снова вторглись во
Францию, дошл
и до Парижа. Миллионы французов погибли, разорванные снарядами, задушенные
газами, сожженные огнеметами.

Странное облако все ближе и ближе. Газы! Из щелей и укрытий выскакивают французские
солдаты. Они бегут, задыхаясь, зажимая рты платками.

Облако нас
тигает их.

Новая надпись:

1940

Развалины города. Ни души. Дым, щебень, торчащие трубы, проломленные стены.

Диктор. Прошло еще двадцать шесть лет. С невиданной дотоле силой в третий раз германская
военная машина обрушилась на Францию. На этот раз Париж был
взят. Города Франции лежали
в развалинах.

По мертвому городу проходит группа эсэсовцев, стреляя из автоматов в трупы людей, в кирпичи,
в зияющие отверстия окон, в дымящиеся обломки. Никто не отвечает им. Они расстреливают
стены, землю, воздух.

И еще одна н
адпись:

1955

Париж. Бурлит толпа около Палаты депутатов.

Диктор. Минуло всего десять лет со дня окончания этой войны, и люди, живущие войной и
делающие войну, снова заставили Францию согласиться на восстановление германской военной
машины


чудовищной маши
ны, которая трижды на протяжении одной человеческой жизни
топтала и жгла землю Франции.

Кулуары Палаты. Группы спорящих. Взволнованная жестикуляция. Пробегают журналисты,
проходят депутаты; их осаждают со всех сторон. Вспыхивают лампочки фоторепортеров.

В
зале заседаний в обстановке неслыханного возбуждения идет голосование. Голосуют «за»,
голосуют «против».

Диктор. Весь мир с тревогой следил за исходом голосования. Оно продолжалось всю ночь... В эту
ночь мы вспомнили историю, которая произошла десять лет н
азад. Вот она!..

Только теперь во весь экран появляется название фильма:

УБИЙСТВО НА УЛИЦЕ ДАНТЕ

Улица провинциального французского городка. Следы бомбежки, кое
-
где выбиты стекла, но
мостовая уже чисто прибрана. Горит одинокий
-
фонарь. Медленно прох
одит полицейский.
Тишина.

Диктор. Полгода назад рухнула гитлеровская империя. Через этот городок прошли американские
войска, над мэрией взвился трехцветный флаг республики, вновь появился на перекрестке
полицейский
-
француз, и люди уже стали забывать о войн
е.

Несколько выстрелов один за другим.

Полицейский насторожился, вглядывается в темную, пустую уличку.

Три молодых человека быстро идут из темноты мимо разрушенного дома.

Полицейский нерешительно направляется к ним. Они одновременно приподнимают шляпы.



Д
обрый вечер, сержант! Где
-
то стреляют. Кажется, в том доме.

Молодые люди проходят. Двое из них слегка поддерживают под руки третьего, идущего в
середине. Один из них запевает патриотическую пес
ню
. Шаги и веселые голоса смолкают вдали.

Полицейский направляе
тся к дому, на который ему указали. Он поднимается по лестнице.

Входит в пустую столовую. Горит висячая лампа. Остатки ужина на «столе. Никого. Тишина.
Двери открыты.



Есть здесь кто
-
нибудь?


громко спрашивает полицейский. Тишина.

Полицейский проходит в

соседнюю комнату. Женщина лежит на полу. Струйка крови.
Полицейский наклоняется к ней. Стон. (Наплыв.)

Больница. Белые стены, белый свет. Врач и сиделка склонились над женщиной.

Она немолода. Волосы уже тронуты сединой.

В палату входит пожилой господин с
портфелем.

Врач встает.



Больная требовала следователя, с
ударь. Ее нашли час назад в пустой квартире, здесь недалеко,
за углом, на улице Данте, двадцать шесть. Три пулевых ранения. Она хочет дать показания...

Он
наклоняется к женщине.


Это следователь, м
адам!

Женщина медленно открывает глаза, облизывает губы.



Сколько мне осталось жить, доктор?



Вы будете жить.



Постарайтесь, чтобы я смогла договорить до конца.



Камфору!


приказывает врач сиделке. Женщина глядит в глаза следователю.



Записывайт
е. Я буду говорить долго... Сколько смогу. Ну, давайте вашу камфору...

Она протягивает руку. Врач делает укол.



Меня зовут Катрин Лантье, по сцене Мадлен Тибо... Врач поднимает голову.



Вы Мадлен Тибо?



Да, я Мадлен Тибо.
Мн
ого лет я гастролировала п
о всему миру с импрессарио и сыном. Моему
мальчику был год, потом десять лет, потом восемнадцать лет. Он очень красивый... Он жив. Его
зовут Шарль, запомните это... Пять лет назад я наконец вернулась во Францию. Война уже
началась, но никто не боялся ее.

(
Наплыв.)

Распахивается дверь в большой дорогой номер гостиницы. Входит Мадлен Тибо с сыном. Ей
около сорока лет. Сын


здоровый, красивый юноша; его лицо лишь недавно тронуто бритвой.

Вслед за ними двое коридорных вносят тяжелые чемоданы, сплошь заклеенные

ярлыками с
названиями гостиниц разных городов мира.

Мадлен весела, возбуждена. Она быстро проходит к окну и распахивает его. Потоки солнечного
света врываются в комнату, ветер шевелит легкие шелковые занавески. Мадлен высовывается в
окно.

Перед ней большо
й город. Горячее вечернее солнце. Над витринами магазинов и кафе опущены
полосатые тенты. Сплошной поток машин и пешеходов.

Мадлен жадно глядит на город, который шумит там, внизу.

Мадлен. Трудно поверить, что идет война. Правда, Шарль?

Пожилой коридорный.
Разве это война, мадам? Вот .уже полгода, как объявили войну, но немцы
не трогаются с места. Да зимы тоже.

Молодой коридорный. У нас здесь прозвали эту войну смешной.

Пожилой коридорный. Поверьте, мадам, Гитлер не осмелится всерьез напасть на Францию.

Мадл
ен (отворачиваясь от окна). Вы думаете?

Пожилой коридорный. Все так говорят. Ему нужен не Запад, а Восток. (Получает от Шарля на чай
и идет к выходу. У двери

-

задерживается.) Это противогазы, мадам. Все
-
таки


война!

На столике у двери


два противогаза.

Мадлен (не отрываясь от окна). Честное слово, это красивый' город!

Шарль. Пожалуй. Похоже на Мельбурн.

Мадлен. Ты рад, что попал на родину, Чарли?

Шарль. Моя родина в любом городе, куда мы приезжаем: повсюду я прежде всего вижу афиши:
«Мадлен Тибо». Имя мо
ей матери.

Мадлен (сияющими глазами глядя на сына). Да, афиши всегда, идут впереди.

В номер входит высокий, сухопарый человек. Ему можно дать и, сорок и пятьдесят лет. Это
импрессарио Грин. Модные усы, в руках трость. Оглядывает номер, замечает
противогазы
, трогает
их тростью
, пожимает плечами.

Шарль. Вот и здесь, смотри! Видишь? «Мадлен Тибо»


вот на. том кафе...

Мадлен. Боже мой! Ведь в этом кафе я когда
-
то выступала
.
Помните, Грин?

Грин ворчит что
-
то.

Мадлен. Я получала ужин за выступление...

Шарль. Тол
ько ужин? Бедная мама!

Мадлен. Боюсь, Чарли, что тогда я не стоила большего. Я хочу сегодня пообедать в этом кафе.
Мне интересно, изменилось ли меню за восемнадцать лет. Вы тоже пойдете с нами, Грин.

Грин. Я не сентиментален, мадам. Кроме того, к семи часа
м выв должны быть в театре.

Мадлен. Жаль...

Грин. Можно пойти завтра.

Мадлен. Завтра будет уже скучно.

Шарль (сердито). Неужели, Грин, вы не можете хоть раз устроить, так, чтобы у мамы был день
отдыха по приезде?

Грин. Подрастешь и узнаешь, что человек отд
ыхает только тогда,., когда у него плохи дела.
Приготовьте улыбку, мадам, сейчас появятся, репортеры...

Он не успевает договорить, как дверь раскрывается и действительно показывается фоторепортер.

Мадлен поворачивается, сверкая улыбкой.

Вспышка магния. Щел
кание фотокамеры.

Сцена театра. Декорация, изо
бражающая кафе. Мадлен, напевая
, медленно проходит между
столиками.

Идет какая
-
то трагикомедия


один из боевиков в репертуаре
-
Мадлен Тибо. Она в рыжем парике
и странном платье. Пошатываясь, актриса вглядываетс
я в лица сидящих за столиками, словно

ищет кого
-
то.

В ложе, выходящей сбоку на самую сцену, сидит Шарль. Он, не отрываясь, с восхищением следит
за игрой матери. За его стулом, опершись на спинку, стоит Грин.

Театральная уборная. Глухо доносятся аплодисмент
ы. Тощий немолодой парикмахер,
насвистывая, завивает парик. Толстая камеристка с могучими бедрами торопливо готовит платье к
следующему акту.

Вбегает Мадлен, на ходу расстегивая платье.

Мадлен. Ну, как я играла?

Камеристка (очень экспансивно). Ах, мадам! (
Скрывается вместе с Мадлен за ширмой, помогает
ей снять платье.) Это


как землетрясение!

Мадлен. Правда?

Из
-
за ширмы видны только их головы. В гриме Мадлен кажется совсем молодой.

Парикмахер (непринужденно подходя к ширме). Это было изумительно, мадам!

Ка
меристка. Не верьте ему, мадам. Он сидел в буфете и ничего не видел!

Мадлен. Ну что же, тем лучше! Когда хвалят люди, которые не видели,


это уже слава. (Бросает
парикмахеру снятый парик.) Верно?

Парикмахер. Как правила уличного движения, мадам.

Входят Ша
рль и Грин. Мадлен появляется из
-
за ширмы уже в другом, не менее эксцентричном
платье. Она возбуждена. Резкие движения. Неожиданные повороты.

Мадлен. Ну, как я играла?

Шарль. Зачем ты спрашиваешь, мама? (Целует ей руку.) Они
отбили себе все ладони.

Грин вя
ло аплодирует кончиками пальцев.

Мадлен (Грину). А вы, как всегда, недовольны? Где мой портсигар?

Грин (протягивая свой портсигар). Я считаю успех средним. В Чикаго вас принимали лучше.
(Щелкает зажигалкой.)

Мадлен (закуривая). Всегда принимают лучше вчера
, чем сегодня. (Ходит по комнате. Камеристка
бегает за ней, застегивая крючки, оправляя складки ее платья.)

Г р и н. Но вы не считаете, что в день вашего возвращения на родину они могли бы поломать от
восторга хотя бы пару стульев? Хотя бы из вежливости?

М
адлен. Что вы! Это такой бережливый народ! Нет, все идет хорошо! (Вдруг останавливается
около сына.) Почему у тебя мокрый лоб? Ты устал? Может быть, пойдешь в гостиницу?

Ш а р л ь. Ну, нет. Я досмотрю до конца.

Мадлен (с внезапным беспокойством). Слушайте,

Грин, мне вдруг пришло в голову: его не могут
взять в армию?

Ш а р л ь. А разве я французский подданный, мама?

Мадлен. Ну конечно. Ты француз, Шаря

Парикмахер. Не беспокойтесь, мадам. Гитлер не станет всерьез воевать с Францией. С нами
Англия и Америка. К
роме того, ему нужен не Запад, а Восток. (Надевает на Мадлен парик.)

Мадлен. Вы думаете? (Порывисто поворачивает сына и становится рядом с ним.) Он похож на
меня?

Парикмахер (вежливо). Как кролик на зайца, мадам.

Камеристка (вся тает от умиления). Как две

маленькие мышки, мадам!

Грин. Он совсем не похож на вас. Ничего общего.

Мадлен (с огромной нежностью). Это мой сын! Посмотрите, какой у меня большой сын!
(Камеристке.) В него можно влюбиться, правда? Камеристка. Мгновенно, мадам! Это


как удар
молнии.

М
адлен. Нет, он любит только меня! (Снова ходит по комнате.)' Вот поклонник, который не
изменит мне никогда!

Грин. Нет, мадам, я вернее. Я зарабатываю на вас деньги.

Мадлен не успевает ответить


входит вялый и равнодушный помощник режиссера.

Помощник режис
сера. На сцену. (Уходит, даже не оглянувшись.)

. Мадлен. Бегу! (Грину.) Посмотрите, все в порядке?

Шарль. Револьвер! Мама, не забудь револьвер!

Камеристка подает револьвер.

Мадлен подходит к зеркалу, быстро,

почти небрежно проверяет
парик, грим, тр
огает
ресницы, бросает папиросу, одним движением пальца поправляет губы. Все это в несколько
секунд.

Грин. Если в этом акте не будет сломано хотя бы пять стульев, я считаю, что вы провалились.

Мадлен. Постараюсь, Грин! (Стремительно выходит.)

Грин (вслед).

Хотя бы два стула!.. Идем, Шарль!

Шарль (холодно). Подождите, Грин.

Грин, подняв брови, смотрит на Шарля. Парикмахер и камеристка выходят вслед за Мадлен.
Дверь закрывается.

Шарль. Почему вы всегда говорите маме гадости? Даже в антракте. Мне это неприятно
.

Грин (после паузы). Когда ты был вот таким (показывает сантиметров двадцать от пола), а твоя
мама вот такой (показывает метр от пола), я был вот таким (показывает два метра от пола). Я
нашел тво
ю

маму в дрянном кафе, где она пела шансонетки. И плохо пел
а! И все
-
таки я угадал в
ней Мадлен Тибо и вывел ее на дорогу. Кстати, игрушки тебе покупал тоже я. И если не было
денег, то голодали мы втроем. Идем смотреть твою маму.

Шарль (упрямо). Постойте. И все
-
таки
м
не неприятно, когда вы: говорите маме гадости. Я

прошу
вас прекратить это.

Доносятся далекие аплодисменты.

Грин (тревожно прислушиваясь). Очень мало аплодисментов!.. Ты груб. И этим ты похож на
твоего отца.

Шарль. Вы хотите сказать, что я такой же прохвост?

Г р и н. Он не прохвост.

Шарль. Он бросил мою
мать, когда мне не было года!

Грин. Подрастешь и увидишь, что таких, как он, женщины любят всю жизнь. Тебя тоже будут
любить женщины. (Прислушивается.) Идем туда, там что
-
то не так! Брось папиросу!

Шарль. Честное слово, я посоветую маме найти другого импре
ссарио.

Пораженный Грин резко оборачивается, но не успевает ответить: дверь распахивается, врывается
помощник режиссера. На этот раз он задыхается от волнения.

Грин. Что там случилось?

Помощник режиссера. Они ид
ут!

Грин. Кто?

Помощник режиссера. Немцы! Т
олько что передано по радио. Они прорвали фронт. Завтра
м
огут
быть здесь. Даже раньше! (Вдруг садится на стул.) Дать занавес?

Г р и н. Подождите! Шарль, беги мигом
в

гостиницу, бери багаж, зайди и в мой номер


вот
ключ, возьми мой чемодан, погрузи все в.
машину и обратно сюда!.. Бегом! Кстати, по дороге
можешь поискать

другого импрессарио. (Помощники режиссера.) Идите за мной!

Грин спокойно входит в ложу и, не садясь, опирается на барьер ложи у самой сцены. Оглядывает
зал.

В зале движение. Темные, согнувши
еся фигуры торопливо, на цыпочках прокрадываются к
выходным дверям. В ложах встают дамы, накидывают меха, поспешно собирают бинокли,
апельсины, цветы и начатые плитки шоколада. Мадлен, ничего не подозревая, ведет сцену.

Мадлен. Ты лжешь!

Партнер (беспокойн
о оглядываясь). Клянусь, я люблю только тебя!

Мадлен стремительно подбегает к партнеру, хватает его за руку.

Партнер (торопливо, шепотом). Немцы, мадам, немцы, немцы...

Мадлен (не понимая). Если ты любишь только меня, то убей ее!

Партнер (шепотом). Ради б
ога, поглядите в зал, мадам...

Мадлен (все еще не понимая). Вот револьвер! (Протягивает партнеру револьвер и одновременно,
повинуясь его отчаянным знакам бросает взгляд в зал. Замирает от изумления.)

Партнер (произносит слова роли). Черт возьми, ну и баба!

В зале откровенное бегство. Давка у всех дверей. Только кое
-
где застыли неподвижные мужские
фигуры с приготовленными для аплодисментов руками.

Мадлен (приста
л
ьно вглядываясь в зал). Ничего не понимаю! Что происходит?..

Небрежно направляется через всю сцен
у к боковой ложе с таким видом, точно это полагается по
ходу пьесы.

Мадлен (у боковой ложи, гневно, Грину). Что здесь происходит?

Грин. Спокойно! Сюда идут немцы. Немедленно кончайте спектакль. Только спокойно.

Мадлен (вся еще во власти сцены). Какие немцы
?

Г р и н. Те самые немцы, которым нужен не Запад, а Восток, как все утверждали.

Мадлен оглядывает зал. Он быстро пустеет. Топот ног и гул голосов.

Мадлен (наконец поняв). Ах, немцы!.. Но в зале еще сидят люди! Нельзя кончать спектакль. Это
неприлично.

Гри
н. Сидят те, которым заплачено за аплодисменты. Я нанял их для первого спектакля.

Мадлен. Но я вижу вот у этого на глазах слезы!

Грин. Я нанял очень добросовестных людей. (Перешагивает через барьер ложи на сцену и
обращается к залу.) Господа, вы свободны!

Грохот кресел. Сидящие дружно вскакивают и стремительно бросаются к выходным дверям.

Мадлен грустно смотрит вслед убегающим. Суфлер вылезает и» своей будки. Оркестранты
бросают инструменты.

Грин. Идем, машина уже внизу!

Мадлен. Какой необычный финал!.. И в
се
-
таки на глазах у него были настоящие слезы! Я
утверждаю!

Грин. Были! Согласен! Идем!

Мадлен. И все
-
таки был огромный успех! И все
-
таки были сломаны стулья!

В пустом зале действительно в беспорядке валяются опрокинутые стулья.

А в уборной, у окна, стоит
толстая камеристка с приготовленным платьем и шляпой и смотрит на
ночную улицу.

По этой улице мимо театра несется сплошной поток машин, повозок, велосипедов, пешеходов. Все
это катится в одном направлении. Узлы, чемоданы, портпледы...

На этом кадре слышен
голос рассказывающей Мадлен Тибо:



Мы бросились на юг... Вся страна бежала на юг. Мы поехали сюда, в Сибур...

(Наплыв.)

Больница. Следователь и Мадлен. Врача уже нет.

Мадлен продолжает свой рассказ.

Мадлен (говорит спокойно, пожалуй, невыразительно). Зап
омните, это важно: у меня был муж. Он
бросил меня много лет тому назад. Он жил здесь, в Сибуре, недалеко, за углом...

Следователь. На улице Данте, двадцать шесть?

Мадлен. Да, в той квартире, где меня сегодня нашли. Тогда я не знала его адреса. Я знала толь
ко
название города: Сибур...

(Наплыв.)

Голос Мадлен. Мы думали доехать сюда за день, а ехали трое суток...

Дорога, насколько хватает глаз, запружена беженцами. Люди бредут, сгибаясь под тяжестью узлов
и чемоданов, катят детские колясочки и тележки, нагруже
нные домашним скарбом. На
велосипедах сидят дети или болтаются узлы и клетки с птичками.

Голос Мадлен. Мы ползли со скоростью пешеходов. Иначе было нельзя. У нас кончился бензин,
когда до Сибура оставалось всего двадцать пять километров...

Среди сплошного
потока беженцев медленно движутся автомобили, повозки, экипажи. Тут
роскошные машины миллионеров и потрепанные таксомоторы, дроги из погребального бюро и
мощные грузовики, пожарные машины с лестницами и загородные кабриолеты. Гул голосов,
гудки и ругань сл
иваются в однообразный шум. Разбитые машины и исковерканные велосипеды
валяются в канавах по обе стороны дороги.

Сквозь шум постепенно начинает слышаться голос, настойчиво выкрикивающий:



Двадцать американских долларов за литр бензина! Двадцать долларов
за литр бензина!

У обочины дороги стоит синий бюик. В бюике Грин и Мадлен.

Грин. Я даю двадцать долларов за литр бензина!.. Эй, шофер! Двадцать американских долларов!
Вы, там, на грузовике!

Мадлен. Вот идет Чарли.

Грин. Восемьдесят долларов за полную запра
вку! Отвечайте, черт возьми!

Мадлен. Перестаньте кричать! Я говорю, идет Чарли!

Грин (резко). Не мешайте, я делаю дело! Шарль ничего не достал, это известно заранее.

Мадлен. Боже мой, вы раздражительны, как старая дева!

Грин. Я и есть старая дева. Очень ст
арая и очень умная дева. Шарль, что у тебя?

К. машине подходит Шарль с ведром в руках.

Шарль (уныло). Ни в одной колонке бензина нет. В деревне кур нет, яиц нет, молока нет, хлеба не
продают. Тележку не достал.

Грин. Монолог провинциального трагика.

Мадлен
. Притом с отвратительным текстом.

Грин. Эй, погребальные дроги! Бензина нет?

Шарль. Как вы можете острить в такую минуту!

Мадлен. Чем хуже минута, тем легче острить, Чарли!

Шарль. Ты прелесть, мама!

Мадлен. Я предлагаю идти пешком.

Грин (саркастически огл
ядывая ее и вновь высовываясь в окошко). Тридцать долларов за литр
бензина!

Шарль. Я пойду в город один и достану бензина.

М а д л е н. Ты не пойдешь один!

Шарль. Дай мне адрес этого... отца.

Мадлен. Он живет где
-
то около улицы Данте и всегда торчит в само
м шумном кафе. Но как ты
пойдешь один?

Шарль. Хорошо. Я пошел. (Целует мать в лицо и в руку, захлопывает дверцу машины.)

Мадлен (кричит ему вслед). Когда ты вернешься по крайней мере?

Голос Шарля (сквозь гул). Сегодня ночью!

Мадлен. Это ужасно, что он по
шел совсем один!

Грин. Три миллиона человек идут этой же дорогой.

Голос Мадлен. Спустилась ночь. Люди шли и шли мимо...

Ночь. Тот же гул бредущей толпы, гудки машин, брань. Мадлен и Грин все еще сидят в своем
бюике. Они не спят. Мадлен мастерит цветок из

обрывка синей материи. Иногда, сверкая фарами,
с грохотом проползает темная громада грузовика.

Голос Мадлен. И никто не продавал бензина. Грин охрип и перестал кричать. А Шарля все не
было. Я сходила с ума от страха за него...

Мадлен (очень спокойно, Грин
у). Сейчас будет кончен цветок. Подарить вам его?

Грин. Опять синий цветок. Почему всегда синий?

Мадлен. Счастливый цвет.

Грин. Недостоверно. Мы сидим в синей машине без бензина.

В окошке появляется голова какого
-
то шофера.

Шофер. Бензина нет? Сто долларов

литр!

Грин. Идите к черту!

Шофер. Вы раздражительны, как старый индюк. Поберегите вашу печень для немцев. (Исчезает.)

М а д л е н. Я беспокоюсь за Шарля. Мы досидимся до того, что сюда придут немцы.

Г р и н. Ну что же, у них, вероятно, легче достать бензи
н.

Мадлен. О, эти вечные остроты! Скажите, хоть на грош у вас найдется патриотизма?

Грин. Нет. Как и у вас, мадам.

В окне машины появляется голова небритого парня.

Парень. Недурно устроились. Номера у вас не сдаются?

Мадлен. Залезайте. Только вымойте уши н

перемените воротничок.

Парень (с завистью). Такой тощий пес и с такой болонкой! И так устроились! (Исчезает.)

Грин (высовываясь, вслед парню). Вы не знаете


немцы далеко?

Голос парня. В Кортонэ!

Грин. Тридцать два километра отсюда. Ну, посмотрим, помож
ет ли нам ваш синий цветок.

Мадлен. Я очень беспокоюсь за Шарля. Цветок готов. Почему вы думаете, что я не патриотка?
(Вставляет цветок в петлицу.)

Грин. Мы с вами одного поля ягоды. Мы желчны и самовлюбленны
-
.

В окно заглядывает усатый человек в кожаном п
альто.

Усатый человек. Бензина нет?

Грин. Есть бензин!

Усатый человек. Сколько?

Мадлен. На одну дамскую зажигалку.

Усатый человек. Рушится мир, а они острят! Чтоб вы сдохли! Из
-
за таких вот остряков погибает
страна. (Исчезает.)

Грин. Да, мы желчны и сам
овлюбленны. Это от кулис, запаха бензина и разных сортов табака. Во
всех странах мира мы курим разные табаки. У нас нет родины... Что это?

Издалека возникает какой
-
то новый, стремительно нарастающий гул. Он приближается с
чудовищной быстротой. Раздаются во
пли, топот бегущих ног, треск, потом все тонет в
оглушительном реве. Мимо машины проносятся, сверкая фарами, какие
-
то чудовищные громады.
И сразу наступает тишина.

Мадлен. Что это?

Грин. Немцы!..

Снова возникает нарастающий грохот.

Мадлен. Боже мой! Шарль!

Грин. Не беспокойтесь. Он спит сейчас в синей комнате, под синим одеялом, около ведра с
бензином.

Оглушительный рев. Вновь проносятся темные чудовища.

Мадлен (резко). Может быть, действительно пора перестать острить?

Грин (бледный). Попробуем.

Нарастающий

рев.

(Затемнение.)

Голос Мадлен. К утру Грину удалось обменять нашу машину на ручную тележку... Шарль не
пришел. Мы решили идти ему навстречу.

Утро. Пустынная дорога. Ни души. Опрокинутые машины, разбитые велосипеды. Грин, уже
выгрузивший чемоданы на земл
ю, торгуется со стариком фермером.

Фермер (цепко держась за свою тележку). Я повторяю: тысячу франков приплаты, иначе сделка не
состоится.

Грин. Но это бюик сорокового года!

Фермер (с тупым упрямством). Тысячу франков приплаты, если вам нужна тележка.

Грин
. Мы оставляем вам ковер, мех, куклу для счастья.

Фермер. И тысячу франков приплаты.

Грин. Убейте меня, я не патриот, мадам! (Фермеру.) Хорошо, черт с тобой! Я посинел от этой
торговли.

Фермер (спокойно). Это к счастью, сударь. Синий цвет приносит счастье.

Мадлен. Великолепно сказано, Грин! Правда?

(Затемнение.)

Голос Мадлен. Мы шли до Сибура шесть часов. В городе уже были немцы. Мы оставили вещи в
каком
-
то кафе и пошли искать Шарля. Но мы не нашли его.

Мадлен и Грин стоят около витрины какого
-
то магазина.
Оба устали. Они не знают, куда идти.

Какой
-
то пожилой горожанин, приподнимая шляпу, интимно обращается к Грину:



Простите, сударь, мне очень знакомо лицо этой дамы... Грин вяло отвечает:



Это Мадлен Тибо.



Мадлен Тибо?! Благодарю вас!.. Мадлен Тибо..
. Старичок отходит. Он шепчет это имя другому
зеваке. Подходят еще двое.



Мадлен Тибо,


шепчет старик.

Из магазина выходит офицер
-
эсэсовец со свастикой на рукаве. Мадлен оказывается на его пути.
Офицер останавливается, надменно оглядывает Мадлен с ног до

головы и стеком отстраняет ее.

Ни секунды не размышляя, Мадлен закатывает ему пощечину.

Раздаются смех и аплодисменты.

Мадлен, отвесив поклон аплодирующим, спокойно отходит.

Офицер так же спокойно расстегивает кобуру, вынимает револьвер. К нему бросаются
два
-
три
человека.



Что вы делаете?! Это Мадлен Тибо! Это сама Мадлен Тибо!



Назад!


командует офицер.

Он поднимает револьвер, но Грин ударяет его по руке. Револьвер падает.

Грин бросается к Мадлен. Они бегут. Раздается выстрел. Какой
-
то человек втаски
вает их в
подворотню. Двор.

Они бегут уже втроем в глубину двора. Спаситель Мадлен и Грина


грузный мужчина
лет пятидесяти


бежит последним. (Наплыв.)

Дощечка на стене дома: «Улица Данте, 26».

Голос Мадлен. Этот человек провел нас переулкам
и и дворами к себе домой. Это был мои муж,
которого я не видела восемнадцать лет.

Дом № 26 по улице Данте.

Все трое поднимаются по знакомой лестнице. (Мы видели эту лестницу в самом начале картины:
по ней поднимался полицейский, услышавший выстрел.)

Мадлен
, ее муж и Грин входят в столовую. (Здесь в начале картины стояли остатки ужина на столе
и п
ол
ицейский громко спрашивал: есть ли здесь кто
-
нибудь?)

Втроем они входят в соседнюю комнату. (Здесь была найдена Мадлен Тибо.)

Беглецы запыхались, устали.

Мадлен о
беими руками опирается на стол.

Г р и н (с размаху опускаясь в кресло). Простите, мадам, не могу. Это не для моей подагры.

Муж, молча отдуваясь, вытирает платком багровую мокрую лысину.

Мадлен (мужу). Когда у тебя был Шарль? (Снимает шляпу.)

Муж. Ночью. Он

ушел с бензином. Где ваш багаж? (Он еще не отдышался.)

Грин. В большом кафе за углом.

Мадлен. Я проклинаю этот багаж! Я не мать! (Мужу.) Дай папиросу. Как я могла отпустить
Шарля!

Муж. Пустяки. Он увидит, что машины нет, и вернется сюда.

Мадлен (с неожида
нным коротким смешком). А у меня был шумный успех на улице! Мне даже
аплодировали. (Жадно затягивается.)

Муж что
-
то мычит.

Мадлен. О чем ты говорил с Шарлем?

Муж. Ни о чем. Он битый час пел тебе дифирамбы, потом налил
в
едро бензина и ушел. Мадлен.
Он оч
ень красивый, правда? Странно, что это твой сын.

Муж (Грину). Может быть, вам угодно умыться с дороги? Грин. Если вы хотите поговорить


пожалуйста. (Непринужденно уходит.)

Мадлен, выжидая, курит. Муж обращается к ней:


Это твой любовник?



Это мой имп
рессарио.



Но он твой любовник?



Нет.



Верю. Ты не умела раньше лгать. Впрочем, прошло восемнадцать лет, и ты могла научиться.



Я не научилась. Хотя очень старалась.



Ты всегда была туповата. Как ты жила эти годы?



Лучше, чем с тобой.



Любила
ли кого
-
нибудь?



Да.



Красивый парень?



Нет.



Можно поинтересоваться, кто это?



Ты.

Пауза. Мадлен ходит по комнате, курит, осматривает стены. Муж исподлобья следит за ней.



Это серьезно?



Женщина, которой нет сорока, никогда не говорит совсем

серьезно.



Но тебе сорок.



В данном случае мне нет сорока. Дай еще папиросу. Она прикуривает вторую папиросу от
первой. Входит улыбающийся Грин.



Голубая вода, желтое мыло, синее полотенце


это к счастью, мадам?

Мадлен улыбается.



Грин, может бы
ть, вы будете так любезны и сходите за чемоданами?



Если вам нужно поговорить


пожалуйста! Грин уходит еще более. непринужденно. Мадлен
подходит к мужу.



Как он тебе понравился?



Такая же дрянь, как и все другие.



Он лучше нас с тобой.



Возможно
. Значит, мы еще большая дрянь. Пауза. Мадлен курит, искоса разглядывая мужа.



Как ты жил эти годы?



Тебе не о чем со мной говорить?



И все
-
таки, как ты жил?



Не хуже других. Я пишу философские статьи.



Зачем?



Как всякий неудачник.



А ты неу
дачник?



Конечно! Я был неудачным студентом, потом плохим солдатом в ту войну, потом паршивым
актером, потом я неудачно женился...



Благодарю!



Потом я стал богаче и глупее. Так как я стал богаче, я сделался редактором газеты, а так как я
стал глупее
,


я пишу философские статьи... Зачем ты затеяла скандал с этим эсэсовцем?



Мне стало противно.



Уже?



Я насмотрелась на них на улицах, в магазинах и повсюду.



Ну?



Это чудовищно! Я ненавижу их.



За что? Дура! Ты ударила этого эсэсовца, как реб
енок бьет стул, о который он ушибся. Это не
человек, это вещь, она продается и покупается. Вещь нельзя ненавидеть. Можно ненавидеть того,
кто ее купил и пустил в ход.



Ты говоришь о Гитлере?



Нет. Гитлер


это тоже вещь. Только немного более дорогая по

прейскуранту.



Не понимаю.



Естественно!



Я знаю одно: они здесь, во Франции, и это чудовищно!



Боже мой, двадцать пять лет мы сами готовили их приход. Четверть века наши министры и
генералы готовили ваксу и щетки, чтобы почистить им сапоги. А сейч
ас, когда это свершилось, вы
кричите: «Ужас! Нашествие! Коричневая чума!» А я говорю: отлично! Это лопнул нарыв. Пусть
течет гной! В третий раз за семьдесят лет они приходят сюда, и у меня нет ни малейшей надежды,
что твоя Франция станет умнее и после трет
ьего урока.



Они не продержатся и двух месяцев.



Они продержатся два поколения, дура! Это хитрые бестии. Они знают, каким крючком
зац
е
пить человека. Вы все поете: «Человек добр! Человечество идет к совершенству!» А они
знают: человек


сволочь! Он всас
ывает подлость с молоком матери. В каждом мальчишке сидит
убийца, расхититель, вор. Они говорят: «Бей, жги, вешай!» И люди бегут за ними, высунув языки
от радости.

Мадлен (очень серьезно). Если бы Шарль был здесь, он не посчитался бы с тем, что ты его отец
, и
ударил бы тебя по лицу.

М у ж. И испытал бы при этом удовольствие. Потому что ударить по лицу старого и слабого
человека приятно современному юноше.

Мадлен (после паузы). Не уважаю актеров, которые всю жизнь играют одну и ту же роль... (Берет
со стола
журнал и видит в нем свой портрет. После молчания.) Ты никогда не жалел, что бросил
меня?



Нет.



Ты вспоминал меня иногда?



Нет.

.


Тебе понравился твой сын?



Нет.

Мадлен. Как приятно вернуться домой после долгих странствий и увидеть, что ничего

не
изменилось! (Отбрасывает журнал.)

Грин. Простите. (Входит.) Вы можете отложить окончание разговора?

Муж. Надолго?

Грин. Скажем, года' на два?

Мадлен. Ну разумеется!

Грин. Тогда нужно немедленно уходить отсюда. Эсэсовцы ищут Мадлен Тибо по всему городу
.

(Наплыв.)

Больница.

Мадлен. Через два часа мы уехали. Мой муж обещал разыскать Шарля и послать его нам вслед.
Потом я проклинала себя за то, что согласилась уехать...

Пауза.

Следователь. Я слушаю вас.

Мадлен. Я ни за что не уехала бы без Шарля, но они уг
оворили меня. Немцы искали Мадлен Тибо.
Нужно было где
-
то переждать. И я уехала в деревню, где родилась.

Следователь. Вы родились в деревне?

Мадлен. Да, мой отец, Ипполит Лантье, содержал кабачок.

Следователь. Он жив?

Мадлен. Тогда он был жив.

Следователь.

Вы поехали одна?

Мадлен. Грин проводил меня. Мы решили, что пока я поживу в деревне, где никто не знал Мадлен
Тибо, но все помнили Катрин, дочь дядюшки Ипполита...

(Наплыв.)

Узкая деревенская уличка, неровно вымощенная, со скатом к середине. Белые каменны
е домики с
черепичными крышами. Около кабачка дядюшки Ипполита стоит четырехместный шарабан.

Голос Мадлен. Я увидела дом, в котором прошло мое детство.

(Наплыв.)

Темный проход внутри дома. Дубовая дверь, большая кадка, лестница наверх, спуск в винный
пог
реб.

Голос Мадлен. Мы поднялись по старой каменной лестнице в шесть стертых ступенек. Я помнила
здесь каждый камень.

Мадлен и Грин появляются в проходе, подходят к двери.

Мадлен стучит. Из
-
за двери слышен неясный ответ. Мадлен открывает дверь, входит.

Четы
ре крестьянина играют в карты за квадратным столом, покрытым темной грубой скатертью.
Перед каждым большая кружка с вином, у каждого в зубах трубка. Клубы сизого табачного дыма
наполняют комнату.

Увидев горожан, все четверо медленно встают.

Пауза.

Голос Ма
длен. Я вглядывалась в их лица. Мне показалось, что отца между ними нет, но я не была
уверена в этом.

Лица крестьян. Коренастый, с веселыми глазами Журдан; тощий, усатый,

с добрым, приятным
лицом Исидор; угрюмый, черный Грабю и совсем седой старик Куртэн.

Мадлен (неуверенно). Здравствуйте.

Все четверо (не очень охотно). Здравствуйте.

Мадлен. Дядюшка Ипполит дома?

Исидор. Это как сказать.

Крестьяне засмеялись.

Мадлен. А где он?

Журдан. Если он и дома, так только наполовину. (Садится.)

Грин (сердито). Вас с
прашивают, где Ипполит Лантье?

Грабю. А вы кто? Беженцы? (Возобновляет игру.)

Мадлен. Я его дочь, Катрин.

Все четверо уставились на нее.

Журдан. Катрин? Катрин стала, простите, публичной девкой и пропала! (Лихо ударяет картой,
берет взятку.)

Грин. Послушай
те, вы, нахал! Похожа она на публичную девку?

Журдан (дипломатично). Все мы созданы по образу и подобию божьему. (Тасует карты.)

Мадлен (теряя терпение). Ну вот что, довольно валять дурака! Где отец, пока я не засучила
рукава?

Грабю. «Где», «где»! Помирает

за занавеской, если вам так хочется узнать...

Мадлен бросается к занавеске. На деревянной кровати поверх одеяла лежит ее отец в грубой
куртке и башмаках. Огромный, багровый, он тяжело дышит, бессмысленно уставившись в
пространство, и, видимо, ничего не ви
дит и не слышит.

Четверо за столом исподтишка наблюдают за Мадлен, посасывая свои трубки и пуская клубы
вонючего дыма. Журдан сдает засаленные карты.

Мадлен. Что с ним?

Грабю. Его хватил удар.

Журдан. Часа три назад.

Исидор. Зашел немец с нашивками, что
-
то

сказал, старик стал лиловый, как баклажан, и свалился
со стула. (Кидает карту.)

Куртэн (вздыхая). Еще утром он был здоров, как аптека. (Берет взятку.)

Мадлен стремительно подходит к столу и смахивает карты на пол.

Мадлен. Бросьте курить! Все четверо! Что
я сказала?! Гасите трубки и кладите их в штаны.
(Журдану.) Ты


сейчас же за доктором!

Журдан (выколачивает трубку). А где взять лошадь?

Мадлен. Возьмешь свою! (Грабю.) А ты пойди наверх и принеси подушку. И бегом! Я
-
то знаю,
что вы умеете бегать, когда ну
жно.

Грабю (у двери, Журдану, который еще не ушел за доктором). А ведь и в самом деле это Катрин
Лантье! Командует, как старик. (Уходит за подушкой.)

Журдан. Видать, их кое
-
чему учат там, в веселых домах.

Исидор. Ну, если ты Катрин, так здравствуй, Катрин.

Я Исидор, ты должна помнить меня.

Мадлен (нежно). Здравствуй, Исидор. Помню, помню! Как ты поживаешь?

Исидор смеется от удовольствия.

Журдан (все еще стоя у двери). Черт возьми, ну и нюх у этих наследников! Всего три часа, как
человека разбил паралич, а о
ни тут как тут. И на чем только они ездят? (Выходит.)

Вечер. Кабачок. Несколько посетителей за столиками. Пьют, курят, играют в кости и в карты. За
стойкой никого нет.

Из двери в глубине входят Исидор и Мадлен.

Исидор. Слушайте, это Катрин

дочь дядюшки Ипп
олита. Она будет теперь торговать здесь,
поскольку доктор сказал, что у старика отнялись ноги.

Мадлен (выходя вперед). Здравствуйте, господа!

Сдержанное, недоверчивое ворчание служит ответом. Сидя
щ
ие за столиками уставились на новую
хозяйку.

Один из посети
телей


шутник Питу


оглядывает ее с ног до головы, встает и подходит к
стойке.

Питу. Вот эта будет торговать? (Вдруг быстро поднимает палец.) Одна синичка, два хвоста!

Это экзамен. Все следят за Мадлен.

Мадлен берет из шкафа две бутылки и делает в стакан
чике смесь.

Питу тянется к стаканчику. Мадлен резко шлепает его по руке.

Мадлен. Стоп! Не горячиться! (Стучит пальцем по стойке.)

Питу бросает на стойку монету, берет стаканчик, пьет.

Голос из угла. Ну?

Питу. Она из породы кабатчиков.

Мадлен (кланяясь). Ещ
е раз здравствуйте, господа!

Веселые голоса. Здравствуйте, мадам! Здравствуйте!

Старин Ипполит возлежит на высоких подушках. Толстые руки сложены на груди. Кровать чисто
прибрана.

Рядом с кроватью сидят за столиком и беседуют Грин и коренастый Журдан


тот самый,
который ездил за доктором.

Журдан. Скажите, сударь, мадам Лантье ведь не собирается торговать здесь, в кабачке?

Грин (весьма учтиво). Быть может. А в чем дело?

Журдан. Видите ли, сударь, дядюшка Ипполит уже не годится в кабатчики.

Грин. Быть мож
ет... Дальше?

Журдан. Какой же кабатчик из человека, который, если верить доктору, не будет ходить, которому
нельзя пить вино, курить и есть мясо. Верно?

Грин. Уж не хотите ли вы купить этот кабачок, сударь?

Журдан. Зачем торопиться в таком разговоре... Я
рассуждаю так: мадам не может хорошо
торговать в кабачке.

Грин. Простите, я немного нетерпелив. Вы хотите купить это заведение?

Журдан (со вздохом). Пожалуй, если не очень дорого и половину в кредит.

Грин. Не думаю, чтобы она его продала. Она всю жизнь меч
тала торговать в кабачке.

Журдан. Мечтают об этом все, но удается это дело немногим.

Кабачок. Табачный дым. Шумно. Мадлен за стойкой наливает кому
-
то стакан вина.

Разговор у постели старика продолжается.

Журдан. Между нами, она не вдова?

Грин. Допускаю, чт
о она свободна.

Журдан. Она не собирается выходить замуж?

Грин. Уж не хотите ли вы жениться на ней?

Журдан. Я не люблю спешить в серьезных делах, сударь.

Грин. Если вы хотите заполучить кабачок, то делайте предложение немедленно. Завтра могут
появиться еще

претенденты. Поверьте, я даю вам правильный совет. Я человек опытный в таких
делах.

Журдан. Спасибо, сударь! Но я прошу вас замолвить за меня словечко, поскольку я был первый,
кому это пришло в голову.

Дверь распахивается. Быстро входит Мадлен.

Мадлен. Он

еще спит?

Грин. Мы дремлем с ним вместе.

Журдан встает, отвешивает низкий поклон Мадлен и направляется к двери, делая Грину
незаметные знаки глазом и рукой.

Журдан (в дверях). Не забудьте о моей просьбе, сударь!

Грин ободряюще подмигивает. Дверь за Журдан
ом закрывается.

Грин. Ну, как вы справились с торговлей там, в кабачке?

М а д л е н. Отлично! (Наклоняется над отцом, целует его и поправляет подушку.)

Грин. Никогда не подумал бы, что вы можете так хорошо играть жанровые роли.

Мадлен. Это не роль. Это я с
ама. Здесь мой дом, и когда
-
нибудь. я приеду сюда умирать. Идемте,
я покажу вам комнату, в которой я родилась.

Грин. Простите, мадам, но я не чувствителен, и мне пора ехать.. Что вы скажете мне на прощанье?

Мадлен. Спасибо вам за все, дорогой друг! И не бр
осайте меня здесь надолго.

Грин целует ей руку, идет к двери, потом вдруг останавливается.

Грин. Кстати, мадам, я хотел спросить одну мелочь: почему вы. разошлись с мужем?

Мадлен. Он просто бросил меня. Я его раздражала.

Грин. Но вы любите его?

Пауза.

Мадл
ен. В первый раз за восемнадцать лет нашего делового знакомства вы задаете мне
нескромный вопрос. Что с вами, Грин?

Грин. Простите, мадам, это случается один раз в восемнадцать, лет. До свидания. (Выходит.)

Мадлен идет за ним.

В коридоре их поджидает Журда
н.

Журдан (тихо, Грину, когда он подошел вплотную). Ну, вы сказали ей?

Грин оглядывается на Мадлен, стоящую у открытой двери.

Грин (громко). Нет. Я передумал.

Журдан. Почему?

Грин. Вы натолкнули меня на мысль, и я решил сам сделать ей предложение.

Журдан.
Вы? (С упреком.) О, сударь!

Грин. Да. Я решил плюнуть на то, что она из веселого дома, поскольку мне нравится этот кабачок.

Мадлен (улыбаясь). Но я еще не дала вам согласия, Грин!' Я размышляю.

Грин. Я вернусь за ответом, мадам.

Журдан (подозрительно). Вы,

очевидно, шутите, сударь?

Грин. Нет, я очень серьезно. До свидания, мадам.

Он уходит. Мадлен смотрит ему вслед.

Голос Мадлен. Я прожила в этой деревне больше двух лет.

(Наплыв.)

Больница. Мадлен продолжает рассказ. Теперь она говорит торопливо, лихорадо
чно. Вероятно, у
нее жар.

Мадлен. Да, больше двух лет... Отцу стало легче, он говорил, смеялся. Ходить он не мог.
(Улыбается.) Странно, его больше всего сердило не это, а то, что ему было запрещено пить вино,
курить и есть мясо... (Замолкает.)

Входит врач.

Наклоняется к Мадлен.

Врач (бросает сиделке). Камфору!

Сиделка выходит.

Следователь. Ваш сын приехал к вам?

Мадлен. Нет! Он не мог, нельз
я было выехать из Сибура. Немцы
установили контроль. В первый
раз мы жили порознь. Почти два года! Оба мы смертельно т
осковали...

(Наплыв.)

Идет снег. Поля в снегу. Деревья в снегу. Деревенские улички


в снегу.

Голос Мадлен. Шарль писал мне отчаянные письма. Сначала очень часто, потом реже. Потом
письма стали спокойнее. Это было не так тревожно, но немного грустно...

Идет

снег. Девочка в деревянных башмаках перебегает снежную уличку. Осел тянет тележку.

Голос Мадлен. Я решила, что он уходит от меня, как всякий сын уходит от матери, когда делается
мужчиной...

Идет снег. Сквозь снежные хлопья еле виден кабачок дядюшки Ипполи
та. Какой
-
то человек
отряхивается на крыльце, топает ногами. Вечер.

Голос Мадлен. Я много раз собиралась поехать к нему, но Грин, который писал мне еженедельно,
умолял меня не трогаться с места...

(Наплыв.)

Дядюшка Ипполит, багровый, важный, восседает на в
ысоком кресле за стойкой. Он дрожащей
рукой разливает вино по стаканам. Мадлен берет полные стаканы, ставит пустые. Гул голосов.

Голос Мадлен. И вдруг приехал Шарль. Я никогда не забуду этого. В этот день мы узнали от
человека, который пришел от партизан,
что Паулюс наконец сдался русским со всей своей армией,
вы знаете, там, в окруженном Сталинграде...

Кабачок полон, пьют за всеми столами. Оживленный гул. Мадлен разносит вино. Ее окликают со
всех сторон.

За одним из столиков сидит ничем не примечательный к
рестьянин. Налив на мраморную доску
немного красного вина, он пальцем делает подобие карты Сталинграда. За гулом голосов не
слышно, что он говорит. Десяток голов склонилось над столом. Крестьянин двумя руками как бы
берет Сталинград в клещи, показывая, как

был окружен Паулюс. Вдруг, заметив что
-
то, он одним
движением смахивает вино со стола и оказывается под столом.

В дверях кабачка стоит новый посетитель.

Это рослый парень с каким
-
то круглым значком на груди. Он стоит, неприязненно оглядывая
кабачок, отрях
ивая мокрую шляпу. Гул голосов стихает.

Парень. Хозяйка здесь? (Замечает Мадлен в глубине кабачка.) .Мадам, к вам приехал сын. Мадлен
замирает у стойки.

Парень. Он едет на велосипеде со станции. Я обогнал его.

Мадлен, задыхаясь, садится.

Парень (оглядывая

посетителей). Что здесь за собрание?

Г р а б ю (холодно). Поминки, господин, который хочет все знать.

Питу. Дело в том, что у одного лавочника околела тетка.

Исидор. Бедняжка забрела в лес.

Питу. И слишком долго шла на восток.

Смех.

Парень. Вы доиграете
сь!

Питу. Почему? Я даже знаю, как зовут этого лавочника.

Голос из угла (негромко). Гитлер!

Парень резко поворачивается. Молчание. В углу играют в кости.

Парень (через весь кабачок, Ипполиту). Кончится тем, что твое заведение закроют. Я
предупреждаю те
бя, паралитик!

Он выходит. Взрыв хохота. И сразу входит Шарль, покрытый снегом. Хохот останавливает его на
пороге.

Шарль. Здесь кабачок дядюшки Ипполита? Исидор (сквозь смех). Здесь, здесь! Вон твоя мать у
стойки.

К у

р т э н. Она прожужжала нам о тебе вс
е уши. Мадлен (слабым голосом, смеясь от счастья). Я
здесь, Чарли! Это смешно, но я не могу встать, у меня вдруг ослабли ноги. Иди сюда! Шарль идет
к матери между столиками.



Мама!

Долгое объятие. Весь кабачок приподнимается и смотрит на них. Шарль в дор
ожном костюме, в
гольфах и толстых чулках. Он немножко слишком роскошен для кабачка дядюшки Ипполита.

Мадлен (плача и смеясь). Это мой сын! Посмотрите на

него!.. Ты надолго?

Шарль. Только на сутки, мама!

Мадлен (с ужасом). Только на сутки?!

Ипполит. Пусть
он подойдет.

Шарль. Кто это?

Мадлен. Это твой дедушка, Чарли! Поцелуй его.

Шарль подходит к деду.

Мадлен. Ну поцелуйтесь же!

Ипполит. Не бойся, я не заразный, это только паралич.

Шарль наклоняется к деду и неохотно целует его.

Ипполит (разглядывая внука).
Не могу понять, на кого он похож. Катрин, может быть, сегодня
ради такого случая мне можно выпить рюмочку вина?

Вокруг раздаются выкрики:



Дай ему выпить, Катрин!.. Пусть выпьет!.. Сегодня два праздника! Питу. Дай ему хоть сегодня
трубку вместо клистира!

В кабачке оживление.



Дай ему трубку, Катрин! Дай ему рюмочку! Мадлен (наливая рюмочку). Мы выпьем втроем.

Они пьют. Дядюшка Ипполит закрывает глаза от удовольствия. Кабачок аплодирует ему:



Браво, Ипполит! Браво, старик!

Ипполит (сияя и раскланиваясь
). Теперь я вижу, на кого он похож! (Дочери.) Он похож на твоего
дядю Максима, который умер от пьянства. А трубка?! (Шарлю.) Дай мне твою трубку!

Мадлен. Он не курит.

Шарль (негромко). Я курю, мама. Но я не очень люблю давать свою трубку. (Вынимает из карм
ана
трубку и протягивает ее деду.)

Ипполит (отстраняя трубку). Я знаю, на кого он похож: он похож на дядю Жака, который всю
свою жизнь считал себя лучше всех.

Мадлен (
улыбаясь). Придется дать тебе ещ
е рюмочку! Это вредит здоровью, но зато помогает при
встр
ечах с родственниками.

Пустая комната .Мадлен над кабачком. Снизу глухо доносится гул голосов, смех.

Входят Мадлен и Шарль.

Мадлен (все еще сияя от счастья). Ну вот, это будет твоя комната. Правда, прекрасно?
(Закуривает.) Я здесь родилась.

Шарль. Какая ун
ылая комната. Бедная мама! Здесь очень плохо. (Ходит по комнате, осматривая
темную простую мебель, трогая оштукатуренные стены.)

Мадлен. Разве?.. (Садится.) Больше всего я устаю от того, что не могу курить там, внизу, в
кабачке... Отец не знает, что я курю
. Ну сядь же, ты все время ходишь. Расскажи о себе!

Шарль садится, целует руку матери.

Мадлен. Смешно, ты какой
-
то другой... (Гладит волосы сына.) Ну, как ты жил? Что ты делал?
(Целует его.) У тебя какие
-
то новые глаза...

Шарль. Просто я повзрослел.

Мадлен
. Да, повзрослел. (Гладит его по щеке.) Ты все еще бреешься через день?

Шарль. Нет, приходится бриться ежедневно.

Мадлен. Уже ежедневно? Боже мой!..

Шарль (смеясь). Мама, а помнишь того директора театра, который брился три раза в день?

Мадлен. И все
-
таки щ
еки у него были всегда синие.

Шарль. Где это было?

Мадлен. Где? В Сан
-
Франциско!

Шарль. Да
-
да! И нам тогда не заплатили денег.

Мадлен. И мы жили в ужасных номерах.

Шарль. И ты боялась хозяина...

Мадлен. И Грин приносил нам бананы. Каждый день бананы, банан
ы, только бананы!

Шарль. И у меня заболел живот!

Мадлен. И Грин привел пьяного доктора, который все время икал и просил соды. Ах, какие это
были чудесные времена!

Оба смеются.

Мадлен. Ну вот видишь, а ты говоришь, что повзрослел! Ты такой же, как был! (Цел
ует его в
голову, вглядывается.) Нет, у тебя другие глаза!..

Шарль. Просто я устал с дороги. (Встает.) Какая мрачная комната! (Вновь ходит по комнате,
осматривая мебель.) Как скучно, наверное, костюму висеть в таком шкафу. (Открывает шкаф.) Что
это?

Голос

из шкафа. Это только я, сударь!

Шарль. Кто это, мама?

Из шкафа высовывается голова перепуганного Журдана.

Мадлен (смеясь). Ах, я совсем забыла рассказать тебе, Чарли, это Журдан!

Ж у р д а н (не вылезая из шкафа). Да, это я, Журдан. Шарль. А почему это
т Журдан у тебя в
шкафу? Мадлен. Видишь ли, Чарли, дело в том, что он подрался с немецким интендантом.

Журдан (вылезая). Это было в сентябре. Мадлен. Интендант назвал Францию грязной девкой.
Шарль. Драка с полковым интендантом


не такое уж преступление, ч
тобы ты прятала его в
своем шкафу.

Журдан. Но я выбил ему два зуба, сударь.

Мадлен. Мне кажется, было там выбито гораздо больше зубов, Журдан.

Журдан (застенчиво). Возможно.

Мадлен. И, кроме того, вы сломали ему ребро.

Журдан. Я начал с того, что почти ото
рвал ему ухо. Но зачем вспоминать? Как бы то ни было, он
до сих пор в лазарете...

Шарль. И все
-
таки, мама, прятать у себя в шкафу...

Мадлен. Ну, если говорить совсем начистоту, Чарли, тут замешан не только немец.

Шарль. Что же еще?

Журдан (помолчав). Парен
ь из этих продажных шкур... Из тех, что работают с немцами... Так вот,
он вступился за интенданта... И, между нами, сударь, я убил его топором.

Пауза.

Ш а р л ь. И как вы попали сюда?

Мадлен. Твой дедушка спрятал его, Чарли.

Журдан. С тех пор мне приходитс
я спать здесь, рядом
с

платьями мадам. (Галантно.) Это навевает
приятные мысли... Но чаще я сплю со штанами и курткой дядюшки Ипполита.

Мадлен смеется.

(Наплыв.)

Больница.

Мадлен. Мы очень
-
очень смеялись. Шарль выпил с Журданом вина. Потом Журдан пошел вни
з, а
мы с Шарлем просидели почти всю ночь и болтали. Мы вспоминали города, страны, моря, театры,
гостиницы, нашу жизнь. Это были лучшие часы за два года... А утром, проснувшись, я пошла
наверх посмотреть, как спит Шарль. Но его уже не было. Он пошел гулять

по деревне. Тогда я, как
всегда, спустилась в кабачок, чтобы прибрать его...

(Наплыв.)

Пустой кабачок. Утро. Перевернутые стулья поставлены на столы. Мадлен подметает пол.

Стук в дверь.

Мадлен. Еще закрыто!

Вновь стук.

Мадлен. Откроется через два часа!

Гр
охот. В дверь стучат сапогами, прикладами.

Старик Ипполит прислушивается в своей комнате.

Мадлен открывает дверь.

Входит немецкий унтер
-
офицер в черном мундире со свастикой. С ним немец
-
солдат и трое
штатских французов с круглыми значками.



Идите впереди!



приказывает унтер
-
офицер, обращаясь к Мадлен.


Где ваша комната?

Они проходят сени, с тяжелым топотом поднимаются по ветхой лестнице, входят в комнату
Мадлен. Оглядываются, начинают обыск. Один сразу подходит к шкафу.

Бледное лицо Мадлен.

Шкаф пуст.

Ср
ывают одеяло с кровати.

Кровать пуста.

(Затемнение.)

Голос Мадлен (в темноте). Они перерыли весь дом и не нашли Журдана.

(Из затемнения.)

Комната старика Ипполита. Мебель перевернута, тюфяк, одеяло, подушка валяются на полу. Сам
Ипполит сидит в своем кресл
е в углу. Входит взво
лнованная, веселая Мадлен.

Ипполит. Они ушли?

Мадлен. Слава богу, пронесло! Но Журдан, Журдан! Честное слово, ему везет!

Ипполит. Ты никому не говорила, что он прячется у нас?

Мадлен. Ты с ума сошел!

Ипполит. Значит, никому?

Мадлен
(просто). Ну, Чарли видел его.

Ипполит. Хорошо. Отодвинь меня!

Мадлен отодвигает кресло, и тотчас две доски пола начинают шевелиться приподнимаясь.

Мадлен. Вылезайте, Журдан!

Она приподнимает доску и помогает Журдану вылезти из убежища под полом.

Журдан (
отряхивая волосы). Мне не нравится, что они пришли, сюда. Надо уходить.

Ипполит. Иди пока в чулан. (Журдан направляется к двери.) Постой! Тебя никто не видел?

Журдан. Никто.

Ипполит. Ты не подходил к окну?

Журдан. Да нет же!

Ипполит. Ты не говорил сам с со
бой, не пел, не кашлял, не чихал?

Журдан. Нет, клянусь мадонной!

Ипполит. Ладно, иди. (Дверь закрывается за Журданом.) Катрин, наклонись ко мне, я хочу
поглядеть на тебя.

Мадлен наклоняется к от
ц
у, она встревожена его тоном.

Ипполит. Ты рассказывала только

своему сыну о Журдане? Больше никому?

Мадлен. Больше никому.

Ипполит. А ты рассказывала ему, что Журдан третью ночь спит под моим креслом?

Мадлен. Нет...

Ипполит (помолчав). О Журдане знаем мы трое: ты, я и твой сын. И, значит, один из нас выдал
его.

Мадл
ен (резко). Ты сошел с ума на старости лет!

Ипполит. И выдал тот, кто не знал, что он ночует под моим креслом.

Мадлен и Ипполит смотрят друг на друга.

Дверь кабачка распахивается, входит возбужденный, свежий после гуляния Шарль. Кабачок чисто
прибран. Стул
ья расставлены по местам.

Шарль. Говорят, у нас был обыск?

Ипполит уже занял место за стойкой. Мадлен перетирает стаканы.

Ипполит. Подойди сюда. Я хочу на тебя посмотреть.

Мадлен дрожащими руками закуривает сигарету.

Шарль подходит к деду.

Ипполит. Нагнись

ко мне, Шарль. (Смотрит на внука.) Тебе понравилось у меня в доме?

Шарль. Нужно ли мне отвечать, мама?

Мадлен. Да.

Шарль (спокойно). Нет, не понравилось.

Ипполит. Что же тебе не понравилось? Люди? Вино? Столы?

Шарль. Мне не понравились разговоры.

Ипполит.

В кабачке? Вчера?

Шарль. Да. В кабачке, вчера.

Ипполит. Что же тебе не понравилось в этих разговорах?

Шарль. Отвечать ему, мама?

Мадлен. Да.

Шарль (деду). Я не буду отвечать тебе.

Ипполит. Я знаю, на кого он похож! Только у него не хватает вот тут круглог
о значка. (Резко
отстраняет внука.) Катрин, разве ты умеешь курить?

Мадлен. Я курю иногда. В трудные минуты.

Уличка перед кабачком покрыта свежим девственным снегом. Шарль прощается с матерью.
Мадлен накинула на плечи пальто. Велосипед Шарля прислонен к ст
ене.

Шарль. Давай прощаться, мама. Мне пора...

Мадлен. Давай прощаться...

Тощий Исидор проходит мимо них, торопясь в кабачок. Он размахивает руками.



Ты слыхала, Катрин? Немцы взяли десять заложников! Кто
-
то видел Журдана в деревне! Взяли
старика Куртэна
, взяли Грабю... Что ты скажешь?

И, не дожидаясь ответа, Исидор проходит в кабачок. Мадлен. Пиши мне чаще, Чарли. Я хочу знать
о тебе все. Шарль. Хорошо, мама. Курчавый толстяк с двумя приятелями спешит в кабачок.



Мадам, вы знаете новости? Взяли десять
заложников! Они будут сидеть в тюрьме, пока не
найдется Журдан!



А если Журдан не найдется через месяц, их расстреляют! Они торопливо проходят в кабачок.

Шарль. Ну, мама... (Берет мать за руки, чтобы поцеловать ее.)

Мадлен (решительно). Шарль, скажи мне,

ты никому не рассказывал о Журдане?

Шарль (после паузы). Я знал, что ты в конце концов спросишь меня об этом. Если бы его прятала
не ты, я сказал бы кому следует.

Мадлен (в ужасе). Ты сказал бы?!

Шарль. Да! Потому что такие люди, как он, вредят Франции.

М
адлен. Народ думает иначе, Шарль!

Женский истошный крик:



Я не хочу, чтобы мои дети издохли от голода! Посередине улицы идет растерзанная,
рыдающая женщина.



Я не хочу, чтобы мой муж сидел в тюрьме заложником! Она подходит к Мадлен, берет ее за
плечи.



Ты слышишь, я не хочу, чтобы его расстреляли из
-
за этого вшивого Журдана! Ты слышишь? Я
не хочу! У меня дети!

Она отталкивает Мадлен и идет дальше по улице, крича:



Я не хочу быть вдовой!.. Я не хочу быть вдовой!.. Я не хочу быть вдовой!..

Ее рыдающий

голос замирает вдали.

Шарль. Ты слышишь, что говорит народ?

Мадлен. И тем не менее народ думает иначе, чем ты, Шарль!

Шарль. Не будем спорить, мама. На твоем месте я сегодня же выгнал бы этого Журдана.

Мадлен. Ты выгнал бы человека, которого ищут враги?

Ш
арль. Мама, прошу тебя, перестань заниматься политикой! Ты актриса. Ты умная женщина. Не
притворяйся деревенской трактирщицей. Это тебе не идет.

Мадлен. Не идет?

Шарль. Да. И, кроме того, ты ничего не знаешь, ты так же слепа, как эти допотопные мужики.

Мад
лен. Мне страшно, Шарль. Первый раз в жизни я не понимаю тебя.

Шарль. Я скоро приеду, мамочка, и тогда мы поговорим обо всем. Ничего страшного нет.

Мадлен. Слушай, мальчик мой, всю жизнь я старалась ни к чему не относиться серьезно. Иногда
это было трудно.

Но я старалась изо всех сил... А теперь надо быть очень, очень серьезным.

Шарль. А я люблю, когда ты остришь, мама! Скажи мне что
-
нибудь веселое на дорогу.

Мадлен (серьезно). Я очень хочу, чтобы ты во всем был похож яа таких, как Журдан и твой
дедушка.

Ша
рль (хохоча). Мама, ты прелесть! (Целует мать, вскакивает на велосипед.)

Мадлен молча смотрит ему вслед.

Велосипед Шарля исчезает за поворотом.

Кабачок полон, негде яблоку упасть. Но никто не играет в карты и в кости, и почти никто не пьет.
В воздухе гул г
олосов.

С улицы входит Мадлен. К ней оборачиваются. Исидор встает из
-
за столика и загораживает ей
дорогу. Наступает тишина.

Исидор (строго). Катрин! Мы не знаем, где Журдан, хотя обыск был у тебя. Но кто бы его ни
спрятал, он поступил правильно!

П и т у. Ж
урдан сделал больше, чем мы все. Он все
-
таки ухлопал предателя и придушил
интенданта хотя бы наполовину.

Курчавый крестьянин. Нехорошо, чтобы человека повесили за то, что он сделал доброе дело!

Исидор. И еще раз: мы не знаем, кто его спрятал. Мы ничего не
знаем, Катрин.

Мадлен (спокойно улыбаясь). Если вы не знаете ничего, то я знаю еще меньше. (Идет к стойке.)

(Затемнение.)

Больница. Мадлен молчит.

Следователь (осторожно). Итак, вы не узнали достоверно, кто выдал этого человека?

Мадлен. Подождите. Я расска
жу все... Я думала, думала, думала о том, что случилось с Шарлем,
думала днем, думала ночью... Я решила наконец больше не думать. Я решила ждать его. Но Шарль
не приезжал. Тогда я сама поехала к нему. Мне удалось договориться с шофером, который ехал в
Сибу
р и тут же возвращался обратно. Он спрятал меня под брезентом среди мешков...

(Наплыв.)

Ночь. Сибур. Улица Данте, 26. Мадлен стучится в дверь. Муж ее, в пижаме, высоко подняв
медный подсвечник со свечой, открывает.



Ты?!

Он быстро втаскивает Мадлен в две
рь.

Знакомая лестница


та самая, по которой в начале картины подымался полицейский.

Муж со свечой идет впереди.



Как ты сюда попала?



С попутной машиной. Я хочу повидать Шарля.



Ты получила пропуск?



Нет.

Муж, пораженный, резко останавливается.



Ты сошла с ума!


Он оглядывает Мадлен. Она в мучной пыли, на ней чужое помятое
платье.


Если тебя увидят в Сибуре, то тут же арестуют.



С каких пор ты стал так трогательно заботиться обо мне? Муж пожимает плечами, идет
дальше. Оба входят в столовую. На

столе


разбросанные рукописи, журналы, пишущая
машинка, открытая бутылка коньяку.

Мадлен. Шарль спит?

Муж. Хочешь коньяку, сумасшедшая?

Мадлен. Нет. Я не задержу тебя долго. Я ехала двое суток, но приехала на полчаса. Разбуди скорее
Шарля.

Муж. Его нет до
ма. (Наливает рюмку коньяку для Мадлен.)

Мадлен. Боже мой! Как мне не везет во всем, что связано с тобой! Это какое
-
то проклятие!

Она садится. Потом машинально выпивает коньяк. Закуривает.

Мадлен. Слушай, у меня к тебе одна просьба.

Муж (улыбаясь). Хоть тысячу просьб, сумасшедшая.

Мадлен. Нет, только одна. Можешь ты за полчаса, не рисуясь, не паясничая, рассказать мне, что
произошло с Шарлем?

Муж. Это не так легко... Впрочем, идем!

Мадлен. Куда?

Муж. В его комнату. Шарля нет дома, но
вещи иногда могут рассказать больше, чем язык.

Они входят в комнату Шарля. На первый взгляд она кажется ничем не примечательной. Мадлен
оглядывает ее. И вместе с ней мы видим боксерские перчатки на кровати; на довольно изящном
туалетном столике духи, щетки
, банки с помадой и кастет; распятие, вырезанное из кости, и
бутылку коньяку; груду брошюрок с завлекательными названиями: «Я убил», «Сто двадцать
способов разбогатеть», «Хорошая женщина для плохих мужчин», «Как стать сильнее других?»,
«Война


гигиена чел
овечества».

Обложки журналов религиозного, либо военного содержания, либо с голыми и полуголыми
женщинами.

Руки Мадлен берут один предмет за другим, перебирают книжки, обложки, бутылки, а в это время
звучит голос мужа:



Ты, я думаю, не забыла, как два год
а тому назад, когда сюда пришли немцы, Шарль ушел
навстречу тебе с ведром бензина?.. Так вот, он вернулся только через три недели.

Мадлен. Через три недели?

Муж. Да. Немцы задержали его, как тысячи других молодых людей. Но тысячи других были
отправлены в Г
ерманию, а он и еще несколько человек вернулись.

Мадлен (резко поворачиваясь). Что ты хочешь этим сказать?

Муж. Пока ничего. Он вернулся какой
-
то странный... Потом он увлекся спортом, познакомился
кое с кем из местной молодежи, у него появились деньги, и п
остепенно я стал замечать, что он
отзывается о своих друзьях с таким же восторгом, как о тебе. Тебе это приятно?

Мадлен. Не знаю. Он вообще увлекается.

Муж. Да, я заметил, что он увлекается. Однажды я шел к своему букинисту и увидел, что стекла
его лавочки

выбиты, книги выброшены на тротуар, что пять или шесть молодых людей ломают
шкафы и рвут книги


хорошие книги, Мадлен,


и что двое бьют самого букиниста. Среди этих
милых юношей я увидел Шарля.

Мадлен. Ты сам видел Шарля?

Муж. Да. И притом весьма увлече
нного своим делом. Словом, он с ними.

Мадлен. С кем?

М у ж. С фашистами. (Показывает Мадлен на обложку одного из журналов.)

Мадлен. С немцами?

Муж. Возможно. Впрочем, у нас хватает своих.

Мадлен (с тоской). Не понимаю, зачем он им?

Муж. Видишь ли, Мадлен,

тем, кто делает войну, нужны не только министры и солдаты. Им
нужны еще люди, готовые на все: солгать, убить, предать.

Мадлен (в ужасе). Шарль может убить?!

Муж. А что говорят тебе вещи?

Мадлен еще раз оглядывает вещи.

Кастет.

Бутылка коньяку.

Пачка журна
лов. Брошюры.

Духи и помада.

Мадлен. Подлец!

Муж. Кто?

Мадлен. Ты, ты подлец! Ты развратил его! Ты вдохнул в него эту мерзость!



Ты с ума сошла!



Молчи! Я любила тебя, ты меня бросил! Все, что у меня осталось,


это мой сын. Я жила ради
него, я отдала
ему всю кровь, всю душу! Я вырастила его, сделала его хорошим, чистым, добрым.
Двадцать лет ты не вспоминал нас. И вот теперь ты отнял его у меня.




Клянусь тебе, я не виноват.



Лжешь! Я слышала тебя в прошлый раз. Это ты научил его. Это твои слова отр
авили его, твоя
смрадная душа, твой ядовитый язык!


' Если бы я знал, что мои слова будут повторять эти мерзавцы, я вырвал бы себе язык!



Но ты не вырвал его, подлец!



Об этом ты не можешь судить, ты слишком мало меня знаешь! (Грубо.) Полчаса прошло.
П
роводить тебя?



Я как
-
нибудь доберусь сама. Они выходят из комнаты Шарля.



Хочешь коньяку на дорогу?



Да!

Она сама наливает себе подряд две рюмки коньяку.

Муж (мягко). Мне очень больно, Мадлен, что так получилось. Я передам Шарлю, что ты была.

Мадлен
. Прощай, подлей!

Она идет к выходу. Внизу хлопает дверь.

Шаги. Мадлен замирает.

My

ж. Это Шарль! Стой здесь! (Толкает Мадлен в угол.) Молчи и слушай. Это будет тебе полезно.
(Садится как ни в чем не бывало за свою машинку.)

Входит Шарль с сигаретой в зуба
х. Он очень красив в своем шерстяном свитере и грубых
спортивных башмаках. Посвистывая, смотрит на отца.

Муж. Ну, что вы делали сегодня, мой мальчик? Вы били стекла? Гонялись за коммунистами? Или
хором повторяли на площади катехизис нового человека?

Шарль.

Отстань! Я сто раз повторял тебе, что буду жить своим умом.

Муж. Он у тебя есть?

Шарль. С меня хватит!

Муж. Слушай, Шарль. Давай поговорим хоть раз серьезно. Все
-
таки я немножечко старше тебя,
немного больше читал, и соседки говорят, что я чуть
-
чуть умнее

тебя.

Шарль. Мне надоели умные разговоры. Умников мы будем вешать на фонарях.

Муж. Браво! Кто останется? Бараны?

Шарль. Останутся сильные люди, которые будут строить новую Европу


Европу без
коммунистов и без болтунов.

Муж. Представляю себе этот рай, кот
орый построят бараны, купленные на убой.

Шарль (подходя к отцу). Слушай, мудрец, добрые люди научили меня, что, когда становится
скучно спорить, нужно дать в морду.

Муж (встает). И получить в ответ?

Шарль. Не обязательно.

Мадлен. Шарль!.. (Выходит из угла.
)

Шарль. Мама! (Бросается к матери.) Откуда ты, мама?

Мадлен вдруг начинает смеяться. Она очень взволнована, но пытается скрыть это.

Шарль. Что с тобой, мама?

Мадлен. Прости меня, Чарли! Мне было ужасно смешно смотреть на тебя в роли фашиста.
Надеюсь, ты н
е забыл, что каждый день нужно аккуратно чистить зубы?

Шарль. Мама, я не ребенок.

Мадлен. А также принимать рыбин жир и с утра проверять, лежит ли в кармане чистый носовой
платок?

Шарль. Мама, ты прелесть, но я уже не ребенок!

Муж. Мадлен, может быть, мы п
оверим ему на слово в этом вопросе?

Мадлен. Он ребенок, который отстал от матери и заблудился. Попроси сейчас же прошения у отпа
за грубость!

Шарль (пожимая плечами). Папа, прости меня за грубость.

Муж. Что ты, малютка! Ведь ты не успел дать мне в морду.

М
адлен. Чарли, слушай меня: я сейчас должна уходить. Ты приедешь ко мне. Немедленно. Завтра
или послезавтра. Слышишь?

Шарль. Слышу, мама.

Голос Мадлен. Но Шарль не приехал ни завтра, ни послезавтра. Он вообще не приехал.

Ночь. Деревня. Свет пробивается скво
зь щели оконных ставен кабачка Ипполита.

Голос Мадлен. Вместо него приехал Грин. В этот день деревенский лавочник справлял свадьбу у
нас в кабачке...

Дверь кабачка распахивается. Внутри светло, много людей.

Свадьба в разгаре. Расфранченные гости сидят вдол
ь огромного во всю длину кабачка стола.
Мужчины постарше


в слежавшихся черных сюртуках; из
-
под каменных манжет торчат
загрубелые от работы, неотмываемо черные руки. Жены их еле пригубливают свои стаканы. В
конце стола восседают лысый жених и зрелая, круп
ная невеста со скучными и встревоженными
лицами. За другим концом стола


разряженный Ипполит, Мадлен и Грин. В воздухе гул голосов,
стук ножей и стаканов, густой запах нафталина, крепкого табака и жареного лука. Мальчишка,
неслыханно гордый порученным ему

ответственным делом, беспрерывно заводит в углу патефон.

В центре внимания


шутник Питу. Он трудится в поте лица, сознавая, что успех свадьбы
наполовину зависит от него.

Питу (кричит во весь голос). Где пирог? Только что здесь лежал кусок пирога! (Через
стол,
невесте.) Ты украла мой пирог! (Идет к невесте.)

Вокруг раздаются крики:



Смотрите на него! Сейчас он покажет фокус! Он найдет у невесты пирог!

Питу (невесте). Отдай пирог! (Протягивает руку к вырезу платья невесты.)

Жених (беспокойно). Полегче, Пи
ту, полегче!

Питу. Но это мой пирог! Вот я вижу его! (Залезает невесте за пазуху и ловким движением
фокусника вытаскивает оттуда кусок пирога. Аплодисменты.) И кролик тоже там! (Залезает
глубже и вытаскивает живого кролика.)

Аплодисменты, хохот. Особенно с
меются женщины. Им приятно, что невеста корчится, как на
сковороде.

Питу (орет). Я представляю себе, что можно достать, если полезть еще дальше! (Делает вид, что
хочет поглубже засунуть руку невесте за пазуху.)

Жених (вскакивая). Я запрещаю эти непристойны
е шутки! В конце концов, я здесь хозяин!
(Садится.)

Один из гостей. Что это за свадьба, если нельзя подшутить над невестой?

Питу. Клянусь, у нее там поросенок!

Нагибается к невесте, как бы прислушиваясь. Раздается хрюкание, визг.

Гомерический хохот.

Мадлен

и Грин. Тихий разговор.

Грин. Перестаньте смеяться. Поговорим наконец о деле. Ведь через три часа мы должны ехать!
Итак, мы уславливаемся твердо: вы выступите в столице.

Мадлен. Не знаю. Посмотрим... Поглядите на Питу! (Смеется, аплодирует.)

Грин. Поверьт
е, мне было очень трудно уладить ваше дело. Надо выступить... Ну сделайте это, как
дети принимают касторку: зажмурьтесь и заткните нос.

Мадлен. Посмотрите, он пристает теперь к этой девчонке!

Грин (с нежностью глядя на Мадлен). Мадам, одно из двух: или слу
шайте меня, или выступайте в
паре с этим идиотом Питу. Я готов организовать вам гастроли.

Мадлен. Милый Грин, сегодня мой последний день в этом доме. Мне предстоят тяжелые часы


ив Сибуре и дальше... Я боюсь встречи с Шарлем... Дайте мне еще раз посмеятьс
я, как я смеялась
на этих свадьбах в детстве. (Смеется, аплодирует.)

Другой конец стола.

Питу. Слушай, ты, жених! А зачем красть у бедных гостей мясо?

Жених (в отчаянии). Отстань от меня!

Питу. Зачем прятать его у себя в волосах?

Жених абсолютно лыс. Питу
шлепает его по лысине


и, когда поднимает руку, на лысине лежит
кусок мяса с петрушкой.

Гомерический хохот, крики:



О, этот Питу, он мог бы работать в кино!



Я не могу есть от смеха!

Исидор (давно не может вставить слово.) Хватит, Питу. Ну, хватит! Сл
ушайте меня! Тихо!
(Стучит по столу.)

Все толкают друг друга локтями, и наступает относительная тишина, нарушаемая только звуками
патефона.

Исидор. Я хочу, чтобы все выпили в честь наших заложников.

Жених (быстро вскакивая). Прошу на моей свадьбе не говори
ть о политике! Это моя свадьба, а не
твоя!

Питу. Раз ты жених, делай свое дело и молчи!

Жених садится.

Исидор. Пусть они будут здоровы, и пусть вернутся обратно, и пусть их жены не будут вдовами!

Голоса. Верно!

Все пьют. Жених пьет, беспокойно оглядываясь.

Голос. Вы во
-
время выпили за них!

В дверях кабачка стоит парень с круглым значком. Шум утихает.

Парень (с похоронной торжественностью). Ввиду укрывательства преступника Симона Журдана
двое из взятых заложников, а именно Куртэн и Грабю, повешены сегодня на

рассвете.

Женский крик, общее смятение. Парень снимает шапку и крестится. Тишина.

Парень. Завтра утром будут взяты еще двадцать заложников. Мы вас предупреждали... Впрочем,
можете продолжать веселиться. Жених, поцелуй свою невесту. (Уходит.)

Никто не шеве
лится. Бледные лица. Общее молчание. Слышны лишь звуки патефона.

Жених. Я говорил, что этим кончится!

Ипполит (мальчику). Останови патефон, дурень!

Музыка умолкает.

Мадлен (тихо, Грину). Дайте папиросу! (Закуривает.)

Питу (пытается острить). Хуже всего жен
иху: он самый важный в деревне и его возьмут первым.
Он даже не успеет вздремнуть со своей невестой.

Жених (вскакивая). Довольно этих кривляний! Я запрещаю тебе шутить, паяц! Надо найти
Журдана и отдать его властям!

Ипполит (спокойно). А где ты его найдешь
?

Жених. Где? Здесь! Не считайте меня простаком. Половина гостей знает, где он!

Ипполит. Вот что, я не хочу, чтобы такая скотина, как этот жених, сидела в моем доме. Пусть
берет свою грязную лоханку и убирается с ней к черту.

Жених (угрожающе). Хорошо! Я у
йду! (Невесте.) Иди за мной! (Направляется к дверям.)

Перепуганная невеста не знает, что делать.

Исидор (загораживая жениху дорогу). Ты никуда не пойдешь!.. Он побежит к немецкому
коменданту. Я вижу это по его роже.

Жених. Пусти меня!

Сильный шум. Жених рв
ется из рук Исидора. Сюртуки трешат. Мужчины вскакивают. Никто не
замечает Журдана, который появляется в дверях.

Журдан. Тихо! Не нужно ссориться! Я сам пойду в комендатуру.

Изумленные крики:



Журдан!



Боже мой, Журдан!

Все встают. Грохот стульев, зате
м

тишина.

Журдан. Я сам пойду. Довольно двух вдов! Я не хочу, чтобы это повторялось из
-
за меня. Дядюшка
Ипполит! Дай мне стакан вина. Я выпью на дорогу.

Мертвая тишина. Дядюшка Ипполит угрюмо наливает стакан вина.

Журдан (беря вино). Спасибо, Ипполит. Стол
ько, сколько мне осталось жить, я буду помнить тебя
и Катрин.
Вы хорошие люди. (Пьет.)

Мадлен. Подождите, Журдан! Я хочу выпить с вами. (Идет к Журдану со стаканом вина.)

Питу. И я хочу выпить с тобой, Журдан!

Иси д о р. И я!

Голоса. И я! И я!

Журдана окру
жают.

Голос. Руки вверх!

В дверях стоит немецкий унтер
-
офицер в эсэсовской форме с автоматом.

Унтер
-
офицер. Ну, рук;1, вверх! Все! Ты там! Подними руки!

Держа автомат у живота, он медленно идет к Журдану.

Унтер
-
офицер. Ну вот, теперь больше не будет вдов!

Он проходит мимо курчавого толстяка, который, неожиданно схватив тяжелую сковородку с
яичницей, ударяет гитлеровца по голове.

Испуганный женский крик.

Унтер
-
офицер падает. На него наваливаются несколько мужчин.

Бледная Мадлен хватает Грина за руку.

Грин (т
ихо). Это, кажется, чересчур...

Мужчины поднимаются. Унтер
-
офицер лежит на полу.

Пронзительный вопль. Жених, крича от ужаса, бросается к дверям. Его схватывает кто
-
то.



Стой!

Общее смятение.

Питу вскакивает на стол.

Питу. Тихо! Никто не должен уйти отсюда
! Заприте двери! Тихо! Может быть, он жив?

Молчание.

Питу (курчавому, с упреком). Ты немного поторопился, Жак! Надо было посоветоваться с нами,
прежде чем хлопать его по башке.

Жак уныло рассматривает сковороду.

Ипполит. Раз дело сделано


оно сделано.

Пит
у. Хорошо! Давайте думать, что делать дальше. Только не кричите и не говорите вое сразу.

Гости молча, образовав большой круг, осторожно отходят от трупа, как будто сам воздух вокруг
него опасен.

Исидор (откашлявшись). Может быть, закопать его на огороде?

Питу. Дурень, все равно его хватятся к утру.

Жених, выскользнув из рук Исидора, бросается к двери. Она заперта. Жених с размаху садится на
пол и в смертельном отчаянии охватывает руками голову.

Журдан (застенчиво). Если вы позволите мне сказать, то я скажу
.

Питу. Ну, скажи!

Журдан. Сколько гитлеровских солдат в нашей деревне?

Питу. Двадцать восемь.

Журдан. А сколько нас? (Пауза.) Вот и все, что я хотел сказать.

Молчание.

Исидор. Он, кажется, прав.

Ипполит. Он прав!

Питу. Только будем делать спокойно и тихо.

Каждый убьет солдата, который у него живет.

Женщина. А у меня живет очень добрый солдат, этот старик со шрамом.

Голос. Да, он хороший человек.

Мужчина. И у меня тоже хороший немец.
Он даже помогает нам.

Исидор. Что делать


война есть война!

Ипполит. Заче
м они в третий раз приходят на нашу землю? Мы их не просили.

Голос. Может быть, оставить этих двух?

Питу. Давайте свяжем их, положим в сарай, и пусть они пока полежат.

Голос. Тогда свяжите и моего. Он тоже неплохой парень.

Ипполит. Где два, там и три.

Женщ
ина. А что делать с офицером, который живет у кюре?

Исидор. Не будем беспокоить кюре. Я возьму это на себя.

Питу. А кюре пусть помолится за нас богу.

Голос. Ну хорошо, а что делать потом?

Тягостное молчание. Все переглядываются.

Исидор. А потом мы уйдем в
горы, как это делают другие французы... Мало ли деревень дерутся
сейчас в горах?

Голос. А они сожгут наши дома!

Питу. Да, они сожгут наши дома. (Пауза.) Ну, так как же?

Пауза.

Голос. Ведь решено, Питу!

Питу. Идем!

Среди гостей начинается движение. Мужчины
выколачивают и прячут трубки, быстро
опроквдывают в рот недопитое вино, потом идут к дверям, далеко обходя мертвого, оправляя
смятые сюртуки и высунувшиеся манжеты.

Питу первый подходит к дверям и наталкивается на жениха, все еще сидящего на полу.

Питу (гр
омко). Да
, а что делать с женихом?

Жених (быстро). Если вы сами убьете моего солдата, то я согласен на все. Я уйду с вами!
(Вытирает с лица холодный пот.)

Питу. Свяжем его вместе с невестой и положим к хорошим немцам. (Наклоняется к жениху.) Ну и
свадьба!
Тебе везет, дурень! Ни у одного миллионера не было такой свадьбы!

Ночная, весенняя уличка, пасмурно, грязь, лужи.

Дверь кабачка открывается, и все попарно выходят на улицу в своих праздничных одеждах.
Мужчины тихо переговариваются, расходясь по деревне. За
лаяла собака, другая, третья.

Голос Мадлен. Через час все было кончено.

Пустая деревня. Далекий выстрел. Заливаются собаки. Неясные тени перебегают через улицу.

Голос М а д л е н. К рассвету люди стали уходить в горы. Уходили все, только мой отец решил
о
статься. Он говорил, что будет обузой: брать его все равно, что тащить дубовый чурбан...

Пока мы слышим голос Мадлен, на экране сменяются немые кадры приготовлений к уходу из
деревни: люди выводят из сараев скотину, связывают узлы, меняют сюртуки на куртки
,
опоясываются патронташами убитых, одевают детей, привязывают узелки к велосипедам.

Голос Мадлен. Отец попросил поставить перед ним вино, мясо, сыр


все то, что ему было
запрещено ранее...

(Наплыв.)

У пустого свадебного стола лицом к выходной двери сидит

Ипполит. Красный, довольный,
окруженный едой и питьем, он проверяет, может ли достать, не приподнимаясь, все поставленное
и положенное перед ним: бутылки с вином, нарезанное мясо, сыр, табак, трубку, заряженный
револьвер.

Ипполит. Перестань огорчаться, Ка
трин! Я прожил хорошую жизнь и правильно умираю. Не
мешай мне! Я отлично поужинаю, покурю, выпью вина, посижу, вспомню свою жизнь и убью
первого немца или первого жандарма, который войдет, а может быть, и второго. Вот, смотри!
(Целится в бутылку на столе,
стреляет. Бутылка разлетается.) Хорошо? Я старый солдат!

Мадлен уже одета к отъезду. В течение всей этой сцены она беспрерывно курит, иногда начинает
быстро ходить по кабачку, переставляет с места на место стаканы и бутылки, потом подходит к
отцу, смотрит
на него и снова шагает, ломая сигарету и тотчас закуривая новую. Грин искоса
наблюдает за ней.

Мадлен (отцу, резко). Пойми, что всю мою остальную жизнь я каждый день буду видеть тебя: как
ты сидишь и ждешь смерти. Я буду проклинать себя, что оставила тебя
тут. Мне будет страшно.
Ты обрекаешь меня на страшную жизнь!

Ипполит. Дурочка! Улыбайся, когда ты вспомнишь меня. Ты вспомнишь человека, который пьет
вино, ест мясо и держит оружие в руках. Неужели ты хочешь, чтобы я умер, как тухлый
паралитик, после второ
го удара, беспомощный, как собака с перебитым хребтом? Нет, Катрин, я
выбрал себе смерть повеселее. Открой дверь, я хочу послушать, как они будут уходить...

Мадлен открывает дверь. Врывается мощный гул. Люди уходят из деревни. Мычат коровы, блеют
овцы, скр
ипят телеги, груженные скарбом, сонные дети плачут на руках у матерей. Мужчины идут
с трофейными автоматами. Девочки гонят гусей.

Ипполит (жадно слушая гул и кивая головой с очень довольным видом). Ну вот, хорошо! Катрин,
нам пора прощаться... Давай выпьем
! (Грину.) Сударь, выпейте с нами. Я вижу, вы хороший
человек.

Мадлен быстро подходит к отцу. Грин встает.

Они пьют втроем.

Ипполит. Ну, а теперь иди! (Грину.) Вам тоже не стоит задерживаться, сударь!

Грин. Идем! Пора!

Мадлен. Простите меня, Грин, я не мог
у ехать с вами.

Грин (бледный от гнева и очень серьезный). Я не буду говорить с вами, безумная! Господин
Ипполит, я считаю вас очень умным человеком, поверьте, я редко кому говорю это. Я умоляю
вашу дочь немедленно ехать со мной. Она большая актриса, судар
ь. Она нужна не только вашей
деревне. Если она пропадет, мне грош цена!

Ипполит (закуривая трубку). Мы очень упрямы, сударь...

Грин. И тем не менее я прошу вас сказать свое слово.

Ипполит. Она ведь не спрашивала меня, когда удрала отсюда шестнадцати лет, и
, может быть,
правильно сделала, что не спросила. А впрочем, вот мой совет: Катрин, мы с тобой крепкого
крестьянского корня, мы из породы Лантье. Мы всегда выбирали жизнь покрупнее и смерть
повеселее. Мы родились на этой земле, и нужно жить так, чтобы наша

земля хорошо о нас думала.
Теперь делай как знаешь (Сосредоточенно сосет свою трубку.)

Мадлен. Это твой совет, отец?

Ипполит. Да. Если это можно назвать советом.

В открытой двери появляется запыхавшийся Исидор.



Катрин! Живей!


кричит он.


Мы отстали!
Прощай, Ипполит!

Он исчезает так же внезапно, как появился.

Мадлен (Грину). Вы хотите, чтобы я поехала с вами и дала спектакль?

Грин. Да.

Мадлен (решительно). Хорошо! Будет спектакль! Я запомню твой совет, отец.

Она резко поворачивается, идет, останавливае
тся у открытой двери.

Деревня уже пуста. Торопливо пробегает какой
-
то отставший. Далеко, за поворотом улички,
замирает скрип телег, мычание скотины, плач и голоса. Начинает светать.

Ипполит (громко). Подойди ко мне, Катрин!

Мадлен подходит к нему.

Ипполит.

Наклонись. Я хочу еще раз посмотреть на тебя. Улыбнись! Ну вот, такой я хочу тебя
запомнить. Поцелуй меня!

Мадлен целует отца.

Ипполит. Иди!

Мадлен (со странной светлой улыбкой). Идем, Грин! Что с вами? Вы плачете?

Грин (с трудом). Нет, мадам. Прощайте, с
ударь!

Он церемонно снимает шляпу и глубоко кланяется Ипполиту.

(Затемнение.)

Муж Мадлен Тибо пьет кофе и читает газету в знакомой нам комнате. Шаги. Он складывает
газету. Входят Мадлен и Грин. Муж встает и спокойно кланяется.



Это вы? Не хотите ли кофе?
Садитесь. Я ждал тебя все утро, Мадлен.

Мадлен (не садясь и не снимая шляпы). Почему?

М у ж. Я прочел в газете, что вашей деревни больше нет, и решил: либо ты никогда не приедешь,
либо приедешь сегодня. Где твой отец?

Мадлен. Мой отец, вероятно, умер. (Пау
за.) Где Шарль?

Муж. Жив и здоров. У него нет ни кори, ни ветряной оспы, ни детского поноса. Ты, конечно,
едешь дальше?

Мадлен. Да. Где Шарль, Филипп? Его опять нет дома?

Муж (Грину). Вы запаслись билетами, сударь?

Грин (холодно). Они у меня здесь, в карма
не, но если вы хотите поговорить вдвоем, то я поищу их
на лестнице. (Идет к двери, оборачивается.) Мадам, у вас очень мало времени до поезда! (Уходит.)

Мадлен. Ну говори, где Шарль?

Муж. Тебе действительно не везет. Впрочем, Шарль теперь редко' бывает в Си
буре. Идем! (Они
входят в комнату Шарля.) У меня есть для тебя важная новость: он отошел от них.

Мадлен (жадно). Отошел?

Муж. Да. Он теперь комиссионер и ничего больше. Только комиссионер. Он продает пылесосы.
(Широким жестом показывает на обстановку комна
ты.)

Комната Шарля неузнаваемо изменилась: строгий порядок, чистота. На стене


яркие
коммерческие рекламы. Шесть пылесосов разной величины и формы стоят в ряд. На столе


стопка проспектов солидных фирм, каталоги, пишущая машинка, приходно
-
расходная книга
. Это
комната коммерсанта.

Мадлен (быстро подходит к столу, перебирает каталоги, говорит с огромным облегчением). Я
знала, что это не может долго продолжаться! Все
-
таки он мой сын!

Муж. Подожди радоваться.

Мадлен (тревожно). Но ведь он отошел от них?

Муж (
подходя). И все
-
таки подожди радоваться.

Мадлен (гневно). Но ведь ты сам сказал, что он отошел от них?

Муж. Послушай меня. Вот стоит маленький, одинокий человек


это ты, Мадлен, а перед тобой
чудовищная машина, для которой нет ни добра, ни зла, ни сыновей
, ни матерей, ни родины


ничего...

Мадлен. Ты говоришь о Гитлере?

Муж. Я говорю о машине. В нее вложены огромные капиталы, ее холят и оберегают финансовые и
политические властелины мира. С ее конвейера сходят министры и танки, шпионы и огнеметы,
священник
и и линкоры, газетчики и чумные бациллы. И среди прочей продукции она день и ночь
выбрасывает сосиски. Одна из этих сосисок


твой сын.

Мадлен. Не понимаю, к чему ты все это говоришь?

Муж. Представь себе, моя бедная Мадлен, что твоего Шарля вызывают в неку
ю не очень уютную
комнату. Там он видит важного господина, который говорит ему: «Слушай! Гитлер еще занимает
почти всю Европу, но войну он уже проиграл. Три раза приходили сюда немецкие армии. Но для
того, чтобы Франция стала такой, как мы хотим, они должн
ы будут прийти в четвертый раз. А
сейчас ты должен стушеваться. Живи и работай как знаешь. Но кем бы ты ни стал


фабрикантом, судьей или даже министром,


в нужный момент ты будешь исполнять то, что мы
тебе прикажем...»

Мадлен (не поднимая головы). Кто эт
от важный господин
-


немец?

Муж. Нет, он француз... Я полагаю, что твой Шарль испугался и воскликнул: «Но если Германия
проиграла войну, то сюда придут американцы и меня повесят на фонаре!» Думаю, что ему
ответили: «Дурак! Американцы придут не для того, чт
обы вешать таких, как ты, а для того, чтобы
спасать их».

Мадлен (вздыхая с облегчением). Слава богу! Теперь я вижу, что ты просто сошел с ума.

Муж. Не уверен. Хочешь дослушать?

Мадлен. Говори...

Муж. Думаю, что Шарль несколько приободрился и воскликнул: «З
начит, я буду жить?» «Да,


ответил ему начальник,


ты будешь жить, ибо той машине, которая создала нас с тобой, нужны
разные люди: и ты, и я, и французы, и немцы, и господин Крупп, и господин Пэтэн. Ты будешь
попрежнему работать на нас и делать то, что д
елал, но уже по
-
другому. Тебе скажут: «Сожги!»


и ты сожжешь, но так, чтобы не осталось даже следа твоего пальца. Тебе скажут: «Убей!»


и ты
убьешь, но так, чтобы даже сам убитый на страшном суде не смог назвать имени своего убийцы. А
сейчас иди и занима
йся коммерцией!» С тех пор Шарль продает пылесосы. Это произошло
молниеносно


в одну ночь...

Мадлен (поднимая голову, глядит на мужа, говорит с тоской). Зачем ты мучаешь меня? Ведь это
фантастический бред твоей больной, отравленной головы!

Муж (угрюмо). В
от что, Мадлен. Я многое понял за эти два года и, кстати, кое
-
что полюбил... Это
«кое
-
что»


Франция. Поверь, я знаю, что говорю.

Мадлен (устало). Позови Грина...

М у ж. Господин Грин! (Идет к двери, открывает ее.) Вы нашли ваши билеты?

Грин (входя). Если
вам угодно, сударь.

Мадлен. Грин, мы должны ехать сейчас?

Грин. Да, мадам. Спектакль назначен на субботу, но есть формальности.

Мадлен. Филипп! Я хочу попросить тебя так серьезно, как не просила никогда в жизни: сделай,
чтобы Шарль в субботу был на мо
ем спектакле.

Муж. Хорошо. Я сделаю все, что в человеческих силах.

Мадлен. Я еще поборюсь за него. Он будет мой! Я его знаю...

Муж (Грину). Сударь! Два раза на протяжении двух месяцев я в поте лица вколачивал в голову
вашей актрисе крупицы понимания жизни.

Но я вижу


все отскочило, как горох.

Грин (вежливо). Сочувствую вам, сударь!

Мадлен. Только бы он был на моем спектакле! Только бы он был на спектакле!

(Затемнение.)

Знакомая нам театральная уборная. Все тот же изысканный парикмахер


правда, несколько

поблекший,'

насвистывая, завивает парик.

Дверь открывается, доносятся аплодисменты. Входит запыхавшаяся, постаревшая камеристка.

Парикмахер (небрежно). Ну как она там играет?

Камеристка (пожимая плечами). Играет...

Парикмахер. Не люблю этих современ
ных костлявых актрис.

Камеристка. Тебе никто не нравится.

Парикмахер. Мне прежде всего не нравится, что она согласилась выступать при немцах.

Камеристка. Другие же выступают.

Парикмахер. Но это Мадлен Тибо!

Дверь раскрывается, доносится гул зала. Входит
Мадлен Тибо. Она проходит прямо к
гримировальному столу, садится, закуривает, жадно затягивается.

Мадлен (равнодушно). Ну как я играла?

Камеристка (без воодушевления). Как всегда, великолепно, мадам!

Мадлен. Что говорят в городе?

Парикмахер (уклончиво). Го
род два года гадал, выступите вы или нет, мадам.

Мадлен. И что говорят?

Камеристка (осторожно). Люди немного удивляются, мадам.

Парикмахер. Люди очень удивляются, мадам.

Мадлен искоса взглядывает на него. Входит Грин.

Мадлен. Ну как я играла, Грин?

Гри
н. Как всегда.

Мадлен. Вы звонили на вокзал? Который час?

Грин. Девять часов. Поезд уже пришел.

Мадлен. Значит, он сейчас приедет!

Входит равнодушный помощник режиссера.

Помощник режиссера. Приготовиться к выходу.

Мадлен. Сударь, сейчас придет молодой че
ловек, мой сын. Пусть его посадят в первом ряду возле
директорской ложи.

Помощник режиссера. Отлично.

Мадлен. Передайте, пожалуйста, на контроль: он среднего роста, шатен, голубые глаза. Я вас
очень прошу! Он немного застенчив.

Помощник режиссера. Шатен
, средний рост, голубые глаза, немного застенчив, первый ряд возле
директорской ложи. (Уходит, даже не оглянувшись.)

Парикмахер. Готово, мадам.

Мадлен встает.

Камеристка. Не забудьте револьвер, мадам. (Подает револьвер.)

Мадлен. Спасибо, у меня есть другой
... Ну, Грин, ваша мечта исполнится: в этом акте будут
сломаны стулья. Я вам обещаю.

Грин (очень значительно). Не надо сломанных стульев.

Мадлен. Что с вами, Грин? Я вас перестаю понимать!

Грин. Вы отлично понимаете меня.

Мадлен (резко). Нет! Я не понимаю
вас, Грин! (Выходит.)

Дверь остается открытой.

Грин (камеристке). Тут есть запасный выход?

Камеристка. Есть. Там, за поворотом.

Грин. У кого ключ?

Камеристка. Висит на гвоздике.

Грин. Откройте запасной выход и будьте около него! (Доносятся аплодисменты. Гр
ин
прислушивается.) Она вышла на сцену...

Камеристка. Я не поняла вас, сударь.

Грин (сердито). У вас бывали на спектаклях несчастные случаи?

Камеристка. Что вы, сударь! Никогда!

Грин. Однако все может случиться. (Выходит.)

Парикмахер и камеристка перегляд
ываются.

Парикмахер. На этот раз я иду смотреть. Там что
-
то будет? (Бежит за Грином.)

Полутемный зрительный зал. Шарль в сопровождении капельдинера проходит в первый ряд
партера и садится на приставное кресло возле директорской ложи. В директорской ложе не
сколько
эсэсовцев.

У барьера сидит полковник охранных войск в черном мундире со свастикой.

Мадлен Тибо на сцене. Та же декорация улицы, что и в начале фильма, тот же фонарь, тот же
партнер, та же мизансцена, та же музыка.

Мадлен. Ты лжешь!

Партнер. Клянусь
, я люблю только тебя.

Мадлен (подбегая к партнеру). Если ты любишь только меня, то убей ее! (Протягивает револьвер.)

Партнер. Черт возьми, ну и баба! (Отталкивает револьвер.)

Мадлен. Ты боишься? Боже мой, это так просто!.. Сейчас я покажу тебе, как это де
лается.

Партнер в замешательстве смотрит на Мадлен: эта реплика явно не предусмотрена текстом роли.

Мадлен. Смотри!

Провожаемая испуганным взглядом окаменевшего партнера, она быстро идет к авансцене.

Партнер (про себя). Честное слово, она сошла с ума!

Встр
евоженный Грин застывает около рубильника.

Пройдя вдоль всей авансцены, Мадлен останавливается перед Шарлем. Бледный Шарль
судорожно сжимает ручки кресла: он сто раз видел этот спектакль, но ни разу не видел такой
мизансцены.

Глядя на Шарля, Мадлен медленн
о поднимает револьвер.

Шарль съеживается в кресле. Легкий недоуменный гул проносится по залу.

Мадлен делает еще шаг к директорской ложе, выходящей на авансцену, и вдруг, почти в упор,
несколько раз подряд стреляет в полковника охранных войск.

Грохот опроки
дываемых стульев. Крик. Весь зал вскакивает.

Шарль бросается к сцене, протягивает к матери руки. Мадлен нагибается к сыну, глядит ему в
глаза.

Грин за сценой выключает рубильник.

В зрительном зале темнота, крики, выстрелы. Потом вдруг раздаются аплодисмент
ы. В
директорской ложе забегал свет карманных фонариков.

Вспышки выстрелов.

Где
-
то наверху запели «Марсельезу». Ее подхватывают сотни голосов.

Выстрелы из директорской ложи.

Темная узкая лестница большого дома для бедняков. Коридор с бесконечными дверями е
ле
освещен забранной в сетку лампочкой. Стайки детей проносятся с писком и шумом по коридору.

По чугунной лестнице, прилепившейся к каменным стенам, быстро поднимаются камеристка,
Мадлен и Грин. Мадлен в чужом пальто, накинутом прямо поверх театрального ко
стюма. С лица
ее еще не снят грим.



Сюда, мадам, сюда!


задыхаясь, бормочет камеристка.


Не споткнитесь! Здесь выбитая
ступенька... Дайте руку!

Они скрываются в коридоре.

В темноте открывается дверь комнаты.



Ну вот, мы на месте!


слышен голос камери
стки.

Она зажигает свет и закрывает дверь за Мадлен и Грином.



Вот тут я живу. Садитесь, мадам! Будьте как дома, сударь.

Стены маленькой комнатки сплошь увешаны фотографиями


матовыми и блестящими,
большими и маленькими, в рамках и без рамок. Это актеры
. Сотни мужских и женских
ослепительных улыбок на стенах. Попугай возбужденно скрипит в круглой клетке.

Мадлен прислоняется к стене. Руки ее бессильно повисают. Грин с размаху падает в старое
пестрое кресло.



Что вы наделали, несчастная?!



Только то, ч
то сделал отец! Вы видели, как бросился ко мне Шарль? Он мой, Грин. Я говорила,
что он будет мой! Вы видели его лицо?

Грин (пожимая плечами). Я видел его лицо.

Мадлен. Он протягивал ко мне руки. Вы видели?

Грин. Я смотрел на вас, мадам.

Мадлен. Что бы со м
ной ни случилось, буду ли я жива или меня повесят,


мне все равно! Он
мой!

Грин. Но все
-
таки лучше, чтобы вас не повесили. Мадам Купо, вы обещали помочь нам.

Камеристка приходит в движение: ее руки, ноги, грудь, лицо


все устремляется к двери.

Камеристка
. Я бегу за ним! Бегу! Через час он будет здесь!

Грин. Вы уверены, что ваш сын может помочь? Кто он?

Камеристка. Он электротехник, но он не только электротехник. Он знает, как устраивать такие
дела... Отдыхайте и смотрите мою коллекцию.

Бросив обворожитель
ную улыбку Грину, камеристка исчезает.

Грин. Ну что же, будем смотреть коллекцию. Может быть, это последняя коллекция, которую нам
суждено разглядывать.

Четверо сидят вокруг маленького столика. Грин, камеристка, сын ее Купо, электротехник, очень
крупный, м
едлительный, застенчивый парень. Мадлен уже разгримирована.

Купо. Мы вам поможем. Ваша сегодняшняя демонстрация была удачна. Мы обязаны помочь вам...
(Не знает, что еще прибавить.)

Грин. Я очень благодарен вам, сударь.

Купо. Мы переправим вас отсюда...
Но
придется вас разделить.

Грин. Да?

Куп о (Грину). Вы пойдите на улицу Брюссель, восемнадцать. Спросите Жерара, шофера. И
скажите, что вы от меня. Но нужно идти немедленно.

Грин (с улыбкой поворачиваясь к Мадлен). Итак, снова приходится прощаться. С точки зр
ения
законов драматургии, это довольно монотонно.

Мадлен. И все
-
таки каждый раз грустно.

К у п о. Прощайтесь покрепче.

Камеристка. Теперь такие времена, что, когда люди расстаются, не знаешь, через сколько лет они
встретятся.

Лестница. На нее выходят Мадле
н и Грин. Останавливаются. Мадлен устало улыбается.

Мадлен. Простите, Грин, что я причинила вам неприятности.

Грин. Напротив, мадам, в первый раз за двадцать лет я могу сказать от души, что полностью
удовлетворен вашим спектаклем.

Мадлен. Но Шарль действит
ельно протягивал ко мне руки?

Грин. Да, кажется, он протягивал к вам руки.

Мадлен. И у него были слезы на глазах? Правда?

Грин. Я становлюсь близорук, мадам.

Мадлен. Он был потрясен! Я в этом уверена!

Грин. Как старый скептик, я уверен только в том, что мы

прощаемся с вами


и надолго.

Мадлен. Прощайте, старый и близорукий скептик! Я буду очень ждать вас.

Грин. И я тоже. Сколько бы лет это ни продлилось. (Целует руку Мадлен, идет вниз. Длинная тень
следует за ним.)

Мадлен входит в комнату.

Мадлен. Так кончи
лась еще одна гастроль. Обычно я спрашиваю всех: «Ну, как я играла?»

Камеристка (искренно, без обычной патетики). Скажу от всего сердца, мадам, это было
изумительно! Это было действительно как удар молнии.

Куп о (застенчиво). Говорят, в зале потом дрались.

И в фойе.

Камеристка. Дрались? Ребенок! Разве это называется дракой? Люди отрывали этим прохвостам
головы! Вытягивали из них кишки! Ломали им шеи! Это ураган, а не драка!

К у

п о. Конечно, вы разбудили кое
-
какие сердца.

Камеристка (возмущенно). Можно поду
мать, что у тебя паралич языка! (Мадлен.) Вы обдали
людей ведрами кипятка! Ушатами лавы! Это было как извержение вулкана!

Мадлен. Вижу, вы сдержанно относитесь к моей демонстрации, господин Купо.

К у п о. Сдержанно? Это не то слово, мадам. Вы поступили сме
ло... Но как бы вам сказать...

Камеристка. Все равно ты не сумеешь сказать как следует!

Купо. Попробую. Вот вы убили эсэсовца, даже большого эсэсовца
-
Но ведь он не человек, он вещь.
Машина, которая делает войну, фабрикует таких тысячами. Одни в мундирах,
другие в пиджаках.
Они продаются и покупаются. Вы убили этого


придет другой. Нужно сломать самую машину.
Это труднее.

Камеристка. Вы поняли что
-
нибудь, мадам?

Мадлен. Как странно, второй раз слышу это и от таких людей!
Я постараюсь понять.

На улице разда
ются выстрелы.

Купо (поднимаясь). Это где
-
то близко...

Камеристка (быстро загораживая дверь). Обойдется и без
-
тебя! Сиди!

Купо (спокойно). Я сейчас вернусь.

Камеристка. Я тебе запрещаю!

Купо (строго). Мама!

Камеристка, всплеснув руками, пропускает сына в д
верь, глядит на Мадлен, горестно качает
головой.

Мадлен. У вас чудесный сын, мадам.

Камеристка (скорбно). Да, мадам, он чудесный! Но он никогда не женится в этой стране.

Мадлен. Почему? *

Камеристка. Он не су
меет объясниться в любви. Можно подумать, что у него к языку привешен
кирпич. Правда, для настоящей порядочной девушки честный патриот лучше всякого болтуна...

Мадлен (улыбаясь). Но в нашей стране всегда предпочтут патриота, умеющего поболтать. Так?

Лестни
ца. Откуда
-
то снизу доносятся возбужденные голоса, тяжелый топот ног.

Бегом поднимается четырнадцатилетний мальчик.

Он заглядывает в комнату камеристки, видит Мадлен.

Мальчик (задыхаясь). Мадам! Мадам! Идите за мной!

Мадлен. Что случилось?

Мальчик. Вас хот
ят видеть, мадам. Не бойтесь, это внизу, у консьержки...

Комната консьержки под лестницей. Широкая кровать и комод занимают всю площадь. На
кровати лежит тяжело раненный Грин. В комнате три
-
четыре человека. Среди них Купо. Мадлен
сидит около кровати и держ
ит Грина за руку.

Грин. Ну вот... Мы расставались на много лет, а встретились через десять минут. Смешно?

Мадлен (потрясенная). Что с вами произошло?

Грин. Я шел по улице, и мне было немножко грустно... Нет, не немножко... Мне было очень
грустно после наше
го прощания... Я увидел, что три человека гонятся за одним... Мадам! Когда в
наши дни трое гонятся за одним, то это наверняка очень хороший человек. Я толкнул его в
подворотню и побежал вместо него...

Мадлен. И в вас стреляли?

Грин. Конечно. И, как видите,

очень метко... Если бы вы слышали, как они ругались, когда
убедились в своей ошибке! Я здорово подшутил над ними.

Мадлен (в отчаянии). Зачем вы это сделали? Сумасшедший? Какая нелепость!

Грин. Нет, не нелепость. Ведь я все
-
таки француз, хотя три четверти
жизни бродил по всему
миру... Тот человек, за которым гнались, был, вероятно, нужнее меня... Я последователь вашего
отца: я жил весело и выбрал себе смерть покрупнее... А выбирать надо было очень быстро...

Купо (тихо, наклоняясь к Мадлен). Мадам, вам лучше

уйти. Может появиться полиция.

Мадлен продолжает гладить руки Грина.

Грин (услышав). Подождите. Только две минуты. Во всех пьесах умирающий имеет право на
монолог... Мы очень много острили и очень

мало говорили с вами, Мадлен. Каждое утро я давал
слово ве
чером поговорить с вами серьезно. И каждый вечер отделывался остротами... Я боялся,
что в моих устах серьезное покажется пошловатым. Вы знаете, о чем я хотел говорить с вами?

Мадлен. Знаю.

Грин (совсем тихо). Всю жизнь я любил вас, Мадлен.

Мадлен. Знаю.

Ку
п о. Пора, мадам!

Мадлен не слышит его. Она наклоняется к Грину и целует его в лоб. Плачет.

Грин. Спасибо... Еще полминуты... Я хочу сообщить вам приметы моих убийц... Двое наклонились
ко мне. Один был высокий с усиками. Другой высокий без усиков. А третий

стоял в стороне. Я
ясно видел его... (Подчеркнуто.) Он среднего роста, шатен, голубые глаза...

Мадлен (в ужасе). Грин! (Хватает его за руку.)

Грин. Да! Он очень молод и очень красив, Мадлен!

Мадлен молчит, пораженная.

Грин. Я слишком люблю вас, Мадлен, чт
обы не сообщить вам этого.

(Затемнение.)

Больница.

Мадлен облизывает пересохшие губы.



Дайте глоток вина...

Врач наливает немного вина в стакан.

Следователь. Были еше какие
-
нибудь свидетели участия вашего сына в убийстве?

Мадлен. Не торопите меня, сударь,

осталось уже немного.

Следователь подает Мадлен вино. Она жадно пьет.

Мадлен (переводя дыхание). Грин умер через два часа... Купо и его друзья спрятали меня. Я
узнала хороших людей


настоящих патриотов, сударь. Они много сделали для родины... Я
поняла, к
ак нужно ломать ту машину, о которой мне говорили Купо и муж... Я горжусь, что
помогала этим людям.

Следователь. Это были участники движения Сопротивления?

Мадлен. Да, конечно...

Следователь. Может быть, коммунисты?

Мадлен. Большинство из них коммунисты.

Следователь. И вы работали с ними?

Мадлен. Да. Раньше я боялась их, но за эти полтора года узнала их ближе. Даю вам слово, сударь,
что они сделали для освобождения Франции столько, сколько не сделал никто другой.

Следователь. Вот как?.. Впрочем, продолжайт
е, мадам.

Мадлен. Наконец немцев прогнали... Но я долго не решалась вернуться в Сибур... Я боялась
встречи с Шарлем... В конце концов я все
-
таки приехала сюда...

(Наплыв.)

Сибур. Улица Данте, 26.

Мадлен в очень скромном черном платье стучит и звонит в двер
ь. Никто не открывает ей.

Подходит пожилая женщина, очевидно, соседка.

Соседка. Простите, вы не мадам Тибо?

Мадлен. Да, я Тибо.

Соседка. Ключ у меня. Сейчас я открою.


Она открывает дверь, и обе женщины входят. В квартире чисто и пусто.

Соседка. Это я п
рибрала здесь все.

Мадлен. Господина Филиппа нет дома?

Соседка. Уже полгода, мадам. Его повесили гестаповцы.

Мадлен (пораженная). Кто?

Соседка. Гестаповцы, мадам. Подумайте, перед самым уходом! Здесь все было перевернуто вверх
ногами. Ломали даже паркет. О
ни нашли памфлеты господина Филиппа для тайной печати.

Мадлен. Филипп писал для тайной печати?

Соседка. Представьте себе, мадам! Такой спокойный человек! Он знал, что вы приедете. Он
просил меня заучить и передать вам фразу, которую я не поняла. Впрочем, н
икогда нельзя было
понять, шутит он или говорит серьезно. Верно, мадам?

Мадлен. Значит, и Филиппа нет... (Садится.)

Соседка. Он просил сказать, что, как вы можете убедиться сами, он с корнем вырвал себе язык,
которым кичился с молодости. Подумайте только:
вырвал язык! Вы что
-
нибудь понимаете?

Мадлен. Понимаю... (Пауза.) Вы не знаете, где живет сын господина Филиппа, Шарль?

Соседка. Ваш сын? Разумеется, знаю! Вы не слыхали? Он скоро женится. У него невеста с
приданым.

Мадлен. Я хотела бы видеть его.

Соседка.

Ну что же, если только Шарль в Сибуре, то он немедленно прибежит.

(Затемнение.)

Голос Мадлен. И Шарль действительно прибежал...

Улица Данте. Торопливо подходят три веселых молодых человека. Шарль своим ключом
открывает дверь.

Лицо Мадлен. Она насторожил
ась. Шаги по лестнице.

Входит Шарль. Мадлен вскакивает. Шарль бросается к ней, обнимает ее.



Мама!


бормочет Шарль.

Мадлен почти спокойно гладит волосы сына. На глазах у нее слезы. Потом она чуть отодвигает
Шарля, оглядывает его друзей.



Ты пришел не
один?



Это мои друзья. Познакомься, мама!

Молодые люди раскланиваются. Оба рослые, широкоплечие. Один 'бритый, другой с маленькими
усиками.

Бритый молодой человек. Марсель Руже, сотрудник газеты «Свободный Сибур». Простите наше
вторжение, мадам.

Молодой
человек с усиками. Клод Жюно! Счастлив видеть вас живой и здоровой, мадам!

Шарль. Они так хотели посмотреть на тебя, мама!

Руже. Простите мою назойливость, мадам. О, если бы вы согласились дать мне первое интервью:
Мадам Тибо в освобожденном 'Сибуре!..

Мад
лен (слабо улыбаясь). Только не сегодня.

Руже. О, я понимаю! Но я надеюсь на завтра!

Мадлен. Хорошо. Завтра.

Руже (сияя). Тысяча благодарностей, мадам!

Жюно. Хватит, Руже! Дай и мне получить мой кусочек счастья. Мадам! Я судебный работник и
веду дела по ро
зыску людей, которые были связаны с врагами родины. Очень важное дело, мадам!
Я полагаю,

что вы могли бы дать правосудию и народу исключительно ценные сведения...

Мадлен молча смотрит на него.

Голос Мадлен. Я смотрела на него, и мне казалось, что

я где
-
то

его видела...

Жюно, улыбаясь, ждет ответа.

Голос Мадлен. И я вспомнила. Я видела его в деревне: он делал обыск, когда немцы искали
Журдана.

Жюно обворожительно улыбается. Мадлен молча смотрит на него..

Жюно. Вы позволите надеяться, мадам?

Мадлен.

Тоже завтра, сударь.

Жюно. Разумеется, мадам! Мы понимаем. У меня тоже есть мать..

Р у ж е. Шарль говорил нам, что у него чудесная мать, мы знаем, что у него знаменитая мать, но
мы не предполагали, что у него такая молодая мать! (Откланиваясь, отступает
к двери.)

Жюно. И такая красивая!

Р у ж е. И такая любезная, не в пример другим красавицам!

Молодые люди, раскланиваясь, расшаркиваясь, улыбаясь, удаляются..

Они спускаются по лестнице, открывают дверь, держат ее несколько, секунд открытой, но на
улицу не
выходят, а громко захлопывают ее и на цыпочках поднимаются обратно по лестнице.
Замирают по обе стороны двери, ведущей в столовую. Ждут.

В столовой Мадлен и Шарль сидят за столом. Шарль уже без пальто. Оба выжидательно
улыбаются, прощупывают друг друга.

Ма
длен (спокойно). Ты хочешь есть?

Шарль (тоже спокойно). Нет, мама. Тебе понравились мо№ приятели?

Мадлен. Налить тебе кофе?

Шарль. Да, налей... Какое несчастье с отцом!

Мадлен. Большое несчастье.

Шарль. Впрочем, он всегда был довольно странной личностью.

М
адлен. Да, он был странный. С молоком?

Шарль. Если можно.

Мадлен. Ты женишься, говорят?

Ш а р л ь. У меня очаровательная невеста. Я вас завтра познакомлю..

Мадлен (продолжает наливать кофе, не замечая, что чашка уже полна и кофе растекается по
столу). Буду

очень рада. Хочешь печенья?'

Шарль. Пожалуйста. Что ты собираешься делать?

Мадлен. Как всегда, выступать в театре. А ты?

Шарль. Я занимаюсь коммерцией


про
даю пылесосы. Но если хочешь, я стану твоим
импрессарио. (Вдруг оживляясь.) Мы будем

ездить втроем:

ты, я и моя жена!

Мадлен (спокойно). Хорошо... Но куда мы денем Грина?

Шарль молчит.

Мадлен. Кстати, почему ты не спрашиваешь меня, как здоровье Грина?

Шарль. Как здоровье Грина?

Мадлен. Он умер.

Шарль молчит.

М а д л е н. Почему ты не спрашиваешь меня, о
тчего он умер?

Шарль. Отчего он умер?

М а д л е н. Его убили.

Шарль молчит.

Мадлен. И знаешь, кто его убил?

Шарль. Кто его убил?

Мадлен. Ты. И те двое, которые сейчас приходили с тобой.

Шарль молчит.

Мадлен. Хочешь еще кофе? (Снова принимается наливать коф
е в ту же переполненную чашку.)

Шарль. Это было не так...

Мадлен. Что


не так?

Шарль. Я не убивал его. Честное слово, я не убивал его!

Мадлен. Ты многому научился, но лгать мне ты еще не умеешь... Надень пальто. Мы сейчас с
тобой пойдем к прокурору.

Шарль

(вскакивая). Я не виноват ни в чем! Я расскажу тебе все! Ты поймешь!

Мадлен. Говори!

Шарль. Пойдем в мою комнату.

Мадлен. Зачем?

Шарль. Там тише. Нас никто не услышит.

Мадлен. Хорошо. Пойдем в твою комнату. Она ничем не хуже этой.

Мадлен открывает дверь в

комнату Шарля и ждет, пока сын пройдет вперед. Потом закрывает
дверь.

Лестница. Рослые приятели Шарля стоят, прислушиваясь, по обе стороны двери.

Жюно осторожно заглядывает в столовую, она пуста.

Жюно. Он хорошо сделал, что увел ее поглубже в дом.

Р у ж е
. Но она слишком умна для него. Она не поверит ни одному его слову.

Жюно. Поверит. Каждая мать


это только мать.

Молодые люди осторожно входят в столовую, на цыпочках пересекают ее и застывают у двери,
ведущей в комнату Шарля. Прислушиваются.

Знакомая нам

комната Шарля. Сейчас она почти пуста. Кровать с голым тюфяком, пустой стол,
стул


и больше ничего. На этом единственном стуле сидит Мадлен


сидит очень прямо,
опустив руки, подняв голову. Шарль на коленях перед ней.

Шарль. Мама, родная, ну верь же мне,

верь! Когда я стоял тогда б театре и смотрел тебе в глаза,
все перевернулось во мне! Я плакал! И на следующий день я порвал с ними. Я все время искал
тебя, но ты исчезла.

Мадлен. Это хорошо, что ты не нашел меня, Шарль... Почему ты убил Грина?

Шарль. Я не

убивал его! Мы гнались совсем за другим! Я не могу понять, как получилось, что это
был Грин. Но я не стрелял! Я только стоял рядом. Только стоял рядом!

Мадлен. Спасибо за то, что ты стоял рядом.

Шарль. И потом, ведь это было в последний раз. И с тех пор я

совсем отошел от политики. Я
обыватель! Я жених! Понимаешь, жених! Я хочу жить и любить свою жену и тебя, мама!

Мадлен. Спасибо за то, что ты хочешь любить меня. Кому ты донес на Журдана?

Шарль. Я не доносил!

Мадлен. Ты опять лжешь. Ты приехал в деревню с

этим Жюно.

Шарль. Да. Мы тогда боялись ездить поодиночке. Но он уже все знал о Журдане. Ну, может быть,
я сболтнул что
-
нибудь, но ведь Жюно

тоже теперь отошел от них. Он тоже только жених, и у него
есть невеста, я тебя завтра познакомлю с ней.

Мадлен. Не
слишком ли много свадеб для такого маленького городка?

Шарль. Господи, ты мне не веришь! Ну как мне сделать, чтобы ты поверила? Мама, дорогая! Я так
много страшного пережил за эту войну! Мне было так трудно без тебя! Так трудно! Если бы я мог
вернуть все о
братно!

Мадлен (горько). Да, если бы вернуть обратно.

Жюно и Руже прислушиваются за дверью.

Р у ж е. Он превосходно плачет.

Жюно. Говорю тебе, через пять минут они будут обниматься.

Руже. Посмотрим.

Мадлен и Шарль. Шарль, все еще стоя на коленях, прижался
к матери, обнял ее.

Шарль. Мы уедем с тобой отсюда. Мы уедем далеко, в Америку... Я действительно стану твоим
импрессарио. Мы забудем все. Мы будем ездить по всему свету. Нас будет в мире двое, мама!

Мадлен молча гладит голову сына, перебирает его волосы.
Глаза ее закрыты.

Шарль. Ты и я! Как в прежние годы... И города, города, города... И везде афиши: «Мадлен Тибо»,
и каждый город


уже родина... Мама! Скажи мне, что ты еще любишь меня!

Мадлен. Я люблю тебя, Шарль! Я очень, очень, очень люблю тебя, Шарль. У

меня больше никого
не осталось на свете. Только ты... Скажи мне, что случилось с твоим отцом?

Шарль. Не знаю.

Мадлен (совсем тихо). Это ты донес на него?

Шарль. Нет... Не я...

Мадлен еще раз проводит рукой по его волосам, глубоко вздыхает, медленно, мягко

отстраняет
сына от себя.

Мадлен. И снова ты лжешь мне... Ну, Шарль, надень наконец пальто. Мы идем к прокурору...

Шарль. Мама!

Мадлен. Мы идем к прокурору.

Шарль (вскакивая). К здешнему (прокурору? Но ведь он почти коммунист! Он засадит меня в
тюрьму...

М
адлен. Я буду ждать тебя.

Шарль. На десять лет! Мама!

Мадлен. Я буду ждать тебя.

Шарль. На двадцать лет! И за что? За мальчишеские ошибки! Ведь я теперь только обыватель!

Мадлен. И это неправда. Идем.

Шарль. Я боюсь!

Мадлен. Кого ты боишься?

Шарль (шепотом
). Их! С кем я работал раньше...

М а д л е н. Но ведь ты отошел от них?

Шарль. Да
-
да
-
да, разумеется, но, если я скажу что
-
нибудь про них, они найдут меня где угодно!
Они найдут меня в тюрьме! Они повесят меня в камере! Они убьют тебя тоже! Слышишь? Имей
эт
о в виду


тебя тоже! Даже раньше, чем меня.

М аллен. Ну что же, тем более нужно идти.

Шарль. Они убьют нас! Я же говорю, что они убьют нас обоих!

Мадлен (с силой). Матери теряют сыновей. Одни сыновья попадают под поезд. Другие умирают
от болезней. Третьи п
огибают на фронте, как герои... Мой сын умрет, убитый из
-
за угла, в минуту,
когда он попытался стать порядочным человеком. Это не самая плохая смерть, Шарль. Идем!

Ш а р л ь. Я не пойду!

Мадлен. Ты пойдешь!

Шарль. Нет!

Мадлен. Тогда я пойду сама.

Шарль. Ты

не пойдешь!

Мадлен. Посмотрим. (Идет к двери.)

Шарль. Стой!

Мадлен. Отойди в сторону.

Шарль выхватывает револьвер. Мадлен останавливается
и
, улыбаясь, смотрит на него.

Мадлен. Ну что же, стреляй в меня, Шарль. Почему

ты медлишь?

Шарль (с прорвавшейся нако
нец яростью). Послушай, мне надоело плакать и причитать! Ты не
выйдешь отсюда, пока не поклянешься, что поверила каждому моему слову!

Мадлен. Вот ты какой? Таким я тебя еще не видела... (Ог.1яды
-
ьает Шарля с головы до ног.) Я не
поверила ни одному твоему с
лову, Шарль.

Шарль. Не так легко убить свою мать. Но иногда это приходится делать.

Мадлен. А я тебе уже сказала: стрелян!

Шарль медлит.

Мадлен. Стреляй, подлец! Стреляй
!

Руже (громко). Стр
ел
яй, на самом деле! Ну!

Жюно и Руже в открытых дверях.

Мадлен. А, з
дравствуйте, господа обыватели! Здравствуйте, женихи! Как поживают ваши
невесты? Шарль, перед тобой стоят враги твоего народа. Стреляй в них! Или стреляй в меня. Ты
должен выбрать.

Шарль стоит с револьвером в руках.

Жюно. Да, пора решать, Шарль! Ты ведь са
м сказал, что ее нельзя выпускать отсюда.

Мадлен. Или ты предпочитаешь стоять в стороне, как при убийстве Грина?

Шарль молчит. Он дрожит как в лихорадке.

Мадлен. Трус! (Идет к выходу.)

Жюно. Трус!

Жюно три раза подряд стреляет в Мадлен.

Мадлен вздрагивает,

останавливается, делает один шаг к Шарлю и тяжелой, немеющей рукой дает
ему пощечину. Падает.

Руже и Жюно по
д
ходят к Мадлен.

Жюно. Конец.

Руже. Иди за нами, трус!

Шарль медленно обходит тело матери. .

(Затемнение.)

Больница.

Мадлен. Вот и все. Я очень
устала... Дайте мне еще вина.

Следователь (собирая исписанные листки). Спасибо, мадам Тибо! Я лично займусь вашим делом.
Тайная шайка врагов Франции будет раскрыта, ручаюсь вам. (Наливает ей вино.) Последний
вопрос: есть у вас в городе кто
-
нибудь, кому мож
но сообщить о несчастье с вами?

Мадлен. Никого.

Следователь. Ни родственников, ни знакомых?

Мадлен. У меня был отец, муж, друг, сын... Теперь нет никого. Я одна на свете.

Следователь. А друзья по движению Сопротивления?

Мадлен. Они далеко отсюда.

Следовате
ль. Как грустно... Еще раз спасибо, мадам! Вашими показаниями вы сделали очень
много для дела свободы и демократии. (Кланяется, идет к выходу.)

Мадлен (закрывая глаза). Я очень устала.

Маленькая, унылая, почти пустая комната.

Три человека стремительно вска
кивают со скамьи и вытягиваются в струнку перед вошедшим
следователем. Это Шарль, Жюно и Руже.

Следователь бросает портфель с показаниями Мадлен на грязный, залитый чернилами
канцелярский стол, неторопливо подходит к молодым людям, которые еще больше вытяг
иваются,
и вдруг изо всей силы бьет Шарля по лицу. Шарль отлетает в сторону. Жюно и Руже вздрагивают,
но продолжают стоять навытяжку.

Подождав, пока Шарль снова встанет в строй, следователь закатывает такую же сокрушительную
пощечину сперва Руже, потом Жюн
о.

Следователь (сквозь зубы). Когда три таких здоровых болвана не могут убить одну женщину, то
назавтра их находят в морге. Понятно?

Жюно (не решаясь вытереть кровь с разбитых губ). Но, господин капитан...

Следователь (идет к столу, берет портфель). Молчат
ь! Сидите здесь, пока я не придумаю, что с
вами делать.

Шарль (бледный и окровавленный). Простите, господин капитан... Она жива?

Следователь. Жива. И если она не умрет, тебя придется повесить.

Жюно. А если она умрет?

Следователь. Если умрет?.. Ну, если умр
ет... тогда посмотрим. Счастье ваше, что история не
кончается сегодняшним днем и вы еще можете пригодиться Франции... (отходит от стола, вновь
оборачивается и добавляет) через несколько лет.

Возникает надпись:

1 955

Диктор. Мы рассказали вам историю целой
человеческой жизни, а Палата депутатов все еще не
закончила голосования. И истомленные репортеры все еще бродили по коридорам, собирая жатву
для своих газет.

Кулуары Палаты. Буфет. Табачный дым, гул голосов. Парламентарии, гости, дипломаты,
газетчики и рад
иокомментаторы бродят, жуют бутерброды, курят и пьют. На каждого выходящего
из зала заседания набрасываются с вопросами:



Ну что там?



Голосуют...



Пять часов утра! Сколько же это может продолжаться?

За одним из столиков сидит человек лет тридцати, с

усиками, в роговых очках. Перед ним


папка с какими
-
то бумагами. Крупный, медлительный мужчина подходит к столику.



Разрешите?

Сидящий поднимает голову


это Шарль.

Крупный мужчина садится. Вглядывается в Шарля, точно стараясь вспомнить, где он его вид
ел.
Потом говорит:



Господин Шарль Тибо, если не ошибаюсь? Я узнал вас по карточке, которую часто видел у
вашей матушки. Я


Купо, электротехник, сын камеристки.

Шарль (неохотно). А! Вот как! Очень приятно. Но, по
-
моему, вы уже не электротехник? Если не
ошибаюсь, вы мэр какого
-
то округа? Не помню, какого...

Купо. И тем не менее я электротехник...

Официант ставит на стол бутылку с минеральной водой. Шарль наливает два стакана.

Купо. Я хотел спросить вас: убийцы вашей матери еще не разысканы?

Шарль. Нет. (П
ьет минеральную воду.) Ну что вы скажете обо всем этом? (Показывает на
закрытые двери зала заседаний.)

Купо (пожимая плечами). А вы?

Шарль. Отвратительная нерешительность! Они боятся, как бы немцы опять сюда не пришли.
Вздор! Немцам нужен Восток, а не Запа
д... За плечами у нас Америка и Великобритания, а мы
робеем, как деревенский парень на городской ярмарке. Где старый французский дух? Но сегодня
все будет кончено, можете мне поверить. Я хорошо знаком с закулисной стороной дела: они
проголосуют «за». (Подч
еркнуто спохватывается.) Ах да, я и забыл


вам это, вероятно, не по
вкусу: ведь вы коммунист?

Купо (внимательно глядя на Шарля). Видите ли, господин Шарль! Я помню трех человек, которые
не были коммунистами. Это ваш дед

-
деревенский кабатчик. Ваша мать


она всю жизнь
странствовала и не знала, где ее родина. Ваш отец


он ни во что не верил. И вот, если эти
-
люди
сумели так умереть, как они умерли, значит Франция уже не та и с ней не так
-
то легко справиться,
как бы они там ни проголосовали!.. Простите, я
сяду за другой столик.

Купо пересаживается. Гул в кулуарах. Пробегают репортеры. Открывается дверь, и из зала
заседаний выходит представительный мужчина. Мы узнаем в нем бывшего следователя, которому
Мадлен давала показания. Репортеры подбегают к нему:



Какие новости, господин депутат?

Бывший следователь. Терпение, господа! Мы голосуем!







Приложенные файлы

  • pdf 10708358
    Размер файла: 444 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий