Физическая география



Глава 3. Особенности развития физической географиив СССР и в РоссииО
рганизация академических и ведомственных научных подразделений, работа экспедиций в различных регионах страны и резко увеличившееся поступление информации о состоянии природной среды суши и моря позволили резко повысить качественный уровень географических работ не только прикладного значения, что вызывалось необходимостью развития хозяйства, но также имело большое значение для совершенствования географической теории. Быстрыми темпами развивались исследования частного характера: в метеорологии, океанографии, геоморфологии, и это важно для понимания комплексных процессов, в частности формирования и развития ландшаф- товедения.
1. Развитие дандшафтоведенияч
Зарождение ландшафтоведения как науки справедливо связывают с именами В.В. Докучаева и его учеников, тем не менее основы стройного учения о ландшафтах первым наиболее полно изложил JI.C. Берг, который работал в целом ряде научных направлений. Его вклад в развитие географии велик, поэтому считаем возможным посвятить Бергу-географу специальный раздел.
JI.C. Берг и географияЛев Семенович Берг (1876—1950) — один из крупнейших ученых- естествоведов, географ, биолог, лимнолог, геоморфолог, климатолог и историк географии. Он окончил Московский университет в 1898 г., специализировался на кафедре зоологии, но проникся любовью к географии, очевидно, под влиянием содержательных лекций Д.Н. Анучи- на. Курс общей физической географии был обязательным, но Берг посещал и другие курсы лекций профессора географии и говорил о нем: «Анучин — это целый географический факультет». Всю жизнь Берг с одинаковым успехом работал и в биологии и географии.

Первая экспедиция молодого ученого после окончания университетского курса была связана с изучением соленых озер юга Западной Сибири и Северного Казахстана по поручению Омского отдела географического общества и Московского общества любителей естествознания. Помимо Берга, в экспедиции участвовали столь же юный исследователь B.C. Елпатьевский и В.Ф. Ладыгин, представитель Омского отдела. Руководил экспедицией 24-летний талантливый молодой ученый П.Г. Игнатьев, скончавшийся в самом начале научной карьеры в 1902 г. Были выполнены съемки трех озер, проведены промерные работы, отобраны образцы воды, грунта и организмов, дано геологическое описание разрезов. Материалы наблюдений, а также справка об истории развития озер были опубликованы в Известиях ИРГО.

В отчете, в частности, отмечено интересное явление: к югу от Омска на глубине в один аршин обнаружено присутствие мерзлой почвы, не растаявшей к 18 августа.
Первая экспедиция стала началом серьезного увлечения Берга лимнологией. С 1899 г. Берг работал на Арале, ставшем важной экспериментальной базой для формирования ученого-комплексника. Получив должность смотрителя рыбных промыслов, Берг вошел в контакт с Туркестанским отделом ИРГО и начал всестороннее изучение водоема. Первые наблюдения на берегах Арала, их сопоставление с данными П.Г. Игнатьева, полученными при работах на озерах Казахстана, дали возможность сделать важные выводы о динамике уровенной поверхности Арала и других озер Средней Азии. В предшествующий период наблюдениями А.И. Бутакова, Н.А. Северцова и ряда других наблюдателей был установлен факт продолжительного и интенсивного падения уровня Аральского моря. И.В. Муш- кетовым было сформулировано представление о прогрессирующем усыхании Арала. Этот вывод, связанный с аридизацией внутриконтинентальной территории как следствие многовекового изменения климата, был поддержан П.А. Кропоткиным. Берг установил колебательные изменения уровня Арала и других озер, о чем он в соавторстве с Игнатьевым поведал в статье, опубликованной в Известиях ИРГО уже в 1900 г. В 1901 и 1902 гг. в распоряжение Берга была предоставлена парусная яхта, с помощью которой было налажено изучение глубинных частей озера, донных отложений, течений, фауны. Обширный объем геолого-геоморфологических, физико-химических и биологических исследований Берг провел самостоятельно, без помощников. По инициативе Берга в устье Сыр-Дарьи начались гидрометеорологические наблюдения. В 1902 г. полевые изыскания на Арале были завершены. Началась кропотливая обработка материалов.
Но Бергу не сидится на месте. Зиму 1902/1903 г. он провел в Норвегии, в Бергене, совершенствуясь в методах морских исследований в океанографической лаборатории. Летом 1903 г. Берг изучал Балхаш, дельту Или, посетил Иссык-Куль. В 1906 г. он поднимался на Туркестанский хребет, открыл и описал ряд ледников. В 1904 г. Берга пригласили руководить отделом рыб, земноводных и пресмыкающихся Зоологического музея Академии наук. Позже музей был преобразован в Зоологический институт, и Берг в нем работал до конца жизни.
В 1908 г. вышла из печати большая книга Берга «Аральское море. Опыт физико-географической монографии». Водоем был представлен во всех аспектах и не только сам по себе, а как неотъемлемая часть обширной физико-географической области, как составляющее звено в цепи ландшафтных взаимосвязей зоны пустынь. Монография была представлена к защите на ученую степень магистра в Московский университет. К тому времени у Берга уже было напечатано свыше 70 работ. Блистательная защита завершилась присуждением Бергу ученой степени доктора географических наук. Географическим обществом монография «Аральское море» была удостоена Большой золотой медали имени П.П. Семенова. Ю.М. Шокальский и А.П. Семенов-Тян-Шанский в этой связи писали: «Аральское море» представляет очень ценную монографию, подобных которой по полноте и законченности еще не было в русской географической литературе. Выполнить ее можно было только при такой обширной эрудиции, которой обладает автор» (Мурзаев, 1976. С.31). Академией наук работа «Аральское море» была удостоена премии имени Г.П. Гельмерсена.
Берг много печатался, но находил время и для путешествий. В 1909 г. совершил поездку по Кавказу: был в бассейне Терека, в Дагестане, в Азербайджане, на Армянском нагорье, установил повышение уровня озера Севан. В 1910 г. он плавал по Баренцеву морю: В 1912—1914 гг. участвовал в почвенных исследованиях Черниговской области, исследовал лессовидные суглинки. Берг стал известным и авторитетным ученым. В 1913 г. был в Австрии делегатом от Географического общества на международной конференции по изучению ледников Тироля. В 1914 г. он был избран профессором ихтиологии на отделении рыбоведения Московского сельскохозяйственного института, в 1916 г. — профессором физической географии Петроградского университета и заведовал кафедрой до конца своих дней. До 1918 г. Берг совмещал работу в Москве и в Петрограде. В 1915 г. Берг был награжден высшей наградой Географического общества — Константиновской медалью. Берг сотрудничал
Л<\Ж>.» История ГеографииЗЗ'гсо многими академическими и ведомственными институтами, с пользой работал в различных комиссиях. В 1928 г. он был избран членом-корреспондентом Академии наук, в 1946 г. — ее действительным членом. Берг был чрезвычайно активным членом Географического общества, в 1940—1950 гг. был президентом этой общественной организации. В период президенства Берга в 1947 г. был созван Второй Всесоюзный географический съезд.
Научный метод Берга с самого начала его деятельности базировался на комплексном подходе к изучаемым явлениям, на исследовании взаимосвязей, генезиса и динамики природных объектов. В 1913 г. вышла большая статья Берга «Опыт разделения Сибири и Туркестана на ландшафтные и морфологические области». В этой статье Берг впервые ввел понятия не только о ландшафте, но и о ландшафтной зоне. В том же году на заседании биогеографической комиссии ИРГО Берг выступил с основополагающим докладом о предмете и задачах географии. Берг обратил внимание на разнобой мнений о том, что такое география и каковы ее задачи. Дав критический разбор умозаключений различных ученых, Берг сделал вывод, что «только взгляды Геттнера... положили прочное основание географии как самостоятельной науке... География, как выяснил Геттнер, есть наука хорологическая. Она изучает размещение предметов и явлений... не отдельные, единичные объекты, а всегда известную совокупность предметов и явлений в их взаимоотношениях. География не есть хорология отдельных предметов и явлений, а, если можно так выразиться, хорология сообществ их, то есть хорология взаимных группировок людей, животных, растений, форм рельефа и т.д. на земле. Что же представляют собою закономерные группировки предметов органического и неорганического мира на поверхности земли, — вопрошал Берг? И отвечал: Это есть ландшафты. Итак, — заключил Берг, — география есть наука о ландшафтах» (Берг, 1915. С. 467, 469). Берг не просто повторил взгляды Геттнера на географию, а существенно их развил. Геттнер говорил о географии как о науке, изучающей страны, Берг на первый план выдвигал «изучение ландшафтов или естественных районов», территорий, имеющих естественные границы. Берг не ограничивался исследованием пространственной структуры ландшафтов, его интересовали их вещественный состав и развитие. Для Берга «понять данный ландшафт можно лишь тогда, когда известно, как он произошел и во что он со временем превратится» (Берг, 1947. С. 21). Конечной целью географии Берг считал «изучение и описание ландшафтов, как природных, так и культурных... Природный ландшафт, — продолжал Берг, — есть область, в которой характер рельефа, климата, растительного и почвенного покрова сливается в единое гармоническое целое, типически повторяющееся на протяжении известной зоны земли. Изучение причин, какие приводят к тому, что рельеф, климат, растительный и почвенный покров, дают определенный, если можно так выразиться, ландшафтный организм, исследование взаимодействий, какие оказывают различные, слагающие природный ландшафт, факторы друг на друга — вот задача научной географии» (Берг, 1915. С. 471).Вершиной развития учения о ландшафтах на примере конкретной территории стала двухтомная монография Берга «Географические зоны Советского Союза», выходившая в трех изданиях. Во введении к первому тому этой книги Берг дал подробное толкование ландшафта, называя его «географическим». В некоторых случаях под действием критики вместо термина «ландшафт» Берг употреблял «географический аспект». Общую трактовку понятия «ландшафт», сформулированную в начале века, Берг сохранил. В этом можно убедиться по следующему определению: «...географический ландшафт есть такая совокупность, или группировка, предметов и явлений, в которой особенности рельефа, климата, вод, почвенного и растительного покрова и животного мира, а также до известной степени, деятельности человека сливаются в единое гармоническое целое, типически повторяющееся на протяжении данной зоны Земли» (Берг, 1947. С. 5). Берг вновь повторил, что «каждый ландшафт есть как бы некий организм», но сделал существенное добавление, что «части (этого организма) обусловливают целое, а целое влияет на все части. Если мы изменим одну какую-нибудь часть ландшафта, то изменится весь ландшафт» (Там же. С. 6).
ЬЬЪЧасть III. Современная ГеографияЛандшафты можно группировать в ландшафтные зоны. Берг отметил, что родоначальником учения о ландшафтных зонах был В.В. Докучаев, и на этом основании он назвал его основоположником современной географии. Берг также подчеркнул, что одновременно с ним учение о географических ландшафтах в Германии разрабатывал Пассарге. Называя географию наукой о ландшафтах, Берг счел необходимым пояснить, что «под именем географии обычно смешивают две совершенно различные науки, именно так называемую «физическую географию» и страноведение. Первая изучает: 1) физические процессы, происходящие в воздухе (метеорология), воде (гидрология) и земной коре (общая геоморфология), 2) формы земной поверхности (частная геоморфология). Физическая география составляет одну из частей космической физики. Вторая, страноведение, есть наука о ландшафтах, и за ней то и должно быть удержано название географии» (Берг, 1947. С. 10). Берг добавил, что «география есть наука о естественных границах... Проведение естественных границ есть начало и конец каждой географической работы». В этих и предшествующих рассуждениях просматриваются умозаключения и Гумбольдта, и Риттера, и Геттнера,и собственное миропонимание Берга.
Представляя влияние каждого из компонентов на ландшафт как само собой разумеющееся, Берг показал глубину своего мышления на ряде примеров о том, что и ландшафт оказывает обратное влияние на компоненты: климат, воды, почвы, рельеф, биоценозы. Берг обосновал громадную отбирающую роль ландшафта. «Она распределяет организмы по лику Земли, оставляя те, которые подходят к данному ландшафту, и вытесняя или истребляя те, которые не подходят. Она формирует растительные и животные биоценозы. В результате отбирающей и преобразующей работы ландшафта получают свою физиономию зоны тундры, леса, степи, пустыни, тропических лесов со свойственными им формами организмов и формами их сообществ. В подводном царстве тоже существуют свои ландшафты» (Там же. С. 19). Весь остальной объем двухтомной книги Берга представляет пример подробного исследования ландшафтов в пределах географических зон и горных областей территории Советского Союза. Отдавая преобладающую часть внимания проблемам развития учения о природных процессах, Берг с уважением относился к экономической географии и называл ее «высшим кульминационным разделом географического описания, без какового раздела она не может считаться законченной».
Учение о зональности легло в основу многих географических работ и стало общепризнанным во всем мире. В предисловии ко второму тому «Географических зон Советского Союза» Берг писал: «Выпуская в свет этот труд, я хотел бы отметить, какие выгоды представляет для географа пользование зональным принципом. Закономерности, объясняющие взаимосвязи различных элементов географического ландшафта — климат, почвенный покров, растительность, животный мир, а частью и рельеф, — становятся при этом способе изложения настолько очевидными и общепонятными, что без дальнейших объяснений сразу бросаются в глаза» (Берг, 1952. С. 10). Но сколько веков должно было пройти, чтобы эта очевидность стала понятной!
Велики заслуги Берга как ландшафтоведа, но он успешно работал и в ряде других направлений наук о Земле. Берг много и плодотворно трудился как геолог и геоморфолог. Монографию Берга «Аральское море» называют классическим трудом по геоморфологии морских берегов. Другие его работы: «Формы русских пустынь» (1911), «Опыт разделения Сибири и Туркестана на ландшафтные и морфологические области» (1913) — сыграли большую роль в становлении геоморфологии в нашей стране и положили начало типологическому подходу к классификации рельефа и региональному разделению обширной территории России на геоморфологические районы. На территории Сибири, Казахстана и Средней Азии Берг выделил 14 геоморфологических областей, большая часть которых и сегодня отражается на картах геоморфологического и физико-географического районирования. В основу районирования Берг закладывал тектонический принцип. Морфоструктуры используются и теперь в качестве ведущего критерия в геоморфологии. Морфоскульптуры, то есть формы рельефа, связанные с деятельностью экзогенных факторов, имеют вторичное, подчиненное значение. Берг с
удовольствием читал курс геоморфологии в Географическом институте и считал ее важнейшей географической наукой.
Геологические работы Берга: «Почвы и водные осадочные породы», «Классификация осадочных пород», «О происхождении уральских бокситов», «Петрография осадочных пород и география» — свидетельствуют о высокой компетентности Берга в этих вопросах. Берг был убежденным сторонником Вернадского об огромной роли организмов в геологической истории. Берг охватывал своим проницательным взглядом природу поверхности Земли во все периоды геологической истории. Он внес большой вклад в обсуждение проблемы происхождения лессов, до сих пор дискуссионной. По Бергу, лесс это ископаемая почва, образовавшаяся в иной, чем ныне, географической обстановке. В книге «Климат и жизнь» проблеме лесса посвящено 150 страниц, использовано 555 литературных источников, в том числе 104 на иностранных языках. Берг знал основные европейские языки, следил за выходящей научной литературой, вел в Известиях Географического общества компетентный ее обзор и широко использовал в своих печатных произведениях. Берг полемизировал с А. Вегене- ром по поводу его гипотезы о дрейфе материков и сделал категорический вывод, что эта гипотеза «бесполезна для объяснения особенностей географического распределения растений и животных».
Берг — классик озероведения. Многочисленные его работы об озерах Средней Азии, исследование динамики уровня Каспийского моря, сопоставление природы озер Байкала и Танганьики сделали бы имя любому исследователю. Берг был замечательным климатологом. Две его монографии «Климат и жизнь» и вузовский учебйик «Основы климатологии», не считая статей и заметок, дают для этого вывода достаточно оснований. И в озероведении, и в климатологии Берг остается географом комплексного мышления. Водоемы и климат для Берга это — элементы ландшафта со сложными взаимосвязями с другими элементами и компонентами. Он последовательно рассмотрел особенности влияния на климат широты места, материков и океанов, снежного и ледяного покровов, рельефа и растительности, деятельности людей. Берг исследовал изменения климата в соответствии с распределением ландшафтных зон на равнинах и абсолютной высотой горных систем, различных на разных широтах. Только географу свойственно такая логическая связь: «В настоящее время под климатом следует понимать среднее состояние разных метеорологических явлений... поскольку это среднее состояние сказывается на жизни растений, животных и человека, а также на типе почвенного покрова» (Берг, 1938. С. 5).
В конце XIX — начале XX в. была оживленная полемика по поводу изменчивости климата, в частности относительно прогрессирующей аридизации внутриконтинентальных районов. П.А. Кропоткин рисовал печальную картину неизбежного расширения границ пустынь и обмеления озер Евразии. И.В. Мушкетов, Г.Е. Грумм-Гржимайло были того же мнения. В.В. Докучаев, А.И. Воейков, Г.И. Танфильев были противниками этой гипотезы. Не остался в стороне и Берг. Начиная с 1905 г. он неоднократно возвращался к этой проблеме и доказывал, что за историческое время прогрессирующего усыхания Средней Азии не происходит. Напротив, Берг привел «много доказательств в пользу взгляда, что за историческое время произошло изменение климата в сторону большей влажности» (Берг, 1947. С. 102). Имеют место периодические изменения климата, связанные с активностью Солнца и другими космическими процессами ритмического характера. Берг был убежден, в частности, что не колебания климата вызывали массовую миграцию кочевых племен, например, нашествие монголов. Совсем другую трактовку причин переселения народов давал JI.H. Гумилев, делавший свои выводы на основе зависимостей от природных факторов. Что же касается расширения зоны пустынь, то это находится в связи с деятельностью людей. Забор воды из рек на орошение в верховьях — причина ее исчезновения в низовьях. Берг исследовал климаты прошлого Земли, в особенности послеледниковья, используя данные ботаники, почвоведения и геологии. Голоцен он разделил на целый ряд эпох, отличавшихся особенностями тепла и увлажнения.
Как было отмечено, Берг не прерывал своих занятий как биолог. Им было опубликовано свыше 300 работ по различным вопросам биологии, прежде всего по ихтиологии. Его дипломная работа была по эмбриологии щуки. Первая крупная монография называлась «Рыбы Туркестана» (1905). В 1940 г. Берг опубликовал работу «Система рыбообразных и рыб, ныне живущих и ископаемых». Монография «Рыбы пресных вод СССР и сопредельных стран» в 1951 г. была удостоена Государственной премии. В 1922 г. Берг опубликовал книгу «Номогенез, или Эволюция на основе закономерностей», в которой на основе исследования огромного числа примеров с использованием 760 литературных источников, включая более 400 иностранных, Берг вступил в полемику с теорией Дарвина о естественном видообразовании и ее приверженцами. Берг увидел слабые стороны дарвинизма, не согласился с его основными выводами, хотя и признавал, что «как ученый и как человек Дарвин стоит на недосягаемой высоте». Берг нарисовал собственную картину зарождения и распространения жизни. По Бергу, родиной жизни является не океан, а суша, заболоченные места, поверхностные горизонты осадочных пород. Отсюда был переход протоорганизмов в пресные и соленые водоемы, а также в остальные части поверхности суши. В этой связи любопытен вывод вулканолога Е.К. Мархинина о том, что «именно вулканы явились теми гигантскими химическими реакторами, в которых образовались предбиологические соединения, из которых химическая эволюция создала первые живые организмы» (Мархинин, 1980. С. 188).JI.C. Берг придавал большое значение историко-географической тематике. Он активно работал по истории географической науки, истории географических открытий, историографии деятелей науки, истории отдельных географических объектов. В 1902 г. Берг опубликовал заметку «О прежнем впадении Амударьи в Каспийское море» на основе исследования многочисленных исторических источников. Берг хорошо знал историю, умело пользовался историческим методом исследования. Им написаны: «История исследования Туркестана», «Открытия русских на Тихом океане», «История ознакомления с Якутским краем», «Путешествие академика Крашенинникова по Камчатке», «Русские открытия в Антарктике и современный интерес к ней», «Великие русские путешественники», «Очерки по истории русских географических открытий», «Очерк истории русской географической науки», «Летопись географического общества за 1845—1945 гг.», «Всесоюзное географическое общество за сто лет»... Берг повторял слова Ратцеля: «Если специалисту любой науки полезно знать ее историю, то для географа знание прошлого его науки необходимо». Никто из ученых не сделал так много для выяснения истории отечественной географии и для ее пропаганды, как Л.С. Берг.
Берг обладал исключительной работоспособностью и в этой связи обширной эрудицией. «Любит науку тот, кто отдается ей целиком, и не по принуждению, а добровольно. Такой любовью отличался Берг еще в юношеские годы», — вспоминал его сокурсник профессор А.С. Барков. Берг обладал исключительной памятью. «Память, — говорил он, — это не только помощь в работе, но и несчастье — я никогда и ничего не могу забыть из того, что увидел, услышал или прочитал». Все, кто лично знал Л.С. Берга, отмечают его необыкновенную скромность, простоту, деликатность и благожелательность ко всем. Жизнь Берга не была безмятежной. В характеристике об окончании университета было записано — «неблагонадежен». Берг неоднократно подвергался жестокой и неоправданной критике. Его обвиняли в идеализме, гетгнерианстве, космополитизме и в других грехах. В 1939 г. в газете «Правда» была опубликована статья «Лжеученым не место в Академии наук!». Имелись в виду академик Н.К. Кольцов и Л.С. Берг. (Золотницкая, 1996). Это был сигнал, но каток репрессий миновал.
Ландшафтно-зональный принцип территориальных характеристик, разработанный Бергом, нашел широкое применение в работах многих отечественных физико-географов. Одним из них, очевидно наиболее последовательным и кропотливым исследователем, был Ф.Н. Мильков. Его многочисленные монографии главным образом связаны с изучением лесостепной и степной зон. Крупнейшие из них — «Чкаловские степи» (1947), «Лесостепь Русской равнины» (1950), «Среднее Поволжье» (1953}, «Средняя полоса Европейской части СССР» (1961). Значительная часть академического издания «Лесостепь и степь Русской равнины» (1956) написана также Мильковым. Вся территория страны представлена в книге «Природные зоны СССР» (1977) и в других изданиях.
22. История географии

Геоботаническое направление в ландшафтоведенииФ.Н. Мильков (1981) назвал научную школу В.В. Докучаева общеландшафтной. И действительно, Докучаевым, его учениками и последователями заложены основы ландшафтоведения. А.Н. Краснов, Г.И. Танфильев, Г.Н. Высоцкий, Г.Ф. Морозов, С.С. Неуструев названы Мильковым «блестящими представителями общеландшафтной школы В.В. Докучаева». Не отрицая этого, необходимо признать, что к общеландшафгным выводам они пришли с геоботанических позиций. Геоботаниками были В.Л. Комаров, Н.И. Кузнецов, Л.Г. Раменский, В.Н. Сукачев, Б.Н. Городков, В.Б. Сочава и ряд других ученых, внесших заметный вклад в развитие физической географии, в частности ландшафтоведения. О вкладе в географию Краснова, Танфильева, Высоцкого, Морозова и Городкова говорилось выше.
О Комарове речь велась в разделе о путешествиях конца XIX — начала XX в. В советский период Комаров поднялся на вершину научной иерархии, стал президентом Академии наук и был избран почетным президентом Географического общества. Комаров продолжал глубоко интересоваться флорой Дальнего Востока, ее структурой и происхождением, совершал экскурсии в Среднюю Азию, в Закавказье, в другие районы страны. Он руководил Советом по изучению производительных сил, Тихоокеанским комитетом, Монгольской и рядом других комиссий. Был главным редактором нескольких периодических изданий, в том числе журналов «Природа» и «Известия ВГО». В период президентства академии Комарова в союзных республиках были созданы ее филиалы с обязательными географическими отделами и секторами.
Под руководством Комарова было осуществлено 20-томное издание «Флора СССР», основанное на ботанико-географическом районировании видов растительности. В «Учении о виде у растений» Комаров обосновал значение географической среды для жизни и эволюции растительного покрова. «Вид, — писал Комаров, — это — морфологическая система, помноженная на географическую определенность... определяя место организма в природе, мы должны говорить не только о распространении, но и о местообитании, а также об окружении данного растения. Все это вместе взятое я и обозначил как определенность... Так как... территория в историческом прошлом вида менялась, то вид адэкватен не только условиям своего существования в настоящем, но и в прошлом...» (Гвоздец- кий, 1949. С. 104—106). В этих словах содержится понимание элементарного биогеоценоза, учение о котором было развито В.В. Сукачевым.
Владимир Николаевич Сукачев (1880—1967) окончил в 1902 г. Петербургский лесной институт, был учеником Г.Ф. Морозова. Несмотря на то, что еще в 1914 г. Сукачев потерял слух и общался с помощью записок, он много путешествовал, руководил экспедициями в различные районы страны: от тундр Западной Сибири до горных хребтов Средней Азии, от белорусских болот до Якутии и Забайкалья. Сукачев разработал и обосновал методы стационарных исследований эволюции растительности, в частности с помощью споро-пыльцевого анализа. Сукачев исследовал степи, луга, болота, тундры, высокогорья, но главным его пристрастием были леса. С 1906 г. Сукачев был профессором Лесного института, долгое время заведовал кафедрами геоботаники в Ленинградском университете и биогеографии — в Московском, кафедрой дендрологии в Московском лесном институте. В 1920 г. Сукачев был избран членом-корреспондентом Академии наук, в 1943 г. — ее действительным членом. В академии Сукачев создал Институт леса. В 1949 г. Сукачеву была поручена организация «Комплексной научной экспедиции АН СССР по полезащитному лесоразведению», предназначенной для обоснования грандиозного плана преобразования природы.
Сукачев был в числе ученых, развивавших учение о взаимодействии растительности со средой обитания. Еще в 1915 г. им опубликована книга «Введение в учение о растительных сообществах», и эта проблема стала основополагающей в течение всей жизни ученого. Сукачев сначала обосновал принципы формирования фитоценозов на основе смены растительных сообществ в зависимости от динамики среды. Потом разработал учение о типах леса, т.е. об определенных природных образова-

ниях, объединяющих биоценоз, почву и фитоклимат, послуживших основанием для формулирования новой науки — биогеоценологии, особого направления ландшафтоведения. «Биогеоценоз, — по Сукачеву, — это совокупность на известном протяжении земной поверхности однородных природных явлений атмосферы, горной породы, растительности, животного мира и микроорганизмов, почвы и гидрологических условий, имеющая свою особую специфику взаимодействий этих слагающих ее компонентов и определенный тип обмена веществом и энергией их между собой и другими явлениями природы и представляющая собой внутреннее противоречивое диалектическое единство, находящееся в постоянном движении и развитии» (Зонн, 1996. С. 406). Биогеоценология Сукачева это биофизика ландшафта. В биогеоценологии приоритетное место придается натурным наблюдениям и измерениям, принципам количественной оценки явлений и процессов. Теория биогеоценозов важна для рационального использования и охраны природы. Ее принципы используются для создания искусственных «биосфер», моделей длительных автономных космических полетов.
Сукачев — признанный основоположник учения о бояотах. В 1914 г. им был опубликован курс лекций «Болота, их образование, развитие, свойства», выдержавший три издания. На основе изучения торфяников Сукачев получил отправные данные для палеогеографических реконструкций. Им издан ряд основополагающих работ по истории развития растительности в период плейстоцена и голоцена.
Идеи академика В.Н. Сукачева о биогеоценозе, о тесной связи и взаимообусловленности составляющих его частей развивал его ученик Виктор Борисович Сочава (1905—1978). Сочава внес существенный вклад в развитие физической географии, ландшафтоведения, палеогеографии, геоботаники и других разделов науки.
Сочава участвовал в экспедициях на Северный Урал поД руководством Б.Н. Городкова, в бассейны Анадыря и Пенжины, на Анабарский кряж. Стал виднейшим тундроведом, руководил сектором геоботаники в Институте оленеводства в Академии сельского хозяйства. Работая в Приамурье, Сочава обосновал особенности происхождения аянской и маньчжурской типов флор. На основе материалов исследования юга Дальнего Востока была подготовлена и защищена докторская диссертация. Сочава на Алтае исследовал современное и древнее оледенение, в Закавказье и в Закарпатье — возможности развития чаеводства. Научная деятельность Сочавы была тесно связана с Ботаническим институтом АН СССР, в котором он заведовал сектором географии и картографии. В 1958 г. он организовал в Иркутске Институт географии Сибири и Дальнего Востока. При участии Сочавы были проведены экспедиции института в Западную и Среднюю Сибирь, в Приангарье, в зону строительства БАМ. В различных районах Сибири были созданы стационарные базы наблюдений, а в институте — хорошо оснащенные отделы геоботаники и геокартирования. В 1968 г. Сочава был избран действительным членом Академии наук.
Как географ, Сочава разрабатывал принципы физико-географического районирования, теории ландшафтоведения, комплексного географического изучения таежных территорий. Сочава развивал структурно-динамическое направление в ландшафтоведении. Объекты такого исследования Сочава предложил называть геосистемами. «Геосистема (ГС) независимо от ее размерности — это иерархически организованное целое, состоящее из взаимосвязанных компонентов природы, подчиняющихся закономерностям, действующим в географической оболочке или в ландшафтной сфере. Структура ГС в очень многих случаях в той или иной степени видоизменена в результате преднамеренного или стихийного воздействия со стороны человека... ГС как целое всегда остается категорией физико- географического порядка, так как ее вариант составляют природные объекты» (Сочава, 1973. С. 394). Биогеоценоз, по Сочаве, является элементарной геосистемой. Географическая среда — совокупность геосистем, в той или иной степени измененных людьми и взаимодействующих с человеческим обществом. Геосистемы различаются по уровням: планетарному, региональному и топологическому (локальному). Геосистемы разных уровней могут быть разбиты на классы. Развитию геосистемной концепции в ландшафтоведении посвящены работы Сочавы «Южная тайга Приангарья», «Топология степных геосистем», «Топологические аспекты учения о геосистемах» и «Введение в учение о геосистемах». В.Б. Сочава (1978. С. 7) определил учение о геосистемах как «одну из основополагающих дисциплин прикладной науки будущего о принципах и методах изменения земной поверхности в нужном для человечества направлении». Он говорил о принципах сотворчества с природой, под которыми понимал «осуществляемую человеком систему потенциальных сил природы, активизацию природных процессов, увеличение продуктивности геосистем, а следовательно, коэффициент полезного использования человеком энергетических возможностей земного пространства» (Там же. С. 254). Сочава подчеркивал, что человек не столько создает новые геосистемы, сколько способствует выявлению их потенциальных возможностей.
Под географией Сочава понимал систему наук. Задача географии, по мнению Сочавы, «изучение структуры и динамики географической среды и разработка научных основ ее комплексного исследования... Перед географией возникают новые ответственные задачи — интегрировать данные различных дисциплин в целях создания цельной географической концепции. При этом важна хорошо разработанная теория, которая может обеспечить эффективность взаимодействия между отдельными географическими дисциплинами при решении комплексных проблем. Такую функцию призвана выполнять теоретическая география, которая... должна выполнять связующую роль по отношению ко всей ассоциации географических наук» (Саушкин, 1976. С. 262). Сочава считал, что ландшафтоведение является составной частью учения о геосистемах, которое в свою очередь «представляет собой физическую географию без ее отраслевых направлений*.. Учение о геосистемах... можно рассматривать как стержень современной физической географии» (Сочава, 1978. С. 12). При таком определении нового научного направления, основанного на системном подходе, «физическая география как учение о геосистемах не поглощает ни одной отраслевой географической дисциплины, ...не представляет собой суперсинтеза всех или части географических наук, изучающих природу. Она решает комплексные физико-географи- ческие проблемы... Концепция геосистем... придает ясность границам физической географии с другими географическими дисциплинами, ...способствует консолидации ассоциации географических наук... Содержание, которое мы вкладываем в понятие «геосистемы», не принадлежит никакой другой науке, кроме физической географии» (Там же. С. 16, 17, 20). К сожалению, системный подход не стал всеобъемлющим методическим приемом, и в физической географии продолжают использоваться традиционные описания компонентов и природных комплексов.
Сочава наметил перспективы развития географической науки, одним из важнейших направлений которой должен быть связан с географическим прогнозированием. «Мы понимаем географический прогноз, — писал Сочава, — как разработку представлений о природных географических системах будущего, (как) необходимое условие всякого рационального природопользования» (Там же. С. 257). Сочава рассмотрел не только задачи, но и основные методы прогнозирования, используя натурные наблюдения и набор специальных карт, составляемых для определенных временных этапов развития геосистем.
В вузах Сочава читал курсы тундроведения, лесоведения, ботанической географии, физической географии и физико-географического районирования СССР, сообразуясь с основными постулатами геосистемной концепции.
Формирование учения о морфологии ландшафтовВопрос о структуре природных комплексов занимал всех географов, так или иначе связанных с исследованием пространственных явлений. Г.Н. Высоцкий выделял типы местопроизрастаний растительности в системе «местностей», или «естественных округов», Г.Ф. Морозов среди объектов естественно-географических исследований — «географические индивидуумы». У Р.И. Аболина среди территориальных единиц выделялись «эпитипы» и «эпиморфы» как части «эпиобластей» и «эпизон».

Простейшими географическими комплексами для Б.Б. Полынова были «элементарные ландшафты», для И.В. Ларина — «микроландшафты». Основоположником современного учения о морфологии географических ландшафтов называют Л.Г. Раменского (Исаченко, 1965; Мильков, 1981).
Леонтий Григорьевич Раменский (1884—1953) был геоботаником, луговедом с широким географическим кругозором, занимался изучением кормовых угодий, типологией земель, исследованием закономерностей распределения растительного покрова. В 1938 г. Раменский опубликовал книгу «Введение в комплексное почвенно-геоботаническое исследование земель». В ней под термином «ландшафт» он предложил понимать «экологически и генетически сопряженные, закономерно повторяющиеся комплексы местоположений» (Мильков, 1981. С. 327), отличающиеся внутренней неоднородностью. В качестве территориальных единиц, на которые может быть разделен ландшафт, Раменский предложил термины «урочище» и «фация». Эти термины закрепились в современном ландшафтоведении. Раменский считал, что объектом изучения ландшафтоведов должны быть не только природные, но и измененные человеком территории, включая так называемые культурные ландшафты.
Дальнейшее развитие учение о морфологии ландшафтов получило в трудах Н.А. Солнцева.
Николай Адольфович Солнцев (1902—1991) создал университетскую школу ландшафтоведения, внес весомый вклад в историю ландшафтоведения, в морфологию, динамику ландшафта, в методику ландшафтных исследований, в прикладное ландшафтоведение. Солнцев занимался научной журналистикой, был редактором журналов «Знание — сила» и «Вокруг света», в 1940 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Снежники как географический фактор».
На Втором географическом съезде в 1947 г. Солнцев сделал доклад «О морфологии природных ландшафтов». Эта тема им развита в ряде статей. К фациям, по Солнцеву, «относятся такие комплексы, на всем пространстве которых сохраняются одинаковая литология поверхностных пород и одинаковый характер увлажнения. Они имеют один микроклимат, одну почвенную разность и населены одним биоценозом» (Мильков, 1967. С. 47). Более высокий таксономический уровень образуют местности или типы местностей. Все эти региональные единицы Солнцев называл «морфологическими» частями ландшафта.
Солнцев первым в истории университетского образования начал читать разработанный им курс «Основы ландшафтоведения», организовал в МГУ лабораторию ландшафтоведения, ежегодно проводил полевые ландшафтные съемки и руководил составлением ландшафтных карт центральных районов Русской равнины. В 1964 г. по совокупности работ Солнцеву была присуждена ученая степень доктора географических наук. Ландшафтное профилирование и картирование получило широкое признание, стало проводиться А.Г. Исаченко, Ф.Н. Мильковым, К.И. Геренчуком и другими географами. Был проведен ряд всесоюзных совещаний по ландшафтоведению, и это направление заняло центральное место в региональной физической географии.
Солнцев считал, что ландшафтоведение должно заниматься изучением природных комплексов только низких рангов. Крупные территории: провинции, зоны, страны, не входят в сферу ландшафтоведения, а относятся к региональной физической географии. Такое понимание задач ландшафтоведения (в узком смысле) не получило поддержки большинства географов. Вместе с разработкой морфологических единиц и характеристик ландшафтов локального уровня получило развитие ландшафтное направление глобального уровня. Ф.Н. Мильковым была разработана и обоснована концепция ландшафтной сферы как наиболее динамичной части географической оболочки. «Ландшафтная сфера, — по Милькову (1970. С. 19), — это совокупность ландшафтных комплексов, выстилающих земную поверхность. В результате прямого соприкосновения и активного взаимодействия атмосферы, литосферы и гидросферы здесь образуются специфические природные комплексы — ландшафты, которые нельзя отнести ни к одной из перечисленных сфер. В ландшафтной сфере... совершается трансформация солнечной энергии в различные виды земной энергии и формируется среда, наиболее благоприятная для развития органической жизни... бурная вспышка ее — биологический фокус географической оболочки — сосредоточена в сравнительно узкой контактной зоне литосферы, атмосферы и гидросферы — в ландшафтной сфере Земли».
Геохимическое направление в ландшафтоведении
Основоположником геохимического направления в ландшафтоведении считается Б.Б. Полынов, но оно получило развитие благодаря основополагающим работам по геохимии, особенно по биогеохимии, создателя учения о биосфере В.И. Вернадского, а также геохимическим исследованиям А.Е. Ферсмана. Вернадский первым понял величайшую роль живого вещества в преобразовании природы Земли, его вклада в геологическую историю.
Вернадский определил, что «геохимия изучает историю атомов в земной коре». Все атомы, молекулы и их агрегатные комплексы находятся в движении, совершают круговороты, оказываются то в газообразной, то в жидкой, то в твердой среде. Появление жизни на Земле знаменовало усложнение геохимического поля и ускорение круговоротов. «Живое вещество, — указывал Вернадский (1965. С. 127), — охватывает и перестраивает все химические процессы биосферы, действенная его энергия, по сравнению с энергией косного вещества, огромна. Живое вещества есть самая мощная геологическая сила, растущая с ходом времени». При участии живых организмов был существенным образом перестроен химический состав атмосферы и гидросферы. В земной коре появились мощные отложения осадочных пород, происхождение которых напрямую связано с проявлениями жизни в прошлые эпохи. Когда это стало известным, не сложно было понять значение химических методов для изучения природных комплексов.
Отмечая исключительную роль биогеохимии для естествознания, А.А. Григорьев еще в 1936 г. заявил: «...настало время, когда физическая география может и должна отречься от своих старых физических традиций, когда из физической она должна обратиться в географию физико-химичес- кую, когда освещение и исследование химической стороны изучаемого ею процесса может и должно быть поставлено на должную высоту» и добавил: «...целесообразно создать особую отрасль физической географии — географию химическую, которая наряду с остальными отраслями физической географии (геоморфолоией, климатологией, гидрогеографией, биогеографией) работала бы над исследованием соответствующей (химической) стороны единого физико-географического процесса... Перед химической географией стоит, следовательно, задача выяснить эволюцию химического комплекса каждой данной типичной географической среды в течение годичного цикла» (Григорьев, 1966. С. 165, 166). В целях получения репрезентативного материала Григорьев высказал необходимость соблюдения трех условий: 1) чтобы химическая характеристика относилась к пунктам, действительно типичным для изучаемой территории, 2) чтобы эти характеристики опирались на достаточное число анализов и 3) чтобы этими анализами были охвачены важнейшие вариации физико-географической среды.
Борис Борисович Полынов (1877—1952) окончил Петербургский лесной институт, в должности почвоведа занимался изучением почв Черниговской губернии. Длительное время (1907—1922) Полынов вел преподавательскую работу в Донском политехническом институте в Новочеркасске, одновременно проводя комплексные полевые исследования. С 1923 г. Полынов работал в Почвенном институте АН СССР, совмещая с чтением лекций в Ленинградском и Московском университетах. С 1946 г. Полынов — действительный член Академии наук.
762022860
История географии3W-
Полынов разработал ландшафтно-почвенный метод. На его основе было проведено изучение донских песков и равнин Северной Монголии, выделены характерные ландшафты с «реликтовыми, консервативными и прогрессивными элементами», было сформулировано понятие об «элементарных ландшафтах», т.е. о «наиболее типичных и выдержанных ландшафтных единицах». Существует закономерная зависимость между различными физико-географическими элементами: климатом, рельефом, водами, почвенными комплексами, комбинацией растительных сообществ и составом фауны. «Изучить эту зависимость, — писал Полынов, — проследить... каждое звено такой цепи и составляет одну из главнейших задач учения о ландшафтах вообще и изучения отдельного ландшафта, в частности... Почвенный покров, подобно чуткому зеркалу, должен отражать и свойства, и особенности ландшафта, и деятельность того процесса взаимодействия между его элементами, который обусловливает его единство... Почва... с первых моментов своего образования является произведением ландшафта и поэтому, понятно, отражает его свойства в гораздо большей степени, чем всякий другой элемент... Ланшафт не представляет собой замкнутой и неизменной системы... Изменения ландшафта заключены в самой природе его, поэтому при изучении... уместно искать и ведущее начало, которое предопределяет развитие ландшафта в том или ином направлении» (Полынов, 1952. С. 359, 363, 364, 382). В этой связи и возникла необходимость обоснования понятия «геохимический ландшафт». Полынов изучал миграционную способность основных химических элементов при исследовании коры выветривания и пришел к следующему заключению: 1. «Имея в своем распоряжении данные: 1) о химическом составе коренной горной породы, 2) о химическом составе воды, дренирующей эту породу, и, как контроль, 3) о химическом составе остаточных продуктов выветривания, мы можем составить себе представление о характере миграционной способности элементов в местном гипергенетическом цикле. 2. Имея в своем распоряжении данные о миграционной способности элементов в местном гипергеническом цикле, мы можем составить себе представление о местном географическом ландшафте» (Там же. С. 386). Таким образом, геохимический ландшафт есть ограниченный участок земной поверхности, выделяемый на основе особенностей миграции химических элементов и соединений.
Разработку учения о геохимических ландшафтах продолжили М.А. Глазовская, А.И. Перельман, В.В. Добровольский и другие ученые. Геохимические метЬды стали надежным инструментом изучения разнообразных природных объектов и их трансформации под влиянием человеческой деятельности. По нынешним взглядам геохимиков, «ландшафт представляет собой часть земной поверхности, в которой за счет солнечной энергии осуществляется миграция химических элементов атмосферы, гидросферы и литосферы. В ходе такой миграции происходит изменение этих частей земной коры, они взаимно проникают друг в друга, возникают особые природные тела — живые организмы, почвы, кора выветривания, природные воды.
Изучая миграцию элементов, мы тем самым познаем связи между атмосферой и растительностью, между растительностью, почвами и водами, т.е. между всеми основными частями ландшафта. Поэтому можно сказать, что геохимия ландшафта — это история атомов в ландшафте» (Перельман, 1966. С. 13). Полынов создал стройное учение о ландшафтах, их геохимической жизни, о круговороте веществ внутри ландшафтов и почв, усилив исторический аспект географии.
Геофизика ландшафта
Рис. 66. Борис Борисович Полынов (1877—1952)
Строго говоря, изучением геофизических процессов ландшафтных комплексов начали заниматься значительно ранее, чем появилось это направление в ландшафтоведении и даже само ландшафтоведение. Регистрация температурных параметров воздуха, воды и грунта, измерение скорости перемещения водных и воздушных потоков, наблюдение световых, электрических, гравитационных эф-
Ъккфектов, прозрачности и запыленности атмосферы, мутности воды, особенностей устройства поверхности местности — все это элементы физики земли, физики ландшафта. А.И. Воейков внедрил в изучение атмосферных процессов балансовый метод. Появились балансы радиационный, тепловой, энергетический, водный... Во всех круговоротах вещества и энеогии непременно учитывается их баланс, соотношение составляющих баланса. Введение физических параметров в изучение ландшафтов сопровождается математическими вычислениями. За внедрение количественных методов в географические исследования ратовал АЛ. Григорьев.
Одним из ярких ландшафтоведов, грамотно использовавших физико-математические методы при исследовании природных комплексов, был Давид Львович Арманд (1905—1976). Это он обращал внимание на то, что «все физико-географические процессы имеют в своей основе физические явления, только необычайно осложненные и налагающиеся друг на друга. Уже по этой причине географы должны были бы хорошо знать физику», особенно ландшафтоведы, «которым необходимо иметь представление о свойствах вещества во всех агрегатных состояниях и обо всех видах энергии» (Арманд, 1975. С. 57, 58). Основные направления, структуру и задачи физики ландшафта Арманд обосновал еще в 1967 г. «Физика ландшафта, — по Арманду, — это учение о физическом взаимодействии компонентов ландшафта, точнее — учение о взаимодействии компонентов ландшафта, анализируемом на уровне и методами современной физики... Физика ландшафта... изучает... не только мертвую природу, но и физические процессы в живой природе» (Арманд, 1983. С. 211, 212). Основной задачей физики ландшафта является изучение перемещений вещества и энергии. Особое значение имеет метод балансов, который «позволяет оценивать количество различных форм вещества и энергии, поступающих в ландшафт и выходящих из него, ...анализировать распределение потоков вещества и энергии по разным каналам в зависимости от типа ландшафта» (Там же. С. 215).Арманд был организатором стационарных наблюдений на Курском полигоне Института географии Академии наук и дал примеры в высшей степени полезного использования приемов физики при конкретных ландшафтных исследованиях на всех этапах: от сбора информации до ее обработки и осмысления. Вместе с тем Арманд предупреждал, что для математической обработки эмпирических данных «недостаточно знать математику. Прежде всего надо знать географию... География действительно слишком сложна и многогранна, чтобы ее можно было без серьезных упрощений передавать математическим языком. Но в то же время математический язык настолько гибок и разнообразен, что грех его не использовать для выражения хотя бы основных географических закономерностей» (Арманд, 1975. С. 80, 81). Ныне при изучении природных и природно-хозяйственных комплексов, помимо стационарных и маршрутных геофизических наблюдений, широко используются методы аэрокосмического зондирования.
Арманд видел несуразность терминов «геофизика и геохимия ландшафта» (в переводе это означает — физика и химия Земли ландшафта), поэтому говорил о физике и химии ландшафта. Он считал, «что через несколько лет сформируется физикохимия ландшафта, исследующая современными точными методами все процессы динамики, формирования и развития ландшафта» (Арманд, 1983. С. 213). Арманд был хорошо образованным географом. Он участвовал в обосновании проектов насаждения лесных полос, рационализации природопользования на принципах разумного сосуществования с природой, вступал в полемику по основным теоретическим положениям географической науки, разрабатывал принципы географического прогнозирования. Геофизика ландшафта введена в число университетских учебных дисциплин (Щербаков, 1979; Зубов, 1985; Дьяконов, 1988, 1991).
190546990
История географии
Существенный вклад в развитие геофизики ландшафта внес Н.Л. Беручашвили, разработавший оригинальные методы полевых исследований, индексации территориальных единиц и способов обработки материалов. Беручашвили настаивает на термине «геофизика ландшафта», мотивируя тем, что эта область знания исследует свойства географической оболочки, а не природы вообще. Для Беручашвили (1990. С. 10, 11), геофизика ландшафта — это «раздел ландшафтоведения, в котором изучаются наиболее общие физические свойства, процессы и явления, характерные для природно-территориаль-
ных комплексов». Предметом геофизики ландшафта являются «общие свойства, процессы и явления в ПТК, элементарные части ПТК и элементарные процессы, а также геогоризонты и другие образования, которые возникают в результате синтеза этих частей и процессов в пространстве и времени». По Беручашвили, «ландшафтно-геофизический подход позволяет сравнительно легко, без длительных и дорогостоящих наблюдений выявить состояния ПТК и изучить особенности их динамики».
Наряду с геофизикой ландшафта Ф.Н. Мильков (1981. С. 139) считал необходимым выделять биофизику ландшафта, под которой понимается «наука, занимающаяся изучением физическими методами взаимодействия между биогенными и абиогенными компонентами ландшафта, между биостро- мом ландшафта и «внешней» средой; важнейшая задача биофизики ландшафта — установление баланса органического вещества, изучение структуры органического вещества и механизма его создания».
Антропогенное ландшафтоведениеТермин «антропогенный ландшафт» предложен А.Д. Гожевым и Б.Н. Городковым. Один из виднейших теоретиков антропогенного ландшафтоведения Ф.Н. Мильков (1981) написал очерк о его истории, становлении и современных проблемах. Истоки антропогенного ландшафтоведения связаны с появлением классических работ В.В. Докучаева «Наши степи прежде теперь» (1892) и А.А. Измаильского «Как высохла наша степь» (1893). Элементы антропогенного ландшафтоведения содержатся в работах А.И. Воейкова, а также — АН. Краснова, Г.Ф. Морозова, Г.Н. Высоцкого и других ученых докучаевской школы. О роли трансформации ландшафтов за счет человеческого фактора писали А.Д. Гожев, Л.Г. Раменский, А.П. Ильинский. О вольном или невольном преобразовании природы особенно много писали В.Н. Сукачев, Ю.Г. Саушкин, В.И. Прокаев, И.М. Забелин. Вопросам преобразования ландшафтов в зарубежных странах были посвящены работы М.П. Забродской, А.М. Ряб- чикова. В 70—80 гг. XX в. работы об антропогенных изменениях природных угодий стали многочисленными. Были проведены совещания и конференции по проблемам антропогенного преобразования ландшафтов.
С начала 70-х гг. проблему антропогенных ландшафтов начал детально анализировать в статьях Федор Николаевич Мильков (1918—1996), потом появились его книги «Человек и ландшафты» (1973) и «Рукотворные ландшафты» (1978). Под антропогенными ландшафтами Мильковым (1981. С. 60) предложено понимать «такие комплексы, в которых на всей или на большей их площади коренному изменению под действием человека подвергся любой из компонентов ландшафта». Модификациями антропогенных ландшафтов являются сельскохозяйственные земли, садово-парковые зоны, территории застроек и инженерных коммуникаций, участки добычи полезных ископаемых и отвалов породы. Преобразованные ландшафты называют в зависимости от специфики природопользования городскими, индустриальными, сельскохозяйственными и часто «культурными» ландшафтами, хотя о культурном ведении хозяйства говорить приходится не всегда. Площадь преобразованных земель огромна, они охватывают территории целых государств и даже природных зон.
Мильков (1978. С. 13) выделил антропогенные ландшафты: прямые, или целесообразные, т.е. «возникающие в результате целенаправленной деятельности человека», и сопутствующие, или те, «часто нежелательные, которые были активизированы или вызваны к жизни деятельностью человека». По степени долговечности антропогенные ландшафты Мильков разделил на три группы: долговечные саморегулируемые, многолетние, частично регулируемые и кратковременные регулируемые. Антропогенные ландшафты, подобно естественным, находятся в развитии и с этой точки зрения могут быть ранними, зрелыми и старыми. Завершающая стадия означает переход антропогенного ландшафта в почти естественное состояние. Мильков подчеркивал, что антропогенные ландшафты нельзя противопоставлять природным.

Теоретические разработки антропогенного ландшафтоведения Милькова и его последователей подвергались резкой критике А.Г. Исаченко, считающим необоснованным выделение особого направления в ландшафтоведении. По Исаченко, смешиваются понятия «ландшафт» и продукты человеческой деятельности, отрываются антропогенные ландшафты от природной основы, игнорируется иерархия геосистем. Мильков посчитал эти доводы некорректными и сделал вывод, что антропогенное ландшафтоведение находится в стадии становления, и оно имеет основания для развития. «Антропогенный ландшафт — понятие более широкое, культурные и технические ландшафты представляют его разные классификационные категории» (Мильков, 1981. С. 84).При всех различиях творческого метода и научных предпочтений А.Г. Исаченко и Ф.Н. Мильков для последней четверти XX в. являлись наиболее известными, наиболее почитаемыми отечественными ландшафтоведами.
2. Развитие идей общего землеведенияИдеи землеведения входят корнями в глубинные пласты формирования географических знаний. Первые представления об ойкумене и есть начало землеведения. Пифагор и Аристотель сформировали и дали доказательство идеи шарообразности Земли. Эратосфен показал размеры планеты. Варен выделил «земноводный круг» в качестве объекта географии. А. Гумбольдт понимал природу Земли как единое целое. К. Риттеру принадлежит приоритет утверждения в науке термина «землеведение» (ErdKunde), хотя он понимал его содержание скорее как страноведение. Зональную структуру природных комплексов Земли обнаружил В.В. Докучаев.
Термин «землеведение» утвердился в отечественной географии благодаря переводам П.П. Семеновым на русский язык «Землеведения» К. Риттера. Долгое время в западноевропейской и русской географии «землеведение» и «география» рассматривались практически в качестве синонимов. В учебниках землеведения, например А. Зупана, основное внимание уделялось рассмотрению свойств атмо-, гидро- и литосферы, в пособии А.Н. Краснова, — в дополнение к ним, еще и биосферы. И до сей поры, хотя сформулировано представление об объекте и задачах общего землеведения, структура многих учебников, в частности Л.П. Шубаева, Н.П. Неклюковой, С.С. Судаковой, основана на характеристике отдельных сфер Земли, почти не останавливаясь на том общем, что объединяет земные сферы в единый комплекс.
Впервые сущность фактора, который пронизывает атмо-, гидро- и литосферу, связывает эти сферы в единую систему круговоротов и определяет их общие свойства, раскрыл В.И. Вернадский. Этот фактор — «живое вещество», а область его проявления — «биосфера».
В.И. Вернадский и учение о биосфереПредпосылки формулирования учения о биосфере как о планетной оболочке складывались постепенно. Термин «биосфера» ввел в науку австрийский геолог Э. Зюсс для обозначения глобального мира обитания животных и растений. Но еще Ламарк понимал многостороннюю связь живых организмов со средой обитания. Глубокую связь между мертвой и живой природой обосновал В.В. Докучаев. По-новому представил биосферу Владимир Иванович Вернадский (1863—1945), крупнейший естествоиспытатель XX в., самобытный философ, основоположник ряда научных направлений, в том числе биогеохимии.
С детства Вернадскому было свойственно высокое чувство общественной справедливости и свободомыслия. Он стал одним из организаторов партии конституционной демократии в России. Вернадский обладал удивительной прозорливостью. За 10 лет до открытия радиоактивности он писал о

возможности «извлечь из природы» силы, способной не только «удесятерить» мощь человека, но и проявиться в «отталкивающем, пугающем обличье». За 35 лет до испытания первой атомной бомбы Вернадский писал, что открываются «источники атомной энергии, в миллионы раз превышающие все те источники сил, какие рисовались человеческому воображению». В 1922 г. Вернадский писал о неминуемом использовании атомной энергии и задавался вопросом: «Сумеет ли человек воспользоваться этой силой, направить ее на добро, а не на самоуничтожение? Дорос ли он до умения использовать ту силу, которая неизбежно должна дать ему наука?» (Перельман, 1996. С. 318—319). Вопрос этот не потерял актуальности и в наше время.
В Петербургском университете и в почвенных экспедициях Вернадский прошел школу Докучаева, специализировался по минералогии и кристаллографии, в 1912 г. был избран действительным членом Академии наук. Как настоящего гения Вернадского волновали проблемы страны и проблемы мироздания. В 1915 г. под председательством Вернадского при академии был образован Комитет по изучению естественных производительных сил, знаменитый КЕПС, — зародыш ряда академических институтов. В 1916 г. появилось понятие о «живом веществе», Вернадский заложил основы учения о биогеохимии.
В 1926 г. Вернадский опубликовал книгу «Биосфера», в которой обосновал стройное учение об этой специфической оболочке. «Биосфера — это область планеты, наиболее богатая, вероятно, действенной энергией, резко различного характера. В ней господствуют проявления живого вещества и космической силы... стратисфера, метаморфическая... оболочка, гранитная оболочка... это — былые биосферы» (Вернадский, 1965. С. 34, 35). Биогенная миграция атомов определяет сущность большинства систем биосферы. В ходе геологической истории в результате работы живого вещества возникла современная азотно-кислородная атмосфера. Живыми организмами обусловлен химический состав гидросферы, особенности рек и озер и даже в определенной степени Мирового океана. Огромные мощности карбонатных пород, углей и других^углеводородных ископаемых являются непосредственными свидетельствами былого развития жизненных процессов. «На земной поверхности, — писал Вернадский, — нет химической силы более постоянно действующей, а потому и более могущественной по своим конечным результатам, чем живые организмы, взятые в целом». Продуктом жизни является свободный кислород атмосферы. Он образовался в результате фотосинтеза. Не было бы кислорода, не происходили бы окислительные процессы. Значит, не было бы глин, песков, почв, не было бы сульфатов, гипсов, озерных солей. За период геологической истории растения очистили атмосферу от углекислого газа, и он оказался в значительной степени запрятанным в земных недрах. Атмосфера, гидросфера и литосфера — это не только среда обитания организмов, это части единого непрерывно развивающегося целого — биосферы. Вот в чем суть учения о биосфере. Живое вещество есть геологическая функция биосферы. Заключительным результатом эволюции биосферы является человек.

Рис. 67. Владимир Иванович Вернадский (1863—1945)
О природопреобразовательной роли человека Вернадский начал писать еще в студенческие годы. В 1888 г. он написал в реферате: «Человек настоящего времени представляет из себя геологическую силу; сила эта все возрастает и предела ее возрастания не видно». Позже, в 1920 г., Вернадский записал: «Вся наша культура, охватывая всю поверхность земной коры, является созданием научной мысли и научного творчества». В 1925 г. в Париже он говорил о человеке как о планетной силе. «Эта сила есть разум человека, устремленная и организованная воля его как существа общественного» (Николаев, 1996. С. 15, 18). Для обозначения «очеловеченной биосферы» Вернадский использовал термин «ноосфера», т.е. сфера разума, предложенный французскими учеными Е. Jle Руа и П. Тейяр де Шарде-

ном, наполнив его более богатым содержанием. Вернадский подготовил книгу «Научная мысль как планетное явление», опубликованную лишь в 1977 г.
В конце жизни Вернадский написал статью «Несколько слов о ноосфере», в которой определил место человека и его роль в мироздании. «Человечество как живое вещество неразрывно связано... с биосферой. Оно не может физически быть от нее независимым ни на одну минуту... В геологической истории биосферы перед человеком открывается огромное будущее, если он поймет это и не будет употреблять свой разум и свой труд на самоистребление... Человечество, взятое в целом, становится мощной геологической силой. И перед ним, перед его мыслью и трудом, становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого. Это новое состояние биосферы, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть «ноосфера» (Вернадский, 1965. С. 324, 327, 328). Размышляя, Вернадский записал: «...создание ноосферы из биосферы есть природное явление, более глубокое и мощное в своей основе, чем человеческая история... Человек впервые реально понял, что он житель планеты, и может — должен — мыслить и действовать... в планетном аспекте... Научная мысль есть часть структуры — организованности биосферы и ее в ней проявления; ее создание в эволюционном процессе жизни является величайшей важности событием в истории биосферы, в истории планеты» (Вернадский, 1973. С. 32, 41). «Гениальный Вернадский соединил Космос, супергеосферу, биосферу, живое вещество и человека в единую систему, и в общем виде представленная им картина мища выглядит более убедительно, чем даже более поздние разработки других авторов. Ученый писал о космической организованности, в которой, по его выражению, нет случайности. Человечество и цивилизацию он считал закономерным результатом развития Космоса, проявлением его организованности и поэтому верил в возможность установления баланса между природой и человеком» (Горшков, Мочалова, 1998. С. 5).
Пространственные параметры биосферы В.И. Вернадского почти совпадают с географической оболочкой, ассоциируемой значительным числом географов с основным объектом географии. Учение о географической оболочке развивал А.А. Григорьев.
А.А. Григорьев и учение о географической оболочкеАндрей Александрович Григорьев (1883—1968) — один из крупнейших теоретиков географии, создатель и руководитель Института географии Академии наук СССР, прошел сложный путь в науке и оставил в ней яркий след. О жизни и творчестве Григорьева заслуживающую внимание работу написал И.М. Забелин (1976).
В Петербургский университет Григорьев поступил в 1901 г. на естественное отделение, специализировался по биологии. Со второго курса он начал давать частные уроки, ассистировал профессору Н.М. Книповичу в его лекциях для взрослых слушателей, выполнял кое-какие подпольные поручения «железной» революционерки JI.M. Книпович и попал под надзор полиции. И женился Григорьев на большевичке.
В 1904 г. Григорьев принял участие в студенческой экспедиции в Болынеземельскую тундру, выполнял обязанности орнитолога. Его дипломная работа, содержавшая физико-географический обзор тундровой территории, была опубликована и удостоена малой серебряной медали Географического общества.
Окончил университет Григорьев в 1907 г., некоторое время вел уроки по естественным дисциплинам и географии в женской гимназии. В 1908 г. по совету родственников Григорьев отправился в Германию для совершенствования образования. В Берлинском университете слушал лекции У. Дэви- са по геоморфологии, а также по антропологии и статистике; в Гейдельбергском — работал в семинаре А. Геттнера, занимался ботаникой, картографией, социальными проблемами. В 1910 г. в журнале

«Землеведение» была напечатана статья Григорьева «Методика конструкции карт плотности населения».
По возвращении в Петербург в 1910 г. попытка заняться педагогической деятельностью не удалась «из-за политической неблагонадежности», Григорьев поступил в редакцию энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона и написал несколько десятков статей по географической тематике. Вскоре Григорьев заболел скарлатиной, потерял слух и в 1911 г. вновь уехал за рубеж на лечение. Побывал в Австрии, Италии, Швейцарии, в Гейдельбергском университете занимался проблемами экономической географии, изучал концепцию Геттнера, подготовил диссертацию и получил ученую степень доктора философии. Осенью 1914 г. Григорьев с семьей через Данию, Швецию и Финляндию возвратился на родину.
В период мировой войны Григорьев опубликовал три статьи о германских колониях в Африке, читал лекции на Географических курсах, подавал записки о необходимости подготовки географов. В организованном в 1918 г. Географическом институте Григорьев заведовал кафедрой страноведения, был деканом общегеографического факультета. Преподаванием Григорьев занимался и в то время, когда Географический институт был введен в состав Ленинградского университета на правах факультета.
В 1918 г. Григорьев подал в Академию наук записку о промышлен- но-географическом изучении страны. Промышленно-географический отдел был создан в составе КЕПС, а Григорьев был назначен его ученым секретарем. В 1923 г. Григорьев стал руководителем отдела и возникших на его базе последовательно сменявших друг друга институтов геоморфологии, физической географии и географии вплоть до 1951 г. В 1938 г. Григорьев был избран действительным членом Академии наук. Григорьев был участником и руководителем экспедиций: в 1917 и 1923 г. на Южном Урале, в 1921 г. — снова в Большеземельской тундре, в 1925—1926 гг. — в Центральную Якутию и на Верхоянский хребет.
В 1922 г. Григорьев опубликовал статью «Экономическая география как географическая дисциплина и вопросы районирования», в 1925 г. — «Задачи и методы экономической географии». Центральное место в экономической географии, по Григорьеву, должно занимать выявление экономических районов. Экономическая география есть наука об экономических районах и об их взаимодействии. Основным объектом географии названа «географическая среда», в том числе преобразуемая деятельностью человека. Географическая среда, по мысли Григорьева, — объединяющее начало и для физической и для экономической географии. Позже Григорьев считал возможным выделение отдельно физико-географической среды и экономико-географической.
Занимаясь вопросами экономической географии, Григорьев подошел к проблеме объекта физической географии. Формальным поводом для этого послужило утверждение Л.С. Берга о том, что география — это учение о ландшафтах или страноведение. Что же касается планетарных процессов в атмосфере, гидросфере, земной коре, то это должно входить в круг исследований космической физики. Григорьев стал восстанавливать географию в правах общепланетарной дисциплины. В 1926 г. он опубликовал статью «Задачи комплексного исследования территорий», в которой обосновал понятия «географическая среда» и «географический комплекс». В статье «О задачах физико-географического изучения Союза» (1931) Григорьев говорил о кризисе описательного периода и призывал к выявлению процессов динамики развития географической среды на основе использования количественных методов исследования. Григорьев ратовал за применение в географии методов балансов, приемов физики и химии.

Рис. 68. Андрей Александрович Григорьев (1883—1968)
В 1932 г. появилась статья Григорьева, а потом и книга с названием «Опыт аналитической характеристики состава и строения физико-географической оболочки земного шара». Григорьев развил в

учение представление о том, что Варен назвал земноводным шаром, а Броунов — поверхностной оболочкой. Странно, но с «Курсом физической географии» Броунова, во введении которого было дано толкование поверхностной оболочки в качестве предмета физической географии, Григорьев познакомился лишь в 1952 г.! В качестве объекта физической географии Григорьев предложил физи- ко-географическую оболочку (с 1940 г. — географическую оболочку), т.е. зону взаимопроникновения и взаимодействия атмосферы, гидросферы и литосферы, «...именно здесь возник и развился органический мир, чего не было и не могло быть ни в верхних слоях атмосферы, ни внутри Земли. Возникнув внутри физико-географической оболочки, органический мир с его новыми сравнительно с неживой природой качествами, самим своим существованием или, лучше сказать, процессом своего развития придал физико-географической оболочке новые качества, видоизменив и усложнив общий характер структуры физико-географического процесса... Указанный процесс развития физико-географической оболочки земного шара помимо всего прочего характеризуется все большим и большим усложнением строения органического мира. В конце концов он привел к возникновению здесь человека и зачатков человеческого общества, которое, диалектически развиваясь, само превратилось в первостепенный фактор дальнейшего развития физико-географической оболочки земного шара», «...краеугольным камнем физико-географического исследования должно быть изучение особенностей структуры физико-географической оболочки и свойственного ей физико-географического процесса с характерными для них качественными и количественными показателями» (Григорьев, 1966. С. 37).4Биосфера Вернадского и географическая оболочка Григорьева территориально практически совпадают. В чем же их отличие? Почему Григорьеву понадобилось в качестве объекта изучения географии предложить и обосновать иное название? Проще за разъяснением обратиться к самому Григорьеву. В период, когда вызревало учение о географической оболочке, под биосферой часто понимали совокупность живущих организмов, а биосфера в понимании Вернадского как оболочка, в которой происходят жизненные процессы и которая видоизменяется под действием живых организмов, еще не получила широкого признания. Григорьеву не нравилось выдвижение Вернадским на первый план значения биологической составляющей и постулата, что в биосфере вещество одновременно может находиться в трех физических состояниях: твердом, жидком и газообразном. Вернадский к географии и географам относился скептически, считал, что геохимических методов, исследующих круговороты вещества в пределах геохор (природных зон), вполне достаточно для выявления особенностей природных комплексов. Даже была попытка создать «Географию России» без географов (Абрамов, 1997). Григорьев, напротив, стремился поднять географию на уровень современной фундаментальной науки. По Григорьеву (1970. С. 25), «с географической... точки зрения, с точки зрения изучения природных явлений в их географической связи, наиболее важно то, что поверхностная сфера Земли является средой взаимодействия атмосферы и органического мира... их тесного переплетения между собой, их проникновения друг в друга... Элементы жизни играют в физико-географической оболочке громадную роль, однако эта оболочка, хотя в существенно иных формах, существовала и до возникновения живых существ». Иначе говоря, биосфера является лишь этапом в развитии географической оболочки. До появления жизни на Земле совершались активные природные процессы, и это время можно назвать протобиосферным этапом, например, как на Венере. Природные процессы будут протекать и после угасания жизни на Земле, как, возможно, это происходит на Марсе. Следуя этой логике, можно также выделить характерные периоды в развитии самой биосферы, например, техногенный и ноосферный. Григорьев полагал, «что термин «биосфера» в геохимическом его понимании не равнозначен поверхностной оболочке земного шара. Здесь необходим другой термин, подчеркивающий не только биологическую сторону развивающихся... процессов, а отражающий и всю присущую ей сложную систематическую обстановку, которая составляет предмет изучения географии» (Там же). Григорьев не только предложил и обосновал свою позицию на предмет изучения географии, но и дал образцы аналитической характеристики состава и строения

географической оболочки, основных типов физико-географической среды на примере экваториального, тропического, умеренного и арктического поясов по единому, оригинальному плану. Монографическая работа Григорьева из этого цикла «Субарктика» первой из географических книг была удостоена Государственной премии. Это было признанием новизны и научной ценности вклада Григорьева в развитие теории географии. По поводу этой книги сам Григорьев (1997. С. 51) писал, что в ней «впервые в мировой литературе... дается развернутая характеристика различных типов физико-географического процесса, в каждом из них вскрываются основные движущие силы, дается оценка частных сезонных балансов вещества и энергии и сочетаний их за год. Это делает возможным судить о степени интенсивности процесса, качественным выражением которого являются величина эрозионно-денудационного сноса минеральной материи и размеры ежегодного воспроизведения живой органической материи».
Григорьев, хотя учился у Геттнера, резко выступал против хорологической концепции. В статье «Предмет и задачи физической географии» (1932) Григорьев писал: «Геттнер возвращается к идее пространственного размещения как сущности географии, и, поскольку он противополагает такой подход подходу с точки зрения вещественного различия, он возвращается к лишению географии реального содержания, ...он отрывает исследования существующей действительности от процесса ее развития... взгляды Геттнера получили широкое распространение, так что можно говорить о географической школе Геттнера, к которой примкнуло и некоторое число русских географов. Так, например, J1.C. Берг в свое время присоединился к основным положениям Геттнера и расходился с ним лишь в деталях. Во многих отношениях, кроме, правда, основных чисто философских концепций, и в том числе противоположения времени пространству, примыкал к Геттнеру в свое время и я» (Григорьев, 1966. С. 26, 27). Григорьев был недоволен тем, что под флагом хорологии «существует тенденция подменить в географии целое его частями, поскольку многие географы из-за частных географических дисциплин не различают контуров общего — физической географии как цельной науки» (Там же. С. 28—29). Расхождения с Бергом были связаны с определением объекта географии. Для Берга география — это учение о географических ландшафтах, т.е. конкретных территориальных единицах. По Бергу, «цель географа уловить закономерности в ландшафтах и их группировок, влияние элементов ландшафтов друг на друга, географическое размещение ландшафтов. При этом J1.C. Берг считает, что «карта есть начало и конег? географического изучения, описания и выделения ландшафтов» (Григорьев, 1997. С. 47). Берг, так же как и Геттнер, заключил Григорьев, центр тяжести переносит на изучение отдельных территорий, упуская из виду изучение земной поверхности как целого, «...именно география и только она, — говорил Григорьев, — изучает географическую среду как целое, то есть ставит себе задачей изучать все элементы природы в их взаимодействии, в их сложной взаимной связи как звенья единой великой цепи физико-географического процесса» (Там же. С. 48).В 1943 г. Григорьев вернулся к обоснованию теоретических проблем экономической географии. Он пропагандировал идеи об особом «социально-географическом процессе», «экономико-географи- ческом» и «комплексном географическом» процессах. Теоретические поиски Григорьева, попытки обосновать понятие об интенсивности географического процесса, вызывали неоднозначную реакцию в ученом мире и были предметом жарких дискуссий. Внимательно изучив теоретические работы Григорьева, Д.Л. Арманд в 1948 г. подчеркнул важность концепции о единстве физико-географичес- кого процесса и его комплексности, метода балансов. К ошибочным положениям Григорьева Арманд отнес «учение о радиационных рубежах, понятие ведущего компонента и закон интенсивности физико-географического процесса. Мне досадно, — с горечью отмечал Арманд (1983. С. 186), — что я не могу с ним согласиться, но я пришел к выводу, что они фактически не объяснимы». Но была критика и неконструктивной. Оппоненты Григорьева навешивали на него ярлыки геттнерианца и деновца, обвиняли в излишнем теоретизировании, внедрении схоластических идей, принижении опыта отечественных географов, преклонении перед иностранцами и даже в недостаточном цитиро-

вании Вернадского. Суровая и даже оскорбительная критика прозвучала из уст К.К. Маркова (1950. С. 453) о том, что «академик А.А. Григорьев на протяжении ряда лет занимал неверные географические позиции и, по нашему мнению, нанес тяжелый ущерб развитию советской географии, задержав ее рост и запутав немало советских географов». Разобрав «ошибки» Григорьева, Марков сделал вывод, что «успехи советской географии были бы значительнее, если бы не влияние схоластических идей А.А. Григорьева, отвлекшего многих географов с пути творческой работы на путь схоластических концепций о географическом процессе, географической оболочке, сбившего с толку и попросту запугавшего отдельных географов и даже целые географические коллективы» (Там же. С. 469). В постановлении Президиума АН СССР от 7 июня 1950 г. говорилось: «Григорьев пошел по неправильному пути построения искусственных схоластических схем, не отражающих действительного развития физико-географической среды... Им выдвинут так называемый «закон интенсивности физико-географического процесса», представляющий собой в значительной степени умозрительную схему» (Константинов, 1952. С. 60). О.А. Константинов обвинял Григорьева за «наезды» на методологию экономической географии, в переносе закономерностей природы на человеческое общество, в попытках растворить экономическую географию в физической. «Не общество является предметом изучения экономической географии, — негодовал Константинов (Там же. С. 68), — не его хозяйственная деятельность, а сфера взаимодействия природы и деятельности общества, ...некий процесс, называемый экономико-географическим... Григорьев не понял своих ошибок и продолжает в разной форме проводить буржуазные ййеи». С критическими оценками в адрес Григорьева выступали также Ю.Г. Саушкин, А.И. Соловьев, В.А. Анучин и др. Д.Л. Арманд, верный ученик и прозорливый критик Григорьева, в статье «О некоторых теоретических положениях физической географии в связи с критическим разбором взглядов академика Григорьева» (1951) совершенно справедливо отметил: «Ошибки А.А. Григорьева... являются не единственной причиной этого предубеждения (против теоретических и методологических работ). Корни последнего лежат глубже — в консерватизме некоторых ученых, в их болезни расстаться с привычными (описательными) методами работы, нежелании встать на новый путь исканий. Такое отношение к теоретическим вопросам наносит большой ущерб научной работе в области физической географии».
Была создана комиссия по проверке научной деятельности Григорьева и возглавляемого им Института географии АН СССР. В 1951 г. Григорьев был вынужден сдать полномочия директора института. Он признал отдельные ошибки, но до конца жизни не прекращал трудиться над теоретическими вопросами физической географии: детализировал задачи в связи с изучением географической оболочки и ее частей, рассматривал вопросы обмена веществ и энергии между отдельными звеньями географической оболочки, изучал географическую зональность, в том числе совместно с М.И. Будыко сформулировал периодический закон географической зональности.В конце жизни Григорьев все больше времени уделял истории географии. В 1961 г. он опубликовал книгу «Развитие физико-географической мысли в России (XIX — нач. XX в.)», в 1965 г. — «Развитие теоретических проблем советской физической географии (1917—1934 гг.)».Время ставит все на свои места: положительное утверждается, ошибочное остается достоянием истории. В предисловии к книге Григорьева «Закономерности строения и развития географической среды» преемник на посту директора Института географии академик И.П. Герасимов отметил: «Очень многое из того, к чему он (Григорьев) пришел в процессе порой долгих и трудных научных исканий, становится сейчас источником творческой работы новых поколений советских географов, продолжает таким путем развиваться, находить новые формы и области практического применения» (Григорьев, 1966. С. 6). На заседании Ученого совета ИГ АН СССР, посвященного 100-летию со дня рождения Л.С. Берга, И.П. Герасимов заявил: «Говоря о заслугах Берга, о его живом и одновременно классическом наследии, освоение которого, по моему мнению, совершенно обязательно для специалиста любой отрасли физической и экономической географии, приходится вместе с тем, с сожалением, отметить попытки противопоставить друг другу имена, деятельность и научные идей Берга иъъьГригорьева. Эти два крупнейших ученых полемизировали друг с другом, бывали резки в своих оценках. Но мы их ученики и преемники — видим в них представителей одной единой нашей национал ь - ной советской географической школы, принявшей и идеи Берга о природных ландшафтах, и илею Григорьева о географической оболочке, в которой ландшафты составляют структурные элементы этой оболочки; идеи Берга об индивидуальной неповторимости ландшафтов и идеи Григорьева об отражении в ландшафтах общих географических закономерностей; эволюционный палеогеографический подход Берга и функционально-процессоведческий подход Григорьева, опирающийся на количественные методы анализа обмена веществом и энергией». «Сегодня А.А. Григорьев предстает перед нами как крупный мыслитель и созидатель. Пожалуй, никому из отечественных географов нашего века не удавалось создать столь целостную картину мира, стать автором нового закона в географии, создать кр\т:- ную научную школу, трижды добиваться организации географических ячеек» (Преображенский, 199" С. 60), выдержать неоднократные удары судьбы. Ф.Н. Мильков, близко знавший Григорьева, так отметил свойства характера Григорьева: вспыльчив, но отходчив и не злопамятен... Всякий раз просив извинения. Доброжелателен и отзывчив. В Алма-Ате во время войны 60-летний академик собственноручно сложил печку своему сотруднику С.Н. Рязанцеву, которая грела и не дымила.

Утверждению понятия «географическая оболочка» в географии и развитию науки об основах землеведения плодотворно способствовал С.В. Калесник.
Вклад С.В. Калесника в теорию географииСтанислав Викентьевич Калесник (1901—1977) — один из ярких ученых в отечественной географии XX в., успешно работал в нескольких направлениях науки. Окончил он ЛГУ в 1929 г., преподавал в военных учебных заведениях, в Горном институте и с 1935 г. в ЛГУ. В 1938 г. защитил докторскую диссертацию (минуя степень кандидата). Заведовал кафедрами географии полярных стран и физической географии, исполнял обязанности декана, проректора и ректора. Много работал в Географическом обществе, сначала в роли ученого секретаря ледниковой комиссии, потом председателя отделения физической географии, в 1940—1952 гг. — ученого секретаря общества, в 1952—1964 гг. — вице-президента и в 1964—1977 гг. — президента Географического общества. С 1955 г. Калесник руководил Лабораторией озероведения АН СССР, в 1971 г. преобразованной в Институт озероведения. В 1968 г. Калесник был избран действительным членом академии.
Калесник был одним из основоположников отечественной гляциологии. В 30-е гг. он проводил геологические, геоморфологические и гляциологические исследования в Джунгарском Алатау, на Тянь-Шане и на Гиссарском хребте. С 1931 г. начали появляться его публикации об оледенении гор Средней Азии, существенно дополнившие выводы И. В. Мушкетова и других гляциологов. Материалы были обобщены в монографиях «Ледники, их роль и значение в жизни Земли» (1935) и «Горные ледниковые районы СССР» (1937). Последняя книга былз Рмс Э& :-=-испав Викентьеа^- защищена в качестве докторской диссертации. В 1939 г. Калесник «апеомк (1901—197- опубликовал «Общую гляциологию» — первую на русском языке работу подобного сорта. В 1963 г. Калесником изданы «Очерки глшод вп • Им введены и z^jotu понятия о хионосфере, ледниковых коэффициентах, энергии an-:- создана класс
23, История географии

ледников. Калесник первым в стране начал читать для студентов курс «Гляциология» на широкой географической основе.
Постепенно Калесник перешел к исследованию общетеоретических проблем географии. В 1940 г. появились его статьи «Задачи географии и полевые географические исследования» и «О построении программ по общему землеведению для высшей школы», в которых поддержал основные теоретические положения Григорьева и прежде всего его учение о географической оболочке, ее структуре, взаимозависимости ландшафтов и географической оболочки. Калесник — автор «Основ общего землеведения» (1947, 1955) с новым пониманием глобальной области географического знания. «Общее землеведение, — написал в предисловии к книге Калесник (1947. С. 3), — не просто учебный предмет и не справочник, выполняющий чисто вспомогательные функции. Оно окончательно приобрело облик самостоятельной ветви географического знания и имеет собственные интересы, далеко не совпадающие с интересами тех дисциплин, вьггяжкой из которых оно долгое время считалось... С фактов, как таковых, внимание переносится на выяснение всесторонних связей между ними и раскрытие структуры сложной совокупности географических процессов на пространстве земного шара... Настоящая книга имеет целью показать основные географические закономерности земного шара, их динамику, взаимную зависимость и, когда это необходимо, пространственное размещение, т.е в сущности нарисовать тот общий фон, на котором развиваются отдельные географические ландшафты».
В качестве главного постулата Калесник развил представление о природе как едином целом и попытался показать это единство с позиций учения о географической оболочке. Калесник впервые включил учение о географической оболочке в учебную дисциплину и так умело, что это понятие в качестве основного объекта географии вскоре стало общепризнанным. Географию Калесник определил как «науку о структуре географической оболочки Земли и о законах формирования пространственного распределения и развития этой структуры» (Там же. С. 11). Калесник соединил в единую теорию географические ландшафты, географические зоны и географическую оболочку как звенья единого природного комплекса, «...как географический ландшафт не отделим от географической оболочки, составляя часть ее, так и географическая оболочка не отделима от ландшафта, проявляясь в ландшафтах и через ландшафты» (Там же. С. 13). Н.Н. Баранский, сравнивая «Землеведение» Ка- лесника с другими книгами по общему землеведению, отметил: «Ваша книга в полном смысле слова классическая. Как университетский учебник она может служить образцом, из числа учебников географического факультета она вне сравнения» (Чочиа, 1996. С. 513). Все содержание научной монографии Калесника, а именно так ее нужно рассматривать, а не только как учебный курс, пронизано идеей географической оболочки, ее сложной динамической структуры, одним из факторов изменения которой является человек.
Рассмотрению свойств географической оболочки посвящена книга Калесника «Общие географические закономерности Земли» (1970), также рекомендованная в качестве учебного пособия. Эти свойства вытекают из взаимодействия космических и теллурических сил и выражены в особенностях устройства земной поверхности, в проявлении закона зональности, во влиянии азональных факторов, в ритмических процессах, в непрерывных круговоротах вещества и энергии. Все эти и другие процессы придают географической оболочке закономерную целостность и устойчивость. Ряду свойств географической оболочки Калесник придал значение законов. Это законы целостности, круговоротов, полярной асимметрии, территориальной дифференциации, географической зональности и азо- нальности, гетерохронности развития.
«Если человек не знает хотя бы начал географии, — отметил Калесник, — он уже не может считаться культурным». Тем более, если речь идет о проблемах природопользования любого масштаба. «Ни один план преобразования природы, если его строить научно, не может обойтись без материалов и выводов географических изысканий» (Калесник, 1970. С. 255, 256).Калесник был одним из активных участников дискуссии в географии, связанной с разбором теоретических работ А.А. Григорьева, и ему удалось перевести ее в конструктивное русло. Калесник также принимал участие в обсуждении проблемы «единства географии», приобретшей характер острой дискуссии.

Часть III. Со&ременная География
ь%К проблемам Приладожья Калесник обратился еще в 1950 г. Став директором лаборатории, а потом Института озероведения, Калесник руководил исследованиями Ладожского и других озер. Им был обоснован комплексный географический взгляд на озероведение.
Ландшафтная сфера — наиболее динамичная часть географической оболочкиС признанием географической оболочки в качестве предмета изучения географии не прекратилась полемика о самом термине. Вместо «географической оболочки» предлагались «эписфера», «эпигео- сфера», «эпигенема», «биогеносфера», «геохора» и ряд других. По представлению Ю.К. Ефремова (1959) «неудачный термин «географическая оболочка» следовало бы заменить «ландшафтной сферой». В этом случае, по мнению Ефремова, устранился бы разрыв между общим землеведением и ландшафтоведением. «Термин «ландшафтная сфера» подчеркивает неразрывную связь этой сферы с ландшафтами любых порядков, а следовательно и с ландшафтом в широком смысле этого слова. Ландшафтоведение оказывается наукой, объединяющей в себе общие и региональные вопросы изучения природного комплекса любых масштабов» (Ефремов, 1959. С. 526).Во втором издании «Основ общего землеведения» (1955) Калесник термин «ландшафтная оболочка» использовал наряду с «географической оболочкой». Но появилось новое толкование ландшафтной оболочки (точнее, сферы) как части географической оболочки. Автором новой трактовки ландшафтной сферы стал Ф.Н. Мильков. По Милькову (1990. С. 38), ландшафтная сфера является «центром географической оболочки, ее активным ядром». Иначе говоря, это «тонкий слой прямого соприкосновения, контакта и энергичного взаимодействия земной коры, воздушной тропосферы и водной оболочки. По насыщенности органической жизнью ландшафтная сфера представляет биологический фокус географической оболочки Земли. Это место трансформации солнечной энергии в различные виды земной энергии, среда, наиболее благоприятная для развития жизни». Относительно мощности географической оболочки, измеряемой десятками километров, вертикальные размеры ландшафтной сферы не превышают 200—250 м. В пределах ландшафтной сферы находится био- стром, т.е. совокупность биогеоценозов, еще менее мощного образования, не имеющего сплошного распространения вдоль земной поверхности. «Ландшафтная сфера имеет глобальное распространение, будучи развитой повсеместно, даже там, где нет биострома. Она в одинаковой мере свойственна и суше, одетой лесами, и практически безжизненному, ледяному щиту Антарктиды» (Мильков, 1970. С. 25). Выделяя ландшафтную сферу и обосновывая специфические ее свойства, Мильков не противопоставлял ее географической оболочке. Напротив, он считал, что в этом случае появляется возможность более глубокого изучения структуры географической оболочки. Милъковым представлена стройная система природных территориальных комплексов, входящих в ландшафтную сферу, их взаимодействие и развитие.
Мильковым подготовлен удачный учебник «Общего землеведения» (1990), который, по мнению Л.С. Абрамова, «является если не главной вершиной, то, во всяком случае, ярким обобщением всего его творчества». К числу пособий, соответствующих задачам научного направления общего землеведения, следует также отнести учебник К.И. Геренчука, В.А. Бокова и И.Г. Черванева (1984).
3. Развитие палеогеографического направленияПод палеогеографией понимают науку, занимающуюся изучением истории развития природы земной поверхности, преимущественно в последний этап геологической истории — в четвертичный период. Отечественные палеогеографы входят в Международную ассоциацию по изучению четвер-

История Географии
356
тачного периода (INQUA). Четвертичную историю Земли принято делить на два самостоятельных этапа: ледниковья, или плейстоцен, и послеледниковья, или голоцен. Широкие исследования истории ледникового периода в России связаны с П.А. Кропоткиным. Автором значительных работ по геологии четвертичных отложений, палеогеографии геоморфологии был Н.Н. Соколов. Им впервые описаны формы рельефа, возникающие при таянии «мертвого» льда: озерные котловины, западины, депрессии, озы и камы, установлена важная роль солифлюкционных процессов, доказано самостоятельное существование Московского оледенения, выделены фазы Валдайского оледенения. Значительный вклад в изучение палеогеографии внесли К.К. Марков и И.П. Герасимов.
Константин Константинович Марков (1905—1980) — один из виднейших теоретиков географии, палеогеографов и геоморфологов нашей страны, академик, в 1926 г. окончил географический факультет Ленинградского университета, через год после того, как в состав университета на правах факультета был включен Географический институт. Ректором института в тот период был академик А.Е. Ферсман, проректором профессор Я.С. Эделыитейн, деканом профессор А.А. Григорьев, председателем отделения физической географии Л.С. Берг, сыгравшие основную роль в становлении высшего географического образования. Эделыитейн, в частности, читал курс четвертичной геологии и ввел таким образом студента Маркова в суть палеогеографической проблематики.4
Начало Марковым изучения форм рельефа окрестностей Ленинграда и попытка объяснения их происхождения с позиций ледниковой теории относится к 1923 г., когда была организована группа студентов второго курса для комплексного изучения небольшой, но своеобразной территории в районе пос. Токсово. Об этом и последующих периодах своей деятельности живо вспоминал сам Марков (1973). По окончании университета Марков был зачислен в аспирантуру к Эдельштейну и вплотную занялся изучением палеогеографии плейстоцена. В 1931 г., в год окончания аспирантуры, Марков опубликовал книгу «Развитие рельефа северо-западной части Ленинградской области». Маркову удалось проследить основные вехи изменений ландшафтов региона за последние 20 тыс. лет. В то же время Марков начал читать самостоятельный курс лекций по четвертичной геологии для геологов, географов и почвоведов. В 1935 г. на основе этой книги
Марков защитил диссертацию, и ему было присвоена ученая степень доктора географических наук. Одновременно Марков работал в Институте геоморфологии АН СССР, директором которого был А.А. Григорьев.
Когда работала токсовская группа студентов, вторая группа, в которую входил будущий академик Иннокентий Петрович Герасимов (1905—1985), была направлена в Приаралье, на плато Устурт. Эти исследования, а также результаты работы в составе экспедиций Почвенного института академии послужили основанием для присуждения Герасимову ученой степени кандидата географических наук в 1934 г., а в 1936 г. — доктора географических наук при защите диссертации на тему «Основные черты развития современной поверхности Турана». Объединение научного опыта изучения областей былого покровного оледенения (Марков) и внеледниковой (Герасимов) было чрезвычайно плодотворным. Результатом его стали две фундаментальные книги: монографии «Ледниковый период на территории СССР» и учебного пособия «Четвертичная геология», изданные в 1939 г.

Рис. 70. Константин Константинович Марков (1905—1980)
С переводом АН СССР из Ленинграда в Москву, по предложению Григорьева в Москву переехал и Марков, сразу начавший читать лекции в МГУ. С 1945 г. он полностью перешел работать в университет, в течение 10 лет был деканом географического факультета и в 1947 г. открыл кафедру
Часть III. Современная география
357
{(ЙЙЙЙЙШЙЙЙЙИЙШЙЙЙЙВВВЙпалеогеографии. В 1951 г. Марковым было издано учебное пособие «Палеогеография» (второе издание — в 1960 г.). «Предметом изучения палеогеографии, является история развития современной природы земной поверхности... Палеогеография объясняет происхождение современного лика Земли... Палеогеография является частью общей физической географии... Объяснить закономерные черты современной природы земной поверхности совершенно невозможно, не установив историю ее развития... Вне палеогеографии физическая география сама не является наукой... изучение истории природы земной поверхности помогает установить прогнозы развития природы» (Марков, 1960. С. 5, 6, 10). В 1959 г. оригинальное издание «Основ общей палеогеографии» было осуществлено Л.Б. Рухиным. Из последних аналогичных изданий следует отметить учебное пособие — «Основы палеогеографии» (1997) В.А. Вронского и Г.В. Войткевича. Палеогеография в понимании Маркова и его последователей включает историю развития поверхности земного шара, гидросферы, атмосферы, живых организмов. История развития природы земной поверхности в четвертичный период является лишь частью, хотя и очень существенной, палеогеографических реконструкций природных комплексов.
Марков создал школу палеогеографии, ученые которой использовали различные методы изучения стратиграфических колонок и датировок, проводили реконструкцию палеоландшафтов, уточняли фазы оледенений, межледниковий и масштабы распространения гляциальных процессов. Основные работы Маркова, касающиеся исследования природы в период четвертичной истории развития и опубликованные за 25 лет после первых публикаций, напечатаны в авторском сборнике «Очерки по географии четвертичного периода». Марковым рассмотрена история ледниковой теории и сделан вывод, что «установление господства теории материкового оледенения (в нашей стране) — заслуга главным образом К.Ф. Рулье, Г.Е. Щуровского, Ф.Б. Шмидта и П.А. Кропоткина» (С. 311). Особенно последнего. Кропоткин превзошел своих предшественников и современников глубиной разработки учения о ледниковом периоде. Марковым была обоснована теория метахронности фаз оледенения на пространстве северного полушария, запаздывания их экстремумов, в частности в Евразии, в зависимости от удаленности от источника влагопереноса, в данном случае, от Атлантического океана, сформулирована концепция пространства-времени. В 1965—1967 гг. была издана монография «Четвертичный период — антропоген — плейстоцен» в трех томах. Соавторами Маркова были его ученики А.А. Величко, Г.И. Лазуков и Н.И. Николаев. В 1968 г. этими же авторами был опубликован учебный курс «Плейстоцен». В 1973 г. Величко издал основополагающую книгу «Природный процесс в плейстоцене». В 1989 г. Лазуковым был обобщен опыт изучения палеогеографии плейстоцена территории СССР и издан в виде нового учебного пособия. Исследованием палеогеографии плейстоцена занимались также С.А. Архипов, В.В. Бутвиловский, Г.И. Горецкий, М.Г. Гросвальд, Д.С. Кизевальтер, Д.М. Колосов, П.А. Окишев, И.М. Рослый, Л.Б. Рухин, В.Н. Сакс и другие ученые.
Представления ученых о масштабах развития плейстоценового материкового оледенения неоднозначны. В частности, по оценкам М.Г. Гросвальда (1989), в период максимального развития последнего оледенения, 18—20 тыс. лет назад, весь север Евразии от Атлантического до Тихого океанов был покрыт непрерывным ледниковым покровом. Скандинавский, Карский и Восточно-Сибирский щиты сливались друг с другом, образуя непреодолимый барьер для стока рек в Арктический океан. В южной приледниковой зоне образовались сообщающиеся озерные бассейны с общим стоком в Арало-Каспийский и Азово-Черноморский бассейны. По взглядам А.А. Величко (1979), признавалась возможность наличия связи между Скандинавско-Новоземельским ледником и Таймыро-Путо- рано-Североземельским. В дальнейшем Величко и его соавторы (1994) для этого же времени предпочли вывод об изолированных покровах льда над Скандинавией, Шпицбергеном, Землей Франца- Иосифа и Путоранами, разделенными не менее значительными пространствами, не захваченными оледенением. Льдом не были покрыты ни Печорский край, ни север Западной Сибири. По выводам А.В. и В.Н. Карнауховых (1997), север Европы и Западной Сибири блокировался 18—20 тыс. лет назад не столько ледниковыми щитами, сколько речными наледями высотой 150—200 м, и этот барьер послужил причиной формирования Евразийского пресноводного океана с разгрузкой избытка

вод через южные моря, Босфор и Дарданеллы в Средиземное море. С существенной критикой теории покровного оледенения выступает И.Л. Кузин (2001). Его вывод — «равнины умеренных широт никогда не подвергались оледенениям». Антигляциолистом является также В.Г. Чувардинский (1998).
Не меньший интерес вызывала послеледниковая история географической оболочки, изменений климата и формирования современных ландшафтов (М.И. Будыко, В.А. Климанов, М.И. Нейш- тадт, И.Г. Пидопличко, П.П. Предтеченский, В.Н. Сукачев А.В. Шнитников и др.).
Изучением палеогеографии четвертичного периода на основе исследований колонок морских отложений занимались В.А. Вронский, А.П. Жузе, Е.А. Заклинская, Е.В. Коренева, П.А. Каплин, А.С. Кесь, Д.Г. Панов, П.В. Федоров, Ю.П. Хрусталев, Е.Ф. Шнюков и др.
Существенные данные для установления палеоклиматической обстановки были получены на основании изучения кернов льда, добытых в результате бурения в Гренландии и Антарктиде (Котляков, Гросвальд, Лориус, 1991). Пик последнего межледниковья, 125 тыс. лет назад, отмечен одновременным повышением средней температуры в Северном и Южном полушариях не менее чем на 2°С, по сравнению с голоценом. Для последнего оледенения были характерны три термических минимума (100—115, 60 и 20 тыс. лет назад), разделенных потеплениями. Отмечено, что в ледниковые эпохи возрастала «запыленность» атмосферы. В последнее 1000-летие теплыми были XII, XVI и XX вв., холодными — XII—XV и XVII—XIX вв. Размах среднегодовых изменений температуры в высоких широтах составлял около 1,7°.
В результате использования разносторонних методов и подходов достаточно обоснованно установлены циклические изменения климата: эпох глубокого похолодания и межледниковий, голоцено- вых эпох понижений температуры и ее превышения современных значений, аридизации и повышенного увлажнения. Все это отражалось на динамике ландшафтов, сопровождавшихся увеличением степени лесистости или, напротив, значительной потерей площади древостоев и преобладанием травянистых ассоциаций растительности.
К концу XX в. интерес к палеогеографическим реконструкциям существенно повысился в связи с возможным интенсивным ростом глобальной температуры и поиском аналогов в ландшафтах прошлого при сходных климатических условиях. В частности, на перспективу 2025—2050 гг., по Будыко, в связи с увеличением концентрации в атмосфере Земли «парниковых газов» антропогенного происхождения температура приземного слоя воздуха может увеличиться в среднем на 2—4°С, по сравнению с 80-ми гг. XX в., и более интенсивно в высоких широтах. Такими температурными параметрами характеризовалось, по выводам Величко и сотрудников возглавляемой им лаборатории эволюционной географии Института географии РАН, Микулинское межледниковье. Климат в тот период был мягче, чем теперь, осадков выпадало больше, и лесистость европейской части России была выше, чем теперь. Отсюда вывод: климат России изменяется в сторону, более благоприятную для сельского хозяйства, но возникнут проблемы в связи с деградацией многолетней мерзлоты на значительной площади (Сиротенко, Величко и др., 1991). У Величко (1993) можно обнаружить и другой вывод: при предстоящем потеплении в первый период (10—15 лет) в центральных районах Русской равнины увеличится повторяемость суховеев, пыльных бурь, лесных пожаров... Использование данных и выводов палеогеографии для прогностических целей все еще является научной проблемой, требующей дальнейших исследований.
4. Краткий обзор развития частных физико-географическихнаправленииСпектр узкоспециализированных, или частных, отраслевых, исследований очень широк. Считаем необходимым остановиться лишь на некоторых, входящих в физико-географическое направление и в наибольшей степени «географизированных».
359Часть III. Современная География «1П>0
ГеоморфологияИнтерес к неровностям земной поверхности и их происхождению у естествоиспытателей проявлялся с глубокой древности. О роли внешних и внутренних сил в формировании разнообразия поверхности Земли писал М.В. Ломоносов. И. Кант придавал основное значение в образовании рельефа Земли вулканизму, Л.Л. Бюффон — трансгрессиям и водным потокам... «Плутонисты и тектонисты» некоторое время твердо отстаивали чистоту своих концепций. Как самостоятельная область знаний геоморфология сформировалась в последние полтора века. Термин «морфология земной поверхности» начал впервые употреблять в 1850 г. немецкий геогност К.Ф. Науманн вместо «орографии» и «орографических описаний».
Сильный толчок в развитии теории геоморфологии дали работы Ф. Рихтгофена, Э. Зюсса, У. Дэви- са, Альфреда и Вальтера Пенков. Очерк истории развития геоморфологии был составлен К.К. Марковым (1948). Вот некоторые заметки из этих очерков.
Наиболее глубокий след в теории геоморфологии оставили только два имени: У. Дэвис и В. Пенк. Отметив основополагающую роль теоретических работ Дэвиса и Пенка, Марков обратил внимание на их теневые стороны, которые должны быть преодолены в ходе дальнейшего развития науки о рельефе. «Многие положения Дэвиса, правильные по существу, так и остаются в крайне общих, примитивных выражениях, которые от постоянного употребления стали шаблонными» (С. 306). «В. Пенк разработал отвлеченную концепцию «морфологического анализа», не будучи в состоянии доказать ее практическую применимость: попытки применить эту концепцию для объяснения того типа рельефа, который он принимал едва ли не за канон, оканчивались крахом» (С. 312). Оставим на совести Маркова эти резкие заключения, сделанные в середине XX в., когда наметился подъем интереса к геоморфологическим исследованиям, ознаменовавшимся замечательными научными достижениями.
Большой вклад в развитие современных представлений об устройстве поверхности Земли и происхождении рельефа внесли русские ученые второй половины XIX в. Решались три рада геоморфологических проблем: 1) строение рельефа (орография) и его связь с геологическим строением (И.Д. Черский, И.В. Мушкетов, Ф.Н. Чернышов, В.А. Обручев...); 2) образование отдельных генетических типов рельефа экзогенными процессами (ледниковыми — ПА Кропоткин, эрозионными — В.В. Докучаев, эоловыми — В.А. Обручев, карстовыми — АА. Крубер...); 3) пространственные различия рельефа (П.П. Семенов- Тян-Шанский, П.А. Кропоткин, ВА Обручев...). Был выделен неотектонический этап в рельефообразова- нии (В.А. Обручев), сформулированы структурная, климатическая и региональная геоморфология. Для Кропоткина рельеф представлялся ключом для понимания истории поверхности страны. Им выделен особый тип рельефа — «плоскогорье», широко представленный на просторах Сибири. Докучаев связывал возраст рельефа с развитием речной эрозии. Мушкетова Марков по широте его геоморфологических интересов считал фигурой, «совершенно исключительной не только на фоне предшественников и современников, но и на фоне его продолжателей. Его «Физическая геология» — «энциклопедия знаний не только в геологии, но и в геоморфологии того времени» (С. 31, 32, 34). А.П. Карпинский подчеркивал роль колебательных движений в преобразованиях земной поверхности. Исследованиям делювиальных, суффозионных процессов, происхождению ледниковых явлений много внимания уделял АП. Павлов.
XX в. — время формирования отечественных школ геоморфологии.
Еще в 1916—1917 гг. геоморфологию преподавали на Высших географических курсах при Петроградском университете Л.С. Берг и И.Д. Лукашевич. В 1919 г. в Географическом институте была создана первая в стране кафедра геоморфологии под руководством профессора М.М. Тетяева, известного специалиста по геотектонике. При нем были начаты учебно-полевая практика по геоморфологии и геоморфологическое картографирование. В 1925 г. уже в составе университета кафедрой геоморфологии стал заведовать профессор Яков Самойловнч Эделыитейн (1869—1952) — один из основоположников современной отечественной геоморфологии. В геоморфологию Эделыитейн при-

шел из геологии. Он окончил Харьковский университет, изучал геологию и геоморфологию Дальнего Востока и Северо-Восточного Китая. За цикл этих исследований он был награжден Константи- новской медалью Географического общества. Совершил кругосветное путешествие, посетив Корею, Китай, Японию, Цейлон, Гавайи, Северную Америку, Западную Европу и через всю Россию возвратился во Владивосток. В 1904—1906 гг. Эделыитейн изучал природу высокогорий Туркестана, познакомился с современными ледниками и следами древнего оледенения и был удостоен золотой медали им. Пржевальского. С 1907 г. Эделыитейн по заданиям Геологического комитета побывал в многолетних маршрутах по Сибири: Минусинская котловина, Кузнецкий Алатау, Восточный Саян, Забайкалье, Западно-Сибирская равнина, Урал, и все больше увлекался геоморфологией. Его перу принадлежат подробные геоморфологические очерки Минусинской котловины и Западно-Сибирс- кой низменности. Была издана геоморфологическая карта Урала. В 1927—1928 гг. он изучал четвертичные отложения в Германии, Австрии и Италии.
В 1925 г. Эделыитейн опубликовал статью «К учению о циклах эрозии», в которой разобрал теоретические взгляды Дэвиса и Пенка. Эделыитейн был автором первых учебников геоморфологии. В 1933 г. это было краткое «Введение в геоморфологию». В 1938 г. — уже более солидное издание. Учебник 1947 г. издания осваивал автор этих строк. В нем было 16 глав. 1-я глава о содержании геоморфологической науки и геоморфологических методах, 2-я — краткий очерк главных этапов развития геоморфологии как науки, 5—14-я посвящены описанию отдельных форм рельефа и их комплексов (геоморфологических ландшафтов), 15-я — об островах, 16-я — о влиянии географической зональности на развитие рельефа. В 1959 г. А.М. Рябчиков писал об этой книге: «Основы геоморфологии» JI.C. Эдельштейна до сих пор остаются одним из лучших руководств по геоморфологии для студентов».
У Эдельштейна было много учеников. Один из них, профессор Н.Н. Соколов, отметил: «Ум ясный и живой, острый и строго логический, прекрасная память, большое трудолюбие, наблюдательность и широта кругозора, тщательность в работе, осторожность в выводах — все эти качества способствовали успехам Якова Самойловича в науке и высокому авторитету среди окружающих». В 1949 г. заслуженный деятель науки, кавалер ордена Ленина, почетный член Географического общества был арестован. Умер в заточении в 1952 г.
Учеником Эдельштейна был и Константин Константинович Марков, и он внес значительный вклад в развитие геоморфологии. Упомянутый выше экскурс Маркова в историю развития науки о рельефе содержится в его книге «Основные проблемы геоморфологии» (1948). В ней, в частности, с сокращением было перепечатано содержание книги «Развитие рельефа северо-западной части Ленинградской области», в которой Марков предстает в равной степени и палеогеографом и геоморфологом. Под руководством А.А. Григорьева и К.К. Маркова была создана карта геоморфологического районирования территории СССР.
Особое значение для пополнения геоморфологических знаний, почерпнутых у самой природы, была Памирская экспедиция АН СССР 1932 и 1933 гг., в которой Марков пересек Памирское нагорье с востока на запад, побывал на берегах озера Каракуль, на леднике Федченко, проводил наблюдения над современными гляциальными процессами и фиксировал проявления древнего оледенения. Сам Марков говорил, что Памир раскрыл перед ним «свою великолепную геоморфологическую проблематику». Итоги Памирской экспедиции Марковым подведены в книге «Геоморфологический очерк Памира», изданной в 1935 г.
В 1938 г. Марков участвовал в экспедиции на остров Врангеля и обогатил свои впечатления знакомством с новыми для него природными явлениями. Были сделаны палеогеографические и геоморфологические наблюдения и вывод: остров — обломок более обширной суши, давно названной Берингией». Так что к моменту издания книги «Основные проблемы геоморфологии» Марков имел значительный опыт собственных полевых наблюдений, подкрепленный великолепным знанием теоретического наследия в области геоморфологии своих предшественников. В книге Маркова

рассмотрены наиболее значительные теоретические представления о развитии планетарных форм рельефа, роли факторов эндогенной природы, дано толкование учения о геоморфологических уровнях: абразионно-аккумулятивном, денудационном, снеговой границы, разобраны методы определения возраста рельефа, показано значение геоморфологии для хозяйственной практики. Для середины XX в. это было лучшее произведение по теоретическим проблемам геоморфологии. К геоморфологической проблематике Марков возвращался и в последующие годы. В частности, он принимал участие в экспедициях в Антарктику в 1955—1958 гг. Наблюдения, выполненные на различных широтах и на ледовом континенте, расширили географический кругозор ученого и вынудили внести коррективы в некоторые научные представления.
Геоморфологическая школа в Московском университете получила развитие благодаря учебно- научной деятельности А.А. Борзова и И.С. Щукина.
Александр Александрович Борзов (1874—1939) — ученик Д.Н. Анучина, с 1926 г. заведовал кафедрой географии и был директором Научно-исследовательского института географии Московского университета, организовал кафедры географии в Московском институте инженеров геодезии, аэрофотосъемки и картографии, в Московском городском пединституте, с 1929 г. был деканом почвенно-биолого- географического факультета, а после его разделения в 1937 г. — деканом географического факультета. В течение двух лет без отрыва от основной работы Борзов руководил экспедицией Института географии АН СССР по изучению рельефа моренных областей Средне-Русской возвышенности.
Геоморфологическими исследованиями Борзов начал заниматься еще в дореволюционное время в Пензенской, Подольской, Уфимской губерниях. Полевые исследования центральных районов Восточно-Европейской равнины им продолжены в 20-е и 30-е гг. Главное внимание уделялось выяснению генезиса рельефа, прежде всего эрозионного, в частности, причин асимметричного строения речных долин и плакоров, о роли склоновых делювиальных плащей на междуречьях как показателей зрелости рельефа. Результаты ^изысканий опубликованы в ряде работ и в большом обобщающем «Орографическом и геоморфологическом очерке европейской части СССР» (1938). «Новой мыслью в науке, — по заключению А.И. Соловьева (1948), — является изложенное здесь выделение трех типов «уже значительно снивелированных» моренных поверхностей»: приподнятых, широковолнистых плато с пологими валами на месте прежних гряд, вторичных моренных равнин и обширных песчано-болотистых низин, сформированных флювиогляциальными наносами.
Борзов уделял существенное внимание роли карты в географическом образовании. При нем в Московском университете была начата подготовка географов-картографов. В бытность Борзова деканом факультета была организована кафедра экономической географии под руководством Н.Н. Баранского. Борзовым и Баранским были организованы первые комплексные экспедиции, задачей которых было составление взаимосвязанных природных, социальных и экономических карт и текстов к ним, характеризующих исследуемый район как единое целое. Под руководством Борзова формировались геоморфологи комплексно-географической специализации А.И Спиридонов, Н.А. Гвоздец- кий, К.И. Геренчук, М.В. Карандеева и др.

Рис. 71. Александр Александрович Борзов (1874—1939)
(Иван Степанович Щукин (1885—1985) — организатор и первый заведующий кафедрой геоморфологии в МГУ, один из очень немногих географов, отметивший 100-летний юбилей. Университет Щукин закончил за три года уже в зрелом возрасте и был оставлен на кафедре Д.Н. Анучина. С 1918а(3£* История ГеографииЪЫ-г. начал читать самостоятельные курсы лекций по географии и народоведению Кавказа и одновременно географию — в Межевом институте (теперь институт геодезии, аэрофотосъемки и картографии). Любил путешествовать, прежде всего по Кавказу и горам Средней Азии, вплоть почти до 80- летнего возраста. Щукин первым употребил термин «куэста» к передовым хребтам северного склона Кавказа.
В 1926 г. Щукиным была опубликована крупная монография «Очерки геоморфологии Кавказа. Ч. 1. Большой Кавказ», в 1934 г. — учебник «Общая морфология суши». Т. 1 (366 е.), в 1938 г. — Т. 2 (461 е.). В 1935 г. по совокупности работ ему была присуждена ученая степень доктора географических наук, одновременно на условиях совместительства он был приглашен на работу в Институт физической географии АН СССР. В 1944 г. под руководством Щукина в МГУ была образована кафедра геоморфологии, и он ею заведовал до 1961 г. Предметом геоморфологии является, по Щукину, изучение морфологических комплексов, составляющих их форм и генетических отношений друг к другу. Среди публикаций Щукина следует отметить книги: «Таджикистан» (физико-географический очерк, в соавторстве по материалам экспедиции), «Очерки физической географии Средней Азии», «Жизнь гор», популярное издание, написанное с женой. Уже в преклонном возрасте Щукин написал и издал 3-томное учебное пособие «Общая геоморфология», общим объемом 1500 е., «Четырехязычный энциклопедический словарь терминов по физической географии» (1980) и за два года до 100-летнего юбилея — «Геоморфологию Средней Азии». Все книги большого объема и высоконаучного содержания.
Геоморфологию Щукин понимал «как отрасль физической географии, рассматривающей рельеф как один из ведущих элементов географического ландшафта и изучающей его во взаимосвязи со всеми другими компонентами ландшафтного комплекса с присущими им особенностями как природными, так и внесенными деятельностью человеческого общества». За этот взгляд Щукина критиковали, указывая, что геоморфология не является отраслью физической географии, это пограничная геолого-географическая наука. На это Щукин ответил, что сам по себе вопрос, куда относить геоморфологию, не имеет принципиального значения, но от ответа на него зависит чисто практический вопрос о месте подготовки геоморфологов. И Щукин добавил, что «готовить специалистов-геоморфологов нужно на широкой географической базе на географических факультетах университетов».
Кафедра геоморфологии Московского университета стала самым крупным в стране центром подготовки геоморфологов и научным центром. Вместе с тем быстрыми темпами развивалась геоморфология и в других центрах географической подготовки, в академических и прикладных институтах. Получили развитие специализированные направления геоморфологии. К ним следует отнести прежде всего следующие, вне зависимости от места их зарождения.
Большое влияние на развитие геоморфологии имели работы Сергея Сергеевича Шульца (1896— 1981), биография которого была столь насыщена, что ею можно было бы наполнить не одну жизнь. О некоторых ее деталях можно получить представление в статьях Т.В. Николаевой и С.С. Шульца- младшего (1996). После бурных событий гражданской войны в 1928 г. Шульц окончил Ленинградский университет, специализировался под руководством профессора Д.И. Мушкетова (1882—1938), автора книг «Региональная геотектоника» и «Тектоника Средней Азии». В Среднюю Азию Мушкетов и направил Шульца. Горы этого региона стали объектом его многолетнего научного интереса. В 1932 г. Шульц ввел термин «новейшая тектоника», развитый позже В.А. Обручевым в научное направление «неотектоника». В новейший тектонический этап был включен поздний кайнозой, когда началась планетарная активизация тектонических процессов, охвативших как зоны складкообразования, так и платформы. В 1941 г. Шульц защитил докторскую диссертацию, опубликованную в 1948 г. в виде монографии, «Анализ новейшей тектоники и рельеф Тянь-Шаня». Шульц разработал теорию образования речных террас при ведущей роли климата, скорости и направления тектонических движений. В 1954 г. Шульц был избран заведующим кафедрой геоморфологии ЛГУ и оставался на этой

должности в течение 20 лет. Под руководством Шульца была составлена «Карта новейшей тектоники СССР», не имевшая аналогов в мире. Шульц разрабатывал учение о планетарной трещиноватос- ти, о линеаментах. Последней монографией Шульца была «Тектоника земной коры (на основе анализа новейших движений)» (1979). Современными процессами экзогеодинамики занимаются Н.Г. Благоволин, В.В. Бронгулеев, М.П. Жидков, А.Г. Макаренко, Н.И. Николаев, Д.А. Лилиенберг.
В области общей геоморфологии в 1946 г. И.П. Герасимов предложил морфоструктурный анализ, при котором рельеф распределяется на три категории: геотектуры (морфоархитектура) — планетные формы, созданные комплексом земных и космических факторов; морфоструктуры — возникли при преобладании тектонических факторов: морфоскульптуры — формы, созданные преимущественно экзогенными процессами. Существенный вклад в развитие учения о морфоструктуре внес Юрий Александрович Мещеряков (1921—1969), основоположник комплексного анализа современных тектонических движений. В 1950 г. им была защищена кандидатская диссертация на основе анализа закономерностей строения и истории формирования рельефа Русской равнины, в 1963 г. — докторская, основное содержание которой опубликовано в монографии «Структурная геоморфология равнинных стран» (1965). Под руководством Мещерякова были созданы первые карты современных движений земной коры на территории европейской части СССР и стран Восточной Европы. Авторитет Мещерякова в вопросах геодинамики был столь высок, что с 1960 г. и до кончины он был президентом Комиссии по современным движениям земной коры Международного союза геодезии и геофизики. В 1985 г. Международная ассоциация геодезии учредила «Медаль профессора Ю.А. Мещерякова», которой награждаются ученые за выдающиеся работы по современной геодинамике. В 1964 г. под руководством Мещерякова были подготовлены геоморфологические карты мира и материков для «Физико-географического атласа мира». В 1967 г. опубликована уникальная монография «Рельеф Земли». Основополагающие разделы в ней о структурном и скульптурном анализах написаны Мещеряковым и Герасимовым. И.П. Герасимов и Ю.А. Мещеряков выдвинули тезис о «геоморфологическом этапе» развития Земли, куда включен весь мезокайнозой.
Спектр геоморфологических исследований в нашей стране во второй половине XX в. был удивительно разнообразным, а сами исследования — плодотворными. Вот лишь некоторые из них. Вопросами общей и планетарной геоморфологии занимались и выполнили монографические обобщения Н.В. Ба- шенина, В.Г. Бондарчук, С.С. Воскресенский, Г.Н. Каттерфельд, С.С. Коржуев, Н.П. Костенко, Л.Е. Криволуцкий, А.Н. Ласточкин, Д.Г. Панов, А.М. Трофимов, Б.Г. Федоров, Г.И. Худяков; региональной геоморфологии в масштабах СССР или отдельных регионов — Н.Е. Астахов, С.С. Воскресенский, К.И. Геренчук, И.Н. Гладцин, Н.В. Думитрашко, М.В. Карандеева, Ю.А. Мещеряков, Н.И. Николаев, И.Н. Сафронов, С.С. Соболев, А.И. Спиридонов; проявлениями специфических форм рельефообразования: исследованиями русловых процессов — М.А. Великанов, В.К. Деболь- ский, А.П. Дедков, Н.С. Знаменская, А.В. Караушев, Г.В. Лопатин, М.И. Маккавеев, В.И. Мозже- рин, И.В. Попов, К.И. Россинский, А.Ю. Сидорчук, Р.С. Чалов, В.П. Чичагов; геоморфологией крио- литозоны — Т.Н. Каплина, А.И. Попов, М.И. Сумгин, С.В. Томирдиаро; морфологией карстовых областей — Н.А. Гвоздецкий, П.А. Костин, С.П. Лозовой, Г.А. Максимович, Д.С. Соколов; аридным рельефообразованием — М.П. Петров, Б.А. Федорович. Значительными были успехи в изучении морфологии и динамики береговой зоны и дна морей и океанов. Изучению геоморфологии берегов посвятили исследования В.П. Зенкович, А.С. Ионин, П.А. Каплин, O.K. Леонтьев, В.А. Мамыки- на, Л.Г. Никифоров, В.М. Пешков, Г.А. Сафьянов, Ю.Н. Сокольников, Ю.П. Хрусталев, Ю.Д. Шуйский; морфологии дна морей и океанов — Я.Я. Гаккель, А.В. Ильин, М.В. Кленова, А.Н. Ласточкин, А.П. Лисицын, Г.Г. Матишов, Д.Г. Панов, Г.И. Рычагов, Г.А. Сафьянов, Г.Б. Удинцев, В.В. Фроль. Обосновали новые научные направления: антропогенный морфогенез степных равнин П.Ф. Молодкин и морских берегов Ю.В. Артюхин; гипергенную геоморфологию Ю.П. Селиверстов, учение о морфоли- тогенезе Ю.Г. Симонов. Большую помощь в разведке и добыче полезных ископаемых, особенно в
россыпях, оказывала поисковая геоморфология, в строительной практике — инженерная геоморфология. В последнее десятилетие формируется экологическая геоморфология.
КлиматологияИстоки изучения климата и его изменений в России связана с работами К.П. Веселовского, Г.И. Вильда, М.К. Рыкачева и особенно А.И. Воейкова. По мере накопления многолетней информации о свойствах приземного слоя воздуха появлялись новые обобщения о климате и об отдельных его элементах, расширялся и состав ученых, исследовавших эти явления. Б.П. Алисовым, О.А. Дроздовым, А.А. Каминским, С.И. Костиным, Т.В. Покровской, Е.С. Рубинштейн были проведены исследования пространственного распределения температуры воздуха, атмосферного давления, ветра, осадков. Исследования по агроклиматологии проведены Г.Т. Селяниновым, И.А. Гольцберг, Ф.Ф. Давитая, П.И. Колосковым, С.А. Сапожниковой, И.В. Свисюком. Вопросы изменчивости климата были разрабатывались И.И. Бучинским, Е.П. Борисенко, В.М. Пасецким, Х.П. Погося- ном, А.В. Шнитниковым.
Выдающийся вклад в понимание климатов прошлого, настоящего и будущего внес Михаил Иванович Будыко. Его книга «Тепловой баланс земной поверхности» (1956) в 1958 г. была удостоена Ленинской премии. В последние десятилетия Будыко занят изучением антропогенного влияния на процессы изменения климата, его прогноза на перспективу, предупреждения нежелательных следствий изменения климата на жизнь и деятельность людей. Будыко — лауреат ряда премий Академии наук, наград Всемирной метеорологической организации, Американского геофизического союза. В 1998 г. Будыко удостоен премии «Голубая планета» Международной организации Асахи за наиболее выдающиеся работы в области экологии и изучение биосферы.
Циркуляционные особенности климата исследовались Г.Я. Вангенгеймом, Л А Вительсом, А.А. Гир- сом, Б.Л. Дзердзеевским, Б.П. Мультановским, С.П. Хромовым. Основоположником учения о влиянии солнечной активности на погодно-климатические изменения является М.С. Эйгенсон. Классификацией климата и описанием территориальных его типов занимались Л.С. Берг, Б.П. Алисов, А.А. Борисов, Н.Н. Иванов, А.Л. Кайгородов. На основе обобщения климатологических материалов были опубликованы работы по отдельным регионам страны, в том числе по Северному Кавказу и Нижнему Дону В.М. Батовой, Г.А. Галкиным и Н.С. Темниковой.
Исследованиями установлены циклические колебания климата различной продолжительности, неоднозначные в отдельных регионах планеты в целом и в пределах Евразии, в частности. За период инструментальных наблюдений в нашей стране отмечен повсеместный положительный тренд температуры приземного воздуха, хотя внутри него, в 30—70-е гг. XX в., было продолжительное похолодание. Наиболее значительный процесс потепления пришелся на последнюю четверть XX в. и связывается большинством климатологов с увеличением в атмосфере концентрации углекислого газа, метана и других «парниковых» газов антропогенного происхождения. Что касается объема выпадающих атмосферных осадков, выводы по отдельным территориям неоднородны. Отмечается противо- фазность динамики атмосферных осадков в северной и южном регионах европейской части России, видимо, связанной с изменениями траекторий атлантических циклонов в зависимости от соотношения тепловых полей над Арктикой и тропическим поясом и формирующейся циркуляционной обстановкой.
Большое внимание уделяется прогнозу климата на предстоящие 25—50 лет с учетом наблюдаемых тенденций, с использованием палеогеографических выводов и на основе анализа теоретических моделей. Ведущее место в нашей стране по долгосрочному прогнозу климата занимают работы М.И. Будыко и А.А. Величко.

Гидрология и озероведениеОснователем современной гидрологии в нашей стране называют Виктора Григорьевича Глушкова (1883—1939). Он окончил Институт путей сообщения в Петербурге, проходил стажировку в Германии, Франции и Италии. Занимался исследованиями твердых наносов рек Средней Азии, заиления водохранилищ и каналов, оценкой гидроэнергетических ресурсов России. Живейшее участие принимал в создании Государственного Гидрологического института в Ленинграде и в течение 17 лет был его директором.
В 1915 г. Глушков опубликовал программную работу «О гидрологии», в которой доказывал, что гидрология является географической дисциплиной и что эта область знания «рассматривает типичные явления в жизни воды и выясняет причинную связь их и взаимодействие с различными комплексами внешних условий и с различным чередованием этих комплексов во времени и пространстве». На Первом географическом съезде в 1933 г. Глушков выдвинул идею географо-гидрологического метода, который устанавливает причинную связь всех вод данного района с географическим ландшафтом в целом». Глушков предвидел коренные изменения в ландшафтах и поэтому писал, что «гидрология от естественных вод должна будет перейти к водам измененным, отклонение которых от бытовых условий будут прогрессивно нарастать» (Широкова, 1996. С. 431, 433). В 1939 г. Глушков погиб в результате необоснованных репрессий.
Другим выдающимся гидрологом был Михаил Андреевич Великанов (1879—1964). Он работал в секции водного хозяйства Госплана, преподавал гидрологию в Московском межевом институте, заведовал кафедрой гидрологии суши в Московском гидрометеорологическом институте, кафедрой физики руслового потока — в МГУ. Главные его труды: «Гидрологияя суши» (было четыре издания с 1925 по 1948 гг.), «Водный баланс суши» (1940), «Динамика русловых потоков» (1946). В 1939 г. Великанов был избран членом-корреспондентом АН СССР.
Разносторонне развитым ученым, обладавшим глубокими знаниями не только в гидрологии, но в целом в географии и биологии, был Сергей Дмитриевич Муравейский (1894—1950), создавший кафедру гидрологии в МГУ и некоторое время бывший деканом географического факультета. Муравейский создал теорию стока во всей сложности взаимодействия разных компонентов природы и хозяйства. Проблемами формирования стока рек и изучением водных ресурсов занимались Б.А. Апполов, Е.В. Близ- няк, Л.К. Давыдов, Г.П. Калинин, В.Д. Комаров, М.И. Львович, А.В. Огиевский, Б.В. Поляков, Д.Л. Соколовский, В.А. Троицкий, А.И. Чеботарев, В.А. Шульц.
Очень продуктивное учение об устьях рек, в котором взаимосвязаны процессы, изучаемые потамоло- гией, океанологией и озероведением, создал Иван Васильевич Самойлов. Им выделено пространство, названное устьевой областью. В нее входят нижняя часть долины реки, в пределах которой ощущается влияние замыкающего водоема, дельта и предустьевое взморье, где постепенно прекращается влияние речного потока. Устьевая область, но Самойлову, отличается генетическим единством устьевых процессов и обладает специфическими чертами ландшафта, соответствующими широте места. Устьевая область отличается закономерным развитием всего географического облика акватории и территории. В 60—70-е гг. в стране была создана сеть устьевых станций, проведены комплексные исследования, результатом которых явилась серия монографий с описанием устьевых областей ряда рек Советского Союза: Лены (B.C. Антонов), Волги (С.С. Байдин, Н.А. Скриптунов), Терека (И.П. Беляев), Дона (Н.А. Родионов), Кубани (А.И. Симонов, В.Т. Богучарсков, А.А. Иванов), Днепра и Южного Буга (М.Н. Костяни- цын), Амударьи (М.М. Рогов, С.С. Ходкин, С.К. Ревина). В последнее десятилетие крупные монографии об устьях рек изданы В.Н. Коротаевым (1991) и В.Н. Михайловым (1997, 1998).
Значительны достижения отечественных ученых в озероведении. Много усилий по организации исследований глубочайшего озера планеты — Байкала приложил Глеб Юрьевич Верещагин (1889— 1944). Он был знаком с Бенедиктом Дыбовским и первые наблюдения на Байкале по поручению

Академии наук провел в 1916 г. С 1924 г. работы академии на Байкале с участием Верещагина были возобновлены. В 1928 г. в пос. Листвянка была открыта Лимнологическая станция, преобразованная в 1961 г. в Лимнологический институт. Библиография работ о Байкале обширна. Обобщающие труды об озере были написаны Г.Ю. Верещагиным, Г.Н. Галазием, М.М. Кожовым, В.В. Ламаки- ным, Б.Ф. Лутом, Л.Л. Россолимо и другими учеными. Монографии по общим вопросам озероведения изданы Б.Б. Богословским, Б.Д. Зайковым. Характеристика отдельных озерных районов была рассмотрена в работах Ю.В. Ефремова, Д.Д. Квасова, И.В. Молчанова, А.В. Шнитникова.
Новым направлением в гидрологии, вобравшим методы учения о реках, озероведения и геоморфологии, стало изучение водохранилищ. В СССР была развернута программа сооружения крупных водохранилищ, были созданы научные коллективы для всестороннего изучения режима, балансов воды и наносов искусственных водоемов, их влияния на ландшафтные свойства местности, на биологическую и промысловую продуктивность водоемов. Водохранилища — географические природно- технические объекты, стали неотъемлемой чертой ландшафта. На некоторых реках возведены каскады водохранилищ, изменивших не только реки, но и значительные площади прилегающих территорий. Среди ученых, исследовавших водохранилища с комплексных географических позиций, следует прежде всего назвать А.Б. Авакяна, Н.В. Буторина, Ю.С. Васильева, С.Л. Вендрова, К.Н. Дьяконова, Л.Б. Иконникова, М.Я. Прыткову, В.А. Шарапова, В.М. Широкова, К.К. Эдельштейна.
Строительство водохранилищ и неоправданно большой отъем воды на орошение в южной зоне страны явились одной из причин нарушения целостности экосистем Азовского, Каспийского и Аральского морей. Возникла идея переброски части вод из зоны с избыточным увлажнением севера страны в засушливую зону, в том числе для восполнения потерь пресноводной составляющей водного баланса южных морей. Была сформулирована концепция единой водохозяйственной системы европейской части страны (Г.И. Воропаев, С.Л. Вендров) и Срединного региона, под которым понимали Западную Сибирь и равнины Средней Азии и Казахстана.
Самостоятельное и все большее значение имеет изучение химического облика водоемов и водотоков. Теоретической основой химии природных вод были труды В.И. Вернадского и АП. Виноградова. Основателем первого в мире Гидрохимического института был ПА Кашинский. Первыми учебными пособиями были книги OA Алекина «Общая гидрохимия» (1948) и «Основы гидрохимии» (1953, 1970). Существенный вклад в развитие гидрохимии внесли Л.В. Бражникова, В.Г. Дацко, С.А. Дуров, АА Зенин, Г.С. Коновалов, А.М. Никаноров, Е.В. Посохов, АИ. Симонов, М.Н. Тарасов, ЛА Шишкина и др.
ГляциологияПо определению В.М. Котлякова (1980. С. 5), «гляциология — это наука о природных системах, свойства и динамика которых определяются льдом. Объектами ее исследования служат снежный покров, ледники, льды, покрывающие реки, озера и моря, подземные льды и наледи, режим и динамика их развития, взаимодействие с окружающей средой, роль в эволюции Земли». Совокупность природных льдов образует гляциосферу Земли, или геокриосферу. Природные льды были объектом изучения геологов, геоморфологов, гидрологов; снежный покров — метеорологов, климатологов, физико-географов. Во второй половине XX в. гляциология сформировалась как самостоятельная область знаний.
Формирование науки о снеге, его климатообразующей роли, влиянии на ландшафтные свойства местности, снеголавинных процессах тесно связано с работами А.И. Воейкова, П.Н. Чирвинского, Г.Д. Рихтера, Г.К. Тушинского, П.А. Шумского, М.И. Анисимова, П.П. Кузьмина и других ученых. Снег является материальной основой формирования глетчерного льда, концентрация которого находится в зоне холода, в хионосфере, в полярных областях и высокогорной зоне. Изучением подземных льдов и скованных холодом грунтов занимается мерзлотоведение, основы которого зало-

жены В.А. Обручевым, М.И. Сумгиным, Н.И. Толстихиным, С.П. Качуриным, А.И. Поповым, Б.А. Савельевым, П.Ф. Швецовым и другими исследователями.
Отечественная гляциология как наука формировалась прежде всего при изучении горного оледенения. Ее истоки связаны с именем И.В. Мушкетова, который впервые сформулировал задачи изучения ледников, подготовил инструкции натурных наблюдений и измерений, сам провел изучение некоторых ледников в Средней Азии и на Кавказе, выполнил первые обобщения. Под руководством Мушкетова в отделении физической географии Географического общества была создана и работала ледниковая комиссия.
В сборе материалов о ледниках горного Туркестана в дореволюционный период принимали участие Н.А. Северцов, А.П. Федченко, В.И. Липский, Г.Е. Грумм-Гржимайло, Л.С. Берг, С.Е. Дмитриев. Существенный вклад в изучение среднеазиатских ледников внес Н.Л. Корженевский, открывший и изучивший около 70 крупных ледников Памиро-Алая и Тянь-Шаня, составивший первый каталог ледников Средней Азии (1930). Среднеазиатский горно-ледниковый район — крупнейший на территории былого Советского Союза. Там располагается величайший ледник средних широт земного шара — ледник Федченко, около 70 км длиной. Общая площадь оледенения горных систем, включая ледники Джунгарского Алатау на севере и Памира — на юге, составляет около 17 тыс. км3 (Забиров, 1955). Это обстоятельство делало горы Средней Азии очень привлекательным объектом для гляциологов. На ледниках Федченко (Памир), Иныльчек (Тянь-Шань), Терскей, Заилийского и Джунгарского Алатау были организованы стационарные и полустационарные наблюдения. Особенно значительные исследования по насыщенности программ и полученных результатов были проведены во время Международного геофизического года (1957—1959) и в последующие десятилетия. Изучением ледников в горах Средней Азии занимались К.К. Марков, С.В. Калесник, ГА Авсюк, Н.Н. Пальгов, В.И. Попов, Р.Д. Забиров, Е.К. Баков, А.Н. Диких, Г.К. Макаревич, Е.Н. Вилесов, П.А. Черкасов, Г.А. Токмагомбетов и др.
С ледниками Большого Кавказа были связаны исследования Н.А. Буша, Н.Я. Динника, Н.В. Пог- генполя, А.Л. Рейнгарда, К.Н. Россикова, И.И. Стебницкого. К.И. Подозерским был составлен первый каталог ледников Кавказа (1911). В советский период ледники Кавказа стали подлинной лабораторией гляциологических исследований. В 20-е гг. изучением ледников занимались Л.А. Варданянц, И.Г. Кузнецов, С.П. Соловьев. В 1927 г. с профессором njVI. Ерохиным на Цейском леднике побывал Х.Я. Закиев, и этот ледник на долгие годы стал для него местом регулярных наблюдений, а их результаты — глубоких региональных обобщений. Основополагающую роль в развитии гляциологических исследований на Кавказе сыграли Эльбрусская снего-лавинная лаборатория МГУ, долгое время руководимая Г.К. Тушинским, Высокогорный геофизический институт в г. Нальчике, директором которого является академик М.Ч. Залиханов, и Ростовская гидрометеорологическая обсерватория Северо-Кавказского управления гидрометеослужбы. В последней организации работает лучший знаток современного состояния и особенностей развития ледников Кавказа В.Д. Панов.
Основным районом изучения горного оледенения М.В. Тронова и B.C. Ревякина был Алтай. B.C. Преображенский руководил экспедицией, во время работ которой был обнаружен комплекс ледников на хребте Кодар в Забайкалье. Изучением современного и древнего оледенения северо- востока Сибири занимался Д.М. Колосов, оледенения Арктики — М.Г. Гросвальд, А.Н. Кренке, П.А. Шумский.Крупные монографические исследования, посвященные теоретическим проблемам гляциологии, опубликованы, следуя хронологии их появления, С.В. Калесником (1939, 1963), М.В. Троновым (1949, 1954, 1966), П.А. Шумским (1955), Г.К. Тушинским (1963, 1973), В.Г. Ходаковым (1969, 1978), Е.В. Максимовым (1972), Г.Н. Голубевым (1976), Л.Д. Долгушиным (1982), А.Н. Кренке (1982), Г.Е. Глазыриным (1985, 1991), Л.Р. Серебряным и А.В. Орловым (1985), К.Ф. Войтоловским (1999).
Первое обобщение сведений об оледенении Антарктиды в отечественной литературе по иностранным источникам было выполнено Д.Г. Пановым (1958) в книге «Антарктика» накануне развертывания широких исследований по программе Международного геофизического года. По первым результатам исследований Советской антарктической экспедиции был написан ряд книг А.Ф. Трешнико- вым, В.М. Котляковым, Е.С. Короткевичем, A.M. Гусевым, А.П. Капицей. В 1966—1969 гг. был издан большой «Атлас Антарктиды» в двух томах. Выдающимся картографическим произведением нашего времени является «Атлас снежно-ледовых ресурсов мира» (1997), созданный большим коллективом ученых, географов и гляциологов, под руководством академика В.М. Котлякова. Атлас состоит из двух томов: первый том — картографический, в нем представлено более 1000 карт; второй — монография, содержащая научно-методические основы исследований снега и льда (Котляков, 1998). Один из основных выводов гляциологов — гляциосфера полярных широт и высокогорной зоны находится в стадии деградации, возможной причиной которой является глобальное повышение температуры приземного слоя воздуха, обусловленное деятельностью людей.
Океанология и география океанаНаука об океане формировалась по мере развития практических потребностей в его использовании. Длительное время в целях мореплавания максимальный интерес вызывали динамические процессы: волнение, направление и интенсивность течений, температура и ледовые условия, влияние атмосферных процессов на динамику вод моря. В последующий период к этим характеристикам добавились измерение плотности, прозрачности и цветности воды. И не только поверхностных, но и все более глубоких горизонтов. Так закладывались основы физической океанографии. Параллельно с развитием рыболовства накапливались данные о разнообразии живых организмов и их пространственной локализации. Выяснение причин неравномерной концентрации промысловых видов привело к необходимости изучения кормовых связей, первичной продукции планктонных организмов и химических основ биологической продуктивности. Получили развитие ихтиология, гидробиология и химия моря. Интересы глубинного промысла потребовали как можно более полного знания о морфологии морского дна. Постепенно формировались комплексные представления о природе морей и океанов и приспособление этих знаний не только для конкретных практических целей, но и для формирования гипотез о происхождении и истории развития океаносферы со всеми ее составными частями и компонентами. Кульминацией развития учения об океане является попытка создания географии океана или хотя бы отдельно физической географии океана и экономической географии океана. Все эти направления в развитии океанологии и географии океана были свойственны и отечественной науке.
Зарождение океанографии в России связывают прежде всего с научной деятельностью Степана Осиповича Макарова (1848—1904), стоявшего у истоков учения о проливах, намеревавшегося провести комплекс высокоширотных исследований во льдах Арктики с помощью ледокола, выполнившего многочисленные измерения физических параметров в различных широтах Мирового океана, особенно в дальневосточных морях и западной части Тихого океана, обобщенных в знаменитой книге «Витязь» и Тихий океан». Макаров погиб на боевом корабле во время русско-японской войны.
Основоположником отечественной океанографии называют также Юлия Михайловича Шокальского (1856—1939), автора превосходной монографии «Океанография» (1917), лучшей для своего времени. Шокальский ввел в науку термин «Мировой океан», имея в виду непрерывность его водной поверхности. «Океанография» Шокальского снабжена впечатляющим очерком развития представлений об океане и формирования научных взглядов об этом объекте. Шокальский много лет вел курс океанографии в Морской академии и в Петроградском (Ленинградском) университете.
Выдающимся полярным исследователем, автором многочисленных работ по гидрологии и условиям плавания в арктических морях, в том числе монографии «Моря Советской Арктики» (1951),

основателем (1945) кафедры океанологии в ЛГУ был Владимир Юльевич Визе (1886—1954). Он разработал способы научного прогнозирования ледовой обстановки, изложенные в книге «Основы долгосрочных ледовых прогнозов для арктических морей» (1944), удостоенной в 1946 г. Государственной премии.
Крупным ученым, исследователем Арктики был Виктор Харлампиевич Буйницкий, участник 812-дневного трансарктического дрейфа ледокола «Г. Седов» 1937—1940 гг., директор Института Арктики в 1940— 1950 гг., заведующий кафедрой океанологии ЛГУ в 1950—1980 гг. Им написаны книги «Формирование и дрейф ледового покрова в Арктическом бассейне», «Центральная Арктика» (1949), «Морские льды и айсберги Антарктики» (1973).Одним из самых выдающихся океанологов был Николай Николаевич Зубов (1885—1960). Молодым мичманом он участвовал в Цусимском сражении с японцами и был тяжело ранен. По возвращении на родину Зубов окончил Морскую академию, командовал кораблями Балтийского флота. С 1921 г. жизнь Зубова была связана с научной и преподавательской деятельностью. Он работал в Плавучем морском научном институте (Пдавморнине), в 1932 г. организовал и возглавил кафедру океанологии в Московском гидрометеорологическом институте, руководил ГОИНом, в 1950 г. организовал кафедру океанологии в МГУ, но от ее заведования отказался в пользу профессора АД. Добровольского. Список печатных работ Зубова впечатляет. Среди его монографий — «Морские воды и льды» (1938), «Динамическая океанология» (1938), «Льды Арктики» (1945), «В центре Арктики» (1948), «Отечественные мореплаватели — исследователи океанов и морей» (1954), «Основы учения о проливах Мирового океана» (1956), настольная книга всех океанологов — «Океанологические таблицы» (1931, 1940, 1957). Зубов первым предложил термин «океанология» для обозначения науки, включающей в себя весь комплекс явлений в океане и рассматривающей их со всех точек зрения (Деев, Шумилов, 1989). Но сам Зубов преимущественно занимался исследованием вопросов физической океанологии.
Морским физиком, ученым и экспериментатором был Василий Владимирович Шулейкин, не признававший научных работ, не подкрепленных математическими вычислениями. Его книги «Краткий курс физики моря» (1959), «Очерки о физике моря» (1962), «Физика моря» (1968) отличаются строгостью количественного анализа и доказательств. Проблему физической океанографии и океанологии разрабатывали также В.А. Бурков, А.И. Дуванин, Н.И. Евгенов, Н.И. Егоров, Г.Р. Жуковский, A.M. Муромцев, В.Б. Ржонсницкий, В.Н. Степанов, В.Т. Тимофеев, Л.Ф. Титов и др.
Проблемы химии морей и океанов стали актуальными в 40—50-е гг. XX в. Создателями этого научного направления были С.В. Бруевич, Б.А. Скопинцев и О.А. Алекин. Монографические публикации на основе региональных гидрохимических исследований выполнили В.Г. Дацко (1959), А.П. Цурикова и Е.Ф. Шульгина (1964), АС. Пахомова и Б.М. Затучная (1966), А.И. Симонов (1969), А.М. Бронфман, В.Г. Дубинина и ГД. Макарова (1979) и др.
Если гидрохимия исследует в основном содержание в воде макрокомпонентов химического состава и их трансформацию, гидрогеохимия имеет дело с более тонкими процессами миграции химических элементов, их круговоротами, включающими водные растворы, живые организмы, взвеси и донные отложения. В основе геохимии океана находятся главные положения геохимического и биогеохимического учения В.И. Вернадского, обогащенные трудами А.П. Виноградова, О.В. Шишкиной, Е.А. Романкевича, Е.М. Емельянова, Л.Л. Деминой, Ю.А. Хрусталева и других ученых. Хру- сталеву принадлежит обоснование особого направления — трофической геохимии, подчеркивающей роль живых организмов в преобразовании вещества, проходящего по пищевым цепям.
Огромные возможности комплексирования исследований содержит промысловая океанология, которая в силу своего предназначения обязана изучать взаимозависимые связи объектов промысла, закономерности их концентраций со средой обитания, условиями размножения и нагула. В стране была создана разветвленная сеть институтов рыбного хозяйства и океанографии с лабораториями контроля физических, химических и биологических параметров промысловых угодий, прогноза мест,
24. История географии
* История ГеографииЫО
объектов и объемов промысла. В Институте океанологии Академии наук СССР и его отделениях сосредоточены океанологи разных специальностей, изучающие биологические и абиотические процессы, их взаимодействие и развитие. Многие океанологи, в том числе и биологи, поднимаются до уровня комплексных географических обобщений.
В числе первых представителей ученых промыслово-океанографического направления следует назвать Николая Михайловича Кииповича (1862—1939). Книпович окончил в 1886 г. Петербургский университет, в разные годы исследовал Баренцево, Белое, Балтийское, Каспийское, Черное и Азовское моря, был участником работ Плавморнина, инициатором и руководителем научно-промысловых исследований различных морей. По свидетельству JI.C. Берга, Книпович «был человек изумительной энергии, несравненной работоспособности и всеобъемлющих знаний. Широта научного горизонта Н.М. Книповича не менее изумительна, чем его способность давать синтез гидрологии и зоологии в капитальных трудах, обогативших наше познание природы и давших мощный толчок к использованию естественных ресурсов наших морей... Н.М. Книпович был общепризнанным патриархом и учителем русских гидрологов, ихтиологов и научно- промысловых исследователей, красой и гордостью нашей науки». Среди трудов Книповича особую ценность имеет «Гидрология морей и солоноватых вод (в применении к промысловому делу)» (1938). Книпович указывал: «Только глубокое, всестороннее знание природы промысловых вод может дать прочную основу для вполне целесообразного использования их естественных богатств». Он был уверен, что на основе глубокого всестороннего знания возможнЪ управление промысловыми водоемами, повышение их продуктивности.
Проблемами биогеоценологии океана занимался заведующий кафедрой зоологии беспозвоночных МГУ академик Лев Александрович Зенкевич (1889—1970). Им создана теория биологической структуры океана с обоснованием трех плоскостей симметрии: меридиональной, экваториальной и внеоке- анической. Сам он об этом писал следующим образом: «Будем ли мы передвигаться в меридиональном направлении вдоль океанов из высоких широт в экваториальную зону и дальше, к противоположному полюсу, или в широтном направлении поперек океана, или, наконец, из одного океана в другой, — мы всегда будем наблюдать или нарастающие различия, или нарастающее сходство во всех типичных проявлениях жизни как в качественном, так и в количественном отношении, иначе говоря — явления асимметрии или симметрии». Фундаментальная книга Зенкевича «Биология морей СССР» (1963) была удостоена Ленинской премии.
Аналогичные представления о биологической структуре океана развивал и В.Г. Богоров. Суть научного кредо Зенкевича и Богорова состоит в том, что они выделили в Мировом океане восемь зеркально симметричных частей, повторяющихся в основных закономерностях по обе стороны от экватора к высоким широтам, от берегов к центральным областям океанов и в вертикальном направлении от поверхности до дна. В зональной структуре четко выделяется периодичность разной биологической продуктивности: узкий экваториальный пояс повышенной продуктивности к северу и к югу сменяется поясами тропических океанических пустынь, которые в свою очередь соседствуют с богатыми жизнью умеренными широтами. Приполярные и полярные широты бедны жизнью. Богоров и Зенкевич также сделали вывод, что биомасса планктона в поверхностном слое от шельфа к центральной части океана уменьшается в 20—30 раз, а донной фауны — в миллионы раз.
К числу выдающихся ученых в области биологической и промысловой океанологии следует отнести также К.В. Беклемишева, М.Е. Виноградова, К.М. Дерюгина, Ю.П. Зайцева, В.А. Земского, С.А. Зернова, Г.К. Ижевского, Г.Г. Матишова, П.А. Моисеева, В.П. Шунтова и др.
Быстрое накопление разнообразной информации о природе и ресурсах Мирового океана объективно вело к распространению географии как комплексной науки, которая долгое время была преимущественно континентальной, и на океаническую часть планеты. В 1970 г. по предложению К. К. Маркова в составе Океанографической комиссии АН СССР была создана секция географии океана. Проблемы географии океана обсуждались на VI, VII и последующих съездах Географическо-

го общества, на XXIII Международном географическом конгрессе в Москве (1976), на первом съезде советских океанологов (1977).
Инициатива географов о создании фундаментальной монографии по географии океана была рассмотрена и поддержана Президиумом АН СССР в 1973 г. Был создан редакционный совет под руководством академика К.К. Маркова, принявший решение об издании «Географии Мирового океана» в шести томах. Такое издание, включившее два общегеографических тома — «Физическая география Мирового океана» и «Экономическая география Мирового океана» — и четыре — региональных, в которых рассмотрены география Тихого, Индийского, Атлантического, Северного Ледовитого и Южного океанов, большим коллективом ученых было реализовано в 80-х гг •. В «Географии Мирового океана» нашла отражение мысль о совмещении океаносферы и географической оболочки, о том, что «географическая оболочка» и «биосфера» — синонимы. В монографии выделен в качестве самостоятельного Южный (Ледовитый) океан и дана его комплексная характеристика.«География Мирового океана» пронизана идеей Маркова об общей или соединенной географии, которую он противопоставил как сторонникам «единой», так и «разорванной» географии. «Задача... общей географии, по Маркову (1978. С. 22), — исследование связей внутри географической среды между комплексом естественных явлений и между комплексом общественных явлений» объединенными силами географов разных специальностей и специализаций и вдохновленных единой целью.Идея географии океана была реализована в процессе высшего географического образования. В 1971 г. в Калининградском университете была основана первая кафедра географии океана. Курс географии океана начал читаться в ряде университетов. Были изданы учебные пособия O.K. Леонтьева «Основы физической географии Мирового океана» (1974), «Физическая география Мирового океана» (1982), А.В. Гембеля «Общая география Мирового океана» (1979), в которой наряду с характеристикой природы дана сводка о ресурсном потенциале. В популярной серии АН СССР издана книга Д.В. Богданова «География Мирового океана» (1978), состоящая из трех частей: физическая география океана, экономическая география океана и региональная география океана. В 1978 г. была издана теоретическая работа В.И. Лымарева «Основные проблемы физической географии океана», в которой рассмотрены исторические, методологические и прикладные аспекты нового научного направления.
Задолго до появления отмеченных крупных обобщений по географии океана начало формироваться научное представление о подводных ландшафтах. Первой работой из этого ряда была статья Д.Г. Панова, в которой содержится ряд основополагающих выводов. Пановым была поддержана концепция А.А. Григорьева о едином географическом процессе. «Подобно ландшафтам на поверхности суши, — писал Панов (1950. С. 582—583), — подводные ландшафты являются выражением процессов, протекающих в географической оболочке земного шара, и в своем разнообразии неразрывно связаны с разнообразием проявления единого географического процесса, свойственного географической оболочке земли. Особенности подводных ландшафтов, их различия по сравнению с ландшафтами на поверхности суши во многом определяются своеобразным сочетанием балансов вещества и энергии в Мировом океане, который рассматривается как часть географической оболочки земли». Пановым рассмотрены особенности гидросферы, влияющие на развитие подводных ландшафтов, использовано понятие М.В. Кленовой о «подводном климате» как основы разделения водных масс, данные о морфологии морского дна и на их основе выделены ландшафтные зоны: прибрежная, дна морских бассейнов, околоматерикового мелководья, материкового склона, дна океанических бассейнов. Главный вывод работы: «Ландшафты суши и ландшафты морского дна в ходе своего исторического развития были взаимно связаны, они отражали в своих изменениях развитие географической оболочки планеты в его неразрывной связи с процессом развития нашей планеты в целом» (Там же. С. 606).В современной географии наиболее заметен вклад в проблемы подводного ландшафтоведения К.М. Петрова. В Ростовском университете под руководством Ю.П. Хрусталева вопросам выделения подводных ландшафтов были посвящены работы Л. А. Беспаловой, О.В. Ивлиевой и B.C. Кутилина.

ЛитератураАбрамов Л. С. Борьба А.А. Григорьева за фундаментальную физическую географию и ее место в Академии наук // Изв. РАН. Сер. географич. 1997. № 5. С. 67—77.
Арманд Д.Л. Наука о ландшафте (основы теории и логико-математические методы). М.: Мысль, 1975. 287 с.
Арманд Д.Л. Географическая среда и рациональное использование природных ресурсов. М.: Наука, 1983. 238 с.
Берг Л.С. Предмет и задачи географии // Изв. ИРГО. 1915. Т. LI. Вып. IX. С. 463-475.
Берг Л.С. Основы климатологии. М,—Л.: Учпедгиз, 1938. 455 с.
Берг Л.С. Географические зоны Советского Союза. М.: Географгиз. Т. 1. 1947. 397 с. Т. 2. 1952. 510 с.
Берг Л.С. Климат и жизнь. М.: Географгиз, 1947. 356 с.
Берг Л., Игнатьев П. О колебаниях уровня озер Средней Азии и Западной Сибири // Изв. ИРГО. 1900. Вып. 1. С. 111-125.
Беручашвили Н.Л. Геофизика ландшафта. М.: Высшая школа, 1990. 287 с.
Величко А.А. Проблемы реконструкции позднеплейстоценовых ледниковых покровов на территории СССР // Изв. АН СССР. Сер. географич. 1979. № 6. С. 12-26.
Величко А.А. Коэволюция человека и окружающей среды // Изв. РАН. Сер. географич. 1993. № 5. С. 18-31.
Величко А.А., Кононов Ю.М., Фаустова М.А. Последнее оледенение Земли в Позднем плейстоцене // Природа. 1994. № 7. С. 63-67.
Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. М.: Наука, 1965. 374 с.
Вернадский В.И. Размышления натуралиста // Природа. 1973. № 6. С. 31—41.
Горшков С.П., Мочалова О.И. Человек ноосферы (к 135-летию со дня рождения В.И. Вернадского) // Вест. МГУ. Сер. V. География, 1998. № 6. С. 4-7.
Григорьев АЛ. Закономерности строения и развития географической среды. М.: Мысль, 1966. 382 с.
Григорьев А.А. Типы географической среды. М.: Мысль, 1970. 468 с.
Григорьев А.А. Как складывалась моя научная школа // Изв. РАН. Сер. географич. 1997. № 5. С. 44-53.
Гросвальд М.Г. Последнее великое оледенение территории СССР // Сер. Наука о Земле. М.: Знание, 1989. № 10. 18 с.
Деев М.Г., Шумилов А.В. Н.Н. Зубов. М.: Мысль, 1989. 189 с.
Ефремов Ю.К. Ландшафтная сфера Земли // Изв. ВГО. 1959. № 6. С. 525—528.
Забелин И.М. Путешествие в глубь науки (Академик А.А. Григорьев). М.: Мысль, 1976. 78 с.
Забиров Р.Д. Оледенение Памира. М.: Географгиз, 1955. 372 с.
Золотницкая Р.Л. Лев Семенович Берг — воспитанник Московского университета (к 120-летию со дня рождения) // Вест. МГУ. Сер. V. География, 1996. № 3. С. 3-8.
Зонн С.В. Владимир Николаевич Сукачев. 1880—1967 // Творцы отечественной науки. Географы. М.: АГАР, 1996. С. 398-410.
Исаченко А.Г. Основы ландшафтоведения и физико-географическое районирование. М.: Высшая школа, 1965. 327 с.
Калесник С.В. Основы общего землеведения. М.—Л.: Учпедгиз, 1947. 483 с.
Калесник С.В. Общие географические закономерности Земли. М.: Мысль, 1970. 283 с.
Карнаухов А.В., Карнаухов В.Н. Куда текли сибирские реки во времена ледниковых периодов // Природа. 1997. № 1. С. 46-55.
Константинов О.А. О суждениях академика А.А. Григорьева по методологическим вопросам экономической географии // Изв. ВГО. 1952. Вып. 1. С. 59—72.

Котляков В.М. Проблема гляциологии в системе взаимодействия природной среды и общества / / Сер. Наука о Земле. М.: Знание, 1989. № 10. 18 с.
Котляков В.М. Атлас снежно-ледовых ресурсов мира // Вест. РАН. 1998. № 9. С. 771—797. Котляков В.М., Гросвалъд М.Г., Лориус К. Климаты прошлого из глубины ледниковых щитов // Серия Наука о Земле. М.: Знание, 1991. № 12. 46 с.
Кузин И.Л. Эрратические валуны Европы // Изв. РГО. 2001. Вып. 6. С. 45—60. Марков К.К. Основные проблемы геоморфологии. М.: Географгиз, 1948. 343 с. Марков К.К. Ошибки академика А.А. Григорьева // Изв. ВГО. 1950. Вып. 5. С. 453—471. Марков К.К. Очерки по географии четвертичного периода. М.: Географгиз, 1955. 247 с. Марков К.К. Палеогеография (историческое землеведение). М.: МГУ, 1960. 268 с. Марков К.К. Воспоминания и размышления географа. М.: МГУ, 1973. 117 с. Марков К.К. Два очерка о географии. М.: Мысль, 1978. 125 с.
Мархинин Е.К. Вулканы и жизнь (проблемы биовулканологии). М.: Мысль, 1980. 196 с. Мильков Ф.Н. Основные проблемы физической географии. М.: Высшая школа, 1967. 251 с. Мильков Ф.Н. Ландшафтная сфера Земли. М.: Мысль, 1970. 207 с.
Мильков Ф.Н. Рукотворные ландшафты: рассказ об антропогенных комплексах. М.: Мысль, 1978. 86 с.
Мильков Ф.Н. Физическая география: современное состояние, закономерности, проблемы. Воронеж: ВГУ, 1981. 400 с.
Мильков Ф.Н. Общее землеведение. М.: Высшая школа, 1990. 335 с.
Мурзаев Э.М. Жизнь есть деяние. К 100-летию со дня рождения академика Л.С. Берга. М.: Мысль, 1976. 102 с.
Николаев В.А. Концепция ноосферы: история и современность // Вест. МГУ. Сер. V. География, 1996. № 2. С. 11-18.
Николаева Т.В. Сергей Сергеевич Шульц в Ленинградском университете // Вест. СпбГУ. Сер. 7. 1996. Вып. 4.
Панов Д.Г. О подводных ландшафтах Мирового океана // Изв. ВГО. 1950. № 6. С. 582—606. Перельман А.И. Геохимия ландшафта. М.: Высшая школа, 1966. 392 с.
Перельман А.И. Владимир Иванович Вернадский. 1863—1945 // Творцы отечественной науки. Географы. М.: АГАР, 1996. С. 318-334.
Полынов Б.Б. Географические работы. М.: Географгиз, 1952. 400 с.
Преображенский B.C. Основные вехи творческого пути А.А. Григорьева // Изв. РАН. Сер. географич., 1997. № 5. С. 53-61.
Саушкин Ю.Г. История и методология географической науки. М.: МГУ, 1976. 423 с. Сиротенко О.Д., Величко А.А. и др. Глобальное потепление и будущие агроклиматические ресурсы Русской равнины // Природа. 1991. № 3. С. 83-88.
Соловьев А.И. Александр Александрович Борзов (1874—1939) // В кн. Анучин Д.Н. и Борзов А.А. Рельеф европейской части СССР. М.: Географгиз, 1948. С. 177—208.
Сочава В.Б. Системная парадигма в географии // Изв. ВГО. 1973. Вып. 5. С. 393—400. Сочава В.Б. Введение в учение о геосистемах. Новосибирск: Наука, 1978. 320 с. Чочиа Н.С. Станислав Викентьевич Калесник. 1901—1977 // Творцы отечественной науки. Географы. М.: АГАР, 1996. С. 506-519.
Широкова В.А. Виктор Григорьевич Глушков. 1889—1939 // Творцы отечественной науки. Географы. М.: АГАР, 1996. С. 429-438.
Шульц С.С., мл. Сергей Сергеевич Шульц — человек и ученый: род, жизнь, судьба // Вест. СпбГУ. Сер. 7. 1996. Вып. 4. С. 83-99.

Приложенные файлы

  • docx 10749378
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий