Гайворонская Я.В. К вопросу о понимании правовы..


Я. В. ГАЙВОРОНСКАЯ *
К вопросу о понимании правовых и юридических норм
Необходимо признать, что идеи гуманизации права, «расширения» его трактовки за счет сущностно-содержательных признаков образуют в последние годы устойчивую тенденцию в российской науке. Для современной юридической науки характерен «процесс углубления нравственных начал отечественного права, сближения права и морали демократического общества».1
Однако этот процесс общей социализации и гуманизации юридического знания при всей его значимости имеет и ряд негативных моментов. С точки зрения науки это, прежде всего, чревато рассогласованностью стройной системы категориального аппарата, «размытостью» многих научных конструкций, разрабатывавшихся на основе формально-логической методологии и потому не способных воспринять социальное содержание без ущерба для своей теоретической формы.
Новое понятие права должно гармонично вписываться во всю правоведческую науку. Осмысление права с философских, социологических, политологических или аксиологических позиций необходимо. Но выработанные таким образом определения понятия права приходят в противоречие с существующим механизмом его реализации, с практикой применения права. Проблема соотношения сформировавшихся концепций правопонимания является на сегодняшний день, пожалуй, самой актуальной. Существование различных концепций зачастую не разрешает проблему адекватного правопонимания, а лишь усложняет ее, так как варианты «расширенного» понимания права приходят в противоречие с традиционными конструкциями юридической теории. Именно в несогласованности обновленного правопонимания с категориальным аппаратом традиционной юридической науки кроются многие сегодняшние проблемы, в том числе и дискуссионность вопросов понимания правовой нормы и нормативности в целом.
Норма права традиционно определяется в науке через формальные и государственно-властные признаки. В наиболее существенных своих моментах норма права понимается как общеобязательное формально определенное правило поведения (веление), установленное (санкционированное) государством и им же обеспечиваемое. В результате понимание права как системы таких норм не соответствует общему представлению о праве, рассматриваемому в первую очередь через сущностно-содержательные характеристики. Представляется, что именно этатизированное понимание нормы права является одной из причин перманентной критики нормативного правопонимания, составляющей суть всех вариантов «широкого» понимания права в отечественной науке.
На сегодняшний день в юриспруденции выделяется позитивное право как особый объективированный, институционализированный социальный феномен; четко разделяются право и законодательство; общепризнанно разграничение процессов правообразования, правотворчества и законотворчества. Представляется, что все это формирует определенную тенденцию, а именно — разграничение правовой нормы, юридической нормы и нормы законодательства как составляющих соответствующих правовых феноменов. Эти идеи проскальзывают в литературе, однако они недостаточно оформлены и систематизированы.
Очевидно, первое достаточно четкое разграничение данных понятий можно констатировать при анализе материалов дискуссии о понимании советского права, имевшей место в 1979 г. С этой точки зрения представляют интерес выступления В. Д. Зорькина и В. С. Нерсесянца. В. Д. Зорькин указывал на необходимость различения права и закона: норма права не сводится к закону, а правоотношение — к законоотношению.2 При этом автор ведет речь не о различении или конкуренции и противопоставлении двух позитивных прав, а «о философском различении и соотношении с точки зрения диалектико-материалистической взаимосвязи сущности и явления в праве». Подобный философский (сущностно-аксиологический) подход к праву, не отрицая полезности и необходимости формально-логического и социолого-функционального рассмотрения права, позволяет, по мнению В. С. Нерсесянц, исследуя проблемы правогенеза, особо подчеркивал, что фактический процесс правообразования (формирования норм права) не следует смешивать с формальным процессом законотворчества (с официальным признанием и формулированием норм права в качестве норм закона, с приданием нормам права законной силы). Правовые нормы, социально-исторически складывающиеся в процессе проявления, функционирования и внешнего оформления данного способа производства, представляют собой первичный прототип, арсенал и источник для последующих официальных нормативных формулировок, для норм законодательства. В заключение автор указывал на плодотворность понимания права как системы норм (мер) свободы, которые объективно обусловлены соответствующим способом производства и приобретают законную силу посредством их официального признания.3
Представляется, что в данных выступлениях четко прослеживается разграничение норм правовых (мер свободы) как составляющих права, и норм юридических (норм законодательства) как составляющих законодательства.
В конце 90-х годов аналогичные идеи уже более определенно были высказаны в литературе. М. Г. Потапов, также отталкиваясь от идеи разграничения права и закона, приходит к выводу о нетождественности понятий правовой и юридической нормы.4 В данной трактовке правовая норма тесно связана с понятием справедливости. Любая норма выражает представление о том, что есть лучшее, так как именно «лучший» порядок устанавливается как справедливый.
Правовые нормы возникают на определенном этапе исторического развития. Свобода индивидов, выражаемая в праве, предопределена их отношением к собственности, которое должно быть субъективно осознано и должно получить законодательное закрепление. Иными словами, объективные правовые нормы, фиксирующие социальное взаимодействие участников производственных отношений, проявляются как отношения собственности и предшествуют закону, их закрепляющему. Отношения собственности являются одной из основ правовых норм, поскольку тот, кто обладает собственностью, обладает и политической властью. Возникнув из отношений собственности, и не только из этих отношений, «правовые нормы становятся в результате законотворческой деятельности юридическими».5
Правовые нормы формируются задолго до их законодательного закрепления, и механизм их функционирования как повторяющихся форм взаимодействия людей близок к регулирующей роли правосознания.
Правовые нормы возникают непосредственно в общественных отношениях, а только затем они могут быть закреплены в законодательстве государства. В данной ситуации можно определить, что норма права как объективная категория может быть отнесена и относится в целом к системе права, которая тоже есть объективно существующая категория. Во всяком случае определяющим фактором существования правовой нормы является правовое сознание человека.
Таким образом, заключает М. Г. Потапов, правовая норма относится к системе права, а юридическая — к системе законодательства.
Подобный подход к пониманию правовых и юридических норм представлен и в работах В. К. Бабаева. Однако тут есть свои особенности: В. К. Бабаев указывает, что право состоит из нормативных установок. Юридическая норма — это тоже нормативная установка, но определенным образом оформленная, т.е. выраженная в законодательстве. «Нормативная правовая установка, следовательно, — элемент естественного права, юридическая норма — элемент позитивного права»,6 — пишет В. К. Бабаев. Далее автор отмечает, что далеко не все нормативные установки естественного права являются юридическими нормами. В то же время многие юридические нормы (организационные, процедурные) вообще не связаны с естественным правом.7 Такой подход представляется нам более перспективным, поскольку в данном случае сферой воплощения юридических норм выступает не только законодательство (как в предыдущих конструкциях), но и позитивное право в целом. Думается, что позитивное право не следует отождествлять с законодательством, ибо первое шире хотя бы с точки зрения источниковой базы; юридические нормы содержатся во всех источниках права. Все источники права призваны придать официальный характер нормативным установлениям и являются формой общепризнанной объективации последних. С этой точки зрения, характеристики норм, выраженных непосредственно в законодательстве (как системе нормативно-правовых актов), не будут отличаться от тех, которые получили иные формы внешнего выражения (правовые обычаи, прецеденты, нормативные договоры и т. д.).
Однако представляется не совсем корректным противопоставление юридических норм как составляющих позитивного права нормам правовым как составляющим естественного права. В этом случае естественное право выступает как некая идеальная конструкция, призванная служить критерием оценки права позитивного, что не соответствует исходному смыслу идеи естественного права. Признание существования некоего нормативного естественного права наряду с правом позитивным ведет к определенному дуализму сродни теологическому. Такой подход уводит исследователя в область идеальных абстракций, не верифицируемых эмпирически, и не имеет, на наш взгляд, положительного познавательного потенциала. Абстрактность конструкции естественного права в данном случае необоснованно усложняет и без того сложную проблему правопонимания. Этот подход не может найти практического применения ни в законотворческой, ни тем более в правоприменительной деятельности, равно как не решает он и научно-теоретических проблем отечественного правоведения.Отказавшись от конструкции естественного права как системы правовых норм в противоположность позитивному праву как системе юридических норм, мы рискнем предложить свой вариант разграничения данных категорий. Представляется, что исходить нужно не из противопоставления права естественного и права позитивного, а из различения права в целом и позитивного права как его части.
Право — явление социальное. Оно зарождается и функционирует в социуме. И именно социальные закономерности порождают отличительные характеристики права. Тот факт, что право связано с обществом, еще не означает, что оно столь же неразрывно связано и с государством. Признание самостоятельности права является основой многих учений о праве. Исследование правогенеза позволяет прийти к выводу не только о самостоятельном, но и о более раннем возникновении права по сравнению с государством.8 Государство, когда оно появляется, активно формирует систему позитивного права, установленного в виде законов, административных распоряжений, судебных прецедентов, санкционированных обычаев и т. д. Новое, что приносит государство обществу в нормативно-регулятивной сфере, есть не право как общественный регулятор, оно уже было известно в форме обычая, но совершенно новая правовая форма — закон, законодательный акт, кодекс.9
Право имеет свою собственную жизнь и собственные особенности, не сводимые к государственно-властному характеру юридических предписаний. Право есть результат объективного процесса правообразования. Позитивное право формируется как одно из проявлений нормативности права, при котором характеристики социальной нормативности регулятивного феномена искусственно моделируются государством в интересах всего общества или отдельной его группы. Позитивное право — результат процесса правотворчества.
Право — социальный феномен, порожденный закономерностями развития социальной материи. Позитивное право выступает как связанное с государством, официально им оформленное и обеспеченное силой государ­ственного принуждения. При таком подходе право в целом может быть определено как система правовых норм, призванных отразить сущностно-содержательные моменты правового феномена, а позитивное право предстанет как система юридических норм — наиболее формализованных и связанных с государством по способу формирования и обеспечения.
Правовая норма в этом случае понимается как мера свободы и ответствен­ности индивидов в поведении (в таком значении правовая норма выступает в конструкциях правогенеза В. С. НерсесянцаиВ. Д. Зорькина). Для правовой нормы решающее значение имеют признаки объективной нормативности. Юридическая норма выступает как авторитетно установленное правило (веление), обладающее рядом признаков (прежде всего формальной определенностью, общеобязательностью, защищенностью от нарушений принуждением, гарантированностью государством и т. д.). Правовая норма более абстрактна, для нее менее характерна формальная определенность поведенческого варианта, она воплощается в общественном сознании либо (в меньшей степени) в поведенческом процессе. В то время как для юридической нормы определенность варианта поведения, причем формальная определенность, имеет первостепенное значение, она призвана быть именно правилом, моделью поведения в стереотипной ситуации.
Дискуссии о понимании юридических норм, имевшие место в нашей науке, проводились на основе анализа позитивного права, а по сути — законодательства. Возможно, с точки зрения определения юридической нормы, справедливыми являются попытки определить последнюю как веление, ибо многие законодательные положения действительно не укладываются в формулировку «правило поведения».10 Но с точки зрения правовой нормы, эта дискуссия непринципиальна. Правовая норма как одна из форм проявления нормативности социального развития имеет прежде всего качественные отличия от иных норм, акцентирует сущностные особенности правового типа регуляции (как нормирование свободы субъекта в наиболее значимых потенциально конфликтных социальных связях). В этом смысле и термин «правило поведения», и термин «веление» являются слишком узкими для раскрытия ее специфики. И то, и другое предполагает определенность конкретного поведенческого варианта, в то время как норма права оказывает скорее ориентирующее, а не конкретно-регулятивное воздействие. Норма права — это, по большому счету, идея о необходимой нормированности свободы поведения субъекта; она конкретизируется в юридической норме так же, как право в целом получает определенность в праве позитивном. Позитивное право отражает лишь определенную часть права как социального явления, познанную и признанную государством часть.
Многие категориальные проблемы современной науки связаны с попытками привнесения в строгие рамки формально-логической концепции социологических и философских понятий. Так, современное «широкое» понимание права исходит в большей мере из его общесоциальных характеристик. При всей позитивной значимости этого процесса нельзя не признать, что такой подход влечет за собой «размывание» теоретических конструкций и, как следствие, не может дать приращения научного знания. Большим достижением в смысле преодоления указанных противоречий является происходящий сегодня процесс разграничения научного знания, опосредующего правовой феномен. Так, активное развитие философии и социологии права позволяет изучить право с помощью иных — не специально-юридических — методов и систематизировать полученные знания не в ущерб устоявшимся (и апробированным практикой) конструкциям позитивной теории права.
Можно — и нужно — отдельно говорить о понятии нормы с точки зрения специально-юридической концепции права, философии права, социологии права. Понимание нормы как меры свободы должно в большей степени рассматриваться с точки зрения философско-правовой традиции. Для правовой нормы большее значение приобретают сущностно-содержательные характеристики. А все наработки специально-юридической концепции в полной мере относятся к юридической норме. Представляется, что такой подход — выделение нормы права как его составляющей, которая несет сущностно-содержательные правовые характеристики, позволяет рассматривать нормативность как исходную закономерность развития правовой регуляции, освободив право от субъективистских и идеологических трактовок. Разграничение правовой и юридической норм во многом снимает проблемы, связанные с недостаточностью нормативного правопонимания. Система правовых норм как мер и форм свободы охватывает сущностно-содержательные моменты права. Из такого правопонимания должен исходить законодатель, в то время как система юридических норм образует позитивное право со всеми его формальными и государственно-властными моментами, столь значимыми для правоприменительной деятельности и учебных целей.

Приложенные файлы

  • docx 10779544
    Размер файла: 24 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий