Гофман Эрнст. Крошка Цахес, по прозванию Цинноб..

Эрнст Теодор Гофман Крошка Цахес , по прозванию Циннобер Зарубежная классика – Гофман Эрнст Теодор Амад ей Крошка Цахес , по прозванию Циннобер Эрнст Теодор Амадей Гофман Крошка Цахес , по прозванию Циннобер ГЛАВА ПЕРВАЯ Маленький оборотень . - Великая опасность , грозившая пасторскому носу. Как князь Пафнутий насаждал в своей стране просвещение , а фея Розабель верде попала в приют для благородных девиц. Недалеко от приветливой деревушки , у самой дороги , на раскаленной солнечным зноем земле лежала бедная , оборванная крестьянка . Мучимая голодом , томимая жаждой , совсем изнемогшая , несчастная упала под тяжестью корз ины , набитой доверху хворостом , который она с трудом насобирала в лесу , и так как она едва могла перевести дух , то и вздумалось ей , что пришла смерть и настал конец ее неутешному горю . Все же вскоре она собралась с силами , распустила веревки , которыми был а привязана к ее спине корзина , и медленно перетащилась на случившуюся вблизи лужайку . Тут принялась она громко сетовать. - Неужто , - жаловалась она , - неужто только я да бедняга муж мой должны сносить все беды и напасти ? Разве не одни мы во всей деревне жи вем в непрестанной нищете , хотя и трудимся до седьмого пота , а добываем едва-едва , чтоб утолить голод ? Года три назад , когда муж , перекапывая сад , нашел в земле золотые монеты , мы и впрямь возомнили , что наконец-то счастье завернуло к нам и пойдут беспеча л ьные дни . А что вышло ? Деньги украли воры , дом и овин сгорели дотла , хлеба в поле градом побило , и дабы мера нашего горя была исполнена - бог наказал нас этим маленьким оборотнем , что родила я на стыд и посмешище всей деревне . Ко дню святого Лаврентия мал о му минуло два с половиной года , а он все еще не владеет своими паучьими ножонками и , вместо того чтоб говорить , только мурлыкает и мяучит , словно кошка . А жрет окаянный уродец словно восьмилетний здоровяк , да только все это ему впрок нейдет . Боже , смилост и вись ты над ним и над нами ! Неужто принуждены мы кормить и растить мальчонку себе на муку и нужду еще горшую ; день ото дня малыш будет есть и пить все больше , а работать вовек не станет . Нет , нет , снести этого не в силах ни один человек ! Ах , когда б мне т о лько умереть ! - И тут несчастная принялась плакать и стенать до тех пор , пока горе не одолело ее совсем и она , обессилев , заснула. Бедная женщина по справедливости могла плакаться на мерзкого уродца , которого родила два с половиной года назад . То , что с пе рвого взгляда можно было вполне принять за диковинный обрубок корявого дерева , на самом деле был уродливый , не выше двух пядей ростом , ребенок , лежавший поперек корзины , - теперь он выполз из нее и с ворчанием копошился в траве . Голова глубоко ушла в плеч и , на месте спины торчал нарост , похожий на тыкву , а сразу от груди шли ножки , тонкие , как прутья орешника , так что весь он напоминал раздвоенную редьку . Незоркий глаз не различил бы лица , но , вглядевшись попристальнее , можно было приметить длинный острый н ос , выдававшийся из-под черных спутанных волос , да маленькие черные искрящиеся глазенки , - что вместе с морщинистыми , совсем старческими чертами лица , казалось , обличало маленького альрауна. И вот когда , как сказано , измученная горем женщина погрузилась в глубокий сон , а сынок ее привалился к ней , случилось , что фрейлейн фон Розеншен - канонисса близлежащего приюта для благородных девиц возвращалась той дорогой с прогулки . Она остановилась , и представившееся ей бедственное зрелище весьма ее тронуло , ибо он а от природы была добра и сострадательна. - Праведное небо , - воскликнула она , - сколько нужды и горя на этом свете ! Бедная , несчастная женщина ! Я знаю , она чуть жива , ибо работает свыше сил ; голод и забота подкосили ее . Теперь только почувствовала я свою н ищету и бессилие ! Ах , когда б могла я помочь так , как хотела ! Однако все , что у меня осталось , те немногие дары , которые враждебный рок не смог ни похитить , ни разрушить , все , что еще подвластно мне , я хочу твердо и не ложно употребить на то , чтоб отврати т ь беду . Деньги , будь они у меня , тебе , бедняжка , не помогли бы , а быть может , еще ухудшили бы твою участь . Тебе и твоему мужу , вам обоим , богатство не суждено , а кому оно не суждено , у того золото уплывает из кармана он и сам не знает как . Оно причиняет е м у только новые горести , и , чем больше перепадает ему , тем беднее он становится . Но я знаю - больше , чем всякая нужда , больше , чем всяческая бедность , гложет твое сердце , что ты родила это крошечное чудовище , которое , словно тяжкое зловещее ярмо , принужден а нести всю жизнь . Высоким , красивым , сильным , разумным этот мальчик никогда не станет , по , быть может , ему удастся помочь иным образом. Тут фрейлейн опустилась на траву и взяла малыша на колени . Злой уродец барахтался и упирался , ворчал и норовил укусить ф рейлейн за палец , но она сказала : - Успокойся , успокойся , майский жучок ! - и стала тихо и нежно гладить его по голове , проводя ладонью ото лба к затылку . И мало-помалу всклокоченные волосы малыша разгладились , разделились пробором , плотны ми прядями легли вокруг лба , мягкими локонами упали на торчащие торчком плечи и тыквообразную спину . Малыш становился все спокойнее и наконец крепко уснул . Тогда фрейлейн Розеншен осторожно положила его на траву рядом с матерью , опрыскала ее душистым спир т ом из нюхательного флакона и поспешно удалилась. Пробудившись вскоре , женщина почувствовала , что чудесным образом окрепла и посвежела . Ей казалось , будто она плотно пообедала и пропустила добрый глоток вина. - Эге , - воскликнула она , - сколько отрады и бод рости принес мне короткий сон . Однако солнце на закате - пора домой ! - Тут она собралась взвалить на плечи корзину , но , заглянув в нее , хватилась малыша , который в тот же миг поднялся из травы и жалобно захныкал . Посмотрев на него , мать всплеснула руками о т изумления и воскликнула : - Цахес , крошка Цахес , да кто же это так красиво расчесал тебе волосы ? Цахес , крошка Цахес , как пошли бы тебе эти локоны , когда б ты не был таким мерзким уродом ! Ну , поди сюда , поди , - лезь в корзину . - Она хотела схватить его и положить на хворост , но крошка Цахес стал отбрыкиваться и весьма внятно промяукал : - Мне неохота ! - Цахес , крошка Цахес ! - не помня себя закричала женщина . - Да кто же это научил тебя говорить ? Ну , коли ты так хорошо причесан , так славно говоришь , то уж , в ерно , можешь и бегать ? - Она взвалила на спину корзину , крошка Цахес вцепился в ее передник , и так они пошли в деревню. Им надо было пройти мимо пасторского дома , и случилось так , что пастор стоял в дверях со своим младшим сыном , пригожим , золотокудрым тре хлетним мальчуганом . Завидев женщину , тащившуюся с тяжелой корзиной , и крошку Цахеса , повисшего на ее переднике , пастор встретил ее восклицанием : - Добрый вечер , фрау Лиза ! Как поживаете ? Уж больно тяжелая у вас ноша , вы ведь едва идете . Присядьте и отдохн ите на этой вот скамейке , я скажу служанке , чтобы вам подали напиться ! Фрау Лиза не заставила себя упрашивать , опустила корзину наземь и едва раскрыла рот , чтобы пожаловаться почтенному господину на свое горе , как от резкого ее движения крошка Цахес потеря л равновесие и упал пастору под ноги . Тот поспешно наклонился , поднял малыша и сказал : - Ба , фрау Лиза , фрау Лиза , да какой у вас премиленький пригожий мальчик . Поистине это благословение божие , кому ниспослан столь дивный , прекрасный ребенок ! - И , взяв ма лыша на руки , стал ласкать его , казалось , вовсе не замечая , что злонравный карлик прегадко ворчит и мяукает и даже ловчится укусить достопочтенного господина за нос . Но фрау Лиза , совершенно озадаченная , стояла перед священником , таращила на него застывши е от изумления глаза и не знала , что и подумать. - Ах , дорогой господин пастор , - наконец завела она плаксивым голосом , - вам , служителю бога , грех насмехаться над бедной , злосчастной женщиной , которую неведомо за что покарали небеса , послав ей этого мерзко го оборотня. - Что за вздор , - с большой серьезностью возразил священник , - что за вздор несете вы , любезная фрау Лиза ! "Насмехаться ", "оборотень ", "кара небес "! Я совсем не понимаю вас и знаю только , что вы , должно быть , совсем ослепли , ежели не от всего сердца любите вашего прелестного сына ! Поцелуй меня , послушный мальчик ! - Пастор ласкал малыша , но Цахес ворчал : "Мне неохота !" - и опять норовил ухватить его за нос. - Вот злая тварь ! - вскричала с перепугу фрау Лиза. Но в тот же миг заговорил сын пастора : - Ах , милый отец , ты столь добр , столь ласков с детьми , что верно , все они тебя сердечно любят ! - Послушайте только , - воскликнул пастор , засверкав глазами от радости , - послушайте только , фрау Лиза , этого прелестного , разумного мальчика , вашего милого Ц ахеса , что так нелюб вам . Я уже замечаю , что вы никогда не будете им довольны , как бы ни был он умен и красив . Вот что , фрау Лиза , отдайте-ка мне вашего многообещающего малыша на попечение и воспитание . При вашей тяжкой бедности он для вас только обуза , а мне будет в радость воспитать его , как своего родного сына ! Фрау Лиза никак не могла прийти в себя от изумления и все восклицала : - Ах , дорогой господин пастор , неужто вы и впрямь не шутите и хотите взять к себе маленького урода , воспитать его и избавить м еня от всех горестей , что доставил мне этот оборотень ! Но чем больше расписывала фрау Лиза отвратительное безобразие своего альрауна , тем с большей горячностью уверял ее пастор , что она в безумном своем ослеплении не заслужила столь драгоценного дара , благ ословения небес , ниспославших ей дивного мальчика , и наконец , распалившись гневом , с крошкой Цахесом на руках вбежал в дом и запер за собой дверь на засов. Словно окаменев , стояла фрау Лиза перед дверьми пасторского дома и не знала , что ей обо всем этом и думать . "Что же это , господи , - рассуждала она сама с собой , - стряслось с нашим почтенным пастором , с чего это ему так сильно полюбился крошка Цахес и он принимает этого глупого карапуза за красивого и разумного мальчика ? Ну , да поможет бог доброму госпо д ину , он снял бремя с моих плеч и взвалил его на себя , пусть поглядит , каково-то его нести ! Эге , как легка стала корзина , с тех пор как не сидит в ней крошка Цахес , а с ним - и тяжкая забота !" И тут фрау Лиза , взвалив корзину на спину , весело и беспечально пошла своим путем. Что же касается канониссы фон Розеншен или , как она еще называла себя , Розенгрюншен , то ты , благосклонный читатель , - когда бы и вздумалось мне еще до поры до времени помолчать , - все же бы догадался , что тут было сокрыто какое-то особое обстоятельство . Ибо то , что добросердечный пастор почел крошку Цахеса красивым и умным и принял , как родного сына , объясняется не чем иным , как таинственным воздействием ее рук , погладивших малыша по голове и расчесавших ему волосы . Однако , любезный чита т ель , невзирая на твою глубочайшую прозорливость , ты все же можешь впасть в заблуждение или , к великому ущербу для нашего повествования , перескочить через множество страниц , чтобы поскорее разузнать об этой таинственной канониссе ; поэтому уж лучше я сам бе з промедления расскажу тебе все , что знаю сам об этой достойной даме. Фрейлейн фон Розеншен была высокого роста , наделена благородной , величественной осанкой и несколько горделивой властностью . Ее лицо , хотя его и можно было назвать совершенно прекрасным , о собенно когда она , по своему обыкновению , устремляла вперед строгий , неподвижный взор , все же производило какое-то странное , почти зловещее впечатление , что следовало прежде всего приписать необычной странной складке между бровей , относительно чего толком не известно , дозволительно ли канониссам носить на челе нечто подобное ; но притом часто в ее взоре , преимущественно в ту пору , когда цветут розы и стоит ясная погода , светилась такая приветливость и благоволенье , что каждый чувствовал себя во власти сладо с тного , непреодолимого очарования . Когда я в первый и последний раз имел удовольствие видеть эту даму , то она , судя по внешности , была в совершеннейшем расцвете лет и достигла зенита , и я полагал , что на мою долю выпало великое счастье увидеть ее как раз н а этой поворотной точке и даже некоторым образом устрашиться ее дивной красоты , которая очень скоро могла исчезнуть . Я был в заблуждении . Деревенские старожилы уверяли , что они знают эту благородную госпожу с тех пор , как помнят себя , и что она никогда не м еняла своего облика , не была ни старше , ни моложе , ни дурнее , ни красивее , чем теперь . По-видимому , время не имело над ней власти , и уже одно это могло показаться удивительным . Но тут добавлялись и различные иные обстоятельства , которые всякого , по зрелом у размышлению , повергали в такое замешательство , что под конец он совершенно терялся в догадках . Во-первых , весьма явственно обнаруживалось родство фрейлейн Розеншен с цветами , имя коих она носила . Ибо не только во всем свете не было человека , который умел бы , подобно ей , выращивать столь великолепные тысячелепестковые розы , но стоило ей воткнуть в землю какой-нибудь иссохший , колючий прутик , как на нем пышно и в изобилии начинали произрастать эти цветы . К тому же было доподлинно известно , что во время уеди н енных прогулок в лесу фрейлейн громко беседует с какими-то чудесными голосами , верно исходившими из деревьев , кустов , родников и ручьев . И однажды некий молодой стрелок даже подсмотрел , как она стояла в лесной чаще , а вокруг нее порхали и ласкались к ней р едкостные , не виданные в этой стране птицы с пестрыми , сверкающими перьями и , казалось , весело щебеча и распевая , поведывали ей различные забавные истории , отчего она радостно смеялась . Все это привлекло к себе внимание окрестных жителей вскоре же после т о го , как фрейлейн фон Розеншен поступила в приют для благородных девиц . Ее приняли туда по повелению князя ; а посему барон Претекстатус фон Мондшейн , владелец поместья , по соседству с коим находился приют и где он был попечителем , против этого ничего не мо г возразить , несмотря на то что его обуревали ужаснейшие сомнения . Напрасны были его усердные поиски фамилии Розенгрюншен в "Книге турниров " Рикснера и в других хрониках . На этом основании он справедливо мог усомниться в правах на поступление в приют девиц ы , которая не могла представить родословной в тридцать два предка , и наконец , совсем сокрушенный , со слезами на глазах просил ее , заклиная небом , по крайности , называть себя не Розенгрюншен , а Розеншен , ибо в этом имени заключен хоть некоторый смысл и тут м ожно сыскать хоть какого-нибудь предка . Она согласилась ему в угоду . Быть может , разобиженный Претекстатус так или иначе обнаружил свою досаду на девицу без предков и подал тем повод к злым толкам , которые все больше и больше разносились по деревне . К тем волшебным разговорам в лесу , от коих , впрочем , не было особой беды , прибавились различные подозрительные обстоятельства ; молва о них шла из уст в уста и представляла истинное существо фрейлейн в свете весьма двусмысленном . Тетушка Анна , жена старосты , не о бинуясь , уверяла , что всякий раз , когда фрейлейн , высунувшись из окошка , крепко чихнет , по всей деревне скисает молоко . Едва это подтвердилось , как стряслось самое ужасное . Михель , учительский сын , лакомился на приютской кухне жареным картофелем и был зас т игнут фрейлейн , которая , улыбаясь , погрозила ему пальцем . Рот у паренька так и остался разинутым , словно в нем застряла горячая жареная картофелина , и с той поры он принужден был носить широкополую шляпу , а то дождь лил бы бедняге прямо в глотку . Вскоре п о чти все убедились , что фрейлейн умеет заговаривать огонь и воду , вызывать бурю и град , насылать колтун и тому подобное , и никто не сомневался в россказнях пастуха , будто он в полночь с ужасом и трепетом видел , как фрейлейн носилась по воздуху на помеле , а впереди ее летел преогромный жук , и синее пламя полыхало меж его рогов ! И вот все пришло в волнение , все ополчились на ведьму , а деревенский суд порешил ни много ни мало , как выманить фрейлейн из приюта и бросить в воду , дабы она прошла положенное для ведь мы испытание . Барон Претекстатус не восставал против этого и , улыбаясь , говорил про себя : "Так-то вот и бывает с простыми людьми , без предков , которые не столь древнего и знатного происхождения , как Мондшейн ". Фрейлейн , извещенная о грозящей опасности , бе ж ала в княжескую резиденцию , вскоре после чего барон Претекстатус получил от владетельного князя кабинетский указ , посредством коего до сведения барона доводилось , что ведьм не бывает , и повелевалось за дерзостное любопытство зреть , сколь искусны в плавани и благородные приютские девицы , деревенских судей заточить в башню , остальным же крестьянам , а также их женам , под страхом чувствительного телесного наказания , объявить , чтобы они не смели думать о фрейлейн Розеншен ничего дурного . Они образумились , устраш и лись грозящего наказания и впредь стали думать о фрейлейн только хорошее , что возымело благотворнейшие последствия для обеих сторон - как для деревни , так и для фрейлейн Розеншен. Кабинету князя доподлинно было известно , что девица фон Розеншен не кто иная , как знаменитая , прославленная на весь свет фея Розабельверде . Дело обстояло следующим образом. Едва ли на всей земле можно сыскать страну прелестнее того маленького княжества , где находилось поместье барона Претекстатуса фон Мондшейн и где обитала фрейле йн фон Розеншен , - одним словом , где случилось все то , о чем я , любезный читатель , как раз собираюсь рассказать тебе более пространно. Окруженная горными хребтами , эта маленькая страна , с ее зелеными , благоухающими рощами , цветущими лугами , шумливыми поток ами и весело журчащими родниками , уподоблялась - а особливо потому , что в ней вовсе не было городов , а лишь приветливые деревеньки да кое-где одинокие замки , дивному , прекрасному саду , обитатели коего словно прогуливались в нем для собственной утехи , не в е дая о тягостном бремени жизни . Всякий знал , что страной этой правит князь Деметрий , однако никто не замечал , что она управляема , и все были этим весьма довольны . Лица , любящие полную свободу во всех своих начинаниях , красивую местность и мягкий климат , не могли бы избрать себе лучшего жительства , чем в этом княжестве , и потому случилось , что , в числе других , там поселились и прекрасные феи доброго племени , которые , как известно , выше всего ставят тепло и свободу . Их присутствию и можно было приписать , что п очти в каждой деревне , а особливо в лесах , частенько совершались приятнейшие чудеса и что всякий плененный восторгом и блаженством вполне уверовал во все чудесное и , сам того не ведая , как раз по этой причине был веселым , а следовательно , и хорошим гражда н ином . Добрые феи , живя по своей воле , расположились совсем как в Джиннистане и охотно даровали бы превосходному Деметрию вечную жизнь . Но это не было в их власти . Деметрий умер , и ему наследовал юный Пафнутий. Еще при жизни своего царственного родителя Паф нутий был втайне снедаем скорбью , оттого что , по его мнению , страна и народ были оставлены в столь ужасном небрежении . Он решил править и тотчас по вступлении на престол поставил первым министром государства своего камердинера Андреса , который , когда Пафн у тий однажды забыл кошелек на постоялом дворе за горами , одолжил ему шесть дукатов и тем выручил из большой беды . "Я хочу править , любезный !" - крикнул ему Пафнутий . Андрес прочел во взоре своего повелителя , что творилось у него на душе , припал к его стопа м и со всей торжественностью произнес : - Государь , пробил великий час ! Вашим промыслом в сиянии утра встает царство из ночного хаоса ! Государь , вас молит верный вассал , тысячи голосов бедного злосчастного народа заключены в его груди и горле ! Государь , введ ите просвещение ! Пафнутий почувствовал немалое потрясение от возвышенных мыслей своего министра . Он поднял его , стремительно прижал к груди и , рыдая , молвил : - Министр Андрес , я обязан тебе шестью дукатами , - более того - моим счастьем , моим государством , о верный , разумный слуга ! Пафнутий вознамерился тотчас распорядиться отпечатать большими буквами и прибить на всех перекрестках эдикт , гласящий , что с сего ча са введено просвещение и каждому вменяется впредь с тем сообразовываться. - Преславный государь , - воскликнул меж тем Андрес , - преславный государь , так дело не делается ! - А как же оно делается , любезный ? - спросил Пафнутий , ухватил министра за петлицу и повлек его в кабинет , замкнув за собою двери. - Видите ли , - начал Андрес , усевшись на маленьком табурете насупротив своего князя , - видите ли , всемилостивый господин , действие вашего княжеского эдикта о просвещении наисквернейшим образом может расстроитьс я , когда мы не соединим его с некими мерами , кои , хотя и кажутся суровыми , однако ж повелеваемы благоразумием . Прежде чем мы приступим к просвещению , то есть прикажем вырубить леса , сделать реку судоходной , развести картофель , улучшить сельские школы , нас а дить акации и тополя , научить юношество распевать на два голоса утренние и вечерние молитвы , проложить шоссейные дороги и привить оспу , - прежде надлежит изгнать из государства всех людей опасного образа мыслей , кои глухи к голосу разума и совращают народ на различные дурачества . Преславный князь , вы читали "Тысяча и одну ночь ", ибо , я знаю , ваш светлейший , блаженной памяти господин папаша - да ниспошлет ему небо нерушимый сон в могиле ! - любил подобные гибельные книги и давал их вам в руки , когда вы еще с к акали верхом на палочке и поедали золоченые пряники . Ну вот , из этой совершенно конфузной книги вы , всемилостивейший господин , должно быть , знаете про так называемых фей , однако вы , верно , и не догадываетесь , что некоторые из числа сих опасных особ посели л ись в вашей собственной любезной стране , здесь , близехонько от вашего дворца , и творят всяческие бесчинства. - Как ? Что ты сказал , Андрес ? Министр ! Феи - здесь , в моей стране ! восклицал князь , побледнев и откинувшись на спинку кресла. - Мы можем быть споко йны , мой милостивый повелитель , - продолжал Андрес , - мы можем быть спокойны , ежели вооружимся разумом против этих врагов просвещения . Да ! Врагами просвещения называю я их , ибо только они , злоупотребив добротой вашего блаженной памяти господина папаши , по в инны в том , что любезное отечество еще пребывает в совершенной тьме . Они упражняются в опасном ремесле - чудесах - и не страшатся под именем поэзии разносить вредный яд , который делает людей неспособными к службе на благо просвещения . Далее , у них столь н е сносные , противные полицейскому уставу обыкновения , что уже в силу одного этого они не могут быть терпимы ни в одном просвещенном государстве . Так , например , эти дерзкие твари осмеливаются , буде им это вздумается , совершать прогулки по воздуху , а в упряжк е у них голуби , лебеди и даже крылатые кони . Ну вот , милостивейший повелитель , я и спрашиваю , стоит ли труда придумывать и вводить разумные акцизные сборы , когда в государстве существуют лица , которые в состоянии всякому легкомысленному гражданину сбросить в дымовую трубу сколько угодно беспошлинных товаров ? А посему , милостивейший повелитель , как только будет провозглашено просвещение , - всех фей гнать ! Их дворцы оцепит полиция , у них конфискуют все опасное имущество и , как бродяг , спровадят на родину , в м а ленькую страну Джиннистан , которая вам , милостивейший повелитель , вероятно , знакома по "Тысяча и одной ночи ". - А ходит туда почта , Андрес ? - справился князь. - Пока что нет , - отвечал Андрес , - но , может статься , после введения просвещения полезно будет у чредить каждодневную почту и в эту страну. - Однако , Андрес , - продолжал князь , - не почтут ли меры , принятые нами против фей , жестокими ? Не возропщет ли полоненный ими народ ? - И на сей случай , - сказал Андрес , - и на сей случай располагаю я средством . Мы , милостивейший повелитель , не всех фей спровадим в Джиннистан , некоторых оставим в нашей стране , однако ж не только лишим их всякой возможности вредить просвещению , но и употребим все нужные для того средства , чтобы превратить их в полезных граждан просв е щенного государства . Не пожелают они вступить в благонадежный брак , - пусть под строгим присмотром упражняются в каком-нибудь полезном ремесле , вяжут чулки для армии , если случится война , или делают что-нибудь другое . Примите во внимание , милостивейший по в елитель , что люди , когда среди них будут жить феи , весьма скоро перестанут в них верить , а это ведь лучше всего . И всякий ропот смолкнет сам собой . А что до утвари , принадлежащей феям , то она поступит в княжескую казну ; голуби и лебеди как превосходное жа р кое пойдут на княжескую кухню ; крылатых коней также можно для опыта приручить и сделать полезными тварями , обрезав им крылья и давая им корм в стойлах ; а кормление в стойлах мы введем вместе с просвещением. Пафнутий остался несказанно доволен предложениями своего министра , и уже на другой день было выполнено все , о чем они порешили. На всех углах красовался эдикт о введении просвещения , и в то же время полиция вламывалась во дворцы фей , накладывала арест на все имущество и уводила их под конвоем. Только неб у ведомо , как случилось , что фея Розабельверде , за несколько часов до того как разразилось просвещение , одна из всех обо всем узнала и успела выпустить на свободу своих лебедей и припрятать свои магические розовые кусты и другие драгоценности . Она также з н ала , что ее решено было оставить в стране , чему она , хотя и против воли , повиновалась. Меж тем ни Пафнутий , ни Андрес не могли постичь , почему феи , коих транспортировали в Джиннистан , выражали столь чрезмерную радость и непрестанно уверяли , что они нимало не печалятся обо всем том имуществе , которое они принуждены оставить. - В конце концов , - сказал , прогневавшись , Пафнутий , - в конце концов выходит , что Джиннистан более привлекательная страна , чем мое княжество , и они подымут меня на смех вместе с моим эд иктом и моим просвещением , которое теперь только и должно расцвесть. Придворный географ вместе с историком должны были представить обстоятельные сообщения об этой стране. Они оба согласились на том , что Джиннистан - прежалкая страна , без культуры , просвеще ния , учености , акаций и прививки оспы , и даже , по правде говоря , вовсе не существует . А ведь ни для человека , ни для целой страны не может приключиться ничего худшего , как не существовать вовсе. Пафнутий почувствовал себя успокоенным. Когда прекрасная цвет ущая роща , где стоял покинутый дворец феи Розабельверде , была вырублена и в близлежащей деревне Пафнутий , дабы подать пример , самолично привил всем крестьянским увальням оспу , фея подстерегла князя в лесу , через который он вместе с министром Андресом возв р ащался в свой замок . Тут она искусными речами , в особенности же некоторыми зловещими кунштюками , которые она утаила от полиции , загнала князя в тупик , так что он , заклиная небом , молил ее довольствоваться местом в единственном , а следовательно , и самом лу ч шем по всем государстве приюте для благородных девиц , где она , невзирая на эдикт о просвещении , могла хозяйничать и управлять по своему усмотрению. Фея Розабельверде приняла предложение и , таким образом , попала в приют для благородных девиц , где она , как о том уже было сказано , назвалась фрейлейн фон Розенгрюншен , а потом , по неотступной просьбе барона Претекстатуса фон Мондшейна , фрейлейн фон Розеншен. ГЛАВА ВТОРАЯ О неизвестном народе , что открыл ученый Птоломей Филадельфус во время своего путешествия . - Университет в Керепесе . - Как в голову студента Фабиана полетели ботфорты и как профессор Мош Терпин пригласил студента Бальтазара на чашку чая. В приятельских письмах , которые прославленный ученый Птоломей Филадельфус , будучи в далеком путешествии , писал другу своему Руфину , находится следующее замечательное место : "Ты знаешь , любезный Руфин , что я ничего на свете так не страшусь и не избегаю , как палящих лучей солнца , кои снедают все силы моего тела и столь ослабляют и утомляют дух мой , что все мои мысли сливаются в некий смутный образ , и я напрасно тщусь уловить умственным взором что-либо отчетливое . Оттого я имею обыкновение в эту жаркую пору отдыхать днем , а ночью продолжаю свое странствование . Так и прошедшей ночью я был в пути . В непроглядной тьме мо й возница сбился с настоящей удобной дороги и нечаянно выехал на шоссе . Несмотря на то что жестокие толчки бросали меня из стороны в сторону и покрытая шишками голова моя была весьма схожа с мешком грецких орехов , я пробудился от глубокого сна не раньше , ч е м когда ужасный толчок выбросил меня из кареты на жесткую землю . Солнце ярко светило мне в лицо , а за шлагбаумом , что был прямо передо мною , я увидел высокие башни большого города . Возница горько сетовал , что о большой камень , лежавший посреди дороги , раз б илось не только дышло , но и заднее колесо кареты , и , казалось , весьма мало , а то и вовсе не печалился обо мне . Я , как и подобает мудрецу , сдержал свой гнев и лишь с кротостью крикнул парню , что он , проклятый бездельник , мог бы взять в толк , что Птоломей Ф и ладельфус , прославленнейший ученый своего времени , сидит на задн ..., и оставить дышло дышлом , а колесо колесом . Тебе , любезный Руфин , известно , какой властью над человеческими сердцами я обладаю . И вот возница во мгновение ока перестал сетовать и с помощь ю шоссейного сборщика , перед домиком которого стряслась беда , поставил меня на ноги . По счастью , я нигде особенно не зашибся и был в силах тихонечко побрести дальше , меж тем как возница с трудом тащил за мной поломанную карету . Неподалеку от ворот завиденн о го мною в синеющей дали города мне повстречалось множество людей столь диковинного обличья и в столь странных одеждах , что я принялся тереть глаза , дабы удостовериться , впрямь ли я бодрствую , или , быть может , сумбурный дразнящий сон перенес меня в неведом у ю сказочную страну . Эти люди , коих я по праву мог считать жителями города , из ворот которого они выходили , носили длинные , широченные штаны , на манер японских , из драгоценнейших тканей - бархата , Манчестера , тонкого сукна , а то и холста , пестро расшитого г алунами , красивыми лентами и шнурками , и куцые , едва прикрывающие живот детские курточки , по большей части светлых тонов ; только немногие были в черном . Нечесаные волосы в естественном беспорядке спадали на плечи и спину , а на голове у каждого была нахлоб у чена маленькая странного вида шапочка . У иных шеи были совершенно открыты , как у турок и нынешних греков , другие , напротив , носили вокруг шеи и на груди куски белого полотна , довольно схожие с теми воротниками , что тебе , любезный Руфин , доводилось видеть н а портретах наших предков . Несмотря на то что все эти люди казались весьма молодыми , голоса у них были низкие и грубые , движения отличались неловкостью ; у некоторых под самым носом лежала узкая тень , словно бы от усов . У иных сзади из курточек торчали дли н ные трубки , на которых болтались большие шелковые кисти . Другие же повытаскивали трубки из карманов и приладили к ним снизу маленькие , средние , а то и весьма большие диковинной формы головки и с немалой ловкостью , поддувая сверху в тоненькую , все более су ж ающуюся на конце трубку , пускали искусные клубы дыма . Некоторые держали в руках широкие сверкающие мечи , словно шли навстречу неприятелю ; у иных были пристегнуты пряжками к спине или навешаны по бокам маленькие кожаные и жестяные коробочки. Вообрази себе , любезный Руфин , как я , стремясь обогатить свои познания прилежным наблюдением всякого нового для меня феномена , остановился и вперил взор свой в этих странных людей . Тут они окружили меня , крича во все горло : "Филистер , филистер !" - и разразились ужаснейш и м смехом . Это меня раздосадовало . Ибо , дражайший Руфин , может ли быть для великого ученого что-либо обиднее , чем сопричисление к народу , который за несколько тысяч лет перед тем был побит ослиной челюстью ? Я взял себя в руки и с присущим мне достоинством г ромко объявил собравшемуся вокруг меня странному люду , что я , следует надеяться , нахожусь в цивилизованном государстве и потому обращусь в полицию и в суд , дабы отплатить за нанесенную мне обиду . Тут все они подняли рев ; к тому же и те , что доселе еще не д ымили , повытаскивали из карманов назначенные для того машины , и все принялись пускать мне в лицо густые клубы дыма , который , как я только теперь приметил , вонял совсем невыносимо и оглушал мои чувства . Затем они изрекли надо мной своего рода проклятие , ст о ль мерзкое , что я , любезный Руфин , не хочу его тебе повторять . Я и сам вспоминаю о нем с невыразимым ужасом . Наконец они покинули меня с громким оскорбительным смехом , и мне почудилось , будто в воздухе замирает слово : "Арапник !" Возница мой , все слышавший и видевший , сказал , ломая руки : - Ах , дорогой господин , коли уж произошло то , что случилось , то , бога ради , не входите в этот город . С вами , как говорится , ни одна собака знаться не будет , и вы будете в беспрестанной опасности подвергнуться побо... Я не дал честному малому договорить и с возможной поспешностью обратил стопы свои к ближайшей деревне . В одинокой комнатушке единственного во всей деревеньке постоялого двора сижу и пишу все это тебе , дражайший Руфин ! Насколько будет возможно , я соберу из в естия об этом неведомом варварском народе , населяющем здешний город . Мне уже порассказали кое-что весьма странное о его нравах , обычаях , языке и прочем , и я в точности сообщу тебе обо всем ... и т . д . и т . д .". О мой любезный читатель , ты уже приметил , что можно быть великим ученым и не знать обыкновеннейших явлений и по поводу всему свету известных вещей предаваться диковинным мечтаниям . Птоломей Филадельфус упражнялся в науках и даже не знал о студентах , описывая своему другу происшествие , которое в голов е его превратилось в редкостное приключение , он даже не знал , что находится в деревне Хох-Якобсхейм , расположенной , как известно , неподалеку от прославленного Керепесского университета . Добряк Птоломей перепугался , повстречавшись со студентами , которые рад о стно и беспечально прогуливались для собственного удовольствия за городом . Какой бы страх обуял его , когда бы он часом раньше прибыл в Керепес и случай привел бы его к дому профессора естественных наук Моша Терпина . Сотни студентов , хлынув из дома , окружи л и бы его , шумно диспутируя , и от этого волнения , от этой суеты его ум смутили бы еще более диковинные мечтания. Лекции Моша Терпина посещались в Керепесе чаще всего . Он был , как о том уже сказано , профессором естественных наук : он объяснял , отчего происход ят дождь , гром , молния , отчего солнце светит днем , а месяц ночью , как и отчего растет трава и прочее , да так , что всякое дитя могло бы это уразуметь . Он заключил всю природу в маленький изящный компендиум , так что всегда мог с удобством ею пользоваться и н а всякий вопрос извлечь ответ , как из выдвижного ящика . Начало его славе положило удачно выведенное им после многочисленных физических опытов заключение , что темнота происходит преимущественно от недостатка света . Это открытие , равно как и его умение с не м алой ловкостью обращать помянутые физические опыты в очаровательные кунштюки и показывать весьма занимательные фокусы , доставило ему неимоверное множество слушателей . Дозволь мне , благосклонный читатель , ибо ты знаешь студентов много лучше , чем прославлен н ый ученый Птоломей Филадельфус , и тебе незнакома его сумасбродная боязливость , свести тебя в Керепес к дому профессора Моша Терпина как раз в то время , когда он окончил лекцию . Один из вышедших студентов тотчас же пленяет твое внимание . Ты видишь стройног о юношу лет двадцати трех или четырех ; темные сверкающие глаза его красноречиво говорят о живом и ясном уме . Почти дерзким можно было бы назвать его взгляд , если бы мечтательная грусть , разлитая на бледном лице , не застилала , словно дымкой , жгучих лучей ег о глаз . Его сюртук черного тонкого сукна , отделанный разрезным бархатом , был сшит почти что на старонемецкий лад , к чему весьма шел нарядный , ослепительно-белый кружевной воротник и бархатный берет , покрывавший его красивые темно-каштановые волосы. Это одея ние потому так шло к нему , что он сам всем существом своим , пристойной поступью и осанкой , серьезным выражением лица , казалось , действительно принадлежал к прекрасному благочестивому стародавнему времени , а поэтому и не наводил на мысль о жеманстве , котор о е столь часто выказывает себя в мелочном подражании худо понятым образцам в столь же худо понятых притязаниях нашего времени . Этот молодой человек , который с первого взгляда так полюбился тебе , дорогой читатель , не кто иной , как студент Бальтазар , сын дос т ойных и зажиточных родителей , юноша скромный , рассудительный , прилежный , о ком я , мой читатель , намереваюсь немало порассказать тебе в этой весьма примечательной истории. Серьезен , по своему обыкновению , погружен в думы , шел Бальтазар с лекции Моша Терпина к городским воротам , собираясь вместо фехтовальной залы посетить прелестную рощицу , находящуюся в нескольких сотнях шагов от Керепеса . Друг его Фабиан , красивый малый , веселый с виду и такой же нравом , побежал за ним следом и настиг у самых ворот. - Бальт азар ! - громко закричал Фабиан . - Бальтазар , опять ты собрался в лес бродить в одиночестве , подобно меланхолическому филистеру , меж тем как добрые бурши прилежно упражняются в благородном искусстве фехтования . Прошу тебя , оставь свои нелепые дурачества , о т которых нас всех берет оторопь , и будь по-прежнему бодр и весел . Пойдем переведаемся на рапирах , а если тебя потом потянет прогуляться , так я охотно пойду с тобой. - Побуждения у тебя добрые , - возразил Бальтазар , - и потому я не хочу вступать с тобой в п ерепалку из-за того , что ты , словно одержимый , гоняешься за мной по пятам и часто лишаешь меня наслаждений , о которых не имеешь никакого понятия . Ты как раз принадлежишь к тем странным людям , которые всякого , кто любит бродить в одиночестве , считают мелан х оличным дурнем и хотят на свой лад его образумить и вылечить , подобно тому лукавому царедворцу , что пытался исцелить достойного принца Гамлета , а принц хорошенько проучил его , когда тот объявил , что не умеет играть на флейте . Правда , от этого , любезный Фа б иан , я тебя избавлю , однако ж я тебя сердечно прошу - поищи себе другого товарища для благородных упражнений на рапирах и эспадронах и оставь меня в покое. - Нет , нет ! - воскликнул со смехом Фабиан . - Так просто ты от меня не отделаешься , дорогой друг ! Не хочешь пойти со мной в фехтовальную залу , так я отправлюсь с тобой в рощу . Долг верного друга - развеселить тебя в печали . Ну , идем , любезный Бальтазар , идем , коли уж ты ничего другого не желаешь . - Сказав это и подхватив друга под руку , он бодро зашагал с ним рядом . Бальтазар стиснул зубы , затаив досаду , и затворился в угрюмом молчании , тогда как Фабиан без умолку рассказывал всевозможные веселые истории . Сюда замешался и всякий вздор , как то частенько случается , коли без умолку рассказывают что-нибудь ве с елое. Когда наконец они вступили в прохладную сень благоухающей рощи , когда зашептали кусты , словно обмениваясь нетерпеливыми вздохами , когда вдалеке зазвучали чудесные мелодии журчащих ручьев и пение лесных птиц пробудило эхо в горах , - Бальтазар внезапно остановился , широко распростер руки , словно собирался нежно обнять кусты и деревья , и воскликнул : - О , теперь мне снова хорошо , несказанно хорошо ! Фабиан с некоторым замешательством поглядел на своего друга , словно человек , который не понял , о чем идет ре чь , и не знает , как ему поступить . Тут Бальтазар схватил его за руку и воскликнул , полон восторга : - Не правда ли , брат , и твое сердце раскрылось и ты постигаешь блаженную тайну лесного уединения ? - Я не совсем понимаю тебя , любезный брат , - отвечал Фабиан , - но ежели ты полагаешь , что прогулка в лесу оказывает на тебя благотворное действие , то я с таким мнением совершенно согласен . Разве я сам не охотник до прогулок , особливо в доброй компании , когда можно вести разумную и поучительную беседу ? К примеру , и стинное удовольствие гулять за городом с нашим профессором Мошем Терпином . Он знает каждое растеньице , каждую былинку и скажет , как она называется и к какому виду принадлежит , и притом он рассуждает о ветре и о погоде... - Остановись , - вскричал Бальтазар, - прошу тебя , остановись ! Ты упомянул о том , что могло бы привести меня в бешенство , если бы у меня не было некоторого утешения . Манера профессора рассуждать о природе разрывает мне сердце . Или , лучше сказать , меня охватывает зловещий ужас , словно я вижу умалишенного , который в шутовском безумии мнит себя королем и повелителем и ласкает сделанную им же самим соломенную куклу , воображая , что обнимает свою царственную невесту . Его так называемые опыты представляются мне отвратительным глумлением над божеств е нным существом , дыхание которого обвевает нас в природе , возбуждая в сокровенной глубине нашей души священные предчувствия . Нередко меня берет охота переколотить его склянки и колбы , разнести всю его лавочку , когда б меня не удерживала мысль , что обезьяна все равно не отстанет от игры с огнем , пока не обожжет себе лапы . Вот , Фабиан , какие чувства тревожат меня , отчего сжимается мое сердце на лекциях Моша Терпина , - и тогда вам кажется , что я стал еще более задумчив и нелюдим . Мне словно чудится , что дома г о товы обрушиться на мою голову , неописуемый страх гонит меня из города . Но здесь , здесь мою душу посещает сладостный покой . Лежа на траве , усеянной цветами , я всматриваюсь в беспредельную синеву неба , и надо мной , над ликующим лесом тянутся золотые облака, словно чудесные сны из далекого мира , полного блаженной отрады ! О Фабиан , тогда и в собственной моей груди рождается какой-то дивный гений , я внимаю , как он ведет таинственные речи с кустами , деревьями , струями лесного ручья , и я не в силах передать тебе, какое блаженство наполняет все мое существо сладостно-тоскливым трепетом. - Ну вот , - воскликнул Фабиан , - ну вот опять ты завел старую песню о тоске и блаженстве , говорящих деревьях и лесных ручьях . Все твои стихи изобилуют этими приятными предметами , что весьма сносны для слуха и могут быть употреблены с пользой , если не искать тут чего-нибудь большего . Но скажи мне , мой превосходный меланхоликус , ежели лекции Моша Терпина столь ужасно оскорбляют тебя и сердят , то скажи мне , чего ради ты на них таскаешьс я , ни одной не пропустишь , хотя , правда , всякий раз сидишь безмолвный и оцепеневший и , закрыв глаза , словно грезишь ? - Не спрашивай , - отвечал Бальтазар , потупив очи , - не спрашивай меня об этом , любезный друг . Неведомая сила влечет меня каждое утро к дому Моша Терпина . Я наперед знаю свои муки и все же не в силах противиться . Темный рок гонит меня ! - Ха-ха ! - громко рассмеялся Фабиан , - ха-ха-ха ! Как тонко , как поэтично , какая мистика ! Неведомая сила , что влечет тебя к дому Моша Терпина , заключена в темно-г олубых глазах прекрасной Кандиды . То , что ты по уши влюблен в хорошенькую дочку профессора , всем нам давно известно , а потому мы и извиняем все твои бредни и дурацкое поведение . С влюбленными уж всегда так . Ты находишься в первом периоде любовного недуга, и тебе придется на исходе юности проделать все те нелепые дурачества , с которыми мы , я и многие другие , слава богу , покончили еще в школе , не привлекая большого числа зрителей . Но поверь мне , душа моя... Фабиан снова взял под руку своего друга и быстро заш агал с ним дальше . Они только что вышли из чащи на широкую дорогу , пролегавшую через лес . Вдруг Фабиан завидел вдалеке мчавшуюся на них в облаке пыли лошадь без седока. - Эй-эй ! - воскликнул он , прерывая свою речь . - Эй , глянь , да , никак , проклятая кляча у драла , сбросив седока ... Надобно ее поймать , а потом поискать в лесу и всадника . - С этими словами он стал посреди дороги. Лошадь все приближалась , и можно было заметить , что по бокам ее как будто болтаются ботфорты , а на седле копошится и шевелится что-то черное . Вдруг под самым носом Фабиана раздалось протяжное , пронзительное : "Тпрру ! Тпрру !" - ив тот же миг над головой его пролетела пара ботфорт и какой-то странный маленький черный предмет прокатился у него между ногами . Огромная лошадь стала как вкопан н ая и , вытянув шею , обнюхивала своего крошечного хозяина , барахтавшегося в песке и наконец с трудом поднявшегося на ноги . Голова малыша глубоко вросла в плечи , и весь он , с наростом на спине и груди , коротким туловищем и длинными паучьими ножками , напомина л насаженное на вилку яблоко , на котором вырезана диковинная рожица ... Увидав это странное маленькое чудище , Фабиан разразился громким смехом . Но малыш досадливо надвинул на глаза берет , который только что поднял с земли , и , вперив в Фабиана злобный взгляд, спросил грубым и сиплым голосом : - Это ли дорога в Керепес ? - Да , сударь , - благожелательно и серьезно ответил Бальтазар , подав подобранные им ботфорты малышу . Все старания натянуть их оказались напрасными . Малыш то и дело перекувыркивался и со стоном бар ахтался в песке . Бальтазар поставил ботфорты рядом , осторожно поднял малыша и столь же заботливо опустил его ножками в эти слишком тяжелые и широкие для него футляры . С гордым видом , уперши одну руку в бок , а другую приложив к берету , малыш воскликнул : "G r atias[*], сударь !" - направился к лошади и взял ее под уздцы . Но все его попытки достать стремя и вскарабкаться на рослое животное оказались тщетными . Бальтазар все с той же серьезностью и благожелательством подошел к нему и подсадил в стремя . Должно быть, малыш слишком сильно подскочил в седле , ибо в тот же миг слетел наземь по другую сторону. [* Благодарствую (лат .).] - Не горячитесь так , милейший мусье ! - вскричал Фабиан , снова залившись громким смехом. - Черт - ваш милейший мусье ! - вскричал , совсем озл ившись , малыш , отряхивая песок с платья . - Я студиозус , а если и вы тоже , то сие называется вызов - этот шутовской ваш смех мне в лицо , и вы должны завтра в Керепесе со мной драться ! - Черт побери , - не переставая смеяться , вскричал Фабиан , - черт подери , да это отчаянный бурш , малый хоть куда , раз дело коснулось отваги и правил чести ! - С этими словами Фабиан поднял малыша и , невзирая на то что он отчаянно артачился и отбрыкивался , посадил его на лошадь , которая с веселым ржаньем тотчас же умчалась , унося своего господина . Фабиан держался за бока - он помирал со смеху. - Бессердечно , - сказал Бальтазар , - глумиться над человеком , которого так жестоко , как этого крохотного всадника , обидела природа . Если он взаправду студент , то ты должен с ним драться , и пр итом , хотя это и против всех академических обычаев , на пистолетах , ибо владеть рапирой или эспадроном он не может. - Как сурово , - отозвался Фабиан , - как серьезно , как мрачно ты себе все представляешь , любезный друг мой Бальтазар . Мне никогда не приходило на ум глумиться над уродством . Но скажи , пожалуйста , пристало ли такому горбатому карапузу взгромождаться на лошадь , из-за шеи которой он едва выглядывает ? Пристало ли ему влезать своими ножонками в такие чертовски широкие ботфорты ? Пристало ли ему напял и вать такую узехонькую курточку в обтяжку , со множеством шнурков , галунов и кистей , пристало ли ему носить такой затейливый бархатный берет ? Пристало ли ему принимать столь высокомерный и надутый вид ? Вымучивать такой варварский , сиплый голос ? Пристало все это ему , спрашиваю я , и разве нельзя с полным правом поднять его на смех , как записного шута ? Но мне надобно воротиться в город , я должен поглядеть , как этот рыцарственный студиозус въедет на своем гордом коне в Керепес и какая подымется там кутерьма ! С т о бой сегодня пива не сваришь . Будь здоров ! - И Фабиан во всю прыть побежал лесом в город. Бальтазар свернул с проезжей дороги и углубился в самую чащу ; там он присел на поросшую мохом кочку , горестные чувства объяли его и совсем завладели им . Быть может , он и взаправду любил прелестную Кандиду , по он схоронил эту любовь в своем сердце , скрывая ее от всех , даже от самого себя , как глубокую , нежную тайну . И когда Фабиан без обиняков с таким легкомыслием заговорил об этом , Бальтазар почувствовал себя так , слов н о грубые руки с кощунственной дерзостью срывают с изображения святой покрывало , которого он не смел коснуться , словно теперь он сам навеки прогневал святую . Да , слова Фабиана казались ему мерзким надругательством над всем его существом , над самыми сладост н ыми его грезами. - Итак , - воскликнул он в безмерной досаде , - итак , Фабиан , ты принимаешь меня за влюбленного олуха , за простака , который таскается на лекции Моша Терпина , чтобы хоть часок провести под одной кровлей с прекрасной Кандидой ; который в одиночестве бродит по лесу , чт о бы , сложив в уме прескверные стихи к возлюбленной , потом записать их , отчего они станут еще более жалкими ; который губит деревья , вырезывая на гладкой коре глупые вензеля , а при возлюбленной и слова разумного вымолвить не может , только стонет , да вздыхает, да строит плаксивые гримасы , словно у него корчи ; который у себя на груди под рубашкой хранит увядшие цветы , что были некогда приколоты к ее платью , или перчатку , которую она обронила , - ну , словом , учиняет тысячи ребяческих дурачеств ! И оттого , Фабиан , т ы дразнишь меня , и оттого все бурши поднимают меня на смех , и оттого , быть может , и я и весь тот внутренний мир , что открылся мне , сделались предметом насмешек . И прелестная , милая , дивная Кандида... Едва Бальтазар вымолвил это имя , как его сердце словно п ронзило огненным кинжалом . Ах ! какой-то внутренний голос явственно шептал ему в это мгновение , что ведь только ради Кандиды бывает он в доме Моша Терпина , что он сочиняет стихи к любимой , вырезывает на деревьях ее имя , что он немеет в ее присутствии , взды х ает , стонет , носит на груди увядшие цветы , которые она обронила , что он и в самом деле вдался во все дурачества , в каких только может упрекнуть его Фабиан . Только теперь он почувствовал , как несказанно любит прекрасную Кандиду и вместе с тем как причудлив о чистейшая , сокровеннейшая любовь принимает во внешней жизни несколько шутовское обличье , что нужно приписать глубокой иронии , заложенной самой природой во все человеческие поступки . Должно быть , в том он был прав , но он был совсем неправ , что начал из-за этого сердиться . Грезы , прежде пленявшие его , рассеялись , лесные голоса звенели теперь насмешкой и укоризной . Он бросился назад в Керепес. - Господин Бальтазар ! Mon cher[*] Бальтазар ! - окликнул его кто-то. [* Дорогой мой (фр .)] Он поднял глаза и остановил ся завороженный , ибо навстречу шел профессор Мош Терпин , ведя под руку дочь свою Кандиду . Кандида , со свойственной ей веселой и дружественной простотой , приветствовала застывшего как истукан студента. - Бальтазар , mon cher Бальтазар ! - вскричал профессор . - По правде , вы самый усердный и приятный мне слушатель ! О мой дорогой , я заметил , вы любите природу со всеми ее чудесами так же , как и я , а я от нее без ума ! Уж , верно , опять ботанизировали в нашей рощице ? Удалось найти что-нибудь поучительное ? Что ж ! да в айте познакомимся покороче . Посетите меня - рад видеть вас во всякое время , можем вместе делать опыты . Вы уже видели мой новый воздушный насос ? Что же , mon cher, завтра вечером у меня дома составится дружественный кружок , будем вкушать чай с бутербродами и веселить друг друга приятной беседой . Увеличьте сей кружок своей достойной особой . Вы познакомитесь с весьма привлекательным молодым человеком , коего мне рекомендовали наилучшим образом . Bon soir, mon cher! Добрый вечер , любезнейший : au revoir! До свидан ь я . Вы ведь завтра придете на лекцию ? Ну , mon cher, adieu. - И , не дожидаясь ответа Бальтазара , профессор Мош Терпин удалился вместе со своей дочерью. Ошеломленный Бальтазар не осмелился поднять глаза , но взоры Кандиды испепелили его грудь , он чувствовал ее дыхание , и сладостный трепет пронизывал все его существо. Вся его досада прошла , полный восторга , смотрел он на удалявшуюся Кандиду , пока она не скрылась за листвой зеленой аллеи деревьев . Потом он медленно углубился в лес , чтобы предаться мечтам еще боле е сладостным , чем когда-либо. ГЛАВА ТРЕТЬЯ Как Фабиан не знал , что ему и сказать . Кандида и девицы , которым не дозволено есть рыбу . - Литературное чаепитие у Моша Терпина . - Юный принц. Бросившись по тропинке , пересекавшей лес , Фабиан думал опередить умчав шегося от него диковинного малыша . Но он ошибся . Выйдя на опушку , он увидел , как вдалеке к малышу присоединился другой всадник , статный с виду , и оба уже въезжали в ворота Керепеса . "Гм ! - обратился Фабиан к самому себе , - хотя этот щелкунчик и обогнал ме н я на большой лошади , я все же поспею к заварушке , что подымется по его приезде . Ежели этот странный малый и в самом деле студиозус , то ему укажут на "Крылатого коня ", а ежели он там остановится да с тем же пронзительным "тпрру-тпрру !" скинет ботфорты и са м слетит за ними , да озлится и взъерепенится , когда студенты покатятся со смеху , - ну , тут и пойдет потеха !" Входя в город , Фабиан полагал , что на всех улицах по пути к "Крылатому коню " он услышит только смех . Не тут-то было ! Все проходили мимо спокойно и с ерьезно . Столь же серьезно прогуливались , рассуждая друг с другом , студенты , собирающиеся , по обыкновению , на площади перед "Крылатым конем ". Фабиан был уверен , что малыш , по крайней мере , здесь еще не появлялся , но , заглянув в ворота гостиницы , заметил , ч то в конюшню ведут лошадь малыша , которую было очень легло узнать . Он бросился к первому попавшемуся знакомцу и спросил , не проезжал ли тут , часом , некий странный и весьма диковинный человечек . Тот , к кому обратился Фабиан , ничего не знал , равно как и все остальные , кому только ни рассказывал Фабиан , что приключилось у него с малышом , который выдавал себя за студента . Все смеялись до упаду , но уверяли , что никакого такого странного малого , схожего с тем , как он описывает , здесь не объявлялось . Правда , мину т за десять перед тем в гостиницу "Крылатый конь " прибыли два статных всадника на прекрасных лошадях. - А не сидел ли один из них на той лошади , что сейчас провели на конюшню ? - спросил Фабиан. - Разумеется , - отвечал один из спрошенных , - разумеется . Тот , что прибыл на этой лошади , правда маловат ростом , однако хорошо сложен , приятен лицом , и у него самые прекрасные вьющиеся волосы , какие только бывают на свете . Притом он показал себя превосходным наездником , ибо спешился с такой ловкостью , с таким достоин с твом , словно первый шталмейстер нашего князя. - И не потерял ботфорт ? - воскликнул Фабиан . - И не покатился вам под ноги ? - Сохрани бог ! - отвечали все в один голос . - Сохрани бог ! С чего это ты , брат , взял ? Такой умелый ездок , как малыш ! Фабиан не знал , ч то и молвить . Тут на улице появился Бальтазар . Фабиан бросился к нему , потащил за собой и рассказал , что маленький карапуз , который повстречался им неподалеку от городских ворот и свалился с лошади , только что прибыл сюда , и все приняли его за красивого , с татного мужчину и превосходного наездника. - Вот видишь , - серьезно и рассудительно отвечал Бальтазар , - вот видишь , любезный брат , не все , подобно тебе , столь жестоко насмехаются над несчастным , обделенным самой природой ! - Ах , боже ты мой ! - перебил его Фабиан . - Да ведь тут речь идет не о насмешке и жестокосердии , а о том , можно ли назвать красивым и статным мужчиной малыша в три фута ростом , к тому же не лишенного сходства с редькой ? Бальтазар был принужден подтвердить слова Фабиана относительно роста и наружности маленького студента . Остальные стояли на том , что маленький всадник - красивый , стройный мужчина , тогда как Фабиан и Бальтазар продолжали уверять , что им никогда не доводилось видеть более отвратительного карлика . Тем дело и кончилось , и все р а зошлись весьма озадаченные. Давно смерклось , когда оба друга отправились домой . Вдруг Бальтазар , сам не зная как , проговорился , что он повстречался с профессором Мошем Терпином и тот пригласил его к себе на завтрашний вечер. - Вот счастливец ! - вскричал Фа биан . - Вот рассчастливейший человек ! Там ты увидишь и услышишь свою красотку , прелестную мамзель Кандиду , будешь с нею разговаривать ! Бальтазар , снова глубоко оскорбленный , бросился в сторону и хотел удалиться . Однако одумался , остановился и , с трудом поб оров досаду , сказал : - Должно быть , ты прав , любезный брат , когда считаешь меня безрассудным влюбленным шутом , я , пожалуй , и впрямь таков . Но это безрассудство глубокая болезненная рана , томящая дух мой , и тот , кто неосторожно прикоснется к ней , может , при чинив жестокую боль , побудить меня ко всяческим дурачествам . Поэтому , брат , ежели ты меня вправду любишь , то не произноси при мне имени Кандиды. - Ты опять , - возразил Фабиан , - ты опять смотришь на вещи ужасно трагически , и в твоем состоянии от тебя иного и ожидать нельзя . Но , чтоб не заводить с тобой мерзкой распри , обещаю , что уста мои не вымолвят имя Кандиды , пока ты сам не подашь к тому повода . Дозволь только мне еще сказать , что , как я предвижу , твоя влюбленность доставит тебе немалую досаду . Кандида - премиленькая , славная девушка , но она никак не подходит к меланхолическому , мечтательному складу твоей души . Познакомишься ты с ней покороче , и ее непринужденный , веселый нрав покажется тебе чуждым поэзии , которой тебе всюду недостает . Ты предашься дико в инным мечтаниям , и все кончится большим переполохом - ужасной воображаемой мукой и приличествующим сему отчаянием . Впрочем , я , равно как и ты , приглашен на завтра к нашему профессору , который займет нас весьма интересными физическими опытами . Ну ! Спокойно й ночи , удивительный мечтатель ! Спи , ежели сможешь заснуть перед столь знаменательным днем , как завтрашний. С этими словами Фабиан оставил своего друга , "погруженного в глубокую задумчивость . Фабиан , пожалуй , не без основания предвидел всякого рода патетиче ские злоключения , которые могут претерпеть Кандида и Бальтазар , ибо нрав и склад души обоих , казалось , и в самом деле подавали достаточный к тому повод. У Кандиды были лучистые , пронизывающие сердце глаза и чуть-чуть припухлые алые губы , и она - с этим при нужден согласиться всякий - была писаная красавица . Я не припомню , белокурыми или каштановыми следовало бы назвать прекрасные ее волосы , которые она умела так причудливо укладывать , заплетая в дивные косы , - мне лишь весьма памятна их странная особенность : чем дольше на них смотришь , тем темнее и темнее они становятся . Это была высокая , стройная , легкая в движениях девушка , воплощенная грация и приветливость , в особенности когда ее окружало оживленное общество ; при стольких прелестях ей весьма охотно проща л и то обстоятельство , что ее ручки и ножки могли бы , пожалуй , быть и поменьше и поизящней . Притом Кандида прочла гетевского "Вильгельма Мейстера ", стихотворения Шиллера и "Волшебное кольцо " Фуке и успела позабыть почти все , о чем там говорилось ; весьма сно с но играла на фортепьянах и даже иногда подпевала ; танцевала новейшие гавоты и французские кадрили и почерком весьма разборчивым и тонким записывала белье , назначенное в стирку . А если уж непременно надо выискать у этой милой девушки недостатки , то , пожалу й , можно было не одобрить ее грубоватый голос , то , что она слишком туго затягивалась , слишком долго радовалась новой шляпке и съедала за чаем слишком много пирожного . Непомерно восторженным поэтам еще многое в прелестной Кандиде пришлось бы не по сердцу , н о чего они только не требуют ! Прежде всего они хотят , чтоб от всего , что они ни изрекут , девица приходила в сомнамбулический восторг , глубоко вздыхала , закатывала глаза , а иногда на короткое время падала в обморок или даже лишалась зрения , что являет собой уже высшую ступень женственнейшей женственности . Далее помянутой девице полагается распевать песни , сложенные поэтом , причем мелодия должна сама родиться в ее сердце , после чего ей (то бишь девице ) надлежит внезапно занемочь , и тоже начать писать стихи , о д нако весьма стыдиться , когда это выйдет наружу , невзирая на то что она сама , переписав их нежным почерком на тонко надушенной бумаге , вручит поэту , который своим чередом также занеможет от восторга , что ему , впрочем , никак нельзя вменять в вину . Есть на с в ете поэтические аскеты , которые заходят еще дальше и полагают , что если девушка смеется , ест , пьет и мило одевается по моде , то это противно всякой нежной женственности . Они почти уподобляются святому Иерониму , который запрещает девушкам есть рыбу и носит ь серьги . Им надлежит , так велит святой , вкушать лишь малую толику чуть приправленной травы , непрестанно быть голодными , не чувствуя голода , облекаться в грубые , худо сшитые одежды , которые скрывали бы их стан , и прежде всего избрать себе в спутницы особу с ерьезную , бледную , унылую и несколько неопрятную. Веселость и непринужденность вошли в плоть и кровь Кандиды , и потому ей более всего по душе были беседы , пролетавшие на легких , воздушных крыльях беззлобного юмора . Она покатывалась со смеху при всем , что е е смешило ; она никогда не вздыхала , разве только непогода помешает задуманной прогулке или , невзирая на все предосторожности , на новую шаль сядет пятно . Но , когда был для того подлинный повод , в ней проглядывало и глубокое , искреннее чувство , никогда не п е реходившее в пошлую чувствительность , и нам с тобой , любезный читатель , людям отнюдь не восторженным , эта девушка как раз пришлась бы по сердцу . Но с Бальтазаром дело легко могло обернуться иначе . Однако мы вскорости увидим , насколько правильны были предс к азания прозаического Фабиана. То , что Бальтазар от непрестанного волнения , от несказанного сладостного трепета не мог всю ночь сомкнуть глаз , было вполне естественно . Весь поглощенный образом возлюбленной , он сел к столу и сочинил изрядное число приятных , благозвучных стихов , описав собственное свое состояние в мистическом рассказе о любви соловья к алой розе . Он решил взять с собой эти стихи на литературное чаепитие у Моша Терпина и , как только представится случай , атаковать ими беззащитное сердце Кандиды. Фабиан чуть усмехнулся , когда к назначенному часу по уговору зашел за своим другом и застал его таким разряженным , каким еще не доводилось виде ть . На нем был зубчатый воротник из тончайших брюссельских кружев , короткий камзол рубчатого бархата с прорезанными рукавами . Притом он был во французских сапожках с высокими острыми каблуками и серебряной бахромой , в английской шляпе тончайшего кастора и в датских перчатках . Итак , он был одет совсем по-немецки , и наряд этот чрезвычайно шел к нему , тем более что он прекрасно завил волосы и расчесал маленькие усики. Сердце Бальтазара затрепетало от восторга , когда в доме Моша Терпина навстречу ему вышла Канд ида в полном одеянии древнегерманской девы ; приветливость и веселость были в ее взоре , словах , во всем ее существе , как , впрочем , и всегда . "Прелестная дева !" - испустил томный вздох Бальтазар , когда Кандида , сама сладчайшая Кандида , преподнесла ему чашку дымящегося чая . Но Кандида взглянула на него лучистыми глазами и молвила : - Вот ром и мараскин , сухари и пумперникель , сделайте одолжение , любезный господин Бальтазар , берите , что вам угодно. Но , вместо того чтобы взглянуть на ром и мараскин , сухари и пумп ерникель , а то и приняться за них , восторженный Бальтазар не мог отвести взора , полного искренней любви и мучительного томления , от прелестной девы и тщился найти слова , которые должны были выразить все , что в это мгновение чувствовал он в глубине души . Н о тут сзади его облапил профессор эстетики - дюжий , здоровенный мужчина - и , повернув его лицом к себе , так что Бальтазар расплескал больше чая , чем позволяло приличие , взревел громоподобным голосом : - Дражайший Лукас Кранах ! Не хлещите презренную воду , вы вконец сгубите ваш германский желудок , - наш доблестный Мош выставил в той зале батарею прекрасных бутылок с благородным рейнвейном ; сейчас мы с ними сразимся ! И он потащил за собой несчастного юношу. Но из соседней комнаты навстречу им , ведя за руку мален ького , весьма диковинного человечка , вышел профессор Мош Терпин и громко возвестил : - Милостивейшие государыни и милостивейшие государи , позвольте представить вам одаренного редчайшими способностями юношу , которому не составит труда снискать вашу приязнь и расположение . Этот молодой человек , господин Циннобер , только вчера прибыл в наш университет , где предполагает изучать право ! Фабиан и Бальтазар с первого взгляда узнали диковинного карапуза , который наехал на них неподалеку от городских ворот и свалился с лошади. - Неужто мне , - шепнул Фабиан Бальтазару , - неужто мне придется теперь вызвать этого альрауна драться на духовых дудках или на сапожных шилах ? Я ведь не могу употребить другое оружие против столь ужасного противника. - Стыдись , - отвечал Бальтаза р , - стыдись , ты глумишься над несчастным калекой , который , как ты слышал , одарен редчайшими способностями , так что телесные преимущества , в коих ему отказала природа , вознаграждены умственными достоинствами . - Тут он обратился к малышу и сказал : - Надеюсь , любезнейший господин Циннобер , вчерашнее ваше падение с лошади не возымело дурных последствий ? Циннобер оперся на маленькую тросточку , которую держал за спиной в руке , привстал на цыпочки , так что пришелся Бальтазару почти по пояс , запрокинул голову , уст авившись на него дико сверкающими глазами , и странным , сиплым басом ответил : - Не знаю , что вам угодно , сударь , о чем вы говорите ? Упал с лошади ? Я упал с лошади ? Вам , верно , неизвестно , что во всем свете не сыскать лучшего наездника , чем я , что я никогда не падал с лошади , что я служил волонтером в кирасирах , проделал с ними поход и обучал в манеже верховой езде офицеров и солдат . Гм ! Гм ! "Упал с лошади "! Я упал с лошади ? - Тут он хотел круто повернуться , но тросточка , на которую он опирался , выскользнула у него из рук , и малыш закувыркался у ног Бальтазара . Бальтазар стал шарить внизу рукой , чтобы помочь малышу подняться , но ненароком прикоснулся к его голове . Тут малыш испустил пронзительный крик , отозвавшийся во всей зале , так что гости в испуге повскак а ли с мест . Бальтазара окружили и наперебой стали расспрашивать , чего это он , ради самого неба , закричал столь ужасно. - Не прогневайтесь , любезнейший господин Бальтазар , - обратился к нему профессор Мош Терпин . - Все же это довольно странная шутка . Вы , вер но , хотели , чтобы мы подумали , что здесь кто-то наступил на хвост кошке. - Кошка , кошка ! Уберите кошку ! - завопила какая-то слабонервная дама и тотчас упала в обморок . С криками : "Кошка , кошка !" - бросились к выходу два престарелых господина , страдавших то й же идиосинкразией. Кандида , вылившая весь свой нюхательный флакон на упавшую в обморок даму , тихо заметила Бальтазару : - Каких бед натворили вы , господин Бальтазар , своим мерзким пронзительным мяуканьем ! Бальтазар не мог понять , что с ним творится . Лицо его пылало от стыда и досады , он был не в силах вымолвить ни единого слова , сказать , что ведь замяукал так ужасно не он , а маленький господин Циннобер. Профессор Мош Терпин заметил тягостное замешательство юноши . Он подошел к нему и дружески сказал : - Ну , дорогой господин Бальтазар , ну , успокойтесь , наконец ! Я ведь отлично все видел . Пригнувшись к земле , прыгая на четвереньках , вы бесподобно подражали рассерженному злобному коту . Я и сам люблю подобные шутки из естественной истории , но здесь , во время лите р атурного чаепития... - Позвольте , - сорвалось наконец с языка Бальтазара , - позвольте , почтеннейший господин профессор , так ведь то был не я ! - Ну , хорошо , хорошо ! - перебил его профессор. К ним подошла Кандида. - Утешь , - обратился к ней Мош Терпин , - уте шь , пожалуйста , любезнейшего Бальтазара , он совсем подавлен приключившейся тут сумятицей. Доброй Кандиде от всего сердца было жаль бедного Бальтазара , который , потупив взор , стоял перед ней в совершенном замешательстве . Она протянула ему руку и , приветливо улыбаясь , прошептала : - Какие , право , смешные бывают люди , что так боятся кошек. Бальтазар с великой горячностью прижал руку Кандиды к губам . Исполненный чувства взор ее небесных очей покоился на нем . Бальтазар был в несказанном восторге и не помышлял бол ее о Циннобере и кошачьем визге . Суматоха улеглась , спокойствие было восстановлено . У чайного столика сидела слабонервная дама и наслаждалась сухариками , макая их в ром и уверяя , что это подкрепляет ее душу , коей угрожают враждебные силы , так что внезапны й испуг сменяется томной надеждой. Также два престарелых господина , которым на улице и в самом деле попался под ноги прыткий кот , возвратились успокоенные и засели , равно как и многие другие , за карточный стол. Бальтазар , Фабиан , профессор эстетики и нескол ько молодых людей подсели к дамам . Господин Циннобер тем временем пододвинул скамеечку и с помощью ее взобрался на диван , где уселся между двумя дамами , обводя всех горделивым , сверкающим взором. Бальтазар решил , что ему пора выступить со своими стихами о любви соловья к алой розе . Поэтому он с приличествующей скромностью , которая в обычае у молодых поэтов , объявил , что , если бы он не боялся наскучить в причинить досаду , если бы он смел надеяться н а благосклонную снисходительность почтенного собрания , он бы отважился прочитать стихи последнее творение своей музы. И так как дамы уже вдосталь наговорились обо всем , что случилось нового в городе , и так как девицы надлежащим образом обсудили последний б ал у президента и даже пришли к некоторому согласию насчет новейшего фасона шляпок , а мужчины еще добрых два часа не могли рассчитывать на новое угощение и выпивку , то все в один голос стали упрашивать Бальтазара не лишать общество столь божественного отд о хновения. Бальтазар вынул тщательно перебеленную рукопись и принялся читать. Собственные стихи , со всей силой , со всей живостью возникшие из подлинного поэтического чувства , все сильнее воодушевляли его . Чтение его все более проникалось страстью , обнаружив ая весь пыл любящего сердца . Он трепетал от восторга , когда тихие вздохи , еле слышные "ах " женщин и восклицания мужчин : "Великолепно , превосходно , божественно !" - убеждали его в том , что стихи увлекли всех. Наконец он кончил . Тут все вскричали : - Какое тво рение ! Сколько мысли ! Сколько фантазии ! Какие стихи ! Какое благозвучие ! Благодарим , благодарим , любезный господин Циннобер , за божественное наслаждение ! - Как ? Что ? - вскричал Бальтазар , но на него никто не обратил внимания , - все устремились к Цинноберу , который , сидя на диване , заважничал , словно индюк , и противно сипел : - Покорно благодарю , покорно благодарю , не взыщите . Это безделица , я набросал ее наскоро прошедшей ночью. Но профессор эстетики вопил : - Дивный , божественный Циннобер ! Сердечный друг , пос ле меня ты первейший поэт на свете ! Приди в мои объятия , прекрасная душа ! - И он сгреб малыша с дивана , поднял его на воздух , стал прижимать к сердцу и целовать . Циннобер при этом вел себя весьма непристойно . Он дубасил маленькими ножонками по толстому жи в оту профессора и пищал : - Пусти меня , пусти меня ! Мне больно , больно , больно ! Я выцарапаю тебе глаза , я прокушу тебе нос ! - Нет ! - вскричал профессор , опуская малыша на диван . - Нет , милый друг , к чему такая чрезмерная скромность. Мош Терпин , оставив карто чный стол , тоже подошел к ним , пожал крошечную ручку Циннобера и сказал очень серьезно : - Прекрасно , молодой человек , - отнюдь не преувеличивая , нет , мало нарассказали мне об одухотворяющем вас высоком гении. - Кто из вас , - снова закричал в полном восторг е профессор эстетики , кто из вас , о девы , наградит поцелуем дивного Циннобера за стихи , в коих выражено сокровеннейшее чувство самой сильной любви ? Кандида встала , - щеки ее пылали , - она приблизилась к малышу , опустилась на колени и поцеловала его мерзкий рот , прямо в синие губы. - Да , - вскричал Бальтазар , словно пораженный внезапным безумием , - да , Циннобер , божественный Циннобер , ты сложил меланхолические стихи о соловье и алой розе , и ты заслужил дивную награду , тобой полученную ! С этими словами он увл ек Фабиана в соседнюю комнату и проговорил : - Сделай одолжение , посмотри на меня хорошенько и скажи мне откровенно и по совести , в самом ли деле я студент Бальтазар , или нет , впрямь ли ты Фабиан , верно ли , что мы в доме Моша Терпина , - или это сон , или мы посходили с ума ? Потяни меня за нос или встряхни , чтоб я избавился от этого проклятого наваждения. - Ну , как это ты можешь , - возразил Фабиан , - ну , как это ты можешь так бесноваться из простой ревности , оттого что Кандида поцеловала малыша . Тебе все же на добно признать , что стихотворение , которое прочитал малыш , и в самом деле превосходно. - Фабиан , - в глубочайшем изумлении вскричал Бальтазар , - что ты говоришь ? - В самом деле , - продолжал Фабиан , - в самом деле стихотворение малыша было превосходно , и я нахожу , что он заслужил поцелуй Кандиды . Вообще мне сдается , в нем кроется много такого , что дороже красивой наружности . Даже его фигура уже не кажется мне столь отвратительной , как сперва . Во время чтения стихов внутреннее воодушевление скрасило черты ег о лица , так что он подчас казался мне привлекательным , стройным юношей , невзирая на то что его голова чуть виднелась из-за стола . Оставь свою вздорную ревность и подружись с ним как поэт с поэтом. - Что ? - вскричал в гневе Бальтазар . - Что ? Мне еще подружит ься с проклятым оборотнем , которого я охотно задушил бы вот этими руками ! - Итак , - сказал Фабиан , - итак , ты совсем глух к голосу разума . Однако ж возвратимся в залу : там , верно , случилось что-нибудь новое , я слышу громкие похвалы ! Бальтазар машинально по следовал за своим другом. Когда они вошли , посреди залы одиноко стоял Мош Терпин , в руках у него еще были инструменты , с помощью которых он , по-видимому , производил какой-то физический опыт ; лицо его хранило величайшее изумление . Все общество столпилось во круг маленького Циннобера . Опершись на трость , он стоял на цыпочках и с гордым видом принимал похвалы , сыпавшиеся со всех сторон . Но вот все опять обратились к профессору , который показывал новый весьма искусный фокус . Едва он кончил , как все снова окружи л и малыша , восклицая : - Великолепно , превосходно , милейший господин Циннобер ! Наконец и Мош Терпин подскочил к малышу и громче всех завопил : - Великолепно , превосходно , милейший господин Циннобер ! Среди гостей был и юный принц Грегор , обучавшийся в университете . Принц был наделен приятнейшей внешностью , какую только можно себе представить , и притом в его обращении было столько благородства и непринужденности , что явственно сказывалось и высокое про и схождение , и привычка вращаться в высшем свете. Принц Грегор ни на одно мгновение не отходил от Циннобера и расточал ему непомерные похвалы как превосходнейшему поэту и искуснейшему физику. Странное зрелище являли они друг подле друга. Рядом со статным Гре гором совсем диковинным казался этот крошечный человечек , который , высоко задрав нос , сам едва держался на тоненьких ножках . Однако взоры всех женщин были устремлены не на принца , а на малыша , который беспрестанно подымался на цыпочки и тут же снова опуск а лся , весьма напоминая этим картезианского чертика. Профессор Мош Терпин подошел к Бальтазару и сказал : - Ну , что вы скажете о моем протеже , о моем любезном Циннобере ? В нем много кроется , и когда я на него погляжу хорошенько , то угадываю , какое , собственно , тут замешано обстоятельство . Пастор , который вырастил его и рекомендовал мне , весьма таинственно говорит о его происхождении . Но поглядите только на его достойную осанку , на его благородное , непринужденное обращение . Он , нет сомнения , княжеской крови , б ы ть может , даже принц. В эту минуту доложили , что готов ужин . Циннобер , неуклюже ковыляя , подошел к Кандиде , неловко схватил ее за руку и повел к столу. Непроглядной ночью , сквозь дождь и бурю , в бешенстве бежал несчастный Бальтазар домой. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ К ак итальянский скрипач Сбьокка грозил засунуть господина Циннобера в контрабас , а референдарий Пульхер не смог попасть в министерство иностранных дел . - О таможенных чиновниках и конфискованных чудесах для домашнего обихода . - Бальтазар заколдован с помощь ю набалдашника. На мшистом камне в самой глуши леса сидел Бальтазар и задумчиво смотрел вниз в расселину , где ручей , пенясь , бурлил меж обломков скал и густых зарослей . Темные тучи неслись по небу и скрывались за горами ; шум воды и деревьев раздавался как глухой стон , к нему примешивались пронзительные крики хищных птиц , которые подымались из темной чащи в небесные просторы и летели вслед убегающим облакам. Бальтазару казалось , будто в чудесных лесных голосах слышится безутешная жалоба природы , словно сам о н должен раствориться в этой жалобе , словно все бытие его - только чувство глубочайшего непреодолимого страдания . Сердце его разрывалось от скорби , и когда частые слезы застилали его глаза , чудилось , будто духи лесного ручья смотрят на него и простирают к нему из волн белоснежные руки , чтобы увлечь его в прохладную глубь. Вдруг вдалеке послышались веселые , звонкие звуки рожка ; они принесли утешение его душе и пробудили в нем страстное томление , а вместе с тем и сладостную надежду . Он огляделся вокруг , и , по ка доносились звуки рожка , зеленые тени леса не казались ему столь печальными , ропот ветра и шепот кустов столь жалобными . Он обрел дар речи. - Нет ! - воскликнул он , вскочив на ноги и устремив сверкающий взор вдаль ; - нет , не вся надежда исчезла ! Верно тол ько , что какая-то темная тайна , какие-то злые чары нарушили мою жизнь , но я сломлю эти чары , даже если мне придется погибнуть ! Когда я , увлеченный , побежденный чувством , от которого готова была разорваться моя грудь , признался прелестной , несравненной Кан д иде в моей любви , разве не прочел я в ее взоре , разве не почувствовал в пожатии ее руки свое блаженство ? Но стоит появиться этому маленькому чудищу , как вся любовь обращается к нему . На него , на этого проклятого выродка , устремлены очи Кандиды , и томные в з дохи вырываются из ее груди , когда неуклюжий урод приближается к ней или берет ее руку . Тут , должно быть , скрыто какое-то таинственное обстоятельство , и , если бы я верил нянюшкиным сказкам , я бы стал уверять всех , что малыш заколдован и может , как говорит с я , наводить на людей порчу . Какое сумасбродство - все смеются и потешаются над уродливым человеком , обделенным самой природой , а стоит малышу появиться , - все начинают превозносить его как умнейшего , ученейшего , наикрасивейшего господина студента среди вс е х присутствующих . Да что я говорю ! Разве со мной подчас не происходит почти то же самое , разве не кажется мне порой , что Циннобер и красив и разумен ? Только в присутствии Кандиды я не подвластен этим чарам , и господин Циннобер остается глупым мерзким урод ц ем . Но что бы там ни было , я воспротивлюсь вражьей силе , в моей душе дремлет неясное предчувствие , что какая-нибудь нечаянность вложит мне в руки оружие против этого чертова отродья ! Бальтазар отправился назад в Керепес . Бредя по лесной тропинке , приметил он на проезжей дороге маленькую , нагруженную кладью повозку , из ононца которой кто-то приветливо махал ему белым платком . Он подошел поближе и узнал господина Винченцо Сбьокка , всесветно прославленного скрипача-виртуоза , которого он чрезвычайно высоко цен и л за его превосходную , выразительную игру и у кого он уже два года , как брал уроки. - Вот хорошо ! - вскричал Сбьокка , выскочив из повозки . - Вот хорошо , любезный господин Бальтазар , мой дорогой друг и ученик , что я еще повстречал вас и могу сердечно прости ться с вами. - Как ? - удивился Бальтазар . - Как , господин Сбьокка , неужто вы покидаете Керепес , где вас так почитают и уважают и где всем вас будет недоставать ? - Да , - отвечал Сбьокка , и вся кровь бросилась ему в лицо от скрытого гнева , - да , господин Бал ьтазар , я покидаю город , где все спятили , город , который подобен дому умалишенных . Вчера вы не были в моем концерте , вы прогуливались за городом , а то бы вы помогли мне защититься от беснующейся толпы , что набросилась на меня. - Да что же случилось ? Скажит е , бога ради , что случилось ? - вскричал Бальтазар. - Я играю , - продолжал Сбьокка , - труднейший концерт Виотти . Это моя гордость , моя отрада . Вы ведь слышали , как я его играю , и еще ни разу не случалось , чтоб он не привел вас в восторг . А вчера , могу сказа ть , я был в необыкновенно счастливом расположении духа - anima, разумею я , весел сердцем - spirito alato, разумею я . Ни один скрипач во всем свете , будь то хоть сам Виотти , не сыграл бы лучше . Когда я кончил , раздались яростные рукоплескания - furore, раз у мею я , чего я и ожидал . Взяв скрипку под мышку , я выступил вперед , чтобы учтиво поблагодарить публику . Но что я вижу , что я слышу ? Все до единого , не обращая на меня ни малейшего внимания , столпились в одном углу залы и кричат : "Bravo, bravissimo, божеств е нный Циннобер ! Какая игра ! Какая позиция , какое искусство !" Я бросаюсь в толпу , проталкиваюсь вперед . Там стоит отвратительный уродец в три фута ростом и мерзким голосом гнусавит : "Покорно благодарю , покорно благодарю , играл как мог , правда , теперь я силь н ейший скрипач во всей Европе , да и в прочих известных нам частях света ". - "Тысяча чертей ! воскликнул я . - Кто же наконец играл : я или тот червяк !" И так как малыш все еще гнусавил : "Покорно благодарю , покорно благодарю ", - я кинулся к нему , чтобы наложит ь на него всю аппликатуру . Но тут все бросаются на меня и мелют всякий вздор о зависти , ревности и недоброжелательстве . Между тем кто-то завопил : "А какая композиция !" И все наперебой начинают кричать : "Какая композиция !" Божественный Циннобер ! Вдохновенны й композитор !" С еще большей досадой я вскричал : "Неужто здесь все посходили с ума , стали одержимыми ? Этот концерт сочинил Виотти , а играл его я , я - прославленный скрипач Винченцо Сбьокка !" Но тут они меня хватают и говорят об итальянском бешенстве - rabb i a, разумею я , о странных случаях , наконец силой выводят меня в соседнюю комнату , обходятся со мной как с больным , как с умалишенным . Короткое время спустя ко мне вбегает синьора Брагацци и падает в обморок . С ней приключилось то же , что и со мной . Едва он а кончила арию , как всю залу потрясли крики : "Bravo, bravissimo, Циннобер !" И все вопили , что во всем свете не сыскать такой певицы , как Циннобер , а он опять загнусавил свое проклятое "благодарю ". Синьора Брагацци лежит в горячке и скоро помрет , а я спасаю с ь бегством от этого обезумевшего народа . Прощайте , любезнейший господин Бальтазар '. Если доведется вам увидеть синьорино Циннобера , то передайте ему , пожалуйста , чтобы он не показывался ни на одном концерте вместе со мной . А не то я непременно схвачу его з а паучьи ножки и засуну через отверстие в контрабас , - пусть он там всю жизнь разыгрывает концерты и распевает арии сколько душе угодно . Прощайте , дорогой мой Бальтазар , да смотрите не оставляйте скрипку ! - С этими словами господин Винченцо Сбьокка обнял о цепеневшего от изумления Бальтазара и сел в повозку , которая быстро укатила. "Ну , разве не был я прав , - рассуждал сам с собою Бальтазар , - ну , разве не был я прав , полагая , что этот зловещий карлик , этот Циннобер , заколдован и может наводить на людей порч у ". В эту минуту мимо него стремительно пробежал молодой человек , бледный , расстроенный , - безумие и отчаяние написано было на его лице . У Бальтазара стало тревожно на сердце . Ему показалось , что в этом юноше он узнал одного из своих друзей , и потому он по спешно бросился за ним в лес . Пробежав шагов двадцать-тридцать , он завидел референдария Пульхера , который стоял под высоким деревом и , возведя взоры к небу , говорил : - Нет ! Нельзя долее сносить этот позор ! Надежды всей жизни пропали ! Осталась лишь могила . Прости , жизнь , мир , надежда , любимая ! И с этими словами впавший в отчаяние референдарий выхватил из-за пазухи пистолет и приставил его ко лбу. Бальтазар с быстротой молнии кинулся к референдарию , вырвал у него из рук пистолет , отбросил его далеко в сторону и воскликнул : - Пульхер , ради бога , что с тобой , что ты делаешь ? Референдарий несколько минут не мог опомниться . В полубеспамятстве опустился он на траву . Бальтазар подсел к нему и стал говорить различные утешительные слова , какие только приходили ему на ум , ничего не зная о причине отчаяния Пульхера. Бессчетное число раз спрашивал его Бальтазар , что же такое страшное приключилось с ним , что навело его на черные мысли о самоубийстве ? Наконец Пульхер тяжко вздохнул и заговорил : - Тебе , любезный друг Бальтазар , известно , в каких стесненных обстоятельствах я нахожусь . Ты знаешь , что я возлагал все надежды на то , что займу вакантное место тайного экспедитора в министерстве иностранных дел ; ты знаешь , с каким усердием , с каким прилежанием готовился я к э той должности . Я представил свои сочинения , которые , как я с радостью узнал , заслужили совершенное одобрение министра . С какой уверенностью предстал я сегодня поутру к устному испытанию ! В зале я приметил маленького уродливого человека , который тебе хорош о известен под именем господина Циннобера . Советник , которому было поручено произвести испытание , приветливо подошел ко мне и сказал , что ту же самую должность , какую желаю получить я , ищет заступить также господин Циннобер , потому он будет экзаменовать на с обоих . Затем он шепнул мне на ухо : "Вам , любезный референдарий , нечего опасаться вашего соперника ; работы , которые представил маленький Циннобер , из рук вон плохи ". Испытание началось ; я ответил на все вопросы советника . Циннобер ничего не знал , ровным с ч етом ничего , вместо ответа он сипел и квакал и нес какую-то невнятную околесицу , которую никто не мог разобрать , и так как при этом он непристойно корячился и дрыгал ногами , то несколько раз падал с высокого стула , так что мне приходилось его подымать и с а жать на место . Сердце мое трепетало от радости ; благосклонные взоры , которые советник бросал на малыша , я принимал за самую едкую иронию . Испытание окончилось . Но кто опишет мой ужас ! Словно внезапная молния повергла меня наземь , когда советник обнял малы ш а и сказал , обращаясь к нему : "Чудеснейший человек ! Какие познания ! Какой ум ! Какая проницательность ! - И потом ко мне : - Вы жестоко обманули меня , господин референдарий Пульхер . Вы ведь совсем ничего не знаете . И , не в обиду вам будь сказано , во время эк з амена вы хотели придать себе бодрости весьма недостойным образом и против всякого приличия . Вы даже не могли удержаться на стуле и все время падали , а господин Циннобер был принужден подымать вас . Дипломаты должны быть безукоризненно трезвы и рассудительн ы . Adieu, господин референдарий ". Я все еще полагал , что меня морочат . Я решил пойти к министру . Он велел мне передать , что не понимает , как это я , выказав себя таким образом на экзамене , еще осмелился утруждать его своим посещением , - ему уже обо всем изв е стно ! Должность , которой я добивался , уже отдана господину Цинноберу ! Итак , какая-то адская сила похитила у меня все надежды , и я хочу добровольно принести в жертву свою жизнь , которая стала добычей темного рока ! Оставь меня ! - Ни за что ! - вскричал Бальта зар . - Сперва выслушай меня. И он рассказал все , что знал о Циннобере , начиная с его первого появления у ворот Керепеса ; что произошло с ним и с малышом в доме Моша Терпина и что только сейчас поведал Винченцо Сбьокка. - Несомненно лишь , - добавил Бальтаза р , - что во всех проделках этого окаянного урода скрыто что-то таинственное , и поверь мне , друг Пульхер , если тут замешано какое-нибудь адское колдовство , то нужно только с твердостью ему воспротивиться . Победа несомненна там , где есть мужество . А посему н е отчаивайся и не принимай поспешного решения . Давай сообща ополчимся на этого ведьменыша. - Ведьменыш ! - с жаром вскричал референдарий . - Да , ведьменыш ! Что этот карлик - проклятый ведьменыш , - это несомненно ! Однако ж , брат Бальтазар , что это с нами , неу жто мы грезим ? Колдовство , волшебные чары , - да разве с этим давным-давно не покончено ? Разве много лет тому назад князь Пафнутий Великий не ввел просвещение и не изгнал из нашей страны все сумасбродные бесчинства и все непостижимое , а эта проклятая контр а банда все же сумела к нам вкрасться . Гром и молния ! Об этом следует тотчас же донести полиции и таможенным приставам . Но нет , нет , только людское безумие или , как я опасаюсь , неслыханный подкуп - причина наших несчастий . Проклятый Циннобер , должно быть , б е змерно богат . Недавно он стоял перед монетным двором , и прохожие показывали на него пальцами и кричали : "Гляньте-ка на этого крохотного пригожего папахена ! Ему принадлежит все золото , что там чеканят !" - Полно , - возразил Бальтазар , - полно , друг референда рий , не золотом сильно это чудовище , тут замешано что-то другое . Правда , князь Пафнутий ввел просвещение на благо и на пользу своего народа и своих потомков , но у нас все же еще осталось кое-что чудесное и непостижимое . Я полагаю , что некоторые полезные ч у деса сохранились для домашнего обихода . К примеру , из презренных семян все еще вырастают высочайшие , прекраснейшие деревья и даже разнообразнейшие плоды и злаки , коими мы набиваем себе утробу . Ведь дозволено же пестрым цветам и насекомым иметь лепестки и к рылья , окрашенные в сверкающие цвета , и даже носить на них диковинные письмена , причем ни один человек не угадает , масло ли это , гуашь или акварель , и ни один бедняга каллиграф не сумеет прочитать эти затейливые готические завитушки , не говоря уже о том , ч тобы их списать . Эх , референдарий , признаюсь тебе , в моей душе подчас творится нечто странное . Я кладу в сторону трубку и начинаю расхаживать взад и вперед по комнате , и какой-то непонятный голос шепчет мне , что я сам - чудо ; волшебник микрокосмос хозяйни ч ает во мне и понуждает меня ко всевозможным сумасбродствам . Но тогда , референдарий , я убегаю прочь , и созерцаю природу , и понимаю все , что говорят мне цветы и ручьи , и меня объемлет небесное блаженство ! - Ты в горячечном бреду ! - вскричал Пульхер ; но Бальт азар , не обращая на него внимания , простер руки вперед , словно охваченный пламенным томлением. - Вслушайся , - воскликнул он , - вслушайся только , референдарий , какая небесная музыка заключена в ропоте вечернего ветра , наполняющем сейчас лес ! Слышишь ли ты , как родники все громче возносят свою песню ? Как кусты и цветы вторят им нежными голосами ? Референдарий насторожился , стараясь расслышать музыку , о которой говорил Бальтазар. - И впрямь , - сказал он , - и впрямь по лесу несутся прекраснейшие , чудеснейшие зву ки , какие только доводилось мне слышать , они глубоко западают в душу . Но это поет не вечерний ветер , не кусты и не цветы , скорее , сдается мне , кто-то вдалеке играет на колокольчиках стеклянной гармоники. Пульхер был прав . Действительно , полные , все усилива ющиеся и приближающиеся аккорды были подобны звукам стеклянной гармоники , но только неслыханной величины и силы , а когда друзья прошли немного дальше , им открылось зрелище столь волшебное , что они оцепенели от изумления и стали как вкопанные. В небольшом о тдалении по лесу медленно ехал человек , одетый почти совсем по-китайски . Только на голове у него был пышный берет с красивым плюмажем . Карета была подобна открытой раковине из сверкающего хрусталя , два больших колеса , казалось , были сделаны из того же вещ е ства . Когда они вращались , возникали дивные звуки стеклянной гармоники , которую друзья заслышали издалека . Два белоснежных единорога в золотой упряжи везли карету ; на месте кучера сидел серебристый китайский фазан , зажав в клюве золотые вожжи . На запятках поместился преогромный золотой жук , который помахивал мерцающими крыльями и , казалось , навевал прохладу на удивительного человека , сидевшего в раковине . Поравнявшись с друзьями , он приветливо им кивнул . В то же мгновение из сверкающего набалдашника , больш о й трости , что он держал в руке , вырвался луч и упал на Бальтазара , который в тот же миг почувствовал глубоко в груди жгучий укол , содрогнулся , и глухое "ах " слетело с его уст. Незнакомец взглянул на него , улыбнулся и кивнул еще приветливее , чем в первый ра з . Когда волшебная повозка скрылась в глухой чаще и только слышались еще нежные звуки гармоники , Бальтазар , вне себя от блаженства и восторга , бросился к своему другу на шею и воскликнул : - Референдарий , мы спасены ! Вот кто разрушит проклятые чары маленько го Циннобера. - Не знаю , - промолвил Пульхер , - не знаю , что со мною сейчас творится , во сне это все или наяву , но нет сомнения , что какое-то неведомое блаженство наполняет все мое существо и мою душу вновь посетили утешение и надежда. ГЛАВА ПЯТАЯ Как княз ь Барсануф завтракал лейпцигскими жаворонками и данцигской золотой водкой , как на его кашемировых панталонах появилось жирное пятно и как он возвел тайного секретаря Циннобера в должность тайного советника по особым делам . - Книжка с картинками доктора Про спера Альпануса . - Как некий привратник укусил за палец студента Фабиана , а тот надел платье со шлейфом и был за то осмеян . - Бегство Бальтазара. Незачем долее скрывать , что министром иностранных дел , у коего господин Циннобер заступил должность тайного эк спедитора , был потомок того самого барона Претекстатуса фон Мондшейна , который тщетно искал родословную феи Розабельверде в хрониках и турнирных книгах . Он , как и его предок , прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и п риятнейшими манерами , никогда не путал падежей , писал свое имя французскими буквами , вообще почерк имел разборчивый и даже подчас сам занимался делами , особливо в дурную погоду . Князь Барсануф , один из преемников великого Пафнутия , нежно любил своего мини с тра , ибо у него на всякий вопрос был наготове ответ ; в часы , назначенные для отдохновения , он играл с князем в кегли , знал толк в денежных операциях и бесподобно танцевал гавот. Однажды случилось , что барон Претекстатус фон Мондшейн пригласил князя к себе на завтрак отведать лейпцигских жаворонков и выпить стаканчик данцигской золотой водки . Когда князь прибыл в дом Мондшейна , то в передней , среди многих достойных дипломатических персон , находился и маленький Циннобер , который , опершись на свою трость , све р кнул на него глазками и , уж больше не оборачиваясь к нему , засунул в рот жареного жаворонка , которого только что стащил со стола . Едва князь завидел малыша , как милостиво улыбнулся ему и сказал министру : - Мондшейн ! Кто этот пригожий и столь толковый челов ек ? Это , верно , тот самый , что столь прекрасным слогом составляет и столь изящным почерком переписывает доклады , которые я с некоторого времени стал от вас получать ? - Конечно , благосклонный государь , - отвечал Мондшейн . - Судьба даровала мне умнейшего и и скуснейшего чиновника в моей канцелярии . Его зовут Циннобер , и я наилучшим образом рекомендую этого прекрасного молодого человека вашей милости и благоволению , мой дорогой князь . Он у меня всего несколько дней. - А потому-то , - сказал красивый молодой чело век , приблизившись к ним , - а потому-то , если ваша светлость позволите мне заметить , мой маленький коллега не отправил еще ни одной бумаги . Донесения , коим выпало счастье быть благосклонно замеченными вами , светлейший князь , составлены мной. - Что вам надо ? - гневно обратился к нему князь. Циннобер тем временем вплотную придвинулся к князю и , с апетитом уплетая жаворонка , чавкал от жадности . Молодой человек , обратившийся к князю , действительно писал помянутые доклады , но... - Что вам надобно ? - вскричал кня зь . - Вы , надо полагать , и пера в руках не держали ? И то , что вы возле меня едите жареных жаворонков , так что я , к величайшей моей досаде , уже примечаю жирное пятно на моих новых кашемировых панталонах , и притом вы так непристойно чавкаете , - да все это д о статочно показывает вашу совершеннейшую неспособность к дипломатическому поприщу . Ступайте-ка подобру-поздорову домой и не показывайтесь мне больше на глаза , разве только достанете для моих кашемировых панталон надежное средство от пятен . Быть может , тогд а я верну вам свою благосклонность . Обратившись к Цинноберу , князь добавил : - Юноши , подобные вам , дорогой Циннобер , суть украшение отечества и заслуживают , чтоб их отличали . Вы тайный советник по особым делам , мой любезный. - Покорнейше благодарю , - просип ел в ответ Циннобер , проглотив последний кусок и вытирая рот обеими ручонками , - покорнейше благодарю , уж я-то с этим делом справлюсь как подобает. - Бодрая самоуверенность , - сказал князь , возвышая голос , - бодрая самоуверенность проистекает от внутренней силы , коей должен обладать достойный государственный муж . - Изрекши сию сентенцию , князь выпил собственноручно поднесенный ему министром стаканчик данцигской золотой водки и нашел ее превосходной . Новый советник должен был сесть между князем и министром . Он поедал неимоверное множество жаворонков и пил вперемешку малагу и золотую водку , сипел и бормотал что-то сквозь зубы , и так как его острый нос е д ва доставал края стола , то ему приходилось отчаянно работать руками и ногами. Когда завтрак был окончен , князь и министр воскликнули в один голос : - У нашего тайного советника английские манеры ! - У тебя , - сказал Фабиан другу своему Бальтазару , - у тебя т акой радостный вид , твои глаза светятся каким-то особенным огнем . Ты счастлив ? Ах , Бальтазар , быть может , тебе пригрезился дивный сон , но я принужден пробудить тебя , это долг друга. - Что такое ? Что случилось ? - спросил , оторопев , Бальтазар. - Да , - продол жал Фабиан , - да ! Я должен открыть тебе все ! Мужайся , мой друг ! Подумай о том , что , быть может , нет на свете несчастья , которое не поражало бы так больно и не забывалось бы так легко ! Кандида !.. - Ради бога ! - вскричал в ужасе Бальтазар . - Кандида ! Что с К андидой ? Ее уже нет на свете ? Она умерла ? - Успокойся , - продолжал Фабиан , - успокойся , мой друг . Кандида не умерла , но для тебя все равно что умерла . Знай же , что малыш Циннобер стал тайным советником по особым делам и , как уверяют , почти что помолвлен с прекрасной Кандидой , которая , бог весть с чего , без памяти в него влюбилась. Фабиан полагал , что Бальтазар разразится неистовыми , полными отчаяния жалобами и проклятиями . Но вместо того он сказал со спокойной улыбкой : - Если все дело только в этом , то тут еще нет несчастья , которое могло бы меня опечалить. - Так ты больше не любишь Кандиду ? - в изумлении воскликнул Фабиан. - Я люблю , - отвечал Бальтазар , - я люблю этого ангела , эту дивную девушку со всей мечтательностью , со всей страстью , какая только может воспламенить юношескую грудь . О , я знаю - ax! - я знаю , что Кандида тоже любит меня и только проклятые чары пленили ее , но скоро я порву эти колдовские путы , скоро я истреблю злодея , который ослепил бедняжку. Тут Бальтазар поведал другу о повстречавшемся ему удивительном человеке , ехавшем по лесу в весьма странной повозке . И в заключение он сказал , что , как только из волшебного набалдашника сверкнул луч и коснулся его груди , в нем зародилась твердая уверенность ; что Циннобер не кто иной , как ведьменыш , чь ю силу сокрушит этот незнакомец. - Позволь , Бальтазар , - вскричал Фабиан , когда его друг кончил , позволь , как это мог тебе прийти в голову такой диковинный вздор ? Незнакомец , которого ты почитаешь волшебником , ведь не кто иной , как доктор Проспер Альпанус , жительствующий в своем загородном доме неподалеку от Керепеса . Правда , о нем ходят удивительнейшие слухи , так что его можно принять чуть ли не за второго Калиостро ; но в этом повинен сам доктор . Он любит окружать себя мистическим мраком , напускать на себя вид человека , который посвящен в сокровеннейшие тайны природы и повелевает неведомыми силами , и вдобавок ему свойственны весьма затейливые причуды . Например , его повозка устроена так , что человек , наделенный живой и пылкой фантазией , - подобно тебе , мой д р уг , - вполне может принять все это за явление из какой-нибудь сумасбродной сказки . Послушай только ! Его кабриолет имеет форму раковины и весь посеребрен , а между колесами помещен органчик , который при вращении оси играет сам собой . Тот , кого ты принял за с еребристого фазана , несомненно был его маленький жокей , одетый во все белое , а раскрытый зонтик показался тебе крыльями золотого жука . Он велит прикреплять на головы своих белых лошадей большие рога , чтобы они приобрели вид подлинно сказочный . Впрочем , у д октора Альпануса и вправду есть красивая испанская трость с дивно искрящимся кристаллом , прикрепленным сверху , подобно набалдашнику , об удивительном действии коего рассказывают или , вернее , сочиняют немало всяких небылиц . Луч , исходящий из этого кристалла, будто бы невыносим для глаз . А когда доктор обернет его прозрачным покрывалом , то , пристально вглядевшись , увидишь в нем , как в вогнутом зеркале , ту особу , чей облик носишь в глубине души... - В самом деле , - перебил Бальтазар своего друга . - Неужто так г оворят ? Ну , а что еще рассказывают о господине докторе Проспере Альпанусе ? - Ах , - отвечал Фабиан , - не требуй , чтобы я подробно пересказывал тебе все эти дурацкие побасенки и бредни . Ты ведь знаешь , что и посейчас еще есть сумасброды , которые , наперекор з дравому смыслу , верят во все так называемые чудеса вздорных нянюшкиных сказок. - Признаюсь , - сказал Бальтазар , - что я сам принужден пристать к этим сумасбродам , лишенным здравого смысла . Посеребренное дерево - это вовсе не сверкающий прозрачный хрусталь, а органчик звучит не как стеклянная гармоника , серебристый фазан - не жокей , а зонтик - не золотой жук . Или диковинный человек , которого я повстречал , не доктор Проспер Альпанус , о ком ты говоришь , или доктор и впрямь посвящен в сокровеннейшие тайны. - Да бы совсем , - сказал Фабиан , - дабы совсем исцелить тебя от странных твоих грез , нет ничего лучше , как прямехонько свести тебя к доктору Альпанусу . Тогда ты воочию убедишься , что доктор Проспер Альпанус обыкновеннейший лекарь и уж никоим образом не выезжае т на прогулку на единорогах , с серебристыми фазанами и золотыми жуками. - Ты высказал , - воскликнул Бальтазар , у которого засверкали глаза от радости , - ты высказал , мой друг , сокровеннейшее желание моей души . Давай немедля двинемся в путь. Вскоре они уже с тояли перед запертыми решетчатыми воротами парка , посреди которого расположился дом доктора Альпануса. - Как же нам войти ? - спросил Фабиан. - Я полагаю , надо постучать , - ответил Бальтазар и взялся за металлическую колотушку , висевшую у самого замка. Едва только он поднял колотушку , как под землей послышался какой-то рокот , похожий на дальний гром , который замер в бездонной глубине . Решетчатые ворота неторопливо повернулись на петлях , друзья вошли и направились по длинной широкой аллее , в конце которой он и завидели сельский домик. - Что ж , - спросил Фабиан , - замечаешь ли ты здесь что-нибудь необыкновенное , волшебное ? - Думается мне , - возразил Бальтазар , - что способ , каким отворились ворота , не так уж обычен , и потом , не знаю отчего , но здесь мне все каже тся таким волшебным , таким магическим . Разве где-нибудь в окрестностях можно встретить столь дивные деревья , как в этом парке ? И даже мнится , что иные деревья , иные кусты перенесены сюда из дальних , неведомых стран , - у них сверкающие стволы и смарагдовые листья. Фабиан завидел двух необычайной величины лягушек , которые уже от самых ворот скакали следом за путниками по обеим сторонам аллеи. - Нечего сказать , прекрасный парк , - вскричал Фабиан , - где водятся такие гады ! - и нагнулся , чтобы поднять камешек , н амереваясь метнуть им в этих веселых лягушек . Обе отпрыгнули в кусты и уставились на него блестящими человечьими глазами . - Погодите же , погодите ! - закричал Фабиан , нацелился в одну из них и пустил камень. - Невежа ! С чего это он швыряет камнями в честных людей , которые в поте лица своего трудятся в саду ради хлеба насущного , - заквакала прегадкая маленькая старушонка , сидевшая у дороги. - Идем , идем ! - в ужасе забормотал Бальтазар , отлично видевший , как лягушка превратилась в старуху . Глянув в кусты , он у бедился , что и другая лягушка стала маленьким старикашкой , который теперь усердно полол траву. Перед домом расстилалась прекрасная большая лужайка , на которой паслись оба единорога ; в воздухе лились дивные аккорды. - Видишь ли ты ? Слышишь ли ты ? - спросил Бальтазар. - Я ничего не вижу , - отвечал Фабиан , - кроме двух маленьких пони , которые щиплют траву , а в воздухе , надо полагать , слышатся звуки развешанных где-нибудь эоловых арф. Простая благородная архитектура одно этажного сельского домика , соразмерного в своих пропорциях , восхитила Бальтазара . Он потянул за шнурок звонка ; дверь тотчас растворилась , и друзей в качестве привратника встретила высокая , похожая на страуса золотисто-желтая птица. - Ты погляди , - обратилс я Фабиан к Бальтазару , - ты погляди только , какая дурацкая ливрея ! Ежели захочешь дать этому парню на водку , то где же у него руки , чтобы сунуть монету в жилетный карман ? Он повернулся к страусу , ухватил его за блестящие мягкие перья , распустившиеся на шее под клювом подобно пышному жабо , и сказал : - Доложи о нас , дражайший приятель , господину доктору. Но страус ничего , кроме "квиррр ", не ответил и клюнул Фабиана в палец. - Тьфу , черт ! - вскричал Фабиан . - А паренек-то , пожалуй , и впрямь проклятая птица ! Ту т отворилась дверь во внутренние покои , и сам доктор вышел навстречу друзьям : низенький , худенький , бледный человек ! Маленькая бархатная шапочка покрывала его голову , красивые волосы струились длинными прядями . Длинный индийский хитон цвета охры и маленьк и е красные сапожки со шнурами , отороченные - трудно было разобрать чем : то ли пестрым мехом , то ли блестящим пухом какой-то птицы , - составляли его одеяние . Лицо отражало само спокойствие , само благоволение , только казалось странным , что когда станешь совс е м близко и начнешь попристальнее в него вглядываться , то из этого лица , как из стеклянного футляра , словно выглядывало еще другое маленькое личико. - Я увидел , - приветливо улыбаясь , заговорил тихим и несколько протяжным голосом Проспер Альпанус , - я увиде л вас , господа , из окна . Правда , я и раньше знал , по крайней мере касательно вас , дорогой господин Бальтазар , что вы посетите меня . Прошу пожаловать за мной. Проспер Альпанус провел их в высокую круглую комнату , всю затянутую небесно-голубыми занавесями . С вет проникал сверху через устроенное в куполе окно и падал прямо на стоящий посредине гладко отполированный мраморный стол , поддерживаемый сфинксом . Кроме этого , в комнате нельзя было приметить ничего необыкновенного. - Чем могу служить ? - спросил Проспер Альпанус. Бальтазар , собравшись с духом , рассказал все , что случилось с маленьким Циннобером , начиная с его первого появления в Керепесе , и заключил с непоколебимой убежденностью , что Проспер Альпанус явится тем благодетельным магом , который положит конец негодному и мерзкому колдовству Циннобера. Проспер Альпанус , погрузившись в глубокое раздумье , безмолвствовал . Наконец , по прошествии нескольких минут , он с серьезным видом и понизив голос заговорил : - Судя по всему , что вы мне рассказали , Бальтазар , не по длежит сомнению , что в деле с маленьким Циннобером есть какое-то таинственное обстоятельство . Однако нужно знать врага , которого предстоит одолеть , знать причину , действие коей намереваешься разрушить . Можно предположить , что маленький Циннобер не кто ино й , как альраун . Это мы сейчас узнаем. С этими словами Проспер Альпанус потянул за один из шелковых шнурков , спускавшихся с потолка . Одна из занавесей с шумом распахнулась , и взору открылось множество преогромных фолиантов , сплошь в золоченых переплетах ; изя щная , воздушно легкая лесенка из кедрового дерева скатилась вниз . Проспер Альпанус поднялся по этой лесенке , достал с самой верхней полки фолиант и , заботливо смахнув с него пыль большой метелкой из блестящих павлиньих перьев , положил на мраморный стол. - Этот трактат , - сказал он - посвящен альраунам , которые все тут изображены ; быть может , вы найдете среди них и враждебного вам Циннобера , и тогда он в наших руках. Когда Проспер Альпанус раскрыл книгу , друзья увидели множество тщательно раскрашенных гравюр , представлявших наидиковеннейших преуродливых человечков с глупейшими харями , какие только можно себе вообразить . Но едва только Проспер прикоснулся к одному из этих человечков , изображенных на бумаге , как он ожил , выпрыгнул из листа на мраморный стол и н ачал преуморительно скакать и прыгать , прищелкивая пальчиками , выделывая кривыми ножками великолепнейшие пируэты и антраша и чирикая : "Квирр-квапп , пирр-папп ", - пока Проспер не схватил его за голову и не положил в книгу , где он тотчас сплющился и разглад и лся в пеструю картинку. Таким способом пересмотрели в книге все изображения , и Бальтазар не раз готов был воскликнуть : "Вот он , вот Циннобер !" Но , всмотревшись хорошенько , принужден был , к своему огорчению , заметить , что человечек вовсе не Циннобер. - Все же довольно странно , - сказал Проспер Альпанус , просмотрев книгу до конца . - Однако , - продолжал он , - быть может , Циннобер гном ? Посмотрим. И он с редким проворством снова взобрался по кедровой лесенке и достал другой фолиант , бережно смахнул с него пыль и положил на мраморный стол , объявив : - Этот трактат посвящен гномам ; быть может , мы изловим Циннобера в этой книге. Друзья вновь увидели множество тщательно раскрашенных гравюр , которые представляли отвратительное сборище безобразных коричнево-желтых чудо вищ . И когда Проспер Альпанус прикасался к ним , они подымали плаксивые жалобные вопли и под конец тяжело выползали из листа и , ворча и кряхтя , копошились на мраморном столе , пока доктор не втискивал их назад в книгу. Но и среди них не нашел Бальтазар Цинно бера. - Странно , весьма странно , - сказал доктор и погрузился в безмолвное раздумье. - Королем жуков , - продолжал он некоторое время спустя , - королем жуков он не может быть , ибо тот , как мне доподлинно известно , как раз теперь занят в другом месте ; маршал ом пауков тоже нет , ибо маршал пауков , хотя и безобразен , но разумен и искусен , живет трудами рук своих и не приписывает себе чужие заслуги . Странно , очень странно ! Он опять помолчал , так что стали явственно доноситься различные диковинные голоса : то отдел ьные звуки , то мощные нарастающие аккорды , раздававшиеся вокруг. - У вас тут отовсюду слышится премилая музыка , любезный господин доктор , - сказал Фабиан. Проспер Альпанус , казалось , вовсе не замечал Фабиана , его взор был устремлен на одного Бальтазара , он простер к нему руки и слегка шевелил пальцами , словно кропил его незримой влагой. Наконец доктор схватил Бальтазара за обе руки и сказал с приветливой сер ьезностью : - Только чистейшее созвучие психического начала по закону дуализма благоприятствует операции , которую я сейчас предприму . Следуйте за мной ! Друзья прошли вслед за доктором несколько комнат , где , если не считать нескольких диковинных зверей , упра жнявшихся в чтении , письме , живописи и танцах , ничего примечательного не было , пока наконец не распахнулись двустворчатые двери , и друзья остановились перед плотным занавесом , за которым исчез Проспер Альпанус , оставив их в совершенной темноте . Занавес , ш у рша , раздвинулся , и друзья очутились в овальной зале , где был рассеян магический полусвет . Глядя на стены , казалось , что взор теряется в необозримых зеленых рощах и в цветочных долах с журчащими ручьями и родниками . Таинственный аромат неведомых курений к о лыхался в комнате и , казалось , разносил сладостные звуки стеклянной гармоники . Проспер Альпанус явился одетый во все белое , подобно брамину , и водрузил посреди залы большое круглое хрустальное зеркало , на которое набросил покрывало. - Приблизьтесь , - сказа л он торжественно и глухо , - приблизьтесь к этому зеркалу , Бальтазар , устремите неотступно все ваши мысли к Кандиде , всей душой желайте , чтобы она предстала вам в это мгновение , которое протекает сейчас в пространстве и времени. Бальтазар поступил так , как ему было велено , а Проспер Альпанус , став позади него , обеими руками описывал большие круги. Спустя несколько секунд из зеркала заструился голубоватый дым . Кандида , прекрасная Кандида явилась во всей прелести своего облика , во всей полноте жизни . Но рядом с ней , совсем подле нее , сидел мерзкий Циннобер и пожимал ее руки , и целовал ее . И Кандида одной рукой обнимала чудовище и ласкала его . Бальтазар готов был вскрикнуть , но Проспер Альпанус крепко схватил его за плечи , и крик замер у него в груди. - Спокойн ей , - тихо сказал Проспер , - спокойней , Бальтазар . Возьмите эту трость и поколотите малыша , только не трогайтесь с места. Бальтазар так и сделал и к удовольствию своему увидел , как малыш скорчился , свалился со стула и стал кататься по земле . В ярости Бальт азар бросился вперед , но видение растеклось в тумане и в дыме , а Проспер Альпанус с силой отдернул взбешенного Бальтазара , громко крикнув : - Стойте ! Ежели вы разобьете магическое зеркало - мы все пропали ! Выйдем на свет ! Друзья , повинуясь приказанию доктор а , покинули залу и вошли в соседнюю светлую комнату. - Благодарение небу , - вскричал Фабиан , глубоко переводя дух , благодарение небу , что мы выбрались из этой проклятой залы ! Духота теснила мне сердце , и к тому же еще эти кунштюки , которые мне столь ненави стны. Бальтазар собирался возразить , но тут вошел Проспер Альпанус. - Теперь , - сказал он , - теперь нет сомнения , что уродливый Циннобер не альраун и не гном , а обыкновенный человек . Но тут замешана какая-то таинственная , колдовская сила , открыть которую м не покамест не удалось , и оттого я еще не могу помочь вам . Посетите меня вскорости , Бальтазар , тогда посмотрим , что надлежит предпринять . До свиданья ! - Итак , - сказал Фабиан , надвигаясь на доктора , - итак , вы волшебник , господин доктор , а не способны при всем вашем магическом искусстве отделать этого маленького , прежалкого Циннобера ? Так знайте ж , что я считаю вас , со всеми вашими пестрыми картинками , куколками , . магическими зеркалами , со всем вашим фиглярским товаром , самым доподлинным шарлатаном . Бальт а зар влюблен и кропает стихи , его вы можете уверить во всяком вздоре , но со мной у вас ничего не выйдет . Я - человек просвещенный и не допускаю никаких чудес ! - Думайте что вам угодно , - возразил Проспер Альпанус , рассмеявшись громче и веселей , чем можно бы ло от него ожидать . - Но хоть я и не совсем волшебник , все же владею некоторыми прекрасными кунштюками. - Из Виглебовой "Магии " или из какой другой ? - вскричал Фабиан . - Ну , тут вам далеко до нашего профессора Моша Терпина , и вам даже нельзя с ним равнятьс я , ибо он честный человек и всегда показывает нам , что все совершается естественным образом , и он вовсе не окружает себя таким таинственным скарбом , как вы , господин доктор . Ну , честь имею кланяться. - Эге , - сказал доктор , - неужто вы расстанетесь со мной в таком гневе ? И с этими словами он несколько раз тихо погладил обе руки Фабиана , от плеча до кисти , так что тому стало как-то не по себе , и он в душевном стеснении воскликнул : - Что это вы там делаете , господин доктор ? - Ступайте-ка , господа , - сказал до ктор . - Вас , господин Бальтазар , я надеюсь вскорости опять увидеть . Помощь не замедлит прийти ! - На водку ты все же не получишь , приятель ! - крикнул , уходя , Фабиан золотисто-желтому привратнику и потряс его за жабо . Но привратник опять ничего не ответил , к роме как "квирр ", и снова клюнул Фабиана в палец. - Вот тварь ! - вскричал Фабиан и бросился бежать. Обе лягушки не преминули учтиво проводить обоих друзей до решетчатых ворот , которые с глухим рокотом растворились и затворились. - Я не знаю , - сказал Бальт азар , бредя по проезжей дороге позади Фабиана , - я не знаю , брат , что это тебе сегодня вздумалось надеть такой нелепый сюртук с такими невероятно длинными полами и такими куцыми рукавами. Фабиан , к своему удивлению , заметил , что его коротенький сюртучок вы тянулся сзади до самой земли , а рукава , прежде достаточно длинные , собрались сборками у локтей. - Тысяча чертей , да что же это такое ? - вскричал он и стал оттягивать и обдергивать рукава и расправлять плечи . Сперва это как будто помогло , но едва только дру зья прошли городские ворота , как рукава опять полезли кверху сборками , а полы стали расти , так что вскоре , невзирая на все оттягивания , обдергивания и пошевеливания , рукава собрались у самых плеч , выставляя напоказ голые руки Фабиана , а сзади волочился шл е йф , который все более и более удлинялся . Все встречные останавливались и хохотали во всю глотку , уличные мальчишки с восторженным воем и ликованием толпами бежали за Фабианом , хватали и рвали его длинное облачение , так что Фабиан летел кувырком , а когда о н вновь поднимался на ноги , то шлейф отнюдь не убывал , нет , - он делался все длиннее . И все бешеней и неистовей становился смех , ликование и крики , пока наконец Фабиан , едва не обезумев , кинулся опрометью в распахнутую дверь какого-то дома . Шлейф тотчас же исчез. У Бальтазара не было времени особенно удивляться странному околдовыванию Фабиана , ибо референдарий Пульхер поймал его , затащил в безлюдный переулок и сказал : - Да разве мыслимо , что ты еще здесь , что еще показываешься па людях , когда тебя уже разыск ивает педель с приказом об аресте ! - Что такое ? О чем ты говоришь ? - спросил в изумлении Бальтазар. - Так далеко , - продолжал референдарий , - так далеко увлекло тебя безумие ревности , что ты , нарушив неприкосновенность жилища , с враждебными намерениями ворвался в дом Моша Терпина , напал на Циннобера в присутствии его невесты и до полусмерти избил уродли в ого малыша. - Помилуй , - вскричал Бальтазар , - да ведь я целый день не был в Керенесе ! Какая постыдная ложь ! - Тише , тише , - перебил его Пульхер , - дурацкая и безрассудная выдумка Фабиана надеть платье со шлейфом спасет тебя . Теперь никто не обратит на теб я внимания ! Скройся только от постыдного ареста , а уж остальное мы уладим . Тебе нельзя возвращаться домой . Дай мне ключ , я перешлю тебе все , что нужно . Скорей в Хох-Якобсхейм ! И , сказав это , референдарий потащил за собой Бальтазара глухими переулками за го родские ворота , к деревне Хох-Якобсхейм , где прославленный ученый Птоломей Филадельфус писал достопримечательную книгу о неизвестном народе - студентах. ГЛАВА ШЕСТАЯ Как Циннобер , тайный советник по особым делам , причесывался в своем саду и принимал росяну ю ванну . - Орден Зелено-пятнистого тигра . - Счастливая выдумка театрального портного . - Как фрейлейн фон Розеншен облилась кофе, а Проспер Альпанус уверял ее в своей дружбе. Профессор Мош Терпин утопал в блаженстве. - Могло ли , - говорил он сам себе , - мог ло ли мне выпасть большее счастье , чем случай , приведший в мой дом достойнейшего тайного советника по особым делам еще студентом ? Он женится на моей дочери , он станет моим зятем , через него я войду в милость к нашему славному князю Барсануфу и буду подыма т ься по лестнице , по которой взбирается мой превосходный крошка Циннобер . По правде , мне самому частенько непонятно , как это моя девочка , Кандида , без памяти влюбилась в малыша . Обыкновенно женщины обращают больше внимания на красивую внешность , нежели на р едкие способности души , а я , часом , как погляжу на этого малыша по особым делам , то мне сдается , что его нельзя назвать слишком красивым , он даже - bossu[*], но тише , тш-тш , - и у стен есть уши . Он любимец князя , он пойдет в гору , все выше и выше , и он - м ой зять. [* Горбатый (фр .)] Мош Терпин был прав . Кандида обнаруживала решительную склонность к малышу , и когда иной раз кто-нибудь , не подпавший действию диковинных чар Циннобера , давал понять , что тайный советник по особым делам всего-навсего зловредный у род , она тотчас принималась говорить о дивных , прекрасных волосах , которыми его наделила природа. Никто при таких речах Кандиды не улыбался так коварно , как референдарий Пульхер. Он ходил по пятам за Циннобером , а верным помощником ему был тайный секретарь Адриан , тот самый молодой человек , которого чары Циннобера едва не изгнали из канцелярии министра . Ему удалось вновь приобрести расположение князя , только раздобыв отличное средство для выведения пятен. Тайный советник по особым делам Циннобер обитал в пр екрасном доме с еще более прекрасным садом , посреди которого находилась закрытая со всех сторон густым кустарником полянка , где цвели великолепные розы . Было замечено , что через каждые девять дней Циннобер тихонько встает на рассвете , одевается сам , как э т о ему ни трудно , без помощи слуг , спускается в сад и исчезает в кустах , скрывающих полянку. Пульхер и Адриан , подозревая тут какую-то тайну и выведав у камердинера , что прошло девять дней с тех пор , как Циннобер посетил помянутую полянку , отважились переле зть ночью через садовую ограду и укрыться в кустах. Едва занялось утро , как они завидели малыша , который приближался к ним , чихая и фыркая ; когда он проходил куртины , росистые стебли и ветви хлестали его по носу Когда он пришел на розовую полянку , то по ку старникам пронеслось сладостное дуновение и розы заблагоухали еще сильнее . Прекрасная , закутанная в покрывало женщина с крыльями за спиной слетела вниз , присела на резной стул , стоявший посреди розовых кустов , и , тихо приговаривая : "Поди сюда , дитя мое ", - привлекла к себе маленького Циннобера и принялась золотым гребнем расчесывать его длинные , спадавшие на спину волосы . По-видимому , это было малышу весьма по сердцу , потому что он жмурился , вытягивая ножки , ворчал и мурлыкал , словно кот . Это продолжалось д обрых пять минут , после чего волшебница провела пальцем по темени малыша , и оба , Пульхер и Адриан , приметили па голове Циннобера сверкающую узкую огненную полоску . Женщина наконец сказала : - Прощай , милое дитя мое ! Будь разумен , будь разумен , насколько смо жешь. Малыш отвечал : - Adieu, матушка , разума у меня довольно , тебе не нужно повторять мне это так часто. Незнакомка медленно поднялась и исчезла в воздухе. Пульхер и Адриан оцепенели от изумления . Но едва Циннобер собрался удалиться , референдарий выскочил из кустов и громко закричал : - С добрым утром , господин тайный советник по особым делам ! Э ! Да как славно вы причесаны ! Циннобер оглянулся и , завидев референдария , бросился было бежать . Но , по неуклюжести своей и природной слабости ног , он споткнулся и уп ал в высокую траву , так что стебли сомкнулись над ним и он очутился в росяной ванне . Пульхер подскочил к малышу и помог ему стать на ноги , но Циннобер загнусавил : - Сударь , как попали вы в мой сад ? Проваливайте ко всем чертям ! - Тут он запрыгал и бросился опрометью домой. Пульхер написал Бальтазару об этом удивительном происшествии и обещал ему усугубить наблюдение за маленьким колдовским отродьем . Казалось , Циннобер был безутешен от того , что с ним приключилось . Он велел уложить себя в постель и так стонал и охал , что весть о его внезапном недуге скоро дошла до министра Мондшейна , а затем и до князя Барсануфа. Князь Барсануф тотчас послал к маленькому любимцу своего лейб-медика. - Достойнейший господин тайный советник , - сказал лейб-медик , пощупав пульс , - вы жертвуете собой для отечества . Усердные труды уложили вас в постель , беспрестанное напряжение ума послужило причиной несказанных ваших страданий , кои вы принуждены претерпевать . Вы весьма бледны и совсем осунулись , однако ваша бес ценная голова так и п ы лает ! Ай-ай ! Только не воспаление мозга ! Неужто это вызвано неустанным попечением о благе государства ? Едва ли это возможно ! Но , позвольте ! Лейб-медик , должно быть , заметил на голове Циннобера ту самую красную полоску , которую открыли Пульхер и Адриан . И он , производя в отдалении несколько магнетических пассов и со всех сторон подув на больного , который при этом весьма явственно мяукал и пронзительно п и щал , хотел провести рукой по голове и ненароком коснулся красной полоски . Но тут Циннобер , вскипев от ярости , подскочил и маленькой костлявой ручонкой влепил лейб-медику , который как раз в это время наклонился над ним , такую оплеуху , что отдалось по всей к омнате. - Что вам надобно , - вскричал Циннобер , - что вам от меня надобно , чего ради вы ерошите мои волосы ? Я совсем но болен , я здоров , я тотчас встану и поеду к министру на совещание , проваливайте ! Лейб-медик в страхе поспешил прочь . Но когда он рассказы вал князю Барсануфу , как с ним обошлись , то последний в восторге воскликнул : - Какое усердие в служении государству ! Какое достоинство , какое величие в поступках ! Что за человек этот Циннобер ! - Мой любезнейший господин тайный советник , - обратился к Цинно беру министр Претекстатус фон Мондшейн , - как прекрасно , что вы , невзирая на вашу болезнь , прибыли на конференцию . Я составил мемориал по важнейшему долу с какатукским двором , - составил сам и прошу вас доложить его князю , ибо ваше вдохновенное чтение воз в ысит целое , автором коего меня тогда признает князь ! Мемориал , которым хотел блеснуть Претекстатус , составлен был не кем иным , как Адрианом. Министр отправился вместе с малышом к князю . Циннобер вытащил из кармана мемориал , врученный ему министром , и приня лся читать . Но так как из его чтения ровно ничего не получалось и он нес чистейшую околесицу , ворчал и урчал , то министр взял у него из рук бумагу и стал читать сам. Князь , видимо , был в совершенном восхищении , он дозволил заметить свое одобрение , беспрест анно восклицая : - Прекрасно ! Изрядно сказано ! Великолепно ! Превосходно ! Как только министр кончил , князь подошел прямо к Цинноберу , поднял его , прижал к груди , как раз к тому месту , где у него , то есть у князя , красовалась большая звезда Зелено-пятнистого тигра , и , заикаясь и всхлипывая , воскликнул : - Нет , какой человек ! Какой талант ! Какое усердие ! Какая любовь ! Это просто невероятно , невероятно ! - И слезы градом сыпались из его глаз . Потом сдержаннее : - Циннобер ! Я назначаю вас своим министром ! Пребывайте верным и преданным отечеству , пребывайте доблестным слугой Барсануфа , который будет вас ценить , будет вас любить ! И затем , нахмурившись , обратился к министру : - Я примечаю , любезный барон фон Мондшейн , что с некоторых пор ваши силы иссякают . Отдых в ваших имениях будет вам благотворен ! Прощайте ! Министр фон Мондшейн удалился , бормоча сквозь зубы нечто невнятное и бросая яростные взгляды на Циннобера , который , по своему обыкновению , подперся тросточкой , привстал на цыпочки и с горделивым и дерзким видом ози рался по сторонам. - Я должен , - сказал князь , - я должен отличить вас , дорогой мой Циннобер , как то подобает по вашим высоким заслугам . Посему примите из моих рук орден Зелено-пятнистого тигра ! И князь хотел надеть ему орденскую ленту , повелев камердинеру со всей поспешностью принести ее ; но уродливое сложение Циннобера послужило причиной того , что лента никак не могла удержаться на положенном месте , она то непозволительно задиралась кверху , то столь же непристойно съезжала вниз. В этом , равно как и во все х других делах , касающихся подлинного благополучия государства , князь был весьма щепетилен . Орден Зелено-пятнистого тигра надлежало носить на ленте в косом направлении между бедренной костью и копчиком , на три шестнадцатых дюйма выше последнего . Вот этого- то и не могли добиться . Камердинер , три пажа , сам князь немало потрудились над этим ; но все их старания были напрасны . Предательская лента скользила во все стороны , и Циннобер стал сердито квакать : - Чего это вы так несносно тормошите меня ? Пусть эта дурац кая штуковина болтается как угодно ! Я теперь - министр и им останусь ! - Для чего же , - сказал в гневе князь , - для чего же учрежден у меня капитул орденов , когда в расположении лент существуют столь глупые статуты , противные моей воле . Терпение , мой любезн ый министр Циннобер , скоро все будет иначе ! Дабы измыслить , каким искусным способом приладить к министру Цинноберу ленту Зелено-пятнистого тигра , пришлось по повелению князя созвать капитул орденов , коему были приданы еще два философа и один заезжий естест воиспытатель , возвращавшийся с Северного полюса . И , дабы они могли собраться с силами для столь важного совещания , всем участникам оного было предписано за неделю до того перестать думать ; а чтобы могли они то произвести с большим успехом , не оставляя тру д ов на пользу государства , им надлежало упражняться в счете . Улицы перед дворцом , где должны были заседать члены капитула орденов , философы и естествоиспытатель , были густо застланы соломой , дабы стук колес не помешал мудрецам ; по той же причине возбраняло с ь бить в барабаны , производить музыку и даже громко разговаривать вблизи дворца . В самом же дворце все ходили в толстых войлочных туфлях и объяснялись знаками. Семь дней напролет , с раннего утра до позднего вечера , длились совещания , но все еще нельзя было и помышлять о каком-нибудь решении. Князь в совершенном нетерпении то и дело посылал передать им , что должны же они , черт подери , наконец измыслить что-нибудь путное . Но это нисколько не помогало. Естествоиспытатель исследовал , насколько было возможно , сл ожение Циннобера , измерил высоту и ширину его горба и представил капитулу точнейшие на сей счет вычисления . Он-то и предложил наконец призвать на совещание театрального портного. Как ни странно было это предложение , его приняли единогласно , - в таком все н аходилось беспокойстве и страхе. Театральный портной , господин Кеэс , был человек чрезвычайно пронырливый и лукавый . Едва только ему изложили , в чем состояло затруднение , едва он поглядел на вычисления естествоиспытателя , как у него уже было под рукой велик олепнейшее средство укрепить орденскую ленту на надлежащем месте. А именно - на груди и на спине нужно нашить известное число пуговиц и к ним пристегивать орденскую ленту . Произведенный опыт удался на славу. Князь был в восхищении и одобрил предложение кап итула отныне учредить для ордена Зелено-пятнистого тигра несколько различных степеней - по числу пуговиц , с коими его жалуют . Например , орден Зелено-пятнистого тигра с двумя пуговицами , с тремя пуговицами и так далее . В виде особого отличия , какого никто д ругой не смел домогаться , министр Циннобер получил орден с двадцатью алмазными пуговицами , ибо как раз двадцать пуговиц потребовало его удивительное телосложение. Портной Кеэс получил орден Зелено-пятнистого тигра с двумя золотыми пуговицами , и так как сам князь , несмотря на помянутую счастливую выдумку , считал его плохим портным и потому не хотел у него одеваться , то он был пожалован чином действительного тайного обер-костюмера князя. Доктор Проспер Альпанус задумчиво глядел из окна своего сельского дома в парк . Всю ночь напролет он был занят тем , что составлял гороскоп Бальтазара , а при этом разузнал кое-что и относительно маленького Циннобера . Но всего важнее для него было то , что случилось с малышом в саду , когда его подстерегли Пульхер и Адриан . Проспе р Альпанус намеревался было кликнуть своих единорогов , чтобы они подали раковину , так как он хотел отправиться в Хох-Якобсхейм , как вдруг загремела карета и остановилась подле решетчатых ворот парка . Доложили , что канонисса фон Розеншен желает поговорить с господином доктором. - Добро пожаловать ! - сказал Проспер Альпанус , и дама вошла. На ней было длинное черное платье , и она была закутана в покрывало , подобно матроне . Проспер Альпанус , объятый странным предчувствием , взял трость и устремил на незнакомку искрящиеся лучи своего набалдашника . И вот как будто молнии с легким потрескиванием засверкали вокруг дамы , и она явилась в белом прозрачном одеянии , блестящие стрекозьи крылья были у нее за плечами , белые и красные розы заплетены в волосах . "Эге-ге !" прошептал Проспер , спрятав трость под шлафрок , и тотчас дама предстала в прежнем своем в иде. Проспер Альпанус приветливо пригласил ее сесть . Фрейлейн фон Розеншен сказала , что у нее было давнишнее намерение посетить господина доктора в его сельском доме , дабы приобрести знакомство с человеком , коего вся округа славит как весьма искусного , бла годетельного мудреца . Верно , он удовольствует ее просьбу и согласится как врач наблюдать за расположенным неподалеку приютом для благородных девиц , ибо старые дамы частенько прихварывают и не получают никакой помощи . Проспер Альпанус учтиво ответил , что х о тя он уже давно оставил практику , но согласен сделать исключение и в случае надобности посетить призреваемых девиц , затем он осведомился , не страдает ли сама фрейлейн фон Розеншен от какого-нибудь недуга . Фрейлейн ответила уверением , что она лишь время от времени замечает ревматические боли в членах , когда ей случается простудиться на утренней прогулке , но сейчас она совершенно здорова , и тут она перевела беседу на какую-то безразличную тему . Проспер спросил , не желает ли она , так как только что наступило у тро , выпить чашку кофе ? Розеншен заметила , что канониссы никогда не пренебрегают этим . Кофе подали , но , как ни старался Проспер налить его , чашки оставались пустыми , хотя кофе и лился из кофейника. - Э-э ! - улыбнулся Проспер Альпанус . - Да это строптивый к офе ! Не угодно ли вам , досточтимая фрейлейн , разлить самой ? - С удовольствием , - отвечала фрейлейн и взяла кофейник . Но несмотря на то что из него не вылилось ни капли , все чашки наполнились , и кофе потек через край прямо на стол , на платье канониссы . Она поспешно отставила кофейник , и кофе бесследно исчез . Оба , Проспер Альпанус и канонисса , молча и несколько странно посмотрели друг па друга. - Наверное , - начала дама , - наверное , вы , господин доктор , читали заманчивую книгу , когда я вошла ? - В самом деле , - отвечал доктор , - в этой книге много достопримечательного ! И он хотел раскрыть маленькую книжку в золоченом переплете , лежавшую перед ним на столе . Но все усилия его остались тщетными , ибо книжка всякий раз захлопывалась с громким : клипп-клапп ! - Э-э ! - сказал Проспер Альпанус . - А не попытаетесь ли вы , досточтимая фрейлейн , совладать с этой своевольной книжицей ? Он вручил ей книгу , которая , едва только дама прикоснулась к ней , раскрылась сама собой . Но все листы выскользнули из нее , растянулись в исполин ское фолио и зашуршали по всей комнате. Фрейлейн отпрянула в испуге . Доктор с силой захлопнул книгу , и все листы исчезли. - Однако ж , - с мягкой усмешкой сказал Проспер Альпанус , поднимаясь с места , - однако ж , моя досточтимая госпожа , для чего расточаем м ы время на подобные пустые фокусы ; ибо то , что мы делаем , ведь не что иное , как обыкновенные застольные фокусы ; перейдем-ка лучше к более возвышенным предметам. - Я хочу уйти ! - вскричала фрейлейн и поднялась с места. - Ну , - сказал Проспер Альпанус , - это не так легко вам удастся без моего дозволения , ибо , милостивая государыня , принужден вам сказать , вы теперь совершенно в моей власти. - В вашей власти , - гневно воскликнула фрейлейн , - в вашей власти , господин доктор ? Вздорное самообольщение ! И тут она ра спустила свое шелковое платье и взлетела к потолку прекрасной бархатно-черной бабочкой-антиопой. Но тотчас , зажужжав и загудев , взвился за ней следом Проспер Альпанус , приняв вид дородного жука-рогача . В полном изнеможении бабочка опустилась на пол и забег ала по комнате маленькой мышкой . Но жук-рогач с фырканьем и мяуканьем устремился за ней серым котом . Мышка снова взвилась вверх блестящим колибри , но тогда вокруг дома послышались различные странные голоса , и , жужжа , налетели всяческие диковинные насекомы е , а с ними и невиданные лесные пернатые , и золотая сеть затянула окна . И вдруг фея Розабельверде , во всем блеске и величии , в сверкающем белом одеянии , опоясанная алмазным поясом , с белыми и красными розами , заплетенными в темные локоны , явилась посреди к о мнаты . А перед нею маг в расшитом золотом хитоне , со сверкающей короной на голове , - в руке трость с источающим огненные лучи набалдашником. Розабельверде стала наступать на мага , как вдруг из ее волос выпал золотой гребень и разбился о мраморный пол , слов но стеклянный ! - Горе мне ! Горе мне ! - вскричала фея. И вдруг за кофейным столом снова сидели канонисса Розеншен , в длинном черном платье , а против нее доктор Проспер Альпанус. - Я полагаю , - преспокойно сказал Проспер Альпанус , как ни в чем не бывало разл ивая прекрасный дымящийся мокко в китайские чашки , - я полагаю , моя досточтимая фрейлейн , мы теперь довольно хорошо знаем друг друга . Мне очень жаль , что ваш прекрасный гребень разбился об этот каменный пол. - Тому виной , - возразила фрейлейн , с удовольств ием прихлебывая кофе , только моя неловкость . Нужно остерегаться ронять что-нибудь на этот пол , ибо , если я не ошибаюсь , эти камни покрыты диковиннейшими иероглифами , которые многие могут счесть за обыкновенные жилки в мраморе. - Износившиеся талисманы , моя госпожа , - сказал Проспер , - износившиеся талисманы эти камни , ничего больше. - Однако , любезный доктор , - воскликнула фрейлейн , - как могло статься , что мы давным-давно не познакомились , что наши пути ни разу не сошлись ? - Различие в воспитании , - ответи л Проспер Альпанус , - различие в воспитании , высокочтимая фрейлейн , единственно тому виной . В то время как вы , девушка , преисполненная надежд , были в Джиннистане всецело предоставлены вашей собственной богатой натуре , вашему счастливому гению , я , горемычн ы й студент , заключенный в пирамидах , слушал лекции профессора Зороастра , старого ворчуна , который , однако , чертовски много знал . В правление достойного князя Деметрия я поселился в этой маленькой прелестной стране. - Как , - удивилась фрейлейн , - и вас не вы слали , когда князь Пафнутий насаждал просвещение ? - Вовсе нет , - ответил Проспер , - более того : подлинное свое "я " мне удалось скрыть совершенно , ибо я употребил все старания , чтобы в различных сочинениях , которые я распространял , выказать самые отменные п ознания по части просвещения . Я доказывал , что без соизволения князя не может быть ни грома , ни молнии и что если у нас хорошая погода и отличный урожай , то сим мы обязаны единственно лишь непомерным трудам князя и благородных господ его приближенных , кои весьма мудро совещаются о том в своих покоях , в то время как простой народ пашет землю и сеет . Князь Пафнутий возвел меня тогда в должность тайного верховного президента просвещения , которую я вместе с моей личиной сбросил как тягостное бремя , когда минов а ла гроза . Втайне я приносил пользу , насколько мог . То , что мы с вами , досточтимая фрейлейн , зовем истинной пользой . Ведомо ли вам , дорогая фрейлейн , что это я предостерег вас от вторжения просветительной полиции ? Что это мне вы обязаны тем , что еще облада е те прелестными безделками , кои вы мне только что показали ? О боже , любезная фрейлейн , да поглядите только в окно ! Неужто не узнаете вы этот парк , где вы так часто прогуливались и беседовали с дружественными духами , обитавшими в кустах , цветах , родниках ? Э т от парк я спас с помощью моей науки . Он и теперь все тот же , каким был во времена старика Деметрия . Хвала небу , князю Барсануфу нет особой нужды до всякого чародейства . Он - снисходительный государь и дозволяет каждому поступать по своей воле и чародейств о вать сколько душе угодно , лишь бы это не было особенно заметно да исправно платили бы подати . Вот я и живу здесь , как вы , дорогая фрейлейн , в своем приюте , счастливо и беспечально. - Доктор , - воскликнула девица фон Розеншен , залившись слезами , доктор , что вы сказали ! Какое откровение ! Да , я узнаю эту рощу , где я вкушала блаженнейшие радости . Доктор , вы благороднейший человек , сколь многим я вам обязана ! И вы так жестоко преследуете моего маленького питомца ? - Вы , - возразил доктор , - вы , досточтимая фрейле йн , дали увлечь себя вашей прирожденной доброте и расточаете свои дары недостойному . Но , однако , невзирая на вашу добросердечную мощь , Циннобер - маленький уродливый негодяй и всегда таким останется , а теперь , когда золотой гребень разбился , он совершенно в моей власти. - О , сжальтесь , доктор ! - взмолилась фрейлейн. - А не угодно ли вам поглядеть сюда ? - сказал Проспер , подавая девице составленный им гороскоп Бальтазара. Фрейлейн заглянула в гороскоп и горестно воскликнула : - Да ! Если все обстоит так , то я принуждена уступить высшей силе ! Бедный Циннобер ! - Признайтесь , досточтимая фрейлейн , - с улыбкой сказал доктор , признайтесь , что дамы нередко с большой охотой впадают в причуды ; неустанно и неотступно преследуя внезапную прихоть , они не замечают , сколь болезненно это нарушает другие отношения . Судьба Циннобера свершится , но прежде он еще достигнет почести незаслуженной ! Этим я свидетельствую свою преданность вашей силе , вашей доброте , вашей добродетели , моя высокочтимая м и лостивая госпожа. - Прекрасный , чудесный человек , - воскликнула фрейлейн , - останьтесь моим другом ! - Навеки ! - ответил доктор . - Моя дружба , моя духовная к вам склонность , прекрасная фея , никогда не пройдут . Смело обращайтесь ко мне во всех недоуменных об стоятельствах и - о , приезжайте пить кофе , когда только это вам вздумается ! - Прощайте , мой достойнейший маг , я никогда не забуду вашей благосклонности , вашего кофе ! - Сказав это , растроганная фрейлейн поднялась , чтобы удалиться. Проспер Альпанус проводил ее до решетчатых ворот , в то время как вокруг раздавались чудеснейшие и нежнейшие лесные голоса. У ворот вместо кареты фрейлейн стояла запряженная единорогами хрустальная раковина доктора , на запятках поместился золотой жук , раскрыв блестящие крылья . На ко злах восседал серебристый фазан и , держа в клюве золотые вожжи , поглядывал на фрейлейн умными глазами. Когда хрустальная карета покатилась , наполняя дивными звуками благоухающий лес , канонисса почувствовала себя перенесенной в блаженные времена чудеснейшей жизни фей. ГЛАВА СЕДЬМАЯ Как профессор Мош Терпин испытывает природу в княжеском винном погребе . Mycetes Beelzebub. - Отчаяние студента Бальтазара . - Благотворное влияние хорошо устроенного сельского дома на семейное счастье . - Как Проспер Альпанус препод нес Бальтазару черепаховую табакерку и затем уехал. Бальтазар , укрывшийся в деревне Хох-Якобсхейм , получил из Керепеса от референдария Пульхера письмо следующего содержания : "Дела наши , дорогой друг Бальтазар , идут все хуже и хуже . Наш враг , мерзостный Цин нобер , сделался министром иностранных дел и получил орден Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами . Он вознесся в любимцы князя и берет верх во всем , чего только пожелает . Профессор Мош Терпин на себя не похож : так он напыжился от глупой гордости . П р едстательством своего будущего зятя он заступил место генерал-директора всех совокупных дел по части природы во всем государстве , - должность , которая приносит ему немало денег и множество других прибытков . В силу помянутой должности генерал-директора он п одвергает цензуре и ревизии солнечные и лунные затмения , равно как и предсказания погоды во всех календарях , дозволенных в государстве , и в особенности испытывает природу в резиденции князя и ее окрестностях . Ради сих занятий он получает из княжеских лесо в драгоценнейшую дичь , редчайших животных , коих он , дабы исследовать их естество , велит зажаривать и съедает . Теперь он пишет (или , по крайности , уверяет , что пишет ) трактат , по какой причине вино несхоже по вкусу с водой , а также оказывает иное действие , и сочинение это он намерен посвятить своему зятю . В сих целях Циннобер исхлопотал Мошу Терпину дозволение в любое время производить штудии в княжеском винном погребе . Он уже проштудировал пол-оксгофта старого рейнвейна , равно как и несколько дюжин шампанск о го , а теперь приступил к бочке аликанте . Погребщик в отчаянии ломает руки . Итак , профессору , который , как тебе известно , самый большой лакомка на свете , повезло , и он вел бы весьма привольную жизнь , если бы часто не приходилось ему , когда град побьет поля, поспешно выезжать в деревню , чтобы объяснить княжеским арендаторам , отчего случается град , дабы и этим глупым пентюхом малость перепало от науки и они могли бы впредь остерегаться подобных бедствий и не требовать увольнения от арендной платы по причине н е счастья , в коем никто , кроме них самих , не повинен. Министр никак не может позабыть принятые от тебя побои . Он поклялся отомстить . Тебе уж больше нельзя показываться в Керепесе . И меня он тоже жестоко преследует , так как я подглядел его таинственное обыкно вение причесываться у крылатых дам . До тех пор пока Циннобер будет любимцем князя , мне нечего и рассчитывать заступить какую-нибудь порядочную должность . Моя несчастливая звезда беспрестанно приводит меня к встрече с этим уродом там , где я совсем не ожида ю , и всякий раз роковым для меня образом . Недавно министр во всем параде , при шпаге , звезде и орденской ленте , был в зоологическом кабинете и , по своему обыкновению , подпершись тросточкой , стоял на цыпочках перед стеклянным шкафом с редчайшими американским и обезьянами . Чужестранцы , обозревавшие кабинет , подходят к шкафу , и один из них , завидев нашего альрауна , восклицает : "Ого ! Какая милая обезьяна ! Какой прелестный зверек - украшение всего кабинета . А как называется эта хорошенькая обезьянка ? Откуда она ро д ом ?" И вот смотритель кабинета , коснувшись плеча Циннобера , весьма серьезно отвечает : - Да , это прекраснейший экземпляр , великолепный бразилец , так называемый Mycetes Beelzebub - Simia Beelzebub Linnei - niger, barbatus, podiis caudaque apice brunneis[*] - обезьяна-ревун. [* Линнеева обезьяна Вельзевул - черная , бородатая , с кирпично-красными ногами , хвостом и макушкой (лат .).] - Сударь , - окрысился малыш на смотрителя , - сударь , я полагаю , вы лишились ума или совсем спятили , я никакой не Beelzebub caudaque , - не обезьяна-ревун , я Циннобер , министр Циннобер , кавалер ордена Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами ! Я стою неподалеку , и когда б мне пришлось умереть на месте , я и то бы не удержался - я просто заржал от смеха. - А , и вы тут , господин рефер ендарий ? - прохрипел он , и его колдовские глаза засверкали. Бог весть как это случилось , но только чужестранцы продолжали принимать его за самую прекрасную , редкостную обезьяну , которую им когда-нибудь довелось видеть , и захотели непременно угостить его ло мбардскими ореха ми , которые повытаскивали из карманов . Циннобер при шел в такую ярость , что не мог передохнуть , и ноги у него подкосились . Камердинер , которого позвали , принужден был взять его на руки и снести в карету. Я и сам не могу объяснить , отчего э то происшествие было мне как бы мерцанием надежды . Это первая неудача постигшая маленького оборотня. Намедни , насколько мне известно , Циннобер рано по утру воротился из сада весьма расстроенный . Должно быть , кралатая женщина не явилась , так как от его прек расных кудрей не осталось и помина . Говорят , теперь его всклокоченные лохмы свисают на плечи , и князь Барсануф заметил ему : "Не пренебрегайте чрезмерно вашей прической , дорогой министр , я пришлю к вам своего куафера ". На что Циннобер весьма учтиво ответил, что он велит этого парня , когда тот заявится , выбросить в окошко . "Великая душа ! К вам и не подступиться !" - промолвил князь и горько заплакал. Прощай , любезный Бальтазар ! Не оставляй надежды да прячься получше , чтобы они тебя не схватили !" В совершенном отчаянии от всего , о чем писал ему друг , Бальтазар убежал в самую чащу леса и принялся громко сетовать. - Надеяться ! - воскликнул он . - И я еще должен на деяться , когда всякая надежда исчезла , когда все звезды померкли и темная-претемная ночь объемлет меня , безутешного ? Злосчастный рок ! Я побежден темными силами , губительно вторгшимися в мою жизнь ! Безумец, я возлагал надежды на Проспера Альпануса , что своим адским искусством завлек меня и удалил из Керепеса , сделав так , что удары , которые я наносил изображению в зеркало , посыпались в действительности на спину Циннобера . Ах , Кандида ! Когда б только мог я поз а быть это небесное дитя ! Но искра любви пламенеет во мне все сильнее и жарче прежнего . Повсюду вижу я прелестный образ возлюбленной , которая с нежной улыбкой , в томлении простирает ко мне руки . Я ведь знаю ! Ты любишь меня , прекрасная , сладчайшая Кандида , и в том моя безутешная , смертельная мука , что я не в силах спасти тебя от бесчестных чар , опутавших тебя ! Предательский Проспер ! Что сделал я тебе , что ты столь жестоко дурачишь меня ? Смерклось : все краски леса смешались в густой серой мгле . И вдруг сверкнул какой-то странный отблеск , словно вечерняя заря вспыхнула меж кустов и деревьев , и тысячи насекомых , шелестя крыльями , с жужжанием поднялись в воздух . Светящиеся золотые жуки носились взад и вперед , пестрые нарядные бабочки порхали , осыпая душистую цвето ч ную пыльцу . Шелест и жужжание становились все нежнее , переходя в сладостно журчащую музыку , которая принесла утешение истерзанному сердцу Бальтазара . Над ним все сильнее разгоралось лучистое сияние . Он поднял глаза и с изумлением увидел Проспера Альпануса, летевшего к нему на каком-то диковинном насекомом , не лишенном сходства с великолепной , сверкающей всеми красками стрекозой. Проспер Альпанус спустился к юноше и сел подле него , стрекоза упорхнула в кусты , вторя пению , наполнявшему весь лес. Сверкающим чу десным цветком , что был у него в руке , доктор коснулся чела Бальтазара , и тотчас в юноше пробудился дух бодрости. - Ты несправедлив , - тихо сказал Проспер Альпанус , - ты весьма несправедлив ко мне , любезный Бальтазар , когда бранишь меня предательским и жес токим как раз в ту самую минуту , когда мне удалось возобладать над чарами , разрушившими твою жизнь , когда я , чтобы скорей найти тебя , скорей утешить , взлетаю на своем любимом скакуне и мчусь к тебе со всем необходимым для твоего благополучия . Однако нет н и чего горше любовной муки , ничто не сравнится с нетерпением души , отчаявшейся в любовной тоске . Я прощаю тебе , ибо и мне самому было не легче , когда я , примерно две тысячи лет тому назад , полюбил индийскую принцессу , которую звали Бальзамина , и в отчаянии в ырвал бороду своему лучшему другу , магу Лотосу , по какой причине и сам , как ты видишь , не ношу бороды , дабы и со мной не случилось чего-либо подобного . Однако ж рассказывать тебе обо всем пространно было бы сейчас весьма неуместно , ибо всякий влюбленный х о чет слышать только о своей любви и только одну ее считает достойной речи , равно как и всякий поэт с охотой внимает только своим стихам . Итак , к делу ! Знай же , что Циннобер - обездоленный урод , сын бедной крестьянки , и настоящее его прозвание - крошка Цахе с . Только из тщеславия принял он гордое имя Циннобер ! Канонисса фон Розеншен , или в действительности прославленная фея Розабельверде , ибо эта дама но кто иная , как фея , нашла маленькое чудище на дороге . Она полагала , что за все , в чем природа-мачеха отказа л а малышу , вознаградит его странным таинственным даром , в силу коего все замечательное , что в его присутствии кто-либо другой помыслит , скажет или сделает , будет приписано ему , да и он в обществе красивых , рассудительных и умных людей будет признан красивы м , рассудительным и умным и вообще всякий раз будет почтен совершеннейшим в том роде , с коим придет в соприкосновение. Это удивительное волшебство заключено в трех огнистых сверкающих волосках на темени малыша . Всякое прикосновение к этим волоскам , да и воо бще к голове , для него болезненно , даже губительно . По этой-то причине фея превратила его от природы редкие , всклокоченные волосы в густые , прекрасные локоны , которые , защищая голову малыша , вместе с тем скрывают упомянутую красную полоску и увеличивают ч а ры . Каждый девятый день фея магическим золотым гребнем причесывала малыша , и эта прическа расстраивала все попытки уничтожить чары . Но этот гребень разбил надежный талисман , который я изловчился подсунуть доброй фее , когда она посетила меня. Теперь дело за тем , чтобы вырвать у него эти три огнистых волоска , и он погрузится в былое ничтожество . Тебе , мой любезный Бальтазар , предназначено разрушить эти чары . Ты наделен мужеством , силой и ловкостью , ты свершишь все , как надлежит . Возьми это отшлифованное стек л ышко , подойдя к маленькому Цинноберу , где бы ты его ни встретил , пристально погляди через это стекло на его голову , и три красных волоска прямо и несокровенно объявятся на его темени . Схвати их покрепче , невзирая на пронзительный кошачий визг , который он п одымет , вырви разом эти три волоска и тотчас сожги их на месте . Непременно нужно вырвать эти волоски единым разом и тотчас же сжечь , а не то они смогут причинить еще немало всяческого вреда . Поэтому особенно обрати внимание па то , чтобы напасть на малыша и крепко и ловко ухватить эти волоски , когда поблизости будет гореть камин или свечи. - О Проспер Альпанус ! - вскричал Бальтазар . - Своим недоверием я не заслужил такой доброты , такого великодушия ! В глубине моего сердца родилось чувство , что мои страдания миновали , что мне отверзлись золотые врата небесного счастья. - Я люблю , - продолжал Проспер Альпанус , - я люблю юношей , у которых , подобно тебе , любезный Бальтазар , в чистом сердце заключено нетерпеливое стремление и любовь , в чьих душах находят отзвук те величественные аккорды , что доносятся из дальней , полной божественных чудес страны - моей родины . Счастливцы , одаренные этой внутренней музыкой , - единственные , кого можно назвать поэтами , хотя этим словом называют многих , которые хватают первый попавший с я контрабас , водят по нему смычком и беспорядочное дребезжание стонущих от их прикосновения струн принимают за великолепную музыку , что струится из глубины их собственных сердец . Я знаю , возлюбленный Бальтазар , - подчас тебе сдается , что ты понимаешь борм о тание ручьев , шепот деревьев и будто пламенеющий закат ведет с тобой разумные речи . Да , мой Бальтазар , в эти мгновения ты и впрямь постигаешь чудесные голоса природы , ибо в твоей собственной душе возникает божественный звук , порожденный дивной гармонией с о кровеннейших начал природы . Так как ты играешь на фортепьяно , о поэт , то тебе , верно , известно , что взятому тону вторят все ему созвучные . Этот закон природы взят мною не для пустого сравнения . Да , ты поэт , ты много выше , чем полагают иные из тех , кому ты читал свои опыты , в которых пытался с помощью пера и чернил переложить на бумагу внутреннюю музыку . В этих опытах ты еще немного успел . Однако ты сделал хороший набросок в историческом роде , когда с прагматической широтой и обстоятельностью рассказал о лю б ви соловья к алой розе , историю , которой я был свидетелем . Это весьма искусное произведение. Проспер Альпанус умолк . Бальтазар , широко раскрыв глаза , с удивлением смотрел на него ; он совсем не знал , что ему сказать , когда стихотворение , которое он считал с амым фантастическим из всего , что было им написано , Проспер объявил опытом в историческом роде. - Тебя , - продолжал Проспер Альпанус , и лицо его озарилось приветливой улыбкой , - тебя мои речи , должно быть , приводят в изумление , и тебе , верно , многое во мне кажется странным . Но рассуди сам : по мнению всех здравомыслящих людей , я - лицо , которому дозволено выступать лишь в сказках , а ты знаешь , возлюбленный Бальтазар , подобные лица могут совершать диковинные поступки и молоть всякий вздор , сколько им вздумае т ся , особенно же если за этим скрывается нечто такое , чего нельзя отвергнуть . Однако ж продолжим беседу . Ежели фея Розабельверде так ревностно заботится об уродливом Циннобере , то ты , Бальтазар , всецело под моей защитой . Так послушай , что я надумал для теб я сделать . Вчера меня посетил маг Лотос , он передал мне несчетное множество поклонов и столько же упреков от принцессы Бальзамины , которая пробудилась от сна и в сладостных звуках Чарта-Бхады , той прекрасной поэмы , что была нашей первой любовью , простирает ко мне томящиеся руки . Также и мой старый друг , министр Юхи , приветливо кивает мне с Полярной звезды . Я должен уехать в далекую Индию . В моем имении , которое я покидаю , я не желал бы видеть другого владельца , кроме тебя . Завтра я отправляюсь в Керепес и с о ставлю по всей форме дарственную запись , где я буду означен твоим дядей . Как только чары Циннобера будут разрушены , ты представишься профессору Мошу Терпину владельцем прекрасного имения , изрядного состояния и попросишь руки прелестной Кандиды , на что он с превеликой радостью согласится . Мало того ! Ежели ты поселишься с Кандидой в моем сельском доме , то счастье вашего супружества обеспечено . За прекрасными деревьями сада произрастает все , что необходимо для домашнего обихода . Помимо чудеснейших плодов - ещ е и отменная капуста , да и всякие добротные вкусные овощи , каких по всей округе не найти . У твоей жены всегда будет первый салат , первая спаржа . Кухня так устроена , что горшки никогда не перекипают и ни одно блюдо не подгорает , даже если ты на целый час оп о здаешь к столу . Ковры , чехлы на стульях и диване такого свойства , что даже при самой большой неловкости слугам не удастся посадить на них пятно , точно так же там не бьется ни фарфор , ни стекло , какие бы великие усилия ни прилагала к тому прислуга , даже ес л и начнет бросать посуду на каменный пол . Наконец , всякий раз когда жена устроит стирку , то на большом лугу позади дома будет стоять прекрасная ясная погода , хотя бы повсюду шел дождь , гремел гром и сверкала молния . Словом , мой Бальтазар , все устроено так, чтобы ты мог спокойно и нерушимо наслаждаться семейным счастьем подле прекрасной своей Кандиды ! Однако мне пора домой , дабы вместе с моим другом Лотосом заняться сборами к скорому отъезду . Прощай , мой Бальтазар ! Тут Проспер свистнул раз , другой , и тотчас , жужжа прилетела стрекоза . Он взнуздал ее и вскочил в седло . Но уже отлетев , внезапно остановился и вернулся к Бальтазару. - Я было , - сказал он , - чуть не запамятовал о твоем друге Фабиане . Поддавшись шаловливой веселости , я чересчур жестоко покарал его за ложное умствование . В этой табакерке заключено то , что его утешит. Проспер подал Бальтазару маленькую блестящую , полированную черепаховую табакерку , которую тот спрятал вместе с лорнеткой , ранее врученной ему Проспером для уничтожения чар Циннобера. Просп ер Альпанус прошуршал сквозь кустарник в то время как лесные голоса звенели все сладостней и громче. Бальтазар воротился в Хох-Якобсхейм ; все блаженство , весь восторг сладчайшей надежды наполняли его сердце. ГЛАВА ВОСЬМАЯ Как Фабиана по причине длинных фал д почли еретиком и смутьяном . - Как князь Барсануф укрылся за каминным экраном и отрешил от должности генерал-директора естественных дел . - Бегство Циннобера из дома Моша Терпина . - Как Мош Терпин собрался выехать на мотыльке и сделаться императором , но по том пошел спать. Рано поутру , когда дороги и улицы были еще безлюдны , Бальтазар прокрался в Керепес и прямехонько побежал к своему другу Фабиану . Когда он постучал в дверь , слабый , больной голос отозвался : "Войдите !" Бледный , изможденный , с безнадежной ско рбью в лице , лежал на постели Фабиан. - Ради бога , - вскричал Бальтазар , - ради бога , скажи , друг , что с тобой приключилось ? - Ах , друг , - прерывающимся голосом заговорил Фабиан и с трудом приподнялся в постели , - я пропал , я совсем пропал ! Проклятое колдо вское наваждение , которое - я знаю - наслал на меня мстительный Проспер Альпанус , довело меня до погибели ! - Статочное ли дело ? - спросил Бальтазар . - Чародейство ! Колдовское наваждение ! Да ты ведь прежде ни во что такое не верил ! - Ах , - продолжал Фабиан слезливым голосом , - ах , Я теперь верю во все : в колдунов и ведьм , в гномов и водяных , в крысиного короля и альраунов корень - во все , во что хочешь ! Кому так непоздоровится , как мне , тот со всем согласен ! Помнишь адский переполох из-за моего сюртука по в о звращении от Проспера Альпануса ! Да ! Когда б только дело тем и кончилось ! Погляди-ка , дорогой Бальтазар , что тут у меня в комнате ! Бальтазар огляделся и увидел , что кр угом , по всем стенам развешано несчетное множество фраков , сюртуков , курток всевозможнейшего покроя и всевозможных цветов. - Как ? - вскричал он . - Фабиан , ты собрался торговать ветошью ? - Не насмехайся , - отвечал Фабиан , - не насмехайся , дорогой друг . Все эти платья я заказывал у знаменитейших портных , надеясь когда-нибудь избавиться от этого злосчастного проклятия , тяготеющего над моей одеждой , но тщетно . Стоит мне надеть самый лучший сюртук , который сидит на мне превосходно , и поносить его несколько мину т , как рукава собираются к плечам , а фалды волочатся за мной на шесть локтей . В отчаянии я велел сшить себе вот этот спенсер с нескончаемо длинными , как у Пьеро , рукавами. "А ну , соберитесь-ка , рукава , - думал я про себя , - растянитесь , полы , и все придет в надлежащий вид ". Но в несколько минут с ним случилось то же самое , что и с остальным платьем ! Все уменье и все усилия самых искусных портных не могут побороть этих проклятых чар ! Что всюду , где я ни появлялся , надо мной потешались , глумились , это разумеет ся само собой , но скоро мое безвинное упорство , с каким я продолжал появляться в таком дьявольском платье , подало повод к иным суждениям . Самым меньшим злом еще было то , что женщины укоряли меня в безграничной пошлости и тщеславии , ибо я , наперекор всем о б ычаям , обнажаю руки , видимо считая их весьма красивыми . Теологи скоро ославили меня еретиком и только спорили еще , причислить ли меня к секте рукавианцев или фалдистов , но сошлись на том , что обе секты до чрезвычайности опасны , ибо обе допускают абсолютну ю свободу воли и дерзают думать что угодно . Дипломаты видели во мне презренного смутьяна . Они утверждали , что своими длинными фалдами я вознамерился посеять недовольство в народе и возбудить его против правительства и что я вообще принадлежу к тайному сооб щ еству , отличительный знак которого - короткие рукава . Что уже с давних пор то здесь , то там замечены были следы короткорукавников , коих так же надлежит опасаться , как иезуитов , даже больше , ибо они тщатся всюду насаждать вредную для всякого государства по э зию и сомневаются в непогрешимости князя . Словом , дело становилось все серьезней и серьезней , пока наконец меня не потребовал к себе ректор . Я предвидел , что будет беда , если я надену сюртук , и поэтому явился в одном жилете . Это разгневало ректора , он реш и л , что я хочу над ним посмеяться , и накричал на меня , приказав , чтоб я через неделю явился к нему в благоразумном , пристойном сюртуке ; в противном же случае он без всякого снисхождения распорядится меня исключить . Сегодня настал срок . О я несчастный ! О , п р оклятый Проспер Альпанус ! - Постой , - вскричал Бальтазар , - постой , любезный друг Фабиан , не поноси моего доброго , милого дядюшку , который подарил мне имение . Он и тебе не желает зла , хотя , признаюсь , он чересчур жестоко наказал тебя за самонадеянное умств ование . Но я принес тебе избавление . Он прислал тебе вот эту табакерку , которая положит конец всем твоим мучениям. Тут Бальтазар вытащил из кармана маленькую черепаховую табакерку , полученную от Проспера Альпануса , и вручил ее безутешному Фабиану. - Чем , - спросил он , - чем пособит мне эта глупая безделка ? Какое действие может оказать маленькая черепаховая табакерка на покрой моего платья ? - Того я не знаю , - ответил Бальтазар , - однако ж мой дядюшка не станет меня обманывать , у меня к нему совершеннейшее д оверие ; а потому открой-ка табакерку , любезный Фабиан , давай поглядим , что в ней. Фабиан так и сделал . Из табакерки выполз превосходно сшитый черный фрак тончайшего сукна . Оба , Фабиан и Бальтазар , не могли удержаться от крика величайшего изумления. - Ага , я понимаю тебя , - воскликнул в восторге Бальтазар , - я понимаю тебя , мой Проспер , мой дорогой дядя ! Этот фрак будет впору , он снимет все чары ! Фабиан без дальнейших околичностей надел его , и , как Бальтазар предполагал , так и случилось . Прекрасный фрак сиде л на нем великолепно , как никогда , а о том , чтобы рукава полезли вверх и фалды удлинились , не было и помину. Вне себя от радости , Фабиан порешил тотчас же отправиться в этом новом , так хорошо сидящем фраке к ректору и уладить все дело. Бальтазар со всеми п одробностями рассказал своему другу , как обстоит дело с Проспером Альпанусом и как тот дал ему средство положить конец мерзким бесчинствам уродливого карлика . Фабиан , совершенно переменившись , ибо его окончательно покинул дух сомнения , превозносил высокое благородство Проспера и предложил свою помощь при расколдовывании Циннобера . В эту минуту Бальтазар увидел в окно своего друга , референдария Пульхера , который в полном унынии сворачивал за угол. По просьбе Бальтазара Фабиан высунулся из окна , помахал рукой и крикнул референдарию , чтобы он сейчас же поднялся к нему. Едва Пульхер вошел , как тотчас же воскликнул : - Что за чудесный фрак на тебе , любезный Фабиан ! Но тот сказал , что Бальтазар ему все объяснит , и помчался к ректору. Когда Бальтазар обстоятельно по ведал референдарию обо всем , что произошло , тот сказал : - Как раз пришло время умертвить это гнусное чудовище ! Знай , - сегодня он торжественно справляет свою помолвку с Кандидой и тщеславный Мош Терпин устраивает празднество , на которое пригласил самого кн язя . Во время этого празднества мы и вторгнемся в дом профессора и нападем на малыша . Свечей в зале будет довольно , чтоб тотчас же сжечь ненавистные волоски. Друзья успели переговорить и условиться о многих вещах , когда воротился Фабиан , сияя от радости. - Сила , - сказал он , - сила , заключенная во фраке , выползшем из черепаховой табакерки , прекрасно себя оправдала ! Едва только я вошел к ректору , он улыбнулся , весьма довольный . "Ага , - обратился он ко мне , ага ! Я вижу , любезный Фабиан , что вы отступились от своего странного заблуждения ! Ну , горячие головы , подобные вам , легко вдаются в крайности ! Ваше начинание я никогда не объяснял религиозным изуверством , скорее ложно понятым патриотизмом - склонностью к необычайному , которая покоится на примерах героев др е вности . Да , вот это я понимаю ! Какой прекрасный фрак ! Как хорошо сидит ! Слава государству , слава всему свету , когда благородные духом юноши носят фраки с так хорошо прилаженными рукавами и фалдами ! Храните верность , Фабиан , храните верность такой добродет е ли , такой честности мыс лей , - вот откуда произрастает подлинное величие героев !" Ректор обнял меня , и слезы выступили у него на глазах . Сам не зная как , я вытащил из кармана маленькую черепаховую табакерку , из которой возник фрак . "Разрешите ", - сказал р е ктор , сложив пальцы , большой и указательный . Я раскрыл табакерку , не зная , есть ли в ней табак . Ректор взял щепотку , понюхал , схватил мою руку и крепко пожал ее , слезы текли у него по щекам ; глубоко растроганный , он сказал : "Благородный юноша ! Славная пон ю шка ! Все прощено и забыто ! Приходите сегодня ко мне обедать ". Вы видите , друзья , всем моим мукам пришел конец , и если нам удастся сегодня разрушить чары Циннобера , - а иного и ожидать не приходится , - то и вы будете счастливы ! В освещенной сотнями свечей з але стоял крошка Циннобер в багряном расшитом платье , при большой звезде Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами , - на боку шпага , шляпа с плюмажем под мышкой . Подле него прелестная Кандида в уборе невесты , во всем сиянии красоты и юности . Циннобер держал ее руку , которую порою прижимал к губам , причем преотвратительно скалил зубы и ухмылялся . И всякий раз щеки Кандиды заливал горячий румянец , и она вперяла в малыша взор , исполненный самой искренней любви . Смотреть на это было весьма страшно , и толь к о ослепление , в которое повергли всех чары Циннобера , было виной тому , что никто не возмутился бесчестным обманом , не схватил маленького ведьменыша и не швырнул его в камин . Вокруг этой пары в почтительном отдалении толпились гости . Только князь Барсануф с тоял рядом с Кандидой и бросал вокруг многозначительные и благосклонные взгляды , на которые , впрочем , никто не обращал особого внимания . Все взоры были устремлены на жениха и невесту , все внимание обращено к устам Циннобера , который время от времени бормо т ал какие-то невнятные слова , всякий раз исторгавшие у слушателей негромкое "ах !" величайшего изумления. Пришло время обручения . Мош Терпин приблизился с подносом , на котором сверкали кольца . Он откашлялся . Циннобер как можно выше приподнялся па цыпочках , т ак что почти достал локтя невесты . Все стояли в напряженном ожидании , - и тут вдруг слышатся чьи-то чужие голоса , двери в залу распахиваются , врывается Бальтазар , с ним Пульхер , Фабиан ! Они прорывают круг гостей . "Что это значит , что нужно этим незваным ?" - кричат все наперебой. Князь Барсануф вопит в ужасе : "Возмущение ! Крамола ! Стража !" - и быстро прячется за каминный экран . Мош Терпин узнает Бальтазара , подступившего к Цинноберу , и кричит : - Господин студент ! Вы рехнулись ! В своем ли вы уме ? Как вы посме ли ворваться сюда во время обручения ? Люди ! Господа ! Слуги ! Вытолкайте этого невежу за дверь ! Но Бальтазар , не обращая на все это ни малейшего внимания , уже достал лорнет Проспера Альпануса и пристально глядит через него на голову Циннобера . Словно поражен ный электрическим ударом , Циннобер испускает пронзительный кошачий визг , разнесшийся по всей зале . Кандида в беспамятстве падает на стул . Тесный круг гостей рассыпается . Бальтазар отчетливо видит огнистую сверкающую прядь , он подскакивает к Цинноберу хват а ет его . Тот отбрыкивается , упирается , царапается , кусается. - Держите ! Держите ! - кричит Бальтазар . Тут Фабиан и Пульхер хватают малыша , так что он не может ни двинуться , ни шелохнуться , а Бальтазар , уверенно и осторожно схватив красные волоски , единым дух ом вырывает их , подбегает к камину и бросает в огонь . Волосы вспыхивают , раздается оглушительный удар . Все пробуждаются , словно ото сна . И вот , с трудом поднявшись , стоит крошка Циннобер и бранится , ругается и велит немедленно схватить и заточить в тюрьму дерзких возмутителей , покусившихся на священную особу первого министра . Но все спрашивают друг у друга : "Откуда вдруг взялся этот маленький кувыркунчик ? Что нужно этому маленькому чудищу ?" - и так как карапуз все еще продолжает бесноваться , топает ножкой и , не умолкая , кричит : "Я министр Циннобер ! Я министр Циннобер ! Зелено-пятнистый тигр с двадцатью пуговицами !" - то все разражаются ужаснейшим смехом . Малыша окружают . Мужчины подхватывают его и перебрасывают , как мяч . Орденские пуговицы отлетают одна за д р угой - он теряет шляпу , шпагу , башмаки . Князь Барсануф выходит из-за каминного экрана и вмешивается в суматоху . Тут малыш визжит : - Князь Барсануф ! Ваша светлость ! Спасите вашего министра ! Вашего любимца ! На помощь ! На помощь ! Государство в опасности ! Зеле но-пятнистый тигр , горе , горе ! Князь бросает на малыша гневный взгляд и быстро проходит к дверям . Мош Терпин заступает ему дорогу . Князь хватает его за руку , отводит в угол и говорит , сверкая от ярости глазами : - Вы осмелились перед вашим князем , перед отцом отечества разыграть глупую комедию ? Вы пригласили меня на помолвку вашей дочери с моим достойным министром Циннобером , и вместо моего министра я нахожу здесь какого-то мерзкого выродка , которого вы разодели в пышное платье ? Знайте , сударь , что это изменническая шутка , за которую я наказал бы вас весьма строго , когда бы вы не были совсем шальным сумасбродом , которому место в доме умалишенных . Я отрешаю вас от должности генерал-директора естественных дел и запр е щаю всякое дальнейшее штудирование в моем погребе . Прощайте ! И он стремительно выбежал из дому. Дрожа от бешенства , бросился Мош Терпин на малыша , ухватил его за длинные всклокоченные волосы и поволок к окну. - Проваливай , - кричал он , - проваливай , мерзки й , презренный выродок , который так постыдно провел меня и лишил счастья всей жизни ! Он собрался было выбросить малыша в открытое окно , однако ж смотритель зоологического кабинета , случившийся тут же , с быстротою молнии подскочил к ним и выхватил Циннобера из рук Моша Терпина. - Остановитесь , - сказал смотритель , - остановитесь , господин профессор , не покушайтесь на то , что принадлежит князю . Это вовсе не выродок , это - Mycetes Beelzebub, Simia Beelzebub, сбежавший из музея. "Simia Beelzebub! Simia Beelzebub !" - загремел кругом громкий смех . Но едва только смотритель взял малыша на руки и хорошенько разглядел его , как воскликнул с досадою : - Что я вижу ! да ведь это не Simia Beelzebub - это гадкий , отвратительный альраун ! Тьфу ! Тьфу ! И с этими словами он швырн ул малыша на середину залы . Под раскаты зычного надругательского смеха , визжа и мяуча , выбежал Циннобер за дверь , скатился по лестнице - скорее , скорее домой , - так что никто из слуг его даже не заметил. Покуда все это происходило в зале , Бальтазар удалилс я в гостиную , куда , как он узнал , отнесли бесчувственную Кандиду . Он упал к ее ногам , прижимал к своим губам ее руки , называл ее нежнейшими именами . Но вот , глубоко вздохнув , она очнулась и , увидев Бальтазара , в восторге воскликнула : - Наконец-то , наконец- то ты здесь , любимый мой Бальтазар ! Ах , я едва не умерла от тоски и любовной муки ! И мне все слышалось пение соловья , от которого истекает кровью сердце алой розы ! И вот , обо всем , обо всем позабыв , она рассказала ему , какой злой , отвратительный сон окутал ее , как ей казалось , что у ее сердца лежит безобразное чудище , которое она была принуждена полюбить , ибо не могла иначе . Чудище умело так притворяться , что становилось похоже на Бальтазара ; а когда она прилежно думала о Бальтазаре , то , хотя и знала , что ч удище не Бальтазар , все же непостижимым для нее образом ей казалось , будто она любит чудище именно ради Бальтазара. Бальтазар объяснил ей все , насколько это было возможно , не внося расстройства в ее и без того взволнованную душу . Затем , как это всегда быва ет у влюбленных , последовали тысячи уверений , тысячи клятв в вечной любви и верности . И они обнялись и прижимали друг друга к груди со всем жаром искренней нежности и были упоены высшим небесным блаженством и восторгом. Вошел Мош Терпин , ломая руки и горьк о сетуя ; за ним следом - Пульхер и Фабиан , беспрестанно его утешавшие , но тщетно. - Нет , - вопил Мош Терпин , - нет , я вконец погибший человек ! Я уже больше не генерал-директор естественных дел в нашем государстве ! Никаких штудий в княжеском погребе ... Неми лость князя ... Я надеялся стать кавалером ордена Зелено-пятнистого тигра , по крайней мере с пятью пуговицами ! Все пропало ! Что-то теперь скажет его превосходительство досточтимый министр Циннобер , когда услышит , что я принял за него негодного выродка Simi a Beelzebub cauda prehensili[*] или не знаю кого там еще . О боже , его ненависть падет на меня ! Аликанте ! Аликанте ! [* Обезьяна Вельзевул с цепким хвостом (лат .).] - Но послушайте , дорогой профессор , - утешали его друзья , - уважаемый генерал-директор , возьми те в толк , что теперь уже больше нет никакого министра Циннобера . Вы совсем не обманулись : мерзкий уродец в силу волшебного дара , полученного им от феи Розабельверде , обольстил вас так же , как и всех нас ! И вот Бальтазар рассказал , как все это случилось , с самого начала . Профессор слушал , слушал , пока Бальтазар не кончил , и вдруг воскликнул : - Во сне я или наяву , - ведьмы , волшебники , феи , магические зеркала , симпатии - и я должен поверить в этот вздор ? - Ах , любезный господин профессор , - вмешался Фабиан , - поносили бы вы хоть малое время сюртук с короткими рукавами да длинным шлейфом , как это довелось мне , вы бы во все уверовали , так что любо было бы посмотреть ! - Да , - вскричал Мош Терпин , - да , да , все это так ! Да , меня обольстило заколдованное чудище , я уже не стою на ногах , я взлетаю под потолок , Проспер Альпанус берет меня с собой , я выезжаю верхом на мотыльке , меня будет причесывать фея Розабельверде - канонисса Розеншен , - и я стану министром ! Королем ! Императором ! И он принялся прыгать по комнате , к ричать и издавать радостные возгласы , так что все опасались за его рассудок , пока наконец , совсем обессилев , не упал в кресла . Тут Кандида и Бальтазар подошли к нему . Они сказали , что любят друг друга нежно , больше всего на свете , что не могут друг без др у га жить , так что слушать их было весьма грустно , по какой причине Мош Терпин даже немного всплакнул. - Дети , - воскликнул он , всхлипывая , - дети , делайте все , что хотите ! Женитесь , любите друг друга , голодайте вместе , потому что в приданое Кандиде я не дам ни гроша ! Что касается голода , сказал , улыбаясь , Бальтазар , так он надеется завтра убедить господина профессора , что об этом никогда не зайдет речь , ибо его дядя , Проспер Альпанус , о нем хорошо позаботился. - Так и сделай , - пролепетал профессор , улыбаясь , - так и сделай , мой любезный сын , коли сможешь , но только завтра ; а не то я лишусь ума и у меня треснет голова , если я тотчас не отправлюсь спать ! Так он и поступил. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Смущение верного камердинера . - Как старая Лиза учинила мятеж , а министр Циннобер , обратившись в бегство , поскользнулся . - Каким удивительным образом объяснил лейб-медик скоропостижную смерть Циннобера . - Как князь Барсануф был опечален , как он ел лук и как утрата Циннобера осталась невознаградимой. Карета министра Циннобера по чти всю ночь тщетно простояла перед домом Моша Терпина . Егерю не раз говорили , что их превосходительство , должно быть , уже давно оставили общество , но егерь полагал , что это никак невозможно , ибо не побежит же их превосходительство домой пешком в такой до ж дь и ветер . А когда наконец потушили все огни и заперли двери , егерю все же пришлось отбыть с пустой каретой , однако в доме министра он тотчас же разбудил камердинера и спросил , воротился ли министр домой и праведное небо ! - каким образом это случилось. - Их превосходительство , - шепнул камердинер ему на ухо , - их превосходительство вчера воротились домой поздно вечером , это доподлинно . Они легли в постель и теперь почивают ! Однако ж ! Дорогой егерь ! в каком виде ! каким образом ! я вам про все расскажу , - но. .. чур , молчок ! я пропал , коли их превосходительство узнают , что это я повстречался им в темном коридоре , я лишусь должности , ибо хотя их превосходительство и невеликоньки ростом , однако же обладают чрезмерно крутым нравом , скоры на гнев и не помнят себя в ярости , еще вчера они без устали кололи шпагой дрянную мышь , осмелившуюся прошмыгнуть через опочивальню их превосходительства . Ну , ладно ! Так вот , накидываю я в сумерках свой плащишко и собираюсь улизнуть в кабачок через дорогу - сыграть партию в трик-тр а к , вдруг на лестнице что-то как зашуршит , как зашаркает - прямо на меня , проскакивает в темном коридоре у меня промеж ног , падает на пол и подымает пронзительный кошачий визг , а потом хрюкает . О боже ! Егерь ! Только попридержите язык , вы - благородный чело в ек , а не то я пропал . Подойдите-ка поближе ! И хрюкает , как имеет обыкновение хрюкать наша милость , их превосходительство , когда повар пережарит телятину или в государстве творится что-нибудь неладное. Последние слова камердинер прошептал егерю на ухо , прик рыв рот рукой . Егерь отпрянул , состроил недоверчивую мину и воскликнул : - Возможно ли ? - Да , - продолжал камердинер , - нет никакого сом-пения , что это наша милость , их превосходительство , проскочило у меня промеж ног в коридоре . Я слышал явственно , как их милость гремели стульями по комнатам и хлопали дверьми , пока не добрались до опочивальни . Я не отважился пойти следом , но , переждав несколько часов , подкрался к двери спальни и прислушался . И вот их превосходительство изволят храпеть , как то у них в обыкн о вении перед великими делами . Егерь ! "И на земле и в небесах есть многое , о чем еще не грезила земная наша мудрость !" - как довелось мне слышать в театре ; это говорил какой-то меланхолический принц ; он был одет во все черное и очень боялся другого , расхажи в авшего в серых картонных латах . Егерь , вчера , верно , случилось нечто весьма удивительное , что принудило их превосходительство воротиться домой . У профессора в гостях был князь , быть может , он что-либо проронил о том о сем , какая-нибудь приятная реформочка - и вот министр тотчас взялся за дело , спешит с помолвки и начинает трудиться на благо отечества . Я-то уж сразу приметил по храпу : случится что-то значительное . Предстоят великие перемены ! Ох , егерь , быть может , нам всем рано или поздно придется снова отр а щивать косы ! Однако ж , бесценный друг , пойдем да послушаем как верные слуги у дверей спальни , все ли еще их превосходительство почивают в постели и заняты своими сокровенными мыслями. Оба - камердинер и егерь - прокрались к дверям и прислушались . Циннобер ворчал , храпел и свистел , пуская удивительнейшие рулады . Слуги застыли в немом благоговении , и камердинер сказал растроганно : - Какой , однако ж , великий человек наш милостивый господин министр ! Рано поутру в прихожей дома , где жил министр , поднялся великий шум . Старая крестьянка , одетая в жалкое , давно полинявшее праздничное платье , вторглась в дом и стала просить швейцара немедля провести ее к сыночку крошке Цахесу . Швейцар соизволил пояснить , что в доме живет его превосходительство господин министр фон Ц и ннобер , кавалер ордена Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами , а среди прислуги никого нет , кого зовут или прозывают крошкой Цахесом . Но тут женщина , ошалев от радости , закричала , что господин министр с двадцатью пуговицами - как раз ее любезный с ы ночек , крошка Цахес . На крики старухи , па раскатистую брань швейцара сбежался весь дом , и гомон становился все сильнее и сильнее . Когда камердинер спустился вниз , чтобы разогнать людей , столь бессовестно тревожащих утренний покой его превосходительства , ж е нщину , которую все почли рехнувшейся , уже выталкивали на улицу. Женщина присела на каменные ступени дома , расположенного напротив , и стала всхлипывать и горько сетовать на злых людей , которые не захотели допустить ее к любезному дитятке , крошке Цахесу , что сделался министром . Мало-помалу вокруг нее собралось множество народу , которому она беспрестанно повторяла , что министр Циннобер не кто иной , как ее сын , которого она в малолетстве называла крошкой Цахесом , так что люди под конец уже не знали , считать ли эту женщину безумной или , быть может , тут и в самом деле что-то кроется. Старуха не сводила глаз с окон Циннобера . Вдруг она звонко рассмеялась , радостно захлопала в ладоши и прегромко закричала : - Вот оно , вот оно , мое дитятко ненаглядное - мой крохотный гномик ! С добрым утром , крошка Цахес ! С добрым утром , крошка Цахес ! Все взглянули вверх и , завидев маленького Циннобера , который стоял в багряно-красном расшитом платье , с орденской лентой Зелено-пятнистого тигра , у окна , доходившего до самого пола , так чт о сквозь большие стекла была явственно видна вся его фигура , принялись смеяться без удержу , шуметь и горланить : - Крошка Цахес ! Крошка Цахес ! Ага , поглядите только на маленького разряженного павиана ! Несуразный выродок ! Альраун ! Крошка Цахес ! Крошка Цахес ! Швейцар , все слуги Циннобера повыбегали на улицу , чтоб поглядеть , чего это народ так смеется и потешается . Но едва они завидели своего господина , как , залившись бешеным смехом , принялись кричать громче всех : - Крошка Цахес ! Крошка Цахес ! Уродец ! Мальчик с пальчик ! Альраун ! Казалось , министр только теперь заметил , что причиной беснования на улице был он сам , а не что-нибудь иное . Циннобер распахнул окно , засверкал на толпу гневными очами , закричал , забушевал , стал от ярости выделывать диковинные прыжки , гро зил стражей , полицией , тюрьмой и крепостью. Но , чем больше бушевали и гневались их превосходительство , тем неистовей становились смех и суматоха . В злополучного министра принялись бросать камнями , плодами , овощами - всем , что подвертывалось под руку . Ему п ришлось скрыться. - Боже праведный ! - вскричал камердинер в ужасе . - Да ведь это мерзкое чудище выглянуло из окна их превосходительства . Что б это значило ? Как попал этот маленький ведьменыш в покои ? - С этими словами он кинулся наверх , но спальня министра была по-прежнему на запоре . Он отважился тихонько постучать - никакого ответа ! Меж тем , бог весть каким образом , в народе разнеслась глухая молва , что это уморительное чудовище , стоявшее у окна , и впрямь крошка Цахес , принявший гордое имя "Циннобер " и воз величившийся всяческим бесчестным обманом и ложью . Все громче и громче раздавались голоса : "Долой эту маленькую бестию ! Долой ! Выколотить его из министерского камзола ! Засадить его в клетку ! Показывать его за деньги на ярмарках ! Оклеить его сусальным золо т ом да подарить детям вместо игрушки . Наверх ! Наверх !" И народ стал ломиться в дом. Камердинер в отчаянии ломал руки. - Возмущение ! Мятеж ! Ваше превосходительство ! Отворите ! Спасайтесь ! кричал он , но ответа не было ; слышался только тихий стон. Двери были вы ломаны , народ с диким хохотом затопал по лестницам. - Ну , пора , - сказал камердинер и , разбежавшись , изо всех сил налетел на дверь кабинета , так что она со звоном и треском соскочила с петель . Их превосходительства - Циннобера - нигде не было видно ! - Ваше превосходительство ! Милостивейшее превосходительство ! Неужто вы не слышите возмущения ? Ваше превосходительство ! Милостивейшее превосходительство ! Да куда же вы ... господи , прости мое прегрешение , да где же это вы изволите находиться ? Так кричал камердинер , бегая по комнатам в совершенном отчаянии . Но ответа не было ; только мраморные стены отзывались насмешливым эхом . Казалось , Циннобер исчез без следа , без единого звука . На улице поутихло . Камердинер заслышал звучный женский голос , обращавшийся к народу , и , глянув в окно , увидел , что люди мало-помалу расходятся , перешептываясь и подозрительно посматривая на окна. - Возмущение , кажется , прошло , - сказал камердинер . - Ну , теперь их милостивое превосходительство , наверное , выйдут из своего убежища. Он опять прошел в опочивальню в надежде , что в конце концов министр объявится там. Он испытующе смотрел по сторонам и вдруг заметил , что из красивого серебряного сосуда с ручкой , всегда стоявшего подле самого туалета , ибо министр весьма им дорожил как бесц енным подарком князя , торчат совсем маленькие худенькие ножки. - Боже , боже ! - вскричал в ужасе камердинер . - Боже , боже ! Коли я не ошибаюсь , то эти ножки принадлежат их превосходительству , господину министру Цинноберу , моему милостивому господину . - Он по дошел ближе и окликнул , трепеща от ужаса и заглядывая в глубь сосуда : - Ваше превосходительство ! Ваше превосходительство , ради бога , что вы делаете ? Чем вы заняты там , внизу ? Но так как Циннобер не отзывался , то камердинер воочию убедился в опасности , в ка кой находилось их превосходительство , и что пришло время отрешиться от всякого решпекта . Он ухватил Циннобера за ножки и вытащил его . Ах , мертв , мертв был он - маленькое их превосходительство ! Камердинер поднял громкий горестный вопль , егерь , слуги поспеш и ли к нему , побежали за лейб-медиком князя . Тем временем камердинер вытер досуха своего бедного , злополучного господина чистыми полотенцами , положил его на постель , укрыл шелковыми подушками , так что на виду осталось только маленькое сморщенное личико. Тут вошла фрейлейн фон Розеншен . Сперва она , бог весть каким образом , успокоила народ . Теперь она подошла к бездыханному Цинноберу ; за ней следовала старая Лиза , родная мать крошки Цахеса . Циннобер теперь на самом деле был красивее , чем когда-либо при жизни . М аленькие глазки были закрыты , носик бел , уста чуть тронула нежная улыбка , а главное - вновь прекрасными локонами рассыпались темно-каштановые волосы . Фрейлейн провела рукой по голове малыша , и на ней в тот же миг тускло зажглась красная полоска. - О ! - вос кликнула фрейлейн , и глаза ее засверкали от радости . - О Проспер Альпанус ! Великий мастер , ты сдержал слово ! Жребий его свершился , и с ним искуплен весь позор ! - Ах , - молвила старая Лиза . - Ах , боже ты мой милостивый , да ведь это не крошка Цахес , тог нико гда не был таким пригожим ! Так , значит , я пришла в город совсем понапрасну , и вы мне неладно присоветовали , - досточтимая фрейлейн ! - Не ворчи , старая , - сказала фрейлейн . - Когда бы ты хорошенько следовала моему совету и не вторглась в дом раньше , чем я с юда пришла , то все было бы для тебя лучше . Я повторяю , - малыш , что лежит тут в постели , воистину и доподлинно твой сын , крошка Цахес. - Ну , - вскричала старуха , и глаза ее заблестели , - ну , так ежели их маленькое превосходительство и впрямь мое дитятко , т о , значит , мне в наследство достанутся все красивые вещи , что тут стоят вокруг , весь дом , со всем , что в нем есть ? - Нет , - ответила фрейлейн , - это все миновало , ты упустила надлежащее время , когда могла приобрести деньги и добро . Тебе , - я сразу о том ск азала , - тебе богатство не суждено ! - Так нельзя ли мне , - сказала старуха , и у нее па глазах навернулись слезы , - нельзя ли мне хоть , по крайности , взять моего бедного малыша в передник и отнести домой ? У нашего пастора много хорошеньких чучел птичек и бе лочек ; он набьет и моего крошку Цахеса , и я поставлю его на шкаф таким , как он есть , в красном камзоле , с широкой лентой и звездой на груди , на вечное вспоминовение ! - Ну , ну ! - воскликнула фрейлейн почти с досадой . - Ну , это совсем вздорная мысль ! Это ник ак невозможно ! Тут старушка принялась всхлипывать , жаловаться и сетовать : - Что мне от того , что мой крошка Цахес достиг высоких почестей и большого богатства ! Когда б остался он у меня , я бы взрастила его в бедности , и ему б никогда не привелось упасть в эту проклятую серебряную посудину , он бы и сейчас был жив и доставлял бы мне благополучие и радость . Я носила бы его в своей корзине по округе , люди жалели бы меня и бросали бы мне монеты , а теперь... В передней послышались шаги , фрейлейн спровадила старух у , наказав ей ждать внизу у ворот , - перед отъездом она вручит ей надежное средство разом избавиться от всякой нужды и напасти. И вот Розабельверде опять приблизилась к мертвому и мягким , дрожащим , исполненным глубокой жалости голосом сказала : - Бедный Цах ес ! Пасынок природы ! Я желала тебе добра . Верно , было безрассудством думать , что внешний прекрасный дар , коим я наделила тебя , подобно лучу , проникнет в твою душу и пробудит голос , который скажет тебе : "Ты не тот , за кого тебя почитают , но стремись сравня т ься с тем , на чьих крыльях ты , немощный , бескрылый , взлетаешь ввысь ". Но внутренний голос не пробудился . Твой косный , безжизненный дух не мог воспрянуть , ты не отстал от глупости , грубости , непристойности . Ах ! Если бы ты не поднялся из ничтожества и остал с я маленьким , неотесанным болваном , ты б избежал постыдной смерти ! Проспер Альпанус позаботился о том , чтобы после смерти тебя вновь приняли за того , кем ты моею властью казался при жизни . Быть может , мне доведется еще увидеть тебя маленьким жучком , шустро й мышкой или проворной белкой , я буду этому рада ! Спи с миром , крошка Цахес ! Едва только Розабельверде оставила комнату , как вошли лейб-медик князя и камердинер. - Ради бога , - вскричал медик , увидев мертвого Циннобера и убедившись , что все средства возврат ить его к жизни тщетны , - ради бога , господин камердинер , как это случилось ? - Ах , - отвечал тот , - ах , любезный господин доктор , возмущение - или революция , - все равно как вы это ни назовете , - шумела и бушевала в прихожей ужаснейшим образом . Их превосхо дительство , опасаясь за свою драгоценную жизнь , верно , намеревались укрыться в туалет , поскользнулись и... - Так , значит , - торжественно и растроганно сказал доктор , - так , значит , он умер от боязни умереть ! Двери распахнулись , и в опочивальню стремительно вбежал бледный князь Барсануф , за ним семь камергеров , еще бледнее. - Неужто правда ? Неужто правда ? - воскликнул князь ; но едва он завидел тельце усопшего , как отпрянул и , возведя очи горе , сказал голосом , исполненным величайшей скорби : - О Циннобер ! И се мь камергеров воскликнули вслед за князем : "О Циннобер !" - и вытащили , подобно князю , носовые платки и поднесли их к глазам. - Какая утрата , - начал князь по прошествии нескольких минут безмолвной горести , - какая невознаградимая утрата для государства ! Гд е сыскать государственного мужа , который бы с таким же достоинством носил орден Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами , как мой Циннобер . Лейб-медик , как допустили вы , чтоб у меня умер такой человек ! Скажите , как это случилось , как могло это стать с я , какая была тому причина , от чего умер несравненный ? Лейб-медик весьма заботливо осмотрел малыша , ощупал все места , где раньше бился пульс , провел рукой по голове усопшего , откашлялся и повел речь : - Мой всемилостивый повелитель ! Если бы я должен был дов ольствоваться только видимой поверхностью явлений , то я мог бы сказать , что министр скончался от полного отсутствия дыхания , а это отсутствие дыхания произошло от невозможности дышать , каковая невозможность , в свою очередь , произведена стихией , гумором , т о й жидкостью , в которую низвергся министр . Я бы мог сказать , что , таким образом , министр умер гумористической смертью , однако ж я далек от суждений столь неосновательных , я чужд страсти объяснять , исходя из физических начал , то , что естественно и неопровер ж имо покоится на чисто психических началах . Мой всемилостивейший князь , честный муж говорит напрямик ! Первопричина смерти министра была заключена в ордене Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами ! - Как ? - воскликнул князь , гневно сверкнув очами на ле йб-медика . - Как ? Что вы сказали ? Орден Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами , который усопший с таким достоинством , с таким изяществом носил на благо государства , - в этом причина его смерти ? Приведите мне доказательства или ... камергеры , какого вы на сей счет мнения ? - Он должен привести доказательства , он должен привести доказательства , или ... - воскликнули все семь бледных камергеров , и лейб-медик продолжал : - Мой славный , всемилостивейший князь ! Я это докажу , и потому не надо никакого "или "! Дело обстоит следующим образом : тяжелый орденский знак на ленте , особливо же пуговицы на спине оказывали вредное действие на ганглии станового хребта . И в то же время ор д енская звезда производила давление на то узловато-волокнистое сращение между грудобрюшной преградой и верхней брыжейной жилой , которое мы называем солнечным сплетением и которое предоминирует в лабиринте прочих нервных сплетений . Сей доминирующий орган на х одится в мпогоразличнейших отношениях с церебральной системой , и естественно , что пагубное воздействие на ганглии было также вредоносно и для него . Но разве нерушимое отправление церебральной системы не есть необходимое условие сознания , личности как выра ж ения совершеннейшего соединения целого в едином фокусе ? Не является ли весь жизненный процесс деятельностью в обеих сферах , в гапглиональной и церебральной системах ? Итак , помянутое пагубное воздействие нарушило функции психического организма . Сперва появ и лись мрачные мысли о тайном самопожертвовании на благо государства через болезненное ношение ордена и тому подобное ; состояние становилось все более опасным , пока полная дисгармония между ганглиональной и церебральной системами не привела к совершенному и с чезновению сознания , полному уничтожению личности . Это состояние мы и обозначаем словом "смерть "! Да , всемилостивейший повелитель , министр уже утратил свою личность и был , таким образом , совершенно мертв , когда низвергался в этот роковой сосуд . А посему п р ичина его смерти была не физическая , а неизмеримо более глубокая - психическая. - Лейб-медик , - сказал князь с неудовольствием , - Лейб-медик , вы болтаете битых полчаса , но будь я проклят , ежели понял хоть одно слово . Что вы разумеете под физическим и психи ческим ? - Физический принцип , - снова заговорил медик , - есть условие чисто вегетативной жизни , психический же , напротив , обусловливает человеческий организм , который находит двигателя своего бытия лишь в духе , в способности мышления. - Я все еще , - воскли кнул князь с величайшей досадой , - все еще не понимаю вас , невразумительный вы человек ! - Я полагаю , - сказал доктор , - я полагаю , светлейший князь , что физическое относится только к чисто вегетативной жизни , лишенной способности мышления , как это имеет ме сто у растений , психическое же относится к способности мышления . Но ежели последнее в человеческом организме главенствует , то медику надлежит всегда начинать со способности мышления , с области духа , и взирать на тело только как на вассала духа , который до л жен повиноваться , коль скоро этого пожелает его повелитель. - Ого ! - воскликнул князь . - Ого ! Лейб-медик , оставьте вы это ! Лечите вы мое тело и отложите попечение о моем духе , который еще никогда не доставлял мне беспокойства . Вообще , лейб-медик , вы препот ешный человек , и если бы я не стоял сейчас возле тела своего министра и не был так растроган , я б знал , как мне поступить . Ну , камергеры , прольем еще слезу над ложем усопшего и отправимся обедать. Князь приложил платок к глазам и всхлипнул , камергеры посту пили точно так же ; потом все вышли. Возле дверей стояла старая Лиза , навесившая на руку несколько вязок прекраснейшего золотистого луку , лучше какого не сыскать . Ненароком взгляд князя упал на эти овощи . Он остановился , скорбь исчезла с его лица : он ласков о и милостиво улыбнулся и промолвил : - Во всю жизнь не доводилось мне видеть столь прекрасных луковиц , должно быть , они превосходны на вкус ! Вы их продаете , любезная ? - Как же , - ответила Лиза , низко приседая , - как же , милостивейшая ваша светлость , продаж ей лука я снискиваю себе , как только могу , скудное пропитание . Они сладки , как чистый мед . Не угодно ли отведать , милостивейший господин ? Тут она протянула князю вязку самых ядреных , самых блестящих луковиц . Тот взял , улыбнулся , причмокнул и воскликнул : - Камергеры , пусть один из вас подаст мне ножик ! - Получив нож , князь бережно и изящно очистил луковицу и отведал. - Какой вкус ! Какая сладость ! Какая прелесть ! Какой огонь ! - воскликнул он , и глаза его заблестели от восхищения . - Мне словно чудится , будто я вижу перед собой покойного Циннобера , который кивает мне и шепчет : "Покупайте , ешьте эти луковицы , мой князь , этого требует благо государства ". Князь сунул старой Лизе несколько золотых , и камергеры принуждены были рассовать по карманам остальные вязки . Б олее того ! Он определил , чтоб впредь , кроме старой Лизы , никто другой не поставлял лук для княжеских завтраков . И вот мать крошки Цахеса , не став , правда , богачкой , избавилась от всякой нужды и бедности , и , наверно , в этом ей помогли тайные чары доброй фе и Розабельверде. Погребение министра Циннобера было одним из самых великолепных , какие когда-либо доводилось видеть в Керепесе ; князь , все кавалеры ордена Зелено-пятнистого тигра в глубоком трауре следовали за гробом . Звонили во все колокола , даже несколько раз выстрелили из обеих маленьких мортир , кои с великими издержками были приобретены князем для фейерверков . Горожане , народ - все плакали и сокрушались , что отечество лишилось лучшей своей опоры и что у кормила правления , верно , никогда больше не станет государственный муж , исполненный столь глубокого разума , величия души , кротости и неутомимой ревности ко всеобщему благу , как Циннобер. И в самом деле , потеря эта осталась невознаградимой , ибо никогда больше не сыскалось министра , которому пришелся бы так впору орден Зелено-пятнистого тигра с двадцатью пуговицами , как отошедшему в вечность незабвенных Цинноберу. ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ Слезная просьба автора . - Как профессор Мош Терпин успокоился , а Кандида уже никогда больше не могла рассердиться . - Как золотой жу к прожужжал что-то на ухо доктору Просперу Альпанусу и как тот уехал , а Бальтазар стал жить в счастливом супружестве. Близится время , когда тот , кто пишет для тебя , любезный читатель , эти листы , принужден будет с тобой расстаться , и его охватывают тоска и робость . Еще много-много знает он о примечательных деяниях маленького Циннобера и весьма охотно пересказал бы тебе все это , о мой читатель , ибо страсть , родившаяся в его душе , с непреодолимой силой побудила его написать эту повесть ! Но ! оглядываясь на все события , как они были представлены в предшествовавших девяти главах , чувствует он , что в них уже содержится столько диковинного , безрассудного , противного трезвому разуму , что , нагромождая еще множество подобных вещей , он подвергнет себя опасности , злоупо т ребив твоим доверием , любезный читатель , совсем с тобой не поладить . Он умоляет тебя с тоской и робостью , столь внезапно стеснившими его грудь , когда он написал "Глава последняя ", - да будет тебе угодно с истинной веселостью и нестесненным сердцем созерца т ь эти странные образы , даже сдружиться с ними ; они внушены поэту призрачным духом Фантазусом , - чьей причудливой , прихотливой натурой он , быть может , позволил чересчур увлечь себя . А посему не хмурься на обоих - поэта и причудливого духа ! А если ты , любез н ый читатель , изредка кое-чему улыбался про себя , то ты был в том самом расположении духа , какое желал вызвать пишущий эти страницы , и тогда , думает он , ты многое не вменишь ему в вину. Собственно , эта повесть могла бы закончиться трагической смертью малень кого Циннобера . Но разве не приятнее будет , когда вместо печального погребения ее завершит радостная свадьба ? Итак , коротко вспомним еще о прелестной Кандиде и счастливом Бальтазаре. Профессор Мош Терпин раньше был просвещенный , искушенный человек , который , согласно мудрому изречению : "Nil admirari"[*], уже много-много лет ничему на свете не удивлялся . Но теперь , отрешившись от всей своей мудрости , он принужден был непрестанно удивляться , так что под конец стал жаловаться , что он больше не знает , впрямь ли он профессор Мош Терпин , который прежде управлял всеми естественными делами в государстве , и действительно ли он еще расхаживает на своих ногах , вверх головой. [* Ничему не удивляться (лат .).] Сперва он удивился , когда Бальтазар представил ему доктора Прос пера Альпануса как своего дядю и тот показал дарственную запись , в силу коей Бальтазар сделался владельцем расположенного в часе езды от Керепеса сельского дома , вместе с прилежащими лесными угодьями , полями и лугами ; он едва поверил своим глазам , когда у в идел , что в инвентарной росписи помянута драгоценнейшая утварь , даже золотые и серебряные слитки , ценность которых превосходила все богатство княжеской сокровищницы . Потом он удивился , поглядев через Бальтазаров лорнет на великолепный гроб , в котором поко и лся Циннобер , и ему внезапно показалось , что никакого министра Циннобера никогда и не было , а был всего только маленький , нескладный , неотесанный уродец , коего ненароком почли за сведущего , мудрого министра Циннобера. Удивление Моша Терпина достигло велича йшей степени , когда Проспер Альпанус стал водить его по дому , показывая свою библиотеку и другие весьма диковинные вещи , и даже произвел целый ряд изящных опытов с редкостными растениями и животными. Профессору пришло на ум , что все его исследования по час ти естественной истории ровно ничего не стоят и он заключен в великолепный , пестрый , волшебный мир , словно в яйцо . Эта мысль так всполошила его , что под конец он принялся жаловаться и плакать , как ребенок . Бальтазар тотчас же отвел его в поместительный ви н ный погреб , где взору профессора представились лоснящиеся бочки и сверкающие бутылки . Здесь , полагал Бальтазар , ему будет вольготнее производить штудии , нежели в княжеском погребе , и он сможет вдосталь испытывать природу в прекрасном парке. Тут профессор у спокоился. Свадьбу Бальтазара справляли в загородном доме . Он , его друзья Фабиан , Пульхер , все дивились несравненной красоте Кандиды , волшебной прелести ее одеяния , всего существа . То в самом деле были чары , ибо присутствовавшая на свадьбе , под видом канон иссы фон Розеншен , фея Розабельверде , позабыв свой гнев , сама одела Кандиду и убрала ее пышными и прекрасными розами . А ведь хорошо известно , что платье пойдет хоть кому , ежели за дело возьмется фея . Кроме того , Розабельверде подарила прелестной невесте с в еркающее ожерелье , магическое действие коего проявлялось в том , что , надев его , она уже никогда не могла быть раздосадована какой-нибудь безделицей , дурно завязанным бантом , плохо удавшейся прической , пятном на белье или чем-нибудь тому подобным . Эта спос о бность , которой ожерелье наделяло Кандиду , придавала ее лицу особенную прелесть и приветливую веселость. Молодые были на седьмом небе и - такое действие оказывали на них тайные чары мудрого Альпануса - все ж находили слова и взоры для собравшихся милых друзей . Проспер Альпанус и Розабельверде позаботились о том , чтобы день свадьбы был ознаменован прекраснейш и ми чудесами . Повсюду из кустов и деревьев доносилась сладостная гармония любви , меж тем как из-под земли вырастали мерцающие столы , обремененные великолепнейшими яствами и хрустальными графинами , из которых струилось благороднейшее вино , разливавшееся огн е м по жилам. Настала ночь , и огненные радуги перекинулись над парком , и сверкающие птицы и насекомые запорхали вокруг , и , когда они встряхивали крыльями , с них сыпались миллионы искр и составляли различные прелестные фигуры , которые беспрестанно сменялись , плясали и кувыркались в воздухе и внезапно исчезали в кустах . И все громче звучала лесная музыка , и ночной ветер разносил таинственный шепот и сладостное благоухание. Бальтазар , Кандида , гости признали действие могущественных чар Проспера Альпануса , но Мош Терпин , захмелев , громко смеялся и уверял , что за всем этим скрывается не кто иной , как продувной молодчик - оперный декоратор и фейерверкер князя. Раздались резкие удары колокола . Блестящий золотой жук опустился на плечо Проспера Альпануса и , казалось , ч то-то тихонько прожужжал ему на ухо. Проспер Альпанус поднялся со своего места и сказал торжественно и серьезно : - Любезный Бальтазар , прелестная Кандида , друзья мои ! Настало время Лотос зовет , я принужден с вами расстаться ! Тут он подошел к юной чете и ст ал с ней тихо беседовать . Бальтазар и Кандида были очень растроганы ; казалось , Проспер преподал им различные благие советы ; он обнял их с нежной горячностью. Затем он обратился к фрейлейн фон Розеншен и так же тихо заговорил с ней , - вероятно , она надавала ему различные поручения по части волшебства и фей , и он весьма охотно взялся их исполнить. Меж тем с облаков спустилась маленькая хрустальная карета , влекомая двумя сверкающими стрекозами , которыми правил серебристый фазан. - Прощайте , прощайте ! - восклик нул Проспер Альпанус , сел в карету и стал подниматься все выше и выше над полыхающими радугами , пока наконец не сверкнул в небесной выси маленькой звездочкой , скрывшейся в облаках. - Прекрасный Монгольфьер ! - прохрипел Мош Терпин и , одоленный вином , погруз ился в глубокий сон. Бальтазар , вняв советам Проспера Альпануса , извлекая разумную пользу из обладания чудесной усадьбой , сделался в самом деле хорошим поэтом , а так как другие свойства этого имения , о которых говорил , имея в виду Кандиду , Проспер Альпанус , вполне оправдались и так как Кандида никогда не снимала ожерелья , подаренного ей на свадьбе канониссой Розеншен , то Бальтазар зажил в счастливом супружестве , радости и блаженстве , как только мог когда-либо зажить поэт с прелестной и молодой женой. И , так им образом , сказка о крошке Цахесе , по прозванию Циннобер , теперь и впрямь получила радостный конец.

Приложенные файлы

  • rtf 5453996
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий