Познер.ЛитЭра


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте файл и откройте на своем компьютере.
 ОежиППеО  школы методику прививания уважения к деньгам и индивидуальной ответствен ности. А начал бы с того, что объявил бы в школах конкурс на самый чистый туалет. И чтобы за чистотой в этих обществен ных туалетах следили сами школьники, а не уборщицы. Не писай мимо туалета с первый постулат индивидуальной от ветственности». А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Да, это очень про сто. Бихевиоризм, то есть поведенческая модель человека, строится на его идеа лах. Индивидуальной ответственности в России нет, и Чехов замечательно писал, что если в туалете вонь, или все вору ют, то в этом виноваты все, а значит ни кто. Это российская концепция. В этом смысле индивидуальная ответственность должна быть анонимна. То есть если на тебя смотрит Бог, то он смотрит даже тог да, когда ты в туалете, если мы говорим религиозными терминами. Мне кажется, что реформа национального сознания с это основа для создания буржуазии. Пока что наше правительство думает, что достаточно дать людям возможность заработать деньги любым способом, не изменив их отношения к деньгам и к ин дивидуальной ответственности, которая потом порождает доверие. Сейчас у нас повсеместное недоверие: как у крестьян с только ближний круг. Вот моя семья с это мое доверие. А возвышение соседа, как ты знаешь, с угроза твоему благопо лучию в России. Медведев об этом ска зал, но еще не создано никакого мыс лительного инструмента, который донес бы правительству, какие болевые точки в национальном сознании существуют и какие нужно менять. Потому что они не были изменены во время Ренессанса. В.ПОЗНЕР: Вопросы Марселя Пруста. Какое качество ты более всего ценишь в А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Юмор. В.ПОЗНЕР: В женщине? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Заботу. В.ПОЗНЕР: Есть ли у тебя любимое слово? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Жить. В.ПОЗНЕР: А нелюбимое? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Умереть. В.ПОЗНЕР: Что ты считаешь своим главным недостатком? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Их так много. В.ПОЗНЕР: Это тоже ответ. Где бы ты хотел жить? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Там, где меня любят. В.ПОЗНЕР: А где бы ты хотел умереть? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Неважно где, важ но, кто вокруг. В.ПОЗНЕР: О чем ты больше всего со жалеешь? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Ни о чем. В.ПОЗНЕР: Если бы дьявол предложил тебе бессмертие без условий, ты принял бы? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: Безусловно. В.ПОЗНЕР: Оказавшись перед Богом, что ты ему скажешь? А.КОНЧАЛОВСКИЙ: «Я не знал, что вы есть». В.ПОЗНЕР: Академик Российской академии наук, лау реат Нобелевской премии по физике Жорес Иванович Алферов. Сразу перейдем к вопросам. Сергей Сергее вич Шадрин спрашивает: «Что вы чувствовали в тот мо мент, когда узнали, что стали лауреатом Нобелевской Ж.АЛФЕРОВ: Это была, конечно, очень большая ра дость. 10 октября 2000 года мне моя помощница сказа ла (телефон в кабинете был занят), что звонят из Швед ской академии наук и просят меня к телефону. И первая мысль была такая: сегодня вторник, а обычно Нобелев ские премии присуждаются по средам. С этой мыслью я подошел к телефону, и главный ученый секретарь ко ролевской Нобелевской академии сообщил мне, что я с лауреат Нобелевской премии. В.ПОЗНЕР: Еще вопрос: «Нобелевскую премию, ко торую вы получили, вы отдали институту, который вас воспитал, на науку, продвижение России или оставили ее себе?» Ж.АЛФЕРОВ: Одну треть Нобелевской премии я отдал в фонд, который был создан для поддержки образова ния и науки, сейчас он называется Алферовский фонд поддержки образования и науки. Я сначала хотел эти деньги отдать научно-образовательному центру, кото рый незадолго до этого создал. Но мой сын Ваня сказал: «Нашему научно-образовательному центру нужно вооб ще все, и твоей Нобелевской премии не хватит никоим образом. Давай лучше создадим фонд, туда еще и дру гие люди дадут деньги, и этот фонд будет использовать ся для поддержки и развития образования и науки». В.ПОЗНЕР: Александр Яковлевич Аникиевич спра шивает: «Моральные, нравственные принципы ком мунизма и православной религии наиболее близки по духу. Моральный кодекс строителя коммунизма и Божьи заповеди почти одинаково звучат по тексту. В годы Великой Отечественной войны именно Иосиф Виссарионович Сталин принял решение об образова нии на территории нашей страны единственного до сих пор завода по производству атрибутики православной церкви. Почему в настоящее время проводится поли тика несовместимости коммунистической идеологии и православной религии?» Ж.АЛФЕРОВ: Это вообще вопрос непростой для меня... Я как-то, шутя, говорил, что Иисус Христос был основателем первой коммунистической партячейки в Иерусалиме. Действительно, все это так. Однако есть и некоторая разница. Коммунистическая идеология со впадает во многом с христианской и с православной, но вместе с тем эта идеология основана на некоей научной теории, на принципах научного социализма и научного коммунизма. Ну и дальше мы уйдем вообще в область «Науки и религии», и об этом можно очень долго гово рить: наука основана на знании, религия с на вере.. В.ПОЗНЕР: Довольно любопытный вопрос: «Уважае мый Жорес Иванович, как вам живется сегодня в этой стране? Что вы чувствуете, что ощущаете? Нет ли у вас желания уехать отсюда куда-нибудь подальше?» Ж.АЛФЕРОВ: Живется в этой стране, безусловно, се годня очень непросто. Материально, в общем, я живу совершенно нормально, потому как есть и Нобелевская премия, и многие другие международные премии. А так, конечно, тяжело. Что касается уехать... Я как-то, шутя, ска зал, что Россия с страна оптимистов, потому что пессими сты все уехали. И я отношусь к оптимистам, я считаю, что у России будущее есть, и нужно за это будущее бороться. Желания уехать у меня не возникало никогда, даже в са мые трудные годы. В начале девяностых мне делались очень выгодные с материальной точки зрения предло жения, а вообще, первое предложение работать в США я получил в 1971 году. Я тогда уже полгода находился в США, у нас было хорошее соглашение о научном обмене ЖоОеП фиЕик, лауОеат обелевПкой НОеКии между Академией наук СССР и Национальной академи ей наук США. И согласно этому соглашению я полгода был visiting professor в Иллинойском университете. В Урбана-Шампейне я работал со своим старым другом профессором Холоньяком. В соответствии с соглашени ем, в последний месяц я объезжал США, посещая мас су различных лабораторий. В это время американская наука переживала очень тяжелый период: Никсон вдруг объявил, что фундаментальная наука сделала много от крытий, и нужно теперь заниматься только их приложе ниями. Потому были резко сокращены ассигнования на фундаментальные исследования, началась безработица в этой сфере... Я приехал в южнокалифорнийский уни верситет в Лос-Анджелесе, сделал доклад на семинаре, и после семинара декан физического факультета профес сор Шпитцер позвал меня на ланч. Там были еще про фессора, и он сказал примерно следующее: «Вы знаете, что сейчас происходит в нашей науке? Сегодня для нас чрезвычайно важны исследования, которые вы ведете с фундаментальные базовые исследования, которые дают массу приложений. Поймите, здесь нет никакого поли тического бэкграунда, но я передаю вам предложение нашего ректора пойти к нам на работу на три с пять лет. Лучше на пять. Ну, если по каким-либо причинам...» В то время средняя зарплата профессора США, полного про фессора, составляла двадцать пять тысяч долларов, а по поручению ректора он мне предложил пятьдесят. И ждал от меня ответа. Я знал, что ничего из этого не выйдет, ни куда меня не выпустят, и все прочее. И сказал: «Нет, не годится». Да и если выпустили бы, я не поехал бы просто потому, что не мог оставить лабораторию на такой дол гий срок. Он спросил: «Почему?» Я говорю: «Мало». Тогда он сказал: «Пятьдесят пять», я говорю «Мало». «Шесть десят». с «Мало». с «Больше мне ректор не разрешал. Под свою ответственность шестьдесят пять». Я говорю: «Мало». «Сколько же вы хотите?» с «Миллион». с «Вы шу тите?» с «Конечно». В.ПОЗНЕР: Давайте поговорим о Жоресе Ивановиче Алферове как о человеке. Говорят, что вы с самого дет ства любили обращать на себя внимание. Рассказывают, будто в шесть лет, возвращаясь с какого-то вечера, вы увидели, как приятель вашего отца держит вашу маму под руку и что-то ей нашептывает. Вы потребовали, что бы он оставил вашу маму в покое. Все рассмеялись, вы тогда легли на трамвайные пути и объявили, что если этого не будет, то вы останетесь лежать, пока вас не переедет трамвай. Вам нужно, чтобы все понимали, что вы есть? Ж.АЛФЕРОВ: История эта действительно была, слу чилось все в городе Горьком, или Нижнем Новгороде. Мы тогда возвращались из Москвы, куда мама ездила на Всесоюзный съезд жен-общественниц, а папа с в ко мандировку. Но я поступил так не потому, что старался обратить на себя внимание. Просто мои мама с папой прожили долгую и счастливую жизнь. Я знал, как они любят друг друга, и для меня было неожиданно видеть, что мама идет под руку с другим мужчиной, а папа на это не реагирует. Я просто хотел, чтобы тот гражданин немедленно оставил мою маму. В.ПОЗНЕР: Вы так и лежали бы, если б трамвай ехал? Ж.АЛФЕРОВ: Я думал, что они послушают меня. Так и В.ПОЗНЕР: Говорят, что вы с детства любите краси вую, эффектную жизнь с не богатую, я повторяю, а кра сивую. Например, работая в Физтехе, вы обедали только в ресторане гостиницы «Москва» на углу Вознесенского и Невского проспекта. На первые премиальные вы при обрели «Москвич», потом «Волгу», затем «Volvo». Еще говорят, что в честь вашего шестидесятилетия в Физ техе устроили настоящий парад. Всех вывели на плац, а вы выехали на белом коне, как маршал Жуков на Пара де Победы. Это правда или сказки? Ж.АЛФЕРОВ: Тут и правда, и не совсем правда. На счет обедов в ресторане «Москва»... Я обедал в основ ном в нашей столовой физико-технического института или в студенческой столовой Политеха. Но работал я допоздна, часто до полуночи с до часу ночи, жил на Пушкинской улице, доезжал трамваем от Физтеха до Невского проспекта. И в это время магазины уже были закрыты, а ресторан «Москва» был открыт до двух ча сов ночи. Я туда заходил, и могу вам сказать, в 1953, 1954 годах я брал на ужин салат «Оливье», ромштекс, бутылку «Боржоми», чашку кофе, давал десять рублей (они превратились в рубль после 1961 года) и полу чал сдачу. Поэтому моей крайне небольшой зарплаты (1050 рублей) младшего научного сотрудника хватало для того, чтобы ужинать в ресторане, когда я не успе  В.ПОЗНЕР: Кинорежиссер, сценарист Павел Семенович Лунгин... К вам при шло очень много вопросов. В этот раз мы брали интервью непосредственно в кинотеатре у людей, которые только что посмотрели ваш фильм «Царь». С них мы и начнем. «В интервью журналу «Русский репортер» вы сказали, что этот фильм с для внутреннего пользования. Скажите, пожалуйста, все-таки за рубежом он бу дет интересен? И если будет, то кому и по чему? А для россиян, на ваш взгляд, какое самое важное послание этого фильма?» П.ЛУНГИН: Мне кажется, что западный мир в основном решил проблемы отно шения общества и власти. У нас эти во просы по-прежнему обсуждаются, они по-прежнему не ясны ни для власти, ни для общества. Некоторым образом отсутствует обратная связь, призрак Грозного витает над нами, и власть ино гда решает для себя: она от Бога или от людей, она спущена нам сверху или идет от народа? И если наша власть явно сей час идет в сторону демократического самоощущения, то народ, наоборот, мне кажется, сопротивляется этому и хочет иметь божественную непререкаемую власть, иногда даже требует от власти быть еще суровее, еще суровее. Почему весь народ сейчас снова говорит: «Дайте нам смертную казнь» и так далее? Ведь только Господь может лишать человека жизни, а власть не должна этого делать. Так что вся эта тема остро стоит у нас и менее остро с в западном мире. В.ПОЗНЕР: Вопрос от зрительницы: «Уважаемый Павел Семенович, почему вы показали в вашем фильме Ивана Ва сильевича со стороны жестокости? Ведь он столько всего сделал для нашего госу дарства, для России». П.ЛУНГИН: Это один из мифов с что Грозный много сделал для России. Во обще надо сказать, что в России нет исторического сознания, то есть факты никого не интересуют. Откройте Википе дию, Интернет, Ключевского, Карамзина, Соловьева с любого из трех наших вели ких историков с и прочтите, что на самом деле сделал Грозный. Мы живем мифами, и миф гласит, что да, Грозный жесток, кровь лил-пил, но, может быть, такой России и нужен был. Может, не было бы Грозного, и России не было бы. На самом деле Русь Древнюю объединил его дед, как мы знаем. Последствия правления Грозного плачевны, ужасны. Он проиграл все войны, которые мог проиграть, он разрушил, обезлюдил крупные города, прервал свою династию Рюриковичей. И самое ужасное для России с из его прав ления вышло Смутное время с то Смутное время, которое было отмечено неверо ятным падением нравственности и мо рали в России. Поляки стояли в Кремле, тушинские воры, лжеполяки и так далее. Поэтому не надо думать и говорить, что России это нужно было, что его бессмыс ленная, часто болезненная жестокость спасала Россию... История утверждает, что это неправда. Так как историю ни кто не читает, я пытался рассказать свой миф, свою историю и внедрить в миф об Иване Грозном реальную личность с ми трополита Филиппа, русского святого, ко торый нашел в себе силы, мужество с и христианское, и человеческое с принять смерть, принести себя в жертву, чтобы попытаться остановить эту кровь. Но ему не удалось, добро не побеждает в этом киЛоОежиППеО вал поужинать в столовой... «Volvo» я купил на свою международную премию в 1989 году. «Москвич» с в 1969 году. До 1958 года я ездил на велосипеде, в том числе и на работу через весь Ленинград. Потом семь или восемь лет с на мотоцикле «Ява-350». Ну а даль ше уже, будучи заведующим сектора и всего прочего, приобрел машину... Теперь о параде. В 1988 году мы отмечали семидесятилетие нашего Физтеха. При этом мы впервые отмечали его точно тогда, когда было под писано постановление о его рождении, 23 сентября. Поздно вечером 22 сентября я вернулся из отпуска. Утром ко мне в квартиру постучался мой сотрудник, ныне член-корреспондент Академии наук Семен Гри горьевич Конников, и сказал: «Жорес, лошадь подана». Они придумали без меня замечательный парад в честь юбилея. Сеня командовал парадом, он прекрасно ез дил на лошади. Я поехал верхом от дома в институт (я жил недалеко), все-таки я сын кавалериста, гусара. Сзади, правда, на всякий случай ехал мой водитель... И потом я принимал парад. Ленинградское телевидение снимало это. Тогда же телевидение ФРГ приехало сни мать некоторые наши работы. И спустя несколько лет, оказавшись в командировке в ФРГ, я в номере вклю чил телевизор и увидел себя на лошади... В.ПОЗНЕР: Сергей Сергеевич Шадрин спрашивает: «Считаете ли вы себя отча сти продолжателем кинематографиче ской традиции, заложенной Тарковским в фильме «Андрей Рублев»?» П.ЛУНГИН: Это очень лестное для меня сравнение. Я люблю Тарковского. И если Сергей Сергеевич считает, что я хоть как-то продолжаю его традиции, то я счастлив. В.ПОЗНЕР: Дмитрий Цветков спраши вает: «Если бы была возможность рабо тать с актером или актрисой из любого времени, кого вы пригласили бы?» П.ЛУНГИН: Вы знаете, на эти роли с никого другого. Для них есть Мамонов и Янковский. В.ПОЗНЕР: Ульяна Иванова: «Что для вас искупление? Прощение человека, ко торого ты предал? Или достаточно найти компромисс со своей совестью, попро сить у священника отпущения грехов, ни щему копеечку подать?» П.ЛУНГИН: Конечно, если у человека возможен компромисс с самим собой, то это не искупление. Совесть, отличающая нас от животных, для того и дана, чтобы жить в нас, и не смолкать, и грызть веч но. Искуплением, наверное, может быть только какая-то внутренняя перемена себя. Когда ты начинаешь переделывать себя, тогда можно сказать, что ты глубоко прочувствовал. В.ПОЗНЕР: Я считаю, что есть два фильма об Иване Грозном с Эйзенштей на и ваш. Все остальное с это так. У Эй зенштейна Иван одинокий, страдающий, его жену отравляют, на него готовят поку шение, вокруг враги и предатели. И даже опричники у него, скорее, вызывают сим патию. У вас же диаметрально противо положный взгляд. Как вы это понимаете? Эйзенштейн хотел угодить Сталину и соз дал такой образ? П.ЛУНГИН: Прежде всего вспомним, что у Эйзенштейна есть первая серия и вторая с и они очень разные. Представьте себе: война, эвакуация с и государственный за каз. Конечно, работая над первым филь мом, он выполнял заказ. Не знаю, может, меня киноведы убьют, я не киновед, но я не думаю, что Эйзенштейн любил Грозно го. Мне кажется, он вообще не коснулся психологии этой личности. Фильм пре дельно антипсихологичен. Там есть неве роятная эстетика, и он как гений, как вели кий художник, ушел в божественную эстетическую красоту. И понравился. Там все было поставлено с объеди нение России, заговоры бояр... Какие там заговоры бояр? Такие же, как у маршалов или у большевиков про тив Сталина. А когда пришла пора для второй серии, Эйзенштейн, окрылен ный успехом первой, позволил себе чуть-чуть показать изменения лично сти, ужасы, страхи, недоверие. То есть Грозный и Черкасов начали оживать. И тут же режиссеру жестоко дали по рукам, фильм был запрещен, он впал в немилость. Так что мне кажется, что Грозный Эйзенштейна с это все-таки эстетический подвиг мастера. В.ПОЗНЕР: Вы утверждаете, что, обращаясь к давней истории, ищете смысл. Вот ваши слова: «Мы живем в эпоху чудовищной потери смысла. В обмен на некоторую комфортность существования у людей отняли смысл жизни. Человек не рожден для того, чтобы осознать себя как небольшое, но рентабельное предприятие, в кото рое он вкладывает деньги. Поэтому люди отчаянно ищут, откуда и куда мы идем. И эти вопросы «Кто я?», «Зачем я суще ствую?» становятся главными для нас». Я хотел спросить: что значит «отняли смысл жизни»? Кто отнял? П.ЛУНГИН: Не знаю, как передать это чувство с я его очень хорошо ощущаю... Помню, у меня была какая-то творческая встреча на канале «Культура», и встала одна девочка, красивая, она до сих пор стоит у меня перед глазами с интересно было бы найти ее... Она вдруг сказала: «Павел Семенович, а мне кажется, что у нас украли жизнь». Эта фраза вошла как удар какой-то. Я подумал: «Как хорошо». Откуда это чувство украденной жизни? Откуда ощущение, что нет смысла? Мне кажется, что внешне патриотические чув ства, связанные, например, с тем, что мы болеем за футбольную команду, конечно, не наполняют людей. Непонятно, что это за государство сейчас с Россия, к чему она идет, что является ее целью. Вот у Франции как у государства есть некая социальная цель с чтобы была справедливость, чтобы правильно работали суды, чтобы матери кормили своих детей. Государство актив но работает и пытается выстроить систему ценностей внутри себя: оно ориентирова но на слабых, на бедных, на тех, кому надо помогать, не теряя своего французского достоинства. Там, кстати, не спрашивают, нужно ли давать деньги на кино или нет, они дают, ничего не говоря, потому что знают: иначе американское все задавит. А здесь я не вижу единых приоритетов с ни духовных, ни интеллектуальных. Я не по нимаю, в этой стране хорошо быть умным или нет? А вором, может, лучше? Или мен том? А может, не надо быть умным вором? Может, нужно идти в университет? Или в горы с заниматься альпинизмом? Вооб ще, что выбирать? Только грести? У меня такое чувство, что страна в какой-то не понятности и растерянности бешено за гребает под себя разные мелкие матери альные ценности. Совершенно никто или мало кто занимается благотворительно стью, культурой, тем, что делает из страны великую страну. Например, почему возник фашизм? Потому что было наполнение смыслом. Пришел манипулятор, кукловод и сказал: «Я дам вам жизнь. Вы должны быть самыми сильными. Тут все врут, все прогнило. Возьми пистолет, убей адвока та». И эти ребята действительно смотрят с тут воруют, тут прогнило, тут вообще не понятно зачем жить... Пустое место долж но заполняться нормальными добрыми и духовными ценностями, а оно заполняет ся всякой нечистью и мразью. Отсюда с сектанты, фашисты... В.ПОЗНЕР: Вы как-то сказали, что ин теллигенции больше нет: «Нынешняя ин теллигенция, которая лижет власть с а я вижу один большой теплый язык, с этим словом уже называться не может». Оста етесь при этом мнении? П.ЛУНГИН: Да. У нас остались интел лектуалы, но не интеллигенция, кото рая являлась некоторым обществом не только знания, но и каких-то моральных принципов, ощущала себя как некое еди ное целое... Были люди, кому не подавали руки и которых не звали домой, с кото рыми не раскланивались, с и этого боль ше нет. Я не вижу никого. Кому сейчас не подавали бы руки? Да всем подадут. В.ПОЗНЕР: Теперь вопросы от Марселя Пруста. Каким представляется вам абсо лютное счастье? П.ЛУНГИН: Абсолютного счастья нет, конечно. В.ПОЗНЕР: Чего вы больше всего стра шитесь? П.ЛУНГИН: Наверное, предательства. В.ПОЗНЕР: Есть ли слово или выраже ние, которое вы не выносите? П.ЛУНГИН: «Не парься». Я парюсь. В.ПОЗНЕР: Если бы вы могли изменить что-либо в себе, что вы изменили бы? П.ЛУНГИН: Мне кажется, что я доста точно слабый человек, во мне нет жест кости ни к себе, ни к другим. К себе осо В.ПОЗНЕР: Что такое для вас предел несчастья? П.ЛУНГИН: Наверное, все-таки одино чество. В.ПОЗНЕР: Если бы дьявол предложил вам бессмертие без каких-либо условий, что вы ему сказали бы? П.ЛУНГИН: Стыдно, но я согласился бы. В.ПОЗНЕР: Где вы хотели бы умереть? П.ЛУНГИН: Я присмотрел одно чудес ное кладбище в Черногории среди олив. В.ПОЗНЕР: Кто ваш любимый литера турный герой? П.ЛУНГИН: Тристрам Шенди, джентль мен. Читайте Лоренса Стерна. В.ПОЗНЕР: Когда и где вы были наи более счастливы? П.ЛУНГИН: Наверное, на берегу моря или под водой. В.ПОЗНЕР: Оказавшись перед Богом, что вы ему скажете? П.ЛУНГИН: Скажу все-таки «спасибо».

Приложенные файлы

  • pdf 10987770
    Размер файла: 457 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий