Ребенок в машине.

Ребёнок в машине.
На заднем стекле небольшой «тайоты» виделся наклеенный треугольник сантиметров двадцать в высоту и ширину. Над нижней стороной виднелась надпись "Осторожно в машине ребёнок" чуть выше располагался рисунок этого ребёнка. Маленький карапуз с соской в играл с разноцветной погремушкой. При этом его голубые глаза смотрели прямо на тебя, с какой стороны бы ты не подошёл.
Чуть дальше, за стеклом, на заднем сиденье автомобиля располагалось детское кресло, в котором сидел настоящий ребёнок. В отличие от своей нарисованной копии этот неповторимый кусочек родительской любви не смотрел на тебя, почти что ни с какого ракурса. Все его внимание занимало боковое окно, точнее очень интересный мир за его пределами. Он настолько был заворожен зрелищем проплывающих мимо деревьев, что практически не вертел головой. Он лежал неподвижно, как самая настоящая из кукол. Его глаза были сконцентрированы на одном месте и единственным, что свидетельствовало о бьющемся в его груди сердце была небольшая слюнка, вылезающая из его рта. Вырождение лица малыша было таким статичным, таким спокойным, что вкупе с отсветом окружающего мира в его маленьких глазах он казался очень и очень мудрым. Ощущалось, будто он настолько познал мир вокруг себя, что его ничего больше не интересует кроме деревьев, сменяющих друг друга за окном.
Но вот каменное лицо ребёнка шевельнулось, маленькая голова поднялась с кресла и повернулась к родителям, сидящим на передних сидениях. Так как он сам сидел у левого окна, ему было проще всего смотреть именно на маму сидящую справа от водителя, справа от его отца. Её лицо было для малыша самым совершенным из лиц. Нигде он не видел подобной красоты, для него это был неоспоримейший идеал, совершенство. Всегда, но не сейчас. Сейчас оно выглядело озлобленный, искаженным. Ее тонкие, женственные черты портила гримаса злости. Родители ссорились.
Малыш не знал, что такое ссора и из-за чего она появляется, но он её не любил. Слишком много шума. Уже в столь малом возрасте он на интуитивном уровне понимал, что столь плавное движение деревьев за окном должно сопровождаться таким же плавным звуком или же его полнейшим отсутствием. Конечно, его мысли так не звучали, скорее он понимал это на бессознательном уровне. Ему не нравился шум, но он не хотел плакать. Он не хотел шуметь ещё больше. Вместо этого он снова повернул голову к окну и снова приковался взглядом к быстро пролетающему окружающему миру.
Но он не смог уйти от звуков. Они были слишком сильны. Малыш не мог разобрать их, он ещё не умел разговаривать, но он чувствовал, что они плохие.
"Дорогая, отвали от меня, хватит ебать мне мозги!"
Ребёнку не нравились эти слова. Они не были произнесены нежным родительским голосом, как те, что он слышал каждый день, засыпая и просыпаясь. Они не сопровождались улыбкой. Они казались грубыми и некрасивыми, по крайней мере, так ему чувствовалось.
Родители не хотели смягчать слова, напротив малышу чудилось, что они хотят сделать их ещё грубее, чем они были. Некоторые фразы они говорили чуть громче, чем надо и чуть более низкими голосами.
"Не ругайся при Тимуре скотина!"
Голова мальчика вновь повернулась. Одно из непонятных слов оказалось знакомым. Он не знал, что оно значит, но так говорила мама, когда смотрела на него. "Тимур".
Пожалуй, сейчас самое время было заплакать, Тимур это почувствовал. Его звонкий голос переглушил родительские крики или же они просто замолчали, малыш не знал. Он знал только, что его заметили. Сквозь мокрые от слез глаза он увидел мамино лицо, вновь светлое и доброе. Оно смотрело на него с переднего сидения и говорило.
"Успокойся Тимочка, все хорошо, мы больше не ругаемся"
Доброта и ласка в её взгляде успокоили малыша и он, перестав плакать, вновь посмотрел за окно. Лес сменился полем и в виде, проплывающем перед его глазами, прибавилось немного постоянства. Теперь все не казалось таким быстрым и мимолетным, теперь он мог смотреть в одно место, на лес, виднеющийся в дали.
На несколько минут в салоне восстановилась тишина. Только ровный звук мотора нарушал его, но Тимур уже привык к нему. Он был по-своему даже усыпляющим.
Папа первым нарушил молчание. Малыш не видел его лица, только силуэт, большой, но не страшный. Он внушал спокойствие его миру, подобно тому, как мамин даровал ему красоту. Папа сказал что-то и Мама вновь разозлилась. Она вновь начала говорить громко, на этот раз со слезами на глазах. Тимуру это не нравилось.
Мама ударила Папу кулаком по плечу, не сильно, но ударила. Тимуру это совсем не нравилось. На его маленькие сероватые глаза начали наворачиваться слёзы. Его рот, повинуясь рефлексу, открылся, и малыш заплакал вновь. Отец повернулся к нему и сказал что-то серьёзное, вовсе не злое, просто серьёзное. На секунду ребёнок прекратил плакать. Он не понял слов отца, но почувствовал, что ему не следует плакать. А вот Мама поняла и ей это не понравилось. Она снова ударила папу на этот раз по щеке. Громоздкое тело отца наклонилось в сторону, и маленький мир Тимура неожиданно поменял своё направление.
Он не увидел в окне, он скорее почувствовал, что машина повернула. На секунду все замерло, вот мама жадно хватается за спинку сидения, вот папа держится за руль при этом, стараясь повернуть его обратно. Вдруг резко все ожило. Его маленький мир вдруг завертелся куда сильнее, чем это бывает на каруселях. Он неожиданно начал рушится, и Мама с Папой стали теперь лишь силуэтами. Окна машины неожиданно стали выплескивать почти невидимые жалящие иглы. Крепкие металлические своды начали подгибаться. И тут удар. Мир Тимура рухнул, погребя его под своими обломками.
Весь окружающий мир на мгновение умолк. Всего на мгновение. Обломки машины наконец-то прекратили своё беспорядочное движение и остановились. Среди сухой, сожженной солнцем, травы лежал небольшой треугольник сантиметров двадцать в высоту и ширину. Он сцеплял вместе небольшие осколки заднего стекла. К его предупреждающие красным краям медленно подползала вязкая жидкость, того же цвета, кровь маленького комочка родительской любви.
15

Приложенные файлы

  • doc 10987804
    Размер файла: 33 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий