Легенды Байкала


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Мжджоеь Вбклбмб


Ангарские бусы

Кого в глубокую старину считали самым славным и могучим богатырем, которого все боялись, но и
почитали? Седого Байкала, грозного великана. А славился он еще и несметными, бесценными
богатствами, которые стекались к нему со в
сех сторон от покоренных им и обложенных данью
-

ясаком
-

окрестных богатырей. Насчитывалось их более трехсот. Собирал ясак верный слуга Байкала
-

богатырь
Ольхон, у которого был крутой и жестокосердный нрав.

Неизвестно, куда бы девал с годами всю добычу Б
айкал и сколько бы он ее накопил, если бы не его
единственная дочь Ангара
-

синеокая, капризная и своенравная красавица. Очень огорчала она отца
своей необузданной расточительностью. О, как легко и свободно, в любой миг расходовала она то, что
собирал ее о
тец годами! Бывало, журили ее:

-

На ветер бросаешь добро, зачем это?

-

Ничего, кому
-
нибудь да пригодится,
-

говорила Ангара посмеиваясь.
-

Люблю, чтоб все в ходу было, не
залеживалось и попадало в хорошие руки.

Сердцем была добра Ангара. Были у Ангары и свои

любимые, заветные сокровища, которые она берегла
с малых лет и хранила в голубой хрустальной шкатулке. Часто подолгу любовалась она ими, когда
оставалась в своей светлице. Шкатулку эту Ангара никогда и никому не показывала и ни перед кем не
открывала, а п
оэтому никто из дворцовой челяди не знал, что в ней хранится. Знал только один, Байкал,
что шкатулка эта была доверху наполнена волшебными бусами из многогранных драгоценных камней
самоцветов. Удивительную силу имели эти сокровища! Стоило только извлечь их

из шкатулки, как они
загорались такими яркими могучими огнями необычайной красоты, что перед ними меркло даже солнце.

А почему Ангара не торопилась надевать на себя волшебные украшения, призналась она только своей
няне Тодокте:

-

Вот появится у меня любим
ый друг, тогда и надену. Для него.

Но дни проходили за днями, а друга по душе не находилось. И вскоре Ангара крепко заскучала. Все вокруг
томило и огорчало ее. От былого игривого нрава красавицы ничего не осталось.

Заметил Байкал такую перемену в дочери и
догадался: жениха ей хорошего надо, свадебку пора сыграть.
А за кого отдашь, если она еще никого не полюбила!

И решил он оповестить всю окружавшую его знать о том, что хочет выдать дочь замуж.

Желающих породниться с Байкалом оказалось много, но Ангара всем

им отказывала. Разборчивой
оказалась невеста! По ее выходило, что этот умом недалек, тот лицом не вышел, третий
-

статью. Байкалу
уже не только Ангару, но и всех молодых богатырей стало жалко.

Много ли, мало ли прошло времени, но однажды во владения Байка
ла приплыл такой нарядный струг,
каких здесь никогда не бывало. А привел его молодой витязь Иркут, окруженный большой важной свитой.
Ему тоже захотелось попытать счастье.

Но Ангара и на Иркута глянула равнодушно, поморщилась:

-

Нет, не надо мне и этого!

Де
лать нечего
-

хотел было повернуть Иркут обратно, но Байкал остановил его:

-

Не торопись, погости у меня немного.

И устроил в честь гостя, который понравился ему, небывалый пир. И длился он несколько дней и ночей. А
когда наступил час расставания, Байкал с
казал Иркуту на прощание:

-

Хоть Ангаре ты и не пришелся по душе, но мне люб. И я постараюсь, чтобы ты был моим зятем. Надейся
на меня.

Слаще меда принял эти слова Иркут и отплыл к себе обрадованным. Байкал с этого дня начал осторожно
уговаривать Ангару, н
астаивать, чтобы она согласилась выйти замуж за Иркута. Но она и. слушать об
этом не хотела. Бился
-
бился Байкал, видит
-

ничего не выходит, надо повременить со свадьбой. Но
твердо затаил в себе решение: уважить Иркута, настоять на своем.

Но вот подошел бол
ьшой летний праздник
-

сурхарбан, на который каждый год стекалось к Байкалу много
народу. О, как богато и торжественно обставлялся этот праздник!

Уже начались состязания, когда последним появился на празднике потомок гордого богатыря Саяна
могучий и славны
й витязь Енисей, который сразу обратил на себя внимание всех присутствующих. В
стрельбе из лука, в борьбе и в скачках он далеко превзошел всех богатырей
-

званых гостей Байкала.

Ловкость и красота Енисея поразили Ангару, и она не отрывала от него глаз, сид
я рядом с отцом. Енисей
тоже сразу же был очарован красотой дочери седого Байкала. А потом подошел к ней, поклонился низко и
сказал:

-

Все мои победы
-

тебе, прекрасная дочь Байкала!

Байкал лукаво улыбнулся:

-

Значит, не мне, а ей, Ангаре?
-

и покосился в
сторону дочери. А Иркута, находившегося в свите Байкала,
даже передернуло от ревности.

Слова Енисея очень польстили Ангаре. Приятнее ей еще не доводилось слышать, и она пришла от них в
восторг. Вот за таким она пошла бы хоть на край света!

Кончился праздни
к, люди стали разъезжаться по домам. Кинув прощальный взгляд на Ангару, покинул
владения Байкала и Енисей.

И с той поры Ангара еще более заскучала. Байкал забеспокоился.

"Уж не по Енисею ли тоскует дочь моя?"
-

с тревогой подумал он, и это опасение не дава
ло ему покоя. Но
обещание свое
-

выдать дочь за Иркута
-

решил выполнить. И как можно скорее!

И однажды Байкал, вызвав к себе Ангару, заявил ей прямо:

-

Вот что, дорогая дочь! Лучшего жениха, чем Иркут, я тебе не советую искать, соглашайся!

Но Ангара снова

воспротивилась:

-

Не надо мне его! Лучше уж одна до старости лет жить буду! И убежала прочь. Упрямый Байкал в сердцах
затопал на нее ногами и крикнул вслед:

-

Нет, будет по
-
моему!

И тут же приказал Ольхону глаз не спускать с Ангары, чтобы она не вздумала
убежать из дому.

Но Ангара и не думала о побеге. Ей просто захотелось побыть одной, чтобы никто не мешал ей думать и
мечтать о любимом.

И вот однажды она подслушала разговор двух чаек, которые восторженно отзывались о голубой
прекрасной стране, где властву
ет Енисей.

-

Как там хорошо, просторно и свободно! И какое счастье жить в такой стране!

Ангара загрустила пуще прежнего.

-

А разве у меня нет сил? И разве я не хочу приносить всем счастье? Вот бы и мне попасть в ту голубую
страну, и вместе с Енисеем жить с
вободно, и стремиться дальше и дальше, к неведомым просторам,
чтобы всюду сеять такую же свободную светлую жизнь. О, для этого я не пожалела бы и свои волшебные
бусы!

Заметил терзания дочери Байкал и отдал новое повеление Ольхону: заточить Ангару в скалист
ый дворец
и держать ее там до тех пор, пока она не согласится стать женой Иркута. Ничем не смогла помочь своей
любимице и няня Тодокта.

Упала Ангара на каменные плиты скалистого дворца
-

мрачной темницы, горько заплакала, а потом
успокоилась немного, раскр
ыла перед собой хрустальную шкатулку с волшебными бусами, и они ярким
сиянием осветили ее лицо.

-

Нет, ни перед кем я их не надену, кроме Енисея! Да и людей еще одарю!

Захлопнула шкатулку Ангара и взмолилась перед Ольхоном, чтобы тот выпустил ее, а когда т
от и слушать
не стал, обратилась к своим друзьям
-

большим ручьям и малым:

-

Милые вы мои, родные источники! Не дайте мне погибнуть в каменном плену! Суров мой отец, но
запрета его я не боюсь и хочу к моему возлюбленному Енисею! Помогите мне вырваться отсю
да на волю!

Услышали мольбу Ангары большие ручьи и малые и поспешили на помощь затворнице
-

стали
подтачивать и пробивать каменные своды скалистого дворца.

А Байкал послал к Иркуту гонца с тем, чтобы тот немедленно прибыл к нему.

-

По истечении ночи сыграе
м свадьбу,
-

передавал Байкал витязю.

Крепко спал в ту ночь утомленный хлопотами Байкал. Вздремнул немного и понадеявшийся на крепкие
затворы дворца верный страж
-

богатырь Ольхон.

Ручьи же и ручейки между тем завершили свое дело
-

расчистили выход из темни
цы. И Ангара бежала.
Хватился Ольхон
-

нет Ангары. Как гром, раскатились окрест его тревожные вопли. Вскочил на ноги и
Байкал. А когда узнал, что произошло, ему самому стало не по себе, и он страшным голосом закричал
беглянке вслед:

-

Остановись, дочь моя!

Пожалей мои седины, не покидай меня!

-

Нет, отец, ухожу я,
-

удаляясь, откликнулась Ангара.

-

Значит, ты не дочь мне, если хочешь ослушаться меня!

-

Нет, я дочь твоя, но не хочу быть рабой. Прощай, отец!

-

Погоди! Ты видишь
-

я весь исхожу слезами от горя!

-

Я тоже плачу, но плачу от радости, что избавилась от гнета. Теперь я свободна!

-

Замолчи, неверная!
-

гневно вскричал Байкал и, видя, что теряет дочь навеки, схватил в руки скалу и со
страшной силой бросил ее вдогонку беглянке, но было поздно...

Напрасн
о бушевал и свирепствовал Байкал, напрасно метался по горам Ольхон
-

они уже не смогли ни
догнать, ни удержать беглянку. Все дальше и дальше уходила она, прижимая к груди заветную шкатулку.
Мечта о встрече с любимым окрылила Ангару, и ей захотелось от радо
сти свободы поделиться с людьми
самым дорогим, что имела,
-

волшебными бусами. Остановилась на миг Ангара, огляделась вокруг. Как
прекрасно было здесь! Открыла она хрустальную шкатулку, достала связку волшебных бус и бросила ее
себе под ноги со словами:

-

П
усть загорятся здесь огни жизни, огни счастья, огни богатства. и силы!

И побежала дальше. И вдруг увидела она впереди себя скачущего наперерез всадника. Это был Иркут, он
спешил преградить путь своей нареченной невесте. Собрала Ангара все свои силы и прорв
алась,
пробежала мимо него. Иркут остался ни при чем и заплакал от горечи и досады.

Теперь Ангаре бежать стало гораздо легче и спокойней. Да и радости прибавилось, и она снова кинула на
своем пути связку бус со словами добрых пожеланий.

Так и бежала она, р
адостная и щедрая. А когда завидела вдали Енисея, то, вынув из шкатулки самые
красивые волшебные бусы, надела их на себя. Такою и встретил ее могучий пригожий красавец, славный
витязь Енисей. И бросились они в объятия друг к другу. Хоть уговору между ними
никакого и не было, а
вышло так, будто ждали они этого часа давным
-
давно. И вот он настал.

-

Теперь нас уже никакая сила не разлучит,
-

сказал Енисей.
-

Будем мы с тобой в любви да согласии жить
-
поживать и другим того же желать.

От слов Енисея сладко стало н
а душе у Ангары и еще радостней забилось ее сердце.

-

И я буду тебе на всю жизнь верной женой,
-
сказала она.
-
А волшебные бусы, что я для тебя держала и
которые привели меня к тебе, мы раздадим людям, чтобы и они получили от этого радость и счастье.

Енисей в
зял Ангару за руку, и они вместе пошли по голубой солнечной дороге...

Много лет прошло с тех пор. Слезы Байкала, Ангары, Енисея и Иркута, пролитые ими от горя и от
радости, превратились в воды. И только все бесчувственное всегда бывает подобно камню. В бол
ьшой
камень превратился неумолимый богатырь Ольхон, не знавший, что такое слезы. Камень поменьше, что
кинул когда
-
то в Ангару Байкал, люди прозвали Шаманским. А добрые пожелания Ангары исполнились:
там, где были брошены ее рукою волшебные бусы с камнями
-
са
моцветами, разгорелись большие и яркие
сильные огни жизни, выросли города, окрепло людское счастье. И таких городов будет еще больше.

Тут и сказке конец, а дело
-

всему венец.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

С
тародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991


Бай гал
-

стоящий огонь

Баргузинские буряты рассказывают, что задолго до этого [здесь] не было Байкала
-
моря, а была земля.
Возможно, что имя Бай гал значит Стоящий огонь, и предполагают
, что потом огнедышащая гора,
провалившись, превратилась в воду, образовав большое море по имени Байгул.

Откуда взялось название Байкал!

Русские давно слыхали, что где
-
то посреди Сибири есть огромное озеро. Но как оно называется, никто
про то не знал. Когд
а русские купцы, а потом казаки за Урал перевалили и стали к большим рекам Оби и
Енисею подходить, они узнали, что вокруг озера, которое денно и нощно кипит, люди живут. Узнали те
русские, что озеро богато рыбой, а по берегам разные звери ходят, да такие д
орогие, которых в свете
больше нигде нету. Стали казаки и купцы торопиться к тому морю
-
озеру, шли, не спали, коней не кормили,
не знали, когда день кончается и когда ночь начинается. Каждому охота было первому к озеру попасть и
посмотреть, какое оно есть и

почему оно кипит без отдыху.

Шли те купцы и казаки к морю долго, несколько лет, много их дорогой поумерло, но живые все
-
таки дошли
и увидели перед собой Шаманский камень. Он им дорогу перегородил, свет закрыл. Ни вправо, ни влево
от него отвернуть нельзя,

кругом такие горы, что закинешь голову


шапка слетает, а верхушки не видно.
Покрутились казаки с купцами около Шаман
-
камня и подумали, что не пробраться им к морю, а сами
слышат, как оно шумит, вздымается и о скалы бьется.

Загоревали купцы, опечалились к
азаки, видать, вся их длинная дорога пропала ни за понюшку табаку.
Отъехали они назад, шатер разбили и стали тяжкую думу думать, как же им Шаман
-
камень перевалить
или горы объехать. Горы им не объехать


море проглотит. Так остановились казаки с купцами и
стали
жить недалеко от моря
-
озера, а на берег никак не попадут.

Долго ли им тут пришлось жить, может быть, и кости там их сгнили бы, но тут, на их счастье, подошел к
ним неведомый человек и назвался бурятом. Русские начали его просить, чтобы он их провел н
а берег,
обвел кругом моря и показал им дорогу на землю, где они еще не были. Ничего бурят им не сказал, он
сложил свои ладони в трубочку, потом поднес их к лицу и пошел в лес. Русские не стали его задерживать,
отпустили с богом. Снова опечалились купцы и
ьазаки, как же дальше быть, не миновать, видно, смерти
им. Так жили они долго ли, мало ли, никто ни дни, ни месяцы не считал. Отощали и осунулись купцы с
казаками, хуже прежнего горе их обуяло. Хотели они уже с последними силами

собраться и назад идти, но
тут снова пришел тот бурят и сына своего привел, сказал:



Не обойти мне с вами Байгала


стар я стал, не обогнуть мне Камень
-
шаман


года давно ушли,
берите сына, у него глаза светлые, а ноги оленьи.

Ушел старик в тайгу, а сын повел русских новой дорогой,

вывел их на берег моря и сказал:



Байгал.

Русские спросили его, что это такое, он им ответил:



По
-
нашему значит огненное место, здесь раньше сплошной огонь был, потом земля провалилась и
стало море. С тех пор мы зовем наше море Байгалом.

Русским это наз
вание понравилось, и они тоже стали называть это море Байкалом.


Байкал дал жизнь народам

Сколько тысяч лет прошло с той давней поры, никто не помнит. За это время, наверное, сотни поколений
воронов тут перекаркали, а Байкал только силой набирался, чт
обы подняться до теперешних берегов. Вот
в то самое время и приплел к Байкалу один неизвестный человек, по имени Бурядай. Жил он около
Байкала долго, да одному наскучило век коротать, ушел он от Байкала далеко
-
далеко в степи, за
тридевять земель. И через м
ного лет, когда уже совсем старым стал, вернулся снова в родные места, да
не один, а со знаменитой шаманкой Суйхан. Приплел он на берег Байкала и заплакал такими горькими
слезами, что у Суйхан сердце начало каменеть, и жалко ей стало своего верного мужа, к
оторый нес ее на
руках от диких песков чужой страны до красавца Байкала. Она спрашивает его:

-

Зачем ты льешь горькие слезы, или не по сердцу я тебе пришлась? Бурядай ответил:

-

Не о том я плачу, что не по сердцу ты мне, а о том, что осиротеет этот край, у
мрем мы с тобой, и на том
род людской здесь кончится.

-

Что же ты хочешь?

-

спросила его Суйхан.

-

Хочу иметь сыновей, а невест они найдут себе в твоем далеком крае.

-

Не печалься, Бурядай, утро вечера мудренее,

-

ответила жена.

И легли они спать на берегу

Байкала. Великая шаманка Суйхан дождалась, когда уснет муж, и принялась
молиться. Она призвала к себе на помощь Байкал, чтобы он придал ей силу и благословил ее на
рождение сыновей, добрых и красивых,

-
чтобы они поженились и народили своих детей. Байкал о
бещал
ей исполнить все ее просьбы. Наутро она родила сразу трех сыновей

-

добрых и красивых. Суйхан даже
не видела, как их умыл Байкал, как своим гребешком расчесал им пышные волосы.

Сыновья, на радость отца и матери, росли не по дням, а по часам. Как толь
ко они покупаются в
байкальской воде, так сразу прибавляются в росте на целую четверть. Когда сыновья подросли и стали
совсем богатырями, родители их нарекли Булагатом, Эхиритом и Хоридоем. Все впятером они
помолились Байкалу за то, что он их вспоил и вско
рмил, и Бурядай увел сыновей в степи, подальше от
Байкала, и сказал:

-

Ты, Хоридой, будешь жить в этой степи, ты, Эхирит, недалеко от брата, вот здесь, а ты, Булагат,
поселишься по соседству с ними.

Потом отец наказал им, в какой стороне надо искать себе ж
ен, и отправился к Суйхан, которая оставалась
на Байкале, чтобы просить его о скором размножении рода Бурядая. Прошло несколько лет, не успела
еще ворона вырастить своих воронят, как Эхирит, Булагат и Хоридой нашли себе добрых жен, которые
приносили им сра
зу по несколько ребят. А Бурядай и Суйхан не переставали просить Байкал о
размножении рода. Байкал слушал, но молчал, он знал, что ему надо делать. Утром рано Байкал
поднимал высоко к небу густые облака тумана, а к вечеру, когда их солнце начинало прогрева
ть, они
опускались на землю дождем.

В степях, где жили сыновья и внуки Бурядая, бурно росла трава, все кругом покрылось сплошной зеленью.
В эти степи начали приходить разные большие и малые звери и зверюшки. Хоридой, Эхирит и Булагат со
своими сыновьями на
чали приручать зверей. Скоро у них появились коровы, овцы, козы и кони. На
радость Бурядая и Суйхан внуки их росли так скоро, как росли их собственные сыновья. Дожили старики
до глубокой старости, дождались правнуков и праправнуков, и решили они посмотреть

на свой род.

Пришли Бурядай с Суйхан в степи, посмотрели кругом и видят: куда только глаз хватает

-

везде юрты
стоят, а около них ребятишки играют. Подозвал к себе старик одного мальчика и опрашивает:

-

Кто здесь живет?

Мальчик ответил:

-

Тут живут буряты
. В той стороне поселились эхириты, на другой стороне

-
булагаты, а мы рода Хоридоя.

Бурядай и Суйхан взяли парня на руки, подержали его немного, дали гостинцев и отпустили. А сами они
еще раз взглянули кругом на плодородные степи и пошли в обратный путь к
Байкалу. Долго шли они по
-
стариковски до берегов родного моря. Дорогой Бурядай сказал Суйхан:

-

Вот от нас и род пошел, спасибо тебе, Суйхан. Великая шаманка остановилась, повернулась лицом к
Байкалу, сказала:

-

Поблагодарим вместе наше святое море

-

Байка
л, это он помог нам дать жизнь нашим родам.

С тех пор и пошло название иркутских бурят по их родам. Через много лет иркутские буряты стали
расселяться по Лене и Ангаре, перебрались они и за Байкал. Некоторые из них поселились по Иркуту, в
Тункинской степи
и начали называться тункинскими бурятами, другие перекочевали сюда, на Ольхон, и
стали прозываться ольхонскими бурятами, третьи поселились по реке Баргузину и прозвались
баргузинскими бурятами. А все эти роды идут от иркутских бурят, которые народились от
Эхирита,
Хоридоя и Булагата. А само название бурят пошло от их отца Бурядая.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Баргуджин

Так оно раньше бы
ло или не так, но старики давно говорили, что название Баргузина от баргутов идет, от
одного слова, наверное, от монгольского. Едва ли есть богаче земля, чем баргузинская. Тут тебе и всякая
рыба, звери


каких только нет,


птица любая водится, трава растет

до самого пояса, кругом леса. А что
больше человеку надо? Скота держи, сколько хочешь, зверя и птицу бей, сколько душе угодно, и
разукрасить себя можешь золотом, потому что оно почти по каждой речке здесь есть.

Когда в эту долину попал человек, наверное,
из монголов, то за ее разные богатства он назвал ее
баргутской землей, это значит по
-
монгольски "богатый край". Когда народ прослышал, что на свете есть
такая богатая страна


баргузинская земля, то он и тех людей, которые там уже жили, прозвал баргутами.
Вот и получилось так, что и народ, и та земля прозвались одним именем "баргут", а буряты выговаривали
это слово "баргуджин".

Русские попали в Сибирь в то время, когда о Баргуджине знали все народы, которые в ней жили.
Услышали о нем и русские и поняли, что

так называют землю, которая тянется от Байкала к Якутску. Но
так называть ту землю русским было неудобно, язык заплетается, и прозвали они ее Баргузином, так как
-
то проще и выговорить легче.

Записано от Ф.Е. Горбунова, с. Максимиха Баргузинского аймака Бу
рятской АССР, 1937 г.



Возникновение Хамар
-
Дабана

Как возникли Саяны, я уже вам говорил. Такие горы, как Саяны сотворились не маленькой силой, от той
силы, наверное, вся земля дрожала. Да, маленькая сила их бы во век не создала. Тогда, наверное, так
было:

прорвалась та сила из Земли, а копилась она, может, миллионы лет, все сразу наружу выбросила, и
Саяны готовы. Когда Саяны остыли, в Земле еще сил осталось немало, они разошлись в разные стороны
и начали по всей дороге толчками поднимать над собой землю. Н
о это уже была не та сила, которая
работала на Саянах. Вот так небольшими толчками подземная сила шла от Саян ближе к восходу солнца
и на своей дороге поднимала землю. Та, где толчок был сильнее, там горы повыше поднялись, там, где он
был поменьше, там сед
ловина осталась.

Словом, горы от Саян на восток на горбатый нос начали походить, за что буряты их прозвали "Хамар
-
Дабан". Через много лет, как Хамар
-
Дабан возник, на него с равнины нанесло ветром много земли. Горы
были невысокими, поэтому они покрылись зем
лей. Все щели, которые получились от толчков, когда
поднималась земля в гору, занесло землей с долин.

Солнце не шибко выжигало землю на Хамар
-
Дабане, и скоро она покрылась лесом. Потом в лесу
развелись звери и птицы, туда, ближе к горам, прикочевали люди,
они стали жить
-
поживать и добра
наживать.

Записано от В. В. Кобелева, с. Тунка Тункинского аймака Бурятской АССР, 1939 г.


Волшебные рога Огайло

В одном бурятском улусе Подлеморья жили два брата
-
близнеца Гамбо и Бадма. С ними нах
одилась и
мать Аюна. Их пятистенная юрта внутри вся была украшена рогами сохатых, козерогов и северных
оленей. Гамбо славился как самый искусный, смелый и выносливый охотник, а вот Бадма с детских лет
лежал на шкурах без движения, болел какой
-
то неведомой
болезнью, и за ним нужен был уход.

А как любил Гамбо своего брата! И Бадма отвечал ему любовью, но часто жаловался:

-

Смогу ли я когда
-
нибудь быть полезным тебе и матери?

-

Не беспокойся, Бадма, придет время
-

и ты выздоровеешь, я верю в это.

-

Нет, Гамбо,

видно, мне никогда уже не подняться. Лучше умереть скорее, чем быть вам в тягость.

-

Не говори так, Бадма, не обижай меня и мать. Терпи! Всему свое время.

Вот как
-
то раз Гамбо собрался на охоту и сказал брату:

-

Хочу добыть тебе свеженинки
-
баранинки. Не с
кучай без меня.

А было это в ту пору, когда в тайге и гольцах Баргузинского хребта водилось много снежных баранов
-
аргали, на которых и охотился Гамбо.

Долго шел он на этот раз таежной звериной тропой, пока она не привела его в ущелье между скал. И тут
одно
го из снежных баранов он и увидел на скале.

Какой это был крупный, стройный и могучий баран! Голову его украшали большие толстые и завитые рога,
кольца на которых показывали, что барану немало лет. Ведь каждый год на рогах прибавляется по кольцу,
и чем бол
ьше становятся рога, тем они тяжелее.

Вскинул ружье Гамбо, прицелился и выстрелил. Но что это?

Баран только повернул голову в сторону охотника и остался стоять на месте. Гамбо выстрелил второй раз
-

баран лишь встряхнул головой, спокойно огляделся и стал в
збираться еще выше в горы.

Гамбо опешил. В меткости своей он никогда не сомневался, а тут
-

на тебе! Было отчего прийти в
замешательство. И он решил, что это заколдованный, неуязвимый баран.

-

А ты верно определил,
-

услышал Гамбо голос с вершины утеса.
-

Те
бе одному посчастливилось увидеть
Огайло, любимца хозяйки баргузинской тайги Хэтен.

Глянул вверх Гамбо и еще больше удивился, увидев на месте, где только что стоял снежный баран,
красивую молодую девушку в шкуре рыси.

-

Ты кто такая?
-

осмелев, спросил Гам
бо.

-

Я
-

Янжима, прислужница Хэтен,
-

ответила девушка.
-

И я тебя предупреждаю: не гонись за Огайло, он
тебе все равно не достанется. Зря будешь стараться. Да и зачем? Ты и так, без рогов Огайло, здоров и
силен, как богатырь.

-

А при чем здесь эти рога?
-

насторожился Гамбо.

-

Не притворяйся, будто не знаешь,
-

усмехнулась Янжима.
-

Тебе хочется добыть их, чтобы стать самым
сильным и могущественным из людей.

-

Не понимаю,
-

смутился Гамбо.

-

И понимать тут нечего. Огайло носит волшебные рога, они налиты целебн
ыми соками, способными
даровать человеку здоровье и богатырскую силу. А сам Огайло, пока носит их, неуязвим. Так что уходи
отсюда, пока цел.

Сказала это Янжима и скрылась в расщелине утеса. Постоял немного в раздумье Гамбо и покинул
ущелье. Этого и ожидала

Янжима. Взмахнула она желтым платочком, и в тот же миг на небе появилось
белое серебристое облачко, а на нем
-

неписаной красоты девушка в одеянии цвета утренней зари и в
серебристых мехах. Спустилась она с облака на землю и спросила девушку в шкуре рыси:

-

Что скажешь, Янжима?

-
О, лучезарная повелительница, обладательница всех богатств баргузинской тайги, прекрасная Хэтен! Я
должна тебе сообщить, что здесь появился смелый охотник, который гоняется за твоим Огайло. Он может
заарканить его или достать петле
й!

-

Ему нужны волшебные рога барана?
-

задумчиво произнесла Хэтен.
-

А вдруг это злой человек? Ты,
Янжима, не должна допустить, чтобы рога Огайло достались охотнику.

И Хэтен вернулась на свое облако.

Домой Гамбо вернулся огорченным, хотя и добыл, как обеща
л Бадме, баранины
-
свеженины. Его удручало
то, что он упустил снежного барана с волшебными рогами! Ведь они могли бы поставить брата на ноги!

"А все
-
таки я его добуду!"
-

дал себе слово Гамбо и приступил к сборам.

Перед тем как отправиться к баргузинским го
льцам, Гамбо дал наказ Аюне:

-

Береги, мать, Бадму, ухаживай за ним, обнадеживай.

Взял Гамбо с собой необходимые для лова снасти и пошел берегом Байкала. И тут сразу же подул ветер,
да такой сильный, что идти стало невозможно.

"Какая
-
то сила препятствует м
не",
-
подумал Гамбо, но назад и шагу не сделал, вперед прорывался. Где
ему было знать, что это Янжима приступила к делу!

Кое
-
как Гамбо достиг густого соснового бора, но тут его схватили крючковатые ветки сосен и, чтобы
поднять Гамбо выше, сами вытянулись
-

даже корни наружу повылезали. А песок с берега засыпал глаза
Гамбо. Заскрипели, затрещали сосны, раскачали охотника и бросили его далеко в море, а сами так и
остались стоять на корнях, как на ходулях.

Упал Гамбо в холодные воды Байкала и погрузился на само
е дно. Откуда ни возьмись появились
глубоководные голомянки
-

прозрачные как стекло рыбки, и стали они со всех сторон щипать и хватать
охотника. Не растерялся Гамбо, собрал голомянок в стаю и приказал им поднять себя на поверхность. А
тут плавали нерпы
-

б
айкальские тюлени. Гамбо подкрался к самой большой из них, ухватился за ласты, и
та благополучно доставила его на берег.

Отправился Гамбо дальше. Миновал густой темный лес, вышел в светлый распадок. Идти на просторе
стало веселее. Но к вечеру над распадком

нависла черная тяжелая туча. И вокруг стало пасмурно.
Поглядел вверх Гамбо и ужаснулся: у тучи оказалась большая лохматая голова с глубокими, тускло
мерцавшими глазами и приплюснутым носом. И заговорила эта голова глухим устрашающим голосом:

-

Вернись наз
ад, строптивый охотник, или я
-

Вечерняя Туча
-

оболью тебя сейчас так, что ты промокнешь
до костей и за ночь окоченеешь до смерти!

Гамбо рассмеялся:

-

Не пугай, не боюсь тебя!

В ответ сверкнула молния, ударил гром, и туча разразилась небывалым водяным пот
оком. Такого дождя
Гамбо еще не видел, но страху не поддался. Разделся он и всю ночь растирал свое разгоряченное тело.
Под утро дождь стих, но внезапно появился густой туман. И у тумана оказалась большая голова с
выпуклыми серо
-
пепельными глазами и толстым

белесым носом и молочно
-
белыми волосами. И
заговорила эта голова скрипучим холодным голосом:

-

Я
-

Утренний Туман
-

повелеваю тебе, дерзкий охотник: уходи отсюда или я задушу тебя!

И пухлые руки тумана потянулись к шее Гамбо.

-

Нет, не дамся я тебе!
-

вск
ричал Гамбо и стал бороться с туманом. Час, другой боролся
-

не выдержал
туман, уполз в горы.

На небе появилось белое серебристое облачко, а на нем
-

сама Хэтен, вся в розовом.

-

Зачем тебе, храбрый и сильный охотник, понадобились волшебные рога моего Огай
ло? Ты и без них
-

богатырь богатырем!
-

обратилась она к Гамбо.

"О, так это же сама Хэтен, хозяйка баргузинской тайги!"
-

догадался Гамбо. Ответил чистосердечно:

-

Не для себя, для брата больного стараюсь.

-

Это хорошо,
-

просияла Хэтен.
-

Забота о других
-

похвальна. Значит, ты
-

хороший человек! А как тебя
зовут?

-

Гамбо, охотник Подлеморья.

-

Так продолжай же свои поиски, Гамбо. Сказала так
-

и повернула облако назад, уплыла дальше к
гольцам.

-

О, прекрасная повелительница Хэтен!
-

такими словами встрети
ла госпожу девушка в шкуре рыси.
-

Я все
делала для того, чтобы этот упрямец
-
охотник отступился от задуманной затеи, но его не останавливают
никакие преграды!

-

Они бессильны против него,
-

задумчиво произнесла Хэтен.
-

И я признаюсь тебе, Янжима: мне нравитс
я
этот охотник. Сила его покорила меня. Я люблю сильных и благородных людей.

-

Что ты говоришь, прекрасная Хэтен!
-

возмутилась Янжима.
-

Неужели ты допустишь, чтобы этот
пришелец стал обладателем волшебных рогов Огайло? Они же принадлежат только тебе!

-

Ве
рно говоришь, Янжима. Но что я могу поделать! Я полюбила этого смелого, сильного охотника.

-

Хэтен, одумайся!
-

вскричала Янжима.
-

Ведь одолеть его
-

это в твоих силах... Достоин ли он твоей
любви?

-

Да, достоин!
-

твердо сказала Хэтен.
-

И пусть он стремит
ся сюда, посмотрим, что будет дальше.

Гамбо между тем шел и шел через буреломы и лишайники, через бурные стремительные потоки и
каменные россыпи к заветной цели. Показалось знакомое ущелье. Глянул на утес Гамбо и обомлел: на
нем стоял, как и прежде
-

споко
йно, тот самый неуязвимый снежный баран.

"Огайло!
-

воспрянул духом Гамбо.
-

Ну, теперь ты не уйдешь от моего аркана,
-

заговорил Гамбо.
-

Я скраду
тебя во что бы то ни стало и вернусь с волшебными рогами к брату: быть ему здоровым и сильным!"

-

Не утруждай с
ебя напрасно, Гамбо,
-

послышался из расщелины голос Хэтен.
-

Подойди ко мне, я сама
подарю тебе волшебные рога Огайло.

Чего
-
чего, а этого никак не ожидал Гамбо! Едва владея собой от волнения, он послушно поднялся на утес.

-

Не замечаешь перемены?
-

спросила

Хэтен охотника, кивая на Огайло.

На голове барана красовались обыкновенные рога, а волшебные держала в руках Хэтен.

-

На доброе дело и доброму человеку добра не жаль.

-

О, как ты сама добра, Хэтен,
-
осмелел Гамбо.
-
И как я тебе благодарен! Чем же я смогу от
платить тебе за
твою доброту?

-

А может, она и для меня обернется добротой,
-

загадочно сказала Хэтен.
-

Ведь благодарна
-
то и я!

-

Кому же?

-

Моему Огайло!

Хэтен подошла к снежному барану и обняла его за шею.

-

А ему
-
то за что?
-

спросил Гамбо.

-

За то, что
он привел меня к встрече с тобой.

Взмахнула Хэтен желтым платочком, и облако опустилось с неба.

-

Вот мы сейчас и отправимся к тебе, Гамбо,
-

сказала Хэтен и обратилась к Янжиме,
-

не забудь взять с
собой заветное одеяние!

Сели они втроем на облако и поплыли

по небу. Внизу под ними щетинилась темно
-
зеленая тайга,
извилистыми серебряными ленточками тянулись реки. И далеко позади остался утес, на котором стоял и
глядел вслед удалявшемуся облаку снежный баран.

-

Прощай, Огайло!
-
помахала ему рукой Хэтен.
-
Ты не бу
дешь на нас в обиде: в дар тебе я оставляю
недоступное для охотников пастбище, где ты будешь в полной безопасности и как вожак любим всеми
твоими сородичами.

Приблизился берег моря. И видит Гамбо
-

стоит внизу около юрты его мать, Аюна, и смотрит вверх.

-

Встречает нас!
-

сказал Гамбо и помахал ей рукой. Опустилось облако, сошли на землю с волшебными
рогами Гамбо,

Хэтен вся в розовом и Янжима в шкуре рыси, а само облако тут же растаяло.

-

Дети вы мои родные, как я вам всем рада!
-

запричитала Аюна.
-

Проходи
те в юрту!

Гамбо первым делом подбежал к лежащему на шкурах брату.

-

Ну, Бадма, достал я тебе рога снежного барана. Быть тебе богатырем!
-

и подвесил рога над изголовьем
постели брата.

Прошел месяц. За это время Бадма встал на ноги и превратился в крепкого

и сильного богатыря.

Выздоровление Бадмы стало настоящим праздником. В честь его Янжима сбросила с себя шкуру рыси и
надела пышное, усыпанное блестками золота одеяние.

Преобразившись, Янжима стала еще прекраснее. Увидев ее в таком наряде, Бадма не смог сд
ержаться от
восхищения:

-

Прекраснее тебя нет цветка, Янжима! Какое счастье хотя бы только раз посмотреть на тебя!

-

А почему бы не всегда?
-
слукавила Янжима.

Так оно и вышло. Вскоре сыграли две свадьбы. И не было на свете людей счастливее Гамбо с Хэтен и
Б
адмы с Янжимой. Часто потом вспоминали они о злоключениях в баргузинской тайге охотника за
волшебными рогами и поминали добрым словом Огайло
-

неуязвимого снежного барана.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Старо
думов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Гордый Иркут и мудрый Мунко
-
Саридак

Давным
-
давно то было, то время никто не помнит, рек еще не было в помине, озера только набирали воду
по каплям, горы еле заметно поднимались над землей,

и тайга стояла тихо
-
тихо, потому что лес был не
выше травы и звери походили на букашек. Все это было здесь подвластно только одному старому седому
Мунко
-
Саридаку, который служил верно и честно грозному Байкалу. Обо всем случившемся он поведал
своему хозяи
ну, а хозяин Байкал благодарил старого Мунко за преданность. Так и жили Байкал с Мунко
-
Саридаком в большой дружбе.

Шли годы, проходили десятилетия, природа брала свое. Росли горы под самые облака, тянулись деревья
к солнцу, крошечные деревья и птицы стали
походить на громадины, которых начали бояться люди. Вот
как
-
то однажды Мунко прошелся по своим владениям и загрустил. Нет ему счастья, живет долго, а
потомков как не было так и нет. От грусти сон не идет, все его куда
-
то тянет, все что
-
то он ищет и все
вре
мя к чему
-
то присматривается. И вот однажды, уже совсем старым, но все еще сильным и стройным
он увидел впереди себя красавицу Ильчир. Он подошел к ней и сказал:

-

Много было у меня верных жен, много красавиц на своем веку я видел, но такую, как ты, вижу в
первые.
Ради счастья нашего, ради любви к ближним, мы должны с тобой пожениться, хочу иметь от тебя сына,
который бы украсил здесь нашу землю, луга и тайгу, долины и пади.

Посмотрела на стройного старика синеглазая Ильчир и ответила:

-

Буду я твоей женой,
только ты мне наперво ответь: отпустишь ли ты сына от себя, когда он вырастет?

-

Путь гуляет, где ему вздумается, не буду я ему перечить, воля его, но про сыновний долг пусть всегда
помнит.

Ильчир выслушала старика Мунко
-
Саридака, спросила:

-

А что
-
то за с
ыновний долг?

-

Верно служить нашему доброму хозяину Байкалу. Если мы забудемпро него, то плохо нам тут всем
придется.

Много ли времени прошло, никто не знает, но в конце концов Ильчир родила сына. Посмотрел Мунко на
своего сына и увидел его хилым и тощим,

еле
-
еле он заметен на земле. Но своей красавице Ильчир он
ничего не сказал, не стал он ее укорять, что она родила ему такого немощного ребенка.

-

Я вижу, ты не доволен первенцем?
-

спросила Ильчир своего мудрого мужа.
-

Но ты не беспокойся, годы
возмужают

его, ты вдохни ему свои силы, научи его мудрости. Я родила его, чтобы он жил, а раз он будет
жить, силы наживет сам.

Мудра была Ильчир, но мудрее ее был Мунко
-
Саридак. Он посмотрел на свою красавицу и сказал:

-

Ты права, твое дело было родить сына, мое
-

воспитать его сильным и могучим. Я призову к нему на
помощь все, что мне здесь подвластно, и он станет богатырем.

Мудрый всемогущий Мунко
-
Саридак вышел на середину своего Тункинского царства и громко сказал:

-

Иркут.

Это означало "все ко мне". С малых и бл
ижних гор малые и большие речки и ручьи сразу же хлынули к
ногам великана Мунко
-
Саридака. Он направил их в русло своего первенца Иркута. Иркут тут же
преобразился, стал славным и могучим. Вышла посмотреть на него Ильчир и сказала:

-

Я не ошиблась в тебе и
знала, что ты сделаешь своего сына богатырем. Хотя ты сам великан, но без
богатырей верных ты не сделаешь своего сына богатырем. Хотя ты сам великан, но без богатырей
верных ты один ничего не сделаешь.

Рос Иркут не по дням, а по часам. Не было у него ни ня
нек, ни служанок, словом, никто за ним не
присматривал. Потому в молодости он был своенравным, часто капризничал и своеволил. Чем больше он
становился, тем больше у него было силы. Любовались им все. В наследство ему досталась красота
матери, от отца
-

муд
рость и удаль богатырская. Стоило ему только захотеть свернуть в сторону, как
скалы расступались, а тайгу он подминал под себя. Но были и такие утесы, которые не хотели уступать
дорогу Иркуту, и тогда он с силой обрушивался на них, ломал камни, швырял их в

долины и выходил на
простор.

Не всегда могучему Иркуту хотелось вести борьбу с тем, кто стоял на его дороге. Иногда подойдет к
скале, видит, что она стоит и смотрит ему прямо в глаза, он возьмет и перемахнет ее с шумом, и тогда
брызги его разлетаются на м
ного верст в разные стороны, орошая леса и поля. Так долго резвился
молодой красавец Иркут, не зная, где остановиться, где найти себе пристанище. Грустить ему некогда
было, целыми днями он любовался зверями, которые приходили к нему испить воды, долго смот
рел на
птиц, но ни на ком внимание свое не останавливал, сердце его оставалось твердым, никому он его не
отдавал.

И вот однажды прямо к берегу Иркута опустилась белая лебедь. Иркут опешил. "Откуда может взяться
такая красота?"
-

подумал он. Долго глядел он

на нее влюбленными глазами, но сказать ей что
-
нибудь
боялся. Лебедь белая попила воды и хотела было подняться, чтобы лететь дальше, но тут Иркут не
выдержал и спросил:

-

Откуда ты, лебедь белая? В каких краях ты была? Какие царства ты видела? Поведай мне
обо всем.

-

Много летала я, много стран видела, немало царств посмотрела, а сейчас лечу из дворцов
белокаменных, от владыки богатств несметных седого Байкала. Устали крылья мои от пути длинного, вот
и решила воды твоей напиться.

Посмотрел на нее красавец И
ркут и спросил еще:

-

Чем же славен Байкал? Какое же богатство у него?

-

Не сосчитать его сокровищ. У владыки Байкала все есть, что только может быть на земле, под землей и
в воде.

-

Нет, лебедь белая, мой отец мудрый Мунко
-
Саридак богаче твоего седого Бай
кала. У моего отца золота
и серебра в Саянах столько, что много веков его надо будет возить по всему свету и никто не сможет его
полностью перевезти. Разных драгоценных камней хватит, чтобы украсить всю землю, а зверей так много,
что можно одеть всех людей
, которые живут и будут жить еще тысячи лет. Таких богатств у твоего старика
нет.

У седого Байкала еще больше богатств, и если бы ты, Иркут, знал, то не стал бы спорить со мной,
-

ответила белая лебедь.

Иркут заметил, что лебедь что
-
то не досказывает, что
она что
-
то утаивает от него. Тогда он ее
спрашивает:

-

Чем же еще богат Байкал? Если ты мне всего не скажешь, я буду считать тебя хвастунишкой, а Байкал
-

зазнайкой.

Не понравился белой лебеди разговор Иркута, она не выдержала и сказала:

-

Самое дорогое у
Байкала
-

то его дочь красавица Ангара. Как только на нее посмотришь, то сразу
залюбуешься и не сможешь оторвать от нее глаз.

Иркут не подал вида, что
-
то заинтересовало его, а у самого сердце загорелось посмотреть на красавицу
Ангару, полюбоваться ее красо
той. И не веря своим словам, он сказал:

-

Видали мы красавиц и покрасивее Ангары, уж больно ты тут расхвасталась.

Испила лебедь белая немного воды, взглянула на Иркута с улыбкой и сказала:

-

Верно молвишь, Иркут, хоть ты и красавец, но не таким женихам отк
азывала Ангара, а на тебя она и
смотреть не захочет, а отец ее тебя сразу с порога прогонит. Живи ты здесь, не ходи к Ангаре, тебе и
тункинских красавиц хватит. Байкальская дочь даже улыбки тебе не подарит.

Промолчал гордый Иркут, но разгневался и дал себе

обет отплатить лебеди за свое оскорбление тут же,
не сходя с места. Пусть она знает, что сын могучего мудрого Мунко
-
Саридака ни склонит ни перед кем
головы, не потерпит злого слова против себя и против тех, кто породил его на свет. Могучими руками он
выхв
атил из скалы огромный камень и с размаха кинул его прямо в белую лебедь. Похоронил он ее под
большим осколком скалы и на том месте написал, что здесь лежит красавица лебедь белая, которая
недобрую весть принесла о грозном и седом Байкале. Он присел на мог
иле лебеди и задумался: "Почему
я, могучий и сильный богатырь, не подхожу красавице Ангаре? Может, я лицом не удался, может, не так
могуч я, как грозный Байкал? Кто же меня хочет обидеть, кто не признает мою власть в тих долинах,
скалах и горах, того я буд
у карать. Пусть знают, что я могучий и сильный сын великана Мунко
-
Саридака. А
если мне правду сказала лебедь белая, за что же я ее тогда покарал, за что она, такая красивая и
стройная, погибла? Может быть, я не прав, не разузнав ничего, погубил такую краса
вицу?"

Долго сидел Иркут на могиле своей жертвы и никак не мог найти оправдание тому, что он сделал. С
горькой болью в сердце оставил Иркут камень, под которым покоилась лебедь, взглянул на своих
тункинских красавиц и, дробя своей богатырской грудью скалы
и утесы, стал пробиваться к седому и
грозному Байкалу. Много труда и сил затратил могучий Иркут прежде, чем он вышел на простор. Но конца
своего пути он еще не видел. Полюбовался отец своим могучим сыном и сказал ему:

-

Быть могучим
-

это хорошо, но знай,
сын мой, что твоя сила идет от твоих младших братьев и сестер, от
всех, кто тебя окружает и питает своей силой, своей кровью. Без них ты станешь немощным и хилым, с
тобой никто не будут считаться, ты не сможешь напоить и воробья.

Выслушал гордый Иркут сове
т своего отца и промолвил:

-

Твой завет будет для меня законом. Знаю я, откуда берется моя сила, знаю, кто вдохнул в меня жизнь.
Твой сын не посрамит отца, он постарается сохранить всех, кто питает его и дает ему силу.

Перевел дыхание гордый Иркут, пошевел
ил плечами, распустил свои волнистые кудри, выпятил грудь и,
снова разбрасывая камни и пену, мощным потоком помчался вперед, на зная отдыха, чтобы как можно
скорее увидеть красавицу Ангару. Долго пришлось ему пробиваться, поперек дороги все больше
встречал
ись утесы и скалы, крутые горы и непроходимые леса, но гордый Иркут изнемогая, все убыстрял
свой бег. Он не мог дождаться той минуты, когда увидит красавицу Ангару и ее отца
-

грозного седого
Байкала. Но не так
-
то легко было добраться, жили они далеко от д
ома Мунку
-
Саридака, откуда шел
гордый Иркут.

Через много месяцев тяжелой дороги Иркут встретил молодого охотника. По всему было видно, что тот
вышел, чтоб себя показать и на других посмотреть. Иркут спросил у него:

-

Откуда идешь, молодой красавец? Чего ты

потерял или чего ты ищешь?

-

Иду я из тех же мест, откуда ты идешь, мой отец
-

младший брат Мунко
-
Саридака, он живет в Саянах
недалеко от твоих родителей.

-

Как ты можешь назваться моим братом, не выдумал ли ты это?

Молодой охотник обиделся, выпятил грудь

и с достоинством ответил:

-

Много на свете богатырей, много воинов, неужели ты думаешь, что кроме тебя здесь нет сильных
богатырей?

На такие дерзкие слова Иркут обиделся, но сдержанно сказал:

-

Ладно, прощаю тебя за твою молодость и за то, что ты не побоя
лся сказать все, что ты думаешь, впредь
не веди себя мальчишкой и перед богатырем при разговоре склони голову.

-

Я не мальчишка, я воин и охотник, у меня немало силы. Зовут меня Зун
-
Мурин, это значит, что я питаюсь
сотней источников, сила моя никогда не уб
авится, живу я в большой дружбе со своими младшими
братьями и сестрами, они не дают мне истощиться, хотя солнце и жара часто хотят меня иссушить.

Понравился Зун
-
Мурин Иркуту. Сын Мунко
-
Саридака поближе присмотрелся к своему братану и
подивился его силе, ко
торая ворочает камни, подтачивает непокорные каменистые берега.

-

Люблю смелых и отважных,
-

сказал ему Иркут,
-

вливайся ко мне, и вижу, что прибавишь мен немало
силы.

Зун
-
Мурин сначала ничего не сказал, но потом решил спросить:

-

А куда ты катишь свои во
ды?

-

Как ты смеешь задавать мне вопросы? Будь счастлив, что я беру тебя к себе.

-

Ты слишком горд, Иркут, но и мне гордости немало досталось от своих родителей.

-

Скажу, коль любопытствуешь. Бегу я к царству седого Байкала, чтобы стать его зятем.

Зун
-
Мури
н много слыхал о капризной дочери Байкала Ангаре, видел он, как к ней стремились женихи и
посильнее Иркута, но красавица Ангара всем отказывала. Решил он об этом прямо сказать Иркуту:

-

Примет ли тебя седой Байкал в зятевья?

-

Ты несуразный мальчишка, как
ты можешь сомневаться, ведь я Иркут, единственный сын великана
Мунко
-
Саридака, а мать моя красавица Ильчир. Все знают, что они всемогущи и богаты. Все, чем они
владеют, принадлежит также и мне.

-

Может и действительно богат, в том сомнений нет, но достоин
ли ты стать мужем красавицы Ангары? Не
сердись на меня, гордый Иркут, но скажу тебе правду: рано ты говоришь о своей женитьбе, не видать тебе
красавицы Ангары, как ушей своих.

Взбесился Иркут и сказал:

-

За такие дерзкие слова ты можешь поплатиться жизнью,

как это было с белой лебедью.

-

Ни смерть лебеди белой, ни моя смерть не изменят характера Ангары, наши смерти не заставят Ангару
тебя полюбить.

Иркут схватил камень и хотел его бросить в Зун
-
Мурина, но братан остановил его руку, сказал:

-

Ты слишком горд
, и это плохо. Невесты не любят гордых, но как брат я тебе помогу.

Они прошли рядом несколько верст и потом сошлись в одно русло. Силы Иркута сразу же прибавились,
все вокруг любовались, как он ворочает скалы, пробивает себе проходы и стремится все вперед
и вперед.
С каждым шагом к нему вливались все новые речки и ручьи, и он чувствовал, что с такими могучими
плечами он разворочает любое препятствие на своем пути и скоро достигнет цели. Но бежать было
далеко и трудно, встречались неожиданные заграждения, сл
овом, какая
-
то непонятная сила работала
против Иркута.

Казалось, что до цели не так уж далеко, а время шло и шло, и все еще не близко было прибрежное
царство седого Байкала. За несколько дней до конца дороги Иркут встретил Олху и спросил ее:

-

Далеко ли до

Байкала?

-

Скоро увидишь себя в его зеркале. А зачем ты к нему едешь?

Хочу стать зятем этого старика,
-

гордо заявил Иркут.

Улыбнулась Олха, посмотрела по сторонам и говорит:

-

Любит свою дочь Байкал. Ни за тебя, ни за другого он ее не отдаст.

-

А я его и

спрашивать не буду.

-

То посмотрим, ответила Олха.

С этими словами распростилась со своей жизнью: одним рывком волны Иркута поглотили ее воды.

Иркут и слышать не хотел, что получит от Байкала отказ, и был уверен, что красавице Ангаре он придется
по душе.

Настал день, когда гордый Иркут подошел под стены грозного седого Байкала. Он разыскал ворота, по
которым можно пройти к нему, и увидел, что они почти неприступны, огромные черные стены из мрамора
и гранита подпирали небо. "Как же быть?"
-

задумался гордый

Иркут и решил, что будет пробиваться
сквозь ворота, ведь он силен и молод, и силы у него для этого хватит.

Много дней и ночей пробивался Иркут и только через неделю попал во двор дворца Байкала. Огромный
дворец, разукрашенный всеми цветами радуги, находил
ся посреди двора, около него стояли охранники из
морского царства. Увидел своими глазами богатства Иркут и сказал сам себе:

-

Богат Байкал, и роскоши у него не меньше, чем у моего отца мудрого Мунко
-
Саридака.

Осмотрелся кругом Иркут, прислушался, и показал
ось ему, что где
-
то совсем недалеко слышен милый
женский голос.

-

Не Ангара ли это?
-

спросил он у одной маленькой речушки, которая принесла свои дары Байкалу.

-

Да, за стеной владыки седого Байкала находится его красавица
-
дочь Ангара.

Похолодело сердце от
важного гордого Иркута, некоторое время он не мог произнести ни одного слова, а
потом спросил:

-

Как же к ней пройти?

Речушка ответила, что лучше всего сначала послать гонца, чтобы взять разрешение пройти к нему с
поклоном.

-

Иркут ни перед кем не склонял
своей головы,
-

сказал он.

-

Байкал суров,
-

заметила речушка,
-

если у тебя к нему дело есть, то лучше добром к нему пройти и без
гордыни, у Байкала самого гордости хоть отбавляй, он хорошо знает себе цену.

-

Мне, по совести говоря, Байкал и не нужен, я т
олько хочу высватать за себя дочь его Ангару.

-

Тогда сразу посылай сватов.

Иркут понял, что перед ним находится смышленая и речистая речушка, и говорит ей:

-

Пойди и скажи, что перед дворцом стоит славный и могучий Иркут, он просит руки твоей дочери.

Все
поняла речушка, не слал задерживаться и сразу же пошла во дворец Байкала. Догадался Байкал, что
речушка Ильчи не с добрыми вестями идет, и бросил ей навстречу глыбу камня с добрую скалу и сказал:

-

Видеть тебя не хочу и слышать не могу.

Ильчи оказалась хит
рой, вынырнула из
-
под скалы и жалобным голоском сказала:

-

С добрым словом к тебе иду, не сердись на меня, старче, рад будешь.

Не стал с ней разговаривать седой Байкал, а только всплеснул своими могучими волнами и заглушил все
слова Ильчи. Долго около двер
ей дворца стояла сваха, но несолоно хлебавши ушла к гордому Иркуту и
сказала ему, как ее принял грозный Байкал. Иркут возмутился и перед самым дворцом стал играть
скалами, горы поворачивал и все хотел показать свою силу злому Байкалу. А Байкал и внимания н
е
обращал, он думал, что около его дворца мошки летают и птицы свои песни поют. Видал Байкал и
посильнее богатырей, но заняться с ними не хотел.

Перевел дух Иркут и сказал громко:

-

Зачем я сваху посылы, зачем мне кланяться злому старцу, когда могу силой р
азломать все царство
Байкала, зайти во дворец без спроса и увезти его дочь к себе? Зачем мне склоняться, гнуть спину, глядя
на такого седого старика?

Услыхали эти речи молодого Иркута реки и речушки, которые силу ему дали, и сказали свое слово:

-

Ты еще мо
лодой, Иркут, зачем так бахвалишься? Скалы все ты не свернешь, горы все себе служить не
заставишь, дверей мраморных и стен гранитных ты не осилишь. Гордость свою не высказывай и по
-
хорошему себе невесту найди. Ежели же ты зазнаешься, то силу свою потеряешь

скоро.

Рассвирепел Иркут, закипели его воды, весь пеной от злости покрылся и зарычал на все речки и речушки:

-

Коли не хотите мне служить, то я и без вас проживу, у меня и своей силы хватит.

Со злости он схватил одну скалу и так далеко ее кинул, что в Бай
кале закипела вода, брызги поднялись до
самого неба, от шума и грома оглохли все птицы и звери. Все кругом замолкло, реки и речушки застыли в
своем беге, а когда пришли в себя, то отказались идти дальше и повернули назад, Иркут не заметил, как
постепенно о
н стал терять свои силы. Гордость заставила его одного идти против седого Байкала. Он
набрался сил, вдохнул в себя воздух и ударил своей все еще сильной грудью о двери дворца.
Заколебался весь дворец, все кругом от страха попадали, но ни одной трещины двер
и не дали. Иркут еще
поднатужился и с новой силой с разбега ударился грудью о двери, но и на этот раз они выстояли.



Нет, не уйду отсюда, пока своего не добьюсь.


сказал Иркут и огляделся по сторонам.

Когда он увидел, что речки и реки действительно ему из
менили, он сразу почувствовал, что силы в нем
осталось немного. Он решил в третий раз стукнуться о двери, чтобы в последний раз испытать силу своих
могучих плечей и груди. Это был самый сильный удар. Гром разнесся по земле, все звери и птицы
почуяли, что н
а них надвигается смерть. Но, ударившись так сильно о мрамор и гранит, Иркут сам упал на
колени, как беспомощный старик, и горько подумал, что теперь ему ничего не сделать и не видать ему
красавицы Ангары, как ушей своих.

Долго приходил в себя гордый и неп
окорный Иркут, все передумал, но никак не мог понять, почему его
покинули те, кто давал ему силы и мощь. Перед ним была недоступная красавица, а он. немощный,
лежал, покрываясь мхом и зеленью. К глазам подступили слезы, он горько плакал. Услышав горькие
ст
оны Иркута, из Саян, где жили его отец с матерью, прибежал соболь и говорит:



Ты сам виноват, потому что не послушался совета отца, когда уходил из дома. Без других ты потерял
силы.



Злые слова твои,


сказал Иркут.


мне и без тебя тошно. Если ты хочешь ж
ить, то уйди от меня, чтобы
глаза мои не видели тебя.

Соболь выслушал Иркута и побежал в Саяны, чтобы разнести весть о гордости Иркута, которая погубила
его. Через много дней соболь разыскал Мунко
-
Саридака, заскочил к нему на грудь и сказал:



Истощился тв
ой сын Иркут, лежит он у ног седого Байкала и горько плачет. Не выполнил он твоих
советов.

Старый и мудрый Мунко
-
Саридак заплакал дождями и ледяными снегами, огромными скалами и горами,
заметал громы и молнии, чтобы излить грусть о своем славном и единстве
нном сыне. Долго думал старик
Мунко, но никак не мог забыть своего сына, жаль ему, что погиб тот ни за что, только из
-
за своей гордости.
И вот однажды старик набрался силы, гордо поднял под самое небо свою белую голову, наклонился в
сторону сына и сказал:



Я тебе говорил, что без ручьев и речек, которые тебе придавали силы, ты будешь хилым и немощным.
Так и получилось, отогнал ты их от себя, вот и остался один, никому не нужный, слабый.

Только сын и темная беззвездная ночь слышали эти слова плачущего стари
ка. Потом старик взял себя в
руки и сказал:



Иди, поклонись всем малым и большим речкам, признай свою вину, и они снова вернутся к тебе. Ты
снова обретешь силу.

Старик поднялся, и снова его седая борода была видна около самого неба. Запали слова отца в се
рдце
молодого Иркута. Много ночей и дней думал он и решил пойти просить прощения у своих малых речек,
чтобы они вернулись к нему. Видит он, что гордость привела его почти к смерти. Тоненькой струйкой потек
он обратно в Тункинскую долину, еле
-
еле перевалива
ясь через камни и горы, и наконец встретился со
своими малыми братьями и сестрами. Посмотрел он на них и видит, как привольно живут они, резвятся и
перегоняют друг друга, полноводны и сильны. Поклонился он им и сказал:



От вас сила моя шла, а теперь видит
е, какой я стал. Простите меня, что не ценил я вас и зазнался, не в
меру гордым стал. Повернитесь ко мне, и мы снова заживем вместе.



Коли ты осознал свою вину, то обиды у нас на тебя нету.

Не успел оглянуться Иркут, как к нему со всех сторон начали стека
ться малые и большие речки, и он сразу
же почувствовал, как силы его растут и множатся у всех на виду. Прошло совсем немного времени, и
Иркут помолодел, стал по
-
прежнему сильным и могучим. На сердце снова появилась печаль, думы о
красавице Ангаре не давали

ему покоя.

Решил Иркут проложить новую дорогу к Байкалу, но во что бы то ни стало овладеть Ангарой. Своим
братьям и сестрам он сказал, что хочет идти к Байкалу и взять себе в жены красавицу Ангару, не к лицу
ему брать кого
-
нибудь другого, только Ангара мо
жет украсить род и продолжить его племя. Согласились
малые братья и сестры, сказали:



Мы поможем тебе, веди нас вперед. Ломая и круша скалы и утесы, горы и тайгу, Иркут стремительно
двинулся вперед и грозной силой своей быстро дошел до Байкала. Немного пе
редохнув, он сказал себе:



Полюбит


сделаю се счастливой и самой богатой, откажет


убью, похороню ее под огромными
скалами, чтобы никому она не досталась.

С этой мыслью он подошел ко дворцу. Тут его ждала страшная весть. Красавица Ангара поссорилась с
о
тцом и тайно убежала к богатырю Енисею. Опечалился Иркут, задумался и решил, что будет теперь ей
мстить всю жизнь, почему она его не дождалась, ведь она знала, что он уже стоял около дверей ее
дворца. Он сказал об этом своим братьям и сестрам, и те ответил
и, что изменницу нужно наказать. И
решили они день и ночь нести свои ледяные воды не в Байкал, а прямо в Ангару.

С той поры красавица Ангара не знает ни тепла, ни ласки, ледяные потоки холодят ее душу и сердце.
Богатырь Иркут с того времени живет в большой

дружбе со всеми, он уверен, что, пока ему помогают
малые речки и реки, он всей своей силой обязан им. Красавица Ангара знает об этом и потому смирилась
со своей судьбой и никого не просит согреть ее сердце.

Мудрый Мунко
-
Саридак остался доволен своим сыном

могучим и сильным Иркутом.

Записано от бурятского сказителя Е.И. Сороковникова
-
Магая в 1948 г.



Дочь Байкала Ангара и богатырь Енисей

Давным
-
давно жил в нашем крае могучий, седой богатырь Байкал. Не было во всей стране равного ему по
силе и богатству.

Су
ровый он был старик. Как рассердится, так и пойдут горами волны, так и затрещат скалы. Много рек и
речушек было у него на посылках.

Была у старика Байкала единственная дочь

-

Ангара. Первой красавицей она слыла во всем мире. Очень
любил ее отец
-
старик. Но
строг был отец к ней и держал ее взаперти, в неведомых глубинах.

Не давал ей старик даже наверх показаться. Часто, часто тосковала красавица Ангара, думала о воле...

Прилетела раз на берег Байкала чайка с Енисея, села на один из утесов и стала рассказывать

о житье
-
бытье в привольных степях Енисея. Рассказывала она и о красавце Енисее, славном потомке Саяна.

Случайно подслушала этот разговор красавица Ангара и загрустила...

Еще раз она услыхала о красавце Енисее от горных ручьев и еще более заскучала.

Решила
, наконец, Ангара сама повидаться с Енисеем.

Но как вырваться из темницы, из крепких высоких стен дворца?

Взмолилась Ангара богам и богиням:




"О вы, тэнгэринские боги,



Поймите, что юность в могилу



Хоть сжальтесь над пленной душой,



Толка
ет запретом Байкал...



Не будьте суровы и строги



О, дайте мне смелость и силу



Ко мне, окруженной скалой.



Раскрыть эти стены из скал".

Узнал о мыслях любимой дочери Байкал, запер ее крепче и стал искать жениха из соседей,

-

не хотелось
ем
у отдавать дочь далеко.

Выбор старика Байкала остановился на богатом и смелом красавце Иркуте. Послал старик Байкал за
Иркутом. Узнала об этом Ангара и горько, горько заплакала. Взмолилась Ангара старику отцу, просила не
отдавать за Иркута

-

не нравился он

ей.

Но Байкал не слушал, еще глубже спрятал Ангару, а сверху хрустальным замком замкнул.

Взмолилась снова Ангара богам и богиням.

И решили ручейки и речки помочь ей. Стали они подмывать прибрежные скалы.

Близилась свадебная ночь. Крепко спал в эту ночь ст
арик Байкал. Ангара взломала замки и вышла из
темницы.

А ручейки все рыли и рыли. Старик все еще крепко спал... Но вот проход готов. Ангара с шумом
вырывается из каменных стен и мчится к своему возлюбленному Енисею.

Вдруг проснулся старик Байкал

-

что
-
то н
едоброе увидел он во сне.

Соскочил старик и испугался. Кругом шум, треск. Понял старик, что случилось. Рассвирепел. Выбежал из
дворца, схватил с берега целый утес и с проклятием пустил им в беглянку
-
дочь.

Но поздно... Не попал. Ангара была уже далеко.

Этот

камень так и лежит до сих пор на том месте, где прорвала утесы Ангара. Это и есть Шаманский
камень.

А Иркут тем временем запоздал в пути и заночевал в тридцати пяти верстах от Байкала. Вдруг наутро
Иркут слышит отдаленнейший шум и треск.

Смекнул Иркут в ч
ем дело. Он еще ранее знал о Енисее через птиц кедровок и хариусов скользких.

Решил Иркут перерезать путь беглянке. Вернулся немного обратно и стал пробивать скалы, наперекор
Ангаре.

Но трудно было это. Медленно шел Иркут. Наконец скалы пробиты и Иркут быс
тро помчался по долине.
Однако поздно... Ангара уже отбежала дальше. Она уже приближалась к Енисею.

Так Ангара достигла Енисея.

А старик Байкал мечтает до сих пор догнать беглянку, и если Шаманский камень сдвинуть с места, то
Байкал выпрыгнет из берегов и
настигнет свою дочь, затопив все по пути своими водами.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Жена Хордея

Жил когда
-
то вблизи Саянских гор бед
няк Хордей. Он пас у одного богача скот. Хозяин был очень скуп.
Когда минул год, он заплатил Хордею за его верную службу всего три монетки. Хордей обиделся и решил
искать счастья в другом месте.

Долго скитался он среди дремучей тайги, диких гор и обширных
степей, пока, наконец, не попал на берег
Байкала. Здесь Хордей сел в лодку и переправился на остров Ольхон. Остров ему понравился, но прежде
чем остаться на нем, он решил испытать свое счастье. Хордей знал, что батюшка Байкал не ко всякому
человеку располо
жен бывает, потому и не от всякого подношение принимает. Вот Хордей и загадал:
"Брошу
-
ка я ему свои три монетки, если по нраву придусь
-

он примет мой подарок и, значит, я останусь
здесь, а если назад выбросит
-
пойду дальше".

Загадал так и далеко забросил м
онетки в воды Байкала. Заиграло море, зарокотало весело, как горный
ручей, и приветливо плеснуло у берега волной. Поглядел на прибрежную гальку Хордей, а на ней только
пенная россыпь сверкнула
-

и ничего больше. Обрадовался бедняк такому хорошему предзнаме
нованию и
остался жить на острове у Малого моря.

Три года прошло с тех пор. Хордею здесь хорошо
-

Малое море кормило его вдоволь, тайга одевала. Да
наскучило Хордею быть одному, захотелось ему жениться. И он затосковал.

Однажды, занятый печальными мыслями
о своей невеселой и одинокой жизни, Хордей сидел на берегу
моря и наблюдал за чайками и бакланами, которые с веселыми криками летали над морем. "Вот птицы и
те счастливее меня, у них есть семьи",
-

завистливо думал он и тяжело вздыхал. И тут внезапно в шеле
сте
байкальских волн ему послышался тихий голос:

-

Не горюй, Хордей. Твои последние трудовые монетки, что не пожалел ты мне, не пропали даром
-

я тебя
приютил когда
-
то, а теперь помогу найти и жену. Перед рассветом укройся здесь меж камней и жди. На
утренн
ей заре прилетит сюда стая лебедей. Лебеди сбросят с себя оперение и превратятся в стройных и
красивых девушек. Тут и выбирай себе любимую. А когда девушки начнут купаться, спрячь ее лебединое
платье. Вот она
-
то и станет твоей женой. Будет она крепко угова
ривать тебя вернуть ей одежду, ты не
поддавайся. И потом, когда ты будешь жить с ней, поступай так же. Забудешь, что я сказал,
-

потеряешь
жену...

И голос умолк. Долго сидел на берегу Хордей удивленный: то ли померещился ему голос Байкала, то ли
пригрезился

во сне. Однако решил все делать, как запомнил.

И вот на рассвете он услышал в небе свистящий шум могучих крыльев, и на берег опустилась стая
белоснежных лебедей. Сбросили они свой лебединый наряд и превратились в прекрасных девушек. Они с
веселыми криками
, резвяся, кинулись в море.

Глаз не мог оторвать Хордей от красавиц, и особенно очаровала его одна девушка
-
лебедь, самая
красивая и молодая. Опомнившись, Хордей выбежал из
-
за скалы, схватил лебединое платье красавицы и
быстро спрятал в пещере, а вход завал
ил каменьями.

На восходе солнца, вдоволь накупавшись, девушки
-
лебеди вышли на берег и стали поспешно одеваться.
Только одна из них не нашла своей одежды на месте. Испугалась она, жалобно запричитала:

-

Ой, где вы мои нежные, легкие перышки, где мои быстрол
етные крылышки? Кто их похитил? О, какая я,
Хонг, несчастная!

И тут она увидела Хордея. Поняла, что это его рук дело. Подбежала девушка
-
лебедь к нему, упала на
колени и со слезами на глазах стала просить:

-

Будь добр, славный молодец, возврати мне мою одеж
ду, за это я буду тебе век благодарна. Проси чего
хочешь
-

богатства, могущества, я дам тебе все.

Но Хордей твердо сказал ей:

-

Нет, прекрасная Хонг! Мне ничего и никого не надо, кроме тебя самой. Я хочу, чтобы ты стала моей
женой.

Заплакала девушка
-
лебедь
, пуще прежнего стала умолять Хордея, чтобы он отпустил ее. Но Хордей
стоял на своем.

А все подруги ее между тем уже оделись и превратились в лебедей. Хонг они не стали ждать, поднялись в
воздух и с прощальными жалобными криками полетели прочь. Помахала им

рукой лишенная одежды
девушка
-
лебедь, залилась горючими слезами и села на камень. Хордой стал утешать ее:

-

Не плачь, прекрасная Хонг, мы будем с тобой хорошо жить, дружно. Я буду любить тебя и заботиться о
тебе.

Делать нечего
-

успокоилась девушка
-
лебедь
, вытерла слезы с глаз, встала и сказала Хордею:

-

Что ж, видно, судьба моя такая, я согласна быть твоей женой. Веди меня к себе.

Счастливый Хордей взял ее за руку, и они пошли. С того дня Хордей зажил на Ольхоне со своей супругой
Хонг дружно и счастливо.
У них родилось одиннадцать сыновей, которые выросли и стали родителям
хорошими помощниками. А потом у сыновей появились семьи, жить Хордею стало еще веселее, внуки и
внучки не давали ему скучать. Радовалась, глядя на свое потомство, и красавица Хонг, котор
ую не
старили и годы. Она тоже любила нянчиться с внучатами, рассказывала им всякие сказки, задавала
мудреные загадки, учила всему хорошему и доброму, наставляла:

-

Будьте в жизни всегда такими, как лебеди, верными друг другу. Запомните это, и когда подрас
тете, сами
поймете, что означает верность.

А однажды, собрав всех внучат к себе в юрту, Хонг обратилась к ним с такими словами:

-

Хорошие, славные мои ребятушки! Я всю свою жизнь отдала только вам и теперь могу умереть спокойно.
А я скоро умру, я чувствую
это, хотя и не старею телом
-

стареть я буду в другом обличье, чему я должна
сохранить верность и от чего я когда
-
то была оторвана. И я верю, что вы не осудите меня...

О чем говорила бабушка и что у нее было на уме, внучата мало поняли. Но вот стал примеча
ть старик
Хордей, что его прекрасная супруга начала все чаще и чаще тосковать, задумываться о чем
-
то и даже
украдкой плакать. Зачастила она ходить и на то место, где когда
-
то Хордей похитил ее одежду Сидя на
камне, она подолгу глядела в море, слушала, как
неугомонно гремел у ее ног холодный прибой. Мимо по
небу проплывали угрюмые тучи, и она тоскующими глазами провожала их.

Не раз пытался Хордей узнать от жены причину ее грусти, но она всегда отмалчивалась, пока, наконец,
сама не решилась на откровенный раз
говор. Супруги сидели в юрте около огня и вспоминали всю свою
совместную жизнь. И тут Хонг сказала:

-

Сколько лет прожили мы с тобой, Хордей, вместе и никогда не ссорились. Я родила тебе одиннадцать
сыновей, которые продолжают наш род. Так неужели же я не
заслужила от тебя на закате своих дней хоть
небольшого утешения? Почему, скажи, ты и сейчас скрываешь мою давнюю одежду?

-

А зачем тебе эта одежда?
-

спросил Хордей.

-

Хочу еще раз стать лебедью и вспомнить свою молодость. Так порадуй же меня, Хордей, позв
оль хоть
немного побыть прежней.

Долго не соглашался Хордей и отговаривал ее не делать этого. Наконец, пожалел свою любимую женушку
и, чтобы утешить ее, отправился за лебединым платьем.

О, как обрадовалась возвращению мужа Хонг! И когда она взяла в руки св
ое платье, она стала еще
моложавее, просветлела лицом, засуетилась. Старательно приглаживая залежавшиеся перья, Хонг
нетерпеливо готовилась надеть оперение на себя. А Хордей в это время варил в восьмиклейменой чаше
баранину. Стоя около огня, он внимательно

следил за своею Хонг. Радовался он тому, что она стала такой
веселой и довольной, но в то же время почему
-
то тревожился.

Вдруг Хонг обернулась лебедью.

-

Ги! Ги!
-

пронзительно закричала она и стала медленно подниматься в небо, все выше и выше.

И тут вспо
мнил Хордей, о чем предупреждал его Байкал. Заплакал от горя бедняга Хордей и выбежал из
юрты, все еще надеясь вернуть жену к домашнему очагу, но было уже поздно: лебедь парила высоко в
небе и с каждой минутой удалялась все дальше. Глядя ей вслед, Хордей г
орько упрекал себя:

-

Зачем я послушался Хонг и отдал ей одежду? Зачем? Долго не мог успокоиться Хордей. Но когда
отчаяние прошло и в уме у него прояснилось, он понял, что хоть тяжело на сердце, но разве он имел
право лишать жену последней радости. Рожденн
ый лебедем
-

лебедем и умирает, приобретенное
хитростью
-

хитростью и отнимается.

Говорят, что всякое горе, если есть с кем разделить его, тягостно вполовину. А Хордей жил теперь не в
одиночестве: его окружали сыновья с невестками и много внучат, в которых

он и нашел утешение на
старости лет.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Загадка оленного камня

Леонид Актинов Улан
-
удэнец


разгадал тайну
старинных надписей на загадочном камне


Несколько лет понадобилось


Дмитрию Даниловичу Багадаеву, чтобы расшифровать таинственную
надпись на камне, который передавался в их семье из поколения в поколение. Что самое удивительное,
ему удалось понять не тольк
о значение символов, но и то, что надписи являются своеобразной картой,
которая способна вывести на места древних захоронений.


Интересно, что надписи на камне принадлежат
разным народам. Таинственной картой уже заинтересовались ученые. Возможно, уже этим
летом по пути,
указанному оленным камнем, двинется научная экспедиция.

Загадочная белая плита хранилась в доме Багадаевых уже много лет.

-

Нашей семье его передал дед Прокопий, который строго
-
настрого велел сохранить этот камень в доме.
Однако он так и не
объяснил значение плиты,
-

рассказал нам Дмитрий Данилович.

Вообще дед Прокопий был в свое время личностью достаточно известной в Осинском районе Иркутской
области.

-

Хорошо помню, что все уважительно звали его Обоха. Это производное от слова ©обоª,
-

сказ
ал
Дмитрий Багадаев.

Справка: Обо (реже обоо, овоо)
-

от монг. ©куча, груда, насыпьª. Культовые места в культуре монголов,
бурят, тувинцев, хакасов и других тюрко
-
монгольских народов. Представляют собой кучи из камней или
деревья, украшенные ленточками или

флажками. Обо располагаются на дорогах,


горных перевалах, у
озер, аршанов, на берегах рек. Встречаются как одиночные обо, так и групповые. Обо считается местом
поклонения местным духам, хозяевам местности. Обо создают погоду, отвечают за урожаи, здоровье
,
благополучие людей.

То есть дед Прокопий, возможно, был одним из хранителей таинственного обо. Об этом говорит


то, что у
него имелись некоторые сакральные атрибуты.

-


Осталось в памяти, как дедушка часто сокрушался, что у него пропал длинный посох,
-

д
елился
воспоминаниями исследователь.

Что это за посох, неизвестно. Возможно, он был как
-
то связан с шаманскими обрядами.

-

Кроме того, он все время говорил про какую
-
то загадочную то ли пещеру, то ли камеру. Что туда в
древности ходили люди и молились… И е
ще он бережно хранил осколок белой каменной плиты.


Все
время мне говорил: ©На нем есть надписьª. В детстве я не раз рассматривал камень, но никаких слов или
букв там не разглядел. Показалось, что это просто странные царапины. Однако, когда


вырос, дед
Про
копий настоял на том, чтобы я стал владельцем этого камня. Говорил, что он будет моим талисманом,
-

продолжает свой рассказ Дмитрий Багадаев.

Надпись на разных языках

Камень, который новый хранитель назвал оленным (уж слишком он походил на мордочку олененк
а),
перешел в дом Дмитрия Даниловича.

-

Несколько лет назад я решил заняться камнем вплотную. Внимательно рассмотрел, обработал его
пастой, чтобы были ясно видны все черточки.


Перенес линии на кальку. К моему удивлению, некоторые
©царапиныª и впрямь напом
инали иероглифы
-

что
-
то похожее на греческую лямбду, двойной крест и
чашу. Показал китайцу, и тот без труда прочел один из них как слово ©могучийª. А вот другие иероглифы
он прочесть не смог. Зато легко прочитали другие специалисты. Иероглифы они перевели

как ©небоª и
©оленьª. Самое интересное, что это были почему
-
то шумерские буквы,
-

рассказал Дмитрий Багадаев.

Справка: Шумеры


первая письменная цивилизация, существовавшая на юго
-
востоке Тигра и Евфрата в
IV

III тысячелетиях до н.э. Шумерам принадлежит
изобретение клинописного письма.

Таким образом, главная надпись на камне была расшифрована как ©могучий небесный оленьª. Может
быть, поэтому камень напоминал мордочку оленя?

Справка: Оленный камень


название древних камней с изображениями. Обычно это отес
анные плиты с
рисунками. Чаще всего на плитах изображался олень, откуда и произошло название. Рисунок выбит на
поверхности или нанесен охрой. Встречаются на Алтае, в Забайкалье, Тыве, Монголии, Китае и других
местах. Оленные камни в Забайкалье зачастую свя
заны с памятниками культуры плиточных могил. Камни
устанавливались в оградки плиточных могил, а также на местах культовых торжеств, жертвоприношений.
Возле плиточных могил оленные камни обычно ориентированы лицевой гранью на восток. Кроме оленей
на камнях
встречаются изображения лошадей, солярных знаков, предметов вооружения, тамгообразных
знаков,


орнаменты, различные геометрические фигуры и т.д.

Карта на камне

Расшифровка части надписей не давала Дмитрию Даниловичу успокоиться. Он корпел над историческими

трактатами и диссертациями ученых, пытаясь понять, почему в одной надписи могли использоваться
слова из разных языков.

-

Были разные варианты и то, что камень как
-
то связан с монголами, хуннами, скифами… Но однажды я
обратил внимание, что рисунок на камне

очень похож на карту. Причем очертания местности были мне
знакомы. Это были окрестности деревни Наймагуты,
-

рассказал хранитель оленного камня.

По словам рассказчика, совпадало многое.

-

Я ©оттолкнулсяª от волнистой линии, посчитав, что это река. Речушка

там действительно имеется. От
нее на север ведут две глубокие царапины. И там, в Наймагутах,


есть две долины


русла пересохших
рек. Смотрим дальше


что
-
то похожее на квадрат. Если пройти вдоль долины, то утыкаешься в скалу с
такими формами,
-

показал н
ам переведенную на бумагу карту
-
схему Дмитрий


Багадаев.

Ранней весной исследователь поехал в Осу.

-

Нашел те самые две долины. Дошел до скалы. Убедился, что совпадают и иные приметы, показанные на
камне,
-

рассказал он.

А вот дальше случились удивительные

вещи. Следуя по ©каменной картеª, Дмитрий Данилович дошел до
мест, которые были указаны на плите как


выбоины.

-

Там находились две огромные воронки. Уж не знаю


метеоритного ли они происхождения или
карстового? Глубина метров 30. Вокруг лежали плиты. На

шести
-
семи из них
-

надписи,


странные знаки и
непонятные иероглифы. Скорее всего, это был могильник какого
-
то очень знатного человека,
-


предположил Дмитрий Данилович.

По всей видимости, раньше плиты огораживали воронку. Но потом кто
-
то собрал их и слож
ил в общую
груду.

-

Разговаривая с местными, я выяснил, что эту воронку они знают. Раньше она была еще глубже.
Говорили, что сверху дна не могли разглядеть,
-

уточнил исследователь.

Сделав открытие, Багадаев испросил разрешения у местной администрации взят
ь на время одну из
самых маленьких плит, чтобы показать специалистам Бурятского научного центра. А также попросил
местные власти дать разрешение на археологические раскопки.

Привезенной плитой ученые заинтересовались.

-

Часть надписей на старомонгольском.
Удалось прочитать имя Чингис. Но вот другие символы и
иероглифы пока не разгаданы,
-

сообщил Дмитрий Данилович.

Кто похоронен в загадочном могильнике, выяснится в ходе будущей научной экспедиции. Исследователь
рассчитывает, что ученые отправятся в Осу уже
нынешним летом.


В ходе экспедиции будет, возможно,
проверено и еще одно захоронение


возле второй воронки. Там расположен огромный курган.


Кто там
захоронен, пока тоже остается неизвестным.

В заключение скажем, что по поводу истории камня
-
карты и найден
ных могильников у Дмитрия Багадаева
есть собственная версия.


Однако пока рассказывать о ней еще рано. Пусть уж таинственное захоронение
проверят ученые.

Иохпсн рпмйт Ибдбелб пмжоопдп лбноя 25 Нбк 2014

Иохпсн рпмйт № 18 пу 6.05.2015, т.45


Блуйопг М. Мжджо
еь "пмжоопдп лбноя"



Золотое зеркало

На западной стороне Байкала жила Багшахай
-
одьгон. Однажды она шла лесом, держа на руках ребенка.
Они оба устали в дальней дороге. Приближаясь к Байкалу, она подумала: ©Если дальше пойду с
ребенком, не сумею сохранить е
го жизньª. Подумав так, Багшахай оставила своего сына у большой
муравьиной кучи, чтобы взять его на обратном пути.

Прошла она немного, но потом, испугавшись за сына, решила взять его с собой. Когда она вернулась
обратно к муравейнику, там ее сына не оказал
ось. Она испуганно заметалась по лесу, но вскоре нашла
сына. Он сидел на поляне и безмятежно играл в одиночестве.

Мать спросила его:

-

Как ты оказался здесь?

-

Меня позвали,

-

ответил мальчик.

-

Кто позвал?

-

удивилась мать.

-

Два ворона.

-

Что же они тебе

сказали?

Вороны сказали: ©На южном склоне горы перед тремя кленами будет много дегтя. Иди туда. Расковыряв
деготь, найдешь в нем золотое зеркало. Это зеркало наделяет человека мудростью и зоркостью.
Однажды не по своей воле поплывешь по реке от Байкала, у
видишь город Иркутск. Там будешь пасти
овец семи подворьевª.

-

©Вот что сказали мне два воронаª,

-

ответил сын.

Мать заинтересовалась рассказом сына. Из волос со своей головы сплела толстую волосяную нить.
Потом содрала с двух берез бересту. Из нее сшила б
ерестяную лодку. Вместе с сыном переплыла на
берестяной лодке Байкал.

И верно, за Байкалом, на южном склоне горы под тремя кленами Багшахай с сыном обнаружили много
дегтя. И нашли они в дегте золотое зеркало.

Став хозяйкой волшебного зеркала, Багшахай очен
ь переменилась. Она стала затмевать своей
мудростью умнейших, а в стрельбе из лука превосходить лучших охотников и воинов. Старший ее брат
Турай Бодон
-
хушууша завидовал счастливой находке сестры, но ничего не мог поделать с ней. Зло свое
он сорвал на ее сы
не. Упрятал племянника в деревянную бочку, заковав ее тремя обручами, и бросил
бочку в Ангару.

Бочка с мальчиком поплыла вниз по Ангаре. Плыла
-
плыла и села на мель против Иркутского собора.
Плачущий зов мальчика стал раздаваться окрест:

-

Если женщина, буд
ь мне матерью, выручай меня, раскуй мою бочку. Если ты мужчина, будь мне отцом,
разбей железные обручи, вызволи меня из неволи!

Этот крик услыхали одинокие старик со старухой. Старик выкатил бочку на берег и расковал ее. Из бочки
вышел мальчик. Старики взя
ли его себе в дом.

Когда мальчик чуточку подрос, он начал пасти овец жителей Иркутска. Овец было мало, потому что тогда
в Иркутске было всего семь дворов.

Там же, в Иркутске, он подружился с русским оружейным мастером. Пастушок попросил его сделать
ружье.
Русский мастеровой велел ему принести остатки от ста старых ружей. Из этих ста осколков
оружейник сковал ему ружье.

Вручая ружье, мастер сказал пастушонку:

-

Смотри, не ешь мясо зверя, убитого первым выстрелом,

-

слишком много в нем будет яда. Подожди,
пок
а из ружья он не выйдет.

Молодой пастушонок, позабыв наказ своего русского друга, заткнул ствол ружья кедровым сучком. На
охоте первым выстрелом он убил дикого кабана. Подойдя к кабану, он увидел, что у зверя вздут живот.
Раздулся и ствол ружья. Это так по
действовал ружейный яд, о котором говорил мастеровой. Вскоре
пастушонок стал искусным охотником.

Охотясь, он обошел разные земли. Однажды, поднявшись вверх по реке Иркуту в широкую Тункинскую
долину, он обосновался там. С тех пор сменилось не менее десяти
поколений.

Его внука звали Гуринха. У него было четыре сына: Лама, Хувраг, Гэлэн и Гэсэл.

В то время тункинские и приангарские буряты несли пограничную службу. Когда очередь дошла до
Гуринхи, он назвал имя своего младшего сына Гэсэла.

Гэсэл собрался и отпр
авился через хребет Зун Мурэн на сторожевую службу на границу. Он в душе
затаил обиду, что отец послал его одного в такую даль. Когда он выезжал из дома, мать тайком от мужа
дала Гэсэлу волшебную стрелу. Раньше этой стрелой семья Багшахай
-
одьгон совершала
на тайлагане
обряд освящения мяса жертвенного животного. С волшебной стрелой в руках Багшахай молилась
небожителям, чтобы получить благословение. Гэсэл оседлал коня передней лукой не к холке, а назад, по
направлению к хвосту лошади. Ехал он на сторожевую с
лужбу с волшебной стрелой в руке и всю дорогу
молил небожителей, чтобы благополучие и счастье достались его потомству. Он уже твердо решил
отделиться от отца. После возвращения со сторожевой службы на границе Гэсэл переехал из Тункинской
долины через хребе
т в закаменский улус Зэмхэ. Его три брата Лама, Хувраг и Гэлэн остались жить в
долине Тунки, у подножья Саянских гор.

В улусе Зэмхэ размножалось потомство Гэсэла. Ныне оно достигло шестидесяти дворов. Они считают
себя людьми второго рода Тэртэ. Первый род
Тэртэ остался в Тунке и в Прибайкалье у Ользона и Ойхона.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Как Байкал появился

Давно, наверное, это было,

так давно, что много миллионов лет прошло с тех пор, может, и человека в то
время не было, а может, и был. Но случилось, говорят, это так: свалился на землю прегромадный камень,
ну, как теперь сваливаются, только сейчас они маленькие сваливаются. Упал тот

камень около Саян. Пока
он падал на землю, раскалился, а когда упал, то пошел проливной дождь. В воронку на горячий камень
потекла вода. Земля, камень и вода
-

все вскипело. Кругом начали растопляться снега им льды. Воды
вокруг воронки стало так много, чт
о она попала в щель, которая шла от воронки. Та щель получилась от
падения камня. Вода по щели просочилась под землю, там она вскипела и прорвалась снова вверх. Тут
эта вода, выскочившая, все затопила, и получилось море. Слыхал я, что от такого же камня по
лучилось
целое озеро даже на вершине Саян. А мой дедушка рассказывал, что Байкал произошел оттого,


что в том
месте шибко большая молния ударила и прорезала землю до самой подземной воды. Та вода потом
затопила много падей и гор, а потом море и стало.

Запи
сано от В.Д. Зорина, село Посольск Кабанского аймака Бурятской АССР, 1949 г.



Как на Земле горы появились

Кто на свете не слыхал о наших высоких Саянах? Стоят они зимой и летом белее снега, красивее
разукрашенных дворцов с позолоченными дверями, окнами и
крышами. Осветит Саяны солнце, тогда
можешь на них любоваться целыми днями. Глаз не оторвешь от них, когда они блестят таким цветами,
которых нигде не отыщешь. Ни человек, ни какая другая сила, кроме самой природы, не может создать
такой красоты. Долго, ви
дать, природа работала, прежде, чем вылила такую громадину. Поднимаются
Саны до самого неба, и нет еще человека, который прошел бы их по вершине вдоль и поперек. Вот, когда
полюбуется человек на Саяны, тогда ему в голову и приходят разные мысли: как же Сая
ны произошли,
откуда они взялись? Ведь не человек же их поставил, не бог же их сотворил, а было, видно, такое время,
что вся природа, весь мир над созданием гор работали. Было то дело в такую пору, когда людей на свете
не было, лес не рос, звери не бегали
и птицы не летали. Ничего еще этого на Земле не было, и она еще
сама не знала, что на ней будет. До появления гор вся Земля во льду лежала, было его столько много, что
если бы он весь растаял сразу, то земля бы покрылась водой выше, чем теперь Саяны подним
аются. Но
природа так не хотела и оттого так не получилось. Лед таял помаленьку, вода испарялась и поднималась
кверху. На Земле осталось столько воды, сколько надо было, чтобы она не растрепалась от горячего
солнца. Когда лед растаял, Земля стала ровной, к
ак ладонь. Стояла так Земля много сот лет, а солнце ее
все грело и грело. Наконец она так прогрелась, что весь жар в себе удержать не могла. Земля стала
извергать из себя жар, ну так, как сейчас вулканы работают. Только раньше их было много. Таким жаром
на
чала дышать Земля в том месте, где теперь Саяны. Выбросила из себя Земля столько разных камней,
железа, золота, что все это взгромоздилось в такую гору, которую теперь и за месяц не обойдешь.
Сначала вся эта гора была горячей, но потом остыла, да так остыл
а от ветров, что вся покрылась вечным
льдом. А внизу, под Саянами, когда они застыли, началась жизнь. С верхушек холод до низу не доходил,
его уносил ветер. Между горами образовалась долина, в ней стало тепло
-

ни жарко, ни холодно. При
таком тепле начал р
асти лес, а потом в нем появились звери. Когда люди узнали, что в этих метах можно
жить, они пришли сюда, поселились, так до наших дней и живут. И что тут было между людьми, как они
раньше жили,
-

одни Саяны знают. Только человек полюбил Саяны и рассказыва
ет о них больше, чем о
себе.

Записано от В.В. Кобелева, с Тунка Тункинского аймака Бурятской АССР, 1939 г



Как остров Ольхон образовался

Не все правда, что в сказаниях молвится. Ходили раньше разговоры, что, мол, все создано богом, как в
писании сказано.
Кто верил тому, а кто и не верил. Больше всего народ не верил тем сказкам. Попы на это
сердились,

анафемой
проклинали, а что толку: проклятие не дым,
-

глаза не выест. Вот
возьмем наш
Ольхон, он островом зовется. Откуда он взялся? У бога столько бы сил не хватило, чтобы с неба его
опустить. Значит, не с неба он свалился, а от самой природы взялся.

Когда Байкал появился, то все места здесь были залиты водой и ни одного остров
ка не было. Прошло с
миллион лет, вода установилась, в Байкале рыба начала водиться, кругом леса зашумели
-

словом,
настоящая жизнь здесь началась. После этого на Байкале начали дуть сильные ветры, да такие сильные,
что от них весь Байкал, как в котле, зак
ипал. Волны до самого дна доходили, откуда весь камень и песок
гнали к берегу. Но до самого берега камни волной не догонялись, они зацеплялись за подводную скалу.
Волны работали много лет, все гнали и гнали к сакле камень и песок. И так у той скалы намыло
целую
гору, большую, широкую и длинную. Другие волны ту гору размывали и помаленьку делали ее ровной. От
этого и остров Ольхон взялся. Старики говорят, что Ольхон годами выше, а годами ниже бывает. Это от
того, что на скале стоит. Когда скалы размываются,
остров немного садится, а когда под скалами много
воды подопрет, он малость подымается. Сначала они думали, что тут какая
-
то нечистая сила работает, а
потом сами уверились, что это все от ветра зависело. Вот и поверь попам, что остров богом создан.
Почему
же он тогда посередь Байкала его не сотворил, где скалы нет? На то попы молчат, и в святом
писании про то не сказано. Что все за неделю богом создано, про это говорят те, кто думать не хочет, или
тот дурман им выгоден.

Записано от Г.М. Шелковникова, о. Оль
хон Иркутской области, 1936 г.



Как появилась Ангара

Было это очень давно, так давно, что тех древних людей, которые тогда жили, сейчас и в помине нету. Вся
Сибирь была покрыта льдом, и те люди бродили только по маленьким островкам и кое
-
где находили себе

пропитание. Потом льды стали таять, островков появилось больше, постепенно они начали соединяться,
и получилась большая земля.

Год от года в Сибири становилось теплее, холода все дальше к Ледовитому океану отступали, и люди
почувствовали большое облегчени
е. Раньше они ели только одну рыбу, которая водилась в озерах между
островками, а теперь после ухода льда размножились звери и птицы, и человек стал привыкать к мясу.

Посреди Сибири в большой котловине появилось море, прозванное Байкалом, и это море стояло

в своих
берегах. Никуда оно своей воды не девало, и к нему не подходила ни одна речка.

Скучно стало ему, тоска его начала грызть: ни днем ни ночью словом перемолвиться не с кем. Какая же
это жизнь, одинокому, скалы и те рядышком растут, им и то веселее. Т
осковал, тосковал Байкал, начал
силы свои терять и сохнуть. А в это время в горах покоилось много воды. Много лет таяли льды и снег, и
вода никуда не уходила. И воде тоже надоело стоять на одном месте. Но вот случилось землетрясение,
вода с гор и гольцов п
рорвалась к Байкалу и подняла его высоко
-
высоко. Вода размыла горы и наделала
много падей, и с тех пор потекли по ним ручьи и реки в море.

Ожил Байкал, веселее ему стало, в погоду гребни заулыбались, вздохнуло море полной грудью. Жить бы
ему так да жить, н
о, видно, не привык он к спокойствию. Разбушуется ни с того ни с чего, разойдется, как
богатырь, и всем тошно приходится. Скалы подмоет
-

они в воду рушатся, деревья с корнем выворачивает
-

к себе берет, берега смывает
-

и себе мягкое дно стелет. Хотели ег
о маленькие речки и ручейки
уговорить, чтобы он вреда никому не чинил, но не слушался грозный седой старик, не унимался. Тогда
речки и ручейки принатужились, собрали по капле всю воду с гор и всей слой навалились на старика,
чтобы не держал он их воду в пл
ену и дал ей выход к другим морям и океанам.

Сила в тех ручьях и речках было большая, чем в самом Байкале. Сколько он ни держал их у себя в
берегах, которые он обнес скалами и высокой стеной леса, но удержать не мог. От тяжести воды, которая
пришла от ручь
ев и речек, дно Байкала около Саян начало опускаться. Вода просочилась глубоко под дно,
до самых белых камней. Камни эти, как известка, закипели и прорвали берег, разломали скалы, и
повалила вода вниз по долине, сделала себе широкую дорогу.

Увидел старик Б
айкал, что богатство его уходит, рассердился и бросил в провал большой камень. Провал
тот камень проглотил. Старик больше прежнего бросил камень, и тот ушел под воду. Тогда он бросил
последний камень, который теперь видно, но обессилел и затих. Подумал ста
рик, что ничего ему теперь
не сделать, и смирился. А вода тем временем шла и шла по провалу и прорвалась до самого океана.

Видят речки и ручьи, что старик запечалился, сказали ему: "Не горю, наш отец, пока мы живы и ты будешь
сильным." С тех пор прошло мно
го лет. На берегу Байкала поселились буряты. Они идут от людей, при
которых случился провал. Провал буряты называют ангарой, потому и реку, которая идет от провала они
до теперешнего времени зовут Ангара.

Записано от Г.М. Шелковникова, о. Ольхон Иркутской
области, 1938 г.



Кобылья голова

Есть на Славном море
-

Байкале большой солнечный остров Ольхон. На
-

острове этом жил когда
-
то
бедный пастух. Звали его Олодоем. Годами пас он скот у богатых и с
песивых нойонов, а получал от них
только скудную еду да злобные попреки.

Известно, что разбогатевший человек верблюдов разводит, обедневший

-

коз держит. Про Олодоя нельзя
было сказать и этого

-

он не имел даже собаки. И как собака дождь не переносит, так
не мог выносить
неблагодарных нойонов
-
богатеев Олодой. Однако обиду прятал глубоко в себе. Попробуй враждовать с
нойонами

-
без спины останешься, как останешься без подола, если будешь враждовать с собакой. Так
говорили старики, а старикам он верил.

И не бы
ло того дня, чтобы Олодой не утешал себя надеждой на то, что в жизни его все
-
таки произойдет
какая
-
нибудь перемена и он избавится от нойонов.

Правил островом Ольхоном в то время свирепый и могущественный хан Кутул. Из местных азиатских
владык жесточе этого

свет еще и не видывал. Держал он в постоянном страхе не только свой народ, но и
соседние кочевые племена.

А уж скота имел этот ольхонский царек

-

и сосчитать нельзя было! Гнуса на болоте меньше кружилось,
чем паслось на открытых лугах и загороженных загон
ах
-
утугах коров, овец, баранов и лошадей Кутула.

Но гордостью его и любимицей, дивом всех лошадиных косяков была рыжая кобылица Хинта. Не только
мастью, но и норовом своим она от других кобылиц отличалась. И зверю она подобна была, и за дикий
огонь сходила
,

и красотой блистала. Не обижена была и ростом. Помчится по степи, так ржанье и топот по всему Ольхону
глухими раскатами сыплются.

Досталась эта кобылица Кутулу как выкуп за сына одного воинственного и хитрого степного князька,
кочевавшего неподалеку от о
строва, за морем. Звали его Ульгечи. И шла про него молва, будто бы он
оттого удачлив, что ему покровительствует дух священной ольхонской горы Ижимей Натура, бывший
шаман. Однако как ни крепка была у князька надежда на доброго горного духа, подобного онгон
ам

-

теням
далеких предков ольхонцев,

-

но лихие наездники Кутула сумели все
-
таки уследить за сыном князька и
полонить его.

Пришлось князьку расплачиваться с Кутулом за свою отцовскую беспечность. Посылая хану рыжую
кобылицу Хинту, Ульгечи так велел распис
ать про нее:

©Лошади этой цены нет. Хинта

-

потомок богатырской кобылы Габумы, на которой ездит ночами по горам
сам Натура. А так как габумовская родова пошла по материнской линии, то и Хинта должна подарить в год
Черной лошади жизнь еще одной кобыле. И на
писано ей на роду стать такой особенной, что она затмит
славу даже самой Габумы. Потому и цены нет Хинте, матери будущего необыкновенного сокровища.
Короче

-

жди в скором времени большого чуда!ª

Кутул, конечно, прельстился подарком Ульгечи. Он тут же верну
л князьку его сына и стал терпеливо ждать
обещанного чуда.

И вот с наступлением года Черной лошади Хинта разрешилась потомством. Верными оказались слова
Ульгечи и про самого жеребенка. Уже одним видом своим он нисколько не походил на других жеребят, и
это
сразу бросилось в глаза ханским табунщикам. Очень удивились они тому, что голова у жеребенка
огромная, а туловище и ноги

-

совсем маленькие, как у поросенка. И глаза холодные и неподвижные, как у
змеи.

Посоветовались между собой табунщики и решили показать

новорожденного хану. Кутул принял их в
одном из своих богатых, расположенных невдалеке от пастбищ, летников. Это была низкая, но нарядная
пятиугольная бревенчатая юрта с небольшим окошечком в стене и дверью, обращенной на восток. При
виде необыкновенного
жеребенка хан в испуге отшатнулся.

-

Да какое же это чудо!

-
разгневался он и
замахал руками.

-

Не чудо это, а целое чудовище! Обманул меня хитрый Ульгечи! Позвать сюда шамана!
Шаман прибежал, как на крыльях прилетел. Выгнал хан табунщиков из юрты и давай д
ержать совет с
шаманом. Тот и говорит:

-

Подождать надо. Может, и в самом деле из жеребенка будет потом г шибко чудесная кобыла. Ой,
подождать надо!

Успокоился хан, вернул в юрту табунщиков и дал им строгое повеление:

-

Жеребенка с матерью убрать из табуна
, отвести им отдельный угол, построить из камней убежище и
установить постоянное наблюдение за ними и уход.

Табунщики, а их было четверо, низко поклонились хану и поспешно удалились. Приготовив убежище для
Хинты и ее диковинного жеребенка, они стали внимат
ельно следить за каждым их шагом. Так прошел
день, за ним

-

другой.

На третий день они заметили, что жеребенок стал вдруг расти, на глазах поднимался, как будто кто
-
то
надувал его изнутри. Испугаться было отчего: у жеребенка росла только голова, а туловище

и ноги,
которые и без того были совсем крошечные,

-

усыхать стали. Страшными сделались и глаза уродца:
появилась в них какая
-
то острая, пронизывающая сила. Поглядит

-

и точно каленую стрелу в тебя пустит.

Матку сосать жеребенок, как стал расти, совсем заб
росил, на траву навалился. Начисто вокруг себя все
выщипал. А вместе с обжорством появилась у него и жадность: последние травинки стал отнимать у
матери

-

все себе да себе. С того, видно, и беда приключилась. В один из вечеров вдруг тяжко заржала,
повалила
сь на землю Хинта и издохла. Табунщиков это как громом сразило. Что сказать хану, как
объяснить?

Пришли табунщики к Кутулу, упали перед ним на колени, доброго здоровья ему да его скоту пожелали, а
уж после и о своих делах речь завели.

Разгневался хан, узна
в, что нет больше Хинты, а когда про жеребенка рассказ услышал, то сразу и забыл
о рыжей степной красавице. Потомок
-
то куда диковиннее оказался! Однако жеребенок этот и на хана
нагнал страх.

-

Подумать только

-

ему еще и недели нет, а уже какие пакости от
него,

-

удивился Кутул и вспомнил:

-

Ведь мы его, кажется, и не назвали еще никак?

-

А какое имя ему подберешь?

-

загорячился табунщик, который, видать, был самым храбрым.

-

Только и
прозванья ему, что Кобылья голова!

-

Что ж,

-

согласился хан,

-

Кобылья г
олова так Кобылья голова! Верней

и в самом деле ничего не придумаешь. Ну, идите! Да следите за выродком! Обо всем сообщайте мне
вовремя. С тем Кутул и отпустил табунщиков.

Обратным путем они зашагали уже веселее

-

рады были, что так дешево отделались. Но к
ак стали
подходить к убежищу Кобыльей головы поближе, так всю веселость с них будто ветром смахнуло: не
очень
-
то хотелось им снова подставлять себя под огонь палящих глаз чудовища.

Перед последним перевалом они сели у дороги передохнуть да посетовать на св
ою незадачливую
службу
-
службину. И тут самого храброго из табунщиков, который оказался и самым хитрым, осенила
догадка. Поглядел он на своих напарников по тяжелой службе и предложил:

-

Пусть кто
-
нибудь из вас туда первым заглянет. А потом на утес взойдет и

подаст знак

-

все, мол,
благополучно. Ну, а если

-

да сохранят нас добрые бурханы!

-
беда какая случится

-

опять же знак. Ну, кто
решится?

Делать нечего

-

поднялся один из табунщиков и нехотя пошел по дороге, которая вела мимо утеса на
вершину степного хол
ма, где в чаше из гранитных камней находилось убежище Кобыльей головы.

На месте остались двое. И стали они неотступно поглядывать на утес, ожидая знаков и не переставая
думать о чудовище, догадки всякие строить. На душе у обоих черные кошки скребли.

Так пр
осидели они часа три. Солнышко на закат показывать стало, и с моря засвежело по
-
вечернему, а от
посланца ни слуху ни духу. Табунщикам совсем стало не по себе: не иначе как беда какая с ним
стряслась.

-

Что же нам делать с этой проклятой головой?

-

озадачил
ись они.

-

А идти надо.

Дорога уже на подъем вывернулась, к убежищу повела. Вот и скала на пути встала, близко и каменные
стены. Тут хитрого табунщика словно кто за руку дернул остановиться. И он сказал своему напарнику:

-

Иди
-
ка ты напрямик, а я тем време
нем загон обойду, погляжу, все ли там в порядке. А после выйду к
тебе навстречу.

Сказал так

-

ив сторону. Только скрылся за утесом его товарищ, хитрец подбежал к стене убежища и,
крадучись, пошел около нее щель искать, чтобы поглядеть, что будет с табунщик
ом дальше. Щель он
нашел и увидел: из
-
за огромного камня высовывался нос Кобыльей головы, а напротив стояли два
каменных изваяния. Одно застыло с поднятыми руками, другое

-

согнувшись, будто присматривалось к
чему
-
то и удивлялось. А когда внимательнее приг
ляделся хитрец к фигурам, то у него зашевелились
волосы на голове: табунщиков своих узнал он в изваяниях!

Однако любопытство все же преодолело страх, и хитрец, которого звали Лубцаном, еще плотней
прильнул к щели. Ждать ему пришлось недолго.

Глядит он, Коб
ылья голова вдруг зашевелилась

-

вблизи появился табунщик, которого ожидал Лубцан. Тот
тоже сильно испугался, узнав в каменных фигурах своих товарищей. Он с воплем отшатнулся от них,
глянул на Кобылью голову и тут же начал каменеть под громкое ржание чудов
ища.

Лубцану совсем не хотелось пополнить собою сборище окаменелых фигур, стоять здесь в каком
-
нибудь
потешном виде. Явился он к Кутулу и, ничего не утаивая, подробно рассказал ему о судьбе своих
товарищей.

Испугался хан.

-

Чудовище всех моих людей в камен
ь обратит! Надо что
-
то делать. Собрал он к себе в юрту нойонов и
сказал:

-

Кто из ольхонцев сумеет обезвредить Кобылью голову, тот получит из моих табунов сотню отборных
скакунов!

А про себя подумал: ©Все равно я потом верну их себеª. В отличие от змеи пес
троту хан таил внутри.
План нойоны одобрили, и тотчас во все концы Ольхона помчались ханские гонцы с оповещением.

Узнал о предложении хана Олодой.

-

Вот и выпал, наконец, случай испытать свое счастье!

-

обрадовался он. Но, помня о том, что коня учат
копыта
, а человека

-

человек и что легко сказать лишь продуманное, а сделать легко

-

подготовленное,
Олодой решил посоветоваться со своими друзьями.

-

В дни бескормицы собаки жиреют, а в дни несчастья толстеют только ламы, а ты
-

не лама,

-

сказал один
из пастухо
в.

А другой добавил:

-

Когда овца худеет, то в иноходца превращается, а когда человек худеет, то, чтобы пополнеть,
становится шаманом. Есть ли у тебя эти качества?

Третий сказал еще короче:

-

Лучше подумать о своей голове, чем о Кобыльей.

Выслушал Олодой п
астухов и понял, что от многословия выгоды нет, а от однословия нет ущерба.

Явился он к Кутулу. Много говорить с ним хан не стал, а посоветовал сперва поглядеть на Кобылью
голову, чтобы знать, с каким чудовищем ему придется иметь дело, а потом и к самому д
елу приступать.

К убежищу Кобыльей головы Олодой отправился с Лубцаном. И только они пристроились у щели, как
видят: над владениями чудовища появился в небе огромный орел; покружил он, не шевеля крыльями, да
и ринулся вдруг вниз, сверкая глазами. А Кобылья

голова как будто только этого и ждала: метнула она в
глаза орлу два луча, и тот упал на грудь одному из окаменевших табунщиков таким же бесчувственным
камнем. Как ни быстро произошло все это, но Олодой успел заметить, что смертоносные лучи из глаз
чудовищ
а были направлены в глаза жертве, значит,

-

на глаза действовали. Он и сказал об этом Лубцану.

Лубцан признался:

-

Я тоже так подумал, когда глядел, как Кобылья голова превращала табунщиков в камни...

И рассказал ему обо всем, что видел. ©Нечего сказать

-

хорош гусь...

-

подумал Олодой.

-

Ну, погоди же,
поплатишься ты за то, что на погибель товарищей своих посылалª. А вслух ничего не сказал.

С тем они и вернулись к хану. Выслушал Кутул догадку Олодоя, обрадовался:

-

Ну, теперь нам Кобылья голова не страшна!

Последовал приказ хана ко всем наездникам: вооружиться луками и ядовитыми стрелами и явиться к
убежищу Кобыльей головы. По этому приказу наездников собралось такое множество, что хан заранее
торжествовал победу. Ведь если каждый только по одной стреле пус
тит, и то сколько получится! Пусть
даже не каждый попадет в Кобылью голову.

Наступать на Кобылью голову было решено так: сперва сделает заход одна шеренга наездников,
отстреляется, затем подойдет вторая, ее сменит третья, и так до тех пор, пока у наступающ
их не выйдут
из запаса все стрелы, а Кобылья голова не будет изрешечена ими и не подохнет.

Хан устроился для командования все около той же щели в стене убежища.

И вот началось. Слезла вблизи утеса первая шеренга наездников с коней и пошла пешком к убежищу,

а
зайдя в него, она повернулась и дальше пошла уже пятясь. По команде хана шеренга остановилась,
каждый из стрелков широко расставил ноги, и, нагнувшись, все пустили промеж своих ног, наудачу,
первые стрелы из луков и тотчас же бросились отсюда наутек. А
им навстречу пятилась уже вторая
шеренга...

Однако толку с этого наступления не получилось никакого. Наблюдая в щель, хан видел, что много стрел
попало в Кобылью голову, но ни одна не причинила ей вреда,

-

чудовище даже не замечало их.

Когда стрелы у наезд
ников кончились, по всему Ольхону прокатилось такое жуткое торжествующее
ржание Кобыльей головы, что хан затрясся от страха.

Но делать нечего

-

к вечеру хан распустил всех своих наездников по улусам, и сам стал держать совет с
Олодоем и Лубцаном.

Первый во
прос он задал табунщику:

-

А что сейчас ест Кобылья голова?

-

Кроме травы

-

ничего,

-

ответил табунщик.

-

И хватает ей травы в самом убежище?

-

До сих пор хватало, не знаю, как дальше будет. Хан призадумался. А после сказал Олодою:

-

Пока не уничтожим Кобы
лью голову, надо доставлять ей траву прямо в убежище. А не то она, как
оголодает, выйдет оттуда, и тогда всем несдобровать.

И тут же назначил Олодоя старшим поставщиком сена для Кобыльей головы. Известное дело: ольхонские
буряты сроду сена не скашивали, ск
от у них на острове круглый год пасется по холмам да по долинам,
поскольку снега зимой на острове мало

-

ветры его сдувают. А тут на тебе: косить придется! И для кого?
Для чудовища!

К косьбе Олодой приступил сразу же. Все улусы поднял на ноги. Хлопот и нед
овольства всякого много
пришлось принять на себя, но крепился, выполнял волю хана. И вот дошло дело до того, что через эту
Кобылью голову оголодал у бурят свой скотишко. Падеж начался. Остров сухой, много ли сена заготовишь
на нем? Последнее приходилось от
давать для выродка.

Видит хан

-

плохи дела, надо что
-
то другое делать. Вызвал он для совета Олодоя. Шаману велел явиться.
Шаману не дал и одуматься

-

сразу вопросом озадачил:

-

Как полагаешь, что теперь нам делать с Кобыльей головой? Шаман лоб свой стал те
реть, брови
нахмурил, ум напряг. Соображение доставалось ему туговато. Однако нашелся:

-

Надо снова пойти войной на Ульгечи, взять его в плен и заставить самого разделаться с чудовищем. Это
ведь его подарок, и он должен знать о нем все. А кроме того, ему п
оможет его покровитель

-

дух Нагура.

Хан даже в ладоши захлопал от восторга

-

так ему понравился совет шамана. Вскоре был объявлен поход
на Ульгечи.

Сражение было жестоким, степной князек защищался упорно и отчаянно, однако победу одержал Кутул.

Разговор с

плененным князьком у хана был короток:

-

Или ты уничтожишь Кобылью голову, или мы тебя уничтожим. Выбирай!

-

Ульгечи ухватился за первое:

-

Не жить Кобыльей голове! О могущественный хан, она погибнет от моей руки! Я заставлю ее заплатить
за все злодеяния
своей головой!

-

Чьей головой, хвастун?!

-

вскипел хан, топнув ногой.

-

Я одно знаю, как от сухого дерева плода нет, так и
от пустой речи пользы нет, и твой длинный язык только путает мне голову, как путает ноги длинный подол
халата! Не видевши броду, преж
девременно унты не снимают, бессовестный пустослов! Говори прямо,
что тебе надо для того, чтобы уничтожить чудовище?

Перепуганный князек прикусил язык и робко попросил разрешения провести одну ночь в беседе с духом
Нагурой

-

он даст правильный совет. Хан с
огласился. На другой день Ульгечи обратился к Кутулу с новым
требованием:

-

Вели изготовить мне на голову колпак из слюды, и дай мне самый тугой лук с острейшими стрелами!

Кутул и тут ничего против не сказал.

-

Ну вот, теперь можно и сразиться с чудовищем!

-

важно сказал самоуверенный князек и тотчас же в
сопровождении стражи отправился к убежищу Кобыльей головы.

Следом за князьком поспешил и хан со свитой, а также Олодой с Лубцаном, которым не терпелось
увидеть, как будет погибать Кобылья голова. Все они р
асположились на старом, уже знакомом месте, у
щели.

А Ульгечи, оставив стражу у стены, смело вошел в убежище. Каждый шаг приближал его к логову
чудовища. Двинулась к нему навстречу и Кобылья голова. У хана и его приближенных дух захватило от
такого зрелища
. И тут в небе появился огромный коршун. Распластав крылья, он плавно покружил над
убежищем и устремился вниз, когда Ульгечи уже натягивал тетиву вскинутого им для стрельбы лука. Но
пустить стрелу он не успел.

Пронзенный двумя смертоносными лучами, коршун
упал на голову Ульгечи уже каменным, и слюдяной
колпак князька разлетелся вдребезги.

Это и погубило Ульгечи. От неожиданности он выпустил лук, схватился за голову обеими руками и глянул
на Кобылью голову. Этого было достаточно

-

мгновенно камнем стал и кня
зек.

Увидя это, хан сперва расхохотался, а потом приуныл: Кобылья
-
то голова жива осталась! А Олодой
подумал:

©Как хорошо было бы увидеть рядом с каменной фигурой Ульгечи окаменевшего хана!ª Задумался
Олодой и над тем, для чего понадобился Ульгечи слюдяной
колпак. Непременно тут что
-
то есть...

Думы Олодоя прервал грубый окрик хана:

-

Подойди ко мне, нерадивый пастух!

-

Олодой повиновался.

-

Ждать больше нечего,

-

напустился на него Кутул.

-

Вот тебе мое повеление: как хочешь, а Кобылью
голову уничтожь! Иначе

голову с плеч! Даю тебе два дня сроку.

Олодой отвесил поклон хану и безмолвно удалился. За ним неотступно следовала суровая стража.
Отныне пастух стал пленником хана!

Загрустил на берегу моря Олодой. Долго, внимательно глядел он на широкий водный простор,

над
которым кружились стаи чаек и бакланов, и продолжал думать.

О, как чисты, прозрачны и зеркальны необъятные байкальские воды! Есть ли где в мире еще такое
чудесное море, как это? Нет!

Залюбовался морем Олодой, вскользь глянул на ясное свое отражение в
воде и вдруг хлопнул себя по
лбу.

-

Ведите меня к хану!

-

обращаясь к страже, радостно вскричал он. Хан встретил Олодоя насмешливой
улыбкой. Спросил ехидно:

-

Надумал чего
-
нибудь?

-

Да,

-

ответил Олодой.

-

Назначай день, когда Кобылью голову на смерть вест
и.

-

Давай сегодня же! Чего откладывать?

-

Тогда вели кому
-
нибудь снарядить повозку с душистым сеном, а сверху сена чучело какое
-
нибудь
укрепи. За этим сеном и чучелом Кобылья голова и пойдет туда, где ее ждет гибель!

Хан повеселел и приказал страже привес
ти Лубцана.

-

Вот тебе помощник! Пусть ладит для тебя повозку с сеном и чучело! Позаботился хан и о себе: на
полдороге между убежищем Кобыльей головы и берегом Славного моря он приказал прислужникам
сделать временное прикрытие из камней для себя и своих пр
иближенных.Когда все приготовления были
закончены, хан и его свита, а также Лубцан, заняли свои места, а Олодой покатил повозку к убежищу.
Здесь он, пятясь, приблизил ее к логову Кобыльей головы, а потом, не оглядываясь, впрягся в нее и повез
бегом обратно
. И тут под его ногами сразу же заколебалась почва. Олодой понял, что Кобылья голова
пошла следом.

Выглянул Кутул из щели и содрогнулся: хотя Кобылья голова только что миновала ворота загона и
следовала за коляской на своих куцых ножках медленно, но земля
содрогалась от ударов копыт так, что
пыль стояла кругом столбом и в воздух взлетали камни.

Вскоре чудовище приблизилось к ханскому прикрытию, и оно не выдержало, развалилось. Метнулся было
перепуганный хан в сторону, но как
-
то невольно глянул на Кобылью го
лову, и с ним случилось то же
самое, что и с другими, кто попался на глаза чудовищу. Не успел схорониться за хана и Лубцан

-

окаменел
рядом с ним. Остальные приближенные хана спаслись только потому, что от ужаса попадали на землю
лицом вниз и не посмели да
же пошевелиться. Кобылья голова проследовала мимо, не задев их.

Олодой же тем временем добрался до берега и с обрыва вместе с коляской нырнул в море. А когда
вынырнул, перед ним стоял у самой воды каменный холм. Это было все, что осталось от Кобыльей
голов
ы, страшного потомка Хинты, которая вела свой род от богатырской кобылы Габумы.

Случилось то, на что и рассчитывал Олодой. Достигнув берега, Кобылья голова глянула на
расходившиеся по воде круги, и ноздри ее хищно раздулись: она заметила свое отражение. Но

чудовище
не узнало себя и уничтожило.

Поднялся Олодой на вершину каменного холма, широко и свободно вздохнул всей грудью и промолвил:

-

Вот оно и пришло

-

счастье! Счастье свободы!

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во,
1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Конец Хартагай
-
хана и его сына Харжа
-
Мина

Было это в стародавнее время. Жил на свете батрак
-
сирота Уншэхэн, такой бедный, что и рассказать
трудно

-

ничего
-
то у него не было: ни о
дежды, чтобы прикрыть голую спину, ни куска хлеба, чтобы
положить в голодный рот. Только одно богатство имел Уншэхэн

-

сильные работящие руки. Целый год
батрачил он у жестокого богача Хартагай
-
хана, делал самую трудную работу, а когда попросил плату, хан
в
ытолкал его из своей юрты.

-

Иди, подыхай с голоду,

-

сказал жестокий хан и раскатисто рассмеялся.

Уншэхэн ушел в степь, стал думать, как ему быть, горевать о несчастной судьбе. Думал, думал и ничего
не придумал. Встал и поплелся к проклятому хану: доброго

хозяина не найдешь, а есть и жить надо.

Еще год пробатрачил Уншэхэн у Хартагай
-
хана. Заплатил хан за весь год одну
-
единственную копейку.
Повертел Уншэхэн монету в руках, усмехнулся: ©То ли радоваться, что слишком много, то ли обижаться,
что слишком мало.
Что бы сделать с этим богатством?ª Пришел он на берег Байкала, размахнулся,
бросил копейку в морские волны и загадал:

-

Если выплывет копейка из пучины, значит, будет мне счастье в жизни. Ну, а если потонет

-

и дальше
мыкать горе...

Утонула копейка в волна
х Байкала.

Нечего делать, пришел Уншэхэн домой, лег на старую коровью шкуру, которая служила ему постелью, и
снова загоревал: ©Лучше уж смерть, чем такая собачья жизнь...ª И решил он умереть.

Долго лежал, дожидался смерти, но смерть не приходила. Вздохнул
Уншэхэн, поднялся и зашагал,
сгорбившись, к своему старому хозяину.

Минул год. Хан дал батраку две копейки. Уншэхэн пригорюнился и пошел на берег Байкала посидеть на
сыпучем песке, смахнул набежавшую слезу. Встал и бросил в морские волны обе копейки.

-

Есл
и быть мне счастливым, пусть выплывут мои копейки с морского дна...

Но и эти копейки утонули...

Батрак повесил голову: не видать ему светлых дней... Пришло, видно, время смерти.

Много дней лежал он в своей жалкой юрте. Исхудал, живот ввалился и прилип к по
звоночнику, ребра вот
-
вот прорвут кожу. А смерть не приходила. И решил он опять испытать судьбу.

Еще год проработал у Хартагай
-
хана. Хозяин пожаловал за это три копейки. Батрак отнес их на берег и
бросил в Байкал.

-

О море, море,

-

сказал он.

-

Если не на
что надеяться мне в жизни, пусть монеты потонут. А если суждено
счастье, пусть выплывут.

Море не отвечало. Только волны с шумом накатывались на берег, дробясь о прибрежные скалы, да
высоко в небе заливался жаворонок. Уншэхэн присел на камень, потом опустил
ся па песок, горячий от
ласкового солнышка, задремал, а жаворонок все пел и пел. И голос его звенел и переливался, как звуки
хура и лимбы. Высоко, наверно, залетел жаворонок! Батрак открыл глаза и обмер: седые волны
перекатывались на Байкале, поднимаясь до

могучих скал. А на пенистом гребне самой высокой волны
сверкали в жемчужных брызгах три яркие большие звезды. ©Что за чудо?ª

-

подумал Уншэхэн. Он
присмотрелся и вдруг понял, что это не звезды сияют в морской пене, а его монеты горят, переливаются
драгоце
нным огнем на гребне седой волны.

Не успел батрак опомниться от удивления, как Байкал забурлил, закипел до самого дна, к синему небу
поднялся водяной столб, ударился о летучее облако и рассыпался мелкими брызгами. Из пены и брызг
вышел хозяин Байкала, заша
гал по притихшей воде.

-

Ты, кажется, хороший человек,

-

заговорил хозяин Байкала.

-

Три года отдаешь мне свои труды...
Пожалуй, я возьму тебя в зятья. Дочка у меня на выданье...

И опять закипело море, заметались волны. Водяной вихрь подхватил Уншэхэна. Он

от страха закрыл
глаза, а когда пришел в себя, то оказался в прекрасном дворце, на мягкой постели, под шелковым синим
одеялом. Приподнявшись на локте, увидел дочь Байкала, свою нареченную красавицу жену. Она сидела у
окна и шила золотой иголкой шубку из ш
куры молодой серебристой нерпы. Уншэхэн и его жена крепко
полюбили друг друга. Началась у них счастливая жизнь.

Вставало солнце, сменяясь ночной тьмой, проходили дни, сменяясь ночами...

По всей земле прокатился слух, что батрак
-
сирота нашел себе красавицу
жену. Услышал об этом и
Харжа
-
Мина, сын злобного Хартагай
-
хана. Он сказал, посмеиваясь:

-

Посмотрю, что за диво... Если и впрямь хороша

-

отберу... Харжа
-
Мина добрался до дворца хозяина
Байкала, отворил тяжелую дверь и замер на пороге, пораженный красотой
молодой женщины. Он
простоял день, простоял вечер, а когда пошел домой, всю дорогу думал, как обмануть Уншэхэна и
отобрать у него жену.

-

Не могу без нее жить,

-

сказал он отцу.

-

Что хочешь делай, а чтобы она была моей...

-

Что ты, сын... Уншэхэн подобру
не отдаст. Я найду тебе другую, еще краше...

-

Не хочу другую!

-

закричал Харжа
-
Мина.

-

Подавайте мне жену Уншэхэна! Иначе повешусь, не жить мне
без нее!

Он схватил ременную веревку и выбежал из юрты. Старый хан подоткнул полы своего халата и бросился
дого
нять сына. Он настиг его уже на холме, недалеко от березы с сухими сучьями.

-

Ладно,

-

проговорил хан испуганно,

-

я достану тебе эту красавицу... Брось веревку, идем домой.

На следующий день хан приказал привести к себе Уншэхэна и сурово сказал ему:

-

Ты,

голодранец, незаконно завладел дочерью хозяина моря. Она предназначена в жены моему Харжа
-
Мину... Я могу запороть тебя плетьми, могу посадить на кол, могу отрубить тебе голову. Но я добрый и
милостивый. Так и быть, живи... И с бабенкой поступлю по справед
ливости: она достанется в жены тому
из вас, кто окажется умнее и хитрее. Три дня ты будешь прятаться от моего сына, он станет тебя искать,
потом он будет прятаться три дня, а ты его будешь искать... Кто выйдет победителем, тот и заберет себе
дочь хозяина Б
айкала. Понял? Иди... Да помалкивай, а то хуже будет.

Уншэхэн понурил голову и поплелся домой. Плохое задумал хан... Отнимет любимую жену... Кому
пожаловаться?.. Нет на свете человека сильнее Хартагай
-
хана. Его, говорят, даже черти

-

шудхэры
побаиваются, д
елают все, что он скажет.

Уншэхэн все рассказал своей жене.

-

Отнимет, разобьет наше счастье жестокий хан... Не сказать ли твоему отцу?

-

Отец велел нам жить своим умом,

-

ответила жена.

-

Но ты не печалься. Не разлучить нас хану, только
слушайся меня во в
сем.

Уншэхэн повеселел, глаза заблестели, он вздохнул полной грудью. Но скоро опять приуныл:

-

Дорогая жена, ты не знаешь, сколько злобы у хана... Законы его несправедливы и жестоки. Хан дружит с
чертями, со всякой поганью. Он не остановится перед черным д
елом.

-

У нас тоже найдутся друзья! Успокойся...

Рано утром, когда только
-
только поднялось солнце, ясное, умытое прозрачной байкальской водой, жена
батрака вышла на берег, протянула к Байкалу свои белые руки и запела песню. Она пела о любви, чтобы
добрые о
битатели родного моря научили ее уму и дали ей силы для борьбы с ханом.

Потом она поклонилась высоким величавым скалам, и горное эхо повторило каждое слово ее песни,
трижды простонала в ущельях ее мольба: ©Добрые жители гор, помогите мне с Уншэхэном одолет
ь
жестокого хана!ª

Потом она повернулась лицом к дремучей густой тайге, и могучие кедры протянули ветви навстречу ее
песне...

Из седых пучин Байкала поднялся мудрый осетр, такой старый, что на спине у него выросли зеленые
водоросли. Он приплыл к берегу, к
молодой женщине. Белокрылая байкальская чайка опустилась на ее
плечо. Тонконогая кабарга прибежала с крутых каменистых скал, горный орел спустился со снеговых
вершин, золотая лиса и пугливый соболь пришли из глухой тайги...

Жена Уншэхэна рассказала им о св
оем горе, попросила:

-

Научите меня, помогите мне...

Осетр дал ей волшебный морской цветок, чайка

-

перо из своего крыла, кабарга

-
солнечный камушек с
высокой скалы, лисица и соболь сказали заповедное таежное слово. Уншэхэн еще спал, когда жена
вернулась д
омой. Она разбудила его с радостью:

-

Наши друзья научили меня, как провести хана!

Скоро пришел Харжа
-
Мина. Оглядел комнату, перерыл и перетряс все вещи

-

не нашел Уншэхэна. Вышел
во двор, облазил все углы, снова вернулся в дом.

-

От меня не скроешься!

-

к
ричал ханский сын и в бессильной ярости топал ногами.

-

Я тебя под землей
найду!

А Уншэхэн был здесь же, слушал да про себя посмеивался. Жена превратила его в метлу, и он стоял в
уголке, у порога.

На второй день Харжа
-
Мина пришел еще раньше. Жена Уншэхэна
увидела его в окно

-

идет, шарит по
двору глазами. Она быстренько превратила мужа в наперсток и села пришивать к унтам новые подошвы.

Харжа
-
Мина искал, искал... Халат на нем стал мокрый от пота, глаза

-

красные от злобы. Когда солнце
скрылось за дальним хр
ебтом, Харжа
-
Мина выругался и ушел, хлопнув дверью. На третий день Харжа
-
Мина снова все в доме перевернул вверх дном... В колодец заглядывал, неподалеку речка текла

-

на дне
искал. Нигде не нашел. А Уншэхэн был здесь же

-

жена превратила его в огниво и пол
ожила на полку с
посудой.

Наступил вечер. Харжа
-
Мина заскрипел зубами.

-

Пусть твой голодранец завтра приходит искать меня,

-

сказал он жене Уншэхэна.
-

Еще поглядим, кто
победит, кому ты достанешься...

Харжа
-
Мина пришел домой, схватился за голову, закричал
:

-

Не нашел его, не сумел! Прячьте меня завтра получите, а то все пропало! Удавлюсь!

Когда солнце совсем ушло за Байкал, отец Харжа
-
Мина, старый Хартагай
-
хан, добрался до вонючего
болота, вскарабкался на кочку и завыл, застонал хриплым голосом.

Из болота
вылезла толстая пучеглазая жаба, из тайги вышел ободранный, тощий волк, со скалы
приползла ядовитая змея, откуда
-
то сверху спустилась зловещая птица ули. Она дала ему грязное перо
из своего хвоста, змея

-

зеленой ядовитой слюны, волк сказал хану колдовское

слово...

Хартагай
-
хан шел домой, посмеивался: ©Пусть теперь сунется Уншэхэн, попробует найти моего сына!ª

Харжа
-
Мина все еще плакал, рвал на себе волосы. Старый Хартагай
-
хан сказал ему:

-

Не ори, дурная голова. Не отыщет тебя голодранец. У нас есть верные

помощники. Тебе дочь Байкала
достанется.

Настало утро нового дня. На заре, когда просыпается мир, запевают птицы и ласково щебечет ветерок,
жена Уншэхэна вышла на берег Байкала, поднесла к губам чудесный морской цветок, провела по своим
глазам пером белок
рылой чайки, повернула на ладони солнечный камушек с высокой скалы, прошептала
заповедное таежное слово. Камушек засверкал, заблестел, как маленькое волшебное зеркальце. Она
склонилась над ним и увидела юрту ненавистного Хартагай
-
хана, злобное лицо Харжа
-
М
ина.

Все рассказал и показал солнечный камушек. Жена Уншэхэна вернулась домой, разбудила мужа.

-

Иди к Хартагай
-
хану,

-

сказала она.

-

Во дворе на тебя кинется целая свора собак. Ты поймай за хвост и
ударь о землю собаку, которая будет находиться позади вс
ех.

Уншэхэн так и сделал. Когда свора кинулась на него с лаем, он схватил за хвост собаку, находившуюся
сзади всех. Только собрался ударить о землю, как она закричала голосом Харжа
-
Мина:

-

Ой, отпусти! Ой, убьешь! Уншэхэн отпустил и сказал со смехом:

-

Зав
тра прячься лучше. Найду

-

не помилую.

Уншэхэн пришел во второй раз. Он не стал заходить в юрту, остановился у трех молодых осин, которые
росли рядом.

-

Какие славные осины,

-

проговорил он вслух.

-

Отрежу веточку, посажу у своего дома.

Уншэхэн вытащил нож

и отрезал...

-

Ой, ой, ой!

-

закричала осина голосом Харжа
-
Мина.

-

Проклятый, ты отрезал мне палец!

В последний раз пришел Уншэхэн к Хартагай
-
хану. Опять не зашел в юрту, а отправился к ханскому
табуну, заарканил черного жеребца, вскочил на него. До тех п
ор гонял по степи, пока жеребец не
покрылся белой пеной, до тех пор хлестал, пока жеребец не взмолился человеческим голосом:

-

Смилуйся, Уншэхэн, жестокий ты человек! Засек чуть не до смерти. Ведь я же Харжа
-
Мина.

-

Ха
-
ха
-
ха!

-

рассмеялся Уншэхэн.

-

А я и
не знал, что на своем друге скачу! Вскоре все вокруг узнали о
позоре ханского сына, он стал общим посмешищем. Хартагай
-
хан рассвирепел и решил отомстить
Уншэхэну.

-

Приведите ко мне этого голодранца!

-

приказал хан своим слугам. Уншэхэна привели. Хартагай
-
хан
взглянул на него дикими глазами и закричал:

-

Убью! Моего сына осрамил... Если не выполнишь мою волю

-

отберу жену, а тебя посажу на кол.
Слышишь?

-

Слышу,

-

ответил Уншэхэн.

-

Какая будет ваша воля? Хан стукнул кулаком по колену и прохрипел:

-

Завтра
же принеси мне что
-
нибудь достойное удивления, иначе

-

прощайся с жизнью.

Встревоженный Уншэхэн пришел домой, рассказал жене о новой затее хана.

-

Успокойся,

-

сказала ему жена.

-

Все будет хорошо. Когда пойдешь к хану, на пороге найдешь ворону с
перебитым

крылом. Ее и отнеси.

Уншэхэн нашел ворону, принес к хану, положил перед ним на стол.

-

Светлейший хан, ничего, более достойного удивления, я не нашел. Хартагай
-
хан даже подскочил на
месте.

-

Что?

-

закричал он.

-

Ты насмехаешься надо мной? Хотел удивить м
еня этой дохлятиной? Не потерплю!
Эй, слуги, зовите сюда всех нойонов!

В ханскую юрту собрались самые важные нойоны. Они кланялись и в страхе повторяли:

-

О, высокородный хан... Смиренно ждем ваших мудрых повелений. Хартагай
-
хан ткнул пальцем в сторону
Унш
эхэна и проговорил, задыхаясь от бешенства:

-

Посадить негодяя на кол.

-

Потом показал на ворону:

-

Утопить в реке.

-
Передохнул и зловещим голосом
закончил:

-

А дочку хозяина Байкала привести моему сыну... Сын хана захохотал, завизжал от радости:

-

На кол
его, на кол! А жену мне! Аи, какой справедливый хан
-
отец!

Нойоны и слуги бросились выполнять повеление хана. Только протянули руки к вороне, она подпрыгнула
на столе, каркнула страшным голосом: ©Карр!ª

-

и вдруг, вспыхнув жарким пламенем, кинулась на
Харта
гай
-
хана. Хан, его сын и все нойоны тут же превратились в пепел. Только батрак Уншэхэн остался
живой
-
невредимый.

Все подданные Хартагай
-
хана собрались на то место, где была сгоревшая ханская юрта, и три дня от
радости танцевали и пели веселые песни. А Уншэ
хэн со своей красавицей женой потом много
-
много лет
жил дружно и счастливо.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Могучий Байкал

Сидели два ст
арика на берегу Байкала

-

русский и бурят. Русский спросил, какой он, Байкал... И старик
Бурядан речитативом начал свою песню
-
легенду.

Красив и могуч священный Байкал. Нет ему равного в мире. Протянулся он вдоль на шестьсот верст, а в
ширину на восемьдесят
. Вот какой большой. А до дна его

-
полторы версты; вот какой глубокий. Окружен
он со всех сторон большими, большими горами: здесь Хамар
-
Дабан, на восход Баргузин, дальше Муйские
горы; только от захода и с полночи гор мало; оттуда всегда веет Сарма, самый с
ердитый ветер. Он дает
короткую волну, которая морщинит чело Байкала, а он не любит, чтобы его гневили. Тогда он так
разгуляется, что весь свет дрожит от ударов могучих волн его, небо потемнеет, солнце спрячется, дрогнут
скалы, и в душу самого смелого чело
века закрадется такой страх, что он падет ниц и будет просить
добрых и злых духов, витающих над озером, успокоить расходившегося старика.

Вот какой он.

Смилостивится, сдернет свои могучие волны,

-

снова выглянет солнышко на ясном небе и позолотит
верхушки
успокоенных рябых волн. С морем успокаивается все на свете, и горячее льется кровь, и сердца
людей становятся добрее. Другой ветер Култук, который веет прямо от захода солнца, тот спокойный, а
еще ветер Баргузин тоже сильно беспокоит море. Несется он от Яб
лонового хребта и от Лены. Как Сарма
и Баргузин встретятся вместе, море и начнет с ними войну; и воюет до самой зимы, пока не замерзнет.

Вот какое оно.

В спокойную погоду Байкал не скрывает своей мощи; он по
-
прежнему велик и задумчив; но хочется и ему
пока
зать всему живому на свете: смотрите, я не такой злой, как вы думаете. И видно тогда, как чиста и
прозрачна его пресная вода, как плещутся и ныряют в ней осетры, семги, крупные омули; выглянет из
воды и неуклюжий тюлень. Закричат над ним чайки, утки, бакла
ны. Поплывут по поверхности его
пароходы, барки, плоты. Всем он дает жить и наслаждаться. Вот какой он.

У Байкала

-

большая семья. У него триста тридцать три сына разных имен и только одна дочь Ангара. Все
они родились на окружающих Байкал высотах и хребта
х, вливают в него свои воды и тем поддерживают
старого. Все они у него в повиновении.

Вот какой он.

Одна только Ангара всегда неспокойна и своевольна. Она несла свои сварливые волны с отдаленных
вершин Муйского хребта, от них получила

свою мрачность и вечн
ый ропот. Не нравилось это старику, но что поделаешь: одна дочь, жалко. ©Все же
и она поит меня водой, даже больше своих братьевª. Долго скучала Ангара. Чтобы развеселиться, она
прыгала с камня на камень, ударялась об утесы и скалы, отскакивала от них, пок
рытая белой пеной,
кружилась, делая повороты и изгибы, словно та девушка, которая всегда забывается в жгучей пляске. Но
однажды ранним утром, когда прозрачные туманы еще не успели подняться к небу, Ангара подслушала
разговор двух черных чаек, сидевших на п
рибрежной скале...

-

Подожди,

-

сказал русский.

-

Ты говоришь

-

черных.

-

Да, они были черные.

-

Разве ты видал когда
-
нибудь таких?

-

Нет, не видал. Все они

-

белые, а эти были черные, значит, вещие птицы. В песнях они так и
называются,

-

ответил Бурядан и

вскользь посмотрел на русского. Этакий ведь человек, и про чаек
спрашивает. Уж не слышал ли он и этой песни?

-

Ну, что же было дальше?

Вот и подслушала она этот разговор. Одна чайка говорит другой:

-

Я была далеко отсюда, в той стороне, где каждый день за
ходит солнце. Там, далеко
-
далеко, вьется
извилистой лентой могучий богатырь, красавец Енисей. Он начинается в высоких
-
высоких Саянских горах,
всегда покрытых снегом. Бурлит и кипит он, когда пробивает себе дорогу меж камней, потом разливается
по широкой ст
епи, минует города и села, носит на себе ревучие пароходы. И далеко
-
далеко несет он свои
воды, пока не вольется в самое холодное на свете море, что раскинулось на полночь отсюда, в той
стороне, откуда доносятся до Байкала зловещие песни Сармы. Нет на свете

реки красивее Енисея. Вот
какой он.

Вторая чайка от удивления и восхищения громко, пронзительно закричала.

-

Полетим туда.

-

Полетим.

-

Весной совьем себе гнездышко там. Вспорхнули, улетели.

От слова до слова прослушала Ангара разговор двух чаек, и стало
ей неспокойно, невесело. Красавец
Енисей не выходил у нее из памяти. Постоянно мерещился ей и ночью, и днем. Когда закатывалось
багряное солнце, Ангара думала, что эти же лучи, которые огоньками скользят по ее воде, будут играть и
на зыбкой поверхности Ени
сея. Она чувствовала себя всеми покинутой, обиженной и решила, во что бы то
ни стало повидаться с Енисеем.

Вот какая она.

Но что делать со старым отцом? Не пустит он ее, не пустит. Сердитый и сильный он. Но желание встречи
было сильнее страха перед отцом,
и задумала она большую думу

-

решила бежать.

В одну беспросветную ночь, когда не тревожимый Сармой Байкал крепко спал и не слышал, как в далеких
горах переполнились дождевой водой все ручейки и реки, Ангара решила привести свой дерзкий план в
исполнение. С
обрала она все свои воды, напрягла все силы и бросилась в море.

Широкой лентой промчалась она вдоль всего Байкала, направляясь в сторону захода солнца. Проснулся
старик, увидел, что дочь вышла из повиновения, взревел и начал громоздить свои валы. Услышали
сыновья этот дикий рев отца и стали посылать ему в помощь свои свежие воды.

Но все было напрасно.

Ангара уже достигла противоположного берега. Обезумел старик, сорвал одну громадную скалу и со всего
размаха бросил ее вслед убегавшей непокорной дочери своей
. Высоко в воздухе поднялась скала и со
страшным шумом и треском упала перед убегающей Ангарой, загородила ей дорогу. Напрягла Ангара
последние силы; обошла скалу с двух сторон и уже одной широкой лентой понеслась через степи и леса,
долины и болота, домча
лась до красавца Енисея и слилась с ним.

Вот какая она.

Долго не мог успокоиться старик. Ревел, стонал, потрясал скалы,

-

так горько было потерять ему дочь; но
никакие силы не могли уж вернуть ее к отцу.

Та скала, которую старик бросил вдогонку убегавшей д
очери, стоит и до сих пор, окруженная водой, и
называется Шаманский бык. На ней поселились злые духи

-
онгоны, которых человек боится. Люди
бывают на Шаманском быке, приносят духам жертвы. Если кто заподозрен в краже или в каком другом
дурном поступке, его
ведут на эту скалу и заставляют принести клятву в том, что он невиновен. Только
тогда верят ему. А если такой принесет обманную клятву,

-

тогда горе ему. Онгоны жестоко накажут его.

Байкал дал приют всем духам, добрым и злым, распоряжается ими, поэтому и н
азывается священным.

Вот какой он.

Кончил старик. Улегся, покрылся, сомкнул глаза. А русский сидел и все думал. Вдруг старик встрепенулся.

-

Только давно это все было,

-

сказал он,

-

очень давно. Не помнили этого ни прадеды, ни деды. И солнце,
может быть,
не то было тогда, луна и звезды

-

не те; горы, леса, травы, люди и звери, может быть, были
иные; водились и черные чайки. Старый Байкал все помнит, все знает, нет только такого человека на
свете, которому мог бы поверить он тайны свои.

Источники:

Стародумо
в В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Небесная дева
-
лебедь

Буряты почитают лебедей, брызгают вслед им молоком. Об этом есть такой сказ.

Это случилось весной. Высо
кое небо сияло синевой, необъятная земля блистала свежей зеленью. Исчез
лед на Байкале. По берегам его, словно огонь, заполыхал розовый багульник. Разливался вокруг терпкий
запах цветущей черемухи. Под жгучими лучами солнца тянулся ввысь в деревьях сок. Эт
о было время,
когда расцветало все, что было голым и облезлым. Это была пора беспредельной власти любви. Пора,
когда нарождались в гнездах и логовах птенцы и зверята.

Хоредой
-
хубуун охотился на берегу Байкала. Подкрадываясь, он стрелял из лука и добыл уже
немало
дичи. Вдруг он услышал над собой чьи
-
то звенящие голоса. Задрав голову кверху, увидел в зеркально
-
ясном голубом небе серебристую вереницу лебедей. Они летели вниз, опускаясь недалеко от охотника.
Спрятавшись за деревьями, Хоредой наблюдал за птицами
. Лебеди с кликаньем сели на морской берег и,
сбросив с себя оперенье, превратились в девушек. Потом они бросились в Байкал. Они шумно ныряли,
плескались и обрызгивали друг друга водой. Тихо подкравшись, Хоредой взял оперенье одной из
девушек.

Всласть наку
павшись, девушки вышли на берег и стали одеваться. Только одна из них не смогла найти
свою одежду, потерянно бегала она туда
-
сюда по берегу. Хоредой вышел из укрытья. Всполошились
девушки и, превратившись в лебедей, взмыли в воздух. Только одна из них оста
лась, обнаженная, перед
молодым парнем. У нее было прекрасное белое лицо, налитое гибкое тело, развевавшиеся до колен
блестящие черные волосы.

Когда Хоредой стал приближаться к девушке, она с лебяжьими криками ©гун
-
гунª забежала в воду. Там
она стала плака
ть, умоляя вернуть ей одежду.

-

Прекрасная красавица, милая девушка!

-

обратился к ней Хоредой.

-

Выйди из воды! Я не буду
насмехаться над тобой, унижать не буду. Я

-

сын отца, имеющего имя, я

-

дитя народа, имеющего славу!
Стань моей женой, сохрани наш оч
аг, чтоб не погас наш огонь! Народи мне удалых сыновей. Буду поить
тебя родниковой водой, угощать спелыми ягодами и плодами, омывать в чистой байкальской воде.

Внимательнее взглянула красавица на парня. Видит, это мужественный молодой мужчина в расцвете си
л.
Застучало сильнее взволнованное ее сердце, в душе стало расти, как цветок, теплое чувство. Вышла она
на берег, подала руку Хоредою и пошла с ним вместе в его пышный белый дворец.

Перепрятав в укромном местечке одежду с лебяжьим опереньем, Хоредой одел п
рекрасную девушку в
голубые шелка. Соединившись в семью, они обжились и все дни проводили в мире и согласии. Родились у
них одиннадцать детей.

Однажды осенью, когда над их жилищем целый день тянулись к югу караваны перелетных птиц,
обратилась к Хоредою его

жена.

-

Мы так давно живем с тобой, начали уже стареть,

-

стала говорить жена.

-

Я родила тебе, мой милый
муж, одиннадцать детей. Достань, пожалуйста, мою девичью одежду. Полюбуюсь на нее, покрасуюсь в
ней.

Послушался ее Хоредой
-
мэргэн. Достав из тайника
лебяжью одежду, отдал ее жене. Она надела ее и
превратилась в белую лебедь. Потом обратилась к семье:

-

Супруг мой дорогой, Хоредой! Любимые сыновья мои, богатыри! Живите долго и счастливо! Дети мои,
станьте отцами
-
прародителями одиннадцати родов, идущих о
т Хоредоя
-
батюшки и лебедицы
-
матушки!

-

сказав такое благопожелание, взлетела она к дымовому отверстию
-
тоону.

Хоредой, любивший побаловаться вином, как раз в это время обмазывал глиной котел для перегонки
архи. Пытаясь удержать ее, он лишь вскользь задел г
рязной рукой лебяжьи лапки. Женщина
-
лебедь
взмыла в сине
-
лазоревое вечернее небо.

Говорят, с той поры у белых птиц
-
лебедей черные лапки. Имена одиннадцати детей Хоредоя и птицы
-
лебеди такие: Галзууд, Харгана, Хуасай, Хубдууд, Баганай, Шарайт, Бодонгууд, Гу
шад, Сагаан Худай и
Халбин. Умножившись числом, их потомки составили нынешние одиннадцать хоринских родов.

Поэтому хоринцы чтут птицу
-
лебедь. Для них убить лебедь
-

это все равно, что покуситься на жизнь
родной матери. Услышав голоса пролетающих лебедей, ж
енщины выходят на улицу и совершают,
брызгая молоком, обряд поклонения священной птице.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



О красавице Анга
ре и гордом Енисее

Разве есть кто богаче на свете старика Байкала? Разве переедешь его на берестянке? Разве объедешь
на быстрых оленях байкальские берега?

В прозрачных водах


вкусная рыба омуль, жирная нерпа. Сколько их? Разве кто
-
нибудь звезды считал?

Гл
убокое море, славное море Байкал. Вот все эти горы, что у нас под чумом стоят, утопить можно в
Байкале. На дне у хозяина Байкала большой чум. Не может туда нырнуть ни рыба, ни утка, ни нерпа.

Но светло там, как на высоком хребте. Чистые воды, прозрачные во
ды в Байкале! Солнце, месяц и звезды
видны в воде.

У Байкала триста тридцать шесть жен, все они несут ему подарки


воды свои. Старшая из них Селенга.
От всех жен родилась у Байкала единственная дочь Ангара. Богатырша Ангара, голубая красавица, могла
любую

звезду с неба сорвать и повесить себе на шею, как монисто.

Все добро у хозяина стерегли хребты Баргузинские, степи Монгольские, леса кедровые, сосновые и
лиственничные. Но главный сторож у Байкала был черный ворон, хитрый колдун, старый шаман. Ворон
такой

хитрый, что лису обманул.

Раз сидел ворон на покинутом становище, череп оленя долбил. Сзади лиса подкралась, схватила ворона
за крыло и на ушко ему шепнула:



Вот я тебя, старого колдуна, теперь уж съем.



Ну, лисонька, ладно, съешь, только целиком, чтобы

мне не мучиться.



Хорошо,


согласилась лиса.



Открой рот, я влечу в него.

Лиса открыла рот и ждала. Ворон поднялся, сделал два круга и сверху смеялся:



Кор
-
крр
-
хе. Жди дождичка, лисичка, он тебе язычок смочит, слюнки смоет.

Лиса прямо горькими слезами

заплакала, что ее ворон обманул. Хитрый ворон, верный страж, сторожит
дочь Ангару.

Ветер ли ей песню запоет, горный ли хребет глаз на красавице остановит, иль таежный красавец кедр
ласковое слово скажет, летит ворон, гонит всех прочь:



Крр
-
угг
-
крркгг!

Хр
ипит и стонет старый колдун ворон. Только девушки чайки красавице Ангаре служат и песни поют.
Нельзя было ворону ущипнуть белых, розовых, голубых чаек. Но и тут он обманом съел одну чайку.

Вот как это было. Летели две чайки. Одну из них охотник ранил. Поле
тела вторая шамана искать.

Сова летит.



Можешь ты пошаманить?



Не умею я шаманить, я


мышей ловлю. Летит гусь.



Помоги мне, вылечи друга!



Не могу, у меня детеныши в гнезде голодные ждут. За гусем ворон летит.



Ворон, может ты пошаманишь?



Однако, м
аленько можно.

Они полетели к раненой чайке. Сделали маленький балаганчик, раненую чайку положили туда.



Вытяни глею и кричи, я твоего товарища вылечу,


сказал ворон второй чайке.

Долго летала чайка и все кричала. Потом в балаган заглянула. Там косточки
белеют да перышки вьются.
Поднялась высоко
-
высоко чайка. Долго летала и плакала горько. С тех пор невзлюбили чайки ворона.

Раз как
-
то вечером ветер от заката солнца принес от Енисея поклон Ангаре. Раньше, когда красавица
поднималась к звездам, видела в Сая
нах гордого Енисея. Бежал он из солнечной стороны в студеное
море
-
океан. По сердцу пришелся Ангаре Енисей. Задумалась красавица Ангара, не пьет и не ест. Отец
Байкал ворону говорит:



Что ты, старый бездельник, болезнь к ней подпустил? Смотри, не выздорове
ет дочь, вырву у тебя глаза
и клюв.

Сильно печалится старый ворон. Но разве есть средство против девичьей тоски?

Каждую утреннюю зарю Ангара целует чайку и шлет ее к Енисею, а ветер снова поклон от Енисея принес
Ангаре:



Прибегай ко мне в жены!

В темную н
очь, когда звезды не светили, месяц за тучами скрылся, на лучших оленях
-
бегунцах убежала
дочь от отца Байкала. Любимые чайки полетели вместе с ней. Ворон не спал, а дремал. Услышал он свист
крыльев и тревожно закричал. Набросились чайки скопом на него, выр
вали глаза, крылья перебили. Упал
мертвый колдун в тайгу. Тут лисонька его за горлышко и подхватила.

Проснулся на заре Байкал, забушевал, запенился, закричал, застонал. Ломая скалы, бросал их вдогонку
беглянке.

Но чайки Ангаре кричали:



Берегись!

Прыгала
вперед, отскакивала в стороны Ангара, падали камни и скалы позади.От тех скал и камней
образовался порог Пьяный, Шаман
-
камень, другие пороги и мелкие каменистые перекаты.

В пятую зарю встретились голубая богатырша Ангара и гордый красавец Енисей.

Обнялись,

легли вместе и потекли в студеное море
-
океан.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



О том, как произошел Байкал

О том, как произошел Байкал,
раньше старики так рассказывали. На Земле земли не так уж много.
Каждому известно, что отроешь яму на несколько саженей, а то и того меньше, и сразу пойдет разный
песок, глина., камень и другая разная порода. Чем глубже копаешь яму, тем меньше земли, все б
ольше
камень идет, да разный грунт, которого на земле не видно. А дальше, в самой глубине земли, одни камни
идут, а еще дальше вода. Разный камень в земли лежит. Есть и такой, на который водой капнешь
-

он
начинает кипеть и разваливаться. Такого камня в гл
убине земли много лежит, куда больше, чем на
поверхности. Вот и случилось лет тысячу назад: глубоко в земле сошлись вода и камень. Как они сошлись,
то закипели. Куда пару деваться? Он полез в разные стороны и сдвинул землю с места, и пошла она
волной и пущ
е того заколебала всю землю. Так бурлила земля в глубине, бурлила, а потом вода и пар
вырвались наверх, и покрыла вода низкие места. Дальше она идти не могла, кругом были горы, вот и
получился Байкал. Он никогда не убывает, потому что его всегда из
-
под зем
ли вода подпирает, а та вода,
говорят, с Ледовитым океаном в родне живет. Раньше старики часто запросто рассказывали: разобьет
лодку на Байкале, а доски в Ледовитом находили, или что потонет в Ледовитом
-

на Байкале всплывало.

Записано от Е.Д. Перфильева,
пос. Поворот Кабанского аймака Бурятской АССР, 1949 г.



Омулевая бочка

История эта случилась давным
-
давно. В те времена русские уже промышляли омуля на Байкале и в
рыболовецком деле не уступали коренным жителям
-

бурятам и эвенкам. Первым среди умельцев
с
читался старый рыбак дед Савелий. Он хорошо умел находить подходящее место для лова рыбы.
Излюбленным местом для деда Савелия был Баргузинский залив. Именно там однажды утром рыбаки
позавтракали жирной ухой из омуля и расположились у моря на отдых.

Среди р
ыбаков был один любознательный парень по имени Гаранька. Уж очень он хотел много знать о
Священном море Байкал. Спросил он деда Савелия, правда ли, что местные ветра имеют власть над
рыбами. Тот в ответ рассказал юноше легенду об омулевой бочке.

История эт
а случилась давным
-
давно, и неизвестно, как она открылась миру. Над рыбным морем тогда
хозяйничали ветра
-
великаны
-

Култук и Баргузин. Они были лучшими друзьями. Любили они ходить друг к
другу в гости и веселиться. Любимой игрушкой у них была омулевая бочк
а. На вид простенькая и
обыкновенная бочка, а вот силой обладала невероятной. Куда она плывет, туда и косяки рыб
устремляются, как будто в ту бочку сами просятся.

Так кидали бочку Култук и Баргузин друг другу и смотрели, кто же больше рыбы из них нагнал. К
ак начнут
они гулять, так света белого не увидишь. Забавлялись они таким способом не потому, что им нужна была
рыба, а просто потому, что им нравилось проводить время как можно озорней.

Так бы и доныне веселились эти два богатыря с бочкой, если бы не влюби
лись в одну и ту же горную
красавицу по имени Сарма. Нрав у хозяйки Малого моря был покруче, чем у Баргузина и Култука, да и сил
было побольше. Многим хотелось иметь такую могучую женушку.

Сарме понравились оба юноши, и чтобы выбрать кого
-
то одного, дала и
м задание: кто первый принесет
ей омулевую бочку, тот и будет ее мужем. На первый взгляд, желание невесты богатырям показалось не
хитрым: завладеть бочкой и выкинуть ее в Малое море. Однако в кутерьме, которую подняли ветры
-
великаны, трудно было определить
, кто кого сильней окажется. Как только Култук ухватится за бочку,
Баргузин ее тут же отбирает. И так они боролись, что по всему Байкалу было слышно. Култук и Баргузин
так увлеклись боем друг с другом, что потеряли саму бочку. Напрасно они искали ее по все
му Байкалу. Ни
через день, ни через месяц бочка не появилась. Сарма ни за кого из них замуж так и не пошла,
посмеявшись, что раз не сумели бочку в своих руках удержать, какие же они тогда богатыри. С тех пор в
озере стало намного меньше рыбы
-
. А где сейчас

омулевая бочка,
-

никто не знает.

Закончил свой рассказ дед Савелий и перевел дух. С той поры чудесная омулевая бочка глубоко запала в
голову парня которую где
-
то в своих глубинах прячет батюшка Байкал. Часто стал мечтать Гаранька найти
ту бочку и примени
ть в рыбацком промысле.

Прошло немало времени после этого, когда рыбаки вновь вернулись в Баргузинский залив. Лов не шел.
Рыбы было очень мало. И тогда поплыли они в Малое море. Поставили шалаш из бересты на берегу.
Место выбрали очень красивое. Кругом был
и скалы и зеленая тайга. Но вдруг ударил сильный ветер:
вокруг потемнело, море забушевало, со скал стали падать камни, вековые деревья затрещали. Задула
Сарма.

Когда над Малым морем снова появилось солнце, рыбаки вышли из укрытия и увидели, что около них н
а
берегу лежит какая
-
то бочка. У всех сразу одна мысль появилась, а не та ли это омулевая бочка всплыла.
И тут, откуда ни возьмись, налетели чайки и бакланы, стали нырять в море и рыбу доставать. Тогда,
поняв, что улов будет хороший, принялись за дело. Рыб
ы было так много, что рыбаки никак не могли
вытащить из воды невод. Сколько раз ни старались, все приходилось распарывать сеть. Расстроенные
рыбаки не знали, что делать. С пустыми руками возвращаться не хотели. Тогда дед Савелий предложил
выбросить бочку в

море. Общим советом рыбаки решили, что лучше пусть будет мало рыбы, но ее будет
возможным поймать и вытащить.

Гаранька совсем в уныние впал, когда увидел, что волны подхватили волшебную омулевую бочку и
понесли ее вдаль. Вдруг небо заволокло тучами, все в
округ загудело, поднялись высокие волны. Это
задул Баргузин. Заметил Гаранька, что в руках Баргузина появилась волшебная омулевая бочка. Не успел
парнишка глазом моргнуть, как бочка была отброшена богатырем очень далеко. И в ту же минуту море
успокоилось,
тучи рассеялись, над водой снова засияло солнце, а Баргузина и след простыл. Дед Савелий
усмехнулся и говорит: "Вот и нашлась волшебная игрушка. Непременно сейчас и Култук откликнется". И
не успел он это произнести, как вновь по всему морю появились волны.

Хоть и ожидал появления Култука
Гаранька, но все же снова страшно стало. А когда увидел в руках Култука волшебную омулевую бочку и
как тот через минуту кинул ее назад, подумал: "Что
-
то будет теперь!". Но ничего не было. Култук исчез,
небо просветлело, мор
е успокоилось, и все вокруг озарилось солнечными лучами. Дед Савелий
обрадовался, что Баргузин и Култук забыли ссоры, и бочка снова при деле. А у Сармы богатства в Малом
море и без бочки хватит.

В полдень повел дед Савелий свою артель в море. Бросили невод
, поплыли назад. На берегу начали
тянуть концы и столько рыбы вытащили, что повеселели сразу рыбаки, ожили. Легко стало на сердце у
деда Савелия. Повернулся он к Гараньке, усмехнулся и говорит: "Будешь еще попрекать меня волшебной
бочкой?". "Нет, не буду",

-

весело сказал Гаранька.
-

Твое умение волшебнее".

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Откуда взялось название "Байкал"

Русские давно слых
али, что где
-
то посреди Сибири есть огромное озеро. Но как оно называется, никто
про то не знал. Когда русские купцы, а потом казаки за Урал перевалили и стали к большим рекам Оби и
Енисею подходить, они узнали, что вокруг озера, которое денно и нощно кипи
т, люди живут. Узнали те
русские, что то озеро богато рыбой, а по берегам разные звери ходят, да такие дорогие, которых в свете
больше нигде нету. Стали казаки и купцы торопиться к тому морю
-
озеру, шли, не спали, коней не кормили,
не знали, когда день конч
ается и когда ночь начинается. Каждому охота было первому к озеру попасть и
посмотреть, какое оно есть и почему оно кипит без отдыху.

Шли те купцы и казаки к морю долго, несколько лет, много их дорогой поумерло, но живые все
-
таки дошли
и увидели перед собо
й Шаманский камень. Он им дорогу перегородил, свет закрыл. Ни вправо, ни влево
от него отвернуть нельзя, кругом такие горы, что закинешь голову


шапка слетает, а верхушки не видно.
Покрутились казаки с купцами около Шамана
-
камня и подумали, что не пробрат
ься им к морю, а сами
слышат, как оно шумит, вздымается и о скалы бьется.

Загоревали купцы, опечалились казаки, видать, вся их длинная дорога пропала ни за понюшку табаку.
Отъехали они назад, шатер разбили и стали тяжкую думу думать, как же им Шаман
-
камень

перевалить
или горы объехать. Горы им не объехать


море проглотит. Так остановились казаки с купцами и стали
жить недалеко от моря
-
озера, а на берег никак не попадут.

Долго им тут пришлось жить, может быть , и кости там их сгнили бы, но тут на их счастье

подошел к ним
неведомый человек и назвался бурятом. Русские начали его просить, чтобы он их провел на берег, обвел
кругом моря и показал им дорогу на землю, где они еще не были. Ничего бурят им не сказал, он сложил
свои ладони в трубочку, потом поднес их
к лицу и пошел в лес. Русские не стали его задерживать,
отпустили с богом. Снова опечалились купцы и казаки, как же дальше быть, не миновать, видно, смерти
им. Так жили они долго ли, мало ли, никто ни дни, ни месяцы не считал. Отощали и осунулись купцы с
к
азаками, хуже прежнего горе их обуяло. Хотели они уже с последними силами собраться и назад идти, но
тут снова пришел тот бурят и сына своего привел, сказал:



Не обойти мне с вами Байгала


стар я стал, не обогнуть мне Камень
-
шаман


года давно ушли,
бери
те сына, у него глаза светлые, а ноги оленьи.

Ушел старик в тайгу, а сын повел русских новой дорогой, вывел их на берег моря и сказал:



Байгал.

Русские спросили его, что это такое, он им ответил:



По
-
нашему значит огненное место, здесь раньше сплошной ог
онь был, потом земля провалилась и
стало море. С тех пор мы зовем наше море Байгалом.

Русским это название понравилось, и они тоже стали называть это море Байкалом.

Записано от бурятского сказителя Е.И. Сороковикова
-
Магая, 1946 г.



Откуда на Земле жизнь в
зялась

В мире ничего не делалось скопом
-

в один раз, по чьей
-
то указке, в нем свой порядок был. Было время,
когда Земли совсем не было, а был один густой туман. Туман тот носился из стороны в сторону по белому
свету и остыл. От него Земля пошла. Так как о
н, когда застывал, сжимался, от него Земля получилась
холодной, потому она вся льдом покрылась. Земля долго во льду стояла, пока солнце ее не прогрело и не
согнало весь лед. Сначала Земля стояла голой и ровной, как застыл туман. Такой она и осталась. Когда

Земля сильно прогрелась, изнутри тепло никак не могло выйти. Копилось то тепло долго, может миллион
лет, а потом прорвалось, да с такой силой, что выбросило наверх много земли и камней и разной другой
породы. Там, где
-
то тепло прорывалось, горы получались
. Оттого, что в Земле много тепла было, оно
себе выход во многих местах нашло, оттого и гор много стало.

Горы поднимались высоко и начали притягивать к себе тучи
-

дождь. Когда дождь Землю промочил, тут и
пошел лес и разные травы. Земля вся начала зеленеть
, стала походить на ту Землю, на которой мы
теперь живем. Только зелени было куда больше, чем сейчас, потому что людей тогда еще не было,
зверей тоже, и никто не шевелил.

Но мы немного вперед забежали. После того, как появились горы, начали появляться озер
а и моря.
Отчего они произошли? Да почти так же как и горы. В тех местах, где в Земле были камни, там тепло
выбросило наружу разную породу, она застыла и получились горы, а в тех местах, где камней не было,
грунт был мягкий, тепло ушло глубже в землю и выб
росило наверх много воды. Вода между горами
остановилась. Где она сумела куда прорваться и с другой водой соединиться, те места морем начали
называться, а где она осталась одна, те места озерами прозвали. Когда на Земле воды много появилось,
да горы стали
еще тучи к себе притягивать, то жизнь на Земле началась. Лес разросся, как мы сказали,
трава появилась. Раз корм есть, то и звери и птицы начали размножаться. В жизни оно так и идет. От
одного другое родится, и нет тому ни начала, ни конца. Вот так, по наш
ему крестьянскому разумению, и
жизнь пошла. Когда человек появился,
-

он тоже миром дан,
-

про все это узнал.

Записано от Д.С. Асламова, с. Тунка Тункинского аймака Бурятской АССР, 1936 г.



Скала Хобот

В далекие
-
предалекие времена на берегах Славного моря

-

Байкала
-

было очень тепло. Росли здесь
большие невиданные деревья и водились огромные звери: гигантские носороги, саблезубые тигры,
пещерные медведи и косматые великаны
-

мамонты. Протяжные трубные звуки мамонтов сотрясали горы.
Мамонты считались самым
и большими и могучими среди всех зверей на земле, но по натуре своей они
были скромными, миролюбивыми.

И только один из прибайкальских мамонтов отличался крутым нравом, непомерным бахвальством и
заносчивостью. Ходил он всегда в одиночку, важный и горделивы
й, и горе было тому, кто встречался на
его пути. Зверей поменьше он хватал своим длинным хоботом и закидывал в кусты, а тех, кто был
покрупнее, он поддевал толстыми бивнями и бросал оземь. Ради потехи хвастливый мамонт вырывал с
корнем гигантские деревья,
выворачивал огромные валуны и загромождал речки, бегущие в Байкал.

Не раз вожак мамонтов пытался урезонить хвастуна:

"Опомнись, строптивый, не обижай слабых зверей, не губи зазря деревья, не мути речки, иначе тебе
несдобровать". Выслушивал зазнайка речи ст
арого мамонта, а сам продолжал делать по
-
своему. А
однажды и вовсе распоясался. "Да что ты меня все учишь!
-

заревел он на вожака,
-

что ты меня пугаешь!
Да я здесь самый сильный, да я, если хочешь, не только реки, я весь Байкал закидаю камнями, словно
лужу
!"

Ужаснулся вожак, замахали на хвастуна хоботами остальные мамонты. Ворохнулся и Байкал, окатив
берег волной и схоронив в седых усах недобрую улыбку.

Но ничего уже не видел разошедшийся мамонт. Разбежался он, вонзил свои бивни в скалу, приподнял ее,
чтобы

бросить далеко в море, да вдруг скала сделалась тяжелой
-
тяжелой. Надломились от непомерной
тяжести бивни и вместе со скалой рухнули в воду. Взревел тут от горя мамонт, протянул длинный хобот к
воде, чтобы достать свои бивни, да так и застыл, окаменев наве
ки.

С тех пор стоит на берегу Байкала огромная скала, нависла над водой, словно хобот. И теперь люди так и
называют ее
-

скала Хобот.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск,
Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Суво

Старики кто как говорили, откуда появилось название деревни Суво, что недалеко от Баргузина стоит.
Один престарелый тунгус название по
-
своему объяснил. Тунгусы в верховье Баргузина не извечно живут.
Еще задолго до них зде
сь кочевали разные народы, но о них никто не помнит. Ушли те далекие народы из
Баргузинской долины в то старое время, когда начали сюда сначала чуди приходить, а потом тунгусы
стали подкочевывать, орочоны и баргуты. После них русские стали появляться. Но э
то было уже совсем
недавно, лет триста тому назад.

Название рекам, горам и местам больше всего здесь тунгусы давали, потому что их больше было здесь,
чем других народов. Про название деревни Суво много рассказов ходит, но самое верное из них вот что.
Когда
-
то около озера Котокель жило много тунгусов. Жили они вокруг озера, ловили рыбу, били зверей и
так проживали годы. Тунгусы в те годы шибко плодовиты были, потому что холода сильные стояли, а они
холод любят. Когда началось потепление, тут они вымирать ста
ли, род за родом совсем с земли сходили.
Тепло ведь всякую заразу множит, а спастись от нее раньше нечем было.

Вот в то время, когда тунгусов народилось много, жить вокруг Котокеля тесно стало, начали они
помаленьку да потихоньку вверх по Баргузину поднима
ться. Баргузинская дорога широкая, притоков у
Баргузина уйма, и вот по этим притокам и разбрелись тунгусы. Они люди выносливые, место познают
скоро, тунгус никогда в тайге не заблудятся, из любой глухомани выберется прямо туда, куда ему надо.
Чутье у них т
акое, знают они, где что растет, чуют, где звери водятся, куда надо на охоту идти, а где
нечего зря ноги ломать. Про их дела здесь каждый знает, за то тунгус тут уважением пользуется.

Вот один такой тунгусский род шел много дней по левому берегу Баргузина
и увидел тропинку, которая
тянется по притоку в гору. Вывела та таежная дорожка тунгусов к горам. Степи и болота тунгусы не любят,
что им там делать, скотом они в ту пору не занимались. У самого подъема в гору тунгусы остановились,
поставили юрты и пошли п
роверять, куда же дорожка дальше идет. Вскоре тунгусы вернулись и сказали
своему князьку, что таежная дорожка обрывается здесь недалеко от горы, а дальше идет дремучая тайга.,
куда еще, видать, не ступала нога человека. Князек подумал и сказал:



Суво.

Это

значит по
-
тунгусски конец дороги. Все тунгусы, которые стояли около князька, разом повторили:
"Суво, суво, суво". С тех пор, кто знает, сколько лет прошло, но за этим местом закрепилось название
Суво. Еще до прихода русских все тунгусы говорили, что река
Суво и место Суво были найдены и впервые
обжиты князцом Шонинго, который славился среди всех людей своей силой к отвагой. На память о
тунгусах на том самом месте, где когда
-
то стоял князец со своими тунгусами, выросло русское село.

Село зародилось больше д
вухсот лет тому назад. Дело было так. Из Верхнеудинского острога убежали
два казака Миссеркеев и Козулин. Не по душе они пришлись казачьему атаману, отказались они ему
службу нести, на цареву казну работать. Вот они взяли и ушли. Долго ли ходили казаки по
тайге, но
попали на реку Баргузин, а тут и встретились они с беловодскими тунгусами. Посоветовали тунгусы
русским казакам поселиться в местности Суво около самой реки. Река тут тогда текла бурная, всякой
рыбы в ней было столько, хоть руками бери. Приглянул
ась местность Суво Миссеркееву и Козулину, в
родню с тунгусами вошли и начали тут строиться, детей растить. Зажили мужики своей жизнью, никому тут
они поклоны не били, сами себя хозяевами считали.

Пошли добрые вести гулять по белу свету, что далеко за Барг
узином поселились казаки и живут себе
припеваючи. Дошел слух о них и до заудинскнх казаков, и потянулись они один за другим в Суво. Стала
деревня расти изо дня в день и так скоро разрослась, что мало стало берегов реки, пошли мужики
строиться по склонам со
пок. Зазеленели сувинские хлебные поля, появились табуны коней, стада коров.
Зажил народ там, где только что тайга шумела да волки выли. Вот какая история у русской деревни Суво!

Записано от бурятского сказителя Е.И. Сороковникова
-
Магая в 1947 г.



Тайга

К
огда
-
то в Сибири стояло вечное лето и на мирных просторах ее обитал трудолюбивый, добрый народ:
землю пахал на мамонтах и сеял хлеб. Вольготно, весело жил! В каждой семье ребятишек, что гороха в
мешке.

Один только царь

-

синеокий Баргузин да его златоволос
ая жена

-

царица Селенга печалились: не было у
них детей.

Каждую ночь снился царю один и тот же сон: влетит в окно птица
-
заряница, хлопнет крылом о крыло,
обернется стройной девушкой и расчесывает ему кудри перламутровым гребешком. Никому про тот сон
царь
Баргузин не сказывал, чтобы царице Селенге не проговорились,

-

очень уж подозрительной была, к
собственной тени мужа ревновала.

Отправился раз царь Баргузин в дремучие леса погулять, кручину развеять. Шел
-
шел. Вдруг видит: сидит
на кусточке та самая птица
-
заряница. Решил поймать. Подкрался, а она на другой кусточек перепорхнула.
Так и пошло: он

-

к ней, она

-
от него... Завела в глушь

-

неба не видно.

Хлопнула птица
-
заряница крылом о крыло, обернулась стройной девушкой.

-

Узнал?

-

спрашивает.

-

Узнал,

-

отве
чает царь Баргузин.

-

Кто ты?

-

Тайга, хозяйка лесов. Люб ты мне, вот и прилетаю в твои сны. Дочку и двух сыновей тебе родила!

-

Махнула кедровой веточкой, расступились деревья, и вырос перед гостем перламутровый дворец.
Повела Тайга дорогого
-
желанного в б
огатые хоромы. Навстречу девочка и два мальчика выбежали.

-

Батюшка пришел!

Тайга зарделась от счастья.

-

Дочку Сармой назвала,

-

хвастает.

-

Старшенького

-

Култуком, а младшенького, как тебя,

-

Баргузином.

Устроили пир. Сарма отцу на колени забралась, лас
ково заглядывает в синие очи, смеется. Хозяйка лесов
разливает царю Баргузину в перламутровую чашу пьяного дикого меда, уговаривает:

-

Оставайся жить с нами. Детям отец нужен...

Отодвинул он от себя перламутровую чашу с диким пьяным медом и рассудил так:

-

Не царское это дело

-

про свой народ забывать, гордую царицу Селенгу выставлять на посмешище. Не
прилетай ко мне больше, милая Тайга. От детей не отказываюсь. Придут в гости, рад буду.

Горько заплакала хозяйка лесов, покатились хрустальные слезы по зеркал
ьному полу

-

раздался нежный
звон, будто на лугах голубые колокольчики запели. Подняла одну, протянула любимому:

-

Возьми, пусть Селенга проглотит и запьет березовым соком. Родится мальчик, назовите Байкалом.
Будет на кого под старость лет опереться...

Вер
нулся царь Баргузин домой, проглотила царица Селенга хрустальную слезинку, запила березовым
соком и вскоре родила сына. Растет Байкал не по часам, а по секундам. Родители души в нем не чают, до
того пригожий да послушный! Сарма, Култук и младшенький Баргуз
ин к отцу в гости зачастили. Братца
нянчат. Царица Селенга мужа в измене стала подозревать:

-

Пришлые ребятишки
-
то на тебя пошибают! Откуда взялись? Тупит царь очи, молчит, как в рот воды
набрал. Давай она Сарму, Култука и младшенького Баргузина выспрашива
ть, те и выложили:

-

Наша матушка

-

хозяйка лесов, а батюшка

-

царь Баргузин... Помрачнела царица пуще тучи, напустилась
на мужа:

-

Коварный изменщик!

-

Я не виноват, возмутился тот,

-

хозяйка лесов сама птицей
-
заряницей в мои сны прилетала,
перламутровым
гребешком кудри расчесывала. Наш Байкал из ее хрустальной слезинки родился...
Помнишь, березовым соком запивала?

-

Если так,

-

облегченно вздохнула царица Селенга,

-

пусть ребятишки у нас живут, но и про мать не
забывают. Выходит, не чужие они Байкалу. Я т
оже к ним привыкла, особенно к Сарме

-

шустрая девчонка!

Вымахал Байкал

-

шапкой звезды достает. И ум, и стать

-

все при нем. Сарма, Култук и младшенький
Баргузин хоть и постарше его, но все еще из детских проказ не выросли. Теперь Байкал в оба за ними
сле
дит, чтобы где
-
нибудь беды не натворили. Царь Баргузин и царица Селенга радуются: серьезный
молодец, такому и царство смело можно доверить, когда состарятся.

Поехал однажды Байкал на мамонте во зеленые луга песню иволги послушать и натолкнулся на дочь
паст
уха

-

Ангару. Сидит ненаглядушка под плакучей ивой, плетет венок из незабудок, а сарафан на ней
радугой переливается. Глянули друг на друга и влюбились без памяти. Посадил Байкал свою суженую на
мамонта и повез во дворец отцу
-
матери показать, родительского

благословления попросить.

Царь Баргузин и царица Селенга его выбором остались довольны: милей и старательней Ангары во всем
царстве невесты не сыщешь.

Стали свадьбу играть. Большой праздничный костер в ночь развели, чтобы вокруг него хороводы водить,
моло
дых славить. И старого и малого пригласили на свадебный пир, а про Тайгу на радостях забыли.

Сарма, Култук и младшенький Баргузин шалят: подожгут от костра прутик и машут им, алые круги
выписывают. Уголек возьми да и отскочи на сухую траву... Испугались ша
луны и бросились в разные
стороны. Охватило гудящее пламя смертельным кольцом веселую свадьбу.

А в это время хозяйка лесов

-

Тайга сидела в своем перламутровом дворце и горевала. Обидно ей, что на
свадьбу не пригласили. Вдруг слышит, за окном глухари трево
жно защелкали, мамонты заревели.
Выбежала на крыльцо

-

обдало каленым дымом. Взвилась птицей
-
заряницей в ночное небо и ахнула:
владения царя Баргузина горят! Огненные змеи ползут по хвойным распадкам вглубь дремучих лесов.
Давай она причитать да плакать, х
рустальными слезами пожар тушить. Не помогло. Решила тогда: ©Если
народ не могу спасти, спасу хотя бы леса...ª И превратила царя Баргузина, царицу Селенгу, невесту
Ангару в текучие реки, Байкал

-

в огромное прозрачное озеро, а подданных

-

в речушки и ручей
ки.
Зашипели огненные змеи, наткнувшись на воду, и погасли.

Сарму, Култук и младшенького Баргузина в наказание за баловство разгневанная мать обернула в буйные
ветры и предупредила, чтобы никогда не собирались вместе, иначе опять наделают бед.

Прошли века.

Многое изменилось с тех пор: кончилось вечное лето, исчезли с лица земли мамонты,
макушки гольцов покрыло нетающими снегами. Сибирь заселили тунгусы, вслед за ними на мохнатых
лошадках прискакали из знойных степей буряты, а еще позже

-

вернулись далекие п
отомки поданных
синеокого царя Баргузина и златоволосой царицы Селенги, чудом уцелевших во время великого пожара.
Выслеживая в дремучих лесах соболя или изюбря, нет
-
нет да и увидят охотники птицу
-
заряницу.
Промелькнет между деревьями и канет бесследно. Бои
тся хозяйка лесов Тайга на глаза людям
показываться: жестокие времена наступили

-

убьют.

То березкой, то осинкой в тихий час крадучись выйдет на обрывистый берег прозрачного озера, подолгу
любуется на свое отражение и удивляется:

-

До чего же Байкал на мен
я похож!

Оно и понятно: он же из ее хрустальной слезинки родился.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Ушканьи острова

Кто может знать, когда

это было? Да никто, пожалуй, не помнит. Много годов с той поры утекло, на
равнинах за это время горы выросли, на низинах глубокие озера разлились, на камнях лес вырос. Стоял в
ту пору Байкал спокойно, так тихо, что вода не шелохнется, как зеркало, от бере
га и до берега гладь
блестела. Иногда только утром рано, на зорьке, рыба плескалась. Байкал на то не сердился, любит он
разную живность и, как отец, дает ей пищу.

Долго ли в тиши и неге жил Байкал, о том только он один знает. И вот нежданно
-
негаданно навал
илась на
Байкал страшная буря. Такой бури еще Байкал не видывал. Покрылась вода Байкала страшными
пузырями, стал, кажется, он выше прежнего и норовит разлиться по прибрежным падям и низинам.
Осердился старик Байкал на бурю и сказал:

-

Не зли меня, не одоле
ть тебе старика, не разогнать тебе по сторонам мою светлую водицу, не осушить
тебе мой дом родной.

А буря и слушать старика не хотела. Знать гуляет себе и гуляет по гребням волн, которые поднялись уже
с высоту скал.

-

Не справиться тебе, старик, с моей сил
ой,

-

говорит буря,

-

я моря и океаны вздымаю, тайгу валю,
вековечный лес корчую, скалы рушу, а тебя расплескаю, как лужу, осушу, как каплю.

После таких дерзких слов Байкал приплел в ярость. Зло силы придает. Расправил свои могучие плечи
Байкал, вспомнил о
н про своих сыновей и дочерей, набрал силу в свою богатырскую грудь и давай
бороться с бурей. Скалу за скалой начал воздвигать вокруг себя, за скалами стали горы подниматься.
Видит буря, что со стариком шутки плохи и так просто его не одолеть, призвала она

себе на подмогу
ветры Култук и Баргузин. Сила у бури сразу прибавилась.

Тогда Байкал на хитрость пошел и начал путь буре преграждать подальше от берега. Со дна стали
подниматься скалы, их столько поверх воды поднялось, что солнце заслонять они начали. Уда
рится со
всей силы буря о скалы и назад откатывается, на берег уже сила слабая приходит. Вот так и появились в
Байкале скалы назло бурям, на радость берегам, которые они охраняют. Ну а раз скалы появились, то
потом их позаносило песком и илом. Из года в го
д скалы обрастали и так разрослись, что превратились в
острова. Вот такой один остров и прозвался Ушканьим.

Почему его так назвали? Про это я вам сейчас расскажу. Остров этот удался больше других, на нем скоро
появился лес: сосняк, березняк, листвянка, оси
нник, а кустарнику и названия нету. Ягод тут родится
столько, что хватит на всю байкальскую воду кисель ягодный сварить. А еще богат остров багульником и
цветами. Под осень на острове от аромата дыхание захватывает.

На острове свой климат, своя погода стои
т, и нигде такой вокруг Байкала нету. Когда кругом осень, везде
все вянет и замерзает, на острове все цветет, куда только глаз хватает, везде зелено: ягоды дозревают,
багульник второй раз цветет, распускается. Узрели о таком острове ушканы

-

значит, по
-
сиб
ирски, зайцы

-

и повалили они гуртом на остров. На что уж ушканы трусишки и то, когда надо, так вплавь пускаются и на
остров попадают. Столько там ушканов расплодилось, что ногой некуда было ступить.

Но ведь и человек не дремлет, он тоже хитер. Разузнал, ч
то на острове природа богатая, и пробрался на
него, люди диву давались, как много ушканов здесь живет. Так и прозвали остров Ушканьим. Потом
ушканы развелись и на маленьких островках, что рядом с большим стоят. Теперь и эти маленькие острова
тоже Ушканьими

называют.

Много лет тому назад наши деды и прадеды хотели обжить эти Ушканьи острова, но не подошли они для
бытья: зима с летом тут не в ту пору подходят, как вокруг Байкала. Хотели мужики хозяйство развести, да
мочи не хватило, да и нужды в том не было.

Ушканьи острова народ испокон веков бережет, и живность там сохраняется самими охотниками.
Рассказывали старики, как давным
-
давно несколько воров наповадилось на остров ушканов изводить.
Охотники промеж собой условились старика нанять, чтобы он на острове
все живое хранил. Больше ста
лет жил старик на острове, воров всех поизвел, детям своим, внукам и правнукам наказал:

©Как лисица около своей норы не охотится, так и вы берегите вокруг себя все живое. Без природы человек
голый, а голышом долго не проживешьª
.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991

Хозяин Ольхона

Есть на острове Ольхоне страшная пещера. Называется она Шаманской. А страшна она тем, что

жил там
когда
-
то повелитель монголов
-

Гэген
-
бурхан, брат Эрлен
-
хана, правителя подземного царства. Оба брата
постоянно наводили ужас на жителей острова своей жестокостью. Даже шаманы боялись грозных владык,
особенно самого Гэген
-
бурхана. Островитяне знал
и, что если уж выберется на белый свет этот
бессердечный и беспощадный властелин, то жди беды: обязательно прольется кровь многих невинных.
Много простого люда пострадало от него.

И жил в это же время и на этом же острове, на горе Ижимей, мудрый отшельник
-
Хан
-
гута
-
бабай. Власти
Гэген
-
бурхана он не признавал, да и самого знать не хотел, во владения его никогда не спускался. Многим
доводилось видеть, как он ночами разжигал на вершине горы костер и жарил себе на ужин барана, а пути
туда не было
-

гора считалас
ь неприступной. Пытался было грозный хозяин Ольхона подчинить себе
мудреца
-
отшельника, да отступился: сколько ни посылал туда он воинов, гора никого не пускала. Всякий,
кто отваживался подниматься на эту гору, сваливался оттуда мертвым, потому что на голов
ы непрошеных
гостей с грохотом обрушивались огромные камни. Так все и оставили в покое Хан
-
гута
-
бабая.

Случилось так, что у одной островитянки Гэген
-
бурхан казнил мужа, молодого табунщика, за то, что тот,
как показалось владыке, непочтительно взглянул на н
его.

Ударилась с горя молодая женщина оземь, залилась горючими слезами, а потом, воспылав лютой
ненавистью к Гэген
-
бурхану, стала думать о том, как бы избавить свое родное племя от жестокого
владыки. И надумала она пойти в горы и рассказать Хан
-
гута
-
бабаю
о тяжелых страданиях жителей
острова. Пусть он заступится за них и накажет Гэген
-
бурхана.

Молодая вдова отправилась в путь. И удивительно, там, где срывались самые ловкие воины, она
поднималась легко и свободно. Так она благополучно достигла вершины горы И
жимей, и ни один камень
не свалился на ее голову. Выслушав смелую, свободолюбивую островитянку, Хан
-
гута
-
бабай сказал ей:

-

Хорошо, я помогу тебе и твоему племени. А ты возвращайся сейчас назад и предупреди об этом всех
островитян.

Обрадованная девушка спу
стилась с горы Ижимей и исполнила то, что наказал ей сделать мудрый
отшельник.

А сам Хан
-
гута
-
бабай в одну из лунных ночей опустился на землю Ольхона на легком белопенном облаке.
Припал он к земле ухом и услышал стоны загубленных Гэген
-
бурханом невинных же
ртв.

-

Верно, что земля Ольхона вся пропитана кровью несчастных,
-

возмутился Хан
-
гута
-
бабай и дал
обещание,
-
Гэген
-
бурхана не будет на острове. Но и вы должны помочь мне в этом. Пусть горсть земли
Ольхона окрасится в красный цвет тогда, когда мне это будет

нужно!"

И на утро отправился к Шаманской пещере. Разгневанный повелитель вышел к мудрецу
-
отшельнику
навстречу и враждебно спросил его:

-

Зачем пожаловал ко мне?

Хан
-
гута
-
бабай спокойненько ответил:

-

Хочу, чтоб ты оставил остров.

Гэген
-
бурхан еще больше в
cкипeл:

-

Не бывать этому! Я здесь хозяин! И я расправлюсь с тобой.

-

Я тебя не боюсь,
-

сказал Хан
-
гута
-
бабай. Огляделся и добавил
-

Есть и на тебя сила!

Поглядел по сторонам и Гэген
-
бурхан и ахнул: невдалеке стояли плотной стеной нахмуренные
островитяне.

-

Так ты хочешь решить дело битвой?
-
вскричал Гэген
-
бурхан.

-

Я этого не говорил,
-

опять же спокойненько сказал Хан
-
гута
-
бабай.
-

Зачем проливать кровь? Давай
-
ка
лучше поборемся, так по
-
мирному будет!

-

Давай!

Долго боролись Гэген
-
бурхан с Хан
-
гута
-
бабаем, о
днако никто из них не мог добиться перевеса
-

оба
оказались настоящими богатырями, равными по силе. С тем и разошлись. Договорились решить дело на
следующий день жребием. Условились, что каждый возьмет по чашке, наполнит ее землей, а ночью,
перед отходом к
о сну, поставит каждый свою чашку у своих ног. И у кого за ночь земля сделается красною
-

тому покидать остров и кочевать на другое место, а у кого земля не изменится цветом
-

тому и
оставаться владеть островом.

На следующий вечер, согласно уговору, они се
ли рядышком на войлок, постланный в Шаманской пещере,
поставили у ног своих по деревянной чашке, наполнили их землей и тут же легли спать.

И вот наступила ночь, а с ней выступили и коварные подземные тени Эрлен
-
хана, на помощь которого
крепко надеялся его
жестокий брат. Тени заметили, что земля окрасилась в чашке у Гэген
-
бурхана.
Немедленно они перенесли эту чашку к ногам Хан
-
гута
-
бабая, а его чашку
-

к ногам Гэген
-
бурхана Но
кровь загубленных оказалась сильнее теней Эрлен
-
хана, и когда яркий луч утреннего
солнца ворвался в
пещеру, земля в чашке Хан
-
гута
-
бабая потухла, а земля в чашке Гэген
-
бурхана заалела. И в этот миг оба
они проснулись.

Глянул на свою чашку Гэген
-
бурхан и тяжело вздохнул:

-

Ну, что же, тебе владеть островом,
-

сказал он Хан
-
гута
-
бабаю,
-

а
мне придется кочевать на другое
место.

И тут же подал распоряжение своим монголам навьючивать на верблюдов имущество и разбирать юрты.
А вечером Гэген
-
бурхан приказал всем лечь спать. И вот ночью подхваченные мощными тенями Эрлен
-
хана монголы с верблюдами
и всем имуществом были быстро перенесены за Байкал. На утро они
проснулись уже на том берегу.

Но многие бедные монголы остались жить на острове. От них
-
то и произошли ольхонские буряты,
населяющие этот остров ныне.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка
.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1991



Чайка
-
необычайка

Это случилось на Байкале в одну глубокую холодную осень, после сильного урагана, когда все птицы
давно уже улетели на юг.

Просну
лся на зорьке старый рыбак Шоно от странного крика чайки, никогда не слыхал он такого громкого,
такого тоскливого крика. Выскочил он из юрты и увидел в небе огромную и диковинную чайку, такой он
раньше не видывал.

Необычных размеров чайку занесло на Байкал

свирепым осенним ураганом. И она с первого же дня
сильно затосковала по родному Ледовитому океану, потому что была полярной чайкой и никогда не
покидала севера. Такие чайки все времена года проводят на своей родине и на юг не улетают.

Где Шоно было понять
, что птицу постигло большое горе. И он заспешил поскорее уйти домой.

В скором времени об этой необыкновенной чайке, что наводила на всех щемящую тоску своими криками,
узнали не только рыбаки Славного моря, но и охотники прибайкальской тайги и гор. И прозв
али ее за
необыкновенную величину Чайкой
-
Необычайкой.

А шаманы поспешили объявить, что злополучная птица
-

это нечистая сила, жестокосердная вещунья
грядущих бед и несчастий.

Несмотря на то, что на море, богатом рыбой, было просторно и привольно, Чайке
-
Нео
бычайке грезились
огненно
-
радужные всполохи далекого северного сияния, полярный глухой снегопад, завывание пурги, лай
и бег голубых песцов, могучий прибой студеных волн океана и грозное шуршание блуждающих ледяных
гор.

Всеми силами стремилась Чайка
-
Необыча
йка вернуться на свою родину. Но много дней бушевали
свирепые северные ветры и отбрасывали ее за байкальские хребты. Но вот она собрала последние силы,
еще раз поднялась в небо и полетела над пустынной бухтой. И так печально и надрывно кричала она, что
ста
рый Шоно не вытерпел, схватил ружье и выстрелил в Чайку
-
Необычайку.

Упала она на прибрежный песок, залитая кровью, и замолкла. Подошел Шоно к убитой птице, а как
поглядел на нее, так защемило сердце у него от жалости и боли. Заметил он в глазах Чайки
-
Необы
чайки
чистые, как родниковая вода, слезы... На оболочках ее неподвижных глаз увидел он застывшие радужные
всполохи холодного северного сияния... И понял тогда Шоно, какую непростительную сделал ошибку, что
поверил шаманам и убил Чайку
-
Необычайку Долго стоя
л он над ней, жалея ее и не зная, что делать
дальше.

И тут вспомнил он, что есть на берегу Байкала такое место, откуда бьют чудесные горячие целебные
ключи. А поднимаются они из глубин земли по ходам, которые, как утверждают старые люди, соединяют
Байкал с

Ледовитым океаном, под землей вода и нагревается. Может, вода родного океана оживит чайку.

Сел Шоно в лодку, взял с собой Чайку
-
Необычайку и поплыл через залив к заветному месту. Зачерпнул он
деревянной чашкой воды и окатил ею мертвую птицу. Вода и впрямь

оказалась живой: затянулась
глубокая рана, зашевелилась, встрепенулась вдруг чайка. Взмахнула она крыльями и взлетела сильной,
стремительной, гордой. С торжествующим криком поднялась в поднебесье и полетела на север. И,
преодолев встречный ветер, вскоре с
крылась из виду. А Шоно, проводив ее взглядом, счастливо
заулыбался, и на душе у него стало легко и радостно.

Источники:

Стародумов В.П. Омулевая бочка.
-

Улан
-
Удэ, Бурят. кн. изд
-
во, 1970

Стародумов В.П. Ангарские бусы.
-

Иркутск, Вост.
-
Сиб. кн. изд
-
во, 1
991



Читкан

Село Уро появилось раньше Читкана. Когда уже а Уро было несколько домов, русские о Читкане ничего не
знали, они около своей деревни земли распахивали, а на охоту оставалось мало времени. Вот когда они
здесь немного обжились, то начали ходить н
а охоту. Но охотничьи места русские плохо знали, и вот
тунгусы им подсказали, чтобы они охотились не к северу от Уро, а к югу. Один тунгус русским сказал: "Тут
богатые озерки есть, рядом с Кулутаем, там читкан водится. За один вечер можно набить читканов


на
много месяцев хватит".

Тунгус все рассказал и отвел нескольких русских к тому месту, где читканы. Русские посмотрели на то
место и спрашивают тунгуса: "А где же читканы?" "Вот они",


ответил тунгус и показал на стаи уток,
чирков и другой мелкой водяной

птицы.

С тех пор уринцы прозвали те места, где они били птицу, Читканом. Лет двести, а может, больше назад в
Баргузин пришло много ссыльных, мужики их приняли в свое общество. Они пожили в нем недолго, а
потом надумали откочевать на охотничьи уринские мес
та. К тому времени все русские знали, что те места
зовут Читканом.

Так за деревней это название и осталось. Теперь мало про это кто знает, тунгусы отсель откочевали,
старики поумерли, и спросить некого, откуда нашу деревню Читканом стали называть. Только м
ои старики
хорошо помнили, что Читканом ее прозвали тунгусы оттого, что тут раньше много разной птицы водяной
били.

Недаром наших стариков, которые в Читкане жили, еще лет сто тому назад водными птицами называли.
Да и теперь еще некоторые это помнят, тольк
о не добьются, откуда такое прозвище пришло.

Записано от А.И. Гончарова, с. Читкан Баргузинского аймака Бурятской АССР, 1935 г.



Приложенные файлы

  • pdf 10999064
    Размер файла: 559 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий