Красная-красная нить.


Красная - красная нить / Red red thread
http://ficbook.net/readfic/1839905 Автор: unesennaya_sleshem (http://ficbook.net/authors/695519)Беты (редакторы): DeanCastiel (http://ficbook.net/authors/309448), Эйк (http://ficbook.net/authors/643472) Фэндом: My Chemical Romance Персонажи: Фрэнк/Джерард, Рэй/МайклРейтинг: R Жанры: Гет, Слэш (яой), Романтика, Юмор, Драма, Психология, Повседневность, POVПредупреждения: Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Underage Размер: Макси, 599 страниц Кол-во частей: 61 Статус: закончен Описание:Пре-канон. Что было до того, как на свет появилась группа? Группа, которую полюбят миллионы? Которая станет библией для подростков? Но ведь они сами также были подростками совсем недавно...Это история про детство и юность. Про Фрэнка, который еще не встретил Джерарда. Про парней, которые пока не знают, что если при рождении судьба опутывает кого-то своей красной нитью – освободиться от неё нет никакой возможности. Посвящение:спасибо всем, кто наберётся терпения и прочитает :) Публикация на других ресурсах:Публикуется мной на НФС. Без предупреждения и указания авторства не публиковать. Спасибо. Примечания автора:Это очень приятная, развёрнутая и многословная атмосферная история. Нетерпеливым ожидателям слэша она вряд ли понравится. Хотя слэш там будет, и очень горячий, это я вам обещаю. Первые 3 главы посвящены исключительно Фрэнку. Спасибо за то, что любите и ждёте!>> баннер фф https://pp.vk.me/c614627/v614627751/22b63/CRcZz-RWWVQ.jpg>> главные действующие лица https://pp.vk.me/c607321/v607321751/5d6f/nqNxZ_lfH0c.jpg>> Джерард и Майки https://pp.vk.me/c607321/v607321751/5daf/0C7M3otqzQI.jpg>> близнецы Эл и Лала https://pp.vk.me/c606620/v606620751/919d/qdFwHXKXFno.jpg>> бабушка Елена ли Раш https://pp.vk.me/c620029/v620029751/7739/l6wUCNVaZ0s.jpg>> арт от Des Nuages https://pp.vk.me/c617721/v617721751/19351/_6MukVcHcRU.jpg>> арт от Seed https://pp.vk.me/c625518/v625518751/202b/2F4JYvcIWP4.jpg>> весь альбом фанфика тут http://vk.com/album242855751_193553178 (обновляется по мере добавления глав)

Глава 1.
"Эта история - история нашего знакомства - тянется уже очень долго. Иногда она вызывает у меня улыбку, чаще – тоску и лёгкую грусть... Прошло так много времени, и в наших с тобой жизнях почти всё поменялось, да что уж там, мы сами стали совершенно другими. Но воспоминания о тех днях, когда всё только начиналось, о том, как странно и навязчиво нас сталкивала вселенная, всё равно тёплые. Я купаюсь в них, как в потоках летнего, хорошо прогревшегося спокойного ветра с океана. И пахнут они так же – терпко, свежо… Незабываемо."****- Фрэнк, милый, еще полчаса и мы уходим, – мама, ну почему мы должны уходить именно тогда, когда я почти взял Мари за руку? У неё такие смешные веснушки и тёмные пушистые волосы... Когда солнце падает ей на лицо, она забавно морщит носик, и лучи играют в ее зелёных весёлых глазках. Мари просто куколка, и мы не так часто встречаемся с ней, играя в этом парке. В это время наши мамы говорят о своих, наверняка важных, делах, остановившись присесть и отдохнуть на пути из супермаркета домой.Я смотрю на нее, и мне хочется взять ее за руки и кружиться, радостно подпрыгивая от счастья. Мы маленькие, мы - дети. И сейчас в парке так хорошо и тепло, что сердце выпрыгивает из груди от переполняющего меня восторга. Кажется, Мари старше меня на год? Она ходит во второй класс и очень гордится тем, что «взрослая». Мы познакомились с ней на этих летних каникулах, когда вот так же шли домой через парк. Я увидел ее издалека и в разговоре с мамой сразу настоял на том, что нам не помешает передышка на пути к дому. Она сидела на корточках и что-то увлечённо трогала своим маленьким, уже измазанным землёй, пальчиком.- Что это у тебя тут? – спросил я, когда мы подошли поближе.- Тише! – ты ответила, не поднимая головы. – Иначе он испугается и убежит.- Кто убежит? – заинтересовался я и присел рядом, чтобы разглядеть то, что у тебя под рукой.- Он! – восторженно сообщила ты и подняла ладонь, показывая мне что-то. Это оказался большой, толстый, переливающийся жук с наростами, напоминающими рога на голове. В лучах солнца его спинка искрилась всеми оттенками зелёного и синего! Он был очень красивый, но мне показалось, что жук не подавал признаков жизни. Я тоже потыкал его пальцем, но он лишь вяло пошевелил лапками и снова замер. - Мне кажется, что он еще не проснулся. Потеплело совсем недавно и быстро. Наверное, он выполз из своего укрытия и очень устал. Давай отнесём его в траву к дереву, туда, где никто не наступит на него?Девочка посмотрела на меня из-под каштановой чёлки, чуть нахмурившись, и, наконец, ответила:- Хм-м, лучше я возьму его домой, чтобы он согрелся и набрался сил. А когда совсем потеплеет, выпущу его в траву в этом парке. Ты придёшь помочь мне?Я встал с коленок и смотрел на нее сверху. Это была девочка-принцесса, мне казалось, что я никогда раньше не встречал таких и больше не встречу. Зелёные глаза, мелкие весёлые веснушки и поразительное платье чуть ниже колен... Какие-то бабочки в волосах, наверняка, это такие девчачьи заколки... Раньше я не обращал внимания на всё это, но она будто бы источала свет своей худой фигуркой, и я не смог ответить ничего, кроме глупого: «Угу…»- Мари-и! Мари, нам пора домой. Пошли скорее, – кажется, это тебя звала твоя мама. Ты поднялась с земли, отряхнула свои фарфоровые ручки и, улыбнувшись, сказала мне:- Я Мари. Приходи сюда в следующие выходные? Мы снова будем тут гулять.Мне стало грустно оттого, что ты так быстро уходишь… Я чуть не забыл назвать своё имя, настолько в моей детской голове всё перемешалось.- Я Фрэнк! И я обязательно приду сюда снова! Мы должны увидеться еще раз!Я говорил это, а ты уже шла к своей маме, лишь в конце чуть обернулась и, улыбнувшись, помахала мне рукой. А я стоял, как дурак, и смотрел на вас. Солнце светило мне прямо в глаза, и от этого казалось, будто ваши фигуры окутаны невозможным, чистым небесным светом.- Милый, кажется, у тебя появилась подружка? – мама подошла, улыбаясь, и стояла рядом, гладя меня по голове. Я сразу насупился и сказал, что она говорит ерунду. На что мама только снова весело рассмеялась.- Конечно, Фрэнк, я говорю ерунду. Давай пойдём домой, всё-таки мы довольно задержались, мне надо успеть приготовить ужин. Помоги мне донести этот пакет с батоном и булочками? Если ты не будешь хулиганить в школе на следующей неделе, то на выходных я снова возьму тебя с собой за покупками. – Мама мягко улыбнулась и взяла мою свободную руку. Вот всегда так… Стоило в моей жизни произойти хоть чему-то захватывающему, мама никогда не упускала шанса превратить этот момент в выгоду для себя. Конечно, я буду хорошо себя вести. Куда же я денусь, когда на кону новая встреча с Мари?Так потянулись одни из самых счастливых недель моего детства... Стояло тёплое лето, когда по ночам лил сильный и быстрый дождь, умывая собой каждый лист и травинку. А с утра капли висели, сверкая и переливаясь, будто спрашивая: «Разве это не самые лучшие декорации к твоей первой любви, Фрэнки?»Кроме наших встреч с Мари в парке, я не замечал тем летом почти ничего вокруг. В школе вёл себя тише воды, не лез ни к кому и никого не подначивал на драку. Хотя иногда так хотелось вмазать этому задаваке Лойсу! Вечно ходит с таким лицом, будто все вокруг созданы только для того, чтобы чистить его пыльные кроссовки от собачьих какашек, в которые он регулярно вляпывался у своего же дома. Наверное, собака у него такая же глупая, как он, а родители ленивые и вредные – не мог же он стать таким сам по себе?После школы я приходил в пустой дом и начинал считать часы до маминого возвращения… Нет, я не страдал фигнёй или чем-то подобным. Мне приходилось делать много дел, потому что мама одна не справлялась с их наплывом. Я не получал от этого никакого удовольствия, скажу вам честно. Я был обычным ребёнком и не хотел делать уроки, не хотел помогать по дому. Я мечтал просидеть у телека до вечера и поиграть в приставку, или пойти на улицу и устроить с мальчишками из соседних домов игры на выживание. Но несколько раз я случайно увидел, как мама приходит с работы и, еще не заметив меня, почти сползает на пол от усталости... С каким выражением лица снимает туфли с натруженных ног, как тяжело вздыхает. А иногда она просто прятала лицо в ладони и, казалось, начинала беззвучно плакать.Как-то раз я, увидев ее такой, подошёл к ней сзади и обнял крепко-крепко, пытаясь успокоить. Мама вздрогнула, и тут же повернула ко мне лицо, которое уже улыбалось для меня самой нежной улыбкой. Но глаза были красные и уставшие. Тогда она сказала только: «Я люблю тебя, мой хороший. Пойдём готовить ужин?» И мы шли готовить ужин. Кажется, в то время у мамы были какие-то проблемы на работе. Никто не рассказывает об этом восьмилетнему мальчику, конечно, но у меня был острый слух, и я не был тупым. Кое-что понял из ее разговоров по телефону и бесед с соседками при их нечастых встречах. Поэтому, раз за разом видя ее такой уставшей и разбитой, внутри меня поднимались не понятые еще в том возрасте чувства. Я просто не мог позволить себе промаяться дурью до ее прихода. Мне было бы стыдно и очень жалко маму, и это чувство было намного сильнее, чем нежелание заниматься домашними делами или желание заниматься фигнёй. Так что, я старательно протирал пыль, развешивал выстиранное бельё и поливал мамины кактусы. Очень уж они ей нравились, не знаю, чем. Иногда мама доверяла мне почистить овощи для ужина, и тогда, о боже, это был самый дурацкий день на неделе, потому что это мне удавалось хуже всего. Я вечно ронял недочищенные клубни, и они, как назло, укатывались в самый дальний угол. Я часто резался, потому что эта штука, которой чистят картофель и морковь, была для меня неудобной. Поэтому без разрешения мамы я брал самый маленький нож и пытался расправиться с непослушным овощем с его помощью.Иногда ко мне заглядывали друзья. Эти двойняшки были настоящими оторвами, непоседами и просто самыми чумовыми чудаками из всех детей, которых я тогда знал. Они были просто ураганом, поэтому мама не была особенно рада, когда Эл и Лала приходили ко мне. Умудряясь разнести и без того шаткий порядок в моей комнате за несколько минут, они могли переключиться на другие помещения в нашем доме, если их вовремя не притормозить. К счастью, мама имела на них влияние и зачастую успевала выставить разбушевавшихся детей на улицу. Там, на заднем дворе, находилось огромное дерево с шиной, подвешенной на канате к толстому суку. Мы продолжали беситься еще некоторое время, пока не падали в траву без сил и мама не звала нас обратно домой.Эл и Лала были близнецами моего возраста. Они жили на соседней улице в нескольких минутах ходьбы. Что Эла, что Лалу я воспринимал как мальчишек. Да и вели они себя практически одинаково, а одевались так вообще очень похоже. Никогда я не видел Лалу в платье или юбке, или не обутую в их любимые с братом зелёные кеды. Я и различал их больше потому, что у Лалы всё-таки были волосы до плеч, а у Эла такая же короткая стрижка, как у меня. Я расстраивался, потому что их родители работали на другом конце городка, и им было удобно отвозить детей совсем в другую школу, не ту, куда ходил я. А в моей школе мне абсолютно никто не приглянулся, чтобы подружиться. Школа вообще была каким-то отстойным местом, и я начал догадываться об этом уже с первого класса.Близнецы мне очень нравились! С ними было просто и весело, и не было никогда между нами долгих обид или секретов. Те дни, когда они заходили ко мне или, наоборот, звали гулять или к себе в гости, были для меня праздником. Тогда я даже позволял себе отвлечься от всего и не занимался делами по дому и школьными заданиями.Урокам я уделял час от силы, в тот промежуток времени между ужином и сном. Никогда особо не перетруждал себя занятиями – потому что не было интересно.А тем летом, когда целая неделя проходила с одной целью – встретиться на выходных в парке с Мари, все мои дела тускнели и меркли по сравнению с этим светом в конце тоннеля! Мне казалось, что с каждой неделей я всё ближе и ближе продвигаюсь к своей заветной мечте – взять Мари за руку и сказать, что мне нравится играть с ней... А еще лучше, сказать ей, что она хорошенькая. Если честно, я не в курсе, что надо говорить девочкам, а спрашивать об этом маму как-то не хотелось. Поэтому приходилось пользоваться только своими мыслями и идеями. Но я был твёрдо уверен, что вот, вот на этих уже выходных я решусь и сделаю это, чего бы мне это ни стоило.Каждый вечер, засыпая, я закрывал глаза и вызывал перед собой образ Мари. Какой хрупкой, фарфоровой и светящейся была ее фигурка, личико, как у тех красивых кукол на витрине в магазине на Главной улице. Черты лица, ясные и чёткие, россыпь веснушек на точёном носике и щеках, блестящие глаза орехово-зелёного цвета и каштановые волосы до плеч. Даже на вид они были такими мягкими, что я мог бы гладить их часами. Я был уверен, что это доставит мне немало удовольствия. Иногда, когда Мари не замечала, я невзначай касался ее волос, будто случайно, так что знал, о чём мечтаю.Этот образ наполнял меня радостью до края и новыми силами, чтобы пережить следующий день. Я улыбался и засыпал, счастливый и довольный собой. И так раз за разом, пока утром в субботу не раздавались слова, которых я так ждал всю неделю:- Соня, вставай! Ты проспишь завтрак, и у тебя не будет сил помогать маме нести продукты из супермаркета. Блинчики на столе, и скоро сварятся яйца, не заставляй меня завтракать в одиночестве!И вот я слышу, как мама гремит посудой на кухне и даже напевает какую-то мелодию. Снизу несутся в приоткрытую дверь запахи жареных блинов и какао, которое вот-вот должно закипеть... И все те остальные милые и невероятно родные звуки и запахи, веря которым, ты понимаешь, что находишься дома. С закрытыми еще глазами я улыбаюсь, предвкушая, что это будет очередной "самый замечательный день" лета! Ведь на обратном пути, на обратном пути я обязательно…"Скорее вставать и умываться!"Еще издали, подходя к нашей поляне, неся в охапке два небольших бумажных пакета, я начал понимать, что что-то не так.Мама Мари, обычно сидевшая на солнце, сегодня сидела на лавочке в тени цветущих лип и беседовала с приятной дамой в возрасте, а Мари… Мари была не одна.Рядом с ней, увлечённо занимаясь чем-то, иногда затихая, а иногда разражаясь весёлым смехом, копошились два мальчика. Один из них был точно старше нас и он явно не был худым. Мари же, сидя на траве с голыми ногами, так мило болтала с ними! Более того, она вдруг повернулась к тому мальчику, что поменьше, и наклонилась близко-близко к его лицу, а потом взяла и провела по его щеке своей фарфоровой ручкой. Мальчик улыбнулся и поправил очки, которые немного съехали на бок с его носа. Ему явно понравился этот жест, но он встал на колени и стал что-то высматривать в траве, почти окуная в неё свою голову.В это время мальчик постарше подошёл к Мари вплотную и сел так близко к ней, что от возмущения у меня захватило дух! Со спины я не мог понять, что они делают, но их головы были так близко, и волосы (к слову, совершенно одинакового цвета) соприкасались друг с другом! Потом Мари подняла с травы одну руку, которой опиралась сзади, чтобы комфортно сидеть, и так запросто дала ее этому мальчику! Он обхватил ее ладошку своими пухлыми пальцами и начал что-то там выводить на ней другой рукой. Мари же только щурилась и улыбалась, а иногда даже начинала заливисто смеяться от того, что этот мальчик ей говорил.Я думал, что хуже и больнее картины для меня быть не может! Ведь сегодня, именно сегодня я хотел взять ее за руку и сказать ей, какая она замечательная! Мы играли с ней тут, на нашем месте, так много раз. Мне казалось, мы даже узнали друг друга очень хорошо! Сказать, что я был расстроен, подавлен и сломлен одновременно – не сказать ничего. Я был в шоке, мои ноги стали ватными, голова гудела от мыслей, что танцевали в ней дикие танцы. Хотя в реальности прошло всего несколько мгновений, внутри моего мира прошла целая вечность, она бурлила вопросами и новыми, непонятными для меня чувствами.Тут случилось самое ужасное.Мари вдруг вскочила на ноги, что-то бойко крикнув мальчику, который ползал по траве, и унеслась к маме. Миссис Коуэн выслушала дочь, кивнула и что-то достала из своей сумки... Приглядевшись, я понял, что это была банка. Мари радостно схватила ее и побежала прямо к мальчикам, которые, судя по всему, ждали ее. Они заинтересованно разглядывали эту банку, а потом подошли к дереву, присели на корточки в траву и стали откручивать крышку. Проделав еще несколько действий, они порывисто вскочили на ноги и начали радостно прыгать, держась за руки, чуть в стороне от того места, где осталась лежащая на боку банка. Закричали что-то невразумительное, я расслышал только:- Вы видели? Видели, как он побежал?! Это так здорово! - Да уж! Не знал, что такие большие бегают так быстро!- Он очень красивый! Теперь у него будет новый дом!Где-то на этом месте внутри меня что-то сломалось… Я понял, что происходит у них там, настолько ясно и чётко, что от этого у меня заболели глаза.Первая мокрая дорожка обиды скользнула к подбородку, и я, закусив губу, вышел из ступора. Руки на автомате прижали пакеты сильнее к телу, а ноги, тронувшись с места, всё набирали и набирали скорость. Я пронёсся мимо них так быстро, мне казалось, я был подобен ветру, и они даже не заметили меня. Я бежал и бежал, не соображая ничего, были только мои ноги и дорога до дома, которую я должен был пробежать так быстро, как только могу. Я бежал по дорожкам парка, бежал по тротуарам вдоль улиц, бежал мимо людей и витрин, бежал так быстро и долго, что начал уже задыхаться…Вот и дом. Подбежав к крыльцу и согнувшись пополам, открыл дверь, поставил пакеты тут же у входа. Разулся, поднялся в свою комнату, задёрнул шторы и рухнул на кровать. Так больно, грустно и странно мне никогда еще не было. Все мои мечты, цели, фантазии и желания разбились в один момент, и мне казалось, что дальнейшая жизнь лишена всякого смысла. Было горько. Было обидно. Я лежал и плакал в подушку, обещая себе, что никогда больше не пойду через тот парк.Спустя много лет этот эпизод из моей жизни вызывает лишь улыбку и лёгкую грусть. Мои чувства были такими сильными, новыми, настоящими. Я был так честен с собой и с окружающим миром. Я делал и говорил то, что чувствовал, и не пытался быть кем-то, кем не являлся.Я преклонялся перед моей матерью, которая позволила мне пережить это и не вмешивалась ни во что. Она просто стояла рядом и не мешала мне чувствовать и реагировать. И потом, не стала останавливать – верила в меня и знала, что я могу бежать только домой. И затем не стала торопиться, догоняя меня, а мирно подошла к женщинам под липой и ненадолго присоединилась к их беседе. Она повела себя как понимающая мать и вежливая женщина. Сейчас, спустя столько времени, это ценится мной особенно дорого. - Кэтрин? Добрый день. Мы сегодня задержались, делая покупки. Фрэнк никак не мог выбрать, какого цвета футболку и шорты ему надеть, - женщины мило улыбнулись друг другу.- С Фрэнки всё в порядке? Он пробежал мимо так быстро, что я на секунду даже задумалась, точно ли это Фрэнк, или мне показалось, – в голосе мамы Мари была неподдельная забота, потому что она была очень занята беседой с пожилой леди, и не видела той драмы, что разыгралась на поляне.- Я думаю, что с ним всё хорошо. В любом случае, он справится. У Вас сегодня очень приятная собеседница, Вы не представите нас?- Ох, простите! Я была так обескуражена побегом Фрэнка, что совсем… В общем, эту леди зовут Елена Ли Раш, а это мисс Айеро, мы часто встречаемся тут по выходным и общаемся, пока дети играют.- О, можно просто Линда.- Очень приятно с Вами познакомиться, милая! - женщина с волосами цвета жемчуга говорила спокойным и глубоким грудным голосом. - Ваш мальчик замечательный, раз помогает Вам с покупками. Моих внуков трудно уговорить пойти в супермаркет, а потом так же трудно заставить из него выйти, – тут все женщины начинают улыбаться, так ярко представляется им эта картина.- Я тоже рада познакомиться с Вами! Вы давно тут живёте? Жаль, что мы не встречались раньше.- Ох, Линда, очень приятно слышать от Вас такие слова. Но мы приехали в Бельвиль на выходные из Ньюарка, чтобы просто прогуляться по паркам и подышать чистым воздухом. Это большая удача, встретить тут такую прекрасную девочку с её мамой. Мы общаемся уже около часа, а мальчишки так заняты играми, что ни разу даже не подошли ко мне. Обычно, надолго их не хватает, а тут я просто диву даюсь. Мари очаровательный ребёнок! Я так радуюсь этому неожиданному отдыху, что не тороплюсь продолжать наш маршрут, – женщина смотрит своими спокойными и добрыми глазами, а потом переводит взгляд на поляну, и выражение ее лица становится таким мягким и нежным. – Мои внуки… я очень люблю их. Поэтому стараюсь выезжать с ними всегда, когда удаётся, - тут её лицо слегка омрачается. - Джерарду надо больше двигаться, а Майкла вообще не вытащить из дома там, в Ньюарке. Но это лето так прекрасно, грех потерять хоть одни выходные!- Вы совершенно правы, миссис Ли Раш. Это лето невероятно мягкое и тёплое. Мне было очень приятно пообщаться с Вами, но, боюсь, Фрэнк уже ждёт меня дома. Очень рада нашему знакомству! Если Вы еще будете в Бельвиле – мы обязательно встретимся! Всего доброго!- Хорошего вечера, милая. Рада была поговорить с Вами.- Всего доброго, до следующих выходных, – попрощалась мама Мари и вернулась к беседе со своей новой знакомой.Линда пошла в сторону дома через поляну, на которой играли дети. Очаровательная Мари и два брата, Джерард и Майкл. Она подошла поближе и поздоровалась с каждым. Спросила, как у них дела, и ответила на взволнованный вопрос Мари о том, что это такое было с Фрэнком. Разглядела повнимательнее этих мальчиков. Младший был еще очень угловатым, но вполне симпатичным, а второй, видимо, Джерард, требовал отдельного описания. Несмотря на явно лишний вес, лицо его было очень живым и точёным. Глаза, блестя на солнце, из черепаховых превращались в зелёные, а белозубая улыбка была настолько обаятельной, что она ничуть не винила Мари за столь быструю и близкую дружбу с ним. «Этот мальчик может обаять кого угодно. Боюсь представить, как он будет использовать это, когда вырастет», - подумала Линда и, попрощавшись с детьми, направилась к дому.****- Ай, Майки, но тут нет цветов! Я гуляю на этой поляне каждую неделю и уверена в этом на все сто! – Мари смеётся, потому что Майкл решил во что бы то ни стало найти для нее цветок. Он так забавно ползал в траве, что она не могла на него сердиться, а только радовалась нежданному вниманию. Ждать Фрэнка было утомительно, а играть одной – скучно. Было бы совсем невесело, если бы сюда не пришла эта приятная леди с внуками.- Правда, Майк, отдохни немного, а то от усердия очки потеряешь! – Джерард говорил это с улыбкой, так, что было понятно – между этими братьями никогда не было издевательств и драк за игрушки. Джерард вообще понравился Мари с первого взгляда, так же, как Фрэнк когда-то. Он так улыбался, что отвести от него взгляд было совершенно невозможно! Наконец Майк утомился и присел рядом с ней. Мари наклонилась ближе к его лицу, чтобы рассмотреть получше, и правда – на щеке Майки было салатовое пятнышко от травяного сока. Она вытерла его ладошкой и сказала:- Твой брат прав. Очки почти съехали на бок, нужно их поправить.Майки улыбнулся, поправил очки и продолжил свои поиски – ведь он был очень упёртым и считал, что отсутствие цветов – это не повод останавливаться. Ему хотелось произвести впечатление на эту милую девочку.Джерард подошёл очень близко и сел рядом.- Недавно бабушка рассказывала нам очень интересные истории про линии на руках. Ты когда-нибудь слышала об этом?- Нет, - пролепетала Мари, очарованная тем, как просто и смело ведёт себя Джерард. Он, конечно, старше, но это так не похоже на робкого в играх Фрэнка, который никак не решался взять ее за руку.- Давай я расскажу тебе, это так увлекательно! А еще лучше, покажу сразу на твоей руке. Давай? – Мари, не раздумывая, дала Джерарду руку ладонью вверх, и он обхватил её своей, начав водить пальцем по линиям и что-то негромко говорить. Его руки были мягкими и тёплыми, и Мари почти не прислушивалась к словам, – ей нравилась сама ситуация, пение птиц в парке, зелёная трава, лёгкий, тёплый ветерок в волосах и приятный голос, который что-то рассказывает. - Ну как, скажи ведь, интересно! Узнать по линиям, как долго ты будешь жить и что с тобой может произойти, это так необычно! – Джерард был явно в восторге от своих новых знаний, а Мари перемена его тона наконец-то помогла прийти в себя и вспомнить, что она сегодня планировала сделать.- Подождите немного, я скоро вернусь, – пропела она, и, вскочив с травы, побежала к маме.На самом деле, она планировала сделать это вместе с Фрэнком. Но прошло уже столько времени, а его всё не было и не было. Ждать больше не хотелось, да и разделить это событие с новыми друзьями было тоже очень интересно!- Мама, дай мне пожалуйста банку с Фредериком, мы выпустим его на волю сейчас. – Миссис Коуэн достала небольшую баночку с дырчатой крышкой и отдала ее дочери. Мари со всех ног бросилась к мальчикам, где они общими усилиями открутили крышку и выпустили большого, довольного жука в траву около дерева. От радости дети взялись за руки и запрыгали по траве.- Вы видели? Видели, как он побежал?! Это так здорово! - Да уж! Никогда не видел, чтобы такие большие бегали так быстро!- Он очень красивый! Теперь у него будет новый дом!- У Фредерика теперь начнётся новая жизнь в этом парке, я рада за него!Она бы и дальше продолжала прыгать и веселиться, но тут почувствовала поток воздуха от того, что кто-то очень быстро пробежал рядом. Мари остановилась, чтобы разглядеть бегуна, и с тревогой узнала в нём Фрэнка. Он бежал так быстро, что за краткое мгновение был уже очень далеко от ребят.- Твой знакомый? – спросил Джерард.- Д-да, кажется... – прошептала Мари. Она еще не знала тогда, что их новая встреча уже никогда не состоится.________________________<Эйк, спасибо за бету главы!>
Глава 2.
- А-а-а! Прячемся, Фрэнк! – Лала налетела на меня и почти сбила с ног, заставляя опуститься на корточки за живой изгородью у их дома.- Что происпф-ф-ф… - я не успел договорить, быстрым движением эта девчонка закрыла мне рот ладонью и бросила в мою сторону укоряющий взгляд, что-то вроде: «Ну ё-моё, помолчи ты хоть немного, а?» Лала смотрела на меня так еще пару секунд, затем убирала руку и произнесла таинственным шёпотом:- Сейчас сам всё увидишь, подожди немного.Она отвернулась и устремила взгляд чуть прищуренных глаз в просвет изгороди, через который хорошо просматривалась дорожка к их дому и крыльцо. Отсюда можно наблюдать за дверью совершенно незамеченными – обычно люди, выходя из дома, не вглядываются в живую изгородь напротив, стремясь найти за ней тени сталкеров."Ладно, ладно, – подумал я, - твоя взяла".Начал смотреть через этот просвет на дверь, и некоторое время мы сидели, как два идиота, но ничегошеньки не происходило. Я не любил подолгу находиться в неудобной позе, мои конечности затекали очень быстро. Тем более, когда Лала, сидя рядом, положила свой локоть на моё колено. Двойная нагрузка, между прочим! Уже чувствуя неприятное онемение в лодыжке, я решил для начала сдвинуть её руку с ноги, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь.- Началось… – прошептала Лала, и правда – дверь медленно открылась, и вышел Эл, а с ним какая-то девочка. Эм, я бы даже сказал, девушка, если судить по ее фигуристым выпуклостям там, где они и должны быть у симпатичных девушек.К примеру, та же Лала выглядела по сравнению с ней мальчишкой в своих джинсовых обтягивающих шортах до колена и рубашке с коротким рукавом, которую, похоже, вообще стащила у брата. Есть ли под этой рубашкой сись… э-э-э… выпуклости, понять было абсолютно невозможно.Но ведь Лала - она и есть Лала. Друг, товарищ и опора во всех диких выходках, что нам приходилось совершать вместе за эти годы. Она круче сестры, потому что с ней не приходилось делить комнату и время за приставкой. Но, тем не менее, она всегда была рядом в нужную минуту, гладила по голове, когда ты этого реально заслуживал, обнимала, когда ты в этом нуждался и не хило и больно била с ноги, если на то была стоящая причина.И самое главное - она никогда не стеснялась быть в нашей дурной мужской компании, хотя мне всегда казалось, что у девочек в её возрасте должны быть более интересные занятия, чем гонять с нами на роликах до темноты или выдумывать глупые подставы для наших школьных врагов. Лала была крута целиком и полностью, и мне не было дела до ее выпуклостей, потому что, даже не будь там у неё ничего, она бы всё равно осталась для меня лучшей девчонкой в этом городе. Своей в доску, как говорится...И вот, сквозь изгородь я наблюдал, как Эл, улыбаясь как полный идиот, вышел из дома за ручку с какой-то девушкой и направился явно не к кладовой, чтобы взять ролики.Я уже был готов выпрыгнуть из нашего убежища, чтобы сказать ему всё, что думаю по этому поводу, но Лала грубо дёрнула меня за рукав, чуть снова не повалив на землю, и рьяно замотала головой, видимо, давая понять, что идею не поддерживает."Вот чёрт! Сколько уже можно тут сидеть? Давай уже, Эл, раз сваливаешь – вали поскорее. Ноги совсем затекли".Я понимал происходящее только наполовину, но был уверен, что стоит Элу скрыться из нашего поля зрения, как меня будет ждать развёрнутый рассказ в лицах, не меньше.- Уф-ф, наконец-то они ушли, чёртовы голубки! – Лала была зла. Очень зла. Она протянула мне руку и сказала:- Поднимай меня, раз встал первым. Я ног почти не чувствую. И пошли в дом, хоть чаем тебя напою. Еще есть время, и темнеет поздно, успеем покататься.Я принял её руку и потянул на себя, мы пошли в дом. Тут, как и всегда в доме близнецов, было светло и слегка пахло лавандой. Я положил сумку с роликами у входа и поплёлся на кухню за Лалой, которая была готова рвать и метать, если верить угрожающей прямоте её спины.- Завари, пожалуйста, с мятой, – попросил я. В конце концов, если уж пить чай, то любимый.- А водицы родниковой из живительного источника тебе не надо? – огрызнулась она. Я только вздохнул на это.- Ладно уже, кончай злиться. Я пока что вообще не в курсе, что тут происходит. Разве мы не договаривались сегодня весь вечер прокататься на роликах?- Договаривались. В понедельник же и договаривались. А потом во вторник ему (О! С какой интонацией было сказано это «ему»!) позвонила Элизабет. Кажется, её зовут так, - Лала наморщила лоб, будто хотела что-то вспомнить, а потом изменившимся, противным голосом начала пародировать разговор брата по телефону:- Ах, Лиззи, так здорово, что ты позвонила! Что? Нет, конечно, нет, я не занят в среду! Давай сходим, погуляем и, может, в кино зайдём? Ну как? Лиззи, ты чудо! Пока-пока! - она изобразила это так живо, не иначе, подслушивала их в коридоре. А потом Лала сделала жест, будто кладёт два пальца в рот: – Буэ-э! Воротит от него.- Короче, вы поссорились.- Нет. Мы не поссорились. Просто я больше с ним не разговариваю. Вообще не пойму, откуда взялась эта Лиззи. Она не из школы и старше его на год, если не на полтора. Да ты видел её? Вот это, – Лала засунула под рубашку руки со сжатыми кулаками и изобразила грудь четвёртого размера, не меньше, - и вот это! – она прошлась по кухне, повиливая задницей, как колченогая синица. - Ты видел?!О. В бешенстве моя названая сестра была прекрасна и… уморительна. Я уже начал было подхихикивать над ней, как она зарядила мне в лицо кухонным полотенцем.- Смешно ему. Мы Эла теряем, а ему смешно…Я всё-таки не выдержал и начал хохотать. Уж больно это походило на глупую сцену ревности сестры к брату. У них всегда были очень близкие и доверительные отношения. И, чего таить, я иногда ловил себя на мысли, что завидую им.Всегда иметь рядом близкого и родного человека, который с тобой стопроцентно на одной волне, было в то время для меня пределом мечтаний. Да, мы дружили и дружили крепко, но, всё же, с каждым годом проводили вместе всё меньше времени. А с другой стороны, их родственная и душевная близость таила в себе большой подводный камень. Им было достаточно хорошо и комфортно вместе, чтобы больше ни в ком не нуждаться. Кроме меня, друзей у них больше не было, так, знакомые по школе или приятели по кружкам увлечений - ничего серьёзного. До сих пор не пойму, как умудрился сойтись с ними, и вообще, за что мне такое счастье. В своё время только наша с ними дружба и спасала меня от депрессии и серости окружающего мира.Хотя, конечно, я не мог понять, как два подростка разного пола, шестнадцати лет, с одинаковыми лицами, вообще уживаются в одном доме. Загадка... В моих чёрных фантазиях при любом развитии событий они должны были уже поубивать друг друга, но нет же. Живут и радуются.- Лала, выдохни. То, что я видел, меня мало интересует. Я шёл кататься с вами на роликах, и намерен получить своё, потому что кататься с вами – это круто.Видно, как её глаза потеплели, а губы, собранные в «скорбную птичью попку», расслабились.- Я понял, что ты в расстройстве, и вряд ли услышу связную речь, где не будет фигурировать «этот гадёныш» и прочие ласкательные. Давай я расскажу, как это вижу, а ты меня поправишь потом, если что? – на миг Лала вспыхнула, готовая снова огрызнуться, но тут же отошла, налила вскипевшую воду из чайника в заварник, куда уже положила чёрный чай и мяту. Села напротив и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди:- Валяй уже, Агата Кристи недоделанная.- Ну, начнём. Похоже, твой брат влюбился, – Лала поморщилась, как от оскомины, но смолчала. – Где-то он подцепил симпатичную девушку, и, что странно, он ей тоже пришёлся по вкусу.Я сказал так, но на самом деле, в том, что Эл кому-то понравился, не было ничего странного. Эл был чёртовым Ахиллесом, особенно, если меня поставить рядом с ним. Высокий и жилистый, он очень быстро загорал на солнце, а его волосы, наоборот, выгорали сильнее, чем у Лалы, и из каштановых превращались в светло-русые. За последние месяцы Эл совсем не стригся и отрастил себе практически «каре», и ему это охренительно шло. Вкупе с широкими плечами, голубыми глазами и тёмными размашистыми бровями, его облик редко оставлял девушек равнодушными. Боюсь об этом думать, но не удивлюсь, если и Лала попалась в сети своего же брата. В конце концов, жить вместе и не замечать его - совершенно невозможно. Лала тоже была очень симпатичной, но я не мог судить об ее женской красоте объективно. Внешне она мне больше напоминала парня, излишне нежного и тонкокостного, потому что я просто привык так ее видеть.- Скорее всего, Эл познакомился с ней совсем недавно, иначе бы ты уже звонила во все колокола и вызывала пожарных, могу поспорить. Ну, или, как минимум, всё бы мне рассказала. Или Эл сам бы поделился. Видимо, он так обрадовался, что недавняя знакомая откликнулась, что слегка забыл о наших планах и повёл её на свидание. Это, конечно, обидно, но в целом лечится хорошим, дружеским пенделем и задушевным разговором, разве нет? Мне кажется, что нет причин расстраиваться сегодня, даже если вы и поругались. Мы отлично покатаемся вдвоём, а завтра я выловлю его после репетиции и поговорю с ним, окей?Лала сначала скривилась, делая вид, что у меня всё просто и красиво получается, а ей, бедной и несчастной, так грустно и обидно, что хоть вой. Но потом она улыбнулась и расцепила руки, чтобы помешать содержимое заварника ложечкой.- Замётано, бро*. Потом обязательно расскажи мне, до чего вы договорились. И давай уже пить чай, а то кататься хочется, аж жуть!И, напившись чаю с мятой, мы поехали накатывать километры. Мне никогда не хватало слов, чтобы выловить из своей памяти все те ощущения, которые испытываешь, катаясь на роликах с друзьями по летнему уставшему городу. Как мимо проносятся люди, деревья, машины, как постепенно темнеет, и уже начинают призывно светиться витрины, вывески и уличные фонари. Как всё проносится мимо тебя, будто ты участник какого-то бала-маскарада, а вокруг краски, цвета, запахи, но ничто не задерживается надолго в твоём сознании, кроме ощущения детского, заполняющего тебя до краёв восторга. Можно развести руки чуть в стороны и ловить ими потоки летнего, прогретого на солнце, воздуха, чувствуя, как он сочится между пальцами, жалобно свистя в ушах и, в итоге, остаётся за твоей спиной, а впереди ждёт что-то новое, такое, о чём ты даже думать боишься, чтобы не спугнуть это чудо! Именно так я воспринимал своё пятнадцатое лето в Белльвиле, мне хотелось думать именно так – что впереди нас ждёт что-то волшебное и новое, такое, что его не захочется оставлять позади. Я уже давно перестал ощущать себя жуком, которого выпустили из банки, жуком, которого кормили, за которым наблюдали и иногда стучали пальчиком по стеклу, чтобы он подрыгал лапками и подал признаки жизни. Но в такие моменты, как сейчас, это ощущение освобождения возвращалось, и я не мог не согласиться – тут, вне банки, всё-таки чертовски хорошо!Лала ехала рядом, иногда выделывая трюки на роликах, чтобы развеселить меня. У неё отлично получалось, но и я был неплох! Всё-таки близнецы сами научили меня кататься. Когда я только начал пробовать несколько лет назад, они уже вовсю рассекали, выряженные в эти дурацкие шлемы и огромные наколенники. Я так хотел кататься вместе с ними, что начинал кусать губы, видя их на роликах. Но они добрые ребята, и сами предложили помочь. С ними я очень быстро поехал, и с тех пор не намерен прекращать кататься. Это нереально, это свобода, это ветер! Мне, по крайней мере, ролики подходили больше всего. Я даже освоил несколько фишек специально, чтобы порадовать ребят – вот он, какой я одарённый ученик, любите меня, хольте и лелейте!С тех пор еженедельные катания летом стали для нас важным, почти сакраментальным ритуалом, который был обязателен к исполнению, невзирая на настроение, погоду и прочие отговорки, которые бывают у людей. Часто мы катались, даже не разговаривая. Неслись, дурачились, обгоняя друг друга, всегда с улыбками и сияющими глазами. Иногда мы катались спокойно, с наушниками в ушах, и нам было очень тепло просто от общества друг друга.- Поехали к гавани? – предложил я. Солнце уже опускалось за деревья, и закат вот-вот грозил раскрасить небо в алые и оранжевые цвета. Небо было сегодня особенно прекрасным, по нему лениво плавали облака таких причудливых форм и размеров, будто вырвались из сна полоумного художника.Мы понеслись в Виктория парк, чтобы успеть к самому закату. Запыхавшись, подъехали к воде, где покачивались на своих местах яхточки, и, усевшись на тёплые бетонные плиты, стали ожидать закатное шоу.Люблю я это зрелище! Сегодня небо выглядело как место недавнего убийства. Такие дикие сочетания алого, красного, оранжевого и бордового я надолго запомню! Внутри было тихо и спокойно. Начало июня сулило отличное лето впереди, школа подходила к концу, и не было никаких причин для печали. Даже сегодняшнее происшествие с Элом представлялось мне как нечто комичное, нежели тревожное. Мы сидели и молча наблюдали за тем, как солнце опускается за горизонт. Всё было так замечательно, что внутри у меня появилось смутное чувство тревоги. Даже не чувство – так, предчувствие, неоформленное и очень непонятное. Почему-то мне захотелось встать и уже направиться ближе к дому, тем более, Лалу надо было довести до двери и отбиться от предложений ужина от её родителей.- Ого-го, Фрэнки! Ты только посмотри, – Лала почему-то восторженно глядела мне за спину широко распахнутыми глазами и улыбалась безумной улыбкой.Я оглянулся тоже и обалдел: с востока на нас наползала огромная, тёмно-серая, низкая туча, и было ясно, что еще недолго, и начнётся гроза. - Так чего ты сидишь, впечатлительная моя? Руки в ноги и помчались! По-любому промокнем уже…- И откуда она взялась? Вроде ехали, и небо было вполне чистым.- Да ты на небо-то смотрела разве? Неслась, как очумевшая, хорошо, хоть дорогу под ногами видела.Я весело подмигнул ей и двинулся с места, постепенно разгоняясь всё быстрее. Но, как бы быстро мы не ехали, успели только немного отдалиться от парка, как началась гроза. Нет, не так. Началась Гроза! Потому что это была стихия и безумство, дождь хлынул сплошной стеной, и мы с Лалой промокли до нитки буквально в считанные секунды. От гавани ехать было недалеко, но когда по дорожкам струятся потоки воды, это очень затрудняет передвижение на роликах. Мокрые до нижнего белья, уставшие, в прилипшей к телу одежде мы кое-как добрались до дома близнецов.- Сразу говорю – заходить не буду, - отдышавшись, сказал я. – До меня совсем близко, и мама уже ждёт, наверняка. А к вам если зайдёшь – на пару часов, не меньше. Спасибо за катание, подруга, созвонимся завтра, расскажу, как пройдёт с Элом.Я потянулся, чтобы обнять Лалу на прощание, как неожиданно она вплотную прижалась ко мне и быстро поцеловала в губы. А потом, ни с того, ни с сего, резко ущипнула за нос. И это было вовремя, это привело меня в чувство, потому что я уже готов был впадать в ступор и задаваться сотней вопросов на тему: "Что это сейчас было?!" А после такого обидного щипка мне показалось, что ничего и не было. Вот она, стоит передо мной. Лала, которую я знаю уже больше семи лет.- Ты замечательный, Фрэнки. Спасибо за такой отличный вечер. Поторопись домой, чтобы не простудиться, – она улыбнулась и покатила к двери своего дома. Перед тем, как зайти, помахала мне на прощание и скрылась внутри.Мечтательно улыбаясь, я двинул к дому. Похоже, у Лалы всё-таки было что-то под рубашкой. Вечер, и правда, выдался классный. А дождь только добавил остроты ощущениям."Надо не забыть принять горячий душ, чтобы не разболеться".Дождь еще лил, но уже не так остервенело, как это было в начале. И я был настолько вымокший, что мне уже было абсолютно всё равно. Я почему-то задумался, можно ли считать этот чмок от Лалы первым поцелуем? Ясно, что она дурачилась, но тем не менее?Под такие мысли я очень быстро добрался до дома. В окнах уже горел свет, а значит, мама была дома.- Фрэнки, милый! Я уж думала, где тебя искать – погодка просто отличная выдалась вечером, да?- Привет, мам, – я быстро чмокнул ее в щёку и пошёл к себе, наверх.- Я сейчас принесу тебе полотенца, ты мокрый и выглядишь, как мышь."Ну спасибо, мама. Я и так не великого мнения о своём внешнем виде, но мышь… Это что-то новенькое". Я зашёл в свою комнату и сразу начал освобождаться от мокрой одежды. Это было непросто, всё жутко липло к телу и никак не хотело сниматься. Через минуту мама занесла полотенца, и я отправился в душ.- Только не долго, Фрэнк. Я жутко голодная и хочу поужинать вместе.- Ла-а-дно, мам. Я быстро. Выползши из душа в самом благостном и разморенном расположении духа, обмотанный полотенцами с ног до головы, я рухнул на кровать. Но уже через минуту я вспомнил своё обещание про «недолго», наскоро вытерся, оделся и спустился в кухню.- Ну как, хорошо покатались? - поинтересовалась мама от плиты.- Да, очень даже. Только сегодня без Эла.- Что так? Он не приболел, случаем?- Ха-ха, даже не знаю, наверное, можно и так назвать. Он пошёл на свидание с какой-то девушкой вместо того, чтобы кататься с нами.- О! – многозначительно сказала мама и продолжила мешать что-то, шипевшее на сковороде и благоухающее жареным мясом со специями, ммм! – Получается, у вас с Лалой сегодня тоже было свидание?Я даже слюной подавился от такого заявления. Постепенно начинало хотеться есть, особенно, когда вокруг витали такие запахи.- Я бы так не сказал. Мы просто катались, как и всегда, только что без Эла. И к тому же, Лала – это Лала.- Да-да, милый, я поняла тебя. Хотя, конечно, она замечательная.- Однозначно. Она самая крутая девчонка в округе. Вот только еще пара лет, и она перерастёт меня на пол головы, если не на голову, тебе так не кажется?Мама рассмеялась.- Ах, Фрэнки, это так мило, что ты думаешь о подобных вещах. Когда влюбляешься, кто выше, а кто ниже интересует человека в последнюю очередь. Садись за стол. Будем есть твоё рагу с моим жареным мясом. Ты молодец, что успел приготовить его до того, как ушёл.Мы ели, переговариваясь о каких-то неважных вещах, но смутное чувство тревоги никак не покидало меня. Я не понимал, откуда оно взялось и из-за чего, но и отмахнуться от него у меня не получалось. После еды я помог с посудой и хотел уже было пойти к себе, как мама остановила меня.- Фрэнк, останься, пожалуйста, со мной ненадолго. Мне нужно поговорить с тобой.Вот оно! Сердце сделало тройное сальто, и, словно подтверждая мою догадку, забилось где-то в горле. Какое-то время я вообще не мог пошевелиться, но потом выдавил из себя:- Что-то случилось, мам?- Нет, дорогой. В смысле, ничего плохого не случилось, но случилось кое-что другое. Сядь рядом, пожалуйста, – она похлопала по дивану рядом с собой.Я послушно сел, ожидая, когда уже успокоится сердце и я смогу адекватно воспринимать информацию.- Видишь ли, есть некоторые обстоятельства, о которых я не хотела говорить тебе раньше времени, чтобы не портить тебе лето, но тянуть больше некуда, поэтому я решилась сказать сегодня. Наверняка, это расстроит тебя, но мы должны как-то справиться.- Может, уже перейдёшь к сути?- Твоя двоюродная тётя Ирма предложила мне очень хорошее место. Работа будет намного спокойнее и рабочий день короче, должность выше и зарплата более чем достойная. Она даже согласилась придержать эту должность до августа.- Ну это же замечательно, разве нет? Не понимаю, почему я должен расстраиваться.- Дело в том, Фрэнки, что работать надо в Ньюарке.Финал. Финита. Я сидел, как ударенный чем-то тяжёлым по голове, потому что эта информация оказалась для меня слишком неподъёмной. В мозгу что-то медленно проворачивалось, и через какое-то время я смог хотя бы немного наладить мыслительный процесс.- В смысле?- Это означает, милый, что нам предстоит переезд в Ньюарк.- Но это невозможно. У меня тут друзья. И школа. И наш дом. И вообще… Куда мы денем наш дом?- Я уже пару месяцев искала покупателя, чтобы цена устраивала со всех сторон. И вот, недавно появилась очень милая пара, которая хочет его купить. Они согласны въехать в течение месяца и не будут нас торопить.- Но…- Милый, я представляю, как тебе сейчас сложно. И знаю как тебе тут нравится. Мы прожили здесь с тобой целую жизнь, и ты нашёл замечательных друзей. Но ты знаешь, как мне непросто одной. Я совершенно не имею права отказываться от такого шанса. Тебе еще поступать в колледж, а с нынешней работой я просто не потяну его.- Мне кажется, ты сильно забегаешь вперёд…- Нет, Фрэнк. Я просто здраво смотрю на вещи. В нашем переезде даже нет никакого риска, должность точно будет моей, и сложность лишь в том, чтобы обустроиться на новом месте и как-то пережить это всё, не упрекая друг друга. Мне очень важно, чтобы ты поддержал меня. Я уже не так молода, чтобы переносить такие серьёзные перемены с лёгкостью… Пожалуйста, милый, без твоего понимания мне будет очень сложно!Я молчал какое-то время, переваривая всё то, что сказала мама. Ньюарк действительно находился слишком далеко, по моим меркам. Это был конец нашим встречам с близнецами. Для меня это было так неожиданно, что казалось сном, затянувшейся шуткой, которая вот-вот кончится. Я не знал, что ещё могу сказать сейчас, внутри всё перемешалось и превратилось в кашу.Я был подавлен.- Я спать. Поговорим завтра, если хочешь.- Хорошо. Спокойной ночи, Фрэнки. Я очень устал. И своей новостью мама доконала меня. Я хотел закрыть глаза и спать, спать, спать. И чтобы завтра мне не пришлось думать ни о чём. Тяжело было представить, что вот, уже через месяц, моя жизнь круто поменяется. Я понимал, что могу только поддержать маму. И моя истерика ни к чему не приведёт. По сути, выбора у меня и не было. Уже лёжа с закрытыми глазами у себя в кровати, я подумал, а что, если вот оно, то самое, волшебное и чудесное, что ждёт нас впереди? Я же сам мечтал об этом. Я просто обязан провести этот месяц так, чтобы искры летели из глаз. Всё-таки я очень люблю Белльвиль и своих друзей.________________________________* сокращение от английского brother< u be my detonator., спасибо за бету главы!!! >
Глава 3.
Следующим утром я проснулся разбитым. Но в окно светило солнце, занавески колыхались от лёгкого ветерка, и вообще, вокруг царила идиллия из тишины, света и тени.Я не хотел вставать с кровати. В голове прокручивались отрывки вчерашнего дня, наш разговор с мамой… Мне очень хотелось верить в то, что это просто дурной сон. Что никакого переезда, никаких разрывов со старыми друзьями не будет. И этот дом, где мы когда-то жили еще все вместе, с отцом… И его подарок «на вырост» - отличная акустическая гитара Martin D28. А потом еще одна, электро, найденная в гараже – оказалось, что это старая гитара отца. А потом там же были найдены несколько перкуссий, усилитель, губная гармошка и различные провода со штекерами. Без всего этого богатства, что таил в себе дом, не было бы нынешнего Фрэнки. Не было бы тех привязанностей и увлечений, которые стали смыслом жизни. И все воспоминания об отце, самые яркие, так или иначе, были связаны с этим домом. Ну как, скажите мне, как можно было продавать его?Я лениво потянулся и решил, что постоянно думать об одном и том же, не имея никакой возможности найти решение или повлиять хоть как-то на реальность – это очень вредно. Потому что даже моя голова стала слегка побаливать. Хватит. Иногда надо просто двигаться по течению. Особенно тогда, когда ничего более дельного предложить не можешь. Сегодня у меня в планах было заглянуть в школу, нам должны были раздать какие-то материалы для тестов, а потом, после обеда, как всегда - репетиции у меня в гараже. До сих пор благодарен маме, что она мне его подарила. Точнее, сказала так: «Делай с гаражом, что хочешь, Фрэнки. Теперь это твоя личная берлога, но, будь добр, взамен я прошу поддерживать порядок в своей комнате. По-моему, это весьма выгодное предложение, как ты думаешь?». Пожалуй, это был самый дельный и нужный подарок за всю мою жизнь. Я зависал там каждый день после школы, если не было других планов или встреч. Я садился на старый, заляпанный разноцветной краской табурет, и играл. Иногда сочинял что-то, иногда просто пел любимые песни из R.E.M. или Misfits, или других групп. Часто начинал я в одиночестве, но обычно через час подтягивались другие желающие поиграть, и мы пытались что-то изобразить вместе. Дальше моего гаража наше творчество пока не выходило, но то, что происходило внутри, дарило мне полноценное ощущение счастья, каким себе его представляю я. Заставив себя, наконец, подняться, я поплёлся в ванную. Пора уже начинать этот день, сколько можно отлёживать бока в постели? Вообще-то я привык вставать рано даже на каникулах. Ну, не настолько рано, как мама, конечно, но и не в одиннадцать утра. Если перележать дольше положенного, моё самочувствие и настроение начинали резко катиться в тартарары.В школе, как обычно, не было ничего интересного. Сидя у окна за задней партой, я вдыхал потоки летнего жаркого воздуха, долетавшего из открытых створок. Слушать учителя не хотелось, он говорил что-то своим монотонным «усыплю-всё-и-вся» голосом. Кажется, уточнял что-то в содержании тестов. Я еще не додумался, что мне они вообще не светят, так как через месяц меня уже не будет тут… Блин!В коридоре я старался как можно скорее продвинуться к выходу, как вдруг получил тычок в спину.- О! Сам Фрэнки Айеро пожаловал в школу, вы только посмотрите на это! - Чёрт! Ну почему так не вовремя? Совершенно не было желания разговаривать с этим типом сегодня. Но Лойса Кеттерби мало интересовали мои желания. Он намеревался развлечься, и развлечься за мой счёт. Я обернулся. Естественно, этот жирдяй не ходил один. Все его дружки, в количестве трёх штук, стояли рядом, создавая ему хренов «плащ неприкосновенности»*, не иначе.- Ну и что ты вылупился, выродок? Поиграем в молчанку? – этот тип никак не унимался, открывая и закрывая свой грязный рот.Я понимал, что стоит мне ответить, и меня начнут гнобить не по-детски. Конечно, в школьном коридоре они себе многого не позволят, но стоит выйти наружу… А до выхода оставалось совсем немного, между прочим. Нужно было идти ва-банк. Я попытался здраво оценить свои силы, окружающую обстановку и составил план побега. Подождав, пока мимо будет проходить группа ребят на год младше, я резко схватил ближайшего парня за руку и толкнул его в объятия дружков Лойса. Парень вылупил глаза и чуть не разорался, как девчонка (прости, чувак, но мне просто не оставили выбора), а я так резко и быстро рванул к выходу из школы, лавируя в потоке людей, идущих по коридору, как только это было возможно в данной ситуации. Я знал, куда можно добежать быстро и отсидеться там некоторое время, не боясь, что тебя выловят и четвертуют за твою выходку. Я искренне надеялся, что сегодня была последняя встреча с этими говнюками, и больше не собирался приходить в школу. В конце концов, раз мама затеяла всю эту возню с переездом, то ей же решать и школьные вопросы с моим переводом и документами. Ноги моей больше здесь не будет!С такими мыслями я миновал дружелюбно распахнутые двери, крыльцо и выбежал на улицу. Что там происходило за моей спиной – я не знаю, я не рискнул обернуться, считая это тратой времени и сил. Если уж драпать – то со всем самозабвением, не отвлекаясь на маловажные детали. Вылетев стрелой со школьного двора, я повернул налево и затерялся в узких проходах между невысокими домами. На самом деле я знал точный и путь, и место назначения, поэтому не боялся заблудиться. Я знал этот район как свои пять пальцев, и был бы полным идиотом, если бы эти гады смогли догнать меня тут.Через минуту я уже открывал дверь магазина комиксов, и колокольчик сообщил о моём приходе продавцу. Это был суровый дядька лет сорока, но он был очень добр ко мне и никогда не вызывал негативных эмоций.- Это снова вы, молодой человек? Что хотите почитать сегодня? - спросил он, выходя из-за прилавка со свежими комиксами. - Что-то новенькое или как обычно?- Наверное, как обычно. – Мне отчего-то больше нравились старые, потёртые комиксы, которые уже читало много людей и которые принесли сюда и продали, потому что перестали нуждаться в них. Потому что их хозяин, к примеру, вырос, и груда макулатуры, которая раньше вызывала трепет и восторг, оказалась обузой, занимала место и просто мешала. И это здорово, что находился такой человек, как Фрэд, и покупал их. В этот магазин я заходил каждую неделю на протяжении нескольких лет, и мне разрешалось брать старые комиксы и листать их, пока мне не надоест, и никто не гнал меня прочь. Мы давно были знакомы с владельцем, и он знал меня по имени, но всегда обращался не иначе, как «молодой человек». Тут было спокойно и уютно, мне нравилось посидеть вот так, на полу между стойками, пальцами касаясь бумаги, уже потрёпанной многократным чтением, и чувствовать специфический запах, который бывает только в магазинах книг. Это был своеобразный фетиш, и я даже старался держать его в тайне ото всех – чтобы оставить хоть какой-то кусочек своей жизни только для себя. Это было здорово.Пролистав пару изданий, надышавшись и, наконец, расслабившись, я понял, что пора закругляться. Итак прошло больше часа, настолько мне тут комфортно, что время летит незаметно. Я поднялся, поблагодарил Фрэда и направился к дому. Нужно было пообедать и идти в гараж, совсем скоро должен был прийти Эл и поиграть вместе со мной. По четвергам мы всегда собирались с ним у меня в гараже, чтобы побыть только вдвоём, чтобы творить музыку. Он отлично поддерживал меня своей гитарой, а иногда подключался с перкуссией. В особые моменты душевных подъёмов Эл подпевал вторым голосом как бэк-вокалист, и тогда мурашки маршировали по моей спине вверх и вниз. Из нас выходил отличный тандем, играть с ним было одно сплошное удовольствие. После несколькочасовых зависов у меня мы вываливались на улицу, коматозные, но такие довольные друг другом, что слова были не нужны.Я уже сидел на своём любимом табурете и наигрывал что-то, навеянное моим утренним состоянием, как открылась дверь, и в клубах пыли, подсвеченной ярким солнцем с улицы, появилась фигура Эла. Он зашёл, по-хозяйски бросил рюкзак в угол и ногой отодвинул какой-то хлам на полу.- Эхэй, привет, чувак! Что за депресс ты тут гонишь? – он нагнулся, чтобы сжать мою руку, коснуться лбом моей головы и похлопать меня по спине – такое у нас было странное приветствие с самого начала нашей дружбы. Мне пришлось прекратить наигрывать, и я отложил гитару в сторону.- Привет, чудила. Это не депресс, это состояние души. И вообще, кто-то вчера наглым образом отморозился от катания.- Блин, вы всё таки катались? Ла не говорит со мной со вчерашнего дня. Вообще бред, ходит такая мимо и делает вид, будто меня нет. Пытался вчера вечером зайти к ней в комнату, поговорить – не представляешь, что учудила. Она закрылась! На замок! Первый раз за всю нашу жизнь, можешь себе представить? – Эл присел рядом на край огромной чёрной колонки, которая, казалось, видела момент закладки этого дома.- Вообще-то, могу, - я улыбнулся ему. – Она была очень зла на тебя. Мы даже уговорились, что я дам тебе пенделя и проведу разъяснительную беседу, чтобы ты перевоспитался и впредь не общался ни с какими девушками, кроме неё.- Блин, чувак... – Эл опустил голову на руки и зарылся пальцами в отросшие волосы. – Ты понимаешь, как я устал? Я всё-таки парень. Вот сколько нам лет, Фрэнк?- У вас день рождения через две недели. Шестнадцать исполнится. До сих пор завидую, что вы взрослеете летом, а мне приходится ждать осени до своего шестнадцатилетия. Хорошо устроились. – Я улыбнулся ему, но Эл не поднял головы.- В том-то и дело, Фрэнки. Нам уже по шестнадцать. Она никак не понимает, что это нездорово – быть всегда только вдвоём. Лала классная девчонка, и я люблю её, но... но она ведь моя сестра, понимаешь? А мне нужна сейчас девушка, а не сестра. Я ведь здоровый парень, я хочу целоваться, обжиматься, и всё такое прочее, - он смущённо улыбнулся, и продолжил. - Последнее время мне тупо хочется, и я ничего не могу с собой поделать. Поэтому вчера я ухватился за этот шанс свалить из дому, как утопающий за соломинку.- Серьёзно тебя припекло, брат.- Я бы посмотрел, как тебя припекло, если бы у тебя под носом постоянно расхаживала полуголая от жары девица, которая не понимает, что её брат - тоже человек, - Эл засмеялся. – Помнишь, как мы тогда смотрели с тобой родительскую порнушку? Нас ещё Лала застукала. Было весело...Стоило ему вспомнить, как тот случай ярко всплыл в моей памяти. В один февральский день мы встретились с Элом после школы в закусочной. У Лалы были ещё какие-то дополнительные занятия, так что мы радовались своей мужской компании и поедали хот-доги с чаем...... - Сегодня мы идём ко мне и будем заниматься непристойностями, - выдал вдруг Эл.- Пф-ф-ф! – часть хот-дога вывалилась у меня изо рта, я не мог сдержать смех. - Это звучит стрёмно, ты в курсе?- Ты извращенец, Фрэнк. Я имею в виду, что родители сегодня вернутся поздно, Лала на занятиях, а я позавчера нашёл тайник с порнухой. О, Фрэнк, знал бы ты, что там есть!Я, конечно же, ни хрена не знал. Я вообще не представлял, что там может быть, хотя, теоретически был осведомлён о значении слова «порнушка». У меня дома подобное найти было в принципе невозможно, так что, когда мне было нужно, я довольствовался своими фантазиями. А тут такое событие! Сказать, что я был заинтересован – не сказать ничего!И вот мы, все в предвкушении, отправились домой к близнецам. Эл включил видеомагнитофон, вставил кассету, и мы, два озабоченных подростка, расположились на диване, готовясь к захватывающему просмотру. В тот день для меня открылись жуткие вещи, скажу я вам. То, что я увидел на кассете, никогда не приходило мне в голову до этого, поэтому мы были настолько увлечены происходящим на экране, что не видели и не слышали ничего вокруг.- А-а-а! Чёрт возьми, что здесь происходит?! Долбаные вы извращенцы! – при этом визге мы с Элом подпрыгнули на полметра, ещё не врубаясь, что происходит. За нашими спинами стояла Лала с красными ушами и щеками, и её глаза метали молнии.- Выключите это немедленно! Как у вас только ума хватило смотреть такое! – Эл начал отходить от шока и быстро полез выключать видео. Я попытался успокоить Лалу, но она только скосила глаза куда-то вниз, фыркнула, развернулась на пятках и убежала в свою комнату. Мы какое-то время смотрели ей вслед, потом друг на друга и начали ржать, сползая с дивана на пол.- Фрэнк, вот это подстава так подстава, ах ты ж, чёрт! - Эл хрюкал, смеялся и радовался, как ребёнок, которому пообещали мороженку.- Блин, Эл. А если она расскажет родителям?- Ну уж, Фрэнки. Это же наша девочка. От неё нам достанется по полной, конечно, но родителям она ни слова не скажет. Мы же близнецы. В итоге, Лала игнорировала нас весь вечер и половину следующего дня. Не сказать, что мы чувствовали себя виноватыми, но всё же, это был первый раз, когда она с нами не разговаривала...- Может, тебе стоит просто поговорить с ней? И объясниться прямо, так же, как ты говоришь о своих проблемах мне? Мне кажется, она просто не совсем понимает особенностей мужского темперамента. Но если с ней поговорить...- Хэй, Фрэнки, как поговорить с девушкой, которая игнорирует сам факт твоего существования? Боюсь, что даже если я буду настаивать, она просто закроет уши руками.- Да уж, она может. Значит, просто жди, пока сама не остынет. Я тоже попробую поговорить с ней.- Спасибо, брат, – Эл выглядел умиротворённым и довольным, и мне хотелось узнать подробности его вчерашних похождений.- Так чем у вас всё обернулось с той девушкой?- О, было очень круто! Мы целовались на скамейке в парке без перерыва целый час, наверное. И моим шаловливым рукам, - Эл поднял свои грабли и изобразил ими тискательные движения, - тоже дали волю. Так что я отлично провёл время, если ты понимаешь, о чём я. – Подмигивание Эла смотрелось лишним, и так было понятно, что парень доволен, как мартовский кот. - А как у тебя на ЭТОМ фронте? – друг многозначительно приподнял бровь и склонил голову набок.- Хмм... Да особо никак пока. Если честно, меня еще не припекало настолько, чтобы начинать знакомиться с девушками. – Я задумался, стоит ли рассказать ему о вчерашнем поцелуе или нет, и, в конце концов, решился: – А вообще, когда я проводил Лалу домой, она меня поцеловала.- О! – только и выдохнул Эл.- Ну, на самом деле, никаких «О!». Это больше походило на шутку, потому что потом она меня так больно ущипнула за нос, что я тут же забыл про всякие там поцелуи.- Хах, она в своём репертуаре. В любом случае, чувак, я тебе завидую. Мне и такое не светит в её исполнении. – Эл провёл рукой по волосам и продолжил:- Обязательно приходи к нам 22 июня, в субботу. Будем отмечать.- Приду, дружище. Давай поиграем, что ли? Руки чешутся уже.Мы несколько часов предавались музыкальному экстазу, переиграв все хиты любимых групп, перепев любимые песни, и надо было уже расходиться по домам.- Эл... – я не знал, стоит ли говорить сейчас, но время было так обманчиво. Оно могло пройти очень быстро, и, скажи я им о переезде потом, на меня бы очень сильно обиделись. Так что я решил раскрыть карты сегодня, чтобы ребята прониклись ситуацией и уделили нашим встречам больше времени.- Что такое, Фрэнки?- Мама говорит, что через месяц нам надо переехать в Ньюарк. И дом уже продала кому-то. Говорит, у неё там будет хорошая работа... А мне всё бросать... Друзей... Гараж… - я говорил, говорил, и не заметил, как губы начали дрожать, и всё напряжение, все переживания вчерашнего вечера нахлынули на меня затем, чтобы вылиться слезами.Элард подошёл и крепко, по-мужски обнял меня, рукой похлопывая по спине, пока я пускал сопли на его плечо. Мне не было стыдно, он был именно тем человеком, на чьём плече не зазорно и пореветь.- Тише, Фрэнки, тише. Это охененно грустная новость, брат. Я даже пока не могу до конца её переварить, если честно. Ньюарк, конечно, не Аляска, но всё равно дорога дальняя... – я уже перестал ныть, и Эл отстранил меня, чтобы сказать лучшее, что мог сказать: - Ты говоришь, месяц? Значит, за этот месяц мы должны оторваться так, как никогда прежде, чтобы ты надолго запомнил, как умеют веселиться в Белльвиле. Как тебе моя идея?Идея была офигенной, и я поддержал её всеми руками и ногами. Мы договорились созвониться завтра с утра и разошлись по домам. Я был очень доволен. Всё, терзавшее меня сегодня изнутри, ушло. Я был спокоен и силён духом. С поддержкой друзей можно горы свернуть, а уж переехать в чужой город – так тем более. Грустно, печально, но будем искать в этом положительные моменты.Подумав таким образом, я, умиротворённый и довольный собой, пошёл домой, где мама ждала меня с обещанной лазаньей. Как ни странно, наш ужин с ней прошёл спокойно. В который раз удивляюсь ей, как она умеет чувствовать момент, когда меня надо «пнуть», а когда лучше не давить. Повезло мне с мамой.Добравшись до своей комнаты, я свалился в кровать. Почему-то голова была пустой и звенящей. Признаться, меня немного зацепил наш разговор с Элом. То есть, теоретически, я осознавал, что я, как парень-подросток, должен чувствовать. Что меня должно влечь к девушкам, что я должен чего-то хотеть от них… Но я еще ощущал себя ребёнком. Мальчишкой. Стыдился ли я этого инфантилизма? Да нет, мне было как-то всё равно. Друзья принимали меня таким, какой я есть, мама любила меня без вопросов, а до всех других мне не было никакого дела. Мне нравилось кататься, гулять, слушать музыку, читать. Наверное, так и должно было быть сейчас. Не было смысла гнаться за тем, чего не хотелось, только ради того, чтобы быть «как все». Вот уж точно пустая трата времени.Я перевернулся на спину, включил лампу и до самой отключки читал второй том Толкиена. Захватывающая вещь, скажу я вам!После нашего разговора с Элом моё последнее лето в Белльвиле понеслось, как сумасшедшее. Мы проводили вместе, втроём, почти всё наше свободное время. Ходили в гавань рыбачить, всегда купались и дурачились у воды, как последние дети. Близнецы, кажется, что-то решили между собой и вели себя друг с другом, как обычно, а может, даже чуточку теплее. Наверняка Эл внял моему совету и честно поговорил с Лалой.По четвергам, как обычно, мы зависали в гараже и до сумерек отрывались на гитарах так, что подушечки пальцев ныли весь следующий день. Это были часы моего душевного кайфа, ни на что бы не променял их.Почти каждый день втроём мы наматывали километры, катаясь по городу. Я впитывал кожей всё, что со мной происходило, присутствие друзей, их молчаливую и добрую поддержку. Воздух Белльвиля, прогретый летним солнцем до состояния расплавленного желе, полусонных от жары, добродушных людей, проходящих мимо, пыльные улицы, по которым мы ехали и магазинчики, дружелюбно встречающие открытыми дверями – всё это, кусочек к кусочку, составляло яркий, разноцветный, такой родной коллаж моего города.Так пролетели две недели до дня рождения друзей. Я сам придумал, что подарить им. Это было моим признанием в любви, моим бесконечным спасибо за то, что они есть в моей жизни.Когда я подошёл к их дому, вокруг уже всё вопило о начавшейся вечеринке. Я прошёл внутрь, поздоровался со всеми, кого знаю, поздравил родителей близнецов и вышел на задний двор, где, собственно, и происходило действо. Звучала музыка, присутствующие люди – в основном взрослые родственники и их дети – прохаживались между столов с закусками и угощениями, сверху уже разгорались вечерние «волшебные фонарики», и воздушные шары, наполненные гелием, трепетали на ветру.Блин, день рождения принца и принцессы, не иначе. Я улыбнулся своим мыслям и стал протискиваться к стойке с аппаратурой, поближе к усилителю. Чтобы вручить подарок, мне нужна была техника. Виновников торжества нигде не было видно, но я не волновался – стоит мне покашлять в стоящий рядом микрофон, они тут же материализуются из воздуха, я был уверен. Приготовил себе стул, расчехлил гитару, настроил звукосниматель, согнул микрофон так, чтобы мне было удобно им пользоваться, сидя и играя на гитаре. Ну, что ж, пора бы и начинать. И так немного опоздал, как обычно, не мог придумать, что бы надеть. А самое смешное, что до сих пор так никто и не заметил моей возни у техники.Я уселся поудобнее, проверил ещё раз, что всё работает как надо, закрыл глаза, выдохнул и начал:- Раз–раз, кхм… - всё работало отлично, судя по тому, как народ вокруг стал оборачиваться и подтягиваться поближе, образуя полукруг. - Доброго вечера всем! Сегодня мы тут собрались по очень важному поводу – в день рождения моих лучших друзей, Эларда и Лолиты! – народ вокруг засвистел и захлопал, все улыбались и выглядели вполне счастливыми. - Я предлагаю немного пошуметь, чтобы заставить виновников торжества явиться перед нами, - все вокруг одобрительно захлопали и начали скандировать: «Э-лард! Ло-ли-та! Э-лард!...»Спустя несколько мгновений эти два чудовища наконец-то объявились, и заняли своё законное место в центре полукруга. Я смотрел на них и не мог не улыбаться – настолько они были классными и родными сейчас. - Пожалуйста, немного тишины. Я хочу вручить вам, ребята, ваш подарок. Быть вашим другом – огромная радость для меня, поэтому устраивайтесь поудобнее. Я исполню эту песню группы Канзас в вашу честь. С днём рождения, Элард, Лолита! – я кивнул им обоим, широко улыбаясь, и увидел, как Эл обнял за плечи Лалу, стоящую перед ним, немного смущённую и растерянную, и почти уткнулся носом в её макушку, ожидая песни.Я начал наигрывать вступление... Закрыл глаза. Вот он, смысл всего моего существования. Я старался играть эти переборы так проникновенно, как только мог. Приоткрыл рот и начал петь:- I close my eyes,Only for a moment, and the moment’s goneAll my dreams,Pass before my eyes, a curiosity…**(Я закрываю глаза,Лишь на мгновение, и этого мгновения уже нет..Все мои мечтыПроходят перед глазами – странно...)Я пел и чувствовал, как электрический ток проходит у меня по позвоночнику, достигая кончиков пальцев, ведь раньше я не выступал на публике... Но это было настолько здорово! Чувствовать отдачу, чувствовать, что тебя заинтересованно слушают. Я так увлёкся этими новыми ощущениями, что чуть не пропустил припев. Я пел и смотрел на моих друзей. У Лалы глаза уже были на мокром месте, она всегда слишком живо реагировала, а Эл смотрел на меня, улыбаясь задумчиво и туманно.- Don’t hang on, - я подошёл к кульминации, это были те самые слова, которые я хотел им сказать - Nothing lasts forever but the earth and skyIt slips away,All your money won’t another minute buy...Dust in the wind,All we are is dust in the wind(Не упорствуй,Ничто не вечно – лишь земля и небо.Все ускользает,За все свои деньги ты не купишь и минуты...Прах на ветру,Все мы лишь прах на ветру...)В глубине души я понимал, что это не совсем подходящая песня для шестнадцатого дня рождения. А с другой стороны, был отчаянно уверен, что это была самая правильная для этого дня песня. «Не тратьте своё время зря, на пустые переживания, обиды и ссоры… Живите, любите, радуйтесь всему, что вас окружает. Времени так мало, и оно ускользает так быстро…» - вот, что я хотел сказать им, глядя в глаза и перебирая струны своей гитары. И мне кажется, что они меня поняли.Не успели последние звуки затихнуть, как люди вокруг взорвались аплодисментами, а Лала с Элом подбежали ко мне и начали обниматься. Точнее, Лала повисла на мне, я только успел встать и перекинуть гитару назад, а Эл обнял нас всех вместе, образуя бутерброд с начинкой из сестры.- Фрэнки, это было так... красиво!!! Ты бы видел себя со стороны. Я думала, в обморок упаду от переживаний.- Я тебя крепко держал, не упала бы – Эл встрял в поток эмоций Лалы. – Друг, ты правда удивил нас. Это было чертовски круто. Лучший подарок на сегодня. И, кажется, мы поняли все твои намёки, правда, сестрёнка?- Угу, - просопела в моё плечо Лала. – Спасибо, Фрэнки. Я запомню этот день рождения навсегда! Ты голоден?- Э-э-э… - я даже растерялся. Я же шёл на день рождения, и поесть в том числе. Ребята растолковали моё замешательство по-своему.- Жди тут, Фрэнки, - Эл схватил за руку сестру и утащил по направлению к дому. Я растерянно стоял с гитарой, пока не очнулся и не стал упаковывать своё богатство обратно в чехол, и не переключил аппаратуру на проигрывание той музыки, что звучала тут до меня.Ребята не заставили себя долго ждать. Лала шла ко мне, накинув на плечи лёгкую кофту, а её брат шагал с большой корзиной для пикника.- А теперь, Фрэнки, проявляем чудеса маскировки и незаметно сваливаем с этого праздника жизни, – Эл потихоньку стал тянуть нас к чёрной калитке, и скоро мы вывалились из их сада на дорогу.- Фух, вроде сбежали, - вздохнула Лала. - Идём на наше место?О! Наше место. Это было секретное место, как вы понимаете. Туда мы ходили редко, только в те моменты, когда обсудить надо было что-то очень важное. Или наоборот, настроение было такое, что ничего лучше совместного молчания не придумаешь.Мы поднялись по соседней улице, дорога стала ощутимо забирать вверх, и скоро нырнули в дыру в ограде старого парка. Уже почти совсем стемнело, и Элу пришлось подсвечивать дорогу карманным фонариком. Этот парк на холме был практически заброшен. Редко, когда мы там встречали хоть кого-нибудь.- Уру-ру, - подал голос мой желудок, и мне стало и стыдно, и смешно.- А-ха-ха, бедный Фрэнки! Потерпи немного, сейчас мы тебя как следует накормим, – подруга посмеялась и взяла меня под локоть, согревая бок своим теплом.- Ну вот. Располагаемся, – Эл достал из корзины плед и расстелил его на траве. В центре села Лала, а мы по краям, и принялись за содержимое корзины.- Ого-го, ты даже бутылку вина умудрился утащить? И торт?!!- Спрашивать было не у кого, и я подумал, что ничего страшного, - улыбнулся Эл.Разбирая вкуснейшие свежие сандвичи с мясом «барбекю» и томатами гриль, передавая по кругу бутылку с вином, прихлёбывая прямо из горла, мы смотрели на город, расстилающийся внизу. Он дышал, жил своей жизнью и всё ярче разгорался вечерними огнями. Там ездили машины, люди шли по каким-то своим делам, а мы сидели тут, наверху, в темноте и тишине, и будто смотрели фильм о чужой жизни. Над нами начинало загораться звёздами небо, и не было ни единого облака, чтобы скрыть эту красоту.- Боже, как вкусно! – я внёс свою ноту диссонанса в эту идиллию, а то возникло ощущение, что мы сейчас скончаемся на месте от этого всепоглощающего счастья.- Фрэнки в своём репертуаре. Ему лишь бы пожрать.- Лала истину говорит, - поддержал сестру Эл.- Да ладно вам. Я сегодня почти ничего не ел. Где там торт?- Вот твой торт, обжора, – Лала подала мне салфетку с куском фирменного торта, который пекла их мама. Это был настоящий праздник желудка!Мы снова продолжили есть молча, запивая вкуснятину красным вином, потому что оторваться было невозможно.- А ты изменился, Фрэнки, - я чуть не подавился куском торта от этого заявления. - Ну правда, - продолжила Лала. – Всегда гуляли вместе, смотрела на тебя – весёлый такой мальчишка, наш друг, – она помолчала немного, а потом продолжила. - А сегодня я смотрела на тебя, как ты пел, как играл… И видела парня. Симпатичного, с мужской фигурой и голосом…Я слушал её откровение, боясь пошевелиться. Неужели я изменился? Но внутри меня ничего особенного не происходило. Может, недавние события как-то повлияли на меня?- Лала, просто Фрэнки вырос. Такое со всеми рано или поздно происходит, поверь мне. Кончай его смущать, он уже красный как помидор, - подкалывал меня хихикающий Эл. - Да иди ты, - беззлобно огрызнулся я.- Ладно тебе, Фрэнки, – Лала придвинулась чуть ближе ко мне, положила голову на плечо и чуть приобняла рукой. – Мне так грустно думать, что через неделю ты уже уедешь. Я до сих пор не могу в это поверить.- Хватит грустить. Вспомни то, о чём я пел. Мы будем созваниваться, переписываться и иногда видеться. Вы обязаны быть на моём дне рождения.- Блин, чувак… Мы с самого детства вместе. И ты наш лучший друг. Просто помни об этом, когда уедешь в Ньюарк. И если вдруг станет совсем хреново – сразу дай знать, мы тебя поддержим.Эл, как обычно, источал уверенность и покровительство, мне было так хорошо сидеть тут с ними над ночным городом, что казалось – в такие моменты и умереть не жалко.Уже прощаясь, перед их домом, глубокой ночью, я понял, что и правда, осталась всего неделя.- Позвони, мы обязательно поможем с переездом. Будем упаковывать вместе твои секретные штучки, - шутила Лала.- Нет у меня никаких секретных штучек... Но я обязательно позвоню. Мне нужна ваша помощь, мама давно просила начать собирать коробки, а у меня там конь не валялся.Мы посидели ещё недолго в молчании, просто наслаждаясь обществом друг друга, а после вышли из парка и спустились к перекрёстку, чтобы разойтись по домам.- Доброй ночи, ребята! Еще раз, с днём рождения! – я обнял Эла, чмокнул Лалу в щёку и побрёл домой. Алкоголь, так редко выпиваемый, сказывался слабостью во всём организме. Всё, чего мне хотелось – это дойти как-нибудь до своей комнаты и завалиться в кровать прямо вот так, не раздеваясь.После дня рождения ребят время понеслось большим снежным комом, грозясь задавить меня на повороте. Мы складывали, упаковывали, выкидывали какой-то хлам, подписывали коробки... Я ложился поздней ночью, весь день делая какие-то странные дела, и от этого дел, как мне казалось, не становилось меньше. Если бы не друзья, я бы никогда не справился с этим объёмом работ. Хотелось просто сесть посередине холла в позу лотоса и медитировать - всё равно успеть к сроку было нереально. Но Эл пинал меня под зад, Лала точно и понятно формулировала задачу для меня, и я, просветлённый, отправлялся совершать трудовые подвиги. В таком режиме мы подошли к дню переезда, назначенного на раннее утро субботы.- Ну, вот и всё, - сказал я, закрывая дверцу грузовичка, куда поставил последнюю коробку. Мои друзья стояли тут же, ёжась от ранней утренней свежести. Солнце только начинало выбираться из-за горизонта, вокруг клубились розоватые сумерки. Я подошёл к ним поближе и обнял сразу обоих.- Давай, бро. Счастливой дороги. Веди себя хорошо. Пиши письма и будь послушным мальчиком, – Эл не удержал зевок. – Ты знаешь, мы любим тебя.- Блин, я так не могу больше, – Лала подняла на меня лицо с чуть покрасневшими глазами, и, быстро чмокнув в губы, сказала только: «Береги себя!». Потом отлипла от брата и пошла вдоль по улице к своему дому. Её хрупкая мальчишеская фигурка была одинокой и грустной, и мне было больно смотреть ей вслед.Я посмотрел на Эла, он пожал плечами и виновато улыбнулся мне.- Фрэнки, нам пора ехать, - раздалось от машины.- Хорошо, мам.Я крепко сжал руку Эла, притянул к друга себе и похлопал по спине.- Бывай, брат. Скоро увидимся!Мне оставалось только развернуться и сесть в машину.Вот так закончилось моё детство. Оно потерялось где-то по дороге между Бельвилем и Ньюарком, запуталось в многочисленных поворотах и перекрёстках и не смогло уже найти обратную дорогу ко мне.__________________________________________________________________________*понятие из игры для приставки, заклятие, которое не подпускает врагов на близкое расстояние в рукопашной схватке**песня группы Kansas «Dust in the Wind». Рекомендую прослушать, атмосферная штука. http://www.youtube.com/watch?v=tH2w6Oxx0kQ&feature=player_embedded<Эйк, милая, целую пальцы за бету главы!!!>
Глава 4.
Боже, боже, боже, как я устал.Всё-таки, как к переезду не готовься, а он всё равно обрушится на тебя своей тяжестью. А я и не готовился особо, поэтому ощущал себя сейчас так, будто разгружал вагон с углём. Ну, пусть не вагон, а грузовик, пусть не с углём, а с коробками… Но, чёрт, вы видели их количество?!!Сидя на полу в центре своей новой комнаты, спиной к окну, я смотрел на все эти коробки с надписями вокруг. Как Скрудж МакДак, чахнущий над своим златом. Ими было заставлено почти всё свободное место вокруг… Эти коробки – вот и всё, что осталось от моей прошлой жизни.Мы ехали часов восемь, благо, выехали из Бельвиля очень рано. Наш шофёр гнал так, что иногда я думал – ещё немного такой езды, и я начну верить в бога и молиться. Не знаю, как нам удалось добраться живыми. Мама молчала, наверное, чтобы не нервировать и без того не вполне адекватного водителя, а мне оставалось скрестить пальцы в кармане и смотреть в окно, размышляя на тему того, что разбиться именно сейчас было бы чертовски глупо.Когда, ближе к обеду, мы въехали в округ Ньюарка, мы с мамой почти синхронно выдохнули – этот гонщик сбавил скорость и стал ехать намного аккуратнее. - Так куда мы едем? Ты мне так и не сказала.- Ты не спрашивал, милый, – мама посмотрела на меня с той ироничной улыбкой, после которой обычно хочется спорить и ввязываться во все тяжкие. Но я-то уже знал все эти взгляды, и не было никаких сил начинать выяснения отношений.- Мне было не до этого, мам. Я страдал. По детству, которое слишком резко и неожиданно закончилось. Если ты не поняла, мне очень тяжело всё это далось. Давай не будем пока это обсуждать?Мама смотрела на меня устало и ничего не говорила. Я снова отвернулся к окну. В конце концов, когда-нибудь я узнаю, куда мы едем. Какой смысл сидеть и дёргаться.- Я сняла нам квартиру не очень далеко от моей работы и от твоей новой школы, - вздохнула мама. - Место очень симпатичное, там и парк рядом, и не совсем уж окраина. Тебе должно понравиться, Фрэнки. У тебя будет большая комната с огромным окном. На первом этаже, как ты всегда и хотел.Мама замолчала на несколько мгновений. Я не хотел поворачиваться, но в отражении окна увидел её щемящий сердце взгляд. Блин! Ну что я за мудак такой… В конце концов, она ни в чём не виновата. Она старается, как может. И, в первую очередь, ради меня. А я всё никак не могу отойти от роли обиженного мальчика. Чёртов дурак. Хватит уже дуться!- А ещё там есть небольшой чердак. Я думаю, он отлично подойдёт для твоей новой музыкальной берлоги, как ты думаешь?Я отвернулся от окна так быстро, что шея чуть не хрустнула! Мама смотрела на меня и устало улыбалась. Как, ну как она это делает? Вот только что я винил её во всех своих проблемах и печалях, и вот, уже через секунду, она снова – мой эталон, моя опора и самая любимая, понимающая мама на свете? Я так не умею… Наверное, в этом плане я пошёл в отца.- Я люблю тебя, Фрэнки. И хочу, чтобы тут ты смог продолжать жить так, как тебе нравится, как ты привык, и чтобы не ограничивал себя в своих увлечениях. Давай не будем ссориться больше?- Я тоже люблю тебя, мам. Больше я ничего не смог из себя выдавить, хотя был очень воодушевлён её последним заявлением. Постарался обнять её, но сидя рядом в машине, это получилось неуклюже.- Прибыли, – угрюмо заявил водитель.Боже ж ты мой. Он ещё и разговаривает. Всю дорогу я сомневался, умеет ли он вообще издавать звуки, или бешеная езда – его единственное умение.Мы вышли на улицу около длинного двухэтажного дома со множеством крылец-выходов. «О, таунхаус», - подумал я. Раньше мы жили в своём доме, который оставил нам отец, поэтому у меня не было особого опыта общения с людьми, которые могут жить через стенку. И как они могут отнестись к моей музыкальной берлоге на чердаке? Кажется, о долгих вечерних «чердачниках» стоит забыть. В целом, этот дом не вызывал никаких отталкивающих ощущений, и мы двинулись к крыльцу где-то посередине. Видимо, это и есть наша квартира.- Фрэнки, постарайся быть милым. Мы все очень устали, но нам ещё придётся говорить с агентом. И не упоминай про свою гитару, боюсь, она не будет в восторге от этого.Мама постучала в дверь, и ей открыла миловидная дама в возрасте, с аккуратно уложенными седыми волосами и в круглых очках на курносом носу. Она была ещё ниже меня и смешно смотрела на нас снизу вверх.- Мисс Айеро, я правильно понимаю? А это ваш сын Фрэнк? Я миссис Браун. Проходите, проходите, я уже час вас ожидаю.«Старая грымза, - подумал я беззлобно и устало, - если бы мы ехали ещё быстрее, то тебе бы пришлось искать новых клиентов на эту квартиру». А тем временем я заходил в свой новый дом. И, между прочим, дом был неплох. Из холла виднелась лестница на второй этаж. Мы прошли на небольшую кухню, а напротив были двери в прачечную и кладовую. Слева от лестницы, чуть дальше, чернела дверь на задний дворик, надо понимать.- Аналогично этому крылу, - вещала пожилая дама, - с другой стороны от холла расположены двери ванной и туалета, а напротив - большая комната. Вторая комната, ванная с туалетом и просторный холл на втором этаже. Оттуда же можно попасть на чердак, - монотонно продолжала она. Видно было, что ей почти всё равно, кому сдавать эту квартиру. Она хотела домой и выпить чаю. Или чего покрепче?- Вы присаживайтесь, мисс Айеро, всё-таки, дорога не близкая. Я вам пока дам бумаги, вы всё прочтите и подпишите. Хотите, я сделаю вам чаю? – мама только устало кивнула, а я сел рядом с ней за обеденный стол.- А вы, молодой человек, чем обычно занимаетесь? – я понимал, что это вопрос с подвохом, и просто жаждал рассказать, что я начинающий барабанщик, или постигаю азы работы с перфоратором, или что начинаю свой день в 6 утра с исполнения гимна Америки на электрогитаре голым на балконе, но, посмотрев на уставшую маму, вчитывающуюся в бумажки по аренде, унял разбушевавшуюся фантазию и сказал:- О, я очень скучный молодой человек. Я собираюсь ходить в школу, делать уроки и читать по вечерам, так что, вряд ли доставлю много хлопот. – Уголки маминых губ чуть дрогнули, хотя она не отрывалась от бумаг, но я понял, что моя острота была засчитана.- Что ж, значит, вы очень достойный молодой человек! Сейчас таких спокойных, как вы, почти не бывает! – сокрушалась дама в очках, пока я, потупившись, разглядывал свои руки, лежащие на столе. – По большей части, подростки или слушают какую-то чертовщину так громко, что все жильцы жалуются, или устраивают разгульные вечеринки, - мамины губы снова дрогнули в улыбке, но это заметил только я, - так что, думаю, у нас с вами всё сложится удачно.- Я тоже в этом уверен, миссис Браун. – Она улыбнулась мне, видимо, ей польстило, что я запомнил, как её зовут. Погремела чашечками и через мгновение поставила перед нами чай, сахарницу и небольшую тарелочку с какими-то конфетами.«Надеюсь, они не остались тут от прошлых жильцов?» - подумала моя уставшая голова, а руки, совершая действия на автопилоте, уже открывали фантик и заталкивали конфету в рот. Она была неплоха. Вишнёвая.- Я всё прочла, миссис Браун, меня всё устраивает. Подписывать тут и тут? – мама ткнула пальцем куда-то в бумаги.- И ещё вот тут, мисс Айеро. Аренда сроком на год, а затем, по результатам этого года, ещё на любой период времени. Вас всё устраивает?- Вроде, да. Это же обычная практика. – Мама подписала оба экземпляра бумаг, и старушка забрала один из них себе.- Тогда я оставляю вас. Вот ваши ключи, два комплекта. Я положу их здесь – железки звякнули, когда она опустила их в стеклянную вазочку. – Обустраивайтесь, отдыхайте. Если вдруг возникнут какие-то вопросы – обращайтесь. – И, посмотрев в мою сторону, добавила:- И не гуляйте слишком поздно в одиночестве, молодой человек. Этот район – довольно-таки спокойный, но Ньюарк – большой город, и тут это не принято. Всего хорошего. – Миссис Браун развернулась и пошла в сторону двери.- До свидания, - промямлил я, пока мама закрывала за ней дверь.- Спокойный ты мой. Усердный делатель уроков, – мама с широкой улыбкой снова опустилась на стул рядом, чтобы допить, наконец, чай.- Ты сама сказала быть милым. Я был, насколько мог. – Знала бы она, какие варианты крутились тогда в моей голове…Мама со вздохом положила голову на руки, сложенные на столе.- Ох, Фрэнки, я так устала. Я попытаюсь найти в этих коробках полотенца, помоюсь и пойду спать. Завтра должны привезти мебель в твою комнату, а сегодня поспи, пожалуйста, на раскладушке, хорошо? - Окей, мам. Я загляну пока в свою комнату. Может, тоже чего полезного найду.В полной темноте, стоя у окна, я вглядывался в вечер. Прямо за домом, похоже, был небольшой парк, что меня очень радовало. Сквозь листья деревьев вдалеке просвечивали фонари соседней улицы. Кажется, на другую сторону парка выходили отдельно стоящие дома, похожие на тот, в котором мы жили в Бельвиле. Было довольно тихо, и никто не увлекался слушанием громкой музыки. Я глянул на часы – половина девятого. Всего-то. Чёрт! Похоже, мне придётся понемногу приучать наших соседей к моим репетициям до девяти.Я отошёл от окна, включил свет и уселся посреди комнаты. Меня наполняло ощущение жуткой усталости, но сна не было ни в одном глазу. Слишком много эмоций, слишком много переживаний. Я глядел на все эти коробки вокруг, на меня вдруг нахлынула ностальгия. Надо было что-то делать с этим состоянием. Водя взглядом по надписям, я случайно уперся глазами в ближайшую коробку: «Ролики. Запчасти. Наушники. Диски».Пф-ф-ф… В каком бреду я собирал эту коробку? Каким принципом руководствовался? И ведь почерк мой, не отопрёшься. Но содержимое этой коробки было реальным решением в сложившейся ситуации, и я уверенно разрезал ленту по шву. Всё так, как и было написано. Я вытащил ролики, но оказалось, что в левом разболталось колесо, пришлось вытащить запчасти и заменить его на новое. Вытащил наушники. Длинный провод на другом конце оказался воткнут в мой старенький CD-плеер, для которого я, порывшись в лежащих на дне дисках, вытащил еду.- Ешь, мой старый друг, - я засунул в его нутро диск «Gish»* и подумал, как же давненько я уже не слушал ничего подобного. Но это было именно то, что нужно сейчас, чтобы взбодриться. Повесив наушники на шею, а сумку с роликами – на плечо, я захватил любимую толстовку с капюшоном и вышел из комнаты.Мама ещё сидела на кухне и что-то писала в своём блокноте. Если бы я не окликнул её, на меня бы не обратили никакого внимания.- Мам, я кататься. Не смогу уснуть сейчас, если не проедусь. Я недолго и осторожно, люблю тебя. – Я не стал дожидаться того, что она скажет, и поскорее вышел на крыльцо надевать ролики.Как там говорится? Чтобы подружиться с городом, надо просто как следует погулять по его улицам и не думать про него гадостей? Что ж, надо попробовать. Наушники, толстовка, капюшон, сумка с кедами, вроде всё. Я встал на ролики и, понемногу разгоняясь, нажал на Play. Почти сразу первые аккорды «I Am One» ударили мне в голову, и я постарался раствориться в том, что сейчас происходило со мной. На улицах было довольно пустынно, даже редкие прохожие не обращали на меня никакого внимания.«I am one as you are three Try to find messiah in your trinity Your city to burn Your city to burn»** - пел Корган, и знал бы он, как он был прав! Катясь по пустынному тротуару, я старался хоть немного отмечать в голове своё направление, чтобы потом как-нибудь вернуться домой. Домой. Вот так, такое течение мыслей мне уже больше нравится. В моих планах было объехать парк и улицу с домом по периметру пару-тройку раз, как-бы очертив этими роликами свой священный круг безопасности. Чтобы никакая чертовщина не смогла пролезть внутрь, да.«Am I as I seem? I'm down Down, so down…… Try to look for something In your city to burn, you'll burn »*** - звучало в моих наушниках, и я ехал так быстро по дороге вдоль парка… Она шла под уклон, и с каждым мгновением я разгонялся всё сильнее и сильнее. Такое приятное ощущение – трогать пальцами воздух. Впереди маячил перекрёсток с улицей, которую я, кажется, видел из окна своей комнаты. Я на секунду прикрыл глаза…«See you, don't you just want to See you, I am one See you, don't you just want to See you, I am one»**** - взывал к моему мозгу Билли, открой глаза, чёртов ты придурок, ОТКРОЙ ГЛАЗА!Бах!Я со всей дури налетел на что-то, меня отшвырнуло в сторону, я потерял равновесие и сильно приложился головой о край ограды. Чёрт! Как же больно! Чёрт! - Ауч! Хренов ты мудак! Какого чёрта ты делаешь? – кто-то орал на краю моего сознания. Наушники съехали, но они, кажется, сыграли решающую роль в том, чтобы я не получил очень хорошее сотрясение. Я решился открыть один глаз, а потом второй. Голова трещала, будто по ней заехали бейсбольной битой, а висок сильно саднило.Оказалось, вопил парень в чёрной толстовке. Он сидел на асфальте, безумными глазами глядя на порванные на колене джинсы и потирая бок. Судя по виду его колена, он тоже нехило приложился. Я, и правда, чёртов мудак. Нестись на роликах с закрытыми глазами – было моей самой гениальной идеей. От его вопля голова разболелась сильнее. Мне тоже было несладко…- Блять! Терпеть не могу вид крови! Меня сейчас стошнит, - не унимался он, и я понял, что надо что-то делать. Я постарался принять устойчивое положение и добрался до того места, где он сидел.- Не можешь смотреть – отвернись, - сказал я. - А то сидишь и пялишься, не отрываясь. Дай я посмотрю, что там, – он молча отвернулся, а я наклонился над его коленом. Даже при свете фонаря видно было, что рана глубокая, но не страшная. Похоже, просто на что-то напоролся, пока падал. Надо было срочно обрабатывать и перевязывать.- Ах ты ж чёрт. Подожди, я в кеды переобуюсь… - я скинул с плеч сумку, снял ролики и натянул кеды.- Что, там всё очень страшно? – был следующий его вопрос.- Нет, блин, там всё отлично. Разодранная кожа и кровь тебе просто примерещились. – Парень содрогнулся всем телом, будто его и правда сейчас вырвет. Я понял, что лучше не шутить на эту тему больше. У меня с ногами, слава богу, всё было в порядке. Я встал и протянул ему руку:- Вставай давай. Идти сможешь? – Его горячие пальцы обхватили моё запястье, он поднял на меня глаза, казавшиеся совершенно зелёными, и тряхнул головой, пытаясь убрать волосы с лица. Брови парня съехались к переносице, видимо, он переживал не самые приятные ощущения.- Мне чертовски больно! Я не знаю, смогу ли встать. – Я упёрся ногами, напряг руку и стал потихоньку тянуть его на себя. Он неловко поднялся и повис на мне, схватившись за ткань толстовки.- Ах ты ж блять, как больно! - завопил он. - Я на ногу вообще не могу наступить! Чёртов ты урод! – он почти плакал, и я понял, что придётся тащить его на себе как минимум до своего дома, а это далеко и в горку. Он был чуть выше меня и потяжелее. Могу и не дотащить – в висок стучало всё сильнее, и по скуле что-то текло.- Ты далеко живёшь?- Нет, - выдохнул парень, корчась от боли. – Четвёртый дом от перекрёстка.Я подхватил его и, чуть нагнувшись, перекинул его руку через шею так, чтобы парень висел на мне, обнимая рукой, а пострадавшая нога была между нами. Мы потихоньку двинулись в сторону его дома. Его голова была так близко, что иногда почти ложилась на моё плечо. Видимо, ему и вправду было несладко. Я шёл, и стыд разливался откуда-то из центра груди по всему телу. Вина была целиком и полностью моя. Мы сейчас придём к нему, и я должен буду посмотреть в глаза его домашним и сказать: «Я чуть не убил вашего сына, потому что летел на роликах с закрытыми глазами, а он невовремя вышел из-за угла. Теперь какое-то время ему придётся ходить с костылём и делать ежедневные перевязки. Простите меня». Блин. Какой же я идиот.- Чёрт! – выдохнул парень мне в ухо.- Ну что ещё? – мне и так было паршиво, что ж ты такой неугомонный? До дома-то всего сто метров осталось.- У тебя кровь по виску течёт…- Да ладно? - я провёл рукой по скуле, тут же вымазав её в чём-то тёплом, и посмотрел на ладонь. – О, и правда... Какая досада.Дальше мы пошли молча. Видно было, что парень собрался с духом и перестал истерить. Теперь он готов был стойко дошататься до дома. Уже хлеб.- Тебе что, совсем не больно? – спросил наконец он.- А ты как думаешь? Больно, конечно. Но как-то странно. Будто я не до конца всё чувствую. Так что, давай двигайся, пока я коньки не отбросил тут.- Ещё чего. Вот уже мой дом. Эм-м... Я Джерард.- Очень мило. А я Фрэнк.Он, наконец-то, замолчал, и мы доковыляли до двери. Мой новый знакомый позвонил, и через какое-то мгновение дверь открыл парень в очках. Надо было видеть, что случилось с выражением его лица за каких-то пару секунд! Я видел смену эмоций как будто в замедленной съёмке, и это было очень забавно. Вот он смотрит с интересом и слегка улыбается, вот его брови медленно-медленно начинают ползти наверх, а глаза за стёклами округляются всё сильнее, и рот открывается, чтобы что-то сказать. Кажется, наушники всё-таки не уберегли меня до конца от сотрясения.- Чёрт! Джерард? Что произошло?!! – завопил парень, пропуская нас в холл.- Я чуть не убил вашего сына, - начал я заранее приготовленную речь, но договорить не смог – перед глазами неожиданно всё померкло, и я, кажется, сполз на пол.- Эй...- Эй, парень…- Может, он уже... того?- Заткнись, Рэй. cам ты «того».- Фрэнк, очнись. Хватит уже придуриваться.Голоса доносились до меня, будто сквозь слои ваты, они убаюкивали, но я сделал над собой усилие, и темнота вокруг начала расступаться. Я приоткрыл один глаз, чтобы оценить обстановку. Надо мной нависало три силуэта, пока весьма расплывчатых... Слева, похоже, был Джерард. Справа - тот парень в очках, что открыл дверь. А по центру нависал какой-то чувак с чумовой причёской. Она заслоняла свет от люстры, из-за чего казалось, что его волосы светятся, как нимб.«Вас трое, а я один. И кто из вас мессия?» - зазвучал в голове голос Коргана, я слегка улыбнулся. Чувства возвращались ко мне. Вот заболела голова, и заныла рана на виске. Вот обострился слух, отряхнувшись от слоёв ваты, и зрение приходило в норму. Джерард продолжал похлопывать меня по уцелевшей щеке, скорее по инерции, чем для дела.- Кончай уже его бить, он, вроде, в себя пришёл, - сказал парень в очках, всё ещё суя мне под нос какой-то пакет.Вот вернулось обоняние...- Чёрт! Что это за дерьмо?!! Убери, меня сейчас вывернет, - из пакетика воняло так, будто там что-то сдохло, и это случилось очень давно.- Ох, чувак, прости. Это тухлый тофу. Я слышал, что из обморока можно вывести сильным запахом, и решил попробовать. Больше ничего не было, - бормотал этот парень, заворачивая пакетик и убирая его в холодильник.Я лежал на диване у них в гостиной и постепенно приходил в себя. Как хорошо больше не чувствовать запах этой тухлятины под носом. Джерард сидел рядом и смотрел на меня с облегчением. Я потрогал рукой ушибленное место, походу, мне сделали перевязку. Там был налеплен кусок марли.- Блин, я что, долго провалялся так?- Да нет, минуты две или три. Просто мы не ожидали, что ты отключишься. Сказать честно, я перепугался, не делай так больше, окей? – Джерард улыбнулся и сказал куда-то в сторону:- Рэй, давай закончим с коленом. У тебя круто получается.- Конечно, круто. У меня же мать медсестра. Я что хочешь могу перебинтовать. – Рэем оказался тот парень с чумовой причёской. Он взял ножницы и бинты и сел в кресло напротив. Колено Джерарда было наспех перемотано какой-то тканью прямо поверх джинсов, и Рэй начал её разматывать.- Отвернись уже, чего ты уставился? Еще тебя откачивать потом.- Не бубни. Я не буду смотреть, – Джерард отставил руки и немного откинулся назад, так, что мои ноги оказались между его спиной и руками. – Буду смотреть в потолок. Это же не больно? Ауч!- А ты как думал? Уже присохло немного. Потерпи.- Ножницы тебе зачем, Рэй? – спросил парень в очках. – Ты же бинты руками рвёшь?- Сделаю из джинсов Джера шорты. - Чего-о?!!! – возмутился Джерард. – С какой это стати?- Ты думаешь, я буду поверх бинтовать? Оно держаться вообще не будет, или режу, или снимай.Мне показалось, что уши Джерарда отчего-то заалели. Он сидел ко мне боком, и выражение лица я не смог толком оценить, но его ухо, вот оно, на виду, за прядями волос, стало странно алым. Он сказал тихо:- Режь. – Потом повернулся ко мне, и задумчиво сказал: - Я же не познакомил вас с этим самоубийцей. Это Фрэнк. Он нёсся на меня с нереальной скоростью, и его глаза были закрыты. Тот еще придурок, - ребята захихикали, а я почувствовал себя странно и неловко.- Блин, мне реально очень жаль, Джерард. Если бы я мог предположить, что так будет… У вас тут так мало людей вечером на улицах, я даже не думал, что кого-нибудь встречу.- Я Майкл, - сказал парень в очках. – Брат этого покалеченного. А это Рэй, наш друг. Ты сказал – «у вас», а сам не местный, что ли?- Я только несколько часов назад переехал сюда из Бельвиля. Даже коробки еще не разбирал, вот, решил покататься перед сном.- Удачно покатался, – хмыкнул Джерард. – И где ты обитаешь теперь? - Длинный таунхаус с той стороны парка.- А, такой двухэтажный дом? – спросил Майкл.- Мы по этой улице как раз в школу ходим всегда. Ты в неё же собираешься ходить, в ту, что недалеко отсюда?- Я не в курсе, если честно. Мне было всё равно, поэтому решили за меня. Вроде, мама говорила, что школа должна быть рядом с домом, так что…- Тебе шестнадцать? – спросил Рэй.- Пока пятнадцать. В конце октября будет шестнадцать, - отчего-то смутился я.- Ха, а мне шестнадцать в сентябре, - сказал Майкл. – Так что есть большая вероятность, что окажемся в одном классе одной школы. Я улыбнулся ему. Эта троица вызывала во мне странные, но целиком положительные чувства. Пока мы разговаривали, Рэй отрезал штанину Джерарда, ещё раз обработал рану и стал очень мастерски бинтовать колено. Джерард, хоть и кривился, но не издал ни звука, старательно разглядывая потолок.- Я твою голову тоже обработал, Фрэнк. Там у тебя всё в порядке, не сильно глубоко, просто близко был сосуд, и его задело. Поэтому много крови вылилось. Вообще удивляюсь, как ты столько прошёл, еще и этого парня дотащил. Молодец, чувак! У Дже просто вывих голеностопного сустава в придачу, так что ходить без помощи он еще неделю не сможет, минимум. Въехал ты в него знатно, - ухмыльнулся Рэй.- Ладно тебе, всем досталось, - вставил Джерард. - Какое-никакое, а приключение. Теперь мы просто обязаны стать лучшими друзьями, мы практически связаны кровными узами, всё друг другу кровью заляпали, - веселился он, глядя на меня хитрыми глазами из-под тёмной чёлки.- Чёрт, - опомнился я, - который час? - Почти десять, - Майки посмотрел на часы на запястье.- Блин! – ругнулся я и стал потихоньку подниматься с дивана. - Мне давно пора домой. Мама, наверное, уже волнуется. Я обещал, что недолго, а пропал на час, чёрт!- Пора так пора, Фрэнки, но мне кажется, одного тебя отпускать не стоит, - сказал Джерард.- Я провожу. Тут же недалеко, – Майкл взял тёмно-синюю толстовку со стула и начал одеваться, а я привёл себя в вертикальное положение, оценивая своё состояние. Всё было не так уж и плохо. Голова шумела, но уже не кружилась, а висок, я думаю, заживёт уже через несколько дней. На мне всегда всё как на собаке заживает.- Спасибо огромное, ребята. До встречи. – Майкл придерживал меня за спину, пока я плёлся до выхода.- Пока, Фрэнки, - сказал Джерард. – Теперь ты должен прийти сюда завтра, чтобы узнать, как моя нога. Я буду ждать. – Он улыбнулся, и глаза его смотрели на меня с вызовом.- Придёшь домой – выпей вот это, - Рэй сунул мне в руку таблетку. – Это обычное обезболивающее, даст тебе нормально поспать. Бывай, чувак, еще увидимся, – он легонько хлопнул меня по плечу, и мы с Майки вышли, наконец, на улицу.Тут уже совсем стемнело и было абсолютно пустынно. Всего-то десять часов! Воздух посвежел, и я был рад тому, что одет в толстовку. Вина и неловкость постепенно отступали, и всё произошедшее начинало казаться какой-то странной, фантастической фигнёй. Если бы не этот парень, шагавший рядом. Мы шли молча, но стоило мне посмотреть на него, как он тоже повернул голову и улыбнулся.- Что ты слушал? – спросил Майкл.- А? В смысле? – не понял я сначала.- Ну, ты ехал на роликах, в наушниках, и выглядел, будто под кайфом, как сказал Джи, значит, слушал что-то классное?- А, вот ты о чём, – допёрло до меня, наконец. – Играли «The Smashing Pumpkins», песня «I Am One».Парень посмотрел на меня с нескрываемым интересом, будто увидел заново.- Ты их часто слушаешь?- Не могу сказать, что часто. Но это была музыка именно для сегодняшнего вечера, мне так казалось. Состояние после переезда было дурацкое, а под их музыку я быстро прихожу в себя и начинаю думать головой, а не другими частями тела, - смеялся я. – В общем, взбодриться мне не помешало бы. И вот, я тут. Остальное ты знаешь.Майки улыбнулся.- Понимаю тебя. Самому иногда хочется закрыть глаза, когда слушаю что-то. Но ты так больше не делай, пожалуйста! – спохватился он.Я рассмеялся беззаботно и весело.- Уговорил. Больше не буду. Мы снова какое-то время шли молча, забирая в гору, вдоль парка. У меня в голове крутились разные вопросы, и я всё хотел поймать хоть один из них за хвост, чтобы задать Майки.- А Джерард намного тебя старше? Он еще в школе учится? – решился я, наконец.- Ха, Джерард – это вообще отдельная история. Как-нибудь я тебе её расскажу. Вообще, ему восемнадцать уже. А Рэю – семнадцать. Но они сейчас в одном классе, не спрашивай меня, почему, для этой печальной истории нужно специально отвести целый вечер, и я не преувеличиваю, – усмехнулся Майкл.Я улыбнулся ему. Этот худой и высокий паренёк нравился мне. Он таил в себе какое-то противоречие, так я ощущал его. С одной стороны, он был невозмутим и спокоен, а с другой – иногда в его словах, поведении проскальзывал какой-то вызов, ребячество, будто он проверял тебя на прочность. Так, улыбаясь друг другу и своим мыслям, мы дошли до крыльца моего нового дома.- Хорошо, что ты в порядке, Фрэнк. Надеюсь, твоя мама не будет в полнейшем шоке от твоего вида, - он поднял руку, и показал, как трогает что-то несуществующее у себя на виске.- О, точно! Я уже и забыл. Надо подготовиться к разъяснениям, - улыбнулся я. - Спокойной ночи, Майкл. Спасибо, что проводил. Одному было бы тоскливо.- Ждём тебя завтра. Если Джер сказал, что ты должен прийти, то знай, ты реально должен, - рассмеялся он. - Брат такими вещами не шутит. Пока, Фрэнк, – он развернулся и пошёл в сторону своего дома. Я открыл дверь ключами и приготовился к разборкам с мамой. Но внутри было темно и тихо, только часы тикали на кухне. Я аккуратно закрыл дверь и пошёл в свою комнату. Посередине, в свободном от коробок месте, стояла раскладушка, застеленная чистым бельём. Мама... Я уже говорил, что люблю тебя? Кажется, сейчас самое время сказать это ещё раз.Скинув в угол сумку с роликами, сняв одежду, на которой были пятна моей крови и крови Джерарда, я, голый, завалился спать. Но голова болела, и я вспомнил про таблетку, что дал мне Рэй. Прошлось снова встать, дойти до кухни и налить в стакан воды, чтобы запить обезболивающее. Вернувшись в кровать, я забрался под простыни и, наконец, заставил себя расслабить каждую мышцу в своём теле, на руках, на ногах, на спине и в шее. Через какое-то время мне стало хорошо. В таком состоянии уже можно было подумать и о сне. Пока я засыпал, в голове крутились обрывки мыслей и странные ассоциации. Рэй в образе мессии с нимбом из волос штопает голову плюшевому зайцу… Майки, уединившись с протухшим тофу в тёмном углу, смакует его запах… Алые уши Джерарда и его острая окровавленная коленка… Шофёр, который кидает со всего размаху коробку с моими дисками на асфальт, и она разлетается вдребезги, будто стеклянная… Пожилая женщина в очках, которая забирает у меня гитару, а я не хочу её отдавать… Под этот сумбурный и бредовый калейдоскоп я, наконец, заснул.- Соня, вставай. Я завтрак почти приготовила, - донеслось до моего сознания.Что?! Какого… Мне показалось, что я только что закрыл глаза, как уже надо снова их открывать.В отсутствии занавесок, солнце засвечивало комнату целиком и слепило глаза. Я потрогал приклеенную к виску повязку, словно проверяя, не приснился ли мне вчерашний вечер. Нет, выходит, не приснился… Простыня сбилась на пол, и я был совершенно голый, но мне было тепло. Даже приятно иногда полежать вот так, спокойно, подождать, пока тело успокоится после сна. Вдруг дверь неожиданно приоткрылась. Я резко схватил простынь, чтобы прикрыться, но никто не зашёл, это мама улучшила мои коммуникативные способности.- Ты просыпаешься, Фрэнки? – донеслось из-за двери. - Надо позавтракать до того, как приедет машина с мебелью.- Да, мам. Сейчас встану.Как ни странно, голова практически не болела. Я сел и огляделся в поисках того, что бы я мог надеть. Вчерашние вещи валялись кучкой на полу, футболка и толстовка были залиты кровью. Найти что-то другое в этом коробочном аду сейчас не представлялось возможным, и я просто надел вчерашние джинсы на голое тело. Вроде, они были относительно чистыми. Умывшись в ванной напротив, я пошёл на кухню, готовясь к маминой ментальной атаке. Она стояла спиной ко мне у плиты и, кажется, жарила яичницу к тостам. Там же варился кофе в кофейнике, распространяя вокруг дурманящие запахи утра. Именно эти запахи вызывали во мне ощущение дома и своего места, так что я был очень благодарен маме за то, что она старалась мне угодить.- Доброе утро, мам, – решился я, наконец.- Доброе утро, Фрэнки, - радостно сказала она и обернулась.- Что это такое?! – вскрикнула мама, как только её взгляд достиг моего лица, и она чуть не выронила деревянную лопатку из руки.- Мама, всё в порядке. Я тебе сейчас всё расскажу. И не беспокойся, у меня ничего не болит, звонить в больницу не надо, я отлично себя чувствую, – я сел за стол в ожидании завтрака и рассказал ей историю о том, как удачно вчера покатался. Мама слушала меня очень внимательно, иногда переспрашивая что-то, иногда уточняя. Но, в целом, мне удалось загасить её тревоги на корню.- Ты говоришь, братья Джерард и Майкл? – спросила она с задумчивым видом. – Надо же, как интересно всё получается.- Что ты имеешь в виду?- О, ничего такого, милый, - ответила мама, ставя передо мной тарелку с завтраком и кружку горячего чёрного кофе. – Так, вспомнилось кое-что. Ты завтракай, потому что уже через час приедет машина с мебелью для твоей комнаты. Надо немного освободить её от коробок, чтобы было куда поставить стол и кровать со шкафом. Ты точно в порядке после вчерашнего, Фрэнки? Можно, я посмотрю, что там с твоим виском?- Не надо, мам. Я в полном порядке, - ответил я, прихлёбывая кофе, который слегка обжигал мне губы. - Вечером ребята звали меня к себе, и Рэй сказал, что сделает перевязку, так что всё окей.- Вечером, говоришь? Я тогда испеку «Пирог дружбы», надо будет купить в магазине на углу всё, что нужно.- Здорово! – обрадовался я. Мамин фирменный пирог, с которого она начинала знакомство с кем-либо, был великолепен. Это была очень удачная идея, всё-таки, я доставил немало хлопот.С завтраком было покончено, и я поплёлся в комнату, чтобы снова воевать с этими бессмертными коробками. Половину, если не больше, пришлось вынести в холл, остальную – придвинуть к той стене, у которой не планировалось мебели. Висок практически не болел, и я уже называл про себя Рэя не иначе, как мессия, исцеляющий наложением рук.«Надо же, как интересно всё складывается, - думала Линда, убирая посуду после завтрака. - Неужели Фрэнки снова столкнулся именно с теми ребятами из своего детства? Это очень странно».Занимаясь разными делами, отыскав, наконец, коробки со своей одеждой, я поймал себя на мысли о том, что жду - не дождусь вечера, и мне очень хочется поскорее увидеть Джерарда, и Майки, и Рэя… Неужели за тот странный вечер мы успели подружиться? Или это сама ситуация сблизила нас? Или вообще, это всё – только моя фантазия, и ничего особенного между нами не произошло? Я мог только размышлять, подталкиваемый этим жгучим состоянием предвкушения, и, по большому счёту, мне было всё равно, что там между нами. Главное было в том, что я очень хочу увидеться с ними снова.______________________________________*Gish – альбом The Smashing Pumpkins, выпущенный в 1991 году.**«Я один, а вас трое.Пытаюсь найти мессию в вашей троице.Твой город горит,Твой город горит»***«Я такой, каким я кажусь.Я внизу,Низко, так низко…… Пытаюсь найти что-тоВ твоем городе, чтобы сгореть, ты сгоришь…»****«Посмотри, ты просто хочешь.Посмотри, я один.Посмотри, ты просто хочешь.Посмотри, я один»<fistahahashka, Эйк, спасибо за бету главы!!!>
Глава 5.
Повернув к дому Джерарда и увидев его в освещении раннего вечера, я невольно подумал о том, что трава около дома выглядела не слишком ухоженно. Даже в Бельвиле, где мы жили только вдвоём с мамой, мне не позволялось так запускать траву. Каждое воскресенье с утра меня выгоняли на улицу с ручной газонокосилкой и закрывали за мной дверь. Это значило примерно следующее: «Пока не сделаешь – обеда не получишь». И через несколько недель я настолько втянулся, что даже стал получать от этого своеобразное удовольствие. А через месяц такой стимуляции я уже сам, без каких-либо напоминаний, стриг траву и не помнил, что когда-то было иначе. Тут же всё было по-другому.Я подошёл к двери с пирогами наперевес и собрался с духом, чтобы постучать. Если честно, я до сих пор сомневался в реальности вчерашнего вечера. И до сих пор чувствовал уколы вины за то, что покалечил ни в чём не повинного Джерарда. Поэтому сегодня предвкушал день расплаты – наверняка, в воскресенье их родители дома? Так что внутренне я готовился к нотациям, покаяниям и вообще к справедливому отчитыванию за свою безголовость. Но это надо было пережить, я ведь собирался налаживать дружбу с этими ребятами?!Вдохнув и выдохнув, я постучал в дверь.Через несколько долгих мгновений она открылась, и передо мной предстал Джерард на костылях. Чёрт, у меня даже сердце защемило от его вида. Тёмно-каштановые волосы растрепались в беспорядке, на плечи накинута рубашка, застёгнутая от силы на пару пуговиц, на бёдрах - свободные джинсовые шорты чуть выше колен. И левая нога, перевязанная в двух местах – на колене обычными бинтами, а в голеностопе – эластичными. Открыв дверь, он допрыгал до меня, помогая себе костылями, и придвинулся так близко к моему лицу, что я даже на секунду подумал: «Что за хрень он творит?» Он будто разглядывал меня своими странными глазами, пытаясь заглянуть за внешнюю оболочку моего тела. А потом Джерард отстранился и открыл рот:- Фрэнк. Вон там, - и он потыкал пальцем в направлении стены слева от двери, - есть звонок. В следующий раз звони. А то я подумал, что стук мне примерещился. Так бы ты и стоял тут до прихода Майки. – Он развернулся и заковылял внутрь дома, опираясь на костыли. - Заходи уже, супер-воспитанный-мальчик.От такого приветствия вся кровь сначала бросилась мне в лицо и потом с той же скоростью отлила от него, а я на мгновение потерял дар речи. Но когда оправился, придумал для себя правило общения с этим человеком – просто не вестись на все его разводы. Что бы он не учудил, я решил принимать это как совершенно естественное положение вещей и продолжать вести себя так, как я привык это делать с людьми, которые мне симпатичны. Иначе бы мне грозила скорая смерть от рук неразрешённых внутренних противоречий. В конце концов, у каждого свои тараканы, а тараканы Джерарда отчего-то были мне по душе. Договорившись с собой, я сразу почувствовал, насколько мне стало легче и проще даже просто смотреть на него. Будто тяжкий груз упал с плеч. Я прошёл за Джерардом внутрь дома и решил немного подурачиться:- И тебе привет, Джер. Хреново выглядишь.Ковыляя в сторону просторной кухни, Джерард чуть обернулся и вскинул бровь. На губах играла лёгкая усмешка. Видно было, что он оценил мою колкость и готов играть со мной по новым правилам. На этом мы и порешили, не сказав друг другу вслух ни одного слова.- Интересно, чья эта вина? – медленно опустившись на стул и отставив костыли в сторону, Джерард продолжил: – Я обещал Майки сделать много «офигенного молочного коктейля с клубничным сиропом, и чтобы от пены крышу срывало», это он так выразился. Так что ты вовремя, Фрэнки.Я подошёл к столу и поставил на него пакет с пирогами. Мама расстаралась и сделала сразу два – один с мясом и картошкой, а другой сладкий, с яблоками и корицей. Даже лёжа в пакете, завёрнутые в пекарскую бумагу и кухонные полотенца, они источали столь убийственный аромат, что у меня невольно повышалось слюноотделение.- Это вот в качестве моих извинений. Мама сделала пироги для нас.- Пахнет чертовски круто, Фрэнк. Думаю, молочный коктейль отлично к ним подойдёт, так что давай приниматься за дело, – и, чуть помолчав, Джерард добавил: - Ты знаешь, в извинениях нет никакой нужды. Вчера нас кто-то столкнул лбами, иначе и не скажешь. Да и лето моё до вчерашнего дня было очень скучным и унылым, поверь мне. Так что давай больше не будем возвращаться к этой теме, хорошо?Он смотрел на меня снизу вверх с мягкой улыбкой, и выражение его лица кардинально отличалось от той ехидной рожи, что я видел минуту назад. Я уже снова чуть не впал в ступор, как вдруг вспомнил своё «правило для общения с Джерардом и сохранения себя во вменяемом состоянии». Меня тут же отпустило, я тоже улыбнулся ему в ответ и кивнул. С этого момента мне показалось, что мы стали с ним друзьями. Будто заключив взглядами этакий «союз».И вот этот демон начал гонять меня по кухне, словно я его служанка.«Принеси молоко, принеси миксер, нет, чаша не та, нужна другая. Клубничный сироп стоит вон там в самом-высоком-шкафу-куда-тебе-без-стула-не-добраться. Нужно ещё молока, Фрэнк, давай, двигай задницей. Я подумал, что будет неплохо добавить сюда мороженое. Нет, этого мало, может, ты сходишь в магазин?» - где-то на этом месте я понял, что сатанею. Подойдя к столу напротив Джерарда, я опёрся о столешницу и сказал твёрдо, разделяя слова:- А я считаю, что мороженого в самый раз, Джер, – и улыбнулся так обаятельно, как только мог, пытаясь не показывать клыки, которые, мне казалось, уже чересчур увеличились от нарастающего внутри бешенства.Этот эксплуататор только рассмеялся по-детски звонко, закидывая голову назад.- Что ж, Фрэнки, хватит – так хватит. Давай еще взобьём посильнее, а то мне кажется, что пены тут не достаточно, чтобы сорвать Майки крышу, – он придвинул к себе огромный миксер с колбой литра на два и начал взбивать бело-розоватую массу.- Так куда делся Майки? – спросил наконец я, присаживаясь за стол.- Я отправил его в аптеку за перевязочными средствами. А ещё он по пути зайдёт за Рэем и его мамой, чтобы привести всех к нам и устроить вечер перевязки.- Точно! Как-то вылетело из головы. Особенно когда практически ничего не болит… - тут я понял, что так и не спросил у Джерарда, как он себя чувствует. Подумав, какой же я дурак, спросил:- А как твоя нога поживает?- Не хуже, чем твоя голова, друг, - улыбнулся Джерард. – Колено практически не болит, но растяжение, конечно, даёт о себе знать, не могу даже слегка опереться на ногу. Спасибо, что спросил, - и он снова улыбнулся своей ехидной улыбкой.- Знаешь, если честно, я шёл сюда в ожидании того, что мне придётся объясняться с твоими родителями по поводу… произошедшего. И порядком нервничал из-за этого, – я рассказал начистоту о том, что мучило меня последний час.- О, совершенно не нужные переживания, Фрэнки, - хмыкнул Джерард. – Я вообще-то не говорю об этом людям, которых знаю один день, но ты, наверное, заслуживаешь разъяснений. Только пообещай, что не будешь об этом трепаться с кем попало.- Конечно, Джер. Трепаться – это вообще не в моём духе, - уверил я его и принялся ожидать, пока мне откроется страшная тайна.- Когда наши родители вернутся в штаты, есть большая доля вероятности, что я уже снова буду прыгать, как кузнечик. Они сейчас в Новой Зеландии, что-то снимают, то ли природу, то ли, как трахаются кенгуру – я не знаю. Знаю только, что вернуться обещали не раньше, чем через месяц. Мы с Майки уже привыкли.- Они фотографы? – ошарашенно спросил я. Где это видано, чтобы детей оставляли совсем одних на месяц? Даже представить себе такого не мог.- Отец – фотограф. Он вроде как крут и печатается во многих журналах. А мама – его бессменная помощница. Никуда друг без друга не ездят, только вместе. И до сих пор ведут себя, как молодожёны, поражаюсь я с них. Так что, когда доведётся наконец с ними познакомиться, не удивляйся. Я тебя предупредил. – Джерард ухмылялся мне одной половиной лица, в то время, как другая оставалась совершенно серьёзной.- Блин… И как же вы тут живёте? Что вы едите? И вообще… - растерялся я.- Кто за нами присматривает, хочешь спросить ты? О, это хороший вопрос! – Джерард сцепил пальцы и, задрав руки вверх, сладко потянулся всем телом. – Получается так. Я присматриваю за Майки, Майки присматривает за мной. Рэй присматривает за нами обоими, а тебе теперь поручается ответственная миссия – присматривать за Рэем, чтобы он как следует присматривал за нами всеми, – своим довольным видом он показывал, как наслаждается моей растерянностью.Наверное, я и правда выглядел ошарашенным, потому что Джерард поспешил меня успокоить.- На самом деле, всё не так плохо, Фрэнк. Раз-два в неделю к нам приезжает бабушка, и мы едем с ней в супермаркет за покупками на неделю вперёд. Что-то она готовит нам в день своего визита, но вообще мы с братом и сами неплохо готовим. Единственная проблема для нас то, что Майки не на шутку увлёкся вегетарианством («Тухлый тофу!» - пронеслось у меня в мозгу, и я бессознательно скривился, вспомнив эту адскую вонь), и теперь угодить нам с блюдами стало намного сложнее. Но мы всегда можем приготовить сами то, что захочется, так что на еде совершенно не зацикливаемся.- Я первый раз слышу подобную историю, Джерард. И если честно, меня не покидает смутная мысль, что ты меня разводишь, - сказал я, вглядываясь в его глаза.- Пф-ф, нет, Фрэнк. Не вижу никакого смысла шутить на такие темы. Всё именно так, как я тебе рассказал. Так что ты можешь приходить сюда так часто, как захочешь. Мы всегда рады увидеть в этом доме кого-то ещё, помимо надоевшей уже рожи Рэя, - Джерард рассмеялся, и мне стало так легко и приятно от того, что меня пригласили быть своим в этом доме, что я тоже не сдержал улыбки.- Эй, есть кто дома? – звонкий голос Майка раздался из прихожей, и Джерард крикнул ему: «Мы на кухне»! Из-за угла послышалось шуршание, шаги, и вот на кухню вошёл Майкл с Рэем и приятная миловидная женщина лет сорока.- Это моя мама, Эмилия, - сказал Рэй, направляясь прямиком к чайнику, сходу наливая в него воды и включая кнопку.- Очень приятно, ребята. Заочно мы давно знакомы, но всё никак не доводилось увидеться. С моим графиком в госпитале это не мудрено.- Вы нас очень выручаете, Эмилия, - начал говорить Джерард бархатным голосом, палец даю на отсечение, он включает этот тембр специально, когда хочет кого-то очаровать. - Я - Джерард, с Майки вы, наверное, уже познакомились, - женщина кивнула, улыбаясь. - А этот парень - наш новый друг Фрэнк. Как видите, с головой у него также не всё в порядке.Парни прыснули, а Эмилия расплылась в улыбке, глядя на меня. До меня не сразу дошёл смысл сказанного, а когда дошёл, я подивился умению Джерарда говорить так двусмысленно.- Я имею в виду, так же не в порядке, как с моей ногой, - попытался реабилитироваться он, нагло улыбаясь, но я только показал ему средний палец так, чтобы Эмилия не увидела.- Всё ясно, мальчики. Я вижу, Рэй неплохо поработал над вами вчера, я бы сказала, что выглядит очень профессионально. Рэй, может, ты всё-таки подумаешь на тему медицинского колледжа? Тебя туда с руками заберут.- Только через мой труп, - скривился тот и отвернулся к шкафчикам, что-то там выискивая. Майки присоединился к нему и стал помогать.- Ладно, - ответила женщина. – Я вижу, ребята хотят приготовить чай и чувствую умопомрачительный запах домашних пирогов, но давайте сначала закончим с осмотром и перевязками, а потом уже сядем за стол?Мы с Джерардом кивнули, соглашаясь, и пошли в гостиную на диван. Эмили делала всё очень быстро, точными, выверенными движениями. Было понятно, что за её плечами многолетний стаж работы в медицинском учреждении. Меня она осмотрела первым, так как работы со мной было меньше, осталась довольна состоянием раны, задала несколько вопросов на тему моего самочувствия, не кружилась ли больше голова, не рвало ли меня. Потом чем-то помазала висок, сделала новую, более аккуратную повязку и прилепила её на место небольшими кусочками гиппоалергенного пластыря. Посоветовав сегодня на ночь ещё раз выпить обезболивающего для спокойного сна, она перешла к Джерарду. С ним пришлось возиться подольше, потому что если состояние колена её вполне устроило и она перевязала его достаточно быстро, то с голеностопом так не получилось. Джер сначала сидел, не издавая ни звука и разглядывая потолок, но когда она взялась за его опухшую ступню, молчать уже не смог.- Потерпи, Джерард, мне нужно убедиться, что это просто растяжение, - говорила она, пробегая пальцами по размотанной лодыжке, то надавливая, то ощупывая её.Я смотрел на это действо и не мог отвести глаз. Голеностоп Джерарда был расцвечен разными оттенками синего, зелёного и фиолетового и выглядел очень опухшим, особенно, если сравнивать со здоровой ногой. Выглядело это потрясающе.- С костями всё в порядке, мой мальчик. Но отёк сильный, хорошо, что я послушала Рэя и захватила с собой противоотёчную мазь. Будешь мазать каждый день при перевязке, и с каждым днём опухлость будет всё меньше, – она вытащила тюбик из сумки и, выдавив на ладонь немного содержимого, начала размазывать по ноге Джерарда. Тот, хоть и морщился иногда, в целом выглядел вполне довольным.- Ну, вот и всё. Могу сказать, что со следующими перевязками Рэй вполне справится сам, так что пойдёмте за стол, вы, наверное, уже жутко проголодались?Мы встали, я помог Джерарду подняться и подал костыли, и мы пошли на кухню. Майки с Рэем, что-то тихо обсуждавшие у раковины, замолчали. Чай уже был разлит по чашкам, а пироги красовались большими кусками на блюде. Мы отлично посидели, попили чаю и поговорили о разных пустяках. Пироги оказались очень вкусными, и мы съели мясной полностью, а сладкого осилили только половину. В конце концов, Эмили поднялась и стала прощаться. Мы её очень благодарили, всё-таки чувствуешь себя намного увереннее, когда заключение тебе даёт опытный медицинский работник, а не твой друг. Потом Рэй сказал: «Я останусь тут ещё ненадолго, мам». Эмили странно на него посмотрела, но ответила спокойно:- Не задерживайся сильно, пожалуйста. А вы, мальчики, поскорее выздоравливайте. Удачи вам, - и вышла на улицу.Майки закрыл за ней дверь, а я пошёл на кухню и быстро убрал и перемыл посуду, для меня это было привычно и не сложно.- Смотрите-ка, а Фрэнк уже осваивается у нас, - подколол меня Майки, на что я лишь с улыбкой сказал ему: «Иди ты!»- Пойдёмте наверх. Фрэнк, Рэй, возьмите с собой остатки пирога и коктейль из холодильника, – раздал всем задания Джер.- Ты всё-таки сделал мне коктейль, брат? А ведь сначала отпирался, - говорил Майки, подхватывая его и устраивая руку у себя на плече, чтобы помочь подняться по лестнице.- Ну, во-первых, не тебе, а всем нам. А во-вторых, если бы не неоценимый вклад Фрэнки, то хрен бы тебе, а не коктейль, - усмехнулся Джерард.Я шёл сзади братьев и нёс пирог на тарелке, а за мной поднимался Рэй с коктейлем и стопкой бумажных стаканов. Я смотрел на эту парочку впереди, смотрел, как крепко Джерард держится за шею брата, как Майки трепетно поддерживает его за спину и за руку на плече, как рука Джерарда судорожно хватается за стену, чтобы удерживать тело в относительно устойчивом положении, и так, ступенька за ступенькой, они поднимались наверх. У меня снова защемило сердце от этой картины, и я никак не мог определить, к какому разряду отнести эти чувства. Они будто щекотали изнутри – жалость, накрепко перемешавшаяся с симпатией.Когда мы зашли в комнату Джера, в первую минуту у меня перехватило дыхание. Эта комната была странная – нет, не так. Она была ОЧЕНЬ странная. Почти всё свободное пространство стен было заполнено наклеенными на что придётся листками, а на этих листках были наброски - совершенно разные по тематике, по технике, некоторые сделаны карандашом, а другие - тушью. Часть из них была цветной, но большая часть - монохромной. От этого комната выглядела очень необычно - будто находишься внутри головы безумного художника, которого мучают разные образы.- Фрэнк, ты так и будешь стоять, или всё-таки зайдёшь внутрь? – спросил Рэй у меня из-за спины, потому что я замер, не решаясь вступить в это странное пространство.- Смелее, Фрэнки, мои рисунки не кусаются, – подыграл другу Джерард. – Сколько за ними слежу, и всё, что они могут, - только наблюдать за происходящим тут, но никак не вмешиваться.Я, наконец, переступил порог и зашёл внутрь. Майки уже уселся на кровать, подтянув под себя ноги, а Джерард разлёгся рядом, поперёк, и рука брата, скорее бессознательно, чем намеренно, начала гладить его по голове, пропуская непослушные пряди сквозь пальцы. Джер млел, прикрыв глаза, а я не знал, куда себя деть – единственный стул около письменного стола уже занял Рэй.- Ну что, Уэи, будем обсуждать наши великие планы по поводу предшкольной вечеринки? – спросил Рэй. – Теперь нас стало больше, - он многозначительно посмотрел на меня, - а значит, больше рук, чтобы разгребать всё то дерьмо, которое останется после.Я ухмыльнулся, так как опыта в разгребании дерьма после вечеринок у меня не было никакого. Как-то так сложилось, да. Я был очень правильным мальчиком…- Что за вечеринка? Меня ещё не пригласили веселиться, зато уже рассчитывают на помощь в уборке, - сказал я.- Ты был приглашён, как только переступил порог моей комнаты. Знаешь, моя комната – это такое волшебное место. Если ты не умер от разрыва сердца на входе, увидев моё творчество, значит, и фирменную уэевскую вечеринку должен пережить, – Джер говорил с закрытыми глазами, видимо, ему очень нравилось то, что делал с его волосами Майкл.- Ясно, - сказал я, решившись-таки примостить свою задницу на одну из больших диванных подушек, валявшихся на полу. – И когда планируется действо?- В последнюю субботу перед началом учёбы, - ответил Майкл. – Будет народ из школы и некоторые знакомые детства, выпивка, музыка, в общем, должно быть весело, как обычно, - сказал он, хитро глядя на меня.Всё это звучало очень заманчиво и совершенно непривычно – я раньше никогда не посещал ничего подобного, потому что вечеринки предполагают знакомства в школе, а для меня школа была местом очень неприятным, и знакомств там я не заводил. Я заинтересовался, потому что было очень любопытно посмотреть, что такое настоящая «взрослая» вечеринка. Увидев это в моих глазах, ребята улыбнулись, будто говоря: «Молодец, наш человек».- Джер, так это реально всё ты нарисовал? – не выдержал я. – Выглядит очень необычно! – я сказал так, потому что картинки, развешенные на стенах, по большей части изображали что-то фантастическое и были выдумкой неординарного мозга.- Да уж, он у нас тот ещё психопат, Фрэнки. Будь с ним осторожнее, – предупредил меня Майкл, и от этого замечания губы Джерарда поползли вверх. – Но рисует он офигенно, имей в виду.- Чем ты увлекаешься, Фрэнк? – спросил меня Рэй, разливая по стаканам молочный коктейль.- Ну... Вообще я играю на гитаре. И немного пою... – смутился я под взглядом Рэя.- Да ладно? – удивился он. – Хорошо играешь?- Ха, мне сложно судить. Но маме нравится, - решил пошутить я, и парни весело рассмеялись.- Похоже, Рэй наконец-то нашёл себе товарища по гитаре? – Джерард приоткрыл глаз и поглядел на меня.- Рэй играет? – я почувствовал, как моё сердце заколотилось чуть быстрее. Найти в этом городе друзей, а ещё лучше - единомышленников, с которыми можно разделить весь кайф от совместного музицирования, казалось мне нереальной удачей. Я думал, пройдут месяцы, пока я хоть кого-нибудь не заинтересую. То, как быстро устанавливалась между нами связь, подкреплённая моим жгучим интересом и симпатией, меня очень удивляло. Я думал, так бывает только в детстве, когда дружба строится по схеме: «Ты мне нравишься, а значит, будешь моим лучшим другом». Но вот я здесь, мы общаемся и я почти физически чувствую, как узелки между нами затягиваются всё туже.- Рэй не просто играет. Он чертовски хорошо играет, - похвалил друга Майки, а Джерард закивал головой.- Вместо того, чтобы хвалить, лучше бы сам уже научился. Я столько раз предлагал давать тебе уроки, что меня самого уже почти тошнит от этой мысли, - пробубнил Рэй.- Друг, ещё немного терпения, и я сдамся! – подначивал его Майкл. – Где там мой коктейль? – спросил он и вытащил руку из волос брата, чтобы взять стакан, от чего Джерард сморщил недовольную физиономию.Я смотрел на них и чувствовал, как они источают тепло. Я почти завидовал их отношениям, ведь у меня не было брата или сестры, тем более таких, с которыми можно разделить все свои мысли и чувства. Так я думал тогда, впервые сидя в комнате Джерарда. Слушая в пол уха, как парни обсуждают подготовку к вечеринке и на сколько выпивки и закуски им хватит сэкономленных карманных денег, я продолжал разглядывать комнату Джера. Кровать, где разместились братья, стояла необычно – вплотную к большому окну, на котором не было занавесок. «Наверное, лёжа на такой кровати ночью, можно любоваться на звёздное небо или утром - на восход солнца», - почему-то подумалось мне. Стена справа от входа целиком была переделана под шкаф. Часть его была с дверцами, наверное, там жила одежда Джерарда, а остальная часть представляла из себя множество ниш, заставленных книгами, дисками, пластинками, какими-то фигурками... Коллекция меня вдохновила, потому что она была больше, чем у меня. Намного. Даже если взять только книги – их было больше раза в три, но различить названия я не мог – сидел далековато. Дисков тоже было много, но тут он меня не переплюнул. А вот пластинки – это было то, что на самом деле меня заинтересовало. В нашем бывшем доме (с грустью подумал я) в гараже стоял старый проигрыватель для пластинок, но как я не пытался довести его до ума – работать он так и не захотел. Пришлось оставить его новым хозяевам... Рядом с кроватью Джерарда, недалеко от окна, стоял стол с лампой и стул, на котором сидел Рэй. А у противоположной шкафу стены был телек с воткнутой в него приставкой. На полу лежали такие же подушки как та, на которой сидел я.- Джер, - прервал я разговор ребят, - у тебя столько пластинок, но я не вижу проигрывателя. Как ты их слушаешь?- Я их не слушаю. Это бабушкино наследство. Хотя чуть раньше, в младшей школе, мы с Майки фанатели по рок-н-ролу, помнишь наши дикие пляски, брат? Ты еще всё хотел натянуть бабушкино платье и попробовать потанцевать на каблуках, - засмеялся Джерард.- Заткнись, - улыбнулся Майки, - пока я про тебя чего-нибудь не вспомнил.- Молчу-молчу, - сдался Джерард.- Но ведь это такое сокровище! Я всегда мечтал послушать винил. Говорят, это космос.- Значит, надо просто достать из подвала проигрыватель и послушать, что тут у нас есть. Если честно, мы сами толком не знаем, что там, - сказал Майки.- Замётано! Парни, я, наверное, уже пойду, - сказал я, поднимаясь. Завтра нужно раньше встать и разобрать уже до конца эти чёртовы коробки. Надоело каждый раз искать что-либо по 3 часа. Да и чердак я хотел начать обставлять.- А что ты планируешь сделать с чердаком? – заинтересовался Рэй.- О, там будет музыкальная берлога, - улыбнулся я. – Между прочим, будет круто, если вы сможете помочь мне. Там нужно расставить и подключить всю технику, один я провожусь очень долго.- Это же круто, Фрэнк! – воодушевился Рэй. – Рассчитывай на меня. Могу подойти завтра вечером, если это нормально.- Это будет отлично!- Я тоже приду, - поддержал Майки. - И этого калеку приведу, будет нам читать вслух, пока мы делом займёмся.Джерард сделал лицо из серии «Ага, сейчас, только шнурки поглажу», но всё-таки открыл, наконец, глаза и даже приподнялся на локтях, чтобы сказать:- Мы все будем завтра у тебя, Фрэнки. Не переживай, я найду, чем себя занять.***Начиная со следующего дня, каждый мой день был таким ярким и наполненным событиями, и проносились эти дни так быстро, что я только диву давался. Мы вместе переделали кучу дел. Я довёл до ума свою комнату, расставив все вещи и мебель так, как мне хотелось. По примеру Джерарда, придвинул свою кровать почти к самому окну, оставив лишь небольшой проход, и это было круто! По ночам, засыпая, я любовался на небо, и иногда в мою голову забредала мысль, что он так же лежит сейчас и смотрит на него. Почему-то от этого становилось тепло на душе.Вместе с Рэем и Майки мы привели чердак к виду «музыкальной берлоги», расставили и подключили аппаратуру с колонками, разместили провода так, чтобы не убиться, продираясь через них, и развесили по стенам плакаты. Каждый из нас притащил сюда что-то своё, сокровенное, так что с уверенностью можно было назвать это помещение «нашим». Джерард же занял старое кресло-качалку, которое забыл кто-то из предыдущих жильцов на чердаке, и проводил то время, пока мы занимались делами, читая книгу. Позже я понял, что он облюбовал это место с первого взгляда, и был готов биться за него с яростью дикого кота. Когда я подошёл к нему и спросил, что он читает, Джер только ухмыльнулся, подняв на меня зелёные глаза, и показал обложку. «Интервью с вампиром» - прочитал я и вернулся к делам.Несколько раз я звонил в Бельвиль, чтобы поговорить с близнецами. Каждый раз, когда я слышал Эла или Лалу по телефону, моё сердце сжималось так сильно, что хотелось плакать. Но я держался. Уже позже я понял, что та активная деятельность, которую мы развили с новыми друзьями, была отличной профилактикой от грусти, печали и тоски по прошлому.Когда все самые важные дела в берлоге были сделаны, мы с Рэем начали приигрываться друг к другу. Сначала выходило криво, но с каждой импровизацией, с каждой песней, что мы играли вместе, получалось всё лучше, тем более, что Рэй на самом деле отлично играл. По некоторым параметрам он был намного профессиональнее меня и Эла, который играл только для души. Как я понял, иногда Рэй даже выступал на школьных мероприятиях и вообще относился к гитаре очень серьёзно. Я же запоминал и впитывал в себя каждое слово, что он говорил относительно моей игры. Многое из этого было для меня ново и очень помогало играть лучше. А значит, получать ещё больше удовольствия.В один из таких вечеров мы сидели на чердаке все вместе, мы с Рэем подбирали новую песню, а остальные были молчаливой группой поддержки. Майки валялся на раскладушке и смотрел какие-то журналы, а Джерард, конечно, восседал в кресле-качалке и дочитывал «Интервью». Всё было так мило и по-домашнему, что в какой-то момент песни я осмелел, и начал подпевать Рэю вторым голосом, чего никогда не делал раньше. Слегка прикрыв глаза, я получал огромное удовольствие от того, что делал сейчас, и пел с такой самоотдачей, что сам поражался тому, как звучит мой голос. Случайно посмотрев в сторону Джерарда, я неожиданно поймал его очень странный взгляд. В нём было так много всего намешано, что я чуть было не забыл, как играть. Отведя глаза, я кое-как взял себя в руки и закончил вместе с Рэем.- Это было круто, ребята! – Майки смотрел на нас горящими глазами, отложив журналы в сторону. - Давно я не слышал ничего подобного в домашней обстановке. Фрэнки, ты был очень хорош! Честно, я не ожидал. Боюсь представить, как ты играешь и поёшь, когда совсем перестаёшь смущаться.Против моей воли, щёки залились румянцем от такой искренней похвалы, а тот взгляд Джерарда подсознательно запал в душу, хотя после этого он вёл себя совершенно обычно.Так пролетали наши дни, мой висок совершенно зажил, а Джер перестал бинтовать ногу и ходить на костылях. Он еще немного прихрамывал, но и это скоро прошло. Остались считанные дни до намеченной вечеринки дома у Уэев.Вечером в пятницу я остался на чердаке один, у Рэя были какие-то таинственные дела, Майки сказал, что ему нужно довести до ума какие-то приготовления дома, а Джерарда я сознательно не приглашал – не знаю, почему, но мы ещё ни разу не оставались с ним долго один на один. С Рэем и Майки было легко, с первым мы общались больше посредством музыки, и нас это более чем устраивало, а со вторым можно было просто говорить о чём угодно и всегда было интересно. С Джерардом я постоянно чувствовал какое-то напряжение, на самой границе моего сознания. Я не мог понять, отчего так было, но в итоге пришёл к мысли, что остерегаюсь чересчур сближаться с ним. Насчёт Джерарда у меня было много вопросов, но ведь не мучить Майки только разговорами о его ненаглядном брате? А выяснять что-то конкретно у Джерарда зачастую просто бесполезно – никогда нельзя было точно понять, шутит ли он или, наконец, говорит серьёзно. Мне казалось, что он сам отгородился и не подпускает к себе на то расстояние в дружбе, которое было комфортным для меня, чтобы не чувствовать отчужденности. После месяца общения с ним я понял, что Джерард был очень осторожным и переборчивым касательно того, что и кого впускать в своё сердце. Я не знал, как мне завоевать его доверие, и поэтому решил просто плыть по течению. И тот взгляд, что я поймал, когда пел и играл с Рэем, дал мне понять, что я всё-таки добрался до него. До той сердцевины, что он старался хранить внутри себя в неприкосновенности. Это и пугало, и радовало меня.В тот вечер пятницы я сидел один на колонке и играл, мурлыкая что-то себе под нос. Время уже было позднее, так что я решил не гневить соседей, подключив вместо колонок огромные наушники. Я целиком и полностью находился сейчас в другом мире - в мире струн, моих пальцев и чего-то нечленораздельно-мычащего, что издавал мой голос. И, когда вдруг кто-то положил мне руки на плечи, я чуть не заверещал, как впечатлительная дамочка, подпрыгнув на месте. Резко развернувшись, увидел Джерарда. Он стоял один, и это уже было дико для меня.- Чёрт, Джер, ты напугал меня, придурок! - отчитал я его, снимая наушники и отставляя гитару в сторону. - Так можно и инфаркт схлопотать…- Прости, Фрэнки, но ты ни на что не реагировал. Я пытался шуметь, даже подавал тебе знаки, но твои глаза были закрыты, так что это - самое умное, что я смог придумать, прости, я правда не хотел тебя пугать, - судя по выражению его лица, он искренне просил прощения.- Ладно, проехали. Что ты тут делаешь?- Я принёс тебе подарок. Помнишь, ты как-то говорил, что хочешь послушать винил? Я принёс сюда свой проигрыватель и пару пластинок, для начала.- Ого! - я не поверил своим ушам! Джерард собственной персоной припёр довольно нелёгкую штуку ко мне домой, должно быть, что-то должно случиться. Льды растаять, например, или, наоборот, Африка - покрыться снегом к чёртовой матери! Но я не стал говорить вслух своих умозаключений, так что ограничился только простым:- Это же круто!- Кстати, ты играл что-то очень приятное.- Спасибо, - немного смутился я.- Отвлечёшься ненадолго? Послушаем старую бабушкину пластинку. Оказывается, у меня неплохая коллекция. И классика, и джаз, и блюз, и инструменталка, и рок-н-ролл, и даже несколько рок и поп пластинок.Я только радостно закивал, помогая Джерарду установить вертушку недалеко от усилителя и подключить всё так, чтобы звук шёл в колонки. Наконец, всё было готово и он приступил к священнодействию. Наблюдать за ним в этот момент было одно удовольствие - Джер был сосредоточен, и каждое его действие было выверено, будто в руках его была не виниловая пластинка, а, как минимум, ритуальный кинжал. Вот он берёт пластинку и очень бережно вытаскивает её из обложки. Осматривает на предмет царапин, потом достаёт небольшую замшевую тряпочку и протирает поверхность от пыли так нежно, будто это – грудь любимой. Кладёт её на вертящийся диск, аккуратно приподнимает иглу и точным движением ставит её в начало записи. Раздаются первые звуки… Браво, Джерард!- Если честно, я наспех выхватил то, что получилось, поэтому будем слушать инструментальный блюз. В следующий раз надо будет подготовиться получше, - говорил он, идя к выключателю и нажимая на него. Стало темно, но в небольшое чердачное окно попадал свет от фонарей с улицы, разбавляя темноту помещения. Я решил ничему не удивляться, сел прямо на пол и стал смотреть в окно в крыше, обратившись в слух. Рояль, ударные, саксофон переплетались между собой, рождая мелодию, сквозь которую иногда было слышно характерное шуршание старой пластинки. Звук, тем не менее, был отличным. Джерард опустился рядом и тоже стал слушать. Спустя какое-то время он спросил:- Твоей мамы ещё нет?- Нет, она сегодня допоздна.- Ясно. Не против, если я затянусь?- Не против. Она сюда почти не заглядывает, так что валяй.Джерард прошуршал по карманам, достал зажигалку и что-то, отдалённо похожее на сигарету собственного производства. Это был первый раз, когда я увидел самокрутку с травкой, в народе именуемую как «косяк». Огонь от зажигалки на пару секунд ярко высветил его лицо, пока он прикуривал, я даже успел заметить, что глаза друга странно блестят, будто эта самокрутка – уже не первая на сегодня. Огонь зажигалки погас, и мы снова оказались в темноте, лишь красная точка от сигареты иногда разгоралась чуть ярче, когда он затягивался. Я снова уставился в окно на тёмное небо. С той стороны, где сидел Джерард, моему боку было очень тепло. Еще через несколько мгновений он протянул мне косяк.- Попробуй.- Не думаю, что это хорошая идея.- Рано или поздно ты это попробуешь. И сделать это сейчас здесь, со мной, намного лучше, чем чёрт знает где с чёрт знает кем, - сказал он спокойно и тихо.Почему-то его мягкий голос подействовал на меня круче травки. А может, я уже надышался дыма? Я не торопясь взял из его пальцев самокрутку и несильно затянулся. У меня был небольшой опыт курения сигарет, когда мы с близнецами пробовали курить, но потом забросили это занятие, получив нагоняй от родителей. То, что я вдохнул сейчас, очень сильно отличалось от табака. Джерарду, видимо, надоело сидеть или его уже накрыло, но, так или иначе, он откинулся назад и лёг на спину, закинув руки за голову. Сначала я ничего особого не чувствовал, но, затянувшись ещё пару раз, и до меня дошло. Я опустился назад, улёгшись рядом с ним, и вернул косяк Джерарду.- Началось? – спросил он.- Кажется... – ответил я.Мы лежали на полу, на моём чердаке, под небольшим окном, в которое виднелось небо, и слушали блюз на виниле, передавая друг другу самокрутку с травкой. Моя голова была пустой и звенящей, в ней была музыка, небо, пол, потолок, Джерард, снова музыка, и периодически это перемежалось странными картинами, навеянными дурман-травой. Было удивительно комфортно и очень расслабленно. Мне казалось, что сейчас мы испытываем что-то очень похожее, лёжа рядом. И это нас объединяло, понемногу разрушая тот барьер, который Джерард возвёл вокруг себя. Мне жутко захотелось его обнять, просто от полноты чувств, но я удержался. Было чертовски приятно просто лежать рядом и молчать, слушая и затягиваясь.Когда мы докурили, а пластинка отыграла последнюю запись, Джерард сел, и, посмотрев на меня туманным взглядом, спросил:- Ты в порядке?- Вполне.- Приходи завтра после восьми на вечеринку и не забудь предупредить, что вернёшься очень поздно. Или вообще только утром.- Угу.Джерард коснулся моей руки, несильно сжав холодные пальцы своей горячей ладонью, и, поднявшись, направился к выходу.А я ещё какое-то время лежал на полу под шорох закончившегося винила, смотрел в потолок и ни о чём не думал.< Эйк, ну ты же знаешь, да? Ты просто чумовая бета! Спасибо!>
Глава 6.
О, утро. Когда ты приходишь на смену такой ночи, как эта, я готов плакать от счастья!Мои эксперименты с травкой принесли свои плоды. Сегодня мне снились такие сны, что я побоюсь их вспоминать когда-либо! Они были так страшны, дики, пропитаны какими-то низкими инстинктами, что я, кажется, зарёкся принимать травку даже из рук лучшего друга. От этой ночи осталось только противное, липкое, ноющее ощущение в груди и смятые, мокрые от пота простыни.Продрав глаза и заставив себя встать с кровати, я вспомнил, что сегодня день вечеринки. «Ох ты ж чёрт, святые угодники» - мысленно простонало моё тело, почуяв, что и сегодня его будут травить различными дурманящими веществами.«Ничего, ничего, Фрэнки. Ты всё выдержишь, тем более, скоро начнётся учёба, и загул сам собой сойдёт на нет» - уговаривала совесть мой разум, который настойчиво твердил закрыться от Уэев в комнате и игнорировать приглашение. «Если Джер сказал, что ты должен – значит, ты должен, чувак» - тут же вспомнились слова Майки, и я уже представил, как Джерард штурмом берёт мою комнату, чтобы за шиворот утащить на вечеринку. Конечно, я, скорее всего, драматизирую. Да и состояние моё вполне приличное, особенно если учесть, что я почти забыл атмосферу сегодняшних снов.Умываясь и глядя в зеркало на своё отражение, я с радостью не нашёл никаких отклонений от моего обычного вида, кроме небольших кругов под глазами. Я был доволен, потому что подсознательно считал, что, стоит лишь раз выкурить травку (выпить водки, переспать впервые с девушкой или парнем, каждый может продолжить свой перечень грехов), и у тебя на груди появляется табличка с красными буквами «Я сделал это!», ну, или как будто у тебя вырастает хвост за каждое такое падение… Но, чёрт возьми, хвоста я не нащупал, таблички на груди не было, а рожа моя имела вполне здоровый вид. Так что, оправившись от впечатлений этой ночи, я даже был не против изредка платить установленную цену ради тех странных и интересных ощущений.Почти постоянно я находился дома один. Мама с головой ушла в работу на новой должности и, особенно первое время, приходила чуть ли не за полночь, разбираясь с новыми делами и правилами, разгребая недоделанную работу после своего предшественника. Я так же помогал ей дома по мере сил и всегда готовил ужин, но часто получалось так, что она даже не притрагивалась к нему, наверное, просто валилась с ног от усталости. Иногда я пытался и не мог никак понять, зачем она так загоняет себя. Испытывает ли она радость хотя бы иногда? В чём цель этой бесконечной погони за хорошей работой, если она отнимает почти всё твоё время и не оставляет ни секунды на что-то другое. Конечно, мне было легко рассуждать. Я не был матерью-одиночкой с сыном, которому скоро следует (опять же, почему всё решили за меня?!) поступать в колледж. Мне не приходилось расплачиваться по счетам, оплачивать аренду квартиры, планировать покупку продуктов и прочего… Но в своё оправдание я могу сказать лишь, что никогда не был транжирой и вымогателем. На свои карманные расходы я просил смешные деньги, и мама всегда давала мне больше. Я копил их, думая, что, возможно, когда-нибудь они смогут мне пригодиться.В эту субботу мама оказалась дома. Она готовила завтрак и, как обычно, напевала что-то своим приятным голосом. Как же меня это успокаивает! Я с детства запомнил то невероятное ощущение защищённости и счастья, когда кто-то поёт тебе, гладя по голове. Когда просто кто-то поёт тебе. Для тебя. И ты об этом знаешь.- Доброе утро, сынок, – сказала мама, едва я зашёл в кухню. – Я так сожалею об этом месяце, я почти не уделяла тебе времени, и мне очень стыдно за это. Давай проведём сегодняшний день вместе? Можно съездить в город, можно прогуляться или просто пройтись по магазинам. Я не нарушу твои планы? – она с надеждой и теплотой смотрела на меня, а в моей голове вихрем проносились мысли: «Вечеринка… Уэи… Побег… Смерть в муках… » Нет, с этим надо было что-то делать.- Отличная идея, мам! Только вот вечером я собирался на вечеринку к Джерарду и Майку, они каждый год устраивают такое перед началом учёбы. Ты отпустишь меня?- Ого, Фрэнки пойдёт на свою первую вечеринку? Это же замечательно! – мама улыбалась и выглядела так, будто хочет подробностей.- На самом деле, я бы хотел отпроситься до утра, на всякий случай… Я пока даже представить не могу, что там будет и как долго продлится. И не хочу, чтобы ты волновалась.На секунду мама замерла и её лицо напряглось, но она тут же вернула себе доброе расположение духа.- Фрэнки, тебе не следует волноваться. Я знаю, где их дом, и не вижу ничего странного, если ты и заночуешь там после. Всё-таки, ты наверняка еще будешь помогать ребятам с уборкой. Так что оставайся столько, сколько нужно. Главное, что я в курсе, где ты и с кем. Для меня это – больше чем достаточно. – Мама подошла и поцеловала меня в лоб. Я и сам был невысок, но мама была еще миниатюрнее, и ей даже пришлось приподняться на носках.«Если я когда-нибудь влюблюсь, то только в девушку, похожую на мою маму. И характером, и фигурой» - подумалось мне в тот момент.- Садись завтракать. Всё, как ты любишь. Тосты, глазунья, и даже ветчина сегодня есть.Я втягивал запахи от плиты носом и уже был доволен, как бездомный кот, для которого кто-то вынес мисочку с требухой. Когда сам готовишь себе – это уныло. В этом нет той радости, которую испытываешь, видя, как для тебя старается другой человек. В этом вся суть.Я почти доедал, когда мама поставила передо мной большую чашку чёрного только что сваренного кофе. «Вырви глаз» - называл я его. Пара кубиков сахара на такую кружку почти ничего не меняла, лишь слегка сбивая невыносимую горечь. Наверняка, это было вредно, пить кофе в таком исполнении. И наверняка, любая другая мама не позволяла бы мне пить такое. Но моя мама просто поставила его передо мной, и я чувствовал, что я – это я. И что меня принимают именно таким, какой я есть.После мы вышли из дома и поехали осуществлять мамин план на эту субботу. Погода была очень приятная, жара спала, и шагать по улицам Ньюарка мимо витрин магазинов было сущим удовольствием. Раньше я не доезжал до этих улиц, и теперь вовсю глазел по сторонам, запоминая названия заведений, кофеен, магазинов... Это было развлечением. Мы зашли в книжный, и я, поддавшись странному порыву, купил книгу «Барон Олшеври. Вампиры», руководствуясь мимолётной мыслью в стиле: «Джерарду понравится.» При чём тут он вообще?!Дальше мы зашли перекусить в приятную закусочную недалеко от Вашингтон-парк и немного отдохнули. Время близилось к шести, я намекнул маме, что пора закругляться. В заключение она потащила меня в магазин, где заставила померить жутко пижонскую рубашку и светлые джинсы. Я отпирался, как мог, но мама настояла. Да, мне офигенно шло, да, я чувствовал себя так, будто все на меня смотрят. Эти вещи и правда выглядели пижонски, я обычно не носил ничего подобного. Мама заставила меня остаться в обновках, и мы выдвинулись по направлению к дому. Перед самым выходом на вечеринку в карман мне были затолканы деньги, и, сказав на прощание: «На вечеринку не принято приходить с пустыми руками», мама выставила меня из дома. Я был только рад, мне нужен был пинок, чтобы собраться с духом и пойти к Уэям. Я шёл вдоль парка и не знал, что меня там ждёт. На углу заглянул в магазин и купил разной ерунды в качестве закуски, так как алкоголь мне бы всё равно не продали. Было начало девятого, когда я, наконец, позвонил в дверь, через которую слышалась громкая музыка и голоса.- А-а, Фрэнки, друг, заходи скорее! – Майки светился радостью и был уже слегка навеселе. Приобняв меня за плечи, он начал проталкиваться сквозь народ, стоящий повсюду, и изредка с кем-то меня знакомил, но я почти ничего не запоминал – я даже слышал его с трудом, музыка была просто оглушающей. Пакет с закуской у меня отобрали и отправили на его кухню. Я пытался понять, как такой уютный и тихий дом Уэев за какое-то смешное время мог превратиться в этакое гнездо разврата?! Молодёжь была вся как на подбор лет шестнадцати - восемнадцати, девушек тоже хватало, и у меня в голове даже возникла мысль найти тут подружку. Я увидел Рэя и помахал ему, получив в ответ улыбку и кивок, а Майки, только что бывший моим верным проводником в этом логове, вдруг сказал, что ему надо ненадолго отойти и чтобы я развлекался.Ладно, сказал себе я. Развлекаться – так развлекаться. И пустился во все тяжкие. Подошёл к столику с выпивкой, между прочим, там стоял адский чан с неопознанной жидкостью (только потом я узнал, что это было пиво, намешанное с водкой), и, не стесняясь, налил себе из него. Схватив горсть каких-то сухариков с подноса, стоящего рядом, я отправился на поиски приключений. И Джерарда. Не найдя последнего, я пристроился в углу у дивана в гостиной, на котором сидели девушки и весело что-то обсуждали. Я пил, разглядывал людей вокруг, как они общаются, танцуют, а некоторые – уже целуются, как вдруг заметил, что меня дёргают за край рубашки. Я посмотрел вниз и увидел, что это девушка, которая сидела с краю на диване, пыталась привлечь моё внимание.- Привет, я Мэй, – улыбнулось это милое создание, и я не удержался, улыбнувшись в ответ.- Привет, я Фрэнк. Хочешь чего-нибудь выпить? – она кивнула, и попросила пива.Я отправился на поиски выпивки, уже лелея в душе надежду хотя бы не остаться сегодня без поцелуев, как из-за угла на меня налетел Джерард, слегка красный и взъерошенный, с чуть расширенными зрачками.- Фрэнки! – завопил он, стискивая меня в объятиях. - Это круто, что ты пришёл! Чумовая рубашка, - сказал он, расправив на мне воротник и расстегнув ещё одну пуговицу сверху. – Вот так стало ещё лучше. Как тебе вечеринка? – он улыбался так открыто и обаятельно, что я невольно выпал из реальности на пару секунд.- Э-э-э, честно, я не ожидал такого масштаба. Тут круто, Джер, - наконец выдал я. – Я как раз искал пива для девушки, с которой только что познакомился.На мгновение лицо Джерарда застыло, и в глазах появилось такое выражение, будто он обдумывал что-то, чего до этого не учёл.- Где вы будете? – наконец, оттаял он. – Я попрошу Майки, и он принесёт выпивку прямо туда. – Я сказал Джерарду, что буду около дивана, и он, кивнув, исчез.Продравшись обратно через толпу к Мэй, я начал с ней разговаривать о пустяках, объясняя, что нам сейчас принесут выпить, и даже присел на боковину дивана, с которой открывался отличный вид на её декольте. Девушка была симпатичной и миниатюрной, как я люблю, но грудь у неё имелась, и это радовало. Неожиданно из толпы вынырнул Майки с открытой бутылкой пива и, протянув её Мэй, изрёк с шутовским поклоном: - Божественный нектар для дамы!- Спасибо, Майки. Куда делся Джерард? – Майкл лишь загадочно улыбнулся.- Леди, вы не против, если я заберу его на пару минут? Обещаю вам, вы не будете скучать, – Мэй улыбнулась и кивнула, а друг потащил меня за руку в сторону кухни.- Куда мы так торопимся? – поинтересовался я.- Сейчас на кухне Рэй будет давать небольшой концерт, и, пока об этом не объявили, можно успеть занять место поближе, а то потом будет не протолкаться.- Почему мы не взяли с собой Мэй? – я искренне недоумевал от поведения Майки.- Потому что, когда Рэй начнёт играть, тебе станет не до неё, она это заметит и обидится. А так – у тебя всегда есть возможность спереть вину на меня и продолжить своё знакомство, разве нет?Я не нашёлся, что сказать на такое логичное предположение, и просто занял место на кухне, куда уже подтягивался народ, а Рэй сидел в центре образовавшегося пустого пространства и настраивал гитару. Было видно, что он слегка пьян, но разве это мешает хорошему музыканту?Через некоторое время музыка стихла, и раздался голос Джерарда. Вздрогнув, я осмотрелся поверх голов, но понять, откуда идёт звук, так и не смог.- Раз-раз-раз, братья и сёстры, спасибо вам за то, что сегодня, как и в прошлом году, отмечаете Последний Свободный День вместе с нами! – толпа дружно заорала, и я на секунду оглох.- …наш лучший друг хочет исполнить для вас свои любимые хиты, - донеслась до меня заглушённая воплем фраза, - пожалуйста, поддержим его! – снова дружный ор, после которого стало относительно тихо, и Рэй начал играть.Он был очень хорош. Я никогда не думал раньше серьёзно о том, чтобы музицировать не только для себя, но и для людей, которые с удовольствием послушают тебя. Это была свежая идея, и она требовала времени, чтобы отлежаться. Я слушал, как Рэй играет свои любимые хиты из Iron Maiden и Led Zeppelin, и проникался, ощущая, как все эти люди вокруг неожиданно настраиваются на одну волну с ним, как начинают подпевать или покачиваться в такт, кивая головами. Я представлял, насколько большую отдачу он получит в итоге, и как много это даст ему для дальнейшего творчества... Кажется, в этот момент, стоя на кухне дома у Уэев, в моей голове что-то поворачивалось, переходя на новую стадию понимания. Музыка не только ради музыки. Музыка – ради общения через неё с людьми. Музыка – как энергия, что наполняет нас. Я стоял, пил уже второй стакан пойла, ощущая действие алкоголя шумом в голове и теплом в ногах, и старался не потерять до завтра нить того, что открывалось мне сейчас.Исполнив несколько песен и сорвав все возможные овации, Рэй хотел закруглиться, но его упросили исполнить последний хит. Какая-то девушка поднесла к его губам бутылку с пивом, из которой только что пила сама, а потом, под оглушительный свист, нагло присела к нему на колено, обвив шею руками, и смачно поцеловала взасос. Я глядел на это, пока случайно не увидел Майки за спиной Рэя. Он выглядел странно. Стоял там, будто не веря своим глазам, и лицо его было белым, только на скулах играл неестественный румянец. Было похоже на то, что он в бешенстве. Казалось, что если бы не толпа, он бы прыгнул на Рэя и врезал ему. Я так и не понял, что с ним случилось, но тут девушку культурно сместили и Рэй начал играть вступление к последней песне. Он успел спеть только несколько фраз, как откуда-то сбоку вынырнул Майки и, зацепив меня за локоть, зашептал в ухо:- Пошли, мы должны напиться. – И, не спрашивая моего мнения, потянул прочь от кухни, ближе к столу, где обитала выпивка. Налив стакан мне и себе, он усадил меня на пустой диван («Где же я теперь найду Мэй?» - пронеслось в моей пьяной голове) и сам упал рядом.- Ты в порядке? – почему-то спросил я.- А? – Майки выглядел непонимающим. – О чём ты?- Ну, перед последней песней Рэя я случайно увидел тебя, ты выглядел странно.Майки накрыл лицо ладонью, и через мгновение провёл ей вниз по глазам, носу, губам… Казалось, он хочет стереть со своего лица что-то, чего он был не намерен показывать.- Чёрт… Забудь. Я в порядке, Фрэнки. – Вот он уже снова улыбался мне чуть пьяной улыбкой. – Спорим, я выпью эту гадость быстрее, чем ты?- Хрен тебе, мой друг! – я поймал это настроение пьяного веселья, и присосался к своему стакану.Я не знаю, сколько мы выпили с ним. Факт в том, что ни Джерарда, ни Рэя я рядом не видел. Мы пили, дурачились, и, походу, привлекли ещё кого-то к своему тупому соревнованию, пока у меня не начали появляться пробелы в мозгу. - Нам надо выкурить косячок, - пьяно говорил Майки, обнимая меня за шею и упираясь лбом в мой лоб.- Зафиг?- Это отрезвляет, я точно знаю. Джерард рассказывал.- Да ладно? – заплетающимся языком говорил я. – Он наверняка подшутил над тобой.- О, Фрэнки. Пока не попробуем – не узнаем. Пошли наверх, я знаю, где он хранит травку.И, подпирая друг друга плечом, мы каким-то фантастическим образом сумели подняться по лестнице. На самом верху нога Майки зацепилась за ступеньку, и мы чуть кубарем не свалились обратно, но я успел подхватить его, резко дёрнув на себя за футболку. Раздался звучный треск, Майкл опустил пьяный взгляд на мой кулак, сжимающий ворот его футболки, давший длинную трещину, и начал ржать.- А-ха-ха, Фрэнки, нахрен ты порвал мою любимую футболку, ха-ха-ха!!! Ну ты и придурок! – Майки хохотал и опасно качался на краю лестницы, в какой-то момент снова начав пьяно заваливаться, но теперь уже на меня. Я не ожидал такого коварства и не удержал равновесия, падая с Майки куда-то в сторону, на дверь. Вдруг неожиданно она поддалась весу наших тел, и мы ввалились внутрь, рухнув на пол. Майки придавил меня, заливаясь пьяным хихиканьем, и вся эта ситуация так меня развеселила, что я начал хохотать. Подняв глаза на стены, я понял, что мы завалились в комнату Джерарда. Скосив глаза в сторону, я увидел картину маслом…На кровати, друг против друга, очень близко сидели Джерард и та девушка, к которой я пытался подкатить в начале вечера. Они смотрели на нас, каждый со своим выражением лица, но было понятно, что наше эффектное появление не оставило их равнодушными. Кофточка Мэй была расстёгнута почти полностью, под ней виднелся чёрный кружевной лифчик. Прошла какая-то пара секунд, но лицо Мэй успело стать почти бордовым, она неловким движением попыталась запахнуть разъезжающиеся края блузки, потом вскочила с кровати и бегом исчезла в коридоре. Глаза Джерарда пылали праведным огнём, в то время как мы с Майки угорали, как последние придурки, валяясь на входе в его комнату.- Пф-ф-ф! Ха-ха-ха! Кажется, кто-то обломал Джерарду всю малину, а-а-а! – не унимался Майки, а я мог только постанывать от смеха, друг был тяжёлым и давил на меня сверху своим весом. Мне было немного обидно от того, что Мэй, с которой у нас, теоретически, должно было что-то выйти сегодня, решила лечь под Джерарда. Нет, конечно, Джер красавчик и всё такое, да и она мне ничего не обещала, но всё же…Джерард, наконец, обрёл дар речи, и, медленно поднявшись с кровати, начал почти рычать.- Да вы совсем охренели, пьяные придурки! – он подошёл к нам, и одним движением, практически за шиворот, стащил Майки с меня. Это какую же надо иметь силу?- Сколько ты выпил, Майки? С ума сойти, ты глаза в кучу собрать не можешь. Куда этот грёбаный Рэй только смотрел?!! – и он повёл Майки в ванную, бросив в мою сторону:- Сейчас я уложу это чучело спать, и разберусь с тобой, Фрэнки. Не уходи никуда.От этого грозного тона меня снова пробило на ха-ха, и я продолжил веселиться, валяясь на полу комнаты Джерарда. Из-за двери в ванную донеслись несколько рвотных звуков, потом зашумела вода, и вот уже Майки, умытый и слегка отрезвевший, прошагал под руку с Джерардом в соседнюю комнату. Джер изобразил пальцами жест «я слежу за тобой, придурок», чем чуть снова не обрушил меня в пучину смеха, но тут я понял, что мне тоже пора в туалет облегчиться, и кое-как поднялся с пола.Уже после, намывая руки, в зеркало я увидел, как Джерард зашёл в ванную (разве я не закрывал дверь?!) и провернул защёлку. Выглядел он недобро, глаза блестели расширенными зрачками, а губы были сжаты в тонкую линию. Почему-то именно такой его вид вызывал у меня дикое желание поржать, я ничего не мог с собой поделать, хотя на краю сознания уже звонил тревожный колокольчик, предупреждая об опасности. Видно было, что Джерард если и не пьян, то уж точно находится под кайфом. А с таким Джерардом у меня не было никакого опыта общения…- Какого хрена два пьяных придурка забыли наверху? Раз решили ужраться, делали бы это в гостиной, - он бросал эти слова, медленно надвигаясь на меня.- Пф-ф-ф, прости, Джер, - я еле сдерживал рвущийся наружу смех, - Майки сказал, что нам срочно надо покурить твоей травки, и что он знает, где ты её хранишь. Хи-хи-хи... – всё-таки не выдержал я и расхохотался снова. Прости, Майк, кажется, я сдал тебя твоему брату. Если бы я не был таким пьяным, я бы смог заметить, как недобро блестят глаза Джерарда, и как моя истерика только больше и больше злит его.- Ты в курсе, Фрэнки, что у меня были определённые планы на эту ночь? – говорил он тихо, с еле слышным рычанием в голосе, придвинувшись ко мне так близко, что я уже задницей упёрся в раковину сзади. – Ты же понимаешь, о чём я?- Э-э-э, м-м, не совсем, - валял я дурака, не в состоянии оценить ситуацию адекватно.- Я о том, - сказал он, собирая мою рубашку на уровне груди в кулак, и притягивая к себе так, что почти касался губами моего уха, - что у меня были планы трахнуть ту девочку, которая тебе понравилась, но вы очень не вовремя нарисовались и всё испортили. Теперь понимаешь?Почему-то то, что он сказал, заставило меня, наконец, очнуться. Я был растерян, и, кажется, даже открыл рот, чтобы что-то ответить Джерарду, как он, поймав момент, резко поцеловал меня. Это был почти укус, и он вышиб мне остатки и без того пьяного мозга. Не успел я сообразить, что происходит, как язык Джерарда уже вломился внутрь моего рта, вызывая очень странные ощущения. Я мог только стоять, как манекен, не понимая, что со мной делают и для чего, и не был способен двинуть ни одной частью своего тела. Вот он сильно прикусил мне нижнюю губу, и я внутренне взмолился, чтобы эта пытка поцелуем скорее закончилась. Не знаю, что ещё хотел сделать Джерард, но тут я почувствовал, что желудок решил взбунтоваться против того пойла, что мы вливали в себя весь вечер, и что оно медленно устремляется назад, вверх по пищеводу. Я нашёл в себе силы поднять руки и отстранить Джерарда, чтобы почти рухнуть на пол у унитаза, и освободить свой несчастный желудок. Ещё отплёвываясь, я поднял на него глаза. Джер стоял, опершись на раковину, скрестив руки на груди и смотрел на меня с сочувствием.- Плохо? – спросил он.- Уже намного лучше, - сказал я, поднимаясь с пола.- Умойся. И … - помедлил он. – У тебя губа кровоточит. – Сказал он и вышел из ванной.Я обернулся к зеркалу и увидел алую дорожку, которая текла из центра нижней губы. «Придурок, кто в этом виноват, интересно?» - думал я, пока умывался и зализывал ранку.«Мне надо свалить домой сейчас же. И лучше сделать это, просто растворившись в воздухе» - думал я, выходя из ванной.Напротив, прислонившись спиной к косяку двери в свою комнату, стоял Джерард и, похоже, ждал меня. Весь его вид кричал: «Не шути с огнём!», а на лице застыла усмешка.- Ты же не думал сбежать домой?Я только вздохнул, закатив глаза, и пошёл в его комнату, протиснувшись мимо. Джерард зашёл и закрыл дверь, а потом, обойдя застывшего меня, сел на одну из подушек около телевизора.- Садись, - он приглашающе похлопал по подушке рядом. – Это будет твоё наказание за то, что мой секс сорвался. Скучать пол ночи в одиночестве сегодня я не намерен, – говорил он, включая телевизор с приставкой и выбирая игру для двоих игроков.«Будто этого мало» - подумал я о прикушенной губе, неосознанно касаясь её пальцами. Видимо, этот жест не укрылся от Уэя, потому что он спрятал лицо в ладони и пробубнил:- Блин, Фрэнки, прости за это.. Я не знаю, что на меня нашло. Ты так взбесил меня своими ха-ха и хи-хи, я просто не знал, как привести тебя в чувство, чтобы ты, наконец, заткнулся. Я не хотел делать тебе больно, - закончил он, выглядывая глазами из-за кончиков пальцев.- Метод был охренеть как действенен, Джер. Между прочим, это был мой первый поцелуй, придурок!!!- Оу, прости.. Откуда я мог знать? Я думал, что у такого парня, как ты, уже много чего было.- Как я? Во мне нет ничего особенного, Джерард. Неужели ты думаешь, что все парни в свои шестнадцать лет уже опытные герои-любовники?- Ты симпатичный, Фрэнки, - почему-то смутился он. – И я ничего не говорил про опыт. Просто предположил, что у парня с такой обаятельной улыбкой уж точно был первый поцелуй.- Теперь был, - подвёл итог я, и почему-то стал улыбаться, мне вдруг снова стало очень смешно.- Точно, - поддержал моё веселье Джерард. – И я буду гордиться этим всю свою жизнь.Мы смотрели друг на друга и смеялись, как обкуренные подростки, а затем я ткнул его локтем в бок и предложил уже начать играть. На часах было самое начало первого.01:00- Фрэнки, может, ещё по пиву?- Иди к чёрту, я уже почти выиграл, так что оставь эти жалкие попытки отвлечь меня!01:35- Я в туалет, Джерард.- Смотри, не усни там.- Ещё чего. Сейчас вернусь и снова надеру тебе задницу.01:57- Ещё не спите?- Нет, Рэй. Вечеринка закончилась?- Да, все свалили. А кто не хотел – я разогнал сам. Пойду лягу на диван внизу, спокойной ночи.- Ночи, Рэй. Спасибо за помощь.- Сочтёмся.02:23- Я же говорил, что твоё везение скоро кончится? Учись играть, сосунок.- Джерард, иди на хрен, я почти сплю.- Открой глаза, спящая красавица. А то снова придётся целовать, чтобы привести тебя в чувство.- Блин, последняя игра, и я иду спать. Не могу больше, хренов ты изверг!- Сам виноват, никто не просил вас вламываться в мою комнату в самый интересный момент.- Имей совесть. Между прочим, она мне и правда понравилась. Мог бы хотя бы извиниться.- Ещё чего. Это мой дом, и значит, я имею право первой ночи.- Мудак ты, Уэй.02:50- Я отключаюсь, Джерард. Накрой меня чем-нибудь, когда вырублюсь, иначе я простыну.- Эй, Фрэнки, приём! Играем до конца…Темнота…Утро следующего дня было для меня неожиданностью. В смысле, я был уверен, что должен был сдохнуть после вчерашнего, и необходимость чувствовать, дышать и даже открывать глаза были для меня мучением. Всё болело. Во рту царил неприятный привкус перебродившего в желудке алкоголя. Голова раскалывалась на две половины, будто кто-то аккуратно долбил по долоту в центре моего черепа. Я недоумевал – почему, испытывая всю эту жесть, я остаюсь живым? Это нечестно. Открыв глаза, я увидел, возможно, самое чудесное, что мог увидеть в это ненавистное утро. Это было лицо Джерарда, спящего глубоким сном ребёнка. Он лежал, повернувшись ко мне, и был просто ангелом во плоти. Почему меня так воодушевило это зрелище? Просто представьте себе человека, который постоянно экспериментирует со своим лицом. Будто его лицо – это кукла, которую умелый мастер дёргает за ниточки, заставляя выделывать невероятные па и реверансы. Так и Джерард. Почти никогда его лицо не было в покое. Оно постоянно выражало тысячи эмоций, было то перекошено, то нахмурено, то хохотало, то ухмылялось, я помню лишь несколько моментов, когда он был относительно расслаблен. А тут, пребывая в глубоком сне, его лицо было совершенно спокойным, отчасти даже добродушным, почти детским. Оно было красиво: бледная кожа в обрамлении тёмных отросших волос, чуть розоватый румянец на щеках, тёмные ресницы и пересохшие за ночь губы. Он дышал глубоко и ровно, и из чуть приоткрытого рта на подушку стекала ниточка слюны. Я обычно не увлекаюсь рассматриванием парней, тем более спящих, но сегодня, в данной ситуации, было просто невозможно оторваться. Я знал, что никогда не расскажу ему, что увидел сегодня. Что всё то показное, во что он себя одевает с утра, просыпаясь тут в одиночестве, не имеет больше для меня решающего значения, потому что я видел, какой он на самом деле. Мягкий. Трогательный. Неуверенный. Ранимый. И, думаю, очень добрый. Не может быть у злого человека такого лица. Я лежал и смотрел, стараясь запомнить этот момент, запомнить каждую его особенность, будь то родинка или дефект кожи, запах, вкус дыхания, чтобы в следующий раз, когда он снова начнёт сводить меня с ума своим поведением, я мог бы закрыть глаза и вспомнить – это не он. На самом деле Джерард вот такой, каким я его вижу сейчас. Не знаю, сколько я лежал так и пялился на него. Помню только, что в какой-то момент он перевернулся на спину, и его острый кадык торчал так вызывающе, что хотелось его укусить. Эти мысли были очень странными и дикими, я не мог понять, откуда они взялись. Решив, что хватит уже и что пора вставать, я начал ворочаться, оглядываясь в поисках, куда Джерард сложил мои вещи. Заметив кипу нашей одежды, сваленной прямо в кучу на стул около стола (вот же гадёныш, мог бы и на спинку повесить), я понял, что мне предстоит совершить невозможное – а это значит, мне надо перелезть через Уэя, не разбудив его, потому что я лежал между ним и окном. Осторожно перекатившись на бок, я стал перекидывать через него ногу, а затем и руку, оказавшись в очень неловкой позе прямо над лицом Джерарда. Меня это немного смутило, я даже почувствовал, как кровь приливает к щекам и быстрее стучит сердце. - Что это ты тут делаешь, Фрэнки? – тихо сказал Джер, не открывая глаз. – Не зная тебя, можно было бы предположить, что ты меня соблазняешь.Чёрт! Это было так неожиданно! На секунду я выпал из реальности, мне было жутко неловко. Попытавшись собрать волю в кулак и завершая, наконец, манёвр над Джерардом, я сказал:- Иди ты. Я просто не хотел тебя будить. Доброе утро, между прочим. Головка не болит?- Я не мешал вчера пиво с водкой, в отличие от некоторых. Так что я в полном порядке. И моё утро действительно доброе.- Ты знаешь, что ты дьявол? – спросил я, прыгая на одной ноге и пытаясь залезть в свои джинсы, не растеряв при этом голову, которая рассыпалась на множество частей от каждого движения.- Иногда я слышу такое про себя. Но согласиться не могу. Я сама доброта и свет, Фрэнки, - говорил он, вставая с кровати и вышагивая по комнате в одних боксерах и футболке, потом нашёл что-то в ящике стола и достал маленькую бутылочку воды и блистер с таблетками. – Ты должен сам убедиться в этом, - сказал он, улыбнувшись. – Лучшее средство от похмелья. Через десять минут ты будешь как новенький и станешь моим вечным должником. Так что подумай хорошенько перед тем, как соглашаться пить это.Я выдернул из его рук лекарства и воду. Плевать мне на твои слова, Дже, чтобы думать, надо иметь то, чем думать, а моя голова, кажется, уже отбыла в лучшие миры. Закинув таблетку в рот и запив его почти половиной воды из бутылки, стоя посреди комнаты Джерарда в неодетых до конца джинсах, я постигал нирвану, потому что живительная влага в похмельное утро – это уже пол дела. Мне стало намного лучше, когда я обернулся на Джерарда, перехватывая его оценивающий взгляд.- Спасибо. Ты и правда добро и свет, я ошибался на твой счёт, - сказал я ему, улыбаясь. - Надеюсь, что таблетка и правда быстро подействует, ты не представляешь, как раскалывается голова.- Почему же, прекрасно представляю. – Джерард вытащил из кучи перемешанной одежды свои чёрные джинсы и тоже начал одеваться. - Поэтому и храню их поближе к кровати.Мы оделись, я первый пошёл в ванную, а Джер пошёл будить Майки. Нам предстояло позавтракать и привести дом в порядок после вчерашней вакханалии. Умывшись, я отметил, что голова почти прошла. Просто волшебство какое-то! Потом в зеркале мой взгляд случайно выцепил алую трещину на нижней губе, и произошедшее на этом же месте вчера вихрем пронеслось в моей голове. Внутри всё перемешалось: Джерард в гневе, спящий Джерард, Джерард ехидный и он же – ранимый и трогательный; разные стороны моего друга сплетались так тесно, что голова шла кругом. Это было каким-то наваждением и заставляло непонятные чувства подниматься внутри. Я потряс головой, призывая мысли к порядку, и вышел из ванной.- Выглядишь неплохо после вчерашнего, Фрэнки! – сонный Майкл выползал из своей комнаты, подгоняемый пинками Джерарда. – Ты волшебник?- Это Джерард. Он дал мне волшебную таблетку, и мне действительно очень быстро полегчало. Боюсь представить, что я выглядел, как ты, когда проснулся. Ты же как зомби!- Ты злой. Ты точно мой друг? – Майки зевнул на всю ширину рта и отправился умываться, а я спустился вниз. Там царил ад. Я не знаю, хватит ли нам целого дня, чтобы убрать всё это свинство? Бутылки и банки, обёртки от чипсов, крошки, сигаретные окурки и смятые пачки валялись почти в каждом углу. Пол в нескольких местах был чем-то залит, и я очень надеялся, что это «что-то» - просто пролитая выпивка.Рэй уже проснулся и выглядел, как огурчик. Кажется, он успел освободить пространство кухни от мусора и теперь наливал воду в огромный кофейник.- Доброе утро, Рэй! - Утра, Фрэнки. Наконец-то встал хоть кто-то, кто может приготовить еду. После вчерашней толпы не осталось ни крошки, а готовить сам я не умею, - он смотрел на меня с надеждой маленького ребёнка, которому не откажут в карамельке.- О чём разговор, чувак, сейчас всё будет! Ты знаешь, где у них хранятся сковородки и прочее? Надо найти что-нибудь побольше.Получив задание, Рэй радостно закивал и полез в нижние ящики, гремя посудой. А я, приободрившись, забрался к Уэям в холодильник. Конечно, там было не слишком много вариантов для завтрака, но я нашёл пару помидоров, яйца, молоко и сыр. В целом, это было очень неплохо для холодильника в доме двух парней, которые живут почти без родителей.Пока я замешивал в миске восемь яиц с молоком и солью, Рэй достал откуда-то огромную чугунную сковороду. Это было именно то, что нужно, чтоб приготовить омлет для четверых голодных парней. Я сразу поставил её на огонь и налил немного растительного масла. Вручив Рэю миску и заставив его помешивать, порезал помидоры, покидал их на нагретую сковороду, и, слегка поджарив, вылил туда же смесь из яиц и молока. Когда состав немного схватился, порезал сыр и выложил его сверху. Крышки для такой огромной сковороды не было, и я просто накрыл её круглым подносом, чтобы сыр смог расплавиться.- Тосты умеешь делать, Рэй?- Не мучай его больше, Фрэнки. Видишь, его уже трясёт от одной мысли о тостах, - смеялся Джерард, спускаясь вместе с Майки со второго этажа. - Пахнет очень вкусно. Я жутко проголодался! – Майки снова зевнул, но уже не слишком широко, да и выглядел он намного лучше. Видимо, брат пожалел брата и выделил ему волшебную таблетку от похмелья.Джерард подошёл ко мне и запустил хлеб в тостер.- Майки, кофе на тебе. - А я так хотел посидеть, посмотреть на вас, вы так круто смотритесь там, у плиты. Я точно не помешаю? – он иронично загнул бровь, а мне показалось, что я уловил какую-то двусмысленность в его словах.- Хватит трепаться, брат, отрывай задницу от стула и вари кофе. Ты же знаешь, я не отстану.- Это точно, - бубнил Майки, вставая и подползая к плите, - даже дерьмо можно отковырять, но если уж пристал Джерард – туши свет. - Сказано это было так тихо, что услышал его только я, и сразу захохотал, оценив шутку. И, конечно, получил бросок рулоном бумажных полотенец по голове.- Весельчак, у тебя там не пригорает? – интересовался Джерард, запульнувший в меня полотенцами.- Чёрт!Видимо, я всё же отвлёкся, и мой обалденный омлет слегка подгорел. Но, надеюсь, это его не сильно испортит.Через пять минут мы уже сидели и молча поедали сырный омлет с тостами, запивая всё это отличным чёрным кофе.Нам предстояла грандиозная уборка, и она требовала много сил от нас, похмельных. Так что, позавтракав, мы сходу принялись за дела. Я собирал валяющийся повсюду мусор в огромные мешки и выносил на улицу, Джерард помогал мне, подметая самый мелкий мусор. Майки и Рэй ползали по полу с ведром и отмывали его от странных пятен. Чтобы уборка шла бодрее, Майкл включил своих любимых «The Smashing Pumpkins», и нам стало и правда немного веселее. Джерард с братом даже пытались подурачиться, танцуя по очереди с мокрой шваброй. Но, когда Майки навернулся на мокром полу и чуть не разбил упавший торшер, который успел у самого пола подхватить Рэй, они всё-таки решили убираться без глупостей. Через три часа непрерывной и монотонной работы мы решили, что хватит. Дом выглядел вполне прилично, мусора не было, и из углов не несло пивом. Посчитав результат удовлетворительным, мы с Рэем попрощались с братьями и двинули домой. Нам было не совсем по пути, но Рэй почему-то шёл вместе со мной, и угрюмо молчал. Он вообще был не очень разговорчив, но сейчас, казалось, просто не решался начать первым.- Как ты, Рэй? Тебя что-то беспокоит?- А? Ага... Вроде того.- Можешь мне рассказать. Я постараюсь помочь, если это в моих силах.Рэй, кажется, слегка смутился, но всё же продолжил.- Я хотел спросить, может, ты знаешь... Майки вчера так неожиданно исчез, и я не смог найти его потом. А сегодня утром он не разговаривал со мной, хотя мы даже убирались вместе. Кажется, он злится, но я не могу понять, чем обидел его.- Он исчез, когда ты начал играть последнюю песню. Утащил меня напиваться, и мы на самом деле сильно напились. Он и правда был чем-то расстроен, когда ты готовился начать играть, тогда ещё какая-то девушка у тебя на коленях тёрлась. Он неожиданно изменился в лице, а что было потом – я тебе рассказал. Знаешь, Рэй, в таких ситуациях лучше всего просто поговорить. Я даже представить не могу, что творится у этих Уэев в голове. – Рэй улыбнулся. - Но он не хочет со мной разговаривать.- Просто сегодня это было не в тему. Мы все усталые, уборка, лишние уши. Я бы тоже не захотел говорить в такой ситуации. Попробуй прийти к нему завтра и поговорить один на один. Может, тебе удастся что-нибудь выяснить. А если и нет – просто скажи ему, что не хотел его обидеть. Иногда это помогает.Мы уже стояли около моего крыльца, и я похлопал Рэя по плечу. Кажется, он витал где-то далеко отсюда и выглядел задумчивым.- Пока, чувак. До встречи.- А? А, до встречи, Фрэнки. Спасибо за то, что подсказал.Я вошёл в дом и первым делом пошёл наверх, показаться маме. Что я жив и здоров, вопреки всему. Мама отдыхала, сидя перед телевизором, и смотрела какое-то ток-шоу. Мне она очень обрадовалась, но я не смог удовлетворить её любопытства на тему: «Как всё прошло?», пообещав сделать это завтра.Спустившись к себе, я рухнул на кровать. Силы покинули меня быстро и полностью, или это просто закончила действовать волшебная таблетка Джерарда? Я хотел спать. Один. На своей кровати. И намеревался проспать до завтрашнего утра.______________<Эйк, бета-трудоголик ты мой невозможный, ну ты же знаешь, что я хочу сказать тебе? Спасибо!!!>
Глава 7.
Дзззззынь.Дзынь.Дззззынь – дзззынь.В мою не проснувшуюся ещё голову ввинчивался этот странный, незнакомый мне звук. Уткнувшись в подушку, я пытался заставить мозг работать, чтобы он понял, наконец, – да что же это за дерьмо такое? И как мне его прекратить?Спустя пару секунд я подпрыгнул с кровати, и помчался в холл, потому что мозг выдал-таки информацию: «Телефон, придурок! Это те-ле-фон!» Ох, надеюсь, я успею, а на другом конце окажется кто-то очень терпеливый. Выскакивать из такого тёплого и приятного сна и нестись почти голым к телефону, чтобы услышать там короткие гудки – это, я вам скажу, просто верх гадства!- Да?! – запыхавшись, выдохнул я в трубку. Сердце колотилось о рёбра, заставляя кровь быстрее бегать по венам, а организм – просыпаться. Так всегда бывает, когда вылетаешь из сна на низком старте.- Фрэнки? Привет…- О! Лала, это ты? – услышать её голос сегодня с утра было так неожиданно! Все последние события так закрутили меня, что я вспоминал своих лучших друзей детства изредка, о чём сейчас очень сожалел. Хотелось назвать себя нехорошим словом, всё-таки, звонки раз в пол месяца – это не то, чего мы ожидали друг от друга, сидя ночью на холме в старом парке Бельвиля.- Я рада, что ты ещё узнаёшь мой голос, маленький засранец!- Прости, сестрёнка. Я не думал, что попаду в такой оборот, едва переехав. Даже рассказать всё – невозможно, потому что случилось всего так много, что на это уйдут просто тонны времени. Родители не оценят шутки, получив счёт за телефон.- Ха-ха-ха, Фрэнки, кажется, ты не разучился отлынивать. Ладно, я прощаю тебя. Да и не обижалась особо – я так и думала, что в Ньюарке у тебя начнётся самое настоящее веселье. Я это чувствовала. Это мы остались там же, где и были. А у тебя теперь всё по-новому. Так что это логично, что тебе немного не до нас с Элом. Но будь готовым, веди дневник или что угодно. Когда мы приедем к тебе в октябре – я желаю знать все подробности того, что тебя так занимает сейчас!- Хорошо, Лала, – мягко улыбнулся я в трубку. – Постараюсь ничего не забыть к тому времени.- Мне показалось, или я подняла тебя с кровати?- Было дело…- Прости, я не хотела. Просто уже первый час, я не думала, что ты еще спишь в такое время!- Да ладно?! – я скосил глаза на часы, стоявшие на полочке в кухне. Было пятнадцать минут первого. Обалдеть просто! Я спал больше пятнадцати часов, и мне этого казалось мало? Невозможно… Я прервал затянувшуюся паузу и продолжил: - Ты знаешь, я сам в шоке. Посмотрел на часы сейчас. Единственное моё оправдание – что я отсыпался после вечеринки.- Чтоооооо?! – заверещала в трубку подруга. – И ты молчишь?!- Думал рассказать в октябре, - засмеялся я. – Но раз уж ты настаиваешь…- Естественно, я настаиваю! Наверняка, твоя первая вечеринка была чем-то невероятным!«Да уж… Отчасти, так и было» - подумал я и начал кратко пересказывать Лале о том, как проходило субботнее гуляние. Про Мэй, к которой я пытался подкатить, про то, как отлично играет и поёт Рэй, про наше приключение с пьяным Майки, про гнев Джерарда. Со всеми моими новыми друзьями она уже была косвенно знакома из прошлых наших разговоров. Я старался описывать их именно так, как чувствовал, и надеялся, что своими описаниями сформирую более-менее объективные образы в её голове. А она, соответственно, постарается передать всё Элу. Как я понял, он обычно стоял рядом, когда она звонила мне, и я даже иногда слышал его смех или реплики, но говорить по телефону он не любил. «У тебя лучше получается» - шептал он Лале, и всё тут.Немного подумав, я даже решил рассказать о том, как Джерард привёл меня в чувство в ванной. И отметил, что, кажется, это был мой первый поцелуй.- А-а-а! Боже-боже-боже, Фрэнки!!!!! Это просто невероятно! Кто бы мог подумать, что так получится?! Уже хочу познакомиться с этим твоим Джерардом поближе, видимо, он парень не промах! Украсть первый поцелуй у Фрэнка, даже не зная об этом – это надо быть очень удачливым засранцем! – потоку воплей, восторгов, хихиканью Эла и прочим нечленораздельным звукам не было конца. Да я и сам улыбался, снова переживая ту ситуацию, и сегодня она мне казалась забавной и даже смущающей. В конце концов, пока он меня не укусил, это было даже…приятно?- А как ты сам?- В смысле?- Ну… - смутилась она на секунду. – Как ты к этому отнёсся? Ответил ему, оттолкнул, может, даже ударил?- О… - только и сказал я, вспомнив, как мне срочно пришлось обниматься с унитазом сразу после поцелуя, и начал громко хохотать.- Что такое, Фрэнки? Посвятишь меня в подробности?- Я перепил в тот вечер. Очень перепил. И под конец мне пришлось оттолкнуть его, чтобы успеть наклониться над унитазом…- Фу, Фрэнки!!!! Ха-ха-ха-ха!!!! Только ты мог так испоганить свой первый поцелуй! Теперь мне даже жаль Джерарда - если бы после моего поцелуя парни сбегали к унитазу, я бы очень разуверилась в себе.Чёрт! Я даже и не подумал о такой стороне медали... А ведь и правда, выглядело это не слишком красиво… Но он сам виноват, в конце концов. Я не просил его целовать упившегося меня. Да о чём я говорю, я вообще не просил меня целовать! Так что это не мои проблемы. Да и особенно расстроенным он не выглядел. «Или просто очень хорошо играл» - подумал я, и решил обратить внимание на эту его черту, о которой раньше как-то не задумывался.- Не стоит его жалеть, сестрица. Мне кажется, он воспринял это с пониманием. В любом случае, это не мои проблемы, чёрт, я не просил его целовать меня!- Значит, тебе не понравилось? – не отставала Лала.- У-у-у, – взвыл я, - ну не знаю я! У меня не такой великий опыт, чтобы понять, понравилось ли мне. Но противно не было, вроде бы…На том конце провода раздалось победное хихиканье.- Ты классный, Фрэнки. Просто помни это. И сейчас я думаю, что с каждым днём ты становишься всё интереснее. Так что я не удивлюсь, если он втрескается в тебя. Обычно парни ни с того, ни с сего не бросаются с поцелуями на других парней. Намного проще им двинуть кулаком или что-то в этом роде...- Лала, ты несёшь чушь, - сказал я, а у самого отчего-то горели уши. Будто мне рассказывали о чём-то постыдном, сделанном мной и вдруг ставшим достоянием общественности. Будто кто-то подглядел за мной, пока я не видел, и со стороны получил более полную картину, чем я со своего места участника.- Тебе виднее, братик. Просто имей в виду, что такое развитие событий тоже возможно. И лучше подготовиться к нему, чтобы оно не застало тебя врасплох. На всякий случай. – Я прямо услышал, как она по-доброму широко улыбается мне в трубку.- Я учту это, спасибо, - и, решив переменить уже тему, спросил. – А вы там как? Как Эл? Готовы начинать новый учебный год?- Эл отошёл ненадолго, мама позвала. А вообще тут стоял, так что он в курсе всего. «Кто бы сомневался» - подумал я, слушая, как красиво звучит её голос, когда она улыбается.- Он передавал тебе огромный привет. Сам же знаешь, какой он, ни слова не хочет говорить в трубку. Мне иногда начинает казаться, что ему просто нравится подслушивать. Может, это его заводит? – смех раздаётся в телефоне, и я смеюсь в ответ.- Как у вас с ним? Не ссоритесь больше?- Эм... Не знаю, как сказать. – Мне показалось, что она очень смутилась, хотя не видел для этого причины. – Кажется, Фрэнки, ну… Так получилось, что…- Да говори ты уже прямо, не мямли. Что там у вас случилось-получилось?На том конце замолчали, будто собираясь с духом. Потом Лала тихо сказала:- Мы с ним целовались...- Что-о-о?!!! – почти заорал я в трубку, не совладав со своим голосом.- Не кричи, Фрэнки, ты меня пугаешь.- Прости. Продолжай, - я был просто в шоке от этого заявления и не знал, как на него реагировать. Казалось, что внутри меня раздулся воздушный шар, он трепетал и покалывал, и был готов взорваться в любую секунду, - вот так я воспринял эту новость. – Как это вас угораздило?- Мы ездили на пляж две недели назад. Стояла такая жара, что находиться где-то вдалеке от воды не было никакой возможности. И мы почти каждый день проводили на пляже, читали книги, купались, снова читали, иногда кидали фрисби, пока снова не шли купаться, - зачастила она, будто боялась растерять свой запас смелости раньше, чем закончит. – После очередного купания я продолжила читать, опираясь на локти, а Эл лежал рядом в солнечных очках и, кажется, дремал. Я решила пошутить и наклонилась, чтобы поцеловать его… Он выглядел таким… красивым!«Да уж, он может», - согласился Фрэнк, представляя Эла-Ахиллеса, томно жарящегося под жгучим летним солнцем.- Я хотела только легонько поцеловать его, думала, он даже не заметит. А он мне ответил! И даже голову удерживал рукой, чтобы я не смогла отстраниться раньше, чем он захочет…Мне казалось, что я даже через сотни километров, что нас разделяют, вижу, какая она красная сейчас, и, не выдержав, начал тихо смеяться.- Что в этом смешного, дурак?!- Прости, Лала... Просто мне подумалось, что у нас какое-то лето поцелуев. Долбаное лето самых странных поцелуев, вот как это называется!Кажется, я смог снять повисшее между нами напряжение, и на том конце выдохнули.- Да уж, Фрэнки, по-другому и не скажешь…- И как вы там теперь? Продолжаете практиковаться?- Дурак! Нет… Делаем вид, будто ничего и не случилось. Но это так напрягает! Ведь тот момент застрял в голове и никак от него не избавиться!!!! – Лала почти кричала, а значит, и правда находилась в затруднительном положении. Но я не знал, что можно сказать в такой ситуации. Советовать? Ругать? Какое я имел на это право?- Тише, сестрица. Я даже представить не могу, насколько тебе теперь непросто. Да и Элу тоже.- А мне кажется, что ему всё равно. Лицо кирпичом, и будто у него частичная потеря памяти... Он как будто провоцирует, оставаясь таким же милым со мной, как и до этого.- Каждый защищается от реальности, как может. Знаешь, я очень люблю вас обоих. Вы просто обязаны разобраться со всем этим и не наделать глупостей. Я верю в вас, вы же мои лучшие друзья! - Спасибо, Фрэнки. Мне даже стало чуточку легче.- Просто не пори горячку, хорошо? Поспокойнее там. Помнишь? Радуйся каждому моменту, даже такому.- Да-да, будем стараться... Я очень рада, что мы поговорили сегодня. Не знаю, когда созвонимся в следующий раз, но нам явно будет что рассказать друг другу, - сказала Лала, и я с облегчением услышал, что она снова улыбается.- Выше нос, подруга. Элу привет и до связи! - сказал я с улыбкой и повесил трубку.Уфф! После такой информационной атаки с утра пораньше (ну и что, что обед, я ведь только встал!) мне хотелось только есть и чёрного кофе. Я быстро умылся и, пока в турке закипала вода, соорудил из хлеба, сыра, помидора и майонеза нечто, условно называемое бутербродом. Моя голова отказывалась работать, а общее состояние можно было описать двумя словами: глубокий шок. И это если культурно выражаться. В целом, это состояние мне нравилось – оно бодрило почище кофе, так что я решил не возвращаться к подробностям нашего разговора, а просто сохранил это ощущение в качестве настроя на сегодняшний день.Перекусив, напившись кофе, я сидел и раздумывал над тем, как провести сегодняшний день. «31 августа» - показывали электронные часы, а это означало, что завтра нужно будет идти в школу. Ох, как же я хотел оттянуть этот момент! Даже то, что у меня уже завязались знакомства и появились друзья, не придавало мне уверенности в своих школьных буднях.Взяв себя в руки, я не придумал на сегодняшний день ничего более умного, чем пойти к Уэям и вручить Джерарду книгу, купленную в центре. Возможно, я бы и сам как-нибудь почитал такое, тем более, что её очень хвалили и даже называли приквелом к «Дракуле». Но, для начала, стоило подарить её Джерарду. Почему-то мне хотелось увидеть его сегодня и хотелось, чтобы он оценил этот жест. Не одному же ему заваливаться ко мне с проигрывателями и пластинками?Одевшись и пригладив ладонью торчащие во все стороны волосы, я вышел из дома. Книга приятно грела мне бок, у которого находилась, и настроение у меня было довольно-таки приподнятое. Даже утренний шок и мысли про школу сейчас не мешали наслаждаться тёплым воздухом, полупустынными улицами и тем, как мягко шуршали мои кеды по разогретому асфальту. «А давненько я не катался, даже странно! Надо бы исправить эту оплошность» - подумал я, жмурясь от солнца.Неспешной походкой я двигался к дому Уэев, как будто желая немного оттянуть момент нашей встречи. Уже приблизившись к двери и почти нажав на кнопку звонка (да-да, после того раза с Джерардом я больше никогда не стучал), я услышал взволнованный голос Майки с той стороны.- Ты не понимаешь, почему я сержусь? Ты думаешь, что у меня было больше, чем один повод, чтобы рассердиться?- Но, Майки, я правда... – это говорил Рэй, он был явно растерян и расстроен. Неужели его дальше прихожей не пустили? «Чушь какая-то», - выдал мозг.- Хорошо, я объясню тебе. Сколько лет подряд мы проводим эту вечеринку, и ещё никогда не было такого, чтобы какая-то мымра усаживалась к тебе на колени и, тем более, засовывала язык тебе в рот! Как тебе вообще в голову пришло допустить такое?Видит бог, я не собирался подслушивать. Мне нужно было развернуться и уйти, сейчас же. Мне следовало бы закрыть уши, а не стоять под дверью. Но я стоял. Я стоял, как вкопанный, потому что не мог уйти. Но и зайти внутрь сейчас я не мог. Мои брови ползли вверх от слов Майкла, я не понимал, о чём он говорит, ведь целоваться на вечеринке – это верх нормальности, разве нет? И чем же Рэй хуже других? Я чувствовал, что, если не пойму сейчас, что тут у них происходит, то уже никогда не пойму этого.- Но, Майки, что в этом было плохого? И разве из-за этого стоило на меня обижаться? Это был просто ничего-не-значащий пьяный поцелуй. (Я мысленно похвалил Рэя, на его месте я бы ответил так же)- Ничего не значащий?! Это было мерзко! От одного вида мне хотелось блевануть!- Ну так сходил бы и поблевал, Майки, кто тебя держал? – Рэй начинал заводиться. – С каких это пор я должен спрашивать тебя, когда и кого мне целовать?- Но ты ведь её даже не знаешь! Она просто нагло пристала к тебе, а ты повёлся!- И что с того? Это не было противно, в конце концов.- Значит, тебе с любым не противно? Пофиг, кто это, лишь бы целовал?- Я этого не говорил, ты передёргиваешь.- Знаешь что, иди-ка ты, а?! Ты хотел узнать, отчего я зол, - ты узнал. Больше мне нечего сказать. Я ничего не могу с собой поделать, я сам не знаю, отчего меня это так выбешивает.- Майки, ты самый близкий для меня человек. Давай не будем ссориться? – у Рэя был такой надломленный голос, его было и правда жаль. Парень ни в чём не виноват, я сам не мог понять, что творится с Майки.- Самый близкий, говоришь? Ты уверен?- Ты же сам знаешь. Ближе тебя у меня никого нет, мы же с самого детства дружим?- Раз всё так, как ты говоришь… Тогда… поцелуй меня. – Это было сказано с вызовом и так тихо, что мне показалось, будто я ослышался. Я готов был убить себя за то, что решил остаться перед дверью. Это всё – явно не для моих ушей. Но ноги отказывались слушаться.- Что? – Рэй был подавлен, никогда прежде не слышал у него такого тембра голоса.- Ты слышал. – Майкл был непреклонен.- Но это ерунда какая-то. Ты же мне как младший брат...- Мне всё равно.- Майки...- Решайся, Рэй. Я не намного хуже той разукрашенной мымры.- Майки, я не могу. Не понимаю, что с тобой... – послышался шорох движения. – Прости меня.Я еле успел отскочить за угол, чтобы, прижавшись спиной к стене дома, переждать, пока откроется дверь и Рэй быстрой и нервной походкой скроется из вида. Я смотрел перед собой, и мне казалось, что моё сердце стучит сейчас так быстро и бешено, что его слышно на всю округу. «Твою мать, что здесь происходит, кто-нибудь объяснит мне?» - примерно такая фраза крутилась в моей голове на повторе, снова и снова, пока я не стал дышать чуть ровнее. Я хотел по-тихому уйти отсюда, и уже почти ушёл, но, повинуясь порыву, проходя мимо приоткрытой двери в дом, толкнул её рукой.Майки сидел на полу в прихожей, прислонившись спиной к стене, уткнувшись лицом в колени, обхваченные руками. Кажется, он просто сполз вниз прямо там, где стоял. Его очки валялись рядом, а плечи слегка вздрагивали, и я подумал, что он плачет. На меня не было обращено никакого внимания, даже когда я легонько постучал по дверному косяку.Пройдя внутрь, я закрыл дверь и сел перед ним на колени. Весь его вид был настолько жалок, что я просто не знал, как к нему подступиться и что сказать. Ведь я не мог открыться, что всё слышал. И так ситуация была очень неловкая.- Майки, что тут произошло? Я видел Рэя мельком, он шёл отсюда очень нервный и расстроенный.Плечи Майкла дрогнули сильнее, и он всхлипнул. Я понял, что в таком состоянии он не будет говорить. А ему надо было говорить. Сейчас весь его вид говорил о том, что внутри у него так много разных глупых слов, что он задыхается от них. Выговорись он – и ему бы намного полегчало. Но как заставить его это сделать? «Начни говорить, упёртый ты болван!» - начинал злиться я.Я придвинулся ближе, поднял руку и положил её на затылок Майки, прихватывая волосы пальцами.- Эй, я тут. Ты слышишь? Бесполезно просто сидеть вот так и пускать сопли, расскажи, что тут произошло.- Я всё испортил, - пробубнил он куда-то в колени.- Что? Я не слышу тебя, - я чуть сжал его волосы между пальцев и попытался придать его голове импульс, чтобы он отлип от коленей. Он отрывался неохотно, но всё же поднимал голову.- Я всё испортил! – повторил он, наконец, еще не открывая опухших глаз.- Посмотри на меня. Я не понимаю, о чём ты говоришь.Майки медленно разлепил свои орехового цвета глаза, перетянутые красными жгутиками капилляров, и посмотрел на меня. Несколько секунд ничего не происходило, а потом его глаза наполнились слезами, и он разрыдался. Я склонился головой к его лбу, всё так же держа рукой затылок, и пытался утешить его, как мог. Ещё никто и никогда не рыдал так передо мной, и я чувствовал, как эти слёзы стирают неловкость между нами.- Тише, Майки. Это очень грустно, видеть тебя таким расстроенным. Тише...Прошло какое-то время перед тем, как он начал понемногу успокаиваться. И говорить.- Я сделал такую глупость, Фрэнки! Мне так стыдно за это… Ещё никогда я не делал такого дерьма, никогда! – он замолчал ненадолго, выравнивая дыхание, и снова продолжил. – Рэй пришёл поговорить, чтобы выяснить, за что я злюсь на него. Я и правда очень разозлился на вечеринке, когда та девушка стала его целовать. Но, чёрт возьми, я и сам не знаю, что на меня нашло! Просто хотелось врезать ему! А её – оттащить за волосы! Эти два желания нахлынули на меня и затопили собой все разумные мысли. Никогда я раньше не видел, как Рэй целуется с девушкой. Сколько себя помню, всегда были только мы, втроём: я, Джерард и Рэй; а потом Дже стал больше сам по себе, и остались только Рэй и я. И никогда не заходило речи о каких-то девушках... Нам вместе было всегда достаточно интересно и, даже когда мы были порознь, я всегда знал – Рэй упражняется на гитаре, или помогает дома, или занимается делами в музыкальном кружке, и не было больше никаких вариантов! А тогда, на вечеринке, увидев это… я вдруг понял, что эти грёбаные варианты – есть! И даже если для меня их нет, то для Рэя они вполне могут быть! Это зрелище просто взорвало мой мозг!Майки говорил, прислонившись своим лбом к моему, и успокаивался всё больше с каждым словом. А я держал его затылок и слушал.- Это звучит так, будто тебе нравится Рэй, - решил я озвучить свою мысль.- Я… Я не знаю. Я никогда не думал об этом раньше. Всё было так ровно, и не было причин что-либо менять. Но сегодня я всё разрушил! Нашу с ним дружбу! Всё послал к чёртовой матери! – Майкл начал по новой накручивать себя, и я чуть сильнее ухватил его волосы рукой, не давая ему снова сползти в колени, которые и так были мокрыми от слёз.- Каким образом ты мог всё разрушить? Такая долгая и крепкая дружба, как ваша, не рушится из-за такой фигни. (Да, я лицемерное дерьмо, но что я мог ещё сказать ему?)- Фигни? Ты хоть представляешь, что я сделал? Я сказал ему поцеловать меня! – он выпалил эти слова так взволнованно, что внутри меня всё сжалось. Что бы я почувствовал на месте Рэя, скажи мне лучший друг такое? Боюсь даже представить. Это как предательство? Чёрт, я совсем перестал разбираться в происходящем. Мне хотелось, чтобы Майки поскорее пришёл в себя, хотелось встать из этой неудобной позы. Но отпустить его голову, или отклониться от его лба я не мог – кажется, те места, где мы соприкасались, были единственным, что удерживает его от новой истерики.- Это звучит дерьмово, Майки, - честно сказал я. – Почему ты сказал ему это? Ты ведь говоришь, что даже не уверен, нравится ли он тебе.- Потому что я грёбаный мудак, Фрэнк, вот почему, - сказал он, посмотрев мне в глаза. – Я мудак и эгоист. В тот момент мне показалось, что я теряю его. Что он перестанет проводить со мной всё свое время, что мне станет одиноко или грустно, а Джерард будет, как обычно, чем-то занят. Я испугался. И не хотел даже в теории представлять, что останусь один, без Рэя.Он говорил эти слова сухо, отрывисто, будто подписывая себе приговор, и смотрел мне в глаза, приглашая быть судьёй. А у меня не было никакого желания быть им. В конце концов, друзья нужны совершенно не для этого.- Ты говоришь так, будто все вокруг тебя идеальны и никогда не делают ошибок. Один ты идёшь и ошибаешься на каждом шагу… Я тоже очень много наломал дров за свою жизнь, а сколько ещё наломаю – никому не известно.- Ты говоришь, я ошибся. Ошибки обычно можно исправить. А я поставил своему лучшему, самому близкому другу выбор – или целуй, или выметайся. Скажи, в каком месте это можно исправить?! – Майки начинал злиться, и повышал голос.- Тише, Майкл. В любом случае, вы не поубивали друг друга. А это значит, что попытаться хоть что-то исправить - возможно. Только надо немного выждать и обоим остыть. В таком состоянии, как вы сейчас, лучше вообще не подходить друг к другу, наверняка, будет только хуже.Друг смотрел на меня с недоверием в глазах. Будто ожидал, что сейчас я скажу что-то, что раз и навсегда уверит его в том, что всё в порядке. А я не хотел говорить ничего подобного. Во всяком случае, я не считал его слова хорошими. Одно дело – просить о поцелуе любимого человека. И совсем другое – пытать этим друга детства. Видимо, сегодня был чертовски неудачный день, раз эти слова сорвались с его языка. - Мне кажется, что ты должен поговорить с Рэем и извиниться. Не сейчас, - поспешно добавил я, увидев, как Майки хочет что-то возразить, - а потом, позже. – Если ты не хочешь терять друга – то просто сделаешь это, даже если сейчас тебе это не представляется возможным. Я смотрел на его нос и руки, обхватившие колени – это всё, что я мог видеть из положения «лоб к лбу», и думал, что пора уже подниматься.- У вас есть сухой шоколад? Я могу сделать какао. – Я отстранился от Майки и смотрел, как мой вопрос наконец-то нажимает переключатель в его голове.- Э-э... Вроде был. Надо посмотреть.Я медленно вставал, разминая затёкшие ноги, а в конце подал руку Майки.- Давай, хватит уже. Напьёмся какао и пойдём гулять. Всё-таки последний день лета, а?!Так мы и сделали. Какао я сварил сладкий, тягучий, чтобы своей терпкой сладостью он унёс неприятные ощущения сегодняшнего дня. Слишком много на меня навалилось сегодня, и я не очень-то был рад этому. Все мои внутренности требовали чего-то лёгкого, спокойного и подчинённого заученным с детства действиям. В моей голове возникла бредовая идея, и я озвучил её Майклу.- У вас есть велосипеды? Наверняка вы с Джерардом катались хоть когда-нибудь.- Хм-м, - задумался Майкл, - прошлым летом мы катались последний раз. С того времени, наверное, так и стоят в гараже.- Покатаемся? – друг только улыбнулся и коротко кивнул.Смахнув с великов пыль, подкачав шины, наскоро сбрызнув цепи смазкой и отрегулировав их под себя, мы выехали на тротуар. Время уже было вечернее, и солнце начинало окрашивать небо в розоватые тона. Сначала мы ехали медленно, привыкая к этому слегка забытому ощущению, и говорили.- Где сегодня Джерард? – конечно, чёрт возьми, что ещё могло меня интересовать?- Он ушёл за час до того, как пришёл Рэй, - Майкл едва заметно поморщился. – Этот тип последнее время ни черта не говорит о том, куда уходит. Меня это бесит. Раньше всё было не так. И времени мы вместе проводили намного больше. То ли девушка у него, то ли что, я не пойму. Надо будет вывести его на чистую воду.Почему-то мне было обидно, что я не увидел Джерарда. Я так хотел передать ему книгу и увидеть его глаза в этот момент, чтобы понять – угодил или нет. Но что уж тут поделаешь?- Ясно, - выдохнул я.- Кстати, насчёт субботы... Прости меня, а?- За что, Майки?- Я такой дурак… Наверное, у меня комплекс младшего брата. Я ни в чём не могу отказать ему.- О чём ты?- Помнишь ту историю с девушкой, которая тебе понравилась? Как там её звали…- Мэй.- Точно. Джерард попросил меня об одолжении. Я должен был отвлечь тебя и увести от неё. Я и понятия не имел, как далеко он зайдёт. Прости меня. Иногда я сам не понимаю, что он делает, чем руководствуется? Это как если бы человек, с которым ты живёшь рядом всю свою жизнь, неожиданно начинает говорить с тобой на незнакомом языке и искренне удивляется, что ты ничего не понимаешь. Последнее время с нами такое случается, - Майки грустно улыбнулся.- Я уже забыл об этом, друг. Но всё равно спасибо, что извинился.Я снова вспомнил про тот жёсткий поцелуй в их ванной. Мурашки пробежали по коже, и я какое-то время раздумывал, стоит ли рассказать Майки об этом. «Нет, не стоит, хватит с него на сегодня» - пришёл я к такому заключению и успокоился.- Майки, помнишь, ты обещал мне душещипательную историю про Джерарда в первый день нашего знакомства? – Майки только улыбнулся. – Это будет хорошим извинением, я не прочь послушать.- Ладно. Думаю, ты заслуживаешь быть посвящённым в нашу тёмную историю.Мы проехали ещё немного, пока не выехали к маленькому парку с небольшой детской площадкой. Песочница, железные лесенки, чтобы лазать, да пара качелей – вот и вся площадка. Даже лавочек вблизи не наблюдалось. Мы слезли с великов, немного размяли ноги и задницы и решили вспомнить детство, прокатившись на качелях. Майки раскачивался выше и выше, пока качели не начали подпрыгивать от тяжести двух великовозрастных болванов, и мне не пришлось уговаривать Майки притормозить. - Мы сейчас улетим отсюда вместе с качелями, если ты не успокоишься, дурак, - почти кричал я, раскачиваясь вместе с ним, но не так рьяно и высоко.Майки только смеялся в ответ, и его лицо было таким по-детски довольным, что я невольно улыбался ему. Кажется, его отпустило, и тот подавленный и расстроенный Майкл растворялся в окружавшем нас вечернем воздухе, прячась в тенях и шорохах. Было спокойно. Было радостно. Было хорошо, будто мы вернулись во времени лет на пять назад, и не было никаких глупых проблем, которые неожиданно сваливались на нас сейчас.Накачавшись и, что самое странное, никуда не улетев, мы остались сидеть на качелях, рассматривая постепенно уходящую в темноту улицу, и поймали тот момент, когда зажглись фонари. Кроме нас и изредка проезжающих по дороге рядом машин, вокруг никого не было.Майк наклонил голову и исподлобья посмотрел на меня, улыбаясь почти незаметно.- История про Джерарда на самом деле не то, чтобы очень интересная. Раньше, в средней школе, он выглядел совсем иначе и не пользовался никакой популярностью. Учиться ему всегда было лениво и неинтересно, но если в средней школе он хоть как-то справлялся, то в старшей совсем перестал делать хоть что-то, даже появлялся на занятиях всё реже и реже. Единственное, что его всегда волновало – это рисунки. Сколько себя помню, он всегда сидел и рисовал. Будто находясь где-то в своей реальности. Конечно, мы всегда были близки, но года два назад, после одного происшествия, он стал более замкнутым и непонятным для меня. Именно тогда родители стали подолгу уезжать на съёмки, и мы были предоставлены сами себе почти постоянно, не считая ненавязчивой опеки бабушки. Она очень помогала нам первое время. А Дже, кажется, обиделся на родителей. Он до сих пор не может им простить, что быть вместе где-то для них важнее, чем быть рядом с нами. Если честно, я не думаю, что это так. Просто это он так видит, и переубедить его нет никакой возможности. Однажды мы шли вечером после занятий в клубах, это было зимой, и темнело тогда очень рано. Рэя не было с нами, он еще дольше задерживался в своём музыкальном клубе. Мы шли уже по дороге мимо соседских домов, как из-за кустов выскочил парень постарше нас и, угрожая пистолетом, потребовал отдать деньги. Мы очень испугались, вид у него был невменяемый. Вспоминая это сейчас, я думаю, что он был под дозой. Этот парень, вроде, приставил дуло к его голове, я точно уже и не помню – такие жуткие вещи стараешься забыть поскорее. Я не знаю, как описать наше состояние тогда. Казалось, мы готовы были обмочиться от малейшего резкого звука.- Чёрт, это очень страшно, то, о чём ты говоришь, - сказал я, нахмурившись. Меня замутило. Перед глазами так и стояла эта жуткая картина – два подростка, один другого меньше, стоят почти у своего дома под дулом пистолета, и понимают, что там, за такими близкими и надёжными стенами, их никто не ждёт.- Джер мне потом рассказывал, что больше всего в тот момент он боялся за меня и за то, что этот ублюдок обчистит дом. Он говорил: «Лучше бы я тогда просто умер, я бы не простил себе, если бы что-то случилось с тобой или с домом». После того случая в нём что-то переклинило. Нет, он вроде бы остался тем Джерардом, которого я всегда знал. Но он начал стремительно худеть, отпустил волосы, начал слегка подводить глаза. И периодически исчезать, не говоря ни слова. Когда я говорил, что очень волнуюсь, он только отшучивался и говорил, что всё хорошо и что у него должна быть личная жизнь. Мне оставалось только вздыхать и смириться, тем более, что в остальном он был, как прежде – такой же заботливый и добрый. Он всегда был лучшим братом для меня. А потом наступила весна, а за ней – лето, а Джер оказался в лузер-листах и не был допущен ни к одному экзамену. Был созван совет, и даже родителей вызывали, потому что не понятно было, что с ним делать. А родители были в Европе, так что на совет пошла бабуля, - Майки ухмыльнулся, - тогда она была очень зла на Джерарда. Посидев на совете и выслушав разные гуманные предложения, она просто сказала в конце: «Оставить его на второй год». Джерард потом неделю с ней не разговаривал, или больше. – Я улыбнулся, так это звучало забавно.- Бабушка у вас не промах, я смотрю!- Она замечательная! – с теплотой и нежностью сказал Майки. - На неё всегда можно положиться. Только живёт на побережье, у неё там собаки – не может надолго к нам приезжать. А мама против собак категорически... Так и живём. – Майкл вздохнул, а потом закончил:- Зато он теперь в одном потоке с Рэем, и ещё целый год будет мозолить нам глаза. А так бы уже закончил, и кто знает, что бы взбрело ему в голову? Поедем обратно, Фрэнки? Что-то мне холодно уже.И мы покатили обратно, молча, и не знаю, как Майки, а я упивался этим моментом, дыша вечерним остывающим воздухом, чувствуя, как футболка приятно облепляет тело на скорости. Я был молчаливо благодарен Майклу за откровенность, мне казалось, что еще какая-то часть от паззла «Джерард Уэй» сложилась у меня в голове. И они оба стали мне ещё ближе. Еще дороже.Мы подъехали к дому, где не горели окна, а значит, Джерарда ещё не было. Я зашёл внутрь, чтобы оставить записку в той книге, что хотел подарить Джерарду. Попросив у Майка лист с карандашом, я неразборчиво, на весу накорябал несколько слов и, попрощавшись с другом до завтра, до нашего первого дня в школе, отправился домой.***- Джерард, я думал, ты сегодня опять за полночь объявишься, – кинул Майки брату из гостиной, где сидел и смотрел телевизор, пока тот закрывал входную дверь на ночь.- Думать много вредно, Майки. Видишь, только-только десять, а я дома, как примерный мальчик.- Жаль, что тебя не было тут двадцать минут назад, Фрэнки хотел передать тебе лично в руки, - Майки уже вставал с дивана, чтобы отдать брату книгу с запиской.- Оу, он заходил сегодня? – Джерард был озадачен и немного удивлён.- Да, он даже варил тут какао, а потом мы взяли наши старые велики и поехали кататься. Было очень круто! - Ясно. И что же он хотел мне передать?- Вот, – Майки отдал брату книгу и вернулся на диван к телевизору. – Он ещё какую-то записку написал, посмотри внутри.- Барон Олшеври, «Вампиры», - прочитал Джерард вслух. – Хм, занятная книжица, я уже не раз про неё слышал, но никак не доводилось почитать.- Что ты там бормочешь? – спросил Майки, не поворачивая головы.- Нет, нет, ничего.Потом Джерард открыл обложку, и за ней оказался листок с неровно написанным текстом.«Если бы ты был вампиром, а я – нет, ты бы обратил меня? Ф.»Хорошо, что Майкл не видел сейчас своего брата. Он бы очень удивился, застав его стоящим неподвижно и глупо улыбающимся открытой книге. __________<Эйк, за бету главы - спасибо!!!>
Глава 8.
Сегодня вечером мама все-таки добралась до меня с расспросами о вечеринке. Все последние дни я старался забыть часть событий того развеселого вечера, но каждый раз находилось что-то извне, что, так или иначе, раз за разом напоминало мне обо всем произошедшем снова и снова. Мне казалось, что я запомнил все свои мельчайшие ощущения и мысли, каждую фразу и взгляд, хотя всё шло к тому, что после такого количества выпитого я вообще не должен был вспомнить и половины. Ну почему, почему мой мозг так глупо устроен? Я ведь худший во всем, что касается запоминания! Я путаю даты дней рождения самых близких людей, номера телефонов у меня перемешиваются до совершенно неузнаваемого вида... Иногда я прекрасно помню лицо и даже цвет глаз человека, увиденного лишь однажды. Но стоит мне задуматься о его имени, как я попадаю в западню своей странной памяти, понимая, что на ум не приходит ровным счетом ничего.После того, как я рассказал маме основные веселые события моей первой вечеринки, опуская некоторые детали, о которых упоминать не хотелось, я заметил, что мама стала задумчивой, будто хотела о чем-то поговорить, но никак не могла понять, так ли это необходимо.- Что-то не так, мам?- Нет, Фрэнки, все в порядке. Странная просто вышла история с этой девушкой на вечеринке.- О чём ты?- Выглядит так, будто Джерард специально положил глаз на девушку, которая понравилась тебе.Я не рассказал маме о том, что произошло между нами в ванной у Уэев, ограничившись только описанием того, как мы с Майки ввалились в комнату и как застали там Джерарда и Мэй. А после плавно перешел на то, как меня силой заставляли пол ночи играть в приставку в виде наказания (почаще бы так наказывали, а?). Поэтому внутри у меня все вопило: "Ну конечно нарочно, мама, этот тип - тот еще засранец!" Но вслух я сказал только:- Не вижу в этом никакого смысла.- Я тоже. Но мне все это напомнило одну старую историю, - она улыбнулась. - Если честно, это выглядит слишком невозможно, но я почему-то не удивлюсь, если твои друзья и те мальчики - одни и те же люди.- Не понимаю, о чем ты говоришь, - Я смотрел на маму настороженно, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, мне было жутко любопытно, что за историю она вспомнила. А с другой - подсознательно хотелось, чтобы она прекратила. Я поднял бровь, всем своим видом показывая, что весь превратился в слух.- Это была весна, ты еще учился в первом классе. - Мама мягко улыбалась, смотря куда-то мимо меня. Кажется, для неё эти воспоминания были приятны. - Тебе впервые понравилась девочка, и я гордилась твоим выбором - она была такой миленькой! Помнишь, мы часто ходили по выходным через парк после супермаркета. Ты там с ней познакомился... Как же её звали?- Мари, - мрачно ответил я. Несмотря на то, что должен был забыть все это за давностью лет - я не забывал. Слишком ярко все было тогда. И слишком сильно разочарование, которое я испытал. Наверное, потому что это было впервые.- Точно, Фрэнки! Не думала, что ты помнишь."Хотел бы я забыть, но ни черта не получается", - грустно подумал я, почесав затылок и слегка откидываясь на подушку, упиравшуюся в спинку кровати. Хотя, конечно, сейчас не помнится все так детально... Скорее - это обрывки образов, переделанных воображением в идеальные, отдельные мысли, яркие, но короткие, ноты чувств и эмоций, что двигали восьмилетним мальчиком. Как хорошо, что память стирает хотя бы подробности наших фиаско и потерь. Иначе люди бы, наверное, просто не вынесли гнёта своей памяти.- Мама, эту историю я помню, но очень приблизительно, - слукавил я. - Так при чем тут мои друзья?- В тот день, когда ты убежал из парка, - я невольно поморщился, сдерживая неприятные воспоминания, потому что до сих пор не знал, правильно ли я сделал, или дал слабину? - с Мари играли мальчики. Помнишь их?- Довольно смутно, - сказал я честно.- Один из них был чуть старше, а другой - в очках. Я потом подошла к маме Мари, она разговаривала с их бабушкой. Приятная такая женщина. Как же её звали... Элен? Нет... Елена! Точно! - мама была так довольна собой, что вытащила из памяти эту информацию. Я же, наоборот, все больше начинал волноваться.- Мальчиков звали Джерард и Майкл. Я даже немного говорила с ними. Майкл выглядел так угловато, а Джерард невероятно обаятельно улыбался. И, как сказала тогда их бабушка, они приехали из Ньюарка на выходные.Я чувствовал, как сердце колотится о ребра, и не понимал - неужели маме не громко? Она сидела так близко на моей кровати. Для меня это было слишком громко, оглушительно. Неужели мы уже встречались, хоть и мельком? Какова вероятность, что дети, встретившиеся случайно и при таких обстоятельствах, увидятся и даже станут друзьями через столько лет, да еще и в другом городе? По мне, это было практически невозможно. Но мы, кажется, сделали это? Я решил расспросить ребят обо всем и послушать, что они скажут... Было очень любопытно. И очень странно. На секунду я почувствовал себя втянутым в какую-то дурацкую игру, чёртовых правил которой просто не знал.«Хватит. Хватит! Пошли вон», - сказал я своим мыслям. Пора ложиться и пытаться уснуть. «Завтра будет ещё тот развесёлый день», - шептало моё шестое чувство на ушко, сворачиваясь на левом плече. Почему-то всегда ощущал своё предчувствие где-то слева, странно, да?- Пригласи своих друзей на ужин как-нибудь, Фрэнки. Я буду рада с ними познакомиться не только с твоих слов, - мама улыбнулась, выходя из комнаты. – Спокойной ночи!Мама уже закрыла дверь и поднялась к себе, а я выключил свет и, лёжа под окном без штор, смотрел на тёмное небо. Оно было прекрасно. Оно затягивало. Тёмные мягкие тучи висели так низко, что, казалось, ещё немного – и они упадут сверху на город, и мы все потеряемся или захлебнёмся в этом тумане. Ни одной звезды, никакого света не исходило из них. Только темнота. И спокойствие. Непонятно, что будет завтра. Но сегодня эти тучи были просто одеялом, укрывшим всех нас, и ничем больше.Пришла запоздалая мысль о том, зачем я написал ту странную записку Джерарду? Я сам не понимал, зачем писал это. Это было дурацким секундным порывом. Спроси он меня, я бы и сам не ответил, что имел в виду. Но я бы очень хотел увидеть, как он выглядел, когда читал её. Мне бы это о многом сказало.*** - Хэй, Майки! Привет! Как тебе погодка? – спросил я друга, прячась рядом с ним под козырёк нашего крыльца и раскрывая зонт.- Да охрененная погода, разве нет? Она будто бы говорит всем: «Идите к чёрту со своей школой!» - Майкл улыбается, натягивая на встрёпанные волосы и без того уже мокрый капюшон. – Ты не проспал. Это так дико, после стольких лет жизни под одной крышей с Джерардом. Начинаешь думать, что вести себя по утрам как он – это нормально для всех людей.- А что он делает? – не смог сдержать я глупого любопытства. Да и к тому же… реально интересно!- Швыряется будильниками и посылает к чёрту. Он никогда не встаёт раньше десяти. Точнее, когда-то вставал, конечно. Но это было так давно, что я уже совершенно забыл – каково это.Я улыбнулся. То утро, которое я встретил с ним после вечеринки, было милым. Хотя, это было уже совсем не утро, может, в этом всё дело? Представив сонного и неадекватного Джерарда, с заспанным лицом и кругами под глазами, запускающего будильником в Майки и сыпля проклятиями, забирающегося под одеяло с головой, я начал понимающе хихикать.- Нет, брат, это ни фига не смешно. Это страшно. Он ведь и убить может. Чертовски меткий, когда не целится. Я уже приловчился, закрываю дверь ровно тогда, чтобы в меня не прилетело чем-нибудь тяжёлым.- Зачем же ты его будишь, если это всё равно бесполезно? – не понял я.Майки повернулся ко мне, и его глаза от удивления стали больше очков, а брови совершили путешествие на самый верх лба.- Чувак, он же мой брат! Это моя обязанность. Если я не попытаюсь его разбудить – то кто еще будет заниматься этим? Так я даю ему понять, что, чёрт возьми, жизнь не останавливается, что у нас есть дела, что нужно двигаться. А то иногда создаётся впечатление, что он совершенно забывает об этом. Будто бы теряет себя, теряет смысл всего. И собирается находиться у себя за закрытой дверью, пока голод или ещё что не выгонит его из убежища.- Да уж, весело у вас. – Мы шлёпали по лужам, которые текли, пузырились, расходились кругами и жили какой-то своей непонятной никому жизнью. Где-то впереди, через несколько улиц и три поворота, нас ждала старшая школа, привычная для Майкла и непонятная и полная опасностей для меня. Сверху поливало уже не так рьяно, как десять минут назад, но всё так же противно и беспросветно. Думаю, за ночь тучам надоело баюкать этот безразличный ко всему город, и они решили вылить на него всю свою влагу.На торжественной церемонии, посвящённой началу нового учебного года, мы мельком видели Рэя. Он кивнул мне издалека и пошёл куда-то с другими ребятами, наверное, одногруппниками. Всё-таки он учился на год старше и был в выпускном потоке вместе с Джерардом.Я посмотрел на Майки вопросительно. Он только помотал головой из стороны в сторону.- Некогда было, - бросил он сухо. – Не по телефону же извиняться. Это глупо.- Попробуешь сегодня?- Не знаю, - замялся Майки. Отчасти, я понимал его. Очень уж неловко всё вчера получилось, и даже просто начать говорить про такое – уже подвиг. Да и Рэй выглядел обиженным. К такому подойти и извиниться – не так-то просто. – Попробую, если будет случай.Я кивнул, и мы пошли смотреть списки. Сказать по правде, когда рядом с тобой есть человек, на чьё крепкое дружеское плечо всегда можно опереться, не чувствуешь этой концентрированной агрессивности к себе. И тебе уже не кажется, что все смотрят только на тебя и замышляют пакость. Что все знают, что ты новенький, и показывают пальцем в спину. Всё становится проще и понятнее, и я был очень благодарен Майклу за это. Просто за то, что не кинул, что согласился пойти вместе и был рядом везде, куда бы я не пошёл. Я чувствовал себя намного увереннее из-за этого.У стенда со списками учеников мы, в толпе таких же подростков, стали искать наши фамилии, распределённые по группам. Столбцов было много, буквы то и дело разбегались у меня перед глазами, и я постоянно терял начало нужной строчки. Совсем отчаявшись, я решил и в этом положиться на Майки, он был повыше и читал очень внимательно и спокойно.- Фрэнки, ты нереально везучая задница! – сказал он наконец, уводя меня из толпы. – Мы на самом деле оказались в одной группе. Это был шанс один к трёмстам, я не понимаю, как тебе это удаётся, - Майки заставил меня улыбнуться, и вдруг, острая мысль пробила мне память – я хотел поговорить с ним насчёт той истории из своего детства. Я не должен был это забыть.- Это не я, - сказал я уверенно. – Иногда у меня создаётся впечатление, что кто-то расставляет передо мной шахматные фигуры в самом странном, на первый взгляд, порядке. Но потом, когда я начинаю ходить, и понимаю, что сейчас играю конём, получается, что этот хаос был выставлен на самых благоприятных для моего хода клетках. И мне это не нравится.- Да брось ты! По-моему, это дар. И им надо пользоваться, – Майки хитро подмигнул мне, увлекая на третий этаж по лестнице мимо незнакомых ребят и девчонок, мимо дверей в кабинеты и окон на улицу, залитых дорожками воды. Я шёл за другом, не чувствуя сопротивления, и не опасаясь тычков в спину – тут у меня всё только начиналось. И это было… обнадёживающе?- Как только пойму, как этим пользоваться – так сразу и начну, - пробубнил я себе под нос.Когда мы подошли к кабинету нашей группы, там уже почти все места были заняты. Ребята переговаривались между собой, смеялись и что-то обсуждали небольшими компаниями. На нас почти никто не обратил внимания. Мы протиснулись между рядов к столам, за которыми никто не сидел. Один из них оказался у окна, а другой рядом, посередине. Майкл великодушно уступил мне место у окна. Я не успел разложить вещи, как в кабинет зашёл мужчина лет сорока, с бумагами в руках и очень непроницаемым лицом. Этот мужчина был высок, у меня создалось впечатление, что в нем метра два, не меньше. «Вот это дылда», - не промолчало моё эго. Оно тоже было бы не против быть повыше, но что уж тут поделаешь? - Я мистер Карго Блом, ваш куратор и старший преподаватель. Со мной вам предстоит общаться весь год, по результатам которого вы перейдёте на выпускной поток. Поэтому прошу вас постараться, оставление на второй год – не новая для нас практика, - на этом месте Майки многозначительно посмотрел на меня и повёл бровями вверх-вниз, «смотри, друг, мой брат вошёл в анналы школы». Я только усмехнулся в ответ.- Давайте пройдёмся по списку и познакомимся, – он начал называть имена, и как-то очень быстро дошёл до меня, я даже не успел толком подготовиться.- Айеро, Фрэнк. – Тишина. – Айеро, есть тут такой? – Майки пришлось толкнуть меня, чтобы я очнулся.- Эээ, да, простите! Это я. Здравствуйте.- Ты новенький?- Эм, да. Переводом из Бельвиля по случаю переезда.- Ясно. Больше не спи в аудитории, пожалуйста. Это может плохо кончиться, – мистер Блом смотрел на меня своими серыми глазами, и его лицо всё так же ничего не выражало. – Добро пожаловать в школу Питера Мартинса*, надеюсь, мы с тобой поладим, - и он продолжил зачитывать следующие фамилии своим сухим безразличным голосом. «Странный тип», - только и мог я подумать.После знакомства и нескольких нудных вводных лекций мы оказались свободны. Я был очень рад, тело, отвыкшее от долгого сидения, ныло, рука, отвыкшая писать, скрючилась, и пальцы не хотели разгибаться. Я мечтал выйти на улицу, пусть даже под дождь, и чувствовать себя живым. Пусть мокрым, пусть холодным, но живым. Это сидение и писание всегда меня угнетало. Возможно, если бы не твёрдое намерение не расстраивать маму, я бы сам намного чаще проводил свои дни в стиле Джерарда Уэя. Но я не мог себе этого позволить. Не мог и всё тут.Когда Майки ушёл вниз за ланчем для нас, в коридоре, совершенно неожиданно, я столкнулся с Рэем. Он был очень серьёзным и собранным, я не привык видеть этого добродушного чувака с причёской хиппующего ангела таким, это было неправильно.- Привет, Фрэнк, - сказал он, подходя сзади и хлопая меня по плечу.- Рэй, здорово! Как тебе сегодня на улице?- Меня мама подбросила перед работой, так что нормально, - безразлично ответил он. Будто его задули, как свечу. Фитиль всё ещё дымил, воск до сих пор обжигал пальцы, но света и тепла, которые он всегда щедро распространял вокруг себя, не было. Видеть его таким было чертовски обидно. Нужно было что-то делать.- Придёшь завтра вечером ко мне, поиграем? Я придумал, что взять для новых каверов, да и старые надо прилизать.- Завтра не смогу, прости, Фрэнки, - он грустно опустил голову. – Давай в четверг? Мне пора идти. – И, не говоря больше ни слова, он развернулся и пошёл к лестнице.- Что он сказал? – Майкл налетел на меня сзади, пока я смотрел на удаляющегося Рэя. - На самом деле, почти ничего. Он очень переживает, Майки. Поговори уже с ним.- Я и так знаю! – одёрнул меня друг. – Хватит напоминать об этом. Мне не становится легче, если слышать о своей глупости по много раз в день.- Учёл. Пошли, поедим уже? Вроде дождь закончился.- Тогда на балкон. Там много места, а сейчас, наверное, вообще будет пусто.Мы вышли на общий балкон, который был чем-то средним между площадкой для отдыха и открытой оранжереей с выходами на третьем этаже. Тут стояли лавочки, а между ними – декоративные деревья в вазонах. Сейчас всё было мокрое, пустое и серое. С листьев невысоких деревьев падали тяжелые капли, оставшиеся после дождя, и шлёпались на каменный пол. Воздух был напитан влагой под завязку, но с неба больше не лило, и было тепло. Смахнув рукой воду с лавочки, Майки постелил свою ветровку и жестом пригласил садиться. Мы начали есть сэндвичи, которые он принёс из столовой, и запивать их колой.- Мы договорились в четверг поиграть у меня в берлоге. Может, присоединишься? - сказал я, посмотрев на Майки, сосредоточенно жевавшего свой ланч.- Посмотрим.Я перестал настаивать. В конце концов, я не могу исправить чужие ошибки. Это неблагодарный и, по сути, никому не нужный труд. Если начать этим заниматься, останешься ещё в большем убытке, чем был до этого, и заведёшь себе кучу недовольных друзей. Пусть сами разбираются.- Пошли сегодня к нам? – Майки смотрел на меня вопросительно, вытирая ладонью губы от крошек. – Может, и Джера застанем.На секунду острая спица мысли снова пронзила мой мозг – «не забыть спросить про историю из детства».- Конечно, пошли. Дома всё равно труба – делать нечего.Уже идя по улице к дому Уэев, вдалеке мы увидели Джерарда. Он был не один. И этот факт стал для меня неожиданностью. Джерард шёл с девушкой, и рука его нахально лежала на её заднице. Видимо, они недавно вышли из дома и отправились по одним им понятным делам. Почему-то эта картина вызвала во мне волну раздражения, особенно вид того, как беззаботно он болтает с ней, склоняясь к её щеке и касаясь волос своими... Я хотел перестать смотреть на эту парочку, удаляющуюся от нас, и не мог себя заставить отвести глаза. Так, наверное, часто бывает – бессознательно продлеваешь себе отрицательные эмоции, ища в них хоть что-то положительное.Майки, увидев их, сказал только: «Значит, Джерарда мы не застанем», - и впустил меня внутрь. Есть не хотелось, и мы сразу поднялись наверх, чтобы завалиться к Майклу в комнату.- Подожди, я руки помою, - сказал он, открывая дверь в ванную.- Я тогда тоже помою, уговорил, - улыбнулся я и протиснулся за ним.- А-а-а! – заорал вдруг Майкл. – Фрэнки, дай бумагу!- Какую?- Туалетную, болван! Этот придурок оставил презерватив прямо у раковины. Ему конец. Я говорил, что когда-нибудь убью его?- Не слышал.- Так вот, слушай! – Майки вырвал из моих рук бумагу, которую я отмотал от рулона, и убрал нечто, лежащее на раковине, и что я успел разглядеть только мельком, в урну. – Когда-нибудь я пристукну этого придурка! Он вообще ни о ком не думает, кроме себя!Меня обуревали странные эмоции. Я вдруг представил, что Джерард, возможно, минут десять назад занимался сексом прямо на этом месте. И слово-то какое дикое. Но Джерард. Который. Занимался. Сексом. Это была новая информация для мозга, раньше я и не думал о таком… А сейчас фантазия встрепенулась, и уши отчего-то запылали красным от картинок, проносящихся перед глазами.- Ты чего застыл? Руки будешь мыть или уже передумал? – Майки протиснулся мимо меня к выходу, и я получил раковину в своё распоряжение. Кое-как отогнав эти откровенные видения, я смог таки вымыть руки и вышел следом. Комната Майкла производила совсем другое впечатление, в отличие от комнаты своего брата. Она была более светлая, и перед окном ничего не стояло – диван, на котором спал Майки, был придвинут к стене. Зато на полу посередине комнаты лежал очень мягкий ковёр с длинным ворсом, на который мы и завалились. Я сел, скрестив ноги и подобрав к себе ступни. Сейчас тут, между нами, да и вообще в воздухе вокруг, царило состояние первозданной лени. Время текло медленно и тягуче, за окном было серо, но мы не включали свет. Делать ничего не хотелось. Скорее, даже клонило в сон от такой погоды и от раннего подъёма.- Слушай, как зовут вашу бабушку? – всё-таки я нарушил тишину, будучи верным обещаниям, данным самому себе.- Елена. С чего ты вдруг заинтересовался? – Майки лежал на ковре в позе морской звезды, и даже не открыл глаз.Я начал тихо смеяться. В целом, после маминого рассказа, я и так был подсознательно уверен, что тогда, в детстве, это были они. Но сейчас друг подтвердил мои предчувствия, и мне будто полегчало. «Хватит цепляться к реальности. Всё именно так, как есть, и не нужно искать в этом скрытого смысла. Ты его не найдёшь. Живи и радуйся, Фрэнки, и не забывай иногда удивляться – вот лучшее, что ты можешь сделать», - донеслось откуда-то со стороны моего левого плеча, как мне показалось. Это был всего лишь внутренний голос, и он вещал странно разумные для меня вещи. Больше всего мне хотелось сейчас прыгать по комнате, размахивая футболкой, и орать: «Я знал! Я так и знал! Ха-ха-ха!» Но не сегодня. Сегодня слишком лениво. Поэтому я просто опустился на спину рядом с Майки, и тоже закрыл глаза, положив руки под голову.- Вчера мама вспомнила одну историю из моего детства. Исходя из неё, мы уже встречались семь лет назад, весной, в Бельвиле.- Ты шутишь! – Майки заметно оживился, и даже, если верить ощущениям, повернулся ко мне боком. Глаза я решил не открывать – было так лениво и хорошо, этот день знакомства с новой школой уже был позади. Напряжение отпускало, и почти убаюкивало состояние расслабленности. – Но мы и правда были в Бельвиле как-то раз! Тогда бабуля как заведённая ездила с нами на выходные в разные города по всему Нью-Джерси, это была её «культурная программа».- Что-нибудь помнишь о тех поездках?- Довольно смутно, если честно. Мне было восемь, Джеру – десять, может он помнит лучше. Но мы объехали так много мест, что я вряд ли вспомню что-то конкретное. А ты? Ты помнишь что-то?- Хм, если честно, тоже почти ничего, - я не стал рассказывать, что та история была для меня переломной, и что я очень долго, наивно и по-детски переживал её. – Я просто пробегал мимо, а мама успела поговорить с вашей бабушкой и запомнила имена. Поражаюсь, какая у неё память.- На самом деле взрослые чаще намного лучше запоминают всё, что касается их детей.Я повернул голову и приоткрыл один глаз. Майки лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня.- Тебе не кажется вся эта история странной? – спросил я, подавляя зевок.- Не знаю. Я же почти ничего не помню с того времени. Просто совпадение. Мне кажется, такое часто случается.«Со мной», - добавил я про себя. - Мама приглашала вас на ужин как-нибудь, хорошо?- О, отлично. Только пусть будет что-нибудь без мяса, ладно?- Договорились. Мы ещё немного полежали в тишине, и не заметили, что провалились в сладкий дневной сон. Кто хоть раз спал летом под размеренный шум дождя, слышный из чуть приоткрытого окна, когда вокруг царствуют серые тона и неторопливая леность, и кажется, что даже время замедляет свой ход, тот понимает, как же это приятно.В тот вечер я так и не увидел Джерарда снова.А через день, как раз в четверг, когда мы должны были играть с Рэем после школы у меня, случилось непредвиденное, и внесло смуту в мою, казалось, довольно спокойную жизнь.После лекций в школе я не спеша направился домой. Майки убежал раньше, видимо, скрываясь от моего предложения пойти со мной, ведь вечером я ждал Рэя, чтобы порепетировать. Но я уж точно не собирался тащить Майки к себе силой. В моих планах было пообедать, посмотреть кое-что для завтрашних лекций и потом забраться на чердак и до ночи не выпускать из рук гитару.Было то время после обеда, когда улицы снова становятся пустынными после наплыва людей, спешащих на ланч и потом обратно, на свои рабочие места. В нашем районе было не много офисных зданий, но они были. Я шел не торопясь, с наслаждением вдыхая еще не желающий остывать воздух и радуясь этой пустоте вокруг. Проходя мимо очередного тупика между домами, я краем глаза уловил там движение и приглушённые звуки драки. Тихо вернувшись и выглянув из-за угла, я увидел пару чернокожих ребят, прижавших кого-то к стене и увлечённо орудующих кулаками. Из-за баков с мусором невозможно было разглядеть, кто там был, но у меня всё равно неприятно засосало под ложечкой, так хлёстко и противно раздавались звуки, отскакивая от стен ближних домов. Я уже хотел было отойти за угол и заорать: «Полиция! Сюда!», чтобы хоть как-то напугать этих хулиганов, но в этот момент избиваемого подняли повыше и над баками я увидел разукрашенное лицо Майки. Всё внутри меня рухнуло в этот момент куда-то в кишечник, а к горлу подступила тошнота. Ни одной мысли не осталось в голове, я стоял, как истукан, судорожно пытаясь хоть что-то придумать. Глаза огляделись вокруг и выцепили обломок водопроводной трубы в метре от меня. Не знаю, чем руководствовался мой мозг. Наверное, просто инстинкт сохранения напрочь отключился, потому что эти ублюдки, которые были старше и крепче нас двоих, вместе взятых, избивали моего друга! Я схватил этот обломок и, стараясь не сильно шуметь, понёсся к этим мудакам со спины, успев со всей силы и ярости заехать ближнему трубой под коленки. Он упал, но я понимал, что это ненадолго. Второй среагировал быстро, и, отпустив тут же осевшего вниз Майки, переключился на меня. Я получил сильный удар в плечо и по ноге, но этот сукин сын плохо прицелился, и это спасло меня от тяжелых последствий. Чуть разогнавшись, я впечатался головой ему в живот, и тот согнулся пополам от боли, но я тут же получил два оглушающих удара по скуле. Это было чертовски больно! Я взвыл и со всей своей злостью зарядил этому мудаку коленом в пах. Он, наконец, осел на асфальт и выбыл из игры на какое-то время, но сзади уже встал первый и намеревался продолжить. Я быстро крутанулся и трубой с размаху врезал тому по коленям. Мне надо было выгадать время, чтобы вытащить Майки – это всё, о чём я думал тогда. Он взвыл и свалился у стены, обхватывая явно покалеченные ноги. Я не раздумывая кинулся к Майклу, поднял его за шиворот (Матерь Божья, в каком он был виде! Меня даже передёрнуло) и, взвалив на плечо, постарался как можно быстрее свалить оттуда. Друг еле-еле передвигал ногами и не слишком помогал мне в этом.- Ты заплатишь за это, ублюдок! – неслось нам вслед, но я даже не оборачивался. У меня была максимум минута, чтобы успеть дойти докуда-нибудь и просто укрыться, спрятаться на время вместе с Майклом.- Скоро мы и до твоего братца доберёмся, Уэй, не забудь передать ему, говнюк!Мы шли по пустым улицам, и я судорожно пытался понять, что же делать? Скоро время истечёт, этих козлов отпустит, и они могут решить догнать нас и продолжить с того места, где закончили. Скула наливалась гематомой и сильно болела, но, видя краем глаза заплывшее лицо Майки, я думал о том, какая это ерунда, моя скула, и не понимал, как он может молчать. Наверняка он испытывает жуткую боль. Но этот парень упрямо смотрел вперёд чудом уцелевшим правым глазом и, как заведённый, медленно, но верно переставлял ноги. Левый почти полностью заплыл налившимся синяком, скула опухла, и именно на это я любовался, пока тащил его на себе вперёд по улице. Не знаю, что бы произошло дальше, но судьба явно ко мне благоволила. Или это ангел-хранитель Майки спохватился? Поздновато, придурок, но всё равно спасибо. Из-за угла на нас почти наткнулся Рэй с гитарным кофром за спиной. Мы остановились, тяжело дыша, и не могли сказать ему ни слова. Всё-таки, я был мелким, а Майки – довольно тяжёлой ношей для меня. Моё дыхание сбилось, и я никак не мог его выровнять.Рэй только секунду стоял, испытывая шок, а потом быстрым рывком оказался под правым боком Майки и, взвалив на себя его руку, поковылял с нами дальше. Рэй был высоким и в хорошей форме, теперь я был уверен, что никто больше не подумает нас догонять. Идти стало намного легче, ведь Торо взял на себя половину, если не больше, веса Майки. Тот только тяжело и громко дышал, и несколько раз сплюнул кровь себе под ноги.- Какого чёрта тут произошло? – не выдержал Рэй.- Потом… - выдавил я через пересохшие губы на выдохе, и друг понятливо замолчал.До дома Уэев мы доплелись молча, молча зашли внутрь, если не считать того, что Майки начал иногда стонать. Рэй тут же ускакал в ванную, видимо, он хорошо знал, где и что лежит в этом доме, а я дотащил Майки до дивана в гостиной, помог ему устроиться и сам уселся с краю на пол, запрокинув голову на диван. Майки лежал, прикрыв нетронутый глаз, и только грудная клетка тяжело ходила вверх-вниз.- Фрэ... принеси воды, - донеслось до меня сверху нечто, похожее на голос друга.Я тут же поднялся и, налив в кухне стакан воды, вернулся к дивану. Майки пришлось помочь держать голову и кружку, чтобы он смог попить, костяшки пальцев на его руках были ободраны до мяса и пальцы почти не сгибались.- Твою мать, за что они тебя так? Как ты, Майки? Может, в больницу надо? – я начал паниковать, потому что выглядел он на самом деле очень нехорошо. Запёкшаяся мешанина из крови на скуле, заплывший глаз, ободранные пальцы, губы, покрывшиеся кровяной коркой и, наверняка, несколько обширных гематом под футболкой. Я почти плакал, смотря на него. Никогда еще я не видел близких для себя людей в таком состоянии. Меня начало трясти, но тут мне на помощь пришёл невозмутимый Рэй с каменным лицом и кучей всякой медицинской фигни в руках и начал колдовать над Майклом.- Иди на кухню и сделай крепкий чай, Фрэнки. Не впадай в истерику, хорошо? О, стой, я обработаю твоё лицо быстро, и пойдёшь.Он чем-то влажным несколько раз провел по скуле, после чего немного защипало, и отпустил меня.На кухне я немного отошёл. Иногда было слышно, как стонет Майки. Я старался не отвлекаться от своего задания и медленно, методично выполнял все действия. В моей голове крутились разные мысли, в частности, я вспомнил, что кричали те мудаки, и что это было что-то про Джерарда. Я понял, что совсем запутался. Вскипятив воды, я заварил огромный чайник крепкого чая и решил всё-таки пойти к ребятам. Подойдя к холлу, я увидел, как Рэй стоит на коленях около дивана, склонившись и опустив голову на грудь Майки, а тот гладит его по волосам рукой с перебинтованными негнущимися пальцами. Несколько секунд я постоял, не решаясь зайти, а потом, кашлянув, спросил:- Закончил с перевязкой, Рэй? Чаю попьём?Рэй быстро поднял голову и встал с колен. Он выглядел смущённым, а ресницы были мокрыми. Он провёл руками по глазам и сказал:- Да, давай я помогу.Мы ушли на кухню, налили чай и взяли пачку какого-то печенья. Майку налили ещё воды.- Как он, Рэй?- Уфф... – друг устало выдохнул и провёл пятернёй по волосам, немного запрокинув голову, - в целом нормально. Знатно его отметелили, конечно. Сегодня договорюсь с мамой, надо будет завтра свозить его в клинику и сделать снимки, чтобы не было никаких переломов. А так… Не знаю. Я сделал всё, что умел. Какого хрена с вами произошло, Фрэнк?!Мне пришлось кратко пересказать ту часть, участником которой я стал. Больше я ничего не знал, и мы, взяв кружки и печенье, пошли в гостиную к Майки, надеясь вытрясти из него хоть что-то.Он смотрел в потолок здоровым глазом, и даже повернул голову к нам, когда мы подошли.- Фрэнк, Рэй… спасибо... – тихо сказал он, едва шевеля разбитыми губами.- Просто помолчи, чувак, хорошо? – Рэй поставил кружки на низкий столик у дивана и сел рядом на пол, прямо на колени. Я последовал его примеру, сидеть на ковре было приятно. Мы молча попили чаю и похрустели печеньем, а потом напоили Майки водой.- А теперь выкладывай всё, - не выдержал Рэй, едва Майкл допил воду. Он немного ожил и дышать стал намного спокойнее, обработанное лицо уже не пугало мешаниной ссохшейся крови. – Если эти ублюдки, что напали на тебя, из чёрного гетто, надо будет заявить в полицию. Они давно обрабатывают тот район.- Нет! – поспешно сказал Майкл.Немного помолчав, он начал рассказывать. Майки говорил медленно и с большими остановками, выравнивая сбивающееся дыхание, после чего снова продолжал. С каждым словом мы с Рэем всё больше приходили к мысли, что сегодня тут будет ещё один покалеченный.Рассказ Майки сводился к следующему. По дороге из школы к нему подошли те парни, что-то говоря про Джерарда. Только поэтому он вообще остановился. Оказалось, почти месяц назад Джерард покупал у их банды небольшую партию качественной травки, но не расплатился до конца. Они ждали до срока, а потом ещё немного, но тот не выходил на связь и не приносил остаток денег. Тогда они сами пошли за деньгами. Слава богу, они не знали точного адреса Уэев, знали только школу, в которую он ходит. Но он там не появлялся. Зато там был его брат, через которого они и решили передать послание. А чтобы было понятнее – подкрепили слова делом. Эти выродки прекрасно знали, что нет смысла поджидать самого Джерарда: когда делают плохо и больно любимым и родным людям – это всегда больший удар для человека, нежели собственная боль. Я застал их где-то на середине «разговора». Я даже и думать не хотел, что было бы, задержись я попить кофе в столовой или пойди я другой дорогой. Тошнота снова комком подошла к горлу, и я еле собрался с силами, чтобы прогнать её. В глотке осталось отвратительное послевкусие, и я налил ещё чаю.Входная дверь хлопнула, и из прихожей раздался голос Джерарда:- Майки, я пришёл! Есть кто дома?Рэй посмотрел на меня глазами, полными ярости, и медленно поднялся с пола.- Не перегни палку, - только и успел сказать я, а Майки тихо попросил:- Не надо, Рэй...Но тот уже вышел из гостиной и направился к прихожей.- О, привет, Рэй! Не знал, что ты … - Бац! – раздался звонкий шлепок удара. - Шурх! – послышался звук падения. - Фрэнки, останови его! – тихо, но требовательно сказал Майки.Я закрыл глаза, посчитал до трёх и пошёл к входной двери. В коридоре Рэй нависал над почти лежащим и ничего не понимающим Джерардом, одной рукой крепко держа в кулаке его рубашку, а другую он занёс для нового удара. Никогда я не видел Рэя таким. Он был зол, он просто горел яростью, глаза были почти как у безумца, а губы скривились. На лице Джерарда наливался синяк, оставленный горячей встречей Рэя, и я думал, что хочу добавить, пока не увидел его глаз. Он был напуган, он был в шоке, он совершенно не понимал, что происходит… Возможно, он сам никогда еще не видел Рэя в таком состоянии. У него был вид, будто он сейчас заплачет от обиды. Мне тут же стало очень жаль его, в конце концов, он ещё не знал, что произошло.- Хватит, Рэй. Отпусти его, - я старался говорить спокойно и негромко, чтобы слова дошли да замутнённого яростью разума Рэя. Джерард перевёл взгляд на меня и спросил дрожащим голосом:- Что происходит, Фрэнк?Кулак Рэя еще некоторое время висел над Джерардом, но через секунду Рэй уже сдулся и, без слов отпустив рубашку и поднявшись на ноги, ушел в холл.- Майки сильно избили два чернокожих мудака по пути из школы. Ты ведь понимаешь, что происходит?Глаза Джерарда расширились от осознания сказанного, я, кажется, даже почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов, а лицо побелело и замерло маской шока. Еще секунду он полулежал на полу, а потом резко вскочил и, оттолкнув меня к стене, понёсся за угол, где только что скрылась понурая спина Рэя._______________________*название школы выдумано, но суть в том, что обычно школы в США носят имя одного из своих лучших выпускников, а не порядковые номера.<и снова - отлличная бета от Эйк, спасибо!!!>
Глава 9.
Я сидел за столом в кухне Уэев и крутил в своих пальцах пустую кружку. Шурх – керамическое дно делает пол оборота по кругу, и я смотрю внутрь на стенки жёлтого цвета и несколько капель чая, оставшиеся внизу… Они забавно трясутся от этого движения. Шурх – кружка возвращается в прежнее положение, увлекаемая моими пальцами. Я не знаю, сколько таких полу-оборотов она сделала уже за сегодняшний вечер. Наверняка, на лаковом покрытии деревянного стола останется какой-то след на память...- Ёпт, прекрати уже, Фрэнк. Это выбешивает, ты знаешь?Джерард всё так же сидел напротив меня, опустив голову вниз, спрятавшись лицом в руках, скрещенных на столе. И СТРАДАЛ. На самом деле, человек, ушедший в себя и неосознанно что-то творящий при этом, совершенно не знает, как его действия (или звуки от них) могут бесить окружающих. Но я сознаюсь. Я делал это специально. Мне надоело любоваться на макушку Джерарда. И так казалось, что я уже начинаю считать волосы на его голове.Когда он вернулся и получил от Рэя... а потом я рассказал, что случилось с Майки... я думал, Джерард сделает что-то сумасшедшее. Заорёт? Заплачет? Ударит кулаком о стену? Я не знаю. Я ждал чего угодно от него, и в итоге не получил ничего. Нет, я не расстроился, просто это было неожиданно. Джерард был побелевшим, жутко напряжённым и очень переживающим. Он гладил Майки по голове, так осторожно, будто тот был фарфоровым. Что-то спрашивал у него. Что-то говорил извиняющимся тоном, очень тихо, порой совсем утыкаясь в его лоб и закрывая лицо Майки своими волосами. Рэй всё это время стоял у окна тут же, в гостиной, и наблюдал за ливнем, разразившемся на улице минут пять назад. Он не оборачивался и не произнёс за всё это время ни слова. Поглядев на это из холла, я просто вернулся на кухню. Уже подкрадывалась усталость, а завтра была только пятница, и какой-то хренов доклад в школе, и серые непроницаемые глаза-сканеры нашего классного куратора, которые следили за мной непрестанно. Это напрягало меня. А теперь ещё эта история с травкой. Блять, я просто хотел уже отдохнуть. Я перенервничал, я был голодный. Я жутко переживал за друга. Я хотел поколотить Джерарда. Все эти желания перемешались во мне, скрутившись в толстый разноцветный жгут, а потом ещё завернулись восьмёркой. Снова сделав чаю, я сел за стол и стал заливать пустой желудок жидкостью.Наконец, из гостиной послышались звуки, и оттуда медленно вышел Майки, поддерживаемый Рэем и Джерардом.- Фрэнки, дружищще. Спасибо тебе. Ты знаешь, я не ожидал что ты так… Если бы не ты...- Просто иди, отдыхай уже, чувак. Тебе крепко досталось, тебе надо поспать. Я прикрою тебя в школе завтра, - я подошёл к ним и легонько похлопал Майки по плечу. – И не нужны мне твои благодарности. Я чертовски рад, что всё более-менее обошлось. Завтра увидимся.Майки улыбнулся, насколько мог с разбитыми губами, и они начали не торопясь подниматься по лестнице, а я вернулся за стол к своей верной кружке с чаем. Только она меня выручала сегодня, и я почти притерпелся к вкусу чая без сахара, которого у Уэев почему-то не было. Через минут пять спустился обиженный чем-то Джерард, наверняка, Рэй сказал ему что-то не особо ласковое, уселся напротив меня и уткнулся лицом в руки, просидев в этой позе без движения довольно долгое время, пока я не вывел его из себя шуршанием кружки по столу. Я хотел было уже поговорить с ним начистоту, как с лестницы послышались шаги, и спустился Рэй, всё с таким же непроницаемым лицом. Если бы я совсем не знал его, я бы подумал, что всё в порядке. Но нет. Он был раздражён и разочарован. Он злился. Это читалось в его скупых движениях, в намеренно неподвижном лице и чуть сдвинутых бровях. Лучше было его не трогать сейчас, он мог снова взорваться в любую секунду. - Майки уснул. Я дал ему ещё обезболивающего и противовоспалительного. Завтра мы с мамой заедем утром и отвезём его в клинику на небольшое обследование, мама уже договорилась, всё сделают по знакомству. Будь дома. – последние слова были сказаны в макушку так и не поднявшего головы Джерарда сухо и резко, я даже ощутил холодок в районе позвоночника. Еще несколько секунд Рэй смотрел на друга, потом повернулся ко мне, и, чуть смягчившись лицом, сказал только:- Спасибо, Фрэнки. До завтра.Входная дверь хлопнула, и мы с Джерардом остались одни на кухне, только струи дождя долбили по стёклам и навесу над крыльцом, и это создавало монотонный однообразный фон к нашим посиделкам.- Что ты собираешься делать, Джер?Молчание. Сопение. Он даже не пошевелился. Я снова начал елозить кружкой по столу. Если этот парень думает, что он более упёртый, чем я – то хрен ему. Когда мне надо, я достану кого угодно.- Блять, прекрати уже!- Я спросил, что ты собираешься делать, Джерард.Несколько секунд молчания, но, в надежде на ответ, я перестал мучить стол.- Я поднимусь наверх. Укурюсь до состояния супер-героя оставшейся травой. Возьму свою старую бейсбольную биту. И пойду убивать этих ублюдков. Ты доволен?Это всё было сказано в стол и тихо, но я понял каждое слово. Он шутить изволит?- Это херь какая-то.- Твою мать! – вскинулся Джерард. Его покрасневшие дикие глаза сверлили меня, а губы скривились. – Эти суки тронули моего брата! Моего Майки! Моего грёбаного любимого Майки! На нём, блять, здорового места нет, они его избили как будто он кусок мяса, а не человек!Кажется, он еще не осознавал, но слёзы двумя уверенными дорожками уже начали катиться по его щекам, медленно скапывая с подбородка на футболку. Он двинул кулаком по столу и продолжал орать.- Я убью их! Мне плевать, что они сделают. Майки ни в чём не виноват! Он не делал ничего плохого этим выродкам! Убью... Мне плевать... – плечи Джерарда начали сотрясаться, кажется, он наконец-то понял, что рыдает. Резким движением он попытался стереть слёзы с лица, но только размазал их по щекам.- Сука! – он дёрнулся, вскакивая со стула, и торопливо скрылся в коридоре. Входная дверь снова хлопнула, видимо, он вышел на улицу.Я тоже поднялся и пошёл за ним. Я очень надеялся, что скоро его отпустит, и мы сможем нормально поговорить. Мне было жаль его, хотя вся эта история и случилась целиком по его вине.Выйдя на улицу, я застал Джерарда, пытающегося прикурить, стоя под навесом на краю крыльца. Я еще не видел, как он курит, хотя иногда чувствовал от него запах табака. Видимо, он не злоупотреблял и курил время от времени. Сигарета никак не поддавалась, слабый огонёк зажигалки гас под порывами влажного ветра, осыпающего Джерарда мелкими водяными брызгами. Я подошёл к нему и соорудил из своих ладоней укрытие вокруг зажигалки. Он, наконец, прикурил, и, кинув на меня быстрый взгляд, отвёл глаза и глубоко затянулся.- Спасибо...- Угу, - пробурчал я.Мы стояли рядом на крыльце и смотрели на ручьи воды, стекавшие с навеса, на ливень, который почти стеной стоял там, сразу за последней ступенькой. Будто в этом месте мир заканчивался, и за этой границей было только серое влажное нечто. Давно я не видел таких сильных ливней. Наверное, принесло какой-то циклон с побережья... Невольно я вдыхал дым, который выдыхал Джерард. Было в этом что-то странное. Его выдох – мой вдох. Мой выдох – его вдох. Этот странный ритм, который я сам себе задал. Почему-то это успокаивало. - Какой долг у тебя остался за травку? – наконец, решился спросить я его. – У меня есть кое-какие сбережения, я мог бы...- Это. Тебя. Не касается. – Выплюнул Джерард в пространство впереди себя, прежде чем снова затянуться. - Какого хрена, Дже… - Я не успел договорить, потому что он развернулся ко мне, и впечатал палец свободной руки куда-то мне в грудь. Это было неприятно.- Мои проблемы – это только мои проблемы, Фрэнки, – он продолжал нарезать каждое слово, будто заготовки из свинца. – И я сам их решу. Ты понял? – Джерард смотрел на меня, затягиваясь снова, и огонёк от сигареты подсвечивал радужку его глаз алым. Но взгляд был холодным, чужим, и он пробирал меня до костей. Я опустил глаза и посмотрел на упирающийся мне в грудь палец, как дуло пистолета. Это бесило. Хотелось сломать его. Сам Джерард бесил. Я ничем не заслужил такого обращения. Обида и гнев медленно поднимались внутри, этот разноцветный жгут, скрученный в восьмёрку, неожиданно пришёл в движение, и резко развернулся, хлестнув меня по глазам. Я поднял взгляд на него и резко, наотмашь хлопнув рукой по пальцу, сбил его руку.- Иди ты на хрен, понял?! Ты тупой, упёртый осёл! – Я громко выплёвывал эти слова в его лицо, и по моим щекам катились горячие слёзы обиды, но мне было всё равно. – Я думал, мы – грёбаные друзья! Я думал, мы – одна команда! – каждая фраза у меня получалась громче и громче предыдущей, я уже почти орал. – Если ты не заметил, урод, мне тоже досталось, я еле унёс ноги оттуда, вытаскивая твоего брата! – я разошёлся не на шутку, размазывая ладонями слёзы по своему лицу, и почти не видя Джерарда за этой туманной пеленой в глазах.- Придурок! Идиот! – он резко схватил меня и притянул к себе, крепко стискивая одной рукой моё тело, которое трясло от слёз и обиды. Я по инерции с силой ткнулся носом ему в плечо, и в глаза попали его волосы. От него пахло дождевой свежестью и табаком, такое странное сочетание.- Чёртова ослиная задница, - уже тише говорил я, шмыгая носом. - Говнюк... – Джерард только еще сильнее сжал меня, и стало трудно дышать.- Прости, Фрэнки, - тихо сказал он через какое-то время. Видимо, он докурил, и теперь стискивал меня обеими руками. – Правда, прости меня. Я на самом деле придурок. Спасибо тебе за то, что вытащил Майки.- Заткнись, - отрывисто всхлипнув, сказал я. – Я не ради тебя это сделал. Он мой друг.- Я знаю. Поэтому и говорю спасибо. Ты очень хороший друг, а я веду себя как козёл. Ты прав. Поэтому прости меня, хорошо? Я очень испугался сегодня. Я думал, что умру, когда увидел Майки таким, когда понял, что это я виноват. Мне даже показалось, что сердце начало останавливаться, - он усмехнулся.Моё ухо прижималось к тёплой шее Джерарда, а его острый подбородок упирался мне чуть ниже плеча. Я слышал слова, что он говорил, когда они были ещё внутри горла, я слышал, как он дышал. И успокаивался. Меня перестало трясти, и слёзы перестали бежать неконтролируемым потоком. Хотелось вытереть лицо, но мои руки были крепко прижаты к бокам руками Джерарда. Я хотел уже было высвободиться, но потом почувствовал, как тепло и спокойно мне становится. Даже почувствовал, как стучит его сердце там, под футболкой, защищённое рёбрами. Это было так необычно, так странно. И безумно приятно.- Я очень ценю то, что ты предложил. Но постарайся понять меня, Фрэнки. Это ведь, и правда, моя проблема. И я уже давно её решаю. Мне не хватило какой-то долбаной недели… Я думал, они подождут… - он замолчал, и я почувствовал, как пальцы его руки на секунду впились мне в спину.- Чёрт, прости. – Джерард опустил руки, и я оказался свободным от объятий, мне тут же стало зябко и грустно, но я не подал вида, а стал вытирать лицо освободившимися ладонями.- Просто поверь в меня. Я всё улажу, обещаю. Если я не разгребу это дерьмо сам, то перестану себя уважать, понимаешь?Я понимал. Наверное. Поэтому молчал и продолжал приводить себя в порядок. Джерард тоже замолчал, и вытащил ещё одну сигарету. На этот раз он прикурил быстро и без моей помощи.- Зачем ты вообще решил купить столько травы? Для чего? – решил спросить я, раз пошёл откровенный разговор.- Блин... – Джер выдохнул дым, - для вечеринки. Для той вечеринки, которую мы устраивали. Это первый раз, когда у нас проходила вечеринка с травкой. Было интересно.- Ясно, – сказал я. – У тебя еще осталось? Я бы покурил сейчас.- Давай не сегодня, Фрэнки? – улыбнулся он. – Если хочешь, я угощу сигаретой. А травку... Потом, как-нибудь. Уже поздно, я провожу тебя до дома.- Нет, табак не хочу. Мама почувствует. Хотя, я, наверное, и так провонял уже, – я улыбнулся ему, а он нагло выдохнул в меня дым и усмехнулся:- Придёшь – одежду в стирку, а сам под душ. И всё будет в порядке.- Ага, - только и сказал я, и уже было понятно, что между нами снова всё стало хорошо, правильно. А может, мы даже стали чуточку ближе? Не знаю. Этого парня было тяжело пробить и вытащить на белый свет его настоящего. Но мне, почему-то, очень этого хотелось.Джерард проводил меня до дома, как и обещал, а потом вернулся к Майки. Мамы ещё не было, и я, начав раздеваться почти от порога, пошёл в ванную. Поставив стирку, залез под горячие струи воды с головой. Было так хорошо, что я невольно начал трогать себя. Как давно я не делал этого? Не знаю. По моим ощущениям, довольно давно. Я очень быстро возбудился и еще быстрее дошёл до крайней точки, двигая рукой. Захотелось оттянуть этот момент хотя бы ненадолго, и я замедлил движения, а потом и вовсе замер. Готовность взорваться в любую секунду, это балансирование на грани ввергало меня в полу-беспамятное состояние от эйфории. В голове непрошено всплыли ощущения тепла и комфорта, когда Джерард обнимал меня, пытаясь успокоить, я вспомнил, как крепко его руки стискивали моё тело, как стучало его сердце, так близко, а голос слышался через тёплую кожу на шее... Содрогнувшись от волны безумно сладких конвульсий, прошедших по телу, я чудом удержался на ногах, успев упереться рукой в кафельную стену, чтобы не упасть, потому что ноги хотели подогнуться от накатившей после слабости. Чёрт, как сильно… Давно такого не было. Голова была туманная, и соображалось крайне плохо. Вымывшись окончательно, выйдя из ванной и съев наскоро сделанный сэндвич и запив его молоком, я ушёл в свою комнату и завалился на кровать. Уже засыпая, в голову пришла запоздалая мысль, что, кажется, я сделал что-то странное. Но усталость всё наваливалась, и последняя ниточка мысли ускользнула от меня, проиграв глубокому сну.На следующее утро я почти проспал. Вынырнув из мира снов одним рывком, я понял, что у меня всего полчаса до начала занятий. Как хорошо, что до школы всего десять минут спокойным шагом! Я наскоро оделся и отправился в ванную. Мои волосы, высохшие за ночь в страшном хаотическом порядке, представляли собой жуткую картину в стиле экспрессивных художников современности.- Твою мать… - только и вырвалось у меня, когда я стоял и быстро умывался перед зеркалом. Исправить что-либо было уже невозможно, потому что время поджимало, нет, оно просто вопило о том, что я опаздываю. О кофе не шло и речи, но на столе в кухне я нашёл мамину записку. Она извинялась, что пришла поздно, и писала о том, что приготовила мне немного оладушек на завтрак. Они стояли тут же рядом, накрытые кухонным полотенцем.- Мама, я люблю тебя! – сказал я, заталкивая в рот оладью целиком, так, что часть её всё равно свисала наружу, и без рук поедал её, потому что руки мои были заняты собиранием нужных для сегодняшних занятий лекций, журналов, каких-то бумаг, что нам выдал мистер Блом. Таким образом, запихивая нужное в рюкзак и в промежутках заталкивая в себя оладьи, я успел съесть штуки четыре перед тем, как вылететь на улицу. Слава Богу, сегодня стояла ясная погода, и тучи, несколько дней одолевающие Ньюарк непрерывными дождями, больше не висели в небе плотным толстым одеялом. Я успел зайти в кабинет на третьем этаже до того, как через минуту в него зашёл мистер Блом. А это значит, что я уже в чём-то победил. Сегодня я собирался быть крайне внимательным и как можно подробнее записывать лекции по всем предметам, что стояли в расписании. Я хотел сделать это для Майки, так как знал, что он относится к учёбе довольно серьёзно, и не собирался подводить его. На переменах, перекинувшись несколькими фразами с одноклассниками, я старательно распускал слух о том, что Майки очень неудачно подвернул ногу, спускаясь дома с лестницы, и сильно упал, и теперь ему придётся несколько дней пропускать школу. Новость эта никого не удивила, хотя, если честно, я вообще сомневался, что этих людей удивит хоть что-то. Они были точно сонные толстые мухи, которых интересовало только хорошо покушать, крепко поспать и почесать языками, перемывая косточки друзьям и недругам. Меня это бесило, поэтому после занятий я бегом отправился к Уэям.Там меня ждало несколько новостей. Первая была в том, что обследование в больнице никаких сюрпризов не принесло – хоть внешне Майки и выглядел сильно подбитым, внутри у него всё было цело. И это очень радовало. Рэй тоже был у Уэев, он сказал, что отпросился сегодня с занятий, чтобы помочь другу. Вторая новость была в том, что Джерард, съездив с ребятами в больницу и убедившись, что с Майки всё в порядке, снова исчез в неизвестном направлении. Именно поэтому Рэю пришлось пропускать школу – не оставлять же Майки одного? Хотя тот очень возмущался и говорил, что с ним всё в порядке. Рэй бесился (не по поводу пропуска, а по поводу поведения Джерарда), но сделать ничего не мог. Я тоже не понимал, что происходит, и только надеялся на то, что этот парень не наделает глупостей. Он ведь обещал, что разберётся? У меня не было причин не верить ему. Третья новость заключалась в том, что Майки не собирался отмечать свой шестнадцатый день рождения, который приходился на следующий четверг. «Посмотри на меня, Фрэнки, - говорил он, тыкая пальцами в своё лицо, - я похож на парня, готового устроить вечеринку в честь дня рождения? Если бы мне так повезло родиться в Хэллоуин, то, ещё куда ни шло, с такой рожей я был бы одним из лучших. Но увы...» - и он театрально взмахивал руками, чтобы прикрыть одной из них глаза и изобразить, что он в жутком расстройстве и рыдает. - Ладно, клоун. Давай лучше позанимаемся. Зря я что ли горбатился, записывая все эти лекции?И каждый вечер, пока Майки окончательно не поправился, я приходил к нему после школы, и мы на самом деле занимались. Это время очень многому научило меня. Глядя, как уперто друг разбирается с тем, что было непонятно, как изо дня в день заставляет себя и меня (что намного сложнее) засесть за лекции, игнорируя предложения посмотреть фильмец или порубиться в приставку, я понимал, что просто не умею учиться.- В учёбе нет ничего сложного, - говорил мне Майки, разбирая мои каракули. – Просто она – дама капризная, и требует, чтобы ей уделяли время. А когда это входит в привычку, становится ещё проще – пока не позанимаешься, не сможешь делать ничего другого. И, несмотря на моё очень скептическое отношение к его словам, я на самом деле втянулся. Забегая вперёд, можно сказать, что те две недели занятий с Майки позволили мне начать учиться и даже иногда получать от учёбы какое-никакое, а удовольствие.В некоторые вечера я захватывал к Уэям помимо школьных лекций свою гитару, и тогда мы с Рэем устраивали для Майки музыкальные вечера. Играли для него песни его любимых Smashing Pumpkins и Anthrax, угорали, трясли волосами (лучше всего это получалось у Рэя), снова играли, горланили песни до того состояния, что потом еле могли говорить. Майки был счастлив, а мы – тем более, потому что играли и потому, что были вместе. Единственная проблема была в том, что Джерард снова исчез. По рассказам Майки, его не было уже который день с утра до вечера, вечером он ненадолго возвращался, быстро ел, переодевался и снова уходил. После этого, как сказал Майк, он мог прийти утром, часа в четыре, и завалиться спать до восьми, а потом всё повторялось по новой.- Так ты пытался выяснить, что он творит? Это же ненормально? – спрашивал я у друга, заранее зная, что он может ответить.- Бесполезно. Он отговаривается тем, что всё в порядке, что надо немного потерпеть, и он вернётся в школу. А сейчас он очень торопится и чтобы я не переживал. И это я слышу раз за разом. Я не знаю, что происходит с ним, - расстроенно говорил Майки.- По-моему, я мало ему врезал тогда, - вздыхает Рэй недовольно, но даже по нему видно, что он беспокоится.Так мы и оставались в неведении, пока вечером в воскресенье мама не пришла с работы и не стала увлечённо рассказывать мне о том, что заходила в магазин на углу у трамвайной остановки.- Фрэнки, мне показалось, но кажется, я видела Джерарда. Конечно, семь лет прошло, но такие глаза и улыбка так просто не забываются – она говорила, нарезая овощи для ужина, а я уже почти бежал в комнату, чтобы одеться. - Он не рассказывал, что работает в магазине?- Мам, на каком углу, ты говоришь, этот магазин? – спрашивал я, уже надевая кеды в прихожей.- Сразу за остановкой трамвая. «Продукты и мелочи», кажется. А ты куда? – она наконец повернулась, и увидела одетого меня. Удивилась. – Уже поздно и темно, куда ты собрался?- Я быстро. Скоро вернусь. Быстро сбегаю туда и обратно, - я договаривал, уже закрывая дверь. Мама знала, что если я решу – меня невозможно остановить, поэтому и не пыталась. Я был благодарен ей за это.Почти бегом я добрался до угла Спрингфилд авеню и Берген стрит, рывком открыл дверь небольшого магазинчика и зашёл внутрь. За кассой стоял парень, но это был не Джерард. Я какое-то время просто стоял, пытаясь отдышаться. Часы на стене показывали половину десятого.- Тебе чем-то помочь? – спросил меня парень в униформе продавца.- Эм... Я ищу Джерарда. Может… Ты можешь подсказать… - я сбивался и не мог толком договорить, потому что дыхание никак не хотело восстанавливаться.- Джерарда? Его смена закончилась в девять, теперь он разбирается с товаром, если не ушёл домой ужинать. Зайди, посмотри, – и этот добрый парень гостеприимно пустил меня в служебное помещение, объяснив, что коридор один, а в конце надо повернуть направо. Я так и сделал, повернул и упёрся в дверь склада. Толкнув её, я попал внутрь, в помещение, заставленное коробками, которые создавали непонятные, хаотичные переплетения рядов. Было сумрачно и плохо видно, где-то у противоположной стены я слышал присутствие человека, но как дотуда добраться – было для меня загадкой. Идя на ощупь и на звук, я кое-как продвигался по этим ходам, пока не увидел Джерарда. Он стоял спиной ко мне, одетый в рабочий комбинезон, который был ему чуть великоват. Джерард переставлял какие-то коробки и, судя по тому, как он двигался, был очень усталым.- Хей, привет, - не придумав ничего лучше, тихо сказал я. Я не видел его уже три дня, и, кажется, соскучился. Он вздрогнул и повернулся. Лицо его было бледным, а под глазами красовались тёмные круги.- Фрэнки? Что ты тут делаешь? – Джерард был удивлён и слегка растерян.- Мама сказала, что видела тебя в этом магазине. Она что-то покупала тут сегодня. И я прибежал, чтобы проверить. И Майки очень волнуется. – Я говорил какие-то бессвязные фразы, потому что мне не хотелось его расстраивать. Всё сложилось одно к одному в моей голове. Долг, пропажа Джерарда, его усталость. Он что, впахивает тут без выходных и сна? Ну что за придурок?!- Почему ты не сказал, что работаешь тут?- Блин. – Джерард отставил коробку, что держал в руках, и сел на соседнюю. Зарывшись пальцами в волосы, он закрыл глаза и вздохнул. – Я не сказал, потому что не хотел. Потому что вас это не касается.- Я думал, мы это уже проходили.- Чёрт, я не в том смысле! Это моя проблема, Фрэнки, понимаешь? Я должен достать эти деньги. И я почти достал их. Осталось три дня отработать. Вы тут ни при чём. Я просто хочу сделать то, что должен, и забыть обо всём, как о страшном сне. Понимаешь ты меня? – друг говорил очень устало, мне было так жаль его.- У тебя будет минутка? Я куплю перекусить, посидим немного.- Не надо покупать, у меня есть с собой бургер. Купил по дороге, - Джерард полез куда-то в угол, чем то пошуршал, и достал на свет небольшой бумажный пакет.- Подожди секунду. – Я вышел со склада и пошёл к тому парню на кассе. Хотелось купить воды и шоколадку. Обычно, когда срубает усталость, шоколад неплохо помогает. Пробив всё необходимое, и ещё жвачку, я вернулся к Джерарду. Он уже жевал бургер, держа его за бумагу обеими руками.- Я купил попить. Будешь? – он закивал в ответ, и я открыл для него бутылку.- Спасибо, - сказал Джерард, прожевав и сделав несколько глотков. - Хотя я больше люблю колу, - улыбнулся он.- Ну, извини, - я вернул ему улыбку и сел рядом на какую-то коробку.- Бургер я брал только один, поэтому не предлагаю, прости. Мне ещё пол ночи работать…- О чём речь. Доедай. Я взял шоколадку, - я развернул обёртку и отломил один ряд, начиная неторопливо его грызть.- Ты похож на хомяка, когда ешь так, - откусывая большой кусок от бургера и пережёвывая его, сказал Джер.- Кто бы говорил, - я улыбнулся, глядя на него, как он пытается пережевать слишком большой кусок. - Пф-ф, вот ты на самом деле сейчас похож на хомяка! – я рассмеялся, и Джерард тоже улыбнулся, насколько позволяли ему набитые едой щёки. Перекусив с ним за компанию, я попытался узнать, чем могу помочь, но Джерард грубо выпроводил меня на улицу. Стоя под посвежевшим ночным ветерком, он положил руку мне на голову и сказал:- Фрэнки, спасибо тебе за всё. И за шоколадку в особенности! Но пожалуйста, не приходи больше. И не рассказывай ребятам. Мне осталось несколько дней доработать, и вся эта история закончится. Потерпи, ладно? - и, развернувшись, он скрылся за чёрной дверью магазина.Мне ничего не оставалось, как развернуться и пойти домой. Но отчего-то я шёл по освещённым оранжевыми фонарями безлюдным улицам, и на моих губах неосознанно гуляла улыбка. Я был очень рад, что встретил Джерарда сегодня. Кажется, я по-настоящему соскучился за эти дни.Как он и просил, я ничего никому не рассказывал, хотя мне очень хотелось подбодрить Майки. Но я стойко молчал, борясь с приступами желания после школы пойти не к Уэям, а в магазин, и считал дни до того, как Джерард должен был закончить с работой. Я гордился им, даже если и не признавал этого до конца. Он пытался исправить свою ошибку и категорически не хотел втягивать в это друзей. Мне хотелось увидеть его. Снова поговорить. Почему-то с ним это было по-другому, чем с Майки и Рэем. Я не мог объяснить себе, в чем отличие, но оно явно было.Накануне дня рождения Майки я лёг спать пораньше. Мы договорились после школы хотя бы в кругу своих, но отметить этот день как следует. Лекций в четверг было мало, и я собирался успеть приготовить к вечеру торт по маминому рецепту. Никогда не делал тортов, и было жутко интересно увидеть, что же получится из этого. Поэтому я лежал на кровати и придумывал, как его украсить, придумывал, чем пропитать... Как вдруг услышал странные звуки от окна. Будто кто-то скрёбся. Повернув голову, я увидел тёмный силуэт за стеклом.- Блять! – я вскочил с кровати и медленно подошёл к окну. Я на секунду успел испугаться, поэтому мне было слегка не по себе. Чуть помедлив, я с силой потянул половину окна вверх. Там, запрятанный в широкую толстовку с капюшоном, стоял Джерард.- Чёрт, ты такой тормоз. Я уже пару минут пытаюсь до тебя достучаться, - сказал он, перелезая через подоконник.- Ну, извини, - только и смог удивлённо промямлить я. Ко мне в комнату ещё никогда не попадали таким неординарным способом.Джерард скинул капюшон и смерил меня взглядом. Только тогда я понял, что стою посередине тёмной комнаты в одних трусах. Ну и что? Я, вообще-то, спать собирался.- Дрочил что ли? – хмыкнул он.- Иди ты, - на автомате ответил я, забираясь под одеяло и закрывая глаза. Через секунду послышался шорох, и я, повернув голову и приоткрыв глаз, увидел, как Джерард поспешно раздевается.- Эй, эй, какого хрена ты делаешь? – прифигел я.- Раздеваюсь, - невозмутимо ответил друг, уже успев стянуть толстовку и теперь расстёгивая молнию на джинсах и пытаясь снять их. Видимо, получалось плохо, потому что он начал тихо материться.- Я вижу, не слепой. Нафиг? – не выдержал я.- Сегодня я сплю тут.- Где?! – завопил я.- Да не ори ты, мать разбудишь. Тут, - и, руками подталкивая мою тушку к краю кровати, что ближе к окну, освобождая себе место, он тоже залез под моё одеяло.«Какого хрена тут происходит?!» - вяло трепыхнулась мысль в моей голове. Сон как рукой сняло. Я лежал на спине и смотрел в потолок, расцвеченный переплетением света и тени, льющимся из окна. Наблюдая за тенями от веток деревьев, я слушал дыхание Джерарда, который лежал так близко, что касался меня своим плечом в футболке.- Ну, начинай уже, - вдруг сказал он.- Что начинать? – я никак не мог понять, что этот парень хочет от меня.- Ну, свои миллионы вопросов. Или к тебе каждую ночь кто-то залазит?«Вот уж на хрен бы такую радость», - подумал я, и тяжело вздохнул.- Может, ты сам расскажешь? Так мы сэкономим кучу времени.- Разумно, - неожиданно легко согласился он, и я начал слушать его спокойный и приятный голос. История оказалась интересной и захватывающей.Оказывается, два часа назад к парням вернулись родители. Это всегда происходит неожиданно, и сегодняшний приезд не стал исключением. Видимо, они подгадывали под день рождения Майки. Джерард ещё был на работе, а Майки, с которого синяки сползали до безумия медленно, встретил их дома.- Я отрабатывал сегодня последний день. Можешь поздравить меня.- Поздравляю, Джер. Это реально круто.- И я так же реально круто устал. Я собираюсь спать несколько суток подряд. И, примерно с такими мыслями, я шёл домой. А дома мне даже не дали дойти до ванной, как начали пилить по поводу, какой я херовый брат, не уследил за Майки, и что их этой байкой про лестницу не проведёшь, и прочая и прочая… Мы даже не поздоровались толком, не поговорили, а мама уже начала пилить меня. Поверь, иногда мне кажется, что она возвращается сюда специально, чтобы доставать меня. Я понял, что меня не оставят в покое, и свалил оттуда. Я просто хочу выспаться в тишине. Я почти месяц работал без выходных, а потом ещё неделю – почти без сна. Скажи мне, желание выспаться - это что, слишком много?- Нет, мне кажется, это в самый раз.- Спасибо, Фрэнки. Я знал, что ты не откажешь мне в кровати, - я слышал, как он улыбается, говоря эти слова, и сам неосознанно стал улыбаться в потолок. Джерард заворочался, и, кажется, повернулся на бок. А потом моей щеки коснулась его рука. Я замер и, кажется, даже перестал дышать, таким неожиданным было для меня его прикосновение. Он несколько раз легко провёл пальцами по тому месту, куда мне врезали те придурки, что били Майки. Ссадина давно покрылась корочкой и заживала очень быстро, как, впрочем, и всегда на мне. - Болит?- Неа, - кое-как сказал я, снова начав дышать.- Это хорошо, - я мог спорить на что угодно, что он улыбался.Я повернул голову и посмотрел на Джерарда. Свет с улицы освещал его лицо, и глаза сейчас казались очень красивыми. Фисташково-зелёное смешивалось с орехово-карамельным, и отражало свет уличных фонарей. Было очень странно видеть его лицо так близко, от этого почему-то захватывало дух. Он и правда улыбался. А я не мог перестать смотреть. - Спокойной ночи, Фрэнки, - наконец, сказал он. – Не буди меня завтра, хорошо?- Договорились. Спокойной ночи. – И я заставил себя отвернуться, чтобы попытаться заснуть в такой компании.< Эйк, благодарю за бету!!! >
Глава 10.1.
Едва услышав утром трель будильника, я рывком проснулся и выключил его, боясь разбудить Джерарда. Оглянувшись на него, я с облегчением увидел, что он мирно спит, и дыхание его глубокое и ровное. Снова на несколько мгновений я завис. Это странно, но с каждым разом мне было все тяжелее заставить себя отвернуться от этого спокойного, расслабленного, такого беззащитного лица, особенно долго хотелось наблюдать за ним, пока он не видит. Было восемь утра, и солнце уже вовсю освещало улицу за окном, пробиваясь сквозь частые переплетения ветвей и листьев, которые отбрасывали рваные тени на пол в комнате, мою кровать и лицо Джерарда. Впервые мне было безумно жаль, что у меня нет плотных темных штор на окнах. Видя его таким сейчас, у себя в постели, я испытывал странные чувства, невозможно было разобраться в них вот так, сию минуту. Но в этом клубке было одно, понятное для меня - хотелось продлить его сон и отдых подольше. Тихо поднявшись с кровати, благо, между окном и кроватью у меня был проход, я быстро пособирал вещи, валяющиеся вокруг в хаотическом беспорядке, которые собирался надеть, и рюкзак со школьными принадлежностями, и, аккуратно и медленно нажав на ручку двери, вышел из комнаты. Из кухни доносились звуки, мама тоже встала и, видимо, готовила завтрак."Черт, ну и видок у меня сейчас!" - подумал я, выходя на цыпочках, с кучей шмоток под мышкой и рюкзаком почти в зубах, в одних трусах, ну просто герой-любовник из девчачьего романа, меня уже почти пробило на «ха-ха», так ярко и глупо я видел себя со стороны.- Фрэнки, ты встал уже? К первому занятию сегодня? - голос мамы вывел меня из ступора.- Да, мам, я умываться, - сказал я и быстро скрылся со всеми вещами в ванной. Как хорошо, что, фактически, это была моя ванная, и мама сюда не заходила. Я мог оставить тут рюкзак и джинсовую ветровку, а потом сделать вид, что взял их из комнаты. Было бы странно, если бы я пришел к завтраку, одетый в верхнюю одежду и с рюкзаком. Только сейчас до меня дошло понимание, заставив сердце биться чаще и волноваться, что, встань Джерард в туалет сейчас и столкнись с мамой... И я не знаю, как бы стал объяснять это. Попросив мироздание, чтобы все обошлось, я пошел на кухню.- Утра, мам.- Доброе утро, Фрэнки, - мама быстро поцеловала меня в лоб, пригладив топорщащиеся волосы на затылке.- Ну мааам! - простонал я.- Что такое? - Линда улыбнулась, разливая по кружкам кофе. - Мы и так сейчас стали намного реже видеться и общаться, могу я поцеловать с утра своего сына и погладить его по голове? - мама поставила передо мной овсяную кашу, политую черничным вареньем, и кружку с кофе, а позже к моему завтраку еще добавился тост с сыром. Как же я люблю вкусно покушать, ммм!- Мам, - начал я, отрываясь от жевания, - помнишь, ты приглашала ребят на ужин?- Конечно. Надумали уже? - Линда с интересом посмотрела на меня.- Сегодня у Майки день рождения. И я подумал, было бы неплохо сделать ему сюрприз - ужин у нас. Мы с ребятами бы приготовили что-нибудь, а я вообще-то думал сделать торт.Мама заливисто рассмеялась.- Да вы серьёзно настроены, мальчики.- Зря ты смеёшься, кроме Рэя, в нашей компании все неплохо готовят.- Но торт? – мамина бровь изогнулась точь-в-точь как моя, когда я был настроен скептически. Или, правильнее сказать, это я у неё научился?- Ну... Я хочу хотя бы попробовать. Интересно же, что может получится. Тем более, я надеюсь на помощь, - добавил я, вспомнив про дрыхнущего в комнате друга.- Я поняла тебя, - мама улыбнулась. - Я немного отпрошусь с работы и помогу вам с приготовлениями.- О, Майки просил что-нибудь без мяса, - я улыбнулся, наблюдая за маминой реакцией.- Это даже проще и быстрее. Будете пасту с помидорами, руколой и овощами? Я сделаю по своему рецепту, будет очень вкусно.- Ты спрашиваешь?! - мамина особенная паста была произведением искусства, не меньше. Но готовила она её так редко, что я каждый раз успевал соскучиться по этому божественному вкусу.- Тогда почистите лук к моему приходу, я буду часов в пять. Хорошо?Я утвердительно кивнул и, запив последний кусочек тоста чёрным кофе, пошёл в ванную за вещами. Времени оставалось совсем немного, и к девяти я должен был быть за своим столом в классе. Сегодня было всего две пары лекций, и я планировал освободиться к часу, а дома быть после двух, после того, как зайду в одно место, чтобы купить подарок Майки.В школе всё прошло гладко, и, несмотря на то, что сегодня я не готовился, меня никто не спросил, и я тихо-мирно прописал все четыре урока, не попадая в зону повышенного внимания. Из приоткрытых окон доносились звонкие голоса, у кого-то были занятия по физической подготовке на улице. Иногда я отвлекался ненадолго, чтобы посмотреть на этих ребят, усердно носившихся по беговым дорожкам, сдавая стометровки и прыжки. Отсюда, из кабинета на третьем этаже, было плохо видно, но в целом казалось, что им там очень весело, а тут монотонный голос мистера Блома, надиктовывающий очередной материал, и так жутко хотелось присоединиться к их беготне, что порой меня посещали мысли выпрыгнуть прямо в окно. Но я держался и, честно говоря, даже гордился собой за эту выдержку.После занятий, уже собираясь, складывая тетради и ручки в рюкзак, я почему-то оказался почти самым последним и неожиданно услышал надоевший за три часа лекций безразличный голос.- Айеро, попрошу вас задержаться ненадолго.«Чёрт! Ну что ему ещё от меня надо?» - я мысленно возвёл глаза к потолку, но послушно прошагал к столу учителя. Последний человек уже выходил из кабинета, это был Джим Реллоуз, он сжал перед грудью кулаки, как бы говоря: «Держись, чувак, мы с тобой», и закрыл дверь. Я с грустью проводил его взглядом, будто он был мне братом родным.- Присаживайся, Фрэнк, - учитель указал на стул за столом напротив, и мне пришлось снова сесть. Больше всего сейчас я хотел удаляться от школы с постоянной скоростью одна миля в час, не оборачиваясь. Ведь впереди меня ждал, как я надеялся, очень интересный и весёлый день и вечер. Я посмотрел на мистера Карго Блома, изобразив неподдельное внимание.- Я бы хотел поговорить насчёт твоего друга, Майкла. Он пропускает занятия уже больше недели, при этом я не могу связаться с его родителями и получить более достоверную информацию о его состоянии. Его брат также пропал и не посещает школу. Может, ты знаешь что-нибудь об этом?- Эм… - я задумался о том, что бы такое рассказать, чтобы от меня поскорее отстали. Очень хотелось поведать этому невозмутимому человеку страшную историю о том, как старший Уэй продался в рабство, отрабатывая долг за приличную партию травки, и про то, как младшего чуть не убили, потому что его брат не успел к сроку. Интересно, хоть что-нибудь поменялось бы тогда в этом лице? – На самом деле, Майки и правда сильно растянул ногу при падении, он с трудом передвигается по дому. Но я очень усердно записываю все лекции, и почти каждый день мы прорабатываем с ним пропущенный им материал. Поверьте, он очень хорошо справляется. Когда он поправится и снова начнёт посещать школу, он будет в курсе всего, что мы проходим сейчас. – Я смотрел на учителя, выискивая признаки удовлетворения моим ответом, но нет, всё то же непроницаемое лицо и неподвижные глаза.- Что ж, очень приятно слышать, что тебе не всё равно. Я бы очень хотел увидеть его уже на следующей неделе, передай ему это. – С этими словами он встал, собрал в стопку журналы и бумаги на столе, и, взяв их под мышку, направился к выходу из кабинета. Я уже собрался выдохнуть, как у самой двери он обернулся. – И ещё, пожалуйста, передай старшему Уэю, если встретишь его, что выпускной год только начался, а он снова подбирается к тому, чтобы попасть в списки проблемных учеников. Вряд ли его повторно оставят на второй год. Скорее всего, вопрос будет стоять уже об отчислении. Пусть он подумает об этом на досуге? – и учитель вышел, не спеша закрыв за собой дверь и оставив меня в классе наедине с самим собой.«Дерьмо!» - подумал я и почувствовал, как радостное утреннее настроение начало медленно сдуваться, словно воздух из проткнутого воздушного шара.Я шёл по улице в направлении магазина спортивных товаров. Погода стояла сказочная, но это было в порядке вещей для сентября в Джерси. Почти лето, но более мягкое и спокойное, без жары и духоты, с приятно прохладными ночами, дающими отдых от тепла. В голове постоянно прокручивалась фраза мистера Блома «вопрос будет стоять об отчислении», и я уже хотел биться головой о ближайшую стену, чтобы заткнуть его голос, застрявший в мозгу. В конце концов, кто я такой, чтобы говорить это Джерарду? Если этот парень собирается портить себе жизнь всеми возможными способами… разве я могу запретить ему это? «Постой-постой, Фрэнки, - включился внутренний голос, - а если ему просто нужна поддержка? Может, он просто запутался в чём-то, и считает, что то, что он делает – лучшее решение? Ты собираешься просто наплевать на это, потому что не хочешь лезть, потому что лениво, или боишься разладить ваши, только-только ставшие более близкими, отношения? То есть, ты собираешься забить на друга? На человека, который тебе дорог?»- Аааа, заткнись! – вырвалось у меня вслух, когда я уже подходил к дверям магазина. Проходившая неподалёку девушка недоумённо оглянулась на меня. «Ну что? Я выгляжу как псих? Возможно, но плевать я хотел на ваше мнение». Я открыл дверь магазина и зашёл внутрь. Моей идеей-фикс давно уже было покататься с парнями на роликах. Я так и не спросил, умеют ли они, но недавно решил, что стоит просто подарить ролики Майки, и всё выяснится само собой. Даже если он не умеет кататься, я быстро научу его, я очень хорошо запомнил, как это было со мной, и как Эл с Лалой за несколько дней поставили меня на ролики. Финансы мои были ограничены, но я постарался выбрать самое приличное на данную сумму и, пока шёл между рядов с всевозможными товарами, вспомнил, как я, стараясь не запалиться, по-тихому пересматривал всю найденную обувь Майки, чтобы определиться с размером. Хе-хе, много же мне задали бы вопросов, застукай кто-нибудь за этим странным занятием. «Обувной фетишист!» - я улыбнулся, представив обличающего меня Рэя и Майки, подыгрывающего ему: «Я всегда знал, что с этим парнем что-то не так!»Выбрав, наконец, очень приличную пару, которая стоила намного дороже, но в связи с окончанием лета шла со скидкой, я успокоился и, оплатив покупку, двинулся домой. Тут было всего десять минут ходьбы, но я уложился в семь, потому что боялся, что этот нудный голос в моей голове снова начнёт учить меня жить. Что это было вообще? «Лучший Фрэнки»? А у него не возникало мысли, что я сам, весь такой прилежный, иногда не понимаю, на хрена я трачу столько своего времени на лекции, что мне неинтересны, и на дела, заниматься которыми мне не хотелось. Знал ли я сам, чего я, вот конкретно я, не оглядываясь на маму и прочая, хочу? К чему стремлюсь? Зачем мне школа? И что будет после? Чем я хочу заниматься? Чем зарабатывать на жизнь? Единственное, в чём я был уверен, - что мне нравится играть на гитаре, что мне нравится заниматься музыкой. Ааа! Блин, я всё-таки снова начал думать о том, о чём не хотел думать сейчас, и больно ущипнул себя за руку почти перед самым домом.Поднявшись по ступенькам, я осторожно открыл дверь, поставив коробку с роликами к прихожей, и на цыпочках прошёл к своей комнате. Джерард всё ещё спал, разметавшись по кровати и скинув одеяло на пол (чёрт, третий час дня, как ему это удаётся?!!). Выглядел он очень умиротворённо, и я, тихонько прикрыв дверь, ушёл на кухню – начинать готовить торт. Рецепт давно был у меня в голове, я решил сделать обычный бисквит, только в один из коржей добавить сухого шоколада*, чтобы он стал тёмным. Прослоить его нарезанным бананом, а в качестве крема взбить сливки с сахаром. Моим тайным ингредиентом должна была стать алкогольная пропитка – я как раз заприметил у мамы в шкафу открытую бутылку клубничного ликёра. Стащив с себя джинсовку и накинув мамин фартук, я принялся долго, медленно и упорно взбивать миксером яйца и сахар для бисквита.- Чёрт побери, Фрэнки, знал бы ты, как тебе идёт! – я обернулся на зевающий голос, и увидел восставшего Джерарда, потягивающегося в коридоре на входе в кухню. Этот соня даже не додумался одеться, щеголяя босиком, в боксерах и футболке, в которой спал.- И тебе доброе утро. Голова не болит? – улыбнувшись ему, я вернулся к своему важному занятию, прижимая одной рукой к животу огромную миску с взбиваемым тестом, а другой двигая миксером.- Если бы не твоё «жжжжжж», я бы ещё пол часика поспал. – Он без зазрения совести плюхнулся на ближайший от меня стул.- Надеюсь, ты хорошо спал? – спросил я, потому что сам спал адски, долго не мог заснуть, постоянно прислушиваясь к мерному дыханию Джерарда, и не мог не обращать внимания на его ноги и руки, периодически задевавшие меня под одеялом.- Я спал просто божественно! – с довольным видом сказал он, глядя на меня снизу вверх яркими лучистыми глазами. – Особенно, если учесть то, что до этого почти не спал неделю. А вообще, рядом с тобой было очень уютно. Обычно я замерзаю под утро, - чуть смущённо улыбнулся он, - но не сегодня.- Замерзаешь?! Да ты жаришь, как печка, Джерард! Я постоянно норовил раскрыться, потому что было очень жарко от тебя. – Блин, на самом деле, так и было. Спать с ним под одним одеялом было просто невыносимо, и под конец я просто вылез из-под него.- Оу. Ну, если я горячий, это ещё не значит, что мне самому тепло. Просто у меня кровь такая. А твои ноги наоборот были такими холодными, когда я только улёгся.- Ээ… у меня всегда ноги холодные, это нормально, – попытался защититься я.- Ну, знаешь, - возмутился Джерард, - это нормально, но не тогда, когда натыкаешься на них случайно под одеялом.- Вообще-то, тебя никто и не приглашал ко мне в кровать, - тихо пробубнил я, не глядя на него. Дались ему мои ноги, надо же!Джерард заливисто рассмеялся, поднимая вверх руки.- Ладно, ладно, сдаюсь. На самом деле, я отлично выспался у тебя, спасибо, Фрэнки! Дома мне такое точно бы не светило. Я умываться. – «И, надеюсь, одеваться?» - добавил я про себя, глядя на аппетитную задницу идущего в ванную друга. "Какого хрена я вообще пялюсь на его задницу?!" - подумал я и быстро отвернулся.Через десять минут, когда Джерард, сияющий, умытый, и, слава богу, одетый, вернулся на кухню, я уже разделил тесто на две части и в одну добавил шоколадный порошок*. Ещё немного, и можно было ставить всё это в духовку выпекаться. Духовым шкафом я еще ни разу не пользовался, но надеялся на свою способность разобраться в крутилках и выставить нужную температуру и режим.- Я смотрю, ты затеял тут что-то грандиозное, - сказал друг, нависнув над моим плечом и разглядывая содержимое чаш. – Что это?Я по привычке повернулся на голос, и чуть не столкнулся с ним нос к носу, смутившись, быстро отвернулся обратно и сказал:- Это… это будет бисквит для торта. Чёрт, не мог бы ты не стоять так близко? Это отвлекает. – Чёрт, чёрт, чёрт! Я хотел сказать, что он мне мешает… Хотя на деле эта его чёрная лохматая голова над плечом именно отвлекала меня от мыслей о готовке. Блин! Когда этот парень не торчит рядом, я совершенно нормальный человек. Но стоит ему подойти ближе, чем на метр, как внутри меня начинает что-то тикать. Чёрт! Может, это счётчик Гейгера? Может, этот говнюк радиоактивен? Как же нелепо я оговорился…- А ты не отвлекайся, - в голосе Джерарда явно читалась усмешка. – Я просто смотрю, как ты это делаешь. Знаешь ли, это выглядит круто. Никогда бы не поверил, что ты можешь стоять в фартуке с миксером в руке и что-то старательно перемешивать. Хочется навеки запечатлеть этот момент, и даже, возможно, унести его с собой в могилу.Я смутился ещё больше, но всё-таки губы поползли вверх от его слов. Этот парень уже откровенно стебался надо мной, я не выдержал, и ткнул его назад локтем свободной руки. Он скорчился сзади от смеха, а я быстро сказал, пока он не очухался:- Займись лучше делом, Джер.- Чем именно? - отсмеявшись, он выпрямился и даже, кажется, немного посерьёзнел.- Надо придумать, как выманить Майки из дома и привести сюда. Я говорил с мамой, она поможет устроить отличный ужин, было бы здорово организовать тут сюрприз для него. Ну, чтоб было неожиданно, что ли. Чтобы он удивился и обрадовался. – И тут мне в голову пришла здравая, но очень запоздавшая мысль – ведь к Уэям приехали родители, и, скорее всего, сегодня Майки собирается побыть в кругу семьи? Вот чёрт! Я так привык к тому, что они живут одни, что совсем не учёл этого… Какой же я дурак!- Джер?- М?- Я дурак?- Интересный вопрос. Если честно, очень хочется ответить, что да. Просто, чтобы позлить тебя, - и он снова улыбнулся мне, широко и открыто.- Иди ты… Просто я совсем забыл про ваших родителей. Они же не отпустят его отмечать к нам в день рождения. Это как-то глупо.- Они утром собирались уехать в Нью Йорк. – Лицо Джерарда стало непроницаемым, и улыбка за секунду стёрлась с лица.- В смысле? Чтобы вернуться вечером? – я совсем ничего не понимал. Приехать, чтобы снова куда-то уехать, пусть и совсем недалеко. Но ведь у Майки день рождения…- Они повезут отснятые материалы в несколько глянцевых журналов. А вечером у них банкет в National Geographic, не знаю, по какому поводу. Если честно, я очень сомневаюсь, что они вернутся сегодня. - Но как же Майки? – я не представлял, чтобы моя мама могла поступить подобным образом. Должно было случиться что-то невероятное, чтобы такое произошло. Даже сегодня она сказала, что отпросится с работы, чтобы помочь сделать праздник для Майки, которого видела один раз. Поэтому я совершенно ничего не понимал в том, что происходило у Уэев, а происходящее расстраивало меня и ставило в тупик.- Фрэнки, выдохни. У нас всегда так. Они говорят: «Извините, мальчики, работа не ждёт», - и укатывают по очередным делам. Они просто безумные фотографы-маньяки, ты бы видел, как горят у них глаза, когда они начинают говорить о своих съёмках, о местах, где они побывали, о том, какие моменты удалось поймать в объектив. Если честно, я уважаю их за это и даже где-то завидую. Меня, к примеру, уже долгое время ничто не зажигало настолько, чтобы стать сумасшедшим, как они. Наверное, они считают, что мы уже выросли и вполне можем справиться со всем самостоятельно. На самом деле, так оно и есть. Но их вера в нас несколько однобока, к примеру, те же деньги они переводят бабуле – она оплачивает счета за дом, мы вместе закупаемся продуктами, она даже что-то оставляет нам на карманные расходы. Наверное, это правильно, всё-таки, доверять такие суммы двум парням-подросткам не стоит. К слову, как-то раз мы с Майки спустили большие деньги, просто поехав на выходных в Нью-Йорк в парк развлечений, и оттянулись там до блевотины. Мы перекатались на всём, на чём только можно, посетили все комнаты страха и тиры, и наелись сахарной ваты на жизнь вперёд. До сих пор передёргивает от одного воспоминания. – Он улыбнулся, явно переносясь в тот день, но потом уголки его губ снова вернулись вниз. – Просто выходит так, что жить одни и без внимания – мы уже взрослые. А чтобы доверять нам, как взрослым – мы ещё не заслужили. Вот именно это и бесит. Эти двойные стандарты. Как-то отец прямо признал, что у него не хватает времени, чтобы проводить его с нами. Что у него идёт фантастический профессиональный рост, и он не может отойти в сторону сейчас – его тут же обскачет кто-то более молодой и резвый. Он сказал, что надеется, что когда-нибудь мы поймём его. Но он хотя бы и не делает вид, что сожалеет об этом. Это обидно. Но честно. А мама… не успевает приехать, как начинает лезть нам с Майки в душу, во все наши дела, будто ей есть дело. И те несколько дней, или неделю, что они будут дома, она постарается взять под контроль все сферы нашей жизни, будто до этого мы несколько месяцев не справлялись сами. А на хрена нам этот контроль? Иногда нам просто хочется, чтобы нас любили. Без причины, а не за что-то.Джерард замолчал. Он стоял, опираясь локтями на кухонную барную стойку за его спиной, смотрел мимо меня и выглядел расстроенным. Я поддался порыву, отложил миксер и крепко обнял его. Мне было очень жаль ребят, потому что я прекрасно понимал, о чём Джерард говорит. Моя мама… она редко говорила, что любит меня. Но, чёрт возьми! Я всегда чувствовал это. Это было в её голосе, когда мы говорили. В том, как она смотрела на меня с утра, или в том, как просто что-то делала для меня, как сегодня. Все эти незначительные мелочи и давали мне ощущение любви и тепла – крепкий чёрный кофе по утрам, который она сама терпеть не могла, но делала для меня. Искренняя заинтересованность в том, что происходит в моей жизни. Наши разговоры, хоть и редкие, но такие значимые для меня. Её молчаливое одобрение моих музыкальных пристрастий, хотя сама она очень не любила тот стиль музыки, что слушал и играл я. Но моя причастность ко всему этому в корне меняла дело.В общем, каким бы я был, не получая этого? Прогуливал бы школу? Выпивал с так называемыми друзьями? Курил бы травку? Сбегал бы из родительского дома на ночь к другу? Мои мысли плавно вернулись к Джерарду, его тёплой и твёрдой груди под футболкой, к которой я прижимался ухом, и стуку сердца где-то внутри. Тук-тук… Тук-тук... Он обнимал меня одной рукой, а я, как дурак, крепко сжимал его обеими. Может, от этого ему станет хоть немного теплее? Лучше?- Джерард. Я люблю вас с Майки просто так. Вы офигенные. На несколько секунд он замер, почти перестав дышать и гладить меня рукой по спине. А потом тело его начало легко трястись, и, подняв на него глаза, я понял, что он беззвучно смеётся.- Придурок, чего смешного? – я отстранился и хотел было вернуться к миксеру и бисквитам, но он схватил меня за руку и вернул в прежнее положение.- Нет, Фрэнки, просто… - он опять затрясся с едва слышным смехом. – Просто ты поразительный, правда. Спасибо тебе, я сейчас чувствую себя очень счастливым. - Его рука перекочевала на мою голову и пару раз прошлась по волосам. – У тебя такой классный ёжик. Очень необычные ощущения, когда трогаешь его. У Майки волосы совсем не такие... Ааа! - неожиданно подскочил он, - Чёрт, Майки! Где у вас телефон? – он проскользнул между мной и стойкой, и это был снова ироничный и знакомый Джерард, у меня просто камень упал с души.- В прихожей на тумбочке. Если бы ты имел привычку заходить через дверь…- Не гунди, - он улыбнулся и быстро ушёл в сторону прихожей.______________________________*да, чёрт возьми, я знаю, что это какао. Но очень сомневаюсь, что это называется «какао» в США. Я там не была :(< бета Эйки>
Глава 10.2.
Я продолжал механически заниматься разливанием бисквита в формы и заталкиванием их в духовку, слушая доносившиеся из прихожей фразы Джерарда. «Да, Рэй, я знаю, что я мудак. Да… Я же сказал, что уже уладил всё, и Майки больше ничего не угрожает. Хорошо, ты ещё раз набьёшь мне морду, только, давай, не сегодня? Нет, я не забыл про его день рождения, придурок!» - Джерард явно улыбался, произнося всё это, ни одно слово он не сказал серьёзным тоном, или, упаси боже, раскаиваясь. «Кажется, он в слишком хорошем расположении духа сейчас… Может, мне не стоило раскидываться такими громкими заявлениями?» - думал я, крутя ручки духового шкафа, выставляя режим и температуру для коржей. И тут до меня начало доходить, что я вообще сказал ему… Точнее, как это пафосно звучало со стороны… Чёрт! Я такой придурок! Мне стало безумно стыдно, я не знал, куда себя деть, а перед глазами как назло всё прокручивалась и прокручивалась картина моего заявления Джерарду. Теперь понятно, почему он рассмеялся. В другой ситуации я бы никогда не сказал ему этого! Да и вообще, такое не говорят друзьям, это ведь и так само собой разумеется? Парни не говорят подобных слов друг другу, и сейчас я не мог понять, какого хрена на меня нашло, я был как сентиментальная девчонка под воздействием слов и вида Джерарда. Нет, дело не в том, что я соврал или что-то вроде этого… Всё именно так и обстояло на самом деле, эти ребята были мне очень дороги, и я, наверняка, любил их. За этот недолгий срок, что мы знали друг друга, мне казалось, что мы пережили уже столько всего вместе, что хватило бы на несколько лет моей прошлой, довольно спокойной жизни. Но как?! Как я вообще смог такое сказать вслух? Я был в полнейшем недоумении. Всего пять минут назад я висел на Джерарде, пытаясь приободрить его, и, думаю, этих дружеских объятий было бы вполне достаточно. «Этот парень просто плавит тебе мозги, Фрэнки, - услужливо подсказал мне внутренний голос, - и ты перестаёшь нормально соображать. Может, стоит держаться от него подальше, пока не превратился в девочку?» На секунду я разозлился. Хрена с два ему! Больше я не поведусь на его прочувствованные монологи, не дождётся. Поразительно, насколько у него получалось развести меня на эмоции, будто я был пластилиновый, и он лепил из меня то, что хотел, по своему усмотрению. Вот гад!- Эй, Фрэнки, что у нас тут? Кажется, ты собираешься зажарить бисквит на гриле при температуре 250 градусов, или я просто не оценил масштабности твоей идеи?- Ай чёрт! – я, наконец, очнулся, в той же позе перед духовкой. Сквозь стекло было видно, как над моими бисквитами крутится встроенный гриль, а верх теста уже начал темнеть. Вот я завис, придурок! Срочно поменяв режим и температуру, я встал и повернулся к возмутителю моего спокойствия. Джерард стоял, как ни в чём не бывало, и обезоруживающе улыбался.- Ну что там с Рэем, уладил? Что вы придумали и когда их ждать? – буркнул я, отодвигая его с дороги на пути к холодильнику, в котором мне нужны были сливки для крема.- Всё будет в лучшем виде. Он сказал, что Майки уже звонил ему и всех нас материл, что мы неблагодарные придурки и самые хреновые друзья на свете, что родители кинули его ещё утром, брата не было всю ночь, а Фрэнк не зашёл после школы, и ни одна живая душа, кроме мамы с папой, которые, впрочем, тут же слиняли, не вспомнила про его день рождения. Рэй сказал, что брат безумно расстроен. В общем, мне кажется, что это самое то настроение для неожиданного сюрприза, как ты думаешь?- Блин, Джер, ты говоришь всё это таким счастливым тоном, будто Майки тебе и не любимый брат вовсе. Представляю, насколько ему хреново сейчас, - зло сказал я, резким движением выливая сливки в колбу миксера и добавляя туда сахарную пудру.- Эй, эй, Фрэнки, ты чего? – Джерард будто бы растерялся, и попытался заглянуть мне в глаза. Это было не так-то просто, потому что я упёр их вниз и не хотел поднимать. – Не получится испытать большую радость от нашего сюрприза, если до этого не был сильно расстроен. На это и расчёт, разве не так? – я продолжал молчать, закрывая колбу крышкой. - Совсем недавно ты был таким милым, - не унимался Джерард.- Заткнись, я не милый, я нормальный! – ответил я ему, нажимая на кнопку взбивания, и масса внутри колбы начала рьяно плясать, размазываясь по стенкам.- А что ненормального в том, чтобы быть милым? – Джерард явно недоумевал, конечно, откуда ему знать о причине смены моего настроения.- А себя ты тоже считаешь милым? – я вопросительно уставился на него, встретившись с ним взглядом.- Пф-ф… - он улыбнулся мне. - Я вообще самый милый из всех вас, Фрэнк, разве не ясно? Хотя нет, Майки иногда переплёвывает меня в этом, когда смотрит взглядом «Братик, ну пожалуйста, ну мне очень надо что-то от тебя».Я невольно представил «милого» Майки, выпрашивающего что-то у брата, и незаметно для себя улыбнулся. Блин! В конце концов, злиться на кого-то из-за своего же косяка было, как минимум, тупо. Да и Джерард, кажется, не придал моим словам особого значения. Я уже уверился в том, что этот парень странно на меня влияет. Просто надо быть с ним чуть осторожнее, раз так. И уж точно не злиться на него за свою глупость, мы же не в детском саду? Кажется, эти мысли успокоили мой стыд и злость, и я решил, наконец, припахать Джерарда к готовке.- Давай-ка ты поможешь мне взбить крем? А то мне ещё кучу всего делать, а скоро уже мама придёт. Во сколько ждать Рэя с Майки? – я отошёл от миксера и взял бананы, чтобы порезать их для начинки торта.- Рэй сказал, что они придут бить тебе морду в шесть, – Джерард улыбнулся улыбкой «прости меня, нехорошего», и устроился у миксера, начиная взбивать сливки.- А при чём тут я вообще? – я совсем не понял, за что меня бить. Вообще, бить тут стоило только Джерарда, да и его – больше в профилактических целях.- Ну, ты ведь забыл про день рождения Майки, он хочет тебя покарать. Между прочим, он сильно к тебе привязался, Фрэнк.Мне было приятно это слышать. Я понял, что бить, в итоге, меня никто не будет, стоит ему открыть дверь, как он поймёт, что никто и на секунду не забывал про него, и всё уладится само собой.- Смотри, какая вкуснотища! – я сосредоточенно резал банан рядом, на доске, когда голос Джерарда призвал меня к реальности. Этот чудак снял крышку с миксера, подняв её, и восхищённо глядел на облако взбитых сливок, приставших к ней. Вдруг облако начало медленно сползать со своего места, и шлёпнулось бы точно на футболку Джерарду, но я успел вовремя. Плюх! – и взбитые сливки упали мне в пригоршню, которую я рывком подставил под них.- Блин, Джер, какого тебе приспичило рассматривать их? Куда теперь мне это девать? – укоризненно вопрошал я у ржущего рядом друга, тряся перед ним рукой с горкой взбитых сливок, отвалившихся от крышки.- А-ха-ха-ха, - не унимался Джерард, - ты бы видел своё лицо сейчас! Как замедленный момент из боевичка, когда главный герой несётся сломя голову с протянутой рукой, прорываясь через препятствия и отпихивая людей со своего пути, к единственной пушке, закинутой в дальний угол! И у него ещё лицо такое дикое и глаза выпученные! Как у тебя сейчас, Фрэнки! А-ха-ха-ха!- Придурок! Я, между прочим, спас твою футболку! – я сделал вид, что обиделся, хотя на самом деле мне тоже было смешно от его слов. – Блин, придётся выкидывать. – Я уже было повернулся к раковине, чтобы смыть эту массу с пальцев, как Джерард схватил меня за запястье, и развернул обратно.- Эй, что ты собираешься делать?! Это же самая что ни на есть вкуснятина! – и с этими словами он засунул свой нос прямо в середину облака и начал есть его прямо с руки, вымазав в сливках пол лица и даже некоторые пряди волос. - М-м-м, вкусненько, - оценил Джерард. Иногда он поднимал на меня глаза, да из-за сливок больше ничего и не было видно, и в них плясали задорные зелёные чертенята. Он меня так удивил, что я какое-то время просто тупо стоял и смотрел на это свинство, а когда он, наконец, поднял лицо, добрая половина которого была умазана сливками, я понял, что больше не выдержу и сейчас взорвусь от смеха.- Пф-ф... А-ха-ха-ха-ха!!! Боже, Джерард, ты просто кадр! Ты свин-в-сливках, понял? – меня трясло от смеха, когда я видел это лицо в клочках белой массы перед собой.- Ах, так? Ну, держись! – И тут он учудил очередную неожиданность. Он резко согнул мою расслабленную из-за смеха руку, что всё еще держал за запястье, и припечатал её к моему лицу! Это было так подло! В ладони было ещё достаточно взбитых сливок, чтобы вымазать в них всё лицо, что, собственно и случилось. От неожиданности я замер, и уставился на свою растопыренную пятерню с остатками массы, а Джерард, пользуясь моим замешательством, сбежал от меня на другой край стола, так, что наш обеденный стол оказался между нами.«М-м… На самом деле, неплохо вышел крем» - подумал я, облизнув губы.- А-ха-ха-ха, Фрэнки, ты просто красавчик! Кра-сав-чик! – Джерард погибал от смеха, довольный своей местью.- Ну всё, сейчас ты у меня получишь! – я, наконец, вышел из ступора и принялся гоняться за этим придурком, чтобы начистить ему физиономию. Но где там? Наш стол служил отличной оборонной преградой, гоняться за хохочущим Джерардом так можно было до второго пришествия. Я уже почти решился на обманный манёвр, бросок через стол, как услышал покашливание за спиной.- Кхм-кхм… Ну как тут ваш торт, мальчики? Я чувствую запах перепечённого бисквита, - моя мама стояла на пороге кухни, смотря на нас с удивлённой полу-улыбкой.- Ай, чёрт! – я в очередной раз бросился к духовке, распахивая дверцу, готовый хватать формы с коржами прямо так.- Стой! – Джерард бросил мне кухонное полотенце. - Совсем с ума сошёл? Там же горячо.Я благодарно кивнул ему и стал вытаскивать бисквиты наружу. Вроде, ничего страшного не произошло. Да, они немного перепеклись, судя по их насыщенному цвету, но хотя бы не сгорели.- Всё в порядке, мам. Ты вовремя. Это – Джерард. А это – моя мама, Линда.- Очень приятно, - сказал Джер, улыбнувшись выпачканным лицом.- Мне тоже, - мама кивнула, и сказала: – Я наверх, умоюсь и переоденусь. Вам, наверное, тоже не помешает умыться? – Джерард тихо прыснул, а я только улыбнулся, представляя, как мы сейчас выглядим. Как Санта-Клаусы, или что похуже? - Вы же почистили лук для пасты?Чёрт! Лук!!!После маминого прихода события понеслись вскачь. Она тут же поняла, что без грамотного руководства мы ни на что не способны. Джерарда посадили чистить лук, и через некоторое время он уже почти ревел, как девчонка. О чём я, как друг, не преминул ему сказать шёпотом, чтобы мама не слышала. В ответ он посмотрел на меня долгим взглядом красных слезящихся от лука глаз, и изобразил очень доходчивую пантомиму, из которой следовало, что кто-то хочет засунуть мне луковицу в одно место, чтобы было неповадно. Я тихо рассмеялся и вернулся к своему творению – торту, который оставалось только обмазать сверху кремом, и он был готов. Чудо как хорош, надеюсь, на вкус будет не хуже. Пока мама стояла спиной ко мне, зажаривая на сковороде томаты с кабачками и руколой, я по-тихому забрался в ящик, где стоял открытый клубничный ликёр, и успел пропитать коржи. Оставалось только гадать, насколько это была удачная идея.Когда мы закончили со своими делами, мама попросила нас ещё помочь с какими-то мелочами, в итоге мы перемыли всю оставшуюся от готовки посуду, нарезали овощной салат и даже успели накрыть на стол, как в дверь настойчиво позвонили. Я кинул быстрый взгляд на часы – почти шесть, наверняка это Рэй привёл злого Майки. Мы с Джерардом посмотрели друг на друга, а мама спросила:- Это же ваш именинник? Открывайте скорее. Пора уже садиться.И мы, мысленно перекрестившись, пошли открывать.- Ты открываешь, – Я подталкивал Джерарда вперёд. - Он тебя увидит, удивится и забудет, что хотел меня побить.- Конечно. Зато вспомнит, что хотел побить меня, - пререкался Джер, не собирающийся лезть в пекло. – В конце концов, кто у нас хозяин?Ай, ладно. Была-не была. Я взялся за ручку двери, выдохнул и, набрав побольше воздуха в лёгкие, рывком открывая дверь, заорал:- С днём рождения, Майки!!!!!За дверью стоял ещё хмурый Майкл с Рэем за спиной, и я, не дожидаясь, пока он очухается, уже повис на нём, сжимая в дружеских объятиях. Сзади на нас налетел Джерард, обнял всех сразу и тоже орал что-то про день рождения и то, как он рад иметь такого замечательного брата. Я чуть отстранился от Майкла, и успел увидеть, как его нахмуренное лицо с остатками синяков разглаживается, а улыбка медленно растягивает губы.- Вы придурки! Это что, сюрприз? Вы не забыли? – еще не веря до конца, спросил он.- Ну ты даёшь. Мы не могли забыть, ты ведь наш Майки! – Джерард взял его под руку, увлекая внутрь дома. – Сегодня тут будет знатная вечеринка только в твою честь! Никакого мяса, никаких девочек, только брутальные мужики, паста, торт со сливками и музыкальный хардкор!Джерард заливался соловьём, умасливая брата. Рэй, возведя очи к небу, как бы выражая мысль «вот же остроязыкая задница», прошёл за ними следом, а я зашёл внутрь последним, закрывая дверь и отгораживая нас от внешнего мира.Это был чудесный вечер! Такой весёлый и тёплый. Мы снова, все вместе, будто бы и не было последних событий, сидели за одним столом и беспечно болтали, поедая мамины вкусности. К слову, мама меня опять удивила своей тактичностью. Поставив перед нами в самом начале ужина бутылку красного вина (мама, ты просто чудо!), и попросив Рэя её открыть (не иначе, как самого серьёзного), она поздравила Майки с шестнадцатилетием, и, выпив немного вина и доев свою порцию пасты, ушла к себе, наверх, со словами: «Надеюсь, вы оставите мне хотя бы кусочек торта? Жутко интересно, что там у Фрэнка получилось». Майки уставился меня с крайним удивлением, а я сказал, что это сюрприз, и всё будет потом.В итоге, бутылка ушла у нас меньше чем за десять минут, да и что там пить четырём здоровым парням? Но вино было очень вкусным и отлично подходило к пасте. Это был какой-то праздник желудка. Потом Рэй, отозвав меня в коридор, вытащил из кармана нечто, оказавшееся упаковкой свечек для торта. «Шёл за Майки и подумал, что было бы здорово…» - он замялся, совсем смутившись, а я только ответил, что это отличная идея! В итоге Джерард, как-то уговоривший Майкла сходить в туалет, вытащил из холодильника торт, который мы стали в шесть рук украшать свечками, а потом, смеясь и обжигаясь, зажигали их. Услышав, как открывается дверь ванной, Рэй подскочил к выключателю и погасил свет на кухне, поэтому Майки, застывшему на пороге, предстала волшебная картина: три придурка (Джерард с тортом посередине), стоящие по росту и распевающие в свете свечей гимн всех американских дней рождений.- … С днём рожденья тебя-я! – закончили мы, наконец, и, ожидая хоть какой-то реакции, уставились на Майкла. Он стоял неподвижно, улыбаясь до ушей, а потом выдал:- Пф-ф… Чёрт, я сейчас разрыдаюсь! – и он рассмеялся, так легко и весело, в последнее время я не видел Майки таким счастливым. Он, и правда, выглядел очень довольным, несмотря на долго проходящие кровоподтёки на лице.Джерард с широкой улыбкой поставил перед ним торт, и Майки какое-то время глядел на тающие свечи, а потом резким выдохом задул их все.- Мужи-и-ик! – Джерард хлопал брата по спине, а Рэй и я быстро убирали из торта свечи. – Что загадал?- Секрет, - ответил Майкл, хитро улыбнувшись и почему-то посмотрев на Рэя. Тот в ответ только смущённо улыбнулся и начал резать торт на кусочки.О боже! Не зря я убил на него столько времени! Это была такая вкуснятина! Ванильный и шоколадный коржи, нежный крем, вкус банана и клубничного ликёра в середине… Если бы я не сказал вовремя «стоп», мне кажется, маме бы ничего не осталось.Потом мы, объевшиеся и довольные, пошли на чердак. Развалившись прямо на полу, под чердачным окном, где когда-то лежали с Джерардом, мы просто смотрели наверх, в тёмное небо за стеклом, и тихо переговаривались. Мне казалось, что наша вечеринка таким образом подходит к концу. И где же брутальные парни и жёсткий музыкальный хардкор? Четыре объевшихся тортом колобка, валяющихся на полу и вспоминающих смешные и дурацкие моменты из своего детства. Но тут в наше мирное валяние внёс смуту… кто бы вы подумали? Конечно, Джерард! Он достал что-то из кармана джинсов и сказал:- Посвящаю эти ритуальные косячки своему любимому брату Майклу в честь его шестнадцатилетия! Да пребудет с тобой сила, брат, и если ты, Рэй, скажешь мне хоть что-то сейчас, я тебя покусаю, потому что эти косяки – последние, и я за них честно отработал, а Майки за них нечестно избили, так что никто не имеет права воротить нос. Прошу вас, господа, добытая поистине потом и кровью, лучшая травка в Джерси, - и он раздал нам самокрутки, которые мы тут же, молча, запалили. Лёжа рядком, как четыре укуренных мушкетёра, мы медленно затягивались и так же медленно выдыхали дым в потолок. Майки поначалу закашлялся, видимо, это был его первый косяк. Но потом он понял механику и стал затягиваться наравне со всеми. Мы ничего не говорили, просто лежали в темноте и тишине, Джерард, я, Майки и Рэй, изредка мерцая в темноте красными огоньками, и ждали прихода. Кого, думаете, накрыло первым? Нет, не угадали, это был Рэй. Он просто докурил, молча поднялся, врубил свет, аппаратуру, схватил гитару и начал шпарить что-то жёсткое из Iron Maiden.- Началось, - сказал Джерард.Майки просто стал хихикать, всё ещё лёжа на полу.Я мысленно попросил прощения у всех соседей и, в первую очередь, у мамы, встал и присоединился к Рэю, взяв вторую гитару, потому что после косяка руки мои просто адски чесались что-нибудь поиграть, а ещё лучше, громко попеть. Мы шпарили первый куплет из «2 Minutes to Midnight», как неожиданно на припеве к нам подключился Джерард, вошедший в образ и отлично завывающий: «The killer's breed or the demon's seed…»* Мы играли, как бешеные, отыгрывая активные гитарные партии и подпевая Джерарду, которому наша помощь была и не особо нужна, вот уж чего я не ожидал от него! Он потрясно вписался в песню, более того, мотал головой, дёргал стоящую рядом пустую стойку и просто нереально жёг. А самое невозможное – он очень круто пел. Более того, этот парень умудрялся попадать в ноты, будто занимался этим всю жизнь! Мой затуманенный травой мозг думал, что Джерард умеет только сидеть в кресле-качалке и почитывать книжечки, а у него, оказывается, талант! Просто его надо накурить, чтобы этот талант проявился? Я тихо захрюкал от смеха, посчитав эту мысль удачной. Майки сидел на полу и смотрел на нас расширенными и горящими радостью глазами. Мы переиграли кучу хитов любимых групп! Кажется, травка Джерарда неплохо взбодрила нас, и голова не работала ни в каком направлении, кроме музыкального. Майки светился счастьем и после первых песен подключился к брату, начиная вытворять нечто нереальное рядом с ним, прыгая и вопя песни. Мы с Рэем просто укуренно пилили, чуть не кончая от кайфа, от обострённого травкой восприятия происходящего. Плохо помню, что было дальше, но, кажется, наигравшись, мы тихо (о да, придурки, целый час долбить по струнам и орать песни, а потом не дыша, на цыпочках спускаться по лестнице, только укурышы видят в этом логику) спустились в мою комнату и без сил завалились, кто где придётся. Вру, перед этим мне пришлось достать из шкафа все пледы и одеяла, что там были, в количестве двух штук, и расстелить их на полу. Четырёх парней моя кровать бы никак не уместила. Кажется, Джерард подбивал Рэя сходить за пивом, но тот уже развалился на полу и храпел.- Это был мой самый лучший день рождения, парни. Спасибо вам, – такой была последняя фраза, что я запомнил из того дня. Майки хотел устроиться на полу с Рэем, но Джерард прогнал его на кровать, а сам улёгся рядом с похрапывающим другом. Почему-то вспомнив, что под утро он замерзает, я укрыл ребят дополнительным покрывалом и завалился под бок к Майки на свою любимую кроватку. Мне показалось, что я уснул ещё до того, как моя голова коснулась подушки.Дзззынь! Дзззынь! Дзззынь!- Кто-нибудь, выключите эту херову фигню! – загробный голос Джерарда пробился в мой спящий мозг, заставив вернуться в реальность и начать двигаться.Я спустил руку под кровать, нащупал там будильник и выключил его. Каждое движение происходило медленно, будто я копался в киселе. Восемь утра, вы смеётесь? «Идите в жопу, мистер Блом, сегодня школа как-нибудь проживёт без меня». Повернувшись на бок и по инерции закинув руку на спящего рядом Майки, я тут же снова уплыл в сладкий сон.-----------------------------------------*строчка из припева песни «2 Minutes to Midnight» группы Iron Maiden< бета чумовой Эйки >
Глава 11.
Сегодняшнее утро вряд ли будет добрым. Это становится очевидным, когда в одной комнате просыпаются четыре потрёпанных парня, обкурившиеся вчера травой. Меня разбудило яростное шевеление под моей рукой. Открыв ещё сонные глаза, я увидел, что это Майки пытается высвободиться из моих крепких (хе-хе, я бы сказал - смертельных) объятий. Он ещё не понял, что я проснулся, и я решил немного подшутить над ним. Игнорируя все его попытки, я ещё крепче притянул его к себе, и, уткнувшись носом в растрёпанные волосы, томно простонал:- Ну куда же ты, милый? Ночью ты был таким горячим! Давай поспим ещё немного вот так, рядышком?Майки на секунду замер, а потом с размаху, который только мог взять под одеялом, всадил мне свой острый локоть в бок.- Ауч! Это уже совсем не мило! – я потирал бок рукой, отстав от Майкла и перевернувшись на спину, в то время как друг уже сидел, натягивая джинсы на свои худые ноги. Оп. Когда он успел снять джинсы? Похоже, я далеко не всё запомнил из окончания вчерашнего вечера.- Придурок ты, Фрэнки, – э? Мне показалось? Или Майки обиделся? Неужели эта глупая шутка могла задеть его?- Эй-эй, остынь, друг! Я же просто подшутил над тобой, не надо так реагировать.- Ты был очень убедителен, - Майки развернулся в пол оборота, чтобы посмотреть в мои бесстыжие глаза, смущенно улыбаясь. – Ладно, проехали.- Кажется, скоро в моей кровати перебывают все Уэи, которые есть на данный момент в городе, - тихо и задумчиво пробурчал я в потолок, поддавшись течению сонных и глупых утренних мыслей.- Что ты сказал? – Майки явно заинтересовался тем, что я неожиданно для самого себя произнёс вслух. Я ведь просто подумал? Или всё-таки озвучил это?- А? – я прикинулся дурачком и непонимающе уставился на друга.- Ну, ты только что что-то сказал про Уэев в своей кровати, кажется, – Майки явно ждал какого-то откровения от меня.- Этот придурок сильно много фантазирует, - откуда-то снизу раздался глухой голос Джерарда. Я повернулся в его сторону и чуть свесился с кровати, оказавшись почти над просыпающимся другом. Рядом с ним уже начинал ворочаться Рэй, так что кому-то пора было занимать ванную. Похоже, Майки это понял и вышел из комнаты.- Доброе утро, пупсик, - ответил я, добавив в голос побольше сарказма. – Когда мы успели сделать тебе такой макияж? Или ты сам потрудился?Джерард приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусироваться на моей довольной физиономии.- Какой такой макияж?- Ну-у… То буйство красок, что сейчас у тебя на лице, – я смотрел на Джерарда, надеясь, что сохраню в памяти каждый сантиметр его смешного разрисованного лица. Сейчас он очень напоминал неупокоенный труп или несвежего покойничка. Я вообще не помню ничего подобного, но сейчас глаза Джера были обведены яркими малиновыми тенями, губы накрашены чем-то чёрным, а остальная кожа вокруг глаз и рта была старательно выбелена. Если бы он выскочил в таком виде из шкафа, когда я проходил бы мимо, я бы реально испугался.- Не было ничего такого. Вроде бы… - закончил он уже менее уверенно. – Зеркало дай?- Встань и возьми. Точнее, сходи в ванную, заодно и умоешься. Я же не девчонка, чтобы у меня всюду зеркала были.Джерарда явно не обрадовала эта идея, но он отодвинул рукой мою физиономию, свисающую с кровати, сказав что-то типа: «Скройся», и медленно, переборов своё нежелание, сначала принял сидячее положение, а потом даже встал. В этот момент в комнату вернулся посвежевший, умытый Майки, вытирающий лицо полотенцем. Он почти наткнулся на Джерарда, отчего поднял голову, отработанным движением надевая очки.- Ох ты ж блин! Что за? – увидев реакцию брата, Джерард тоже проникся и, отодвинув Майкла в сторону, поспешил в ванную.- Твою мать! Что это за хрень такая?! – донеслось оттуда на повышенных тонах. – Кто это так развлекается у нас? – он уже вернулся в комнату, обводя всех свирепым взглядом, что, признаться, выглядело очень комично в данной ситуации. Ха-ха, рассерженный мертвяк, восставший ото сна, как мило! И только тогда я заметил, как тело Рэя мелко трясётся, всё ещё лёжа на импровизированной напольной постели. Потом он перевернулся на спину, и стало понятно, что этот угрюмый парень беззвучно хохочет, глядя на Джерарда.- Я знал, что тебе понравится, детка!- Ах ты говнюк! Когда ты успел?! - обведённые малиновым глаза Джерарда метали молнии в Торо, надеясь испепелить его на месте.- Знаешь, есть фильм такой. «Пока ты спал», называется, - Рэй смеялся уже в голос, наблюдая за рассерженным Джерардом.- Ну и на хрен? Ты уверен, что это хорошо смывается?- Понятия не имею, - сказал Рэй, глотая смешинки, - я же обещал, что разукрашу тебя, и я это сделал. Остальное – не моя забота, – он с широкой вызывающей улыбкой, закинув руки за голову, смотрел на то, как Джерард пытается что-то придумать в ответ, но не может собраться с мыслями.- Ты в ванну идёшь, детка сомнительной свежести? Если нет, то пойду я.Джерард тут же развернулся на пятках и скрылся за дверью в ванную, чуть хлопнув дверью.Мы с Майки с глупыми улыбками наблюдали за их перепалкой, было неожиданно, что Рэй так креативно проявит себя.- Чувствую, брат задумал месть, - наконец подвёл итог друг.- Не парит, - улыбаясь, сказал Рэй. – Я этого засранца с начальной школы знаю, половину чужих слов он пропускает мимо ушей, а вторую половину – делает вид, что слушает, и тоже пропускает. Я должен был проучить его, да что уж там, просто ради того, чтобы посмотреть на это лицо, стоило попробовать.- Да уж, мейк-ап определённо удался, - я тоже улыбался, вспоминая, как Джерарду в кои-то веки нечего было сказать и как забавно он при этом выглядел, будто рыба, открывающая и закрывающая рот. Ведь обычно его утверждения невозможно было перебить никакими аргументами. И даже в такой ситуации он выглядел мило и забавно. Если бы на его месте был я, то ничем, кроме как упоротой глупостью, это было бы нельзя назвать.Джерард сидел в ванной долго, наверное, макияж от Рэя смывался плохо. Наконец, Рэй сам пошёл за ним и каким-то волшебным способом всё-таки вытащил недовольного Джерарда из ванной, которую тут же занял. «Ну конечно, хозяин умывается последним», - думал я, убирая бардак за этими четверыми. Я бы с лёгкой совестью оставил все эти пледы и одеяла тут, наравне с незаправленной кроватью, но порядок в комнате был моей данью маме за то, что она позволяла мне творить что угодно в своей музыкальной берлоге и почти никогда не заходила туда. Ребята уже гремели посудой и хлопали дверцами холодильника, добывая себе что-нибудь на завтрак. Я искренне надеялся, что они не сожрут до конца торт, оставшийся для мамы. А то мне не поздоровится. Разобравшись с порядком в комнате и приведя его к относительно нормальному состоянию, я быстро умылся и пошёл на кухню к этим троглодитам. Это была идиллическая и пасторальная картина, я бы назвал её «Сельский завтрак» или как-то так. Трое умытых и причёсанных (невероятно, но Джерард тоже входил в это число) мальчиков сидят за столом, неторопливо поглощая сэндвичи с сыром и майонезом, посередине стола стоит большой кофейник, и из него поднимается пар и бодрящий аромат чёрного горького и такого любимого мной по утрам напитка. Я улыбнулся своим мыслям.- Надеюсь, кофе не Рэй варил? – спросил я, садясь рядом с Джерардом, который увлечённо поедал свой бутерброд.- Рэй делал тебе сэндвич, и у него неплохо вышло, - с полным ртом ответил Майки, - так что не зли его. А кофе варил я, не беспокойся.Мы спокойно позавтракали, и я отметил своё внутреннее состояние комфорта. Мне было так уютно с этими парнями, будто мы вставали вместе и завтракали каждое утро. Рэй поднялся из-за стола первым и, потягиваясь всем телом, спросил:- Ну что, девочки, какие планы на день? Школа уже прошла мимо…- Ну и хрен бы с ней, - еле слышно вставил Джер, допивая кофе. Я так и не понимал, на чём основано такое его отношение. Наверное, никто из нас не любил особо школу, разве что ответственный Рэй? Но так в открытую пропускать и игнорировать занятия позволял себе только Джерард.- Мы будем кататься на роликах! - выдал я, потому что больше идей ни от кого не поступило. И тут же вспомнил, что, вроде бы, подарок я вчера так и не подарил. Не до того было, что ли?- Ты хотел сказать, на великах? – заинтересовался Майки.- Нет-нет, именно на роликах, - повторил я, вставая из-за стола и направляясь в коридор, чтобы достать из обувного шкафа подарок и вручить его другу.- Майки, ещё раз с днём рождения! – сказал я, передавая ему коробку. – Мне очень хочется покататься с тобой, да что уж там, с вами всеми. Это совсем по-другому, не так, как на велосипеде. И даже если ты не умеешь, я быстро научу.Майки с удивлением взял у меня коробку и начал распаковывать её. Скоро он уже достал на свет пару новеньких роликов модной яркой расцветки. На них тёмно-синие линии переплетались с кислотно-лимонными. Лично мне нравилось, как они выглядели.- Вот это круть! – Майкл осматривал их радостным взглядом. - Фрэнки, спасибо огромное за подарок! В детстве мы с Джи немного катались, нас бабуля научила. А потом как-то забросили это дело, появились другие увлечения. Я сейчас прямо как будто вернулся в то время, так здорово! Пойдёмте в парк? Там есть дорожки, хочется сразу же попробовать снова покататься.Никто не возражал, и я, захватив свои ролики, закрыл дверь дома за ребятами, уже вышедшими на улицу. День был просто потрясающий, и, красуясь в джинсовых шортах до колен и белой футболке, я думал о том, что ещё лето, и до осени и зимы ещё очень и очень далеко. О том, что в Джерси дожди и промозглость обрушиваются резко и неожиданно, предпочитал не вспоминать. Пятница, на улицах практически никого, редкие машины, еще более редкие прохожие, и мы, такие довольные своим прогулом школы и приятным настроением, идём в парк за моим домом. Он был небольшим, но в нём хватало укромных мест, старые деревья прикрывали тенью от своих листьев ещё вполне бодрую зелёную траву под ними, его пересекали дорожки, покрытые неплохим асфальтом, и даже стояли несколько лавочек. А самое приятное – сейчас тут не было ни души. Мы, наконец, выбрали место, и сели переобуваться в ролики, а Рэй с Джерардом устроились прямо на газоне рядом, лениво поглядывая по сторонам.- Эх, пива бы… - простонал Джер, разваливаясь на траве в расслабленной позе.- У меня денег нет, - ответил Рэй, доставая сигареты. Я очень редко видел, как они курили, но, похоже, иногда это всё-таки случалось.- А у меня есть немного, – Джер на ощупь вытащил сигарету из предложенной Рэем пачки и стал ждать, пока тот прикурит себе, а потом и ему.- Так сходи и купи, – Рэй поднёс зажигалку ближе к сигарете, которая уже устроилась в уголке губ Джерарда. Я мимолётно посмотрел на него в этот момент… Было в его лице сейчас что-то такое, от чего внутри по телу у меня прошла странная волна непонятных ощущений. Это было неожиданное, новое чувство, которое почему-то заставило меня смутиться.- Ле-е-ень, - простонал Джерард, выдыхая дым от первой затяжки.Я усилием воли оторвался от разглядывания расслабленно курящего Джера и повернулся к Майки, который тоже закончил застёгивать ролики.- Ну что, попробуем? – я ободряюще похлопал Майкла по плечу, и он, улыбнувшись, кивнул мне.- Только ты страхуй меня, если вдруг что. Мне надо вспомнить, как тормозить и поворачивать, будь готовь меня ловить.Я, улыбаясь до ушей, ответил, что всегда готов, и мы потихоньку поехали. Друзья наблюдали за нами со своих мест с ленивым любопытством. Сначала у Майки получалось коряво, но он хотя бы не собирался упасть каждую минуту. А через полчаса, вспомнив основные приёмы, совсем осмелел и начал носиться рядом со мной практически наравне. Этот парень так легко заряжался радостью, что дарило катание, и это было просто невероятно! Он дурачился, выкрикивая какие-то глупые фразы, на поворотах хватал меня за руку, чтобы я помогал ему входить в поворот по инерции, он смеялся и просто улыбался до ушей, заражая меня своим настроением моментально. На очередном таком кругу, когда мы почти приблизились к сидящим на траве парням, которым явно осточертел наш счастливый вид, что-то попало Майки под колёса ролика, он неловко дёрнулся, пытаясь удержать равновесие, но у него не вышло, и он начал неуклюже заваливаться в бок. Я сократил расстояние между нами за секунду и, успев схватить падающего друга руками, рухнул с ним на траву рядом с Рэем и Джерардом.Майки хохотал! Наверное, я бы тоже хохотал, не лежи это тело, выше меня на голову и тяжелее на несколько килограммов, сверху. - Ты меня поймал, Фрэнки! – говорил друг, сотрясаясь от смеха. – Я был уверен, что сейчас очень больно свалюсь, но ты меня спас, спасибо! Всё-таки, надо ещё потренироваться, чтобы кататься так же хорошо, как ты. («И не один день, Майки, не один», - подумал я про себя.) – он говорил уже более спокойно, но всё еще не делал попыток подняться с меня.- Может, вы уже прекратите обниматься в общественном месте? Между прочим, мы ещё тут,– голос Джерарда настиг нас неожиданно, кажется, мы только что кувыркались в воздухе, падая на траву, адреналин от полёта ещё не рассосался по венам, и я даже как-то забыл про друзей. Повернув голову, я увидел, как Рэй и Джерард смотрят на нас, каждый по-своему, но почему-то смешно им не было.- Пфф, брат, ты ещё скажи: «Развели тут голубизну», - Майки улыбался, начиная потихоньку подниматься с прижатого меня.- Ну, со стороны смотрится именно так, - почему-то, после этой фразы Джерарда Майкл расхохотался снова.- Я понял! – радостно воскликнул он, - просто ты тоже хочешь пообниматься с нашим Фрэнком, да? – на этих словах он потрепал меня по щекам, как маленького ребёнка. Он сделал это нарочно, и имел при этом такой забавный вид, что я тоже начал улыбаться. – Понимаю тебя, брат, Фрэнки такой тёпленький и мягенький, была бы моя воля, положил бы его дома в комнате вместо дивана.Я уже откровенно смеялся, представляя эту картину. Я понял, что Майки хочет задеть Джерарда за обвинение в голубизне, но с трудом понимал, при чём тут я.- Кажется, Майкл перегрелся, - подал голос Рэй.- Ах ты, засранец! – Джерард резко вскочил со своего места и напал на брата, снова повалив его на траву рядом со мной, затеяв несерьёзную возню.- Началось… - это Рэй, закатив глаза, прокомментировал происходящее, доставая ещё одну сигарету. Уже вторую? Неожиданно много для одного дня.- Снимай ролики, они тебе думать мешают, - доносилось из этого клубка тел рядом, а ответом я слышал только хохот Майкла, которого, кажется, нещадно щекотали. – Снимай, кому говорю, я тоже хочу покататься, у нас один размер! – Джерард не сдавался и, спустя некоторое время, всё-таки разул брата.- А ты пока за пивом сбегай, умник. В тот минимаркет, что на углу у дома, там нас знают, так что проблем не будет. Возьми четыре банки, - наказал он Майклу, аккуратно положив тому на грудь десятку. Майки ещё отходил от щекотки и тяжело дышал, счастливо улыбаясь облакам, и не стал спорить.Пока Джерард переобувался в ролики (как удобно, я не знал, что у них с братом один размер обуви), Майки уже отдохнул и ушёл за пивом. Рэй медленно курил, а я просто лежал, растянувшись на траве, и смотрел вверх, на кроны деревьев, на небо, проглядывающее между ветвями, на облака, очертания которых угадывались очень смутно. Я бы даже подремал в такой умиротворяющей обстановке…- Так и будешь лежать? Я уже готов, - голос Джерарда вывел меня из транса. Я открыл глаза и увидел, как он протягивает мне руку. Я взял её, и он помог мне подняться. Кажется, моя работа инструктором по роликам продолжается. Джерард катался менее уверенно, он часто намеревался потерять равновесие и вцеплялся в мою ладонь своими горячими пальцами, чтобы не упасть. В конце концов, мне это надоело, потому что я постоянно внутренне содрогался, переживая, что в один из таких моментов он не успеет за меня ухватиться и, наконец, больно навернётся на асфальт. Поэтому просто не отпустил его руку, когда он выровнялся после очередной потери равновесия. Джерард хотел освободить ладонь, но я только сильнее сжал её, невозмутимо глядя вперёд, должен же хоть кто-то смотреть на дорогу? Я виском чувствовал его долгий вопросительный взгляд, но не поворачивался и просто ехал вперёд, держа его за руку. В какой-то момент он прекратил попытки и расслабился. Не знаю, почему, но это было очень приятное ощущение – касаться его своей ладонью и иногда, будто случайно, чуть сильнее сжимать пальцы. От этого ощущения его горячей руки тепло ударило в щёки и уши, почему-то это смущало, хотя... К чёрту, кому какая разница? Ну, поддерживаю я плохо стоящего на роликах друга, ну что в этом такого? Но для меня это было совсем другое, и совсем не так, как когда я помогал вписываться в повороты Майклу, удерживая его за руку. Почему меня наполняло такое чувство радости внутри? От катания? Из-за погоды? Или из-за этих тонких и таких горячих пальцев в моей ладони, которые были свидетельством того, что мне полностью доверились? Я не мог в этом разобраться, но ощущение счастья и эйфории, пока мы нарезали круги по нашему старому небольшому парку, держась за руки, кружило мне голову покруче травки.Больше ничего особенно интересного, что могло бы перекрыть эти новые для меня эмоции и ощущения внутри, не случилось тем вечером. Хотя, вспоминается мне ещё один момент, о котором не стоит умалчивать.Накатавшиеся вдоволь и оголодавшие до колик в животе, мы решили отправиться объедать Уэев, потому что в моём холодильнике после вчерашнего сабантуя остался только мамин кусок торта, а я не мог так рисковать. Уже подходя к дорожке, что вела через участок газона к входной двери, Джерард вдруг недовольно сказал:- Чёрт, вернулись уже!Я сначала не понял, о чём он, но потом заметил за кустами машину у гаража. Это был красивый большой Шевроле тёмно-синего цвета, наверное, машина родителей. Видимо, поесть теперь не удастся. Чёрт! Правильно тогда говорила про меня Лала. Кто о чём, а Фрэнки лишь бы пожрать. Скорее всего, ребятам сейчас прилетит нагоняй за то, что они пропадали где-то. Ну, не знаю насчёт Майки, а Джерарду точно прилетит. Пока я думал, входная дверь открылась, и оттуда вышла женщина. Она сразу произвела на меня неизгладимое впечатление, просто потому, что раньше я не встречал женщин такого возраста, выглядящих так... необычно? Майки радостно взвизгнул и побежал к ней, это было слегка комично, когда такая тощая дылда, как он пытается повиснуть на шее у сухой и не слишком высокой женщины. Джерард был более сдержан, но по его лицу и глазам было видно, что он рад, очень рад увидеть её сейчас. Женщина была одета как благородная хиппи, то есть, с одной стороны, в целом, на ней была обычная одежда, но цвета! Джинсы цвета морской волны, и одна штанина прорвана на колене, оголяя кожу. Свободная лёгкая блуза с невероятно цветастым принтом, перехваченная в талии красным кожаным ремешком. Горчичного цвета джинсовый жилет и цветастая тесьма, перехватывающая длинные седые (какой цвет! они были почти жемчужные!) волосы вдоль лба как венок. Да чтоб я в таком возрасте имел смелость одеться подобным образом! Мне подумалось, что, наверное, эта женщина уже всем всё доказала, и её мало волновали чужие мнения и косые взгляды. Серые глаза смотрели на обнимающих её от всего сердца Уэев с безграничной нежностью и теплом, а руки прижимали два нескладных тела так крепко, как только могли.- Соскучились, мальчики? Я тоже очень скучала, дайте, посмотрю на вас! Всего неделю не виделись, а мне уже кажется, что я схожу с ума без ваших физиономий, - она слегка отстранила ребят от себя, внимательно разглядывая с нежной улыбкой. Вдруг, сделав взгляд серьёзным, она нахмурила лоб:- Что это такое, Майки? Ты, кажется, подрос? И плечи стали шире? Что произошло? Ну-ка, объяснись.Майкл с Джерардом улыбались до ушей, глядя на неё. Кажется, это была часть какого-то давно полюбившегося всем спектакля или ритуала, и парни с удовольствием подыгрывали. Мы с Рэем стояли чуть поодаль, молча наблюдая за ними, как вдруг она посмотрела прямо на меня, и даже, для пущей надёжности, ткнула в мою сторону пальцем:- Ты. Да-да, ты, не оглядывайся, за тобой никого нет. Ты мне можешь объяснить, что произошло с моим внуком?Я на какую-то секунду замер от неожиданности. Она так резко вовлекла меня в свою игру, а я оказался не совсем готов к этому. Но потом перевёл взгляд на друзей и увидел, как они начинают тихо угорать с моего удивлённого вида. Я тут же взял себя в руки и выдал первое разумное, что отрыл у себя в мыслях:- Э-э, мэм, возможно, произошло то, что Майки повзрослел? – я начал нащупывать правильный курс разговора, и, возможно, мне показалось, но её лицо усиленно скрывало улыбку. - Вчера ему исполнилось шестнадцать, и в честь этого знаменательного события мы наелись пасты, торта и накурились травы.Джерард тут же закашлялся, а Майки начал хохотать в голос.- Именно так всё и было, негодные мальчишки? – она повернулась к ребятам, уперев руки в бока, и всем своим видом выражая строгость, но потом не выдержала и расцвела улыбкой. – Мальчики, он мне нравится. Если это тот Фрэнк, про которого я столько от вас слышала, но никак не могла увидеть, то я очень рада, что он присоединился к вашей безумной троице. – Она обхватила Майкла руками, снова обволакивая того нежными объятиями и начала тихо говорить, но я всё равно расслышал почти каждое слово:- С Днём Рождения, мой милый. Ты знаешь, как я люблю тебя. Мой подарок внутри, я приехала к вам еще днём, вчера совсем никак было не вырваться, но никого не оказалось дома. Я подождала вас, сколько могла, а потом уже приехали родители, между прочим, даже не знала, что они уже вернулись со съёмок. Мы снова немного поговорили на повышенных тонах, я высказала всё, что думаю по поводу их отъезда в самый твой день рождения. Я очень злюсь на них до сих пор, но ты ведь понимаешь, здесь уже ничто не поможет. Так что я оставила подарок в твоей комнате и ушла, а от ваших родителей у меня начинает жутко болеть голова, - она улыбнулась, отстраняя Майки, и целуя его в лоб и щёки.- Бабуль, спасибо тебе, что ты есть, - сказал Майки. - А это правда Фрэнк. Мы у него отмечали. Даже забавно, что до сих пор вы так и не познакомились. Фрэнки, это наша бабушка, Елена Ли Раш.- Очень приятно, мэм, - улыбнулся я, протягивая руку.- Можно просто Елена, мальчик. Не стоит мне каждый раз напоминать о моём возрасте, - она подала мне руку таким образом, что пожимать её было бы верхом глупости, и мне оставалось только галантно её поцеловать. Внутри я угорал с себя, надо же, как меня пробило на воспитанные манеры, сам не ожидал! Но рядом с этой женщиной в этом не было ничего неудобного, наоборот, только так и было правильно.- Какой хороший, воспитанный ребёнок, не то, что мои оболтусы, - весёлым тоном проговорила она, заключая меня в недолгие объятия. Это было очень неожиданно, но приятно. От неё еле слышно пахло фиалками, и исходил невероятный поток доброты и тепла.- Видишь, Фрэнки, наша бабуля – просто отпад, что я говорил? – продолжал Майки, не переставая улыбаться.- Рэй, иди сюда, дружочек, что ты стоишь там, как чужой? – она подошла к смущённому Рэю и подарила ему тёплое объятие, и через секунду он тоже выдохнул и расслабился, будто Елена своим прикосновением умела забирать у людей усталость и напряжённость.- Ну вот, никто не остался обделённым, и я очень рада, что мы всё-таки увиделись сегодня, мальчики, а теперь я поеду. Ещё до дома добираться и кормить собак, просто невероятное количество забот, - с этими словами она ещё раз быстро поцеловала Джерарда и Майкла в щёки и пошла к припаркованному вдоль дороги старенькому Фольксвагену-жуку, который мы не заметили из-за стоящего перед ним большого джипа.- Было приятно познакомиться, Фрэнки, присматривай за моими ребятами как следует! – она, улыбаясь, помахала рукой в открытое окно и, лихо взяв с места, сразу набрала скорость. Теперь мне многое стало более понятным: от кого у Джерарда некоторые замашки, и почему братья так обожают свою бабушку. Я общался с ней несколько минут, а ощущения были такие, будто я на какое-то время попал в цунами, где меня знатно потрепало, а потом резко выкинуло в воды тёплой и ленивой реки, которая тут же окутала меня своим успокаивающим течением. Было сложно остаться равнодушным, общаясь с их бабушкой. Она раскручивала на эмоции, на эмоциональную честность. Потому что сама была очень настоящей и живой.- Может, вы уже зайдёте внутрь? – женский голос прервал наше задумчивое изучение дороги, по которой только что унёсся «жук». Мы обернулись, и в проёме открытой двери я успел увидеть женщину с густыми тёмными волосами до плеч. Мама Джерарда? Она, не дожидаясь реакции, развернулась и неспешно скрылась внутри дома, оставив дверь открытой.- Ладно, парни, извините, поужинаем у нас в другой раз, хорошо? – голос Джерарда был упавшим, а Майки смотрел на брата с сочувствием. Мы пожали друг другу руки, притягивая и похлопывая каждого по спине, как было у нас всегда заведено. Майкл еще раз поблагодарил за отличный день рождения, подарок и пошёл к дому. За ним направился Джерард, а Рэй, развернувшись, уже начал потихоньку идти в противоположном направлении.Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я за пару широких шагов догнал Джерарда и схватил его за футболку, чтобы остановить. Он не повернулся, да я и не ждал этого. Подойдя очень близко, тихо сказал, выдыхая ему в шею:- Если станет совсем херово, знай, что моё окно всегда открыто, - и, отпустив ткань, быстрым шагом догнал неспешно уходящего Рэя. Кажется, моего манёвра никто не заметил, и это было хорошо, потому что сердце стучало что-то в ритме rock-n-roll, и я не взялся бы даже самому себе объяснить, что это сейчас такое было.Распрощавшись с Рэем на перекрёстке, я пошёл домой. Мама уже была там, сидя за столом, она пила свой любимый чай с последним кусочком торта.- Торт просто отличный вышел, милый. У тебя талант, может, пойдёшь в колледж пищевой промышленности? – она улыбалась, глядя на моё перекошенное лицо.- Не знаю, мам, давай поговорим об этом в другой раз? Я буду у себя.У меня не было сил на препирательства и на разговоры. В голове и вообще внутри творилось что-то странное. Это состояние я наблюдал у себя впервые: такая приподнятость и лёгкость, которая бывает только после того, когда случается что-то невозможно-неожиданно хорошее. И одновременно с ней внутри что-то ныло и защемляло. Я подумал, что, похоже, теперь знаю, что значит выражение: «Сердце ноет». Моё сердце ныло? Если верить ощущениям, это было именно так. Странное, щемящее чувство, но оно не было негативным. Мне не было плохо. Наоборот, эта тоска, вытекая, оставляла за собой сладко-горький, терпкий привкус. Я сидел за столом, опустив голову на руки, уложив их на какую-то раскрытую книгу, прокручивал в голове события последних двух дней, и маялся, сладко маялся этим тянущим, таким новым ощущением в груди. Доводил его до пика, накручивая себя, вспоминая каждое своё слово, каждое действие и чувство. Моя рука по знакомой траектории спустилась вниз и устроилась между ног, поглаживая слегка возбуждённую плоть. Я никогда не экспериментировал особо с мастурбацией, да и какой в этом смысл? Просто физиология, потребность организма в разрядке. Но сейчас в моей голове что-то перещёлкнулось, и я нарочно мучил себя, делая всё безумно медленно, медленно расстёгивая ширинку, медленно освобождаясь от ткани боксеров, даже облизал руку, чтобы было ещё приятнее касаться и так уже до предела возбуждённой эрекции. Моя голова удобно лежала на левой руке, но что-то снова щёлкнуло в мозгу, и я, уперев лоб в раскрытую книгу, подключил к процессу и вторую руку. Это был такой фейерверк ощущений на самом краю, в шаге от разрядки! Они смешивались с тянущей, сладкой, но оставляющей горькое послевкусие, болью в груди, и никогда, нет, никогда я не испытывал ничего подобного от обычной мастурбации. В мою голову, совершенно осмелев, полезли самые распутные мысли, самой дикой и самой возбуждающей из которых было представлять, что это руки Джерарда, обхватившего меня со спины, ласкают и доводят до экстаза. Я настолько увлёкся, что даже почувствовал его горячее, сбивающееся дыхание возле своего уха, жар тела, крепко прижимающегося ко мне сзади, и, не выдержав под гнётом этих образов, со стоном кончил в руку. Какое-то время на моём месте была только горка мышц, обтянутая кожей, пытающаяся перевести дыхание, а душа, разум и мысли отлетели и теперь замерли вокруг неё странным невесомым коконом, удерживаемые крепкими лесками, не дающими им разлететься окончательно.- Милый, какие у тебя планы на выходные? – я совсем не услышал ни стука, ни как открылась дверь, только мамин голос привёл меня в чувство, и тело резко дёрнуло за лески, возвращая внутрь себя и душу, и разум, и мысли. Я распрямился, делая вид, что просто устал от чтения книги, боже, какой я молодец, что поставил стол так, чтобы сидеть спиной к двери!- Э-э, мам, я сегодня так устал, что голова уже не соображает. Вроде, никаких планов не было.Я готов был сгореть со стыда, рука, всё ещё сжатая в кулак, не давала жидкости вытечь, но до этого было уже недалеко. Чёрт, мама! Сегодня ты офигенно не вовремя!- Может, проедемся по магазинам или просто где-нибудь погуляем? Можно добраться до набережной или…- Мам, пожалуйста. Давай обсудим это завтра? Я на всё согласен, но сейчас хочу отдохнуть, - я чуть повернул к ней голову. Кажется, она ничего не заметила, это хорошо.- Ладно, Фрэнки. Доброй ночи тогда.- Доброй.Дверь закрылась.Фу-у-ух! Я достал салфетки из выдвижного ящика, а потом, приведя себя в порядок, отправился в душ.Следующий месяц несся мимо меня, как череда акварельных зарисовок. Вроде, каждый день был наполнен событиями, но ни одно из них не запало в душу настолько, чтобы оставить там более яркий след. Джерард начал ходить в школу. Конечно, он безбожно опаздывал и нагло прогуливал некоторые уроки, но он хотя бы приходил. Каждый раз, встречаясь с ним в коридоре или на улице, дома у Уэев или при любых других обстоятельствах, я ощущал, как меня пронзали иглы, будто внутри прятался дикобраз. Я привык к этой сладкой, щемящей тоске, поселившейся у меня в груди, и научился не слишком обращать на неё внимание, ведь человек может привыкнуть к чему угодно. Но стоило рядом оказаться Джерарду, как это чувство резко разворачивалось, усиливаясь в геометрической прогрессии и протыкало меня насквозь. Примерно это я чувствовал каждый раз, встречаясь с ним, конечно, не постоянно, а только в первый момент, когда мы виделись после того, как какое-то время не общались. Но и от такого количества этих странных эмоций я уставал, сильно уставал. В другие моменты, когда мы катались с Майки или играли в музыкальном клубе, которым руководил Рэй и куда пригласил меня в качестве второй гитары, я чувствовал себя совершенно нормальным. Мне было весело и грустно, я был и спокоен, и раздражён, я был обычным подростком, если не считать того приторного, выматывающего нервы, щемящего ожидания, когда же иглы проткнут меня снова.А в начале октября Майки зачем-то попросил у меня телефон Эла и Лалы, с которыми я сам связывался очень редко, помня лишь о том, что должен пригласить их на день рождения.***- Эй, братишка, я достал номер его друзей из Бельвиля, как ты и просил, - сказал Майки, без стука вваливаясь в комнату Джерарда, кидая рюкзак в угол и заваливаясь на кровать рядом с уже лежащим там братом. Джерард заинтересованно перевернулся на бок, чтобы лучше видеть лицо Майки. – Что ты задумал, рассказывай. Если какую-нибудь фигню, то я тебе его не отдам.Джерард рассмеялся. Майкл и правда очень привязался к Фрэнку за это время, фактически, они дружили очень крепко, общаясь и в школе, и вне её. Он даже немного ревновал Фрэнка к брату за то время, что они проводили вместе, без него.- Давай номер, это всё для благого дела. А если не отдашь – защекочу до смерти, так и знай.- Эй, это запрещённый приём! – уже начал смеяться Майки, хотя Джерард только сделал вид, что сейчас устроит щекоточную войну.- Я просто хочу поговорить с ними, Фрэнк же собирался пригласить их на день рождения. Возможно, они смогут подсказать что-то интересное, что можно устроить для него в качестве подарка. Всё-таки, они его с детства знают.Майки неверящим взглядом уставился на него.- Невероятно, чтобы ты так заморочился из-за чьего-то дня рождения. Кто ты и куда дел моего брата?Джерард только улыбнулся и снова откинулся на спину.- Просто мне хочется устроить супер-мега сюрприз. Может, это моё эго, и Фрэнк тут совершенно не при чём?Майки ухмыльнулся.- О, об этом я как-то не подумал, - и отдал брату бумажку с косыми цифрами, накарябанными рукой Фрэнка.***- Алло, здравствуйте. Я могу услышать Эла или Лалу? – Джерард стоял в коридоре, упираясь боком в стену и прижимая к уху трубку телефона.- Это я, - отозвался приятный голос девушки. - Кто это говорит?- Эм, - Джерард на секунду замялся, не зная, как же представиться, чтобы его не послали. – Я звоню из Ньюарка, я друг Фрэнка, меня зовут Джерард.- О, Джерард-крадущий-первые-поцелуи? – иронично отозвалась девушка, явно заинтересовавшись звонком. – Ну, привет. Как там Фрэнки, с ним всё в порядке? Мы давно не созванивались.- Хм, да, всё отлично. – Джерард очень смутился, он не знал, что Фрэнк рассказывал своим друзьям ту историю с вечеринки. Но, с другой стороны, этот факт намного облегчал дело.- Так что же ты молчишь? Ты ведь звонишь по межгороду не для того, чтобы подышать в трубку? – девушка явно улыбалась на том конце провода, и ещё он расслышал тихий голос парня, который что-то сказал ей.- Да, прости, я задумался. И Джерард максимально кратко и понятно изложил суть своей просьбы Лале, она слушала внимательно и не перебивала.- Так ты хочешь, чтобы мы приняли участие в подготовке сюрприза для Фрэнки? – отозвалась она, когда парень замолчал.- Не совсем. Просто, возможно, у вас появится какая-то интересная идея, ведь вы знаете его с самого детства, его вкусы и увлечения. А то мне в голову приходит только банальщина типа вечеринки и выпивки, не могу ничего придумать толкового.- Хм, кажется, тебе не всё равно, – ответила она серьёзно. – Сначала мне показалось, что ты просто общаешься с ним от скуки или даже развлекаешься за его счёт. И мне это не понравилось. – Джерард, было, возмутился и хотел что-то сказать, но ему не дали. – Не надо ничего говорить. Просто послушай. Если ты несерьёзен, не давай ему повода думать иначе. Фрэнки очень хороший и очень чувствительный парень. Он заслуживает самых лучших людей вокруг себя, и заслуживает того, чтобы его любили. Если ты обидишь его, я не поленюсь приехать в Ньюарк и надрать тебе задницу, вот честное слово, - Лала смягчила конец фразы, улыбнувшись, но общее настроение Джерард уловил.Сначала это нелепое заявление показалось ему шуткой, но потом он подумал, что эти ребята и правда очень дорожат Фрэнком и вполне могут говорить на полном серьёзе. Не то, чтобы он испугался, у него и в мыслях не было шутить над Фрэнком или играть с ним. Иногда Джерард сам удивлялся, как он мог за недолгое время так накрепко привязаться к этому парню. Просто такое отношение к Айеро добавило в его глазах уважения и этим ребятам, и самому Фрэнку, который смог стать для них таким важным человеком. Немного помолчав, Джерард ответил:- Я понял тебя, Фемида*. Давай, записывай мой телефон, мало ли что, мы должны быть на связи, - и он продиктовал ей цифры.- Я правда рада, что ты не такой, каким показался мне в начале, - сказал голос на том конце. – Как что-то придумаем – позвоним. Ну и ты звони, если заскучаешь, - она рассмеялась звонким, как колокольчик, смехом.- Замётано. Пока, до связи! – и он положил трубку, пребывая в смешанных чувствах.«Какая проницательная девочка, однако, Фрэнку везёт на друзей, - усмехнулся Джерард, поднимаясь к себе по лестнице. - Кажется, наше с ними знакомство будет интересным. Придумают ли они что-то такое, что впечатлит меня и удивит Фрэнка?» ____________________________________*Фемида - древнегреческая богиня правосудия < бета чумовой Эйки и не менее чумовой DeanCastiel >Любимые читатели, обновлён альбом фф, надеюсь, вам понравится ^^)http://vk.com/album242855751_193553178
Глава 12.
В прихожей на первом этаже раздался телефонный звонок, и Джерард, неохотно отрываясь от грифельного карандаша, которым он истерзал лист бумаги практически целиком, не оставив на нём ни малейшего пятнышка чистого места, поднялся с пола, лежа на котором, рисовал очередной дикий сюжет из своей больной головы. В последние дни он всё свое свободное время читал книгу, подаренную Фрэнком, не зная, что притягивает его больше – потрясающий, графически прописанный сюжет, так похожий на фильмы старого чёрно-белого кинематографа, или небольшой листок бумаги, сложенный пополам, который он использовал как закладку. Каждый раз, начиная и заканчивая читать, он разворачивал его, повинуясь порыву, которому не мог сопротивляться. Это уже стало ритуалом. Скользил взглядом по корявым строчкам, написанным в спешке, и приглаживал их большими пальцами обеих рук, словно это нежное, трепетное касание мог почувствовать их автор, или оно могло бы помочь им стать более ровными. Он всегда улыбался, прикрыв глаза, на секунду представляя, как Фрэнк, согнув колено, прикладывает бумагу к нему и пишет, чтобы потом вложить послание в книгу. Зачем он написал эти слова? Что имел ввиду? Джерард не мог задать этих вопросов и не хотел их задавать, потому что боялся. «Это же шутка, придурок. А ты о чём подумал?» - примерно это он мог услышать в ответ, так зачем спрашивать? Шутка – юмор, ха… С каждой неделей ему становилось всё тяжелее, потому что волна одержимости накрывала всё сильнее и сильнее с каждым разом, а тяга становилась почти непереносимой. «Хэй, привет, я Джерард, мастер самоконтроля, покер-фэйса и трахания своих мозгов, приятно познакомиться!» - вариантов развития событий не было, на хрен, какие варианты? «Он парень. Такой честный, открытый. Верный друг. Важный человек для Майки и просто уже неотъемлемый член нашей компании. Да он младше меня на два года, какого хрена вообще происходит?» Джерарда начало накрывать потихоньку, начиная со сдержанного любопытства и осторожного интереса. Всегда склонный к различного рода фобиям и мистификациям, Джерард не мог не обратить внимания на парня, вломившегося в его размеренную жизнь с разбегу в прямом смысле. Он пытался отгородиться от него, отпугнуть своей странностью – но этот парень был непробиваем, он плевать хотел на все его странности и загоны. Любой другой бы давно послал и покрутил у виска, но только не Фрэнк, нет. Он так легко своей открытой улыбкой и почти детским восхищением от всего, что с ним происходило, рушил стены, что упорно, трудно, тяжело каждый раз воздвигал вокруг себя Джерард, что в какой-то момент ему пришлось плюнуть на это бессмысленное занятие. Слишком много душевных сил на это уходило, что после их не оставалось даже на то, чтобы рисовать. И всё это так быстро разрушалось одним взглядом, добрым словом, желанием не пройти мимо… Откуда вообще взялся этот парень? Джерард никогда никого не подпускал к себе ближе, чем заканчивалась оболочка его личного, так чётко видимого внутренним взглядом, пространства. Он чувствовал даже не нарушение этой границы – нет, он улавливал малейший ветерок от мыслей человека в этом направлении – сблизиться с ним, влезть в жизнь, в чувства, привязать… Только ощутив кожей этот ещё зарождающийся ветер перемен, он сразу, резко и больно обрывал все связи. «Не надо ебать мне мозги. Я сам с этим прекрасно справляюсь», - руководствуясь этой железной логикой, Джерард взрослел, начинал встречаться, трахался, расставался, снова встречался – это никак не отражалось на его внутреннем состоянии. Туда никто не допускался. Но с Фрэнком это не работало. Этому парню ничего не нужно было от Джерарда. Он плевал на его стены, отчуждённость, скрытность, на прямую грубость. Каждый раз он реагировал так честно и при этом неожиданно, что приходила очередь Джерарда паниковать и что-то делать со своим поведением. Фрэнк ломал его, сам того не осознавая, ломал такие привычные границы просто тем, что делал, говорил и жил так, как было для него естественно. И Джерард не мог оставаться спокойным. Это всё зашло настолько далеко, что волна, накрывающая его, была сейчас почти на самом пике. Он желал его. Сильно, грубо, жарко, желал до того, что иногда хотелось разорвать на кусочки, лишь бы сделать частью себя. Поглотить, присвоить, вжать в поверхность своего тела, чтобы кости затрещали от этого. И в те короткие невыносимые мгновения их объятий Джерарду приходилось тяжелее всего – сдержаться, чтобы не вцепиться зубами в шею, в невинно торчащее ухо, чтобы не сломать его рёбра своими руками. Он осознавал, что эти чувства меньше всего походили на любовь. Это была дикость, это была одержимость – запахом, видом, звуком голоса. Джерард иногда думал с горькой улыбкой, надрачивая себе после очередной тесной встречи с Фрэнком, насколько бы этого парня испугало то, что творится в его голове, если бы он мог услышать отголоски этих мыслей. Разрядка приносила лишь короткую передышку, небольшой тайм-аут перед тем, как волна начинала накрывать его снова. Но потом вдруг Фрэнк открывался с другой стороны. Отстаивал свою точку зрения, плакал, дрался, говорил невыносимо честные и искренние слова, которые пугали… И дикая волна опадала сама собой, потому что Джерард плавился от нежности, накатывающей в такие моменты, и, опомнившись после, принимался оборачивать все эти чувства в ещё большее количество экранирующих слоёв, чтобы ничего, ни одно малейшее их проявление не вылезло наружу, не засветилось в глазах, не отразилось в лице… Это было бы концом. Если он сорвётся – даже страшно представить, что случится. Нет, он не переживал за Фрэнка, этот парень мог за себя постоять. Но это было бы концом его личности, концом всего того, чему он учил себя с детства. «Твоя внутренняя жизнь никого не касается, - сказала как-то мама маленькому Джерарду, сидя за столом с длинной тонкой сигаретой в губах и просматривая отснятые отцом проявленные плёнки через лупу, выбирая удачные кадры. - Поэтому она и называется «внутренняя», уяснил?». О, он очень хорошо уяснил это тогда и с годами стал мастером внешнего контроля. И никого не должно было касаться то, что происходит у него внутри. Это – его личная жизнь. Внутренняя жизнь. Возвращаясь к книге барона Олшеври, которая так напоминала кинокартины старых мастеров, - она захватила сознание Джерарда, и его мозг на-гора выдавал ему сюжеты, где так или иначе фигурировали вампиры, клыки, укусы и струйки крови, стекающие по напряжённо вывернутой шее. В этом не было ничего странного, более того, такое положение дел было привычным и обыденным – пища, поступающая извне, будь то впечатления, ощущения, любые эмоции, встречи, события, - всё это заставляло его мозг работать и взрываться образами, которые он не мог не зарисовывать. Они терзали его голову изнутри, стучали, вопили, плавили извилины, грызлись между собой за первенство… Он и рад был бы просто забыть, не думать, заняться чем-то другим, но не мог. Потому что иногда это всё ощущалось почти физической болью. Единственно возможное спасение от этих незваных жителей его черепной коробки было давно найденным и опробованным – это взять лист, взять карандаш (фломастер, маркер, ручку…). Лечь или сесть, встать на голову – это не имело никакого значения, если при этом он мог водить карандашом по листку, переселяя очередного счастливца из своей головы на обманчиво надёжную бумажную поверхность. После того, как он заканчивал с этим, вопли и терзания изнутри на какое-то время прекращались, и на смену им приходило такое недолгое, такое хрупкое спокойствие, в первые моменты которого чаще всего Джерарду хотелось просто лечь на пол, раскинуть руки в стороны и долгим, глубоко осмысленным взглядом, не мигая, смотреть в потолок. Чувствовать, как время течёт вокруг него, огибая, будто он – большой каменный валун посередине русла горной реки. Беспокойная, бесконечная вода обтачивает его края, делая гладкими и скользкими, но суть камня от этого не меняется – он спокоен. Он неподвижен. И самое важное – внутри него тишина. Это недолгое состояние покоя Джерард ценил больше всего. Помнится, раньше он даже пытался насильно ограждать себя от лишних мыслей, эмоций и переживаний, подолгу не выходя из дома, запираясь в комнате и пытаясь быть пустым настолько, насколько это возможно, чтобы голова была бесконечно звенящей. Но через какое-то, довольно продолжительное, время он почувствовал, что эта звенящая пустота сводит с ума гораздо сильнее, чем истошный вой образов, просящих выйти на бумагу. От них было спасение, а от этого звона – нет. И Джерард снова начал впускать в свою жизнь книги, музыку, общение, встречи и события. Где-то через полгода после этого и случилась их встреча с Фрэнком. Стоит ли говорить о том, что сейчас он почти не выпускал из рук предметы для рисования, всё свободное время одного за одним выселяя из своей головы её навязчивых обитателей? Иногда очень помогало, когда его волосы перебирали руками. От этого становилось легче, мысли успокаивались, а некоторые из них, совершенно забывшись, начинали почти урчать. Делать это было святой обязанностью брата, и Майки справлялся с ней отлично. Его длинные тонкие пальцы, почти всегда холодные, приносили ни с чем не сравнимое облегчение его больной голове. Более того, брат знал о том, что там происходит, потому что Джерард всё же выделял Майкла из прочих людей и был к нему сильно, накрепко привязан. Он многое рассказывал ему, позволяя заходить внутрь, далеко за пределы воображаемой границы-табу. А если чего-то не рассказывал, то всё равно продолжал любить, как умел. Майки был всегда и всем для него. Он был рядом и никогда, никогда за всю их жизнь не выступал в роли следователя. Независимо от вины Джерарда, Майкл для него был адвокатом, защитником и всегда прикрывал там, где мог это сделать, и часто даже там, где не мог. За брата Джерард убил бы, не сомневаясь, но, слава богу, случая не подворачивалось. Их было двое всё то время, сколько он себя помнил. И хотя в их компании с младшей школы постоянно мелькала фигура Рэя, а сейчас в ней прочно обосновался Фрэнк, связь между ним и братом была совершенно другой категории и качества. Джерард был уверен, что даже если жизнь раскидает их по разным частям земного шара, он всё равно будет чувствовать пульсирующую заботой, добром и любовью нить, туго натянутую между ними. Телефон надрывно звонил в холле, заставляя Джерарда морщиться и двигаться быстрее, спускаясь по лестнице. Обычно он просто игнорировал звонки, когда ему было лень, и он не хотел спускаться к телефону, но сейчас был не тот случай. Неделю назад он позвонил этой странной девочке, у которой ещё брат-близнец, и очень ждал ответного звонка, надеясь услышать от них что-то невероятное. - Алло? Да, привет, - наконец он добрался до телефона и расслабленно оперся спиной о стену, слушая уже немного знакомый голос. С каждым словом в трубке Джерарда начинало охватывать чувство радостного возбуждения от того, что он слышал, и губы неумолимо расползались в предвкушающей улыбке. Кажется, его идея привлечь ребят из Бельвиля была очень удачной. **** Осень… Прекрасная, тёплая осень в Нью-Джерси, когда температура на какое-то время замирает в пределах пятнадцати градусов, будто даёт своеобразный обратный отсчёт для уставшей зеленеть природы. Три… И около недели-другой держится эта приятная для тела температура, когда ещё чувствуешь на лице прощальные поцелуи пока еще по-летнему тёплого ветра. Он касается кожи, улетая вдаль, и заставляет тебя улыбаться, но в воздухе уже что-то поменялось, и ты с лёгкой грустью осознаёшь, что лето уже закончилось. Два… И дневная температура резко опускается к десяти-двенадцати градусам, бесконечный поток хмурого вида облаков плывёт по небу, почти постоянно закрывая солнце, а в листьях клёнов и дубов начинают появляться первые мазки жёлтого, оранжевого и красного. Один… И через неделю, ближе к концу октября, днём редко бывает выше десяти градусов, а растительность, с нетерпением ожидавшая момента, когда можно будет покрасоваться и избавиться от надоевшего за сей период зелёного, начинает соревнование за более привлекающую внимание палитру осенних красок, расцвечиваясь непередаваемыми оттенками, никого не оставляющими равнодушным. Раньше, до переезда, в последние две недели октября у нас с близнецами было ритуалом как можно чаще прогуливаться до местной гавани, где покачивались ровные ряды пришвартованных яхточек со спущенными парусами. По берегам разворачивалось ещё пока зелёное обрамление парка, но мы, специально обращая на это внимание, отмечали, как день за днём зелени становилось всё меньше, и деревья медленно сходили с ума, окутываясь пожаром из малиновых, охристых, желтых или почти морковного цвета оттенков. В это время, перед самым моим днём рождения, я всегда чувствовал, как у меня начинают ныть внутренности. Мама смеялась и шутила на тему, что это всего лишь сезонное обострение гастрита, но я точно знал, что это не так. Хотя, конечно, больной желудок исправно два раза в год привлекал к себе внимание, устраивая весёлую жизнь, но не тогда. Это было совсем другое. Это было предвкушением, ощущением того, как маховик моего личного времени почти сделал полный оборот, отмерив очередной год жизни. И оно завораживало, заставляя кишки и желудок сжиматься в предвкушении чего-то нового, невыносимо неизведанного. Сейчас я уже плохо помню, любил ли в свои шестнадцать октябрь и раннюю осень так осознанно и глубоко, как сейчас, спустя много лет с тех пор. Но точно помню, что равнодушным не был. Сложно оставаться равнодушным, видя перед глазами эту невозможную красоту. После переезда, чувствуя нутром происходящие с природой изменения, почти всю вторую половину октября я носился с навязчивой идеей: как-то добраться до Гудзона, проехаться по набережным, упиваясь видом облившихся осенней краской деревьев на том берегу, подышать этим сладко-свежим, какой бывает только рядом с крупной рекой, воздухом, влажно оседающим в лёгких… Я не раз озвучивал эту идею, приходя после школы в дом Уэев, но почему-то никто особо не заряжался моим горячечным состоянием. Ребят можно было понять – они жили тут всю жизнь, и эти осенние пейзажи им, наверное, приелись? И тем не менее я не сдавался. Более того, я был уверен, что в один прекрасный момент моё настойчивое нытьё возьмёт верх, и они устроят мне эту долгожданную экскурсию, пока погода совсем не испортилась. В своих возможностях достать кого угодно я не сомневался! Первые недели октября я занимался только тем, что учился, зависал с Рэем в музыкальном клубе, где с нами играло ещё двое ребят, и иногда тусил у Уэев. Помимо нас с Рэем, в группе ещё был Том, парень из выпускного класса, он сидел на барабанах и в целом очень неплохо стучал, а на басу играл Дерек - он учился на нашем с Майки году обучения в параллельном классе. Это были не все люди, что занимались в клубе. Желающих и играющих было достаточно, и сам клуб включал в себя несколько начинающих групп школьного уровня, разного возраста и умений. А разруливал тут всё Рэй. Он устанавливал расписание репетиций, утверждая его каждый месяц и переделывая детали, если у групп что-то менялось. Помогал ребятам устраивать прослушивания и доборы, когда в группе кого-то не хватало. Договаривался об участии той или иной команды в каком-то школьном мероприятии и утверждал для него репертуар. Я был невероятно удивлён, узнав, за сколько вещей нёс ответственность Рэй и как успевал за всем этим следить. Мне казалось, что просто невозможно разобраться толком в этой круговерти инвентарных номеров инструментов, дат выступлений и прослушиваний всех этих людей вокруг, которые что-то от него хотели. Впервые попав в полуподвальное помещение, отданное клубу, я подумал, что попал в царство хаоса. Но Рэй был тут царь и бог, он успевал вовремя решать все вопросы и знал, где лежат запасные струны для гитар, медиаторы на замену поломанным, где найти ту или иную запись в фонотеке, которая была очень богатой. Я очень удивился, увидев сбоку небольшую комнату за стеклом, с пультом перед ней, полным бегунков и кнопок, предназначавшуюся для звукозаписи. Оказывается, на базе клуба можно было даже записать что-то. Всё увиденное тут моментально закинуло образ Рэя в моей голове на невозможную высоту. Я и раньше очень уважал его за музыкальность и выдержанный характер, но теперь… Как-то раз я, уже собираясь домой после репетиции, поддался приступу восхищения и спросил Рэя: - Как ты умудряешься держать всё это в голове? Это ведь невозможно! Знать каждую мелочь в этом бардаке, будто она лежит на своём месте, – это какая-то сверх-способность, чувак!Поверьте, помещение музыкального клуба на самом деле было воплощением адового бардака, тут валялось всё и везде, и часто кто-то писал текст к песне, клал лист на какую-нибудь поверхность, отвлекаясь на пару минут попить кофе. В это время листом пользовались в качестве салфетки, чтобы обернуть гамбургер из столовой, он пачкался кетчупом и жиром, затем его комкали и оставляли тут же на колонке. Потом возвращался хозяин текста, после недолгих поисков с невозмутимым видом распрямлял его, размазывая остатки кетчупа, и садился думать над музыкой к этим словам. Здесь всё было в порядке вещей, и существовало лишь одно правило – ничего не выбрасывать! Рэй выглядел очень довольным и смущённым от моего неприкрытого восхищения. Но он заслуживал его, чёрт! - Мне просто всё это нравится, Фрэнк. Я тащусь от каждой ерунды, что делаю тут. Этот клуб – моё детище. Три года назад тут было полное убожество, не было фонотеки, половина техники не работала, а из инструментов были три гитары без струн, старинный гроб-синтезатор и устаревшая барабанная установка. Ни комнаты звукозаписи, ничего – обшарпанные стены и пара калек, что приходили сюда поиграть, потому что дома мать орала и требовала тишины. Никому ничего не было нужно, да и клуба, как такового не было. Было только помещение и короткий список, кому можно выдавать ключи от него. Я, кажется, вытаращил на него глаза, потому что он рассмеялся, глядя на меня. - Не надо делать такое лицо, Фрэнк, это реальная история. Тогда мне будто вожжа под хвост попала, не знаю, что произошло. Несколько лет я, как и все, приходил сюда поиграть, потому что дома были братья, которые тоже играли. Мне было стыдно за свою технику перед ними. В отличие от меня, они это делали классно, - Рэй снова широко улыбнулся, а я был очень удивлён, потому что впервые слышал про его братьев. - Да и мама не вытерпела бы третью гитару в доме. - У тебя есть братья? Первый раз слышу. - Они старше. Уже разъехались по колледжам и другим штатам. У нас в крови – не сидеть на одном месте долго, мы путешественники, - Рэй выглядел задумчивым, когда говорил это. - Да и отношения наши особо близкими было не назвать. Не сложилось как-то. Мне показалось, что он немного огорчён этим фактом, хотя внешне в его лице почти ничего не изменилось. Я решил не вдаваться в подробности и расспросы, ведь история клуба интересовала меня сейчас куда больше. - И что значит – попала вожжа? - Ну, - смущенно начал Рэй, - я решил взять тут всё в свои руки и превратить в нормальный музыкальный клуб, на базе которого смогут собираться и сыгрываться группы. У меня появился план, и я озвучил его администрации школы. Мы договорились об определённом спонсировании, а от нас требовалось осуществлять качественное музыкальное сопровождение мероприятий, балов, школьных праздников и защищать честь школы на фестивалях, когда такие будут проходить. Я думаю, что школа приобрела намного больше, чем потеряла. Даже приглашать малоизвестные группы играть на праздниках несколько раз в год – уже влетало в копеечку. А сейчас мои ребята сами играют каверы на многие известные песни, и звучат они не так уж стрёмно, - о, Рэй был очень доволен и горд, и я поддерживал его в этом. Если он и правда раскрутил полумёртвый клуб и превратил его в этот кипиш, вдохнул жизнь, то он был нереально крут! - А фонотека? Техника? И даже место для звукозаписи, офигеть! Это ведь уже не входило в ваш договор? Рэй хитро ухмыльнулся, проведя пальцами по кудрявому нимбу надо лбом. - Тут уже мне пришлось извернуться. Вообще, многое из этого натащили сами ребята, которых я усердно вылавливал по всей школе и уговаривал играть не каждому по отдельности, а пробовать собираться в группы. Так намного больше удовольствия, ты ведь и сам это чувствуешь, Фрэнки? Я чувствовал. Ещё как чувствовал. Это было не сравнимое ни с чем удовольствие - ощущать свой гитарный ритм, уверенно держащийся на басу, и слышать, как мелодические изыски гитары Рэя нанизываются на эту основу, подстёгиваемые раскачивающими пульс звуками ударных. Это был оргазм души, и хоть я не стал от этого меньше любить просто играть для себя, выдумывая мелодические партии и совершенствуя технику, но чувства и отдача от этих двух, таких похожих, занятий, была в совершенно разных плоскостях, было бы глупо их сравнивать. - В общем, многие прониклись и начали пытаться. Не у всех получалось, и не с первого раза, ха, иногда в этих стенах творилась такая Санта-Барбара! - друг закатил глаза и рассмеялся. - Это сейчас все уже привыкли, не без моей помощи, что у нас тут коммунизм и всё общее, и если что-то попадает в это помещение и остается тут - оно уже не твоё. А поначалу это были какие-то локальные собственнические войны: не трожь мои палочки, кто поставил мою гитару не у той стены, чьи сопли на микрофоне, и почему их не вытерли после себя, кто выкинул мой лист с подбором гармоний… О, в какой-то момент я так задолбался всё это слушать, что просто разорался, выгнал всех на хрен и закрыл помещение. «Идите отсюда и дрочите дальше свои гитары каждый в своём углу. А палочки можете себе в задницы засунуть», - кажется, я выдал что-то в таком роде, и это было дико и настолько на меня не похоже, что народ проникся. Я рассмеялся, представляя Рэя, орущего эту пламенную речь. Это правда было очень не похоже на его обычное поведение. - Ха, уже на следующий день, когда я пришёл с ключами к двери клуба, там меня ждала делегация. Но я-то уже давно отошёл и вообще не понимал, почему они смотрели на меня с опаской, будто я буйный. И совсем я не буйный, - Рэй рассмеялся, снова прокручивая тот момент в голове. - Тогда мы ещё раз поговорили обо всём, установив некоторые негласные правила, которые в ходу до сих пор. Что-то не нравится – приведи в норму и пользуйся. Пару раз вытрешь чужие слюни с микрофона – и на третий постараешься не оставлять на нём свои. Так, по цепочке, всё и пришло подобию порядка. Хотя, конечно, тут бардак и хаос, но мне больше нравится называть это «рабочей атмосферой», - улыбнулся он. Тут и правда было очень уютно, несмотря на валяющееся везде барахло и спутавшиеся жилы проводов под ногами. В углу даже стоял старый, явно притащенный кем-то из гаража мягкий уголок, а перед ним – низкий чёрный столик, заваленный журналами, с парой кем-то забытых грязных кружек и несколькими чайными ложками. На подоконнике у небольшого, высоко расположенного окна стоял электрический чайник, просто нереальных размеров стеклянная банка с растворимым кофе (я подозревал, что народ просто ссыпал туда кофе разных марок, принесённый из дома) и коробка с кубиками сахара. Кружки у всех были свои, любимые, и не дай бог кому-то было стащить чужую, дело начинало пахнуть керосином и мордобоем, тут Рэй ничего не мог поделать. Любимая кружка – святое. Поэтому намного легче было предотвратить такие ситуации, и, как только количество грязных кружек начинало расти в геометрической прогрессии, и они попадались под руку везде, где только могли стоять вертикально, Рэй свирепел и грозился выкинуть всю эту «посудную лавку» к чёртовой матери. Как правило, этого хватало, и через полчаса проблема решалась трясущимися над своими личными и любимыми вещами музыкантами. Так что порой тут было невозможно весело, и иногда из-за звукоизолированных стен и двери доносились взрывы громового хохота, сотрясающие окружающее пространство. Атмосфера этого места очень меня притягивала, тут и правда хотелось находиться, хотелось творить и играть в компании себе подобных. Когда мы закончили разговаривать, Том и Дерек уже давно ушли. По традиции, являясь старшей группой, мы часто репетировали самыми последними, когда школа уже становилась совершенно пустой, и эхо шагов гулкими отражениями разносилось по длинным коридорам. Максимум, кого мы могли встретить в эти вечера - это редких учителей, засидевшихся за планами и отчётами, да охранников, со скучающим видом прогуливающихся по этажам. Я был рад, что сегодня иду домой вдвоём с Рэем, потому что обычно мы выходили все вместе, вчетвером. Я ничего не имел против ребят, они были забавными и нравились мне, хоть и набиваться к ним в друзья не было большого желания. Но я чувствовал, что меня тянет к Рэю как к наставнику. Он круто объяснял многие вещи, помогал с партиями и даже давал небольшие уроки в плане техники игры. Я уже многому научился у него и не собирался на этом останавливаться. Так что, побыть с ним наедине и поболтать о чём-то важном, ну или просто о пустяках, было очень приятно. Это редко удавалось, да и сам Рэй далеко не всегда был в разговорчивом настроении, поэтому я ловил момент и радовался его обществу. На улице смеркалось, и довольно приятный, тёплый день уже перешёл в зябкий вечер, фонари вдоль тротуаров отбрасывали вокруг себя ореолы света, и мы шли, вдыхая остывающий воздух и болтая обо всём, что успело произойти вокруг нас в последнее время. - Что ты думаешь насчёт дня рождения? - Рэй повернулся ко мне, чтобы услышать ответ, но потом решил продолжить:- У меня такое ощущение, что Уэи что-то замышляют, - он усмехнулся одной стороной рта. - Джерард в школе ходит весь такой загадочный и жутко довольный, а этот мелкий засранец Майки юлит, как уж под рогатиной, и ничего не объясняет. Джерард… Изнутри хлестнуло тянуще-сладким чувством, сегодня я опять видел его только мельком, наши занятия никак не пересекались, а вечером была репетиция. Я придурок, но я соскучился по нему. - Не знаю. У меня нет особых мыслей, кроме банальной попойки и Хэллоуина, так что если они что-то задумали – я буду только за. Рэй улыбнулся мне, и мы остановились, потому что дошли до перекрёстка, от которого наши пути расходились. - Я передам Джерарду твои слова, а ты будь готов к чему угодно, раз подписался принимать участие в их задумках. Я столько лет их знаю, и до сих пор мне иногда кажется, что они психи, хорошо притворяющиеся нормальными парнями. Ну всё, бывай, до завтра! - Рэй свернул налево, а я пошёл прямо, где впереди, через пару перекрёстков, уже виднелся бок нашего с мамой дома. Примерно за неделю до Хэллоуина, когда я, уставший и замученный после школы и несколькочасовой репетиции с ребятами к концерту, в котором мы должны были участвовать тридцать первого октября, подошёл к дому, мне хотелось только трёх вещей: поесть, помыться, поспать. Хотя, можно и без помыться... На этих моих желаниях практически держалось хрупкое равновесие всего окружающего меня мира, но оно было настолько колеблющимся, что иногда, повернув голову резче, чем следовало бы, я видел, как очертания предметов плывут передо мной, а в уши вместо звуков начинал лезть непонятный шум прибоя. На самом деле, я был просто чертовски уставшим за эти дни и почти молился о том, чтобы этот Хеллоуин, а с ним и мой день рождения, который не было ни сил, ни желания готовить, поскорее ушли в прошлое. Нам предстояла дикая пятница, ведь мы должны отыграть свой первый концерт днём, сразу после занятий. Смешно, но школа была категорически против вечерних концертов, видя в них рассадник пьянства и непристойностей, будто те, кто ищут их, не найдут это где угодно и в любое время. Исключением были несколько дат, когда днём зал был занят, к примеру, Рэй рассказал, что первого апреля после обеда всегда шёл концерт и постановки, а музыку с танцами переносили на вечер, и, конечно же, выпускной бал, тут уж администрация школы просто закрывала глаза на творившееся вокруг непотребство. Я мечтал, что после этой пятницы через неделю, впервые отыграв на настоящем концерте, я просто прибьюсь с ребятами к какой-нибудь вечеринке, выслушаю поздравления, быстро напьюсь, и меня как-то доведут до дома и уложат в кровать, потому что даже на ходу я уже буду спать, спать, спать в надежде, что меня не станут будить до воскресенья. В окнах кухни горел свет, естественно, в такое время мама уже всегда бывала дома. Подойдя к двери, я услышал из-за неё довольно громкие голоса. Говорила мама, и она была чем-то обеспокоена, судя по тембру. Второй голос был хуже слышен, но казался очень знакомым… Это… Джерард?! Сердце пропустило пару ударов. Я тихо открыл входную дверь и вошёл внутрь, стараясь не шуметь. Трудно было даже представить, что ему могло понадобиться выяснять у мамы в моё отсутствие. Это было очень странным. Тихо прикрыв дверь за собой и почти не дыша, я прислушался к словам. - Это невозможно. Я бы не хотела отпускать его в Нью-Йорк в ночь на Хэллоуин. Там будут толпы пьяной молодёжи, жаждущей подраться, и вообще, как вы думаете добираться домой? - Электрички до Ньюарка ходят всю ночь. Тут всего полчаса езды, мэм. Добраться до центра не составит особого труда, - устало парировал Джерард. Он… пытается отпросить меня на Хэллоуин?! - Боже мой! - я прямо видел, как мама закатывает глаза и, судя по звуку отодвигаемого стула, садится напротив друга. - Шестеро подростков, из них некоторым только недавно исполнилось шестнадцать, собираются ехать в Нью-Йорк в ночь Хэллоуина. Ты ведь старше, Джерард, ты сам послушай, как это звучит! Да я тут с ума сойду от переживаний, ты это понимаешь? Мне легче запретить и пережить скандал и упрёки от всех вас, чем согласиться на это волнение. Я, конечно, передовая и лояльная мать, но это даже для меня слишком. Прости меня, мальчик, я никак не могу на это согласиться. Кажется, я услышал, как Джерард снова устало вздохнул, потом раздался шорох отодвигаемого стула, видимо, он поднялся. - Я вас понял, Линда. Это очень расстроит Фрэнка, да и всех нас, мы уже так настроились преподнести ему нечто невероятное… - Через год-другой у вас никто не отнимет эту возможность. Джерард усмехнулся. - Мне нужно идти, спасибо, что уделили мне время. Я понял, что пора заявить о своём присутствии и, пошумев для реалистичности одеждой и ключами, пошёл к кухне. В двери, прямо под аркой, столкнулся с Джерардом, который опешил от неожиданности, а меня так привычно уже и сладко пробили иглы этого дурацкого и странного чувства, что поселилось под рёбрами и периодически мучило меня до одури. Я почти врезался в его грудь, почувствовав лёгкий аромат от одежды, моментально набирая полные лёгкие этого запаха - запаха Джерарда. Мне так не хватало его последние недели, которые мы репетировали почти как безумные каждый день, и я видел его только в школе, и то вскользь. Я чертовски по нему соскучился, просто по этому ощущению, когда он рядом, по нашим разговорам, по его запаху… - Фрэнк? Привет... Я не слышал, как ты пришёл, - будто извиняясь, но довольно холодным тоном сказал он. - Здравствуй, Фрэнки, сейчас будем ужинать, - подхватила мама, поднимаясь со стула и начиная звенеть тарелками. - Что тут за тайное совещание? Я что-то пропустил? Джерард замялся, он явно не знал, что ответить. - Эм, нет, я просто заходил… Блин, мне надо бежать уже, я правда опаздываю, спроси у мамы, хорошо? - он немного пододвинул растерянного меня и протиснулся к выходу. - Пока, Фрэнки, - сказал он и, чуть повысив голос: До свидания, Линда! - просто закрыл за собой дверь. Я был очень растерян. Так и стоял в проходе кухни, переводя взгляд с двери на мамину спину и обратно. - Может, ты мне объяснишь? - наконец, я отмёрз и обратился к маме. - Нечего особо объяснять, мы просто говорили, у Джерарда была пара вопросов как устроить хороший Хэллоуин для тебя. - И что в итоге? - Ну же, Фрэнк, это же будет сюрприз, разве я могу рассказать тебе об этом сейчас? Я подведу ребят, - я чувствовал в её голосе эти неуловимые нотки, потому что мама сама терпеть не могла врать. - И какой же сюрприз меня ждёт? Что ты неожиданно запретишь мне поехать с ними в Нью-Йорк и сделаешь из меня самого несчастного придурка, какого только можно представить в хэллоуинскую ночь? Это у тебя называется «хороший сюрприз»? Я говорил с вызовом, бросая каждое слово обвиняющим тоном ей в спину. Она не могла. Она не имела право запрещать мне веселиться так, как я хочу. Я и так слишком редко развлекался, посвящая почти всё своё время этой долбанной учёбе. Я делал это для неё. Я любил её. Но я также хотел быть со своими друзьями, особенно тогда, когда намечалось нечто грандиозное и необычное. Разве это такое уж большое желание?! Мамина спина будто начала потихоньку оседать, а голова - склоняться вниз. - Если ты слышал, то зачем весь этот спектакль? - она говорила еле слышно, так и не поворачиваясь ко мне. - Ты всё правильно понял, я не отпускаю тебя. Я просто взорвался в эту секунду. Со всей дури ударив кулаком по столу так, что подпрыгнула тарелка с ужином и столовые приборы, а мама вздрогнула, я тихо процедил сквозь зубы: - Я не буду есть, спасибо, - и, быстро развернувшись, ушёл в свою комнату, с размаху хлопнув дверью. Я был голоден, я устал и очень сильно разозлился, и моя рука, встретившаяся с твёрдой поверхностью стола, неприятно ныла. В ту секунду мне хотелось сбежать из дома нахрен, просто, чтобы сделать хоть что-то назло маме. От долгих обидных размышлений и глупых поступков меня уберегла просто невозможная усталость. Отрыв в ящике стола припрятанную там с незапамятных времён начатую пачку чипсов, я расправился с её содержимым и, быстро раздевшись, залез под одеяло, укутавшись им почти с головой. Свет от уличных фонарей через деревья, падающий из окна на мою кровать, бесил меня сейчас. Всё бесило… Мама, Джерард, учёба… И, не додумав этот список до конца, я глубоко уснул. Мне снился невероятно приятный и желанный сон. В нём я уже не был раздражён. Я так же спал на своей кровати, и за окном уже светало. Вдруг по ту сторону стекла появился тёмный силуэт, но... он не напугал меня. Я и спал, и видел, как половина окна с тихим шелестом едет вверх, и в комнату забирается он, неловко свалившись в самом конце. Во сне я мягко улыбаюсь ему с закрытыми глазами, потому что он сразу начинает устало скидывать с себя одежду, даже не утруждаясь развешиванием её на стуле, просто переступая через кучки ткани на полу, подходит к кровати. По хозяйски, будто заученным движением забирается под одеяло, где я, спокойно спящий, нагрел так много тепла для него. Я ведь ждал? Я очень ждал. Я так соскучился по нему… Он прижимается к моей горячей спине и ногам всем телом, с силой обнимая меня одной рукой, и в шею сзади утыкается его нос и чувствуется его лёгкое дыхание. Он холодный. Такой холодный, что даже немного дрожит от резкого перепада температур наших тел. И нос холодный… Я улыбаюсь во сне... Как хорошо, что хотя бы тут он иногда вспоминает про меня. Минуту-другую он очень напряжён, словно его тело свело судорогой, и даже почти не дышит, а потом вдруг медленно-медленно выдыхает мне в шею и расслабляется. Вот его рука уже не сжимает меня так сильно, а просто спокойно обнимает сверху, вот он уже не старается влепить своё тело в меня, а просто лежит сзади и, судя по ровному размеренному дыханию, мирно спит. Я чувствую, как благодарно он принимает моё тепло, и кожа уже не обдаёт ледяными прикосновениями. Так приятно спать и чувствовать, как мой жар просачивается в его тело, согревая и успокаивая, поровну распределяясь между нами двумя. Грейся, мне не жалко, у меня его так много, что я даже с того света вытащу тебя, если понадобится… Кажется, я улыбаюсь, теряясь в этой дымке таких приятных образов… Сон, пожалуйста, не кончайся, ну что тебе стоит? < отбечено милой и замечательной Эйкой, спасибо! > от автора: изначально я вообще не хотела писать про Джерарда. Я думала, что он останется тёмной лошадкой до самых последних глав. Но вот мы подобрались к относительной середине истории, и он меня заставил. Он сидел за столом и смотрел на меня глазами кота из Шрека, практически умолял. он сказал, что больше так не может, и хотя рядом Фрэнк, попивающий кофеёк, так и норовил показать ему фак: "Это фанфик с моим повом, детка, отдохни". я не выдержала этого взгляда и сдалась. Мне кажется, больше обращений к его внутренней жизни и состоянию не будет, так как он уже на верхней грани своего состояния и теперь демонстрирует нам возможности своего супер-самоконтроля. В голове стало тихо, Джерард, довольный, пьёт чёрный кофе, Фрэнк надулся, но это не страшно, ему иногда полезно. И главное - там тишина. И я могу пойти спать. Хорошие мои, любимые читатели, спасибо, что вы есть!
Глава 13.1.
Я выключил будильник на автомате, не открывая глаз и почти не просыпаясь.«Кажется, сегодня суббота? Ах ты, чёрт, всё равно есть одна пара в школе… Ладно. М-м-м, как вкусно пахнет. Джерардом?», - все эти мысли пронеслись в голове за секунду, и только последняя схватилась ручкой за извилину и не собиралась исчезать. Начиная ощущать своё тело, я отметил, что обнимаю что-то очень крепко и прижимаю это к себе. Оно тёплое. Оно моё. И дикобраз под рёбрами ведёт себя спокойно. Уже привык за ночь?Уже улыбаясь, открываю глаза, чтобы увидеть растрёпанные тёмные, почти чёрные, волосы на затылке Джерарда. Ими-то и пахнет. «Если мне всё это не приснилось, значит, я имею право быть наглым, разве не так?» - и я зарываюсь носом в его волосы, до самой кожи, медленно наполняя лёгкие его запахом, и притягиваю друга еще ближе к себе. До сих пор не верится, что всё это - не наваждение. Что он вообще опять делает под моим одеялом? - Джерард…- М-м-м…?- Расскажи мне сказку о том, как ты тут оказался? - промурлыкал я.- Можно потом? - простонал Джерард. - Я спать хочу… Безумно.Я решил совсем обнаглеть. В конце концов, мне есть, у кого поучиться этому искусству. Всё ещё носом в его волосах, только немного смещаюсь и с силой, но не чересчур, кусаю его за шею.- Чёрт! - вскрикивает Джерард. - Больно, между прочим!- Я хочу сказку. Как ночью тебя похитили феи, и с утра ты проснулся в моей кровати.- Фрэнки, ты придурок, ты же знаешь об этом?Снова кусаю, но уже легче, ладно уж.- Ай! Всё, понял, - Джерард ложится на спину, выворачиваясь из-под моей руки.Стук в дверь и приглушённый голос мамы оттуда:- Фрэнки, ты просыпаешься? Сегодня ведь есть занятия?Кажется, Джерард мгновенно вернулся в реальность и широко распахнул глаза, в которых судорожно читалась работа мысли - видимо, вчера он не подумал о том, что по субботам мама дома.- Да, мам, всё в порядке, я просыпаюсь, - бодрым голосом ответил я, лишь на последнем слове вспоминая и вчерашний вечер, и нашу с ней ссору, и причину этой ссоры.- Завтрак почти готов, будет на столе, а я пойду, схожу в магазин, смотри, не усни снова.Джерард выдохнул и расслабился. Да, иногда моя мама, сама того не замечая, делала окружающим очень ценные подарки, как сейчас, например.Он повернул ко мне голову на подушке, а я уже смотрел на него и улыбался. Он тоже сонно улыбнулся мне в ответ. Какое-то время просто смотрел на меня своим расслабленным, чуть помятым со сна лицом, и он был таким… желанным сейчас? Его взгляд будто случайно соскользнул вниз, к губам, а потом снова вернулся наверх, и улыбка словно застыла на лице. Я замер и почти перестал дышать. Моё сердце билось как сумасшедшее только от того, что Джерард смотрел на меня, и его голова было так близко к моей. Я чувствовал его взгляд кожей и чувствовал его дыхание на ней. Он хотел меня поцеловать? Я хотел этого. Чёрт, это вообще единственное, чего я хотел сейчас. Мы молчали и смотрели, и с каждой секундой напряжение между нашими губами возрастало и начинало звенеть. Я неосознанно облизал пересохшую нижнюю под его взглядом, потому что мне было нестерпимо жарко в такой близости от него под одним одеялом. Кажется, он слегка вздрогнул, выходя из транса, и сказал, разрушая волшебство:- Доброе утро.- Доброе, Джерард.Я перевернулся на живот, пытаясь скрыть смущение и утреннюю эрекцию. Он не сделал этого. Не поцеловал. Да и с чего вдруг я решил, что он хочет? Я просто больной озабоченный придурок. Обидно…- Ты серьёзно вчера говорил насчёт Хэллоуина в Нью-Йорке? - спросил я, отвернувшись от Джерарда к окну. - Мама не отпустит меня. А у меня не хватит смелости поступить вопреки её решению. Вчера я был таким смелым и даже нагрубил ей из-за этого. А сегодня понимаю, что не смогу заставить её волноваться. Просто не смогу.- Я тут думал над этим на работе…- На работе?! - я привстал на локтях и уставился на Джерарда. - На какой работе?- Я снова устроился в тот магазин на ночные смены. Это моё решение, не истери. Работа через день до шести утра, и платят очень неплохо. Я даже высыпаюсь до школы.«Конечно, ты высыпаешься. Потому что прогуливаешь первые занятия» - подумал я, но вслух сказал другое:- Вчера ты тоже уходил на работу?- Да, - Джерард широко и заразительно зевнул. - Сегодня была очень тяжёлая смена, и, когда я шёл обратно, понял, что либо свалюсь спать у порога твоего дома, либо всё-таки осилю ещё десять метров до твоей кровати. Как ты понимаешь, второй вариант мне понравился больше, - он улыбнулся.- Всё ясно. А я уж было подумал, что ты соскучился, - я сделал обиженное лицо, а он рассмеялся.- Конечно, я соскучился! Подумаешь, вижу тебя каждый день в школе, а потом ещё периодически у себя дома после неё. Тут кто хочешь соскучится, - ответил он, начиная ловко тыкать меня пальцами под рёбра, чтобы я тоже расшевелился. Спасаясь от его тёплых, в кои-то веки щекотных прикосновений, я поставил между нами подушку, как нерушимую преграду, и снова вернулся к лежанию на животе, с удовольствием ощущая, как эрекция постепенно опадает.- Так что ты там придумал вчера на работе?- Я всё улажу, Фрэнки. И мы поедем все вместе в Нью-Йорк в следующую пятницу, я тебе обещаю. Мне пришла мысль попросить бабулю прикрыть нас, а заодно она могла бы подвезти нас до центра. Она уже давно говорила, что хотела навестить свою старую университетскую подругу в Нью-Йорке, совместит приятное с полезным.- Хм, очень здравая мысль, ты молодец, Джер. Думаю, мама может на это согласиться.- Я тоже очень на это надеюсь, Фрэнки. Ты ещё не опаздываешь? - я глянул на часы и выругался.Быстро вскочив с кровати, я принялся надевать висящие на спинке стула джинсы, запинаясь о разбросанные вокруг вещи Джерарда. Надев чистую зелёную тенниску и толстовку, я собрал рюкзак.Я смотрел на Джерарда, который лежал на моей кровати. На моей чуть скомканной простыне. Под моим одеялом. И неотрывно следил за каждым моим действием. В голове завозились пошлые мысли, во мне что-то сломалось в этот момент, и я позволил сладкому щемящему чувству затопить своё тело полностью, оно растекалось из-под рёбер и заполняло собой каждую клетку, у меня даже закружилась голова от этой приторной слабости, и пришлось ухватиться за край стола.- Всё в порядке? - не преминул спросить друг.«Конечно, всё в порядке, чувак! Просто я, кажется, влюбился в тебя, как последний придурок, и у меня колени подкашиваются от одного твоего вида. Но ты не обращай внимания, такое иногда случается…»- Да, просто сильно резко встал и ничего не ел с обеда, голова кружится. Сейчас пройдёт.Джерард выглядел озабоченно, и это показалось мне ещё более милым. «Пора заканчивать быть размазнёй и идти в школу!» - подумал я, собираясь с силами и направляясь к выходу из комнаты.- Эй, Фрэнк, - зевая во все свои белые острые зубы, сказал Джерард. - Можно, я посплю у тебя ещё немного? Мои занятия только с двенадцати.- Хорошо, но запри дверь на всякий случай, если вдруг мама захочет войти. Совру, что замок заклинило. Хотя обычно она не заходит в моё отсутствие.- Хорошо.- Секунду подожди, сейчас я вернусь.Я вышел на кухню, чтобы посмотреть, что на завтрак. Оладушки! Как же я люблю много вкусных, тёплых, пышных, поджаристых оладушек на завтрак! Их и правда было достаточно, уж не знаю, как рассчитывала мама, а я просто разделил их примерно поровну по тарелкам, налил в стакан молока и унёс тарелку со стаканом в свою комнату на стол. Джерард с интересом наблюдал за моими действиями, но молчал.- Позавтракаешь перед школой, ладно? Теперь закрывайся.Я вышел из комнаты и обернулся. Джерард, закутавшись в одеяло полностью, сонно шёл от кровати и выглядел, как большой кокон будущей бабочки. Как невыспавшийся, помятый кокон, если быть точным.- Удачи, Фрэнки. И спасибо за оладушки, я их очень люблю.- Родственная душа, - улыбнулся я. - Давай, до встречи в школе, не проспи свои занятия! - Джерард закрылся на оборот замка, а я, позавтракав, помчался в школу. Я успевал тика в тику, поэтому местами даже переходил на бег.Началась последняя неделя перед Хэллоуином, и с каждым днём я всё сильнее трепетал от предвкушения поездки. Я ждал, когда же решится моя судьба, а бабушка Уэев всё не звонила и не звонила. Наконец, в среду, когда я приплёлся домой после очередной двухчасовой репетиции (Рэй выжимал из нас все соки, подготавливая к первому выступлению в этом составе), я обнаружил маму, задумчиво сидящую на кухне и явно поджидающую меня.- Мне звонила Елена Ли Раш. Я вспомнила её, тогда, в Бельвиле, мы встречались и немного говорили, она мне очень понравилась. Я слушал её, замерев всем сердцем. После той ссоры тема поездки в Нью-Йорк не поднималась в нашем доме, но я так и не извинился за свои грубые слова. Мы с мамой держали вынужденный нейтралитет и отстаивали каждый свою точку зрения. И вот он - момент истины!- В общем, она пообещала, что присмотрит за вами в Нью-Йорке. Я не понимаю, как ей это удалось, но в ответ я пообещала, что отпущу тебя вместе с ребятами… - я дико взвизгнул и, как маленький обрадованный мальчишка, подлетел к маме, чтобы повиснуть у неё на шее.- Спасибо. Нет, ты не представляешь, что это для меня значит. Большое спасибо, мама, я не подведу тебя.В ответ она тоже обняла меня и погладила по спине.- Я до сих пор не в восторге от этой идеи, поэтому, пожалуйста, будь хорошим мальчиком, договорились? - я утвердительно кивнул, на что мама лишь хмыкнула и стала накладывать ужин.На следующий день, в четверг, вечером раздался звонок, и мама крикнула меня из комнаты. Прислонив трубку к уху, я услышал взволнованный голос Лалы:- Фрэнк, ты дрянной мальчишка! Почему ты до сих пор не пригласил нас на день рождения? - и только тут до меня дошло, что я так увяз в своих репетициях и свыкся с мыслью, что мы поедем в Нью-Йорк все вместе, что даже не посчитал нужным ещё раз приглашать ребят. Это было так тупо и стыдно, что я мигом пошёл красными пятнами.- Чёрт, Лала, прости. Я тупой придурок. Просто Джерард рассказал мне про вашу идею отправиться в Нью-Йорк на Хэллоуин, и я уже свыкся с мыслью, что вы приедете… - Что?! - дикий крик на том конце провода чуть не взорвал мне барабанную перепонку. - Что он рассказал тебе?- Ну, что вы придумали отмечать мой день рождения и Хэллоуин в Нью-Йорке, в каком-то клубе. А что такое? Он бы не рассказал мне, но я случайно услышал это…- Это всё, что ты слышал? - уже более спокойно спросила Лала.- Э-э, да… А что ещё?- Нет, ничего. Ну так что, ты приглашаешь нас или как? - язвительно спросила подруга, и на её месте я бы давно убил себя чем-нибудь потяжелее.- Мои любимые друзья, заклинаю вас быть тут в пятницу и приглашаю на вечеринку в честь дня рождения, - вычурно произнёс я, подражая манерам дворецких в богатых домах прошлого. - Правда, я не знаю, где она будет проводиться, но надеюсь, что мы разберёмся с этим по ходу пьесы.- Вот теперь я узнаю Фрэнка, - голос Лалы звучал так, будто она улыбалась. - Мы приедем на рейсовом автобусе сразу в Нью-Йорк, там у нас сейчас живёт дядя Эйджи, он встретит, и мы остановимся у него. Так что с тобой, друг, и твоими парнями мы увидимся уже на месте. А в субботу дядя подвезёт нас к тебе, и мы переночуем у тебя дома, хорошо? Линда не будет против?- Ты смеёшься? Она соскучилась по вам, я уверен, - на том конце провода звонко рассмеялись.- Хорошо, это радует. В воскресенье мама или папа приедут на машине и заберут нас, так мы договорились. Так что всё должно получиться в лучшем виде.- Отличные новости, Лала. Эл рядом?- Как всегда.Я улыбнулся, услышав приглушённый голос друга. Оказывается, я крепко по ним соскучился, и мне было жутко интересно увидеть, как мои старые друзья поладят с новыми.- Привет ему и до встречи. Целую тебя.- Целую, Фрэнки, - улыбаясь, сказала она.И вот она, пятница, день, который все так ждали! Он нёс мне обещание избавления от репетиций с демоном-Рэем на целую неделю, а потом этот эксплуататор обещал собирать нас не чаще раза в неделю и не дольше, чем на час. Эти обещания работали на нас, как морковка на верёвочке перед ослом. Он видел её и двигался вперёд, надеясь на тот момент, когда зубы вопьются в сладкую сочную мякоть. Так же и я: играл, а перед глазами у меня стояла моя тёплая, мягкая кроватка. Я не мог думать ни о чём, кроме как о сне и покое, ну… и немного о Джерарде. Все чувства притупились от выматывающих ежедневных репетиций, но сейчас это было даже к лучшему: ничего не отвлекало от цели - сыграть максимально качественно, где надо - подпеть Рэю вторым голосом, красиво выйти, красиво поклониться, уйти, и чтобы администрация школы осталась довольна. Это был тот концерт, который в большей мере давался для преподавательского состава, чем для учеников, поэтому и репертуар был довольно своеобразный: Queen, The Beatles и потом уже - несколько наших любимых треков из Iron Maiden, Misfits, The Smashing Pumpkins и AC/DC, которых любил Том.Сказать, что я волновался - это не сказать ничего. Меня трясло, как заводную куклу. Меня пугал шум, доносящийся из зала с той стороны кулис. Моя больная фантазия рисовала мне толпы предвзятых, скептически настроенных людей, которые будут выискивать малейшие ошибки в постановке пальцев на грифе и в моей игре в частности. Я так не волновался никогда до этого! Но в своё оправдание могу сказать лишь, что не я один был таким. На Томе и Дереке так же не было лица, и их руки дрожали. Выходить в таком полу-припадочном состоянии не было смысла, уже два раза приходила милая девушка-ведущая с вопросом: «Можно ли начинать?», и оба раза мы дико мотали головами в ответ. Наконец, Рэю это надоело. Он был единственным относительно спокойным в нашей компании. Собрав трясущихся нас вокруг себя, он достал небольшую железную фляжку из внутреннего кармана пиджака.- Пейте, братцы-кролики. Для начала по одному большому глотку. Набираем в рот, глотаем, передаём следующему. Я не любитель таких методов, но иначе мы никогда не начнём.После Тома была моя очередь. Набрав в рот неожиданно обжигающую градусом жидкость, я резко проглотил её, передавая фляжку Дереку. Огненный ком прокатился по пищеводу и упал в желудок, а оттуда начал распространять успокаивающее тепло во все органы и части моего тела. Это было странное ощущение и мой первый раз, когда я попробовал что-то настолько крепкое, как виски. Вкус был не очень приятен, но произведённый эффект мне понравился. Самым важным было то, что руки понемногу переставали трястись, а колени - подгибаться, и, положа руку на сердце, я мог отметить, что достаточно набрался храбрости (или виски?), чтобы выйти сейчас на сцену. Ребята тоже приободрились, и хотя на них до сих пор было грустно смотреть, они, по крайней мере, перестали дрожать и могли начать играть. Ключевое слово - начать. Просто начать. Двигаться, играть, всегда нужен какой-то импульс, а дальше уже пойдёт по накатанной.- Погнали, парни. Первый - Том, потом - Фрэ, я и Дерек последним. Выходим! - скомандовал Рэй, подтолкнув снова попытавшегося скиснуть Тома к выходу на сцену.Судорожно сглотнув, я пошёл следом, стараясь напустить на себя безэмоциональный крутой вид. Хрена там! Мой левый глаз начал дёргаться, а гитара чуть не запуталась грифом в каких то свисающих со стены проводах, но я удержался от позорного падения и, сохранив покер-фэйс, дошёл до своего места на сцене. Том уже деловито сидел за барабанами и, войдя в роль, что-то выписывал палочками в воздухе.Выход Рэя был отмечен несколькими девчачьими визгами из глубины зала, и девушка-ведущая наконец начала представлять нас и быстро прошлась по ожидаемой программе.Я сделал вид, что вожусь с колками, а сам исподлобья кинул взгляд на зал. Из-за рампы и бьющих оттуда лучей было почти ничего не разобрать, и это чудо как хорошо: меньше знаешь - лучше спишь. Зал был затемнён длинными толстыми шторами, и дневной свет почти не пробивался сквозь них. Я всё-таки разглядел, что передняя часть помещения была заставлена рядами переносных кресел, на которых сидели преподаватели и администрация школы, все те, кто в ней работал и пожелал прийти на концерт главной школьной группы. За креслами, сливаясь в одну тёмную массу, толпились ученики, а некоторые подтянулись ближе к сцене с краёв. Со своей стороны, недалеко от сцены, я заметил единственную во всём чёрном, странно-знакомую фигуру. Она опиралась на стену. Это был Джер, я скорее почувствовал это разрядом в сердце, чем увидел. И он смотрел на меня. Рядом с ним стоял явно улыбающийся во все тридцать два Майки и просто оглядывал нас всех по очереди, периодически что-то нашёптывая брату на ухо. Но Джерард не бегал глазами, он смотрел целенаправленно на меня, и я на миг забыл о том, что «настраиваю гитару», просто замер, пропуская в себя его серьёзный, наполненный взгляд. Кажется, он понял, что я вижу его, и, слегка улыбнувшись, поднял вверх руку. Я не разглядел точно, но кажется, на ней были скрещены пальцы. Он подбадривал меня? Чёрт! Это так смутило, что румянец теплом разлился по щекам. Я поспешил отвести взгляд. «Думай о музыке, Фрэнки, думай о музыке. Ты выбрал самое тупое время, чтобы отвлекаться». Для начала мы замахнулись на самое сложное - решили открыть концерт группой Queen и их лёгкой, зажигательной рок-н-ролльной «Crazy Little Thing Called Love». А там сразу выкладываешься по полной: вступления, гитарное соло у Рэя, хоть и упрощённое, но всё же. Несколько моментов, где мне надо подпеть вторым голосом и постоянно держать ритм, плюс место без музыки, только пение Рэя, наш бэк-вокал и хлопки… Да, мы выбрали сложные каверы, но за время репетиций все эти моменты были отработаны с такой щепетильностью и нудностью, что я был уверен - всё получится. После выхода на сцену волнение начало потихоньку отпускать, и ноги уже не подкашивались предательски.Рэй смотрит на меня, я киваю и чуть улыбаюсь, удобнее перехватывая медиатор, он обводит вопросительным взглядом Дерека и, получив кивок, поднимает в сторону Тома руку с поднятым большим пальцем - сигнал к тому, что все готовы и пора начинать. Я последний раз быстро смотрю в сторону, где видел Джерарда. Да, он всё там же, и я сцепляюсь с ним взглядом на долю секунды, в то время как в мои уши уже врывается отсчёт - стук палочки о палочку со спины. Не медля, я врубаю свой ритм, и затем меня подхватывает Том с барабанами, Дерек поддерживает басом, и мягкий голос Рэя начинает выпевать первые строчки: «This thing called love, I just can't handle it…» Конечно, он не Фрэдди, но у него отлично получается.Погнали, ребята, зададим жару!****Я лежу в своей комнате лицом в подушку и не двигаюсь. Нет, я не сплю, какое там… Сердце до сих пор колотится как бешеное, а по венам бегает адреналин вместо крови. Состояние такое, что… Хотя, наверное, стоит рассказывать по порядку?Концерт вышел потрясающим. В смысле, что нам удалось раскачать зал, хоть это было и первое выступление в этом составе. Если честно, я не был слишком удивлён - СТОЛЬКО репетировать... Рэй буквально вытянул из нас все жилы, да и ребята подобрались довольно талантливые и играли на уровне. Уже к середине концерта тёмная масса учеников колыхалась в ритм песням, танцевала и даже иногда подпевала то, что знала. Учителя просто хлопали и очень тепло принимали каждый кавер, видимо, оценив качество и наш труд. Я, конечно, пару раз (ну ладно-ладно, может, немного больше) слажал, но Рэй предупреждал всех перед концертом, что если кто-то собьётся из-за «этой фигни», он открутит нам нечто важное от наших тел. Вняв ему, я просто проскакивал эти места и играл дальше. Сейчас мне кажется, что кроме меня никто вообще не заметил моей лажи.После, когда нас вызвали на сцену ещё пару раз, и мы сыграли преподавателям на бис начальный кавер Queen, нас, наконец, отпустили, и мы, допив остатки из волшебной фляжки Рэя, поздравляли друг друга с боевым крещением. Потом все куда-то разбежались, и я долго бродил по коридорам среди толпы, выискивая хоть кого-то из нашей четвёрки, чтобы узнать, какие планы на вечер. Я был слегка пьян и очень устал, какие-то люди иногда подбегали и поздравляли, и я натянуто улыбался в ответ. В итоге, послав всех к чертям, я решил отправиться домой. Меня шатало от бессилия и казалось, что моё ментальное тело сдохло там, на сцене, пока играло и дрыгалось в такт музыке. Что сейчас было мной, я не знаю, но это нечто хотело упасть на кровать и послать всё. Нью-Йорк? Хэллоуин? День рождения? Идите в задницу, я просто хочу спать.В доме было тихо, только наверху еле слышно работал телевизор. Мама поздравила меня ещё утром, перед школой, и я не захотел подниматься наверх, чтобы поделиться впечатлениями. Потом. Всё потом.Просто зашёл в свою комнату и как стоял, так и упал на кровать. В ушах до сих пор звучали обрывки музыки, бухал бас и даже мерещился голос Рэя. Я закрыл глаза и, похоже, начал проваливаться в сладкий сон, как вдруг меня грубо схватили за плечи и начали трясти.- А-а-а! Отвали, кто бы ты ни был! Я умер, меня нет, - заныл я, не открывая глаз. Сон безвозвратно потерялся, осталась только усталость и дурное настроение.- Хватит, Фрэнки, живо дуй в душ, от тебя воняет. Бабушка через полчаса подъедет, и выдвинемся. Нет времени ныть, вставай давай, - настойчивый голос Джерарда вывел меня из пост-концертной комы.- И это всё, что ты мне можешь сказать? - я перевернулся на спину, закинул руки за голову и потянулся всем телом. Посмотрел на Уэя, так и не сменившего чёрный прикид после концерта, и снова устало закрыл глаза.Он молчит. Ну и пусть, если не поздравит - никуда не поеду. Сегодня хочу быть капризной девочкой, раз в год ведь можно? Лежу и разглядываю проступающие в темноте под веками разноцветные круги. Захватывающее зрелище!- Вы отлично играли. Я не ожидал, что это будет звучать так достойно. Поверь, Фрэнк, это был лучший концерт на Хэллоуин, что я слышал за свою учёбу в этой школе. Вы круто потрудились. Я даже слегка завидую, что меня не было с вами на сцене, хотя бы на подтанцовке. У вас от девчонок теперь отбоя не будет, - он явно улыбался, и я тоже улыбнулся его похвале. Это было приятно, но не было теми словами, которые я хотел услышать.Судя по ощущениям, он сел рядом со мной на кровать. Я сделал вид, что вообще сплю. Сколько можно ходить вокруг да около? Хочу поздравлений. Мне ведь исполнилось шестнадцать!- Не открывай глаза, - сказал Джерард, и что-то странно изменилось в положении его тела на кровати.Я замер, потому что не мог понять, что он там делает.- С днём рождения, Фрэнки, - прозвучало у самого лица.Ну наконец-то! Я радуюсь поздравлению как мальчишка, улыбаясь до ушей, как вдруг моих губ касаются мягкие, чуть пересохшие губы Джерарда. Я резко распахиваю глаза, чтобы встретиться со взглядом нагло улыбающегося парня. Он отстраняется и говорит:- Я же просил не открывать глаза. У тебя полчаса на сборы и душ, надеюсь, в тебя вернулось хоть немного жизни, спящая красавица? - он встал, подошёл к окну, через которое в очередной раз пробрался в мою комнату, и ловко вылез наружу.- Мы заедем за тобой, будь готов, - и задвинул створку с той стороны.Сердце выстукивало сумасшедший ритм, и я часто дышал от такой приятной и странной выходки. "Он снова шутит надо мной? Чёрт!".Я ураганом заметался по комнате, снимая мокрую от пота одежду и выбирая, что бы надеть на вечеринку в Нью-Йорке. Не придумав ничего путного, я остановился на чистой чёрной футболке с какой-то красной нарисованной фигнёй на груди, голубых джинсах и серой тёплой ветровке. Схватив полотенце, бегом отправился в душ.Машина уже сигналила с улицы, когда мама вышла со мной из дома, чтобы проводить. Я легко чмокнул её в щёку и быстрым шагом направился к колоритному старому «жуку», который при ближайшем рассмотрении оказался весь покрыт бусинками бисера. «Офигеть!» - подумал я, пока Джерард выходил из машины, пропуская меня в центр заднего сидения. Впереди сидел Рэй, а за рулём - обворожительная Елена, её глаза светились теплом и радостью. Она помахала моей маме, Джерард сел обратно в машину, зажав меня между собой и Майки, и «жук» лихо стартанул с места, а я даже не успел толком попрощаться с мамой.- С днём рождения, Фрэнк, мой мальчик, прости, что не могу обнять тебя сейчас, - женщина с жемчужными волосами поглядывала на меня в зеркало заднего вида.- Спасибо, мэм, - сконфузился я от её открытой улыбки.- Просто Елена, мы же договаривались! Ну-ка, повтори правильно.- Спасибо… Елена, - сказал я, улыбаясь ей.- Хороший мальчик. Доедем меньше чем за час, я вам обещаю, - и она, набирая высокие обороты, быстро переключала передачи изящной рукой.Мы лениво переговаривались с Майки, немного обсудили концерт, было интересно услышать мнение Рэя. Он остался доволен и сказал, что пошёл бы со мной в разведку, видимо, намекая на то, как непалевно я лажал. Я старался поддерживать беседу, хотя меня в данный момент заботил только правый бок, который жарило от тесно прижатого ко мне тела Уэя. В этой тесноте наши локти, колени и бёдра соприкасались, и моих пальцев, лежащих на ноге, будто бы случайно иногда касался мизинец Джерарда. Он смотрел в окно, совершенно отвернувшись от меня, уперев подбородок в правую руку. Слева уже посапывал Майки, уронив голову мне на плечо.А я сидел, смотрел вперёд на дорогу между передних кресел и истово, как голодный пёс, всё ждал и ждал каждого нового «случайного» ненавязчивого прикосновения его пальца. Они так сильно заводили меня, что разум начинал мутиться, а дыхание, выдавая меня с головой, учащалось. В конце концов, не вытерпев ожидания, я сам легко коснулся его руки, умирая от волнения. В его позе ничего не изменилось, но спустя несколько секунд он ответил, и его мизинец более уверенно, не торопясь, заскользил от основания моего пальца к ногтю и обратно. Меня обдало жаром от этого прикосновения, и я тут же обхватил его, слегка прижимая своим мизинцем сверху и не давая отстранить руку. Снова несколько секунд ничего не происходит, а потом Джерард подключает к касаниям и поглаживаниям безымянный, а затем и средний палец. Я стараюсь не отставать от него, совершенно осмелев от адреналина и желания, медленно вожу пальцами по его руке, покрываясь мурашками так, что волоски на руке встают вертикально. Он неожиданно сплетает свои пальцы с моими, полностью накрывая мою ладонь своей сверху, и всё тело простреливает сладкая дрожь, а я сдерживаю её всеми силами, потому что если отпустить, меня начнёт трясти от этих невероятных, возбуждающих, таких незнакомых ощущений.Щёки горели, в паху ощутимо пульсировало, но я не мог оторваться от этой такой невинной ласки, как просто скользить пальцами по его ладони, изучая каждый миллиметр кожи, и позволять ему ласкать пальцами своё запястье, делая вид, что совершенно ничего не происходит. Я просто закрывал глаза и нырял с головой в самые лучшие, самые сильные сексуальные ощущения за всю свою жизнь. Ничего более сносящего крышу я еще в своей жизни не делал, и кульминацией для меня было открыть глаза и незаметно опустить взгляд на наши руки, наблюдая несколько секунд за тем, как эротично и нескромно выглядят эти детские ласки.Мы уже переехали мост через залив и въезжали в Нью-Йорк, когда Джерард просто сплёл наши пальцы и оставил их у себя на колене. «Стоп, Фрэнки, выдохни» - читалось в этом движении, и я постарался отвлечься и успокоиться, хотя это было практически невозможно, ощущая его горячую ладонь.Майки завозился и начал просыпаться, Джерард осторожно расцепил пальцы и, легко погладив меня на прощание, убрал руку в карман чёрного плаща. За всю дорогу он так и не отвернулся от окна, и я мог только догадываться, что творится с его лицом. В голове не было никаких мыслей, кроме навязчивого бита кровотока. Я пытался замедлить и выровнять дыхание, как Елена вдруг сказала:- Готовьтесь на выход, совсем скоро приедем. Я не буду парковаться, в этом районе с парковкой сложно, поэтому быстро выскочите и будете хорошими мальчиками, чтобы завтра с утра позвонили мне, как проснётесь после весёлой ночи.Ещё немного покружив по узким улицам с высотками, Елена вырулила к какому-то зданию, возле которого толпилось много молодёжи. Это был вход в большой клуб. Его стену украшала хэллоуинская символика: гирлянды летучих мышей, изображения черепов и призраков в лучших традициях американских ужастиков.Машина остановилась, и от толпы отделились две фигуры - я уже начал растягивать губы в широкой улыбке, потому что узнал в них Эла и Лалу. Дождавшись, пока Джерард меня выпустит, я вылетел на улицу, чтобы крепко обнять смеющихся друзей, ведь я не видел их три месяца, а казалось, что прошла целая вечность.- Эл и Лала, мои друзья детства из Бельвиля. А это Майки, его брат Джерард и Рэй, - представил я ребят друг другу. Эл обменялся рукопожатиями с парнями, а Лала просто смущённо улыбнулась.- Ну что, мальчики, я на правах единственной девушки в этой развесёлой компании хочу вручить нашему любимому и ненаглядному Фрэнку наш общий подарок. Ты готов? - она хитро смотрела на меня, весело улыбаясь.Я непонимающе и растерянно уставился на неё. К чему мне быть готовым? К вечеринке в честь Хэллоуина?Она засмеялась и потащила меня через толпу к стене, на которой, видимо, находилась афиша. Она отошла в сторону, чтобы я мог прочитать крупные неровные чёрные буквы на белом фоне:«Рок-клуб «Скала», тридцать первое октября. Вечеринка в честь Хэллоуина, для вас с неофициальным концертом выступает группа «The Misfits»…» - остальное просто слилось у меня в одно размытое пятно, потому что дальше читать не было смысла.Кажется, я издал вопль, потому что на меня начали коситься. Но мне было плевать, потому что это был лучший подарок из всех, что мне приходилось получать в своей жизни. Я был на таком эмоциональном подъёме, что прыгал на месте, лез к друзьям с объятиями и поцелуями и даже умудрился завалить Эла на асфальт. Ребята хохотали и называли меня «глупый Фрэнки», хотя никаким глупым я не был. Я просто был счастлив сейчас, счастлив настолько, что хотелось подпрыгнуть и полететь, счастлив рядом со всеми этими людьми, такими родными и дорогими для меня. И мне хотелось только одного - чтобы они тоже были счастливы сейчас рядом со мной.< Эйк, DeanCastiel, спасибо за бету, хорошие! >_________________________________http://www.youtube.com/watch?v=zO6D_BAuYCI&list=RDzO6D_BAuYCI (Queen - "Crazy Little Thing Called Love" )
Глава 13.2.
Мы шли по влажному тротуару вдоль довольно оживлённой даже в такое время улицы, затерявшись среди высотных зданий Нью-Йорка. Я не ориентировался тут совершенно, и всецело доверился Лале, которая вела меня за локоть к остановке автобуса, с которой они намеревались доехать до своего дяди. За нами шли Рэй с Элом, пьяно и оживлённо обсуждая какие-то гитарные фишки. За ними, замыкая наш ночной парад, следовали братья Уэи, также о чём-то переговариваясь и периодически взрываясь громким хохотом. Совсем недавно прошел дождь, и в воздухе пахло той непередаваемой прелой влажной терпкостью, которую можно почувствовать только осенью. После дождя стало немного зябко, но тёплая толстовка и согревающий бок Лалы спасал меня от холода. Моё состояние сейчас можно было оценить как "эйфория крайняя, неописуемая". Лала что-то говорит, говорит, но я не могу сосредоточиться на звуках её приятного голоса. Знаю, мне может здорово перепасть за эту невнимательность, но я ничего не могу с собой поделать. Все мои мысли крутятся вокруг этого невероятного концерта, этого безумного, прекрасного и совершенно неожиданного подарка ребят. Я невольно возвращаюсь к моментам, которые застряли намертво в моей голове. Моменты, которые смешивались с диким восторгом и дрожью от предвкушения. Вот первый... Это впечатление от того, куда я попал, толкнув дверь и пройдя вниз по лестнице и дальше, по длинному полутёмному коридору. По стенам были развешены атрибуты Хэллоуина. Можете себе представить длинный коридор, увешанный всякой дрянью? Лично я проникся, и мне не терпелось поскорее оказаться в зале, откуда уже доносился гомон многочисленной толпы фанатов The Misfits. Я мечтал оказаться среди них, вдохнуть общий воздух, проникнуться этим настроением и атмосферой, стоит ли говорить о том, что моё сердце колотилось, как бешеное? Вот мы в толпе, на сцену после приглашений и выкриков выходят музыканты, все как один похожие на ходячие трупы разной степени свежести, и мы взрываемся воплями и визгами, руки взметаются вверх, приветствуя их. Они играют вступительную тему, и мы начинаем двигаться - синхронно, слаженно, понимая эту бешеную, вызывающую музыку с полузвука. Мы, мы... Мы все тут - как единый организм, внутри которого нет разногласий. Это умножает твои ощущения от музыки, это делает их острее и ярче - одни эмоции, один восторг, один драйв на всех. Мы дёргаемся в одинаковом ритме с музыкантами, выкрикиваем слова любимых песен, машем поднятыми руками, и это сказка! Свет из-за сцены просвечивает музыкантов со спины, и их фигуры от этого кажутся еще более нереальными и дикими. Эти лучи взрывают мозг, добавляя мистичности происходящему. Иногда от странных звуков и световых эффектов становится страшно, и я, поддаваясь эмоциям толпы, искренне боюсь вместе со всеми. Misfits отжигают настолько здорово и раскованно, что я уже давно забыл о внешнем мире. Вся вселенная сейчас сосредоточена тут, в этом большом зале клуба "Скала". Вот Рэй и Джерард на правах старших привносят диссонанс в слаженный организм фанатов, протискиваясь к бару за пивом. Раскрасневшиеся, с горящими глазами возвращаются обратно с добычей, и я уже пью прохладное пиво, не отвлекаясь от музыки. Эта атмосфера и моё состояние позволяют опьянеть очень быстро, но от этого становится только круче и веселее. Вот ребята подговаривают Рэя, как самого крупного, на что-то. Он через пару секунд соглашается и предлагает мне залезть ему на плечи. Я ржу как безумный над этим, но соглашаюсь. Честно, мне хреново видно происходящее, это не странно с моим ростом. Несколько секунд - и я становлюсь самым высоким придурком в этом зале. Я едва не взрываюсь от этого странного ощущения и переполняющей меня радости, а Рэй откуда-то снизу ворчит, что согласен вытворять такое не чаще, чем раз в год. Еле разбираю эти слова из-за оглушающей музыки, которая заставляет мои лёгкие резонировать. Я снова смеюсь и треплю его по недлинным кудрявым волосам. Очень необычное ощущение, они упругие и пушистые. Я бы продолжал это занятие и дальше, но Рэй вопит, чтобы я, цитирую: "Отвял от его волос, а иначе он скинет меня на пол". "Какие мы нежные", - думаю я, но руку из волос от греха подальше убираю. Спустя пару песен он устаёт. Я горжусь таким другом - выдержать на шее мою далеко не лёгкую, танцующую и дёргающуюся в ритм музыке задницу в течение десяти минут - это не шутки, скажу я вам! Еще несколько песен я стою на ногах, как вдруг мою ладонь кто-то крепко сжимает прохладными пальцами и начинает тянуть куда-то в сторону. Знакомое волнующее ощущение простреливает от низа живота, я оборачиваюсь - Джерард. Он тянет меня, и я поддаюсь его настойчивому движению. Он, извиняясь направо и налево, а иногда - просто нагло расталкивая народ, протискивается ближе к сцене. У меня бы так не вышло, да и он тоже не Майк Тайсон, но, видимо, берёт силой своей мысли. Не знаю, как у него это получилось, но мы уже стоим в первых рядах, и я вижу Грэйвза и братьев Джерри и Дойла так хорошо, как это только возможно. Это непередаваемое зрелище! Мокрые, потные, со свисающими чёрными чёлками, полностью ушедшие в музыкальный угар, эти парни до самого края души отдаются музыке и нам. Это заводит! Я прыгаю и ору с ними, как ненормальный! Misfits и прохладные пальцы Джерарда в моей горячей ладони - это лучшее, что могло случиться со мной сегодня, я счастлив настолько полно, что боюсь сдохнуть от этого разрывающего чувства прямо здесь и сейчас. Вот они завершают шоу, но мы не отпускаем их и вызываем несколько раз на бис... Позже, не веря, что концерт всё-таки закончился, с потоком гудящей толпы вываливаемся на влажный зябкий воздух улицы... Завидев ребят, ждущих нас чуть в стороне, Джерард мягко выпутывается из моих пальцев, и мне становится немного обидно и пусто без его руки. Но я не подаю вида, ибо, чёрт, этих потрясающих эмоций от сегодняшнего вечера мне, кажется, должно хватить на год вперёд! И вот теперь мы все вместе шли к остановке, чтобы проводить близнецов, а я всё прокручивал и прокручивал в голове эти моменты, словно поставил плеер на "повтор". - А ведь он вроде как серьёзен, Фрэнки, - выдала вдруг Лала, прижимаясь ко мне сильнее и обхватывая локоть обеими руками. - О чём ты? - резко выныривая из своих мыслей, спросил я. - Джерард. Ты ему нравишься. Я наблюдала за ним и за вами вместе сегодня. Ты нравишься ему, Фрэнки, - она закончила фразу, прошептав окончание мне в ухо, а потом тихонько засмеялась, наблюдая мои округлившиеся глаза. Мы почти подошли к остановке, так что развить тему не получилось. И тут Лала совершенно выбила меня из реальности. Подошёл их с Элом автобус, и она, прошептав мне на ухо: "Завтра расскажешь, что из этого вышло", неожиданно приникла ко мне всем телом и, удерживая голову рукой так, чтобы я и не подумал отстраниться, вкусно, влажно и не торопясь поцеловала меня. На глазах у всех! Я чувствовал, что моментально закипаю, как чайник, мне не хватало только дребезжащей мультяшной крышечки на голове и бьющей вверх струи пара! Все лицо залила краска, я физически чувствовал, что становлюсь красным, как помидор. Зрители двусмысленно засвистели. Эл схватил сестру за руку, отлепляя от меня, и затащил в ожидающий автобус. Она с широкой улыбкой на лице махала руками уже из салона и кричала: "До завтра, мальчики! С днём рождения, Фрэнки!". Двери закрылись, и автобус увёз этих исчадий в ночь, а я стоял в полнейшем ахуе и не мог проронить и слова. - Фрэнки, подними челюсть с асфальта, иначе простудишь кишки, - сказал Рэй, ощутимо хлопая меня по плечу. - Давайте уже в сторону метро двигаться, не хочется пропустить последний поезд, - подал голос Джерард, почему-то стараясь не смотреть на меня, и мы пошли вперёд, туда, где виднелся спуск в подземку. Пока ждали поезд до Ньюарка, снова пили из банок пиво, купленное Рэем, и обсуждали самые классные моменты концерта. Мы с Майки иногда начинали пропевать некоторые строчки из песен, трясли головами и смеялись как придурки. Пьяно, весело, свободно - как давно я не чувствовал себя так! Уже в Ньюарке, попрощавшись с Рэем на перекрёстке, еле переставляя ноги от пьяной усталости, решили завалиться ко мне. Я был только за - мне нравилось просыпаться не в одиночестве после таких событий. Наличие двух храпящих парней в комнате помимо меня с утра будто доказывало, что все произошедшее сегодня не было сном. Дома я первым делом заставил себя подняться к маме и, разбудив её, нежно поцеловал в щеку и сообщил, что я дома. Она сонно улыбнулась и сказала мне убираться в постель. Я галопом спустился на первый этаж к себе, чтобы стать свидетелем потрясающей своей наглостью картины: свет выключен, а оба Уэя, развалившись на моей кровати, делали вид, что спят, и я тут явно лишний. "Хрена два вам!" - подумал я и, горя жаждой справедливости, пошёл к кровати, прилагая все усилия, чтобы сдвинуть Джерарда хоть немного, освободив место для себя. У меня большая кровать, правда, но все же не настолько, чтобы удобно разместить трёх парней. Эти хреновы придурки пьяно ржали, переталкиваясь между собой. Джерард оказался между двух огней, я пихал его на Майки, а Майкл ответно пытался откатить брата ко мне, от чего идиотическая картина в целом никак не менялась, мы только уже не смеялись, а больше хрюкали от этой возни. Вдруг неожиданно Майки повернулся боком и, делая резкое движение бедрами, задницей толкнул брата на меня. Я с матом навернулся на пол, сверху прилетел Джерард и удобно распластался по мне. Повезло ему. Как там говорил его брат? Я мягкий и тёплый, ага... Джерард с фырканьем разразился новыми приступами смеха, его лицо так близко к моему, мы почти касались носами. Смотря в его еле угадываемые в темноте глаза, я тоже начал хохотать, и мы дышали перегаром друг на друга, счастливые и пьяные. - Заткнитесь там уже, а? - заворчал с кровати Майкл. - Я спать хочу. Вдруг Джер резко, быстро и невесомо коснулся моих губ своими, за секунду становясь серьёзным. Я замолк и только смотрел на него широко раскрытыми глазами. В его зрачках читался немой вопрос. Он будто спрашивал разрешения? "Охренел?" - подумал я и сам, отрывая голову от пола, легко дотянулся губами до его губ, задерживаясь чуть дольше. Отрываясь, снова посмотрел на него. Без удивления, просто передавая эстафетную палочку. Он еще секунду искал что-то в моих в глазах, как вдруг в его собственных что-то поменялось, он с тихим сдавленным стоном приник ко мне приоткрытым ртом, влажно, порывисто начиная касаться, мять, посасывать мои губы. Крышу от такой ласки снесло сразу же, и я обнял его, бесстыдно запустив руки под футболку. Его спина была гладкой и тёплой, мне это нравилось. - Какого хрена вы там делаете? - сонный голос Майкла донёсся как сквозь туман, и мы не обратили на него никакого внимания, просто старались меньше возиться и тише дышать. Джерард несколько раз провёл языком по моим сомкнутым губам, и я догадался, что нужно сделать, приоткрыл рот... Его язык сначала осторожно, а потом более настойчиво проскользнул внутрь, исследовал, мягко толкался, потом вдруг Джер отстранился и тихо прошептал в ухо: "Слишком широко, Фрэнки... Прикрой губы, так намного приятнее и удобнее..." Я послушался, и он тут же продолжил. Так и правда было намного лучше. Мои ощущения взлетели на новую высоту, краем мозга я отметил, что у меня уже давно и безвозвратно стоит, я упирался в Джерарда и, похоже, чувствовал, как он давит на меня своей эрекцией. Это заводило еще больше, и я, окончательно утратив разум и стыд, тоже попробовал двигать языком, заскользил по языку Джерарда, стал мягко кусать кожу его губ, неторопливо пропуская её между зубами. Он смотрел на меня совершенно затуманенным взглядом, надо думать, я выглядел не лучше. Мы снова и снова проникали друг в друга языками, это было так приятно, настолько здорово, что мне хотелось, чтобы это продолжалось вечность... Майки давно похрапывал на кровати в гордом одиночестве, обмотанный простынёй. Мы, закутавшись в одеяло, как в кокон, обессиленно лежали на полу, обнимая друг друга. Ни одного слова. Зачем? Только дышали. Только чувствовали. И сладко засыпали... < DeanCastiel, спасибушки, хорошая!!! >
Глава 14.
- Эй, парни. Парни… - голос Майки доносился издалека, как из-под ватного одеяла, и я попытался разлепить хотя бы один глаз, но у меня ничего не вышло… Было тепло, было сонно, и очень хорошо лежать тут, укутанным одним одеялом с… Джерардом? Определённо, вчерашний день не был галлюцинацией или фантазией, и это так… Странно. Определённо, я счастлив. И растерян. Но счастлив всё-таки больше.Я лежал с закрытыми глазами и улыбался своим мыслям. Со спины чувствовалось тёплое тело Джерарда. Мы были укутаны одеялом и лежали на нём же, благо, размер позволял, потому что ночью было чертовски холодно. Я заснул в его объятиях очень быстро, но перед рассветом ощутил, как Джерарда трясёт. Было сонно и лениво, но я повернулся и даже открыл глаза. Он спал рядом, раскрывшись, и ему было явно холодно. Как можно трястись от холода и при этом продолжать спать? Подтягивая его ближе к себе и снова укутывая одеялом, я чувствовал, как моё тепло медленно смешивается с холодом его тела, побеждая и прогоняя его. Мне безумно нравилось это ощущение. Уже не первый раз я концентрировался на нём и перед тем, как снова провалиться в сон, отметил, что Джерарда уже не колотит, я согрел его. Давно я не спал так сладко. Калейдоскоп сновидений захватил меня и не отпускал до самого утра, точнее, до въедливых слов Майкла - они были тем, что заставило меня вынырнуть из сказки.- Блин, видели бы вы себя сейчас, - усмехнулся друг. Его голос звучал откуда-то сверху. Видимо, он разглядывал нас, лёжа на моей законной кровати.На секунду я увидел всё глазами Майкла. Двое парней под одним одеялом, Джерард очень тесно прижимается ко мне сзади и по-хозяйски обнимает рукой. Мне стало безумно неловко, и я попытался выпутаться из его объятий, слегка отстраняясь от такого приятного тепла.- Чего пристал, Майки? - Джерард ненавязчиво, но уверенно придвинул меня к себе обратно, и я замер. - Я чуть не сдох тут от холода ночью. А Фрэнк очень тёплый. Он спас меня от окоченения. Всё-таки уже давно не лето. Кто вообще виноват, что мы оказались на полу?Майки только хмыкнул и заворочался, видимо, устраиваясь поудобнее на моей любимой кровати. Засранец. Нам сегодня ночью пришлось знатно повозиться, превращая большое, но не бесконечное одеяло и в матрас, и в укрытие. В итоге мы закопались под него с головой и только тогда смогли уснуть.- У меня тут вообще одна простыня. И кому вы говорите про холод? Я обернулся в нее, как в вафельную трубочку, и то не скажу, что мне было слишком тепло.- Значит, надо было спуститься на пол и спать тут. Мы бы с радостью поменялись, - сонно пробубнил Джерард, заразительно зевая. Его выдох защекотал шею, и я улыбнулся. Вчера случилось столько всего, что отголоски этих событий до сих пор кружили голову. Я совершенно не отдавал себе отчёта в том, что же мы вчера творили. И какого вообще мы это делали? Что на нас нашло? Мне не хотелось думать об этом, честно говоря, я вообще не склонен вдаваться в разбор ситуаций и долго размышлять над причинами и следствиями своих поступков. Всё случившееся мне понравилось, было бы глупо отрицать это. У меня встал. От поцелуев. Встал от поцелуев с другом. И это было так круто… Это было лучшее, что я испытывал. И это были мои первые осознанные, взрослые поцелуи. С парнем… Чёрт!Я делал вид, что ещё не проснулся до конца, просто лежал, прижимаясь спиной к тёплому, размеренно дышащему Джеру, и улыбался. Никто не видел моей улыбки, и я позволил ей занять почти половину лица. Наверняка, я выглядел тупо, но было плевать. Я был счастливым придурком, этого не отнять, да. Мне нравился Джерард. Нравился. И я не собирался разбираться, какого хрена это произошло, в этом не было смысла. Просто лежал вот так и был невозможно, дико счастлив.Раздался стук в дверь, и мы услышали мамин голос:- Мальчики, вы думаете просыпаться? Уже первый час. Я приготовила вам завтрак. Поднимайтесь.Наша обувь, кучей сваленная в коридоре, не прошла мимо внимания мамы. Что ж, так даже намного проще. Перекусить, и правда, не помешало бы, желудок обиженно ныл пустотой. Привлечённые предложением еды, мы все синхронно зашевелились. Джерард наконец ослабил хватку, и я повернулся на спину, потягиваясь всем телом и выпрямляя затёкшие руки над головой.- Есть хочется, - озвучил я общую мысль. - Так что всем доброго утра, и я первый в ванную.Полежав ещё несколько секунд и услышав ответное «доброе утро», я медленно сел, собираясь так же не торопясь встать, как Майки вдруг резко подскочил с кровати и, зарядив в меня подушкой, с гиканьем унёсся в направлении ванной. Вот же придурок, а?Я громко вздохнул и стал обниматься со своей ни в чём не повинной подушкой. Очень хотелось снова принять горизонтальное положение, но там лежал Джерард, и я не мог снова лечь рядом. Это было выше моих сил. Поэтому я просто сидел на полу на одеяле, смотрел вперёд и тискал подушку. Висело неловкое молчание.- Представляешь, а я с ним всю жизнь живу. Видишь теперь, что мне приходится терпеть? - Джерард, как всегда, на высоте. Так ловко перевёл тему и снял напряжение. Всё-таки в подобные моменты я явно ощущал, что он старше.Я улыбнулся и повернулся к нему. Он так и не соизволил открыть глаза и лежал на спине, скрестив руки и закинув их за голову. Сейчас мне было очень комфортно рядом с ним, и ничего не клокотало внутри, ничто не пронизывало меня насквозь. Я чувствовал только тепло и спокойствие, будто на смену буре пришёл штиль. Мне нравилось ощущать это. Потому что целый месяц что-то, поселившееся внутри, не давало мне покоя. Мучило, доводило до исступления. Прошибало потом и учащало сердцебиение. А теперь это всё затихло, затаилось. И я радовался долгожданной передышке. Надолго ли? - Джерард.- М-м?- Спасибо за такой подарок. Я был самым счастливым человеком во вселенной вчера. И до сих пор чувствую себя так. Спасибо, что устроил это всё для меня.Джерард на секунду замялся, будто подбирая слова.- Фрэнки, это был наш общий подарок, с чего ты взял, что это я устроил?- Лала сказала, - я нагло улыбался, глядя на то, как резко он открыл глаза. На самом деле, она мне ничего не говорила, просто мне захотелось испытать Джерарда и проверить свои догадки.Он быстро глянул на меня и со стоном повернулся, чтобы залезть головой под подушку. Видимо, его это смутило. Оттуда донеслось глухое ворчание:- Твоя подруга несносна. Она вообще знает, что значит держать язык за зубами?Я искренне рассмеялся от этой картины. Смущённый Джерард, кто бы мог подумать? Тот немного помолчал и так же тихо добавил:- Я рад, что тебе понравилось. Надеюсь, ты запомнишь своё шестнадцатилетие.Я грузно свалился на него сверху, припечатывая второй подушкой.- Попробуй такое не запомнить...- Ай, ты тяжёлый, слезь с меня.- И не подумаю.Дверь открылась, и в комнату вошёл сверкающий, умытый и причёсанный Майкл. Кинув взгляд в нашу сторону, он поднял глаза к потолку и шумно вздохнул.- Парни, вы можете уже отлипнуть друг от друга? Смотреть на вас тошно, вот честное слово.- Не ной, братишка. Ты вообще без очков ещё, вон они, у кровати лежат. Что ты там можешь видеть?- Бесформенную кучу из Фрэнка и своего брата, и поверьте, моя фантазия куда круче, чем реальное зрение.Я живо скатился с Джера и с разворота швырнул в Майкла подушкой. Извращенец!Подушка прилетела пониже лица, а я кое-как поднялся на ноги и пошёл умываться.Через какое-то время мы уже сидели и мило завтракали все вместе за нашим небольшим столом. Мама подливала кофе, подрезала сыр, когда тот заканчивался, и просто составляла нам компанию, попутно выспрашивая подробности вчерашнего вечера. Мы смеялись, рассказывали самые весёлые моменты, я от восторга при этом чуть не подавился, пока пил. Меня очень радовала эта атмосфера. Наша одинокая кухня «на двоих» редко была такой оживлённой и наполненной общением, поэтому я всей кожей впитывал это необычное, такое тёплое настроение, заполнившее воздух. Мама тоже улыбалась, глядя на довольных нас, с интересом и удовольствием слушала все смешки и обрывки впечатлений.Время уже подходило к двум, и парни засобирались домой.- Я пойду к Рэю, потрясу его на тему доклада по Западноевропейской истории. К понедельнику надо сделать, буду вещать, - сказал Майки, завязывая шнурки на кедах.Джерард просто молча обувался, а я наблюдал за ним, оперевшись на стену.- Зайдёте завтра? Или я к вам? - спросил я, рассматривая тёмную макушку Джи. Он как-то странно посмотрел на меня, распрямившись. Сердце неразборчиво вякнуло внутри, но я тут же заткнул его.- Я сегодня работаю, поэтому завтра буду отсыпаться. В школе увидимся, Фрэнк.Хм… Мне показалось, или меня сейчас культурно послали? Не перестаю удивляться, как быстро меняется его настрой. Но это даже подогревает мой упёртый интерес. Будь по-твоему, хорошо.Мы попрощались, и только я закрыл дверь за ребятами, как зазвонил телефон на тумбе. Взяв трубку, я услышал громкий, довольный голос Лалы.- Привет, Фрэнки! Мы едем! Жди через час. Мы жутко голодные и съедим всё, что найдём у тебя, готовься.- Хорошо, жду вас, - я улыбнулся и, поняв, что разговор окончен, повесил трубку.Судя по всему, на улице сегодня было очень даже хорошо. По небу лениво тянулись кучные пушистые облака, изредка проглядывало солнце, а термометр за окном на кухне показывал четырнадцать градусов. Чудо, а не осень, скажу я вам.Я поднялся наверх к маме, она уже читала какую-то книгу, полулёжа на диване перед выключенным телевизором в гостиной. - Лала звонила. Приедут через час, - я пристроился в её ногах с краю. - Сказала, что они с Элом съедят всё, что найдут съедобного в нашем доме.Мама улыбнулась, не отрывая глаз от строчек книги.- Боюсь, тогда им мало что достанется. Я ещё ничего не готовила, так хочется расслабиться и ничего не делать. Но можно заказать вам пиццы, если хотите.О! Отличная идея! Давно уже не ел пиццу.Я довольно закивал и встал с дивана, чтобы спуститься к телефону и заказать пиццу. Как раз через час привезут.- Фрэнки, - я обернулся на мамин голос, уже стоя на верхней ступеньке лестницы. - Меня вечером не будет, я пойду на… встречу, - она странно смутилась. - Это же здорово! Что за встреча? С сотрудниками? - мне была интересна причина маминого смущения.- Да. Почти… Один сослуживец пригласил меня на ужин, а я не стала отказываться.Я присвистнул, на что мама улыбнулась, криво изогнув бровь. Этот смущённый взгляд говорил мне: «Перестань, я уже большая девочка», и от этого мне становилось только веселее.- В любом случае, я рад, что ты не будешь сидеть дома в одиночестве, - сказал я. - Потому что наверняка мы с ребятами уйдём гулять.- Спасибо, Фрэнки. Люблю тебя. Иди, заказывай свою пиццу.Подпрыгивая на ступеньках, я спускался с лестницы, а в голове крутились странные мысли. После развода, сколько себя помню, мы всегда были только вдвоём с мамой. У меня даже не возникало предположений, что может быть как-то иначе… Конечно, я встречался с отцом, но с каждым годом это происходило всё реже и реже, пока совсем не сошло на нет.Я не задумывался, каково маме быть одной, в смысле, быть только со мной и с работой. Переехав сюда, она тоже лишилась какого-никакого, но дружеского общения с соседками и знакомыми из Бельвиля. А я настолько был занят своей жизнью тут, друзьями, учёбой и развлечениями, что мне было не до неё. Изредка мы проводили вместе один из выходных дней, гуляли, немного разговаривали, бродили по магазинам. Я рассказывал что-то из событий своей недели, но редко интересовался тем, что происходит в её жизни.Сейчас, спустя много лет, я вспоминал своё поведение тогда, и мне было противно. Поистине, подростковый эгоизм - невероятная штука, но, наверное, каждый человек проходит через него. Даже в тот момент, хоть я и задумался над тем, каково ей быть в этом городе по сути одной, без должного общения и поддержки, я больше волновался за неприкосновенность нашего с ней тандема и нерушимость привычного быта. Мне бы очень не хотелось, чтобы в этом доме появился какой-нибудь мужчина, даже если бы это сделало маму счастливой.Я искренне пожелал ей приятного вечера и был совершенно не против, если она будет с кем-то общаться и встречаться. Но при этом так же искренне надеялся, что она избавит меня от знакомств с этим человеком и от его присутствия в нашем доме. Да, как-то так…Размышляя подобным образом, я добрался до телефона и позвонил в проверенную пиццерию, откуда мы периодически заказывали неплохую пиццу. Выбрал три больших и разных, я даже сам был в состоянии оплатить их - карманные деньги я практически не тратил. Последнее время я всё чаще задумывался, глядя на Джерарда, а не найти ли себе подработку? Но потом следовал вопрос - зачем? Как таковые, деньги мне были не нужны. Я их никуда особо не тратил, а мои потребности были минимальны: струны, диски, книги, да и всё, пожалуй… Остальное - модная одежда или что-то подобное - меня совершенно не интересовало. Изредка я соглашался на мамины уговоры, и она покупала мне что-то, что, по её мнению, мне шло и не было футболкой или джинсами.Ну и покушать. Любил я вкусно покушать и до сих пор люблю. Обожаю домашнее, жареное, ароматное, с приправами, запечённое. Такое, от витающих ароматов которого сразу усиливается слюноотделение, и ты хочешь попробовать это, даже понимая, что не голоден. Я всегда был зависим от запахов и вкусовых ощущений, это правда. И если бы был ленивым пофигистом, давно бы принял шарообразные формы. Моё тело было склонно набирать вес, если чрезмерно много есть и не следить за тем, что ты ешь. Но сейчас мне это не грозило - постоянное движение, постоянная трата энергии, занятия, переживания, ролики - всё это поддерживало меня в форме и не оставляло времени для переедания. Я был счастлив.Поэтому, предвкушая сегодняшнюю пиццу, я был счастлив вдвойне. Вернувшись в комнату, я понял, что надо бы прибрать разваленную после ночных баталий кровать. Скомканная простынь на ней, валяющиеся внизу на одеяле подушки - всё это выглядело странно. Я заправил постель, вернул простынь на место. Две небольшие подушки…Не удержался, прижался лицом сначала к одной, потом к другой. М-м-м… Сразу было понятно, на которой из них спал Джерард. У них совершенно не похожие запахи с братом, и я говорю не о парфюме, нет. Аромат тела. Лёгкий запах пота, а может, пролитой из приоткрытого сонного рта слюны - всё было различным. Я чувствовал эту разницу обонянием так же остро, как отличия между карри и кардамоном. Их невозможно было спутать, или это просто я такой придурок, слишком чувствительный к запахам.Я не знаю, зачем мне две подушки. На одной я сплю, а вторую иногда обнимаю, только не смейтесь. Это забавно и так намного теплее. И не так одиноко, особенно когда ночью думаешь о некоторых людях, которые не дают покоя даже во сне.Позволив себе откинуть подушку Майкла на кровать, я сел рядом и зарылся лицом в запах сна Джерарда, чувствуя, как внутренности затапливает приятная трепетная истома. Сердце ускорилось, а я всё втягивал и втягивал носом этот запах, заставляя наполняться им лёгкие до края, до того, что дальше вдыхать было некуда. Но я не торопился выпускать его обратно. Голова слегка кружилась, а я улыбался своим мыслям. Надо же мне было так глупо влюбиться? Я не сомневался по поводу природы этих чувств. Не имел привычки обманывать себя. Но и голубым себя я не чувствовал. Просто Джерард был каким-то особенным человеком для меня? Не знаю. Я не представлял, что делать теперь. Наверное, просто общаться? Быть друзьями и дальше? Наверное, так…Я заставил себя оторваться от своего странного занятия и убрать до конца разбросанные по комнате вещи. Потом заглянул в ванную и, оценив свой внешний вид как «пойдёт», вышел из неё на кухню. Честно, я маялся бездельем и не знал, чем ещё себя занять до приезда друзей. Поэтому перемыл посуду с завтрака и набрал воды в чайник. Потом мне пришла идея сделать молочный коктейль с апельсиновым сиропом, но в холодильнике оказалось всего около полулитра молока, а идти в магазин сейчас я не рискнул.Не придумав занятия лучше, чем почитать, я взял из комнаты книгу - я дочитывал "Властелина Колец" - и вернулся на кухню. Сел боком к окну, чтобы сразу увидеть, когда ребята приедут. Да, конечно. Будто, читая Толкина, можно что-то замечать вокруг. Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть и вынырнуть из мира фэнтези, торопливо соображая, что это за звук. Включившись в реальность, я быстро побежал в коридор открывать своим друзьям.- Дружище! - не успев открыть дверь на полную, я уже заполучил на свою шею подвеску в виде Лалы. Эл просто улыбался и сдержанно похлопал меня по плечу, ожидая, когда мои руки освободятся, чтобы провести ритуал нашего рукопожатия.- Проходите. Безумно рад вас видеть. Сейчас даже кажется, что вы опять живёте через дорогу и мы встречаемся каждый день, - я искренне и широко улыбался, пропуская их внутрь, смотрел, как они скидывают рюкзаки и разуваются, с интересом оглядываясь.- Это было бы очень здорово, чувак, - сказал Эл, пожав мою руку, согнув и ударив кулаком в кулак, как и всегда.- Покажешь дом, Фрэнк? Кажется, тут очень уютно, - Лала уже с интересом заглядывала в обе стороны коридора и успела сунуть свой любопытный нос на кухню.- Конечно, идём.Я провёл им небольшую экскурсию по первому этажу, потом мы зашли в мою комнату.- Как тут здорово! Нижний этаж, ты всегда мечтал о такой комнате, да? Первый раз вижу, чтоб кровать стояла прямо под окном, оно такое большое! Как ты до этого додумался, Фрэ? - Лала трещала без умолку, комментируя каждую деталь интерьера, весьма, к слову, скромного. Широкая кровать перед окном, рядом - стол со стулом, выдвижные ящики сбоку. Напротив - небольшой зелёный диванчик и стеллажи с книгами и дисками рядом, у дивана - акустическая гитара. Через дверь, у другой стены, платяной шкаф. Было бы что обсуждать. Но я не перебивал её, просто улыбался. Она вела себя, как кошка на новом месте - заглянула в каждый угол, всё обследовала и, только тогда успокоившись, вернулась к нам с Элом довольная.- Мне тут нравится. Веди на второй этаж, - скомандовала она.- Сестрёнка, ты наглеешь, - улыбался Эл, пропуская меня и сестру вперёд из комнаты. Мы поднялись по лестнице, поздоровались и немного поговорили с мамой, как раздался очередной звонок в дверь.- Пицца! - как сумасшедший заорал я и понёсся вниз по лестнице через две ступеньки, чтобы открыть дверь.Ребята за спиной тоже явно оживились и последовали за мной.Я расплатился с парнем чуть старше меня, Эл и Лала унесли пиццу на кухню. По глазам и правда читалось, что они ну очень голодные.- Вас там что, дядя не кормил? - подшутил над ними я.- Он - холостяк, - ответил Эл, разделяя слипающиеся расплавленным сыром кусочки ножом. - У него в холодильнике недопитая пачка просроченного сока, скисшее молоко и овсяные хлопья в коробке над плитой. - Я хотела сварить кашу, но без молока и масла побрезговала, - подхватила рассказ брата Лала.- Короче, мы выспались, напились чаю и попросили поскорее отвезти нас сюда. Он не слишком сопротивлялся.Я слушал их связный рассказ и заваривал свежий чай. Мне очень нравилось, как история переходила у них от одного к другому и при этом совершенно не прерывалась. Они немного изменились. Эл ещё больше вытянулся, теперь он был выше меня больше, чем на голову, однозначно. Да и Лала не отставала - мы пока ещё были почти одного роста, но я был уверен, что в следующую нашу встречу она уже будет выше меня, эх… Их волосы сильно выгорели за лето и начало осени и сильно отросли. Но что осталось неизменным - это добрый лучистый взгляд светлых глаз, голубых у Эла и голубовато-зелёных - у Лалы. Они смотрели на меня так же, как и раньше, будто я никуда и не переезжал и не забывал подолгу звонить им. Это было для меня лучше всех расспросов и разговоров. Что-то, что не меняется в этом дурацком мире.Мы переговаривались, с огромным удовольствием поедали тёплую вкусную пиццу, дурачились, делая друг другу сырные усы, и вообще вели себя как малолетки, дорвавшиеся до свободы.Покончив с едой и допив чай, меня ошарашили вопросом, заданным в один голос:- Покатаемся?- Да ладно?! Вы с роликами приехали?- Обижаешь, - сказал Эл. - Естественно. Даже отдельную сумку взял для них. Иначе сестра бы съела меня.Лала легонько толкнула брата в затылок и ушла в ванную.- Значит, катаемся! - сказал я и отправился одеться потеплее, всё-таки, первое ноября, и в футболке и шортах на улице было совершенно неуютно.На улице было хорошо. Не тепло, но и не холодно. Одолжив Лале ветровку, а Элу тёплую кофту, которая была мне на пару размеров больше, чем надо, я сам оделся достаточно тепло - чтобы не потеть сильно, но и не простыть от осеннего зябкого воздуха. Улицы к вечеру становились малолюдными, и мы неслись по ним, не особо боясь напугать или сбить пешеходов.Сначала проехались по нашему парку, где Уэи под моим чутким руководством вспоминали, как стоять на роликах. Потом направились в сторону центра, к Вашингтон-парку, проехались там, поглядели на трамваи - это была редкость для пригорода Нью-Йорка, и направились на набережную Гудзона. Пешком я бы такие расстояния не осилил, но вместе с друзьями, на приличной скорости, я даже не чувствовал, как быстро километры улетали из-под колёс роликов.Там, с другой стороны залива, уже зажигался вечерними огнями Нью-Йорк, и мы, замедлив скорость, не спеша ехали по широкой асфальтовой набережной, глядя на это волшебство во все глаза. Слов не находилось, да они и не были нужны: медленно темнело, и чем сильнее садилось солнце, тем ярче и интенсивнее разливался свет от небоскрёбов, усиленный отражением в воде.Тут было более оживлённо, прогуливались люди, семьи и парочки, ловя последние, как я чувствовал, сухие вечера осени. Мы объезжали их, стараясь не отрывать взгляда от зарева иллюминации, разрастающегося с той стороны.Наконец, Лала не выдержала и, подъехав к бетонному ограждению у воды, припала к нему локтями. Мы присоединились к ней, заняв места по бокам от девушки. Стояли, молчали и смотрели туда, на огромный город, где только-только вступала в силу насыщенная ночная жизнь.- Мне нравится смотреть на ту сторону, - сказала наконец подруга. - И нравится, что тут спокойно. Всё-таки, круглосуточная нью-йоркская суета утомляет.- Было бы здорово учиться в Ньюарке. Не такая задница, как Бельвиль, и не так дорого и сложно, как в Нью-Йорке, - подхватил мысль сестры Эл.- Так в чём дело? Поступайте к нам в Рутгерс или в Технический. Вы же умники, у вас получится, - выпалил я, хотя сам ещё даже примерно не размышлял о своём будущем. Как-то не до этого было.- Мы думаем об этом, честно, - сказала Лала, поворачиваясь ко мне.- Ну и то, что ты тоже будешь тут, подкупает, - закончил Эл и улыбнулся.Постояв ещё немного и дождавшись, пока совсем стемнеет, мы решили возвращаться домой. Обратно ехали ещё быстрее, почти что неслись, и ветер оплетал наши тела сильными порывами. Несмотря на это, к дому мы подъехали взмыленные, и Лала, не успев войти внутрь, сказала:- Я в душ.Эл закатил глаза, проследив за тем, как быстро закрылась дверь в ванную.- Это надолго, - сказал он. - Может, покажешь мне свой хвалёный музыкальный чердак?- Конечно, пошли, - мы поднялись наверх, мамы дома уже не было. Я включил свет, и друг присвистнул от вышедшего из темноты зрелища.- Обалдеть, Фрэнки. Тут целая репетиционная база.Мы прошлись по аппаратуре, подключая её к сети и щёлкая тумблерами, потом Эл осмотрел все стены, обклеенные постерами.- Отличная идея, - похвалил он.- Да, здорово вышло. Каждый притащил сюда то, что ему дорого, и потом мы пол дня убили на то, чтобы приладить это к стенам. Вот это Рэя, - я указал на несколько постеров в разных частях чердака, - а это - Майкла и Джерарда. Остальные - мои, - я улыбался, наблюдая за заинтересованным Элом.Осмотревшись, он добрался до кресла-качалки и сел в неё, и я невольно отметил, как чужеродно высокий и широкоплечий парень смотрелся там.- Любимое место Джерарда, - прокомментировал я свои мысли.- Губа не дура, - усмехнулся друг, пытливо глядя на меня.- А Майкл обычно валяется там и читает старые журналы, пока мы репетируем, - я кивнул в соседний угол, где на раскладушке и около неё все было завалено глянцевой прессой.- Поиграем? - предложил Эл, и я без раздумий согласился.Мы сели на соседние колонки и начали наигрывать классику рока, негромко подпевая себе. Потом вспомнили Kanzas и спели несколько их песен. Было уютно и привычно играть с Элом, хоть он и уступал Рэю в мастерстве. Что-то тёплое, что-то родное и домашнее было в нашем музицировании. Сказать честно, я около месяца не поднимался сюда, потому что Рэй вытягивал всю душу со своими репетициями, и играть ещё и дома не было никакого желания.- Что у вас с Лалой? - неожиданно сам для себя спросил я, когда мы закончили очередную песню, а подруга так и не поднялась к нам.Эл слегка напрягся, выискивая в моих глазах информацию, которой я не должен был владеть. А я просто ждал, что он скажет. Наконец, отведя взгляд и негромко вздохнув, Эл отставил гитару в сторону.- Не знаю, что у нас. Нам хорошо вместе. Настолько хорошо, что никто больше не нужен. Это пугает, если честно.- Но я ведь нужен, получается? - улыбнулся я, пытаясь разбавить неловкое молчание.- Ты друг, Фрэнк. Друзья всегда нужны. Но я говорю про другое. Чёрт… - он замолчал ненадолго. - Это на самом деле пугает. Я не знаю, что нас ждёт в будущем, и мне стрёмно думать об этом. Но сейчас я совершенно счастлив, вот, - сказал Эл, и я понял, что тема закрыта.- Мне понравились твои друзья вчера. Классные, и они тобой дорожат, - снова прервав молчание, сказал он. Я улыбался в ответ, тихонько перебирая мелодичные аккорды пальцами.- Мне они тоже нравятся.- Ты везучая задница, Фрэнк. Я не знаю, как по-другому объяснить это, - Эл потрепал меня по отросшим волосам.- Или везение, или какая-то насмешка судьбы. В принципе, мне пофиг, пока от этого моего «везения» никто не страдает, - закончил я, и тут, наконец, чердачный люк приоткрылся, и показалась макушка мокрых волос Лалы.- Нашла вас, - радостно объявила она, - а то так тихо вокруг, не могла понять, куда вы делись.- Я тоже в душ схожу, - Эл встал с колонки и, придерживая Лалу за руку, помог ей подняться на чердак, после чего сам спустился вниз.- С лёгким паром, - сказал я подруге.- Спасибо, - ответила Лала, которая снова по-кошачьи знакомилась с новым пространством, осматривая каждый угол, вещь, постер, посидев на качалке, полежав на раскладушке и полистав журнал. В конце концов, она осталась довольна и опустилась рядом на колонку, где совсем недавно сидел её брат.- Рассказывай! - заявила она, глядя на меня горящими любопытством глазами.Я поперхнулся слюной, настолько голодное и разнузданное было это любопытство. Оно прямо горело внутри глаз, и это даже пугало.- Чего рассказывать? - сделал я невинные глаза.- Что там у вас с Джерардом. Мне жуть как интересно.Я тихо застонал, возводя глаза к единственной лампе без абажура на потолке.- Ну чего ты такая неугомонная? - спросил я у лампы.Лала рассмеялась.- Завтра после двенадцати мама приедет за нами, так что сегодня последний вечер, когда мы сможем поговорить друг с другом о чём угодно. Так что не думай, что я от тебя отстану. Лучше рассказывай сам, а не то не дам спать.Я снова вздохнул, но больше для вида, чем реально переживая. Мне было жалко, что у нас так немного времени вместе, но и за это я был благодарен и ребятам, и их родителям.- Пошли, что ли, на кухню. Сварю вам свой кофе «вырви глаз», чтобы на дольше хватило сил слушать мою трескотню.Мы были на кухне. Самое домашнее и уютное место любого дома. Ну, по крайней мере, нашу кухню я воспринимал именно так. Я стоял у плиты и следил за кофе, а Лала, сидя за столом, поедала завалявшееся в недрах морозильной камеры мороженое.- Ну и? - нет, я не надеялся, что она забудет. Просто мне нравилось молчать и тянуть резину.- Ну-у… - медленно начал я и снова замолк.- Фрэнки! - она повернулась, схватила висящее на спинке стула полотенце и кинула его в меня. Всё как всегда, да.Я улыбнулся.- Мы целовались.Её губы разъехались в широченной улыбке, а глаза загорелись. Но надо отдать ей должное, она молчала. Я решил поощрить её за это.- Вчера, после концерта, когда пришли ко мне и улеглись спать. Может, мы были пьяные, может, ещё что-то, но… Это было лучшее, что со мной происходило.- Чёрт, я начинаю ревновать, - сказала она, всё так же улыбаясь. - И как этот жгучий брюнет целуется?Я залился краской от нахлынувших воспоминаний и быстро повернулся к джезве на плите.- Так как? - не унималась эта девчонка. - Если ты думаешь, что со спины мне не видно твоих малиновых ушей, то ты ошибаешься, - саркастично выдала Лала, и мне пришлось отвечать.- Классно он целуется… - тихо выдавил я.- С языком?- Чёрт! Да…Наконец, стало тихо. Я медленно помешивал кофе, растягивая по его поверхности вязкие нити корицы. Я был очень смущён, потому что впервые говорил с кем-то о произошедшем. Озвучивать это оказалось весьма неловко. Я тут же вспомнил, как несколько раз мастурбировал, думая о Джерарде и представляя, что он помогает мне в этом. В целом, мои фантазии были более чем невинны, но для меня это было верхом развратности. Не знаю, что сделал со мной этот парень, но именно его я должен был благодарить за возникновение этих похабных мыслей в моей голове.- И что ты думаешь обо всём этом? - прервала наше молчание Лала.Не знаю, что она хотела услышать, поэтому я ответил то, что хотел сказать сам:- Я влюбился в него. Уже месяц, как влюбился, - тихо добавил я. - И я не знаю, что делать дальше.Стул отодвинулся, и через мгновение я почувствовал, как подруга крепко обнимает меня со спины. Это было приятно и подбадривало, но не более того. Если бы на её месте был Джерард, я бы уже давно расплылся от этого объятия.- Не вздумай ничего делать дальше. Само всё образуется, вот увидишь, - сказала она, положив голову мне на плечо. На левое плечо, что знаменательно. Ведь именно с той стороны я обычно слышал голос своего подсознания… - Чем больше хочешь что-то сделать и улучшить, тем больше шансов, что получится полная фигня, - продолжила Лала. - В таких делах, как чувства, надо просто чувствовать, и дарить их избраннику. Почему-то сейчас многие путают чувства и действия. Действиями подменяют чувства, и наоборот. Это неправильно, это всё усложняет. Если есть чувства, действия не заставят себя ждать, - закончила она свою запутанную мысль. Хотя, кажется, я понял то, что она хотела сказать мне.Прижимая своё худенькое тело к моей спине, она сцепила руки поперёк моего живота и уложила голову на бок.- В любом случае, я очень рада за тебя, Фрэнки. И буду поддерживать любые твои чувства, потому что ты честный и искренний человек, и чувства твои такие же. Да и Джерард мне по душе. Он, конечно, себе на уме, но очень симпатичный, и ты ему однозначно нравишься.Знала бы она, как одной фразой ей удалось сделать меня самым счастливым человеком на земле! «Я нравлюсь Джерарду… Я нравлюсь Джерарду…» - сладко застучало в моём мозгу, и я чуть не пропустил момент закипания кофе.- Что это тут за полуночные обнимашки, пока меня нет? - донёсся голос Эларда из-за спины.Лала хмыкнула, не расцепляя объятий.- А ты сиди в ванной ещё дольше, и у нас тут не только обнимашки будут, правда, Фрэнк?- Не дождёшься, - нагло ответил я, выпутываясь из её рук и не торопясь разливая кофе по чашкам.Время и правда подходило к полуночи, и мы, допив кофе, решили перебраться в комнату. Я тоже быстро принял душ, а потом мы долго спорили, кого и как уложить спать. Вариантов было много: положить Лалу на раскладушку, а самим спать на кровати, на что Лала только пошленько засмеялась, а Эл покраснел; было предложено близнецам лечь на кровати, а мне - на раскладушке, но тут уж я показал им фигу и отказался. В итоге решили все вместе спать на кровати, и это было вполне возможно, размеры позволяли. Если бы не вчерашние переталкивания Джерарда, мы бы отлично уместились тут с братьями. Хотя я совершенно не расстраивался, что в итоге спал на полу.Я думал, что вот оно, долгожданное решение, и можно укладываться, как эти двое заспорили, кто из них будет в середине. Я пригрозил, что если они не замолчат, то в середине буду спать я, на правах хозяина. Лала заскулила и сказала, что мёрзнет и не хочет спать с краю. Чёрт, где-то я это уже слышал. Наконец, Эл сдался, и мы улеглись по краям девушки, накрываясь одним одеялом.Выпитый кофе давал о себе знать, и сна не было ни в одном глазу. Поэтому мы тихо переговаривались и смеялись, рассказывая друг другу о разных событиях этой осени. Друзья говорили о нестандартных школьных мероприятиях, потому что учились в улучшенной продвинутой школе, вспоминали все наши любимые места в Бельвиле и как они выглядели сейчас, осенью. Я в ответ делился с ними радостью от участия в музыкальном клубе и рассказывал о том, какой Рэй отличный чувак и как он вдохновляет меня. Вспомнил первый концерт, после которого прошла лишь пара дней, а мне казалось, что уже целый месяц - настолько насыщенными событиями были эти дни. Ребята заговорили о будущем, о том, что будут пробовать поступать в Рутгерс, и, желательно, на стипендию. Я уважительно присвистнул, и был уверен, что у них получится. Рассказал им про Майки, который научил меня учиться, после чего у меня получилось любить сам процесс. Упомянул то, как мы курили травку, и как это странно и смешно. Ребята изъявили желание в следующий раз покурить со мной, и я пообещал, что всё устрою.Мы говорили и говорили, прижимаясь друг к другу, было очень уютно лежать тут с ними и болтать обо всём. Я снова подумал о том, что мне очень не хватает братьев или сестёр. Я был бы безумно счастлив, будь они у меня. Мне захотелось, чтобы у меня было много детей. И чтобы мои дети были дружны и не испытывали моего чувства одиночества. Покачиваясь в этих мыслях, сознание незаметно уплыло в сон.Проснулись мы поздно, в обнимку, и успели только наскоро умыться и перекусить, как на улице уже засигналила машина, приехавшая за близнецами. Мы быстро, но очень эмоционально попрощались уже на улице, опять пообещали созваниваться почаще, и вот я уже стоял на обочине дороги, махая тёмно-серому кадиллаку, в заднем стекле которого видел улыбающихся и машущих мне друзей. На секунду стало пусто и тоскливо внутри, но я усилием воли задавил эти дурацкие чувства. Машина скрылась за поворотом, и я снова остался один. Зашёл в дом, в свою комнату, и снова завалился на кровать, которая ещё пахла близнецами. Стало противно и грустно, и жутко захотелось одеться и пойти к Уэям, но я вспомнил слова Джерарда: «Увидимся в школе, Фрэнки». С силой одёрнув сознание, которое хотело наплевать на всё и сорваться в гости, я закрыл глаза. Я упёртый. И не собираюсь идти на поводу у глупостей. Сказали - в школе, значит, в школе. И незаметно для себя я снова задремал.
Примечание к части
Прошу прощения за задержку, но зато глава вышла побольше.Надеюсь, дальше всё пойдёт по стандартному графику.Спасибо всем, кто ждал эту историю! 
Глава 15.
Майкл стоял у двери дома Рэя и немилосердно давил на кнопку звонка. Суббота, и в другой ситуации он бы не позволил себе подобной наглости. Но вчера Торо сам развязал ему руки, сказав, что его мама сегодня уходит на суточное дежурство. Поэтому Майкл стоял и с совершенно невозмутимым видом, придерживаясь одного ему понятного ритма, вдавливал квадратную кнопочку в стену. Поднять Рэя было не таким уж и простым делом.Но вот послышался щелчок проворачивающегося замка, и дверь резко (по мнению Майкла, чересчур резко) распахнулась. На пороге стоял Рэй, преграждая путь чему угодно и, похоже, внутренне уже готовый убить нарушителя его похмельного сна.«Вот всегда так с ним, - подумал Майки, - вроде парень как парень, а после пьянки полсуток приходит в себя. Надо его спасать!».- Какого хрена, Майкл? Трезвонишь, будто у себя дома. Я вообще-то спал... - недовольно прохрипел сонный Торо, рукой убирая непослушные кудряшки с глаз.Его друг тем временем, молча подвинув покачивающееся тело от прохода к стене, неторопливо прошел внутрь и направился сразу на кухню. Майкл бывал тут нечасто: раньше братья Рэя постоянно зависали дома после учебы, играли на гитарах, приводили друзей, и младшему было особо негде развернуться. Потом в колледж уехал старший брат, а через пару лет, в этом году, так же покинул родной дом и средний. Теперь Майки чаще бывал тут, более того, он иногда думал, что знает расписание смен и дежурств матери Рэя лучше, чем сам Рэй. Он улыбнулся этим мыслям и, наконец, сказал шлепающему за ним босиком другу:- Я тоже рад тебя видеть, чувак. Я знаю, у тебя болит голова. Это происходит каждый раз, стоит тебе выпить чуть больше нормы. Так что я принес тебе джерардову волшебную таблеточку. Сейчас закинешься - и будешь снова белым и пушистым Рэем, с которым можно разговаривать.Майкл не знал, насколько близок был к получению телесных повреждений. Но его действия со стаканом воды и шипучей растворяющейся таблеткой в ней заворожили друга - похмельного страдальца. Рэй стоял и выжидательно, словно на какое-то чудо, смотрел, как в стакане в руке Майкла булькали и поднимались со дна маленькие пузырьки от чудодейственного кругляша, который с каждым мгновением становился все меньше. Его дико мучила жажда, он понял это особенно остро сейчас, глядя на ёмкость с вожделенной жидкостью в руках друга.- Давай уже, - нетерпеливо сказал он, протягивая руку к стакану.- Не-ет, чувак, - ехидно улыбнулся Майкл, отодвигая руку в сторону. - Джерард сказал, что таблетка должна полностью раствориться. Иначе эффект будет недостаточным. Так что терпи.- Изверг! - Рэй со стоном опустился на стул у обеденного стола.- Это тебе наказание за «теплый» прием, - улыбаясь краешками губ, ответил Майки.На самом деле он не испытывал особого удовольствия, глядя на мучения друга. Он знал, что того на самом деле беспокоила сильная головная боль каждый раз, как он хотя бы немного перебирал с выпивкой. Но видеть всегда крутого и уверенного в себе Рэя сейчас таким беззащитным, слегка помятым, уязвимым, с покрасневшими глазами... Черт, да он был просто воплощением милости! Ранимый большой ребенок с копной кудрей на голове. У парня сладко защемило сердце от этой картины, и он отвел глаза в сторону, свободной рукой машинально поправляя очки.- Вроде растворилась. Пей, - он подошел и поставил волшебный напиток перед загрустившим другом. Тот выпил почти залпом и вернул стакан обратно.- Налей еще, пожалуйста. Так пить хочется, аж дурно.Майки послушно налил воды и снова оставил ее перед Торо. Ему нравилось видеть его в такие моменты слабости. Это доказывало, что этот чувак - не киборг и не супермен, что он живой и так же подвержен влияниям извне. Он собирал все подобные случаи в свою особую копилку памяти с надписью на ней: «Рэй тоже человек», и когда становилось особенно фигово или печально - запускал в неё своё сознание и копался, перерывал, вспоминал тот или иной момент, тихонько посмеиваясь. Это было здорово и, как ни странно, настраивало на боевой лад, не давало опустить руки.Он смотрел сейчас, как Рэй жадно и быстро опустошает стакан с водой, и не мог оторвать взгляда от ходящего вверх-вниз кадыка. На нём, как и на щеках, уже пробивалась лёгкая щетина, и почему-то это зрелище приводило Майки в состояние сладкого онемения. Вверх-вниз… Вверх-вниз… Он сглотнул, потому что у самого в горле пересохло. Последние месяцы он никак не мог достаточно далеко задвинуть в дебри подсознания тот день, когда спорол фигню Рэю и тот крепко обиделся, и разговор с Фрэнком в коридоре их дома. Сегодня первое ноября, а значит, прошло уже два месяца с тех пор, а он так и не смог толком додуматься ни до чего.Однозначно, что его тянуло к Рэю. Тянуло сильно, и он бы не смог спокойно воспринять, если бы у того вдруг появилась девушка или новый круг общения. Это бы свело его с ума, заставило беситься и творить различной тяжести ерунду - парень точно понимал это. Он был привязан к Торо накрепко, с детства, с тех пор, как Джерард начал всё больше отдаляться и периодически пропадать по своим таинственным делам. Рэй в то время поддержал и стал намного ближе. Он просто почувствовал, что нужен, и был всегда рядом без вопросов.А с братом у них вообще хрен разберёшь что. На Джерарда было невозможно обижаться, и все его интрижки не трогали Майкла. Сейчас он чувствовал их родственную связь так крепко и хорошо, как никогда раньше. Чувствовал этого парня на любом расстоянии, и стоило одному лишь начать говорить какую-то просьбу, как второй уже воплощал её в реальность. Это было несложно, когда живёшь фактически только вдвоём и только друг на друга можешь положиться. «Майки, у меня болит голова…» - «Опять рисуешь?» - «Я всегда рисую, но голова всё равно болит…» - «Ох, чёрт, иду. Не помри там» - и он поднимался в комнату брата, чтобы спасти страдающего Джерарда, массируя своими, такими же холодными, как и у брата, руками кожу головы.«Кофе, Джи-и… Свари кофе, я не могу продрать глаза» - «Ты знаешь, что ты - ленивая задница? Поднимись с кровати и сам свари, у тебя не хуже меня получается» - да, обычно именно так отвечал Джерард, в то же время спускаясь на кухню и начиная колдовать над джезвой. Это были обычные просьбы и обычные препирательства, и каждая такая мелочь создавала натяжение связи между ними. Сильной, крепкой, тёплой. Но с Рэем всё было по-другому…- Майкл? Майки! - чуть громче сказал Рэй. - Ты куда там улетел?- А? Что такое? - парень вынырнул из своих размышлений и понял, что всё так же, не моргая, пялится на шею Торо. «Чёрт!».- Да ты будто завис. Я говорил, что надо бы узнать, где твой брат-засранец берёт свои чудодейственные таблеточки. Мне на самом деле становится лучше. Очень быстро. Крутая вещь, - Рэй даже слегка улыбнулся, чем заставил Майкла снова судорожно сглотнуть. Внутри колыхалась какая-то неоформленная нежность, и хотелось обнять этого чувака, зарыться носом в волосы и сказать, как же круто, что ему лучше.- У тебя щетина, - произнёс Майкл вместо этого.- Ну прости, блин, - усмехнулся Рэй. - Как-то не до бритья было.Он поднялся и подошёл к Майки, который загораживал собой мойку, чтобы сполоснуть стакан. Быстро омыв его под напором воды, перевернул рядом на полотенце и посмотрел на друга. Потом что-то подтолкнуло его взять Майкла за подбородок и развернуть к себе лицом. Тот мгновенно напрягся, встречаясь взглядом с Рэем.- Забавно. А у тебя до сих пор толком ничего не растёт на лице, - улыбнулся Торо.- Иди ты, - огрызнулся Майки, высвобождая скулы из мокрых пальцев и вытирая лицо рукавом. - Хоть бы руки вытер, придурок.Рэй легко рассмеялся. Было очевидно, что парню становилось лучше и лучше с каждой минутой.- Так чего ты пришёл-то? Явно не ради того, чтобы спасать меня от похмелья? И что с Фрэнком и Джерардом?Майкл подумал, что как раз именно для этого. И чтобы полюбоваться на твою беспомощность, ага.- Мы же у Фрэ ночевали. Все такие хорошие были, достаточно упитые. Не помню, как так вышло, но в итоге я спал один на кровати Фрэнка. Чуть не окоченел под утро. Они у меня одеяло забрали! - пожаловался Майкл.- Оу. А эти двое где? - заинтересованно спросил Рэй.- Обжимались на полу на одеяле, которое должно было меня укрывать.- В смысле - обжимались?- В прямом. Джерард прилепился к Фрэнку и не собирался отпускать, мне кажется, они так всю ночь спали, - хихикнул Майкл.- Ясно, - многозначительно подвёл итог Рэй. - Когда он уже успокоится?- Джерард? - Майки хмыкнул и дёрнул плечами. - Никогда, мне кажется. Джи - это Джи, если ему срывает крышу, это лечится только со временем, наверное. Сейчас он дома, не веришь - снова завалился спать перед ночной сменой.- Всё так же в том магазине на остановке?- Ага… Говорит, что ему нравится. Хрен знает, каждый развлекается, как может.- Вам на жизнь-то хватает? - заботливо поинтересовался Рэй.- Конечно. Каждую неделю с бабулей опустошаем супермаркет. А потом половину выкидываем, потому что не успеваем столько съесть. Да и карманных денег мне лично вот так хватает, - он провёл кистью выше головы.- Ну, тебе девочек не надо по пиццериям водить.- Откуда ты знаешь, может, надо, - вскинулся Майкл.- Потому что я первый узнаю, если у тебя появится девушка. Ну, или второй, - добавил Рэй, вспомнив про Джерарда.- Тебе не терпится, чтобы этот момент поскорее настал? - резко спросил Майкл.Рэй смотрел на друга с лёгким удивлением, выискивая в глазах у того причины этого странного тона. Тщетное занятие, Майкл бы и сам не ответил себе, что с ним такое.- Чего ты вскинулся? Я просто шучу, - примирительно заявил Рэй, отходя от друга и направляясь к холодильнику. Недолго порывшись в морозильной камере, достал оттуда пару мороженок на палочке.- Ничего, - чуть мягче ответил Майкл, принимая холодный брикет и разворачивая обёртку. - Просто почему-то бесит эта тема.- Ну ты не бесись, бро. Скушай лучше мороженку, - улыбнулся Рэй, сам уже надкусывая своё. - Ховоное, - доложил он другу, что, видимо, означало «холодное».Майкл прыснул и рассмеялся. Рэй улыбался в ответ. Мир, а так же дружба и жвачка были восстановлены между ними.- А с Фрэнком что?- К нему же близнецы сегодня приезжают. Ночуют, а завтра обратно в Бельвиль. Так что в школе уже увидимся, в понедельник.- Ясно, - ответил Рэй.Они молча доели мороженое, и каждый думал о своём. Вчерашний концерт на всех произвёл сильное впечатление. Это было круто и здорово. Рэй ещё больше уверился в мысли, что очень хочет заниматься музыкой. Он мечтал так же стоять на сцене и, мотая головой в такт, играть любимую музыку. А Майкл думал о том, какого хрена Торо такой сексуальный сейчас, с обмазанными мороженым пухлыми губами и языком, которым он слизывал тающие потёки. Это выносило мозг, и он отвернулся, чтобы перестать, наконец, пялиться на друга.«Неужели он мне нравится? Этого быть не может… Это чертовски глупо и странно. Рэй никогда не поймёт этого. А я на самом деле полный идиот…» - Майкл чуть поморщился своим мыслям.Его тянуло к Торо, потому что он чувствовал в нём силу и какую-то уверенность. Он мог защитить и поддержать, но, чёрт, считать его сексуальным? Это было слишком. Но ведь он хотел тогда, чтобы они поцеловались? Хотел… Это было какое-то временное помутнение, какой-то выверт мозга, чтобы отомстить другу за прилюдный поцелуй. Хотя, чёрт, какая ему вообще разница? Пусть себе целуется, с кем хочет и где хочет. Но ведь разница была, и Майкл не мог её игнорировать… Потому что мгновенно выходил из себя.- Чем займёмся? - спросил Рэй, прерывая агонию мыслей друга. Он стоял довольно близко и облизывал губы, запачканные мороженым. «А-а-а!» - мысленно взвыл Майкл, но это никак не отразилось на его лице.- Вообще мне к понедельнику нужно приготовить доклад по истории Западной Европы. Я помню, ты в прошлом году делал что-то подобное, может, поможешь мне? Я буду благодарен.Рэй хмыкнул, глядя на друга, и улыбнулся.- С этого надо было начинать. Спас меня от похмелья, чтобы припрячь к работе над докладом. Ты просто великий стратег, Майки.- Ну-у, за всё приходится платить, разве нет? - он многозначительно посмотрел на Торо, вскинув правую бровь. У них с братом это отлично получалось.- Пошли, - Рэй отстранился от кухонного гарнитура и легонько ткнул Майкла под рёбра.Они бились над этим грёбаным докладом до темноты. Если бы не друг, Майки бы точно зашился работать с таким объёмом информации. Они валялись прямо на ковре посередине комнаты Рэя, обложенные раскрытыми книгами, учебниками и старыми тетрадями Торо. Майкл делал заметки, записывал что-то, а его друг давал советы о том, какой материал стоит изложить покороче, а на чём сделать акцент. Иногда он диктовал целые отрывки текста, и Майкл, от усердия высунув кончик языка, быстро строчил в своей тетради косым почерком. Эта работа так увлекла их, что они очнулись только тогда, когда закончили.- Твою мать, уже почти двенадцать, - удивлённо выдохнул Рэй, устало потирая глаза ладонями. - Ты меня загонял со своей историей.- Жрать хочу, - сказал Майкл и снял очки, чтобы повторить манипуляции друга с глазами. Перед ними на самом деле плясали буквы в зареве разноцветных кругов. - Я голоден, как стадо сурикатов.- Ха! Сам-то понял, что сказал? Стадо сурикатов, - Рэй истерически смеялся, откинувшись назад на локти. - Майки - сурикат, я сейчас сдохну.- Иди ты, чувак, - улыбнулся Майкл, наблюдая за смеющимся Рэем и чувствуя, как внутри у него что-то замирает. - Лучше скажи, что у тебя есть поесть.- Только замороженная пицца. Может, ещё вчерашнее овощное рагу осталось, не знаю.- Сойдёт, - зевнув, ответил Майкл.Они наскоро разогрели пиццу, но, достав её из микроволновой печи, Рэй изрёк:- Это похоже на дерьмо.- Где? - Майкл заинтересованно выглянул у него из-за плеча. Сам он накладывал уже разогретое на плите рагу в тарелки. - Ох ты ж… И правда, похоже.- Заткнись, - ухмыльнулся Рэй. - Ты будешь это есть? - М-м, может, попробуем ненадолго поставить её в духовку?- Ты не перестаёшь верить в чудо, я смотрю? - Рэй зажёг конфорку в духовом шкафу и водрузил на противень нечто, отдалённо напоминающее размороженную пиццу.- Как долго она лежала у тебя в морозилке? - поинтересовался Майкл, поедая рагу. Рэй напротив занимался тем же самым, они и правда очень проголодались.- Не спрашивай, если не уверен, что хочешь знать ответ на этот вопрос.- Пф-ф, надеюсь, мы не отравимся.- Я вообще не уверен, что буду есть это.- Предатель! - улыбаясь, сказал Майки. А потом почувствовал, как резко пахнуло чем-то горелым.- Рэй, пицца горит, кажется.Торо вскочил, чтобы открыть духовой шкаф, из которого повалил дым, и ещё больше запахло гарью. Майкл тоже вскочил, чтобы открыть окна в кухне:- Ты на какую температуру ставил, придурок? - он носился по кухне, размахивая полотенцем, пытаясь выгнать дым в окна.- На полную, - вяло ответил Рэй, доставая из духовки чёрное нечто, что теперь вообще никак не напоминало пиццу. - Святое дерьмо…- Ты - идиот, - резюмировал Майкл. - Не зря мама не подпускает тебя к готовке и на милю.- Ну прости, блин. Не все такие крутые повара, как вы с братом, - обиженно пробубнил Рэй, отправляя неудачливую пиццу в мусорку.- Да ладно тебе, чувак. Зато ты круто на гитаре играешь и вообще… - что он имел под «вообще», Майкл и сам не знал, поэтому предпочёл не продолжать.Они закончили с проветриванием и снова сели за стол, доедать остывшее рагу.- Я не наелся, - отозвался Майки, когда тарелка опустела.- Куда в тебя столько влазит? Ты же тощий да тонкий, - удивился Рэй.- Ну, спасибо, друг, ты знаешь, как поддержать.- Да ладно, я не со зла. На самом деле, я тоже не наелся, - грустно закончил Торо.Он встал и начал шарить по ящикам гарнитура в надежде найти чипсы или что-то подобное. Майкл, смотря на эту агонию, вздохнул и встал, чтобы поставить чайник. Хоть чая попить, уже хлеб… Хлеб!- Рэй, у тебя есть хлеб?- Батон был, вроде. И даже относительно свежий.- Господи, не продолжай. А паста шоколадная? Чёрт, даже у нас её пять банок.- Есть конечно. И шоколадная, и арахисовая.- Доставай. Арахисовую не люблю, а вот шоколадную…В итоге, под несколько кружек чая, они умяли батон и почти целую банку нутеллы.- Хорошо… - сыто подвёл итог Торо, откинувшись на спинку стула.- Согласен, неплохо, - в тон ему ответил Майки, облизывая вымазанные в пасте пальцы. Рэй наблюдал за этим с интересом, улыбаясь.- Ты домой-то собираешься? - спросил он младшего Уэя.- Хм? Вообще-то нет. Джи на работе, а я один не люблю ночевать.Рэй рассмеялся. Майки давно напрашивался с ночевкой, но всё не выпадало подходящего случая, и парню стало ясно, что сегодня его отсюда будет не выпроводить.- Постелю на диване в гостиной. Окей?- Повторяю для слабослышащих: я не люблю один ночевать.- И? - заинтересованно вскинул бровь Рэй.- Буду спать у тебя, - с невинным выражением лица выдал Майкл.- Вот ты наглый. А я, значит, на диване?! - изумился Рэй.Майкл едва заметно напрягся. «Боже, Рэй, ты такой милый и наивный. Ты думаешь, что я пытаюсь отвоевать у тебя кровать? Какой же ты придурок…».- И что от этого изменится? В итоге мне всё равно придётся спать одному. Я не усну, замотаюсь в одеяло и буду ходить по твоему дому, завывая могильным голосом. Ты этого хочешь?- Господи, Джерарду надо ставить памятник. Я не знаю, как он с тобой живёт.Майкл хмыкнул, посчитав это за комплимент.- Хрен с тобой, пошли наверх. Время позднее, пора укладываться.Они поднялись в комнату Рэя, их дома были чем-то похожи, довольно типичные постройки из двух этажей, разница была только в размерах и количестве спален.Рэй отправился умываться, а Майки, пытаясь совладать с внутренним мандражом, присел на край кровати. Нет, у него не было на данный момент никаких планов по совращению Торо. Но его напрягал сам факт того, что в его голове появилась идея о том, что надо бы такой план придумать… Он усмехнулся своим мыслям и осмотрел ещё раз комнату друга. Светлая, но довольно скромных размеров, она была практически обычной, если бы не гитара, находящаяся тут. Кровать у стены, стол со стулом у окна, заваленный собранными с пола книгами и тетрадями. Шкаф для одежды и небольшой стеллаж рядом, уставленный дисками. Забавно, но книг у Рэя было очень мало. Он не любил читать.Стена над кроватью была вся заклеена постерами с изображениями его любимых групп. Довольно брутального вида дядьки смотрели с них на Майкла осуждающе, и он, не удержавшись, показал им средний палец.- Чем занимаешься? - спросил умытый Рэй, вытирая полотенцем последние капли с лица и волос.- Э-э… Ничем, - смутился Майки. - Пойду тоже умоюсь.Когда он вернулся в комнату, в ней уже не было света, а Рэй лежал под одеялом. По внутренностям Майкла прошла дрожь, но внешне он просто спокойно стянул джинсы, носки и кофту и, оставшись в футболке, залез под одеяло к Торо. Устраиваясь поудобнее, он «случайно» несколько раз задел его ноги и руки. Они были тёплыми, в отличие от его.- Хватит уже ворочаться, ледышка, - тихо сказал он, легко тыкая Майкла в бок. Тот дёрнулся и замер. - Я обычно слушаю музыку перед сном. Вот… Рэй достал большие наушники и положил их между их головами на подушку, включая CD-плеер и делая погромче. Майкл ожидал какой-нибудь тяжеляк, но заиграло что-то вполне спокойное.- Что это? - поинтересовался он.- Kansas. Это диск-сборник, но тут почти все треки спокойные. Как раз чтобы заснуть, - зевнув, сказал Рэй. - Спокойной ночи.- Спокойной ночи, - тихо ответил Майкл.Они лежали в тёмной комнате с зашторенными окнами, слушая приятную музыку из наушников между их головами. Сердце Майки билось быстрее, чем того требовалось для погружения в сон. Он впервые так нагло напросился на ночёвку к Рэю и, более того, впервые спал рядом с ним. Это осознание кружило голову и почему-то делало его счастливым. Рэй начал похрапывать довольно быстро, буквально на третьей песне. А Майкл ещё какое-то время лежал, разглядывая потолок и игру теней на нём. Он прислушивался к размеренному дыханию Торо и, убедившись, что тот окончательно и бесповоротно спит, приподнялся на локте, чтобы забрать из его рук плеер и выключить. Тот лежал на боку, спиной к Майклу, и парню невольно пришлось нависнуть и перекинуть руку, нащупывая плеер. Спящее лицо Рэя заставило его замереть: он выглядел невероятным ребёнком сейчас, лёжа щекой на своей ладони, приоткрыв пухлые губы. Майкл бессознательно облизнул резко пересохший рот. Он приблизил своё лицо к лицу Рэя и потянул ноздрями воздух. От него приятно пахло чем-то необъяснимым, и ещё немного - горелой пиццей. Младший Уэй улыбнулся. Ему жутко, до дрожи хотелось сотворить что-нибудь запрещённое сейчас. Торо спал крепко, и не было никакого страха, что он проснётся, к примеру, от поцелуя. Просто взять и выкинуть что-то, пока этот суперчеловек такой беззащитный. Он начал ещё ближе наклоняться, пока не коснулся носом скулы с ощутимой дневной щетиной, и провёл по ней линию, чувствуя, как сердце сильно заходится от чего-то невообразимо сладкого. Парня повело, сознание начало куда-то уплывать от этого ощущения покалывающей тёплой кожи на кончике носа и совершенно непонятного, но такого манящего запаха - то ли туалетного мыла, то ли просто самого Торо... Майки прикрыл глаза, ясно ощущая, что наравне с тем, как уплывает его сознание, внизу живота всё явственнее ощущается пульс возбуждения. Он закусил губу, это уже ни в какие ворота не... Вдруг Рэй заворочался, и Майкл резко отпрянул. Ему казалось, что его сердце стучит так громко, что его слышно в соседних домах.«Чёрт! Я совсем съезжаю с катушек».Рэй спал, а Майкл, так и не решившись больше ни на что, выключил плеер и опустился рядом. Его тело ныло, и он понимал, что ему предстоит не самая лёгкая ночь. А ещё он понимал что, кажется, попал. Нефигово так попал…_______________________Обновлён альбом фф, добавлено немного Рэйки и "фото с дня рождения Фрэ" ----> http://vk.com/album242855751_193553178Один хороший человек с фруктовым ником своими комментариями дал моему мозгу толчок к тому, что в фф немного не хватало Рэйки. Радостно взвизгнув, кто-то за плечом тут же выдал эту главу, которую вы прочитали. Лично я ей очень рада, ибо люблю Рэя и к Майки дышу неровно.
Глава 16.
Вся неделя после моего шестнадцатилетия была очень сумбурной. Я помню её смутно, точно обрывки из плохо запечатлевшегося сна. Кажется, я ходил в школу. Конечно, ходил, кто бы позволил мне нагло отсиживаться дома. Помню, как общался с Майки и Рэем, они в последнее время часто появлялись всюду вместе, как сиамские близнецы. Я даже умудрился немного обидеться на них за это, но так же быстро отошёл — глупо, да и не они были виноваты в моём странном подавленном состоянии и нежелании двигаться. Помню, я даже пару раз перекидывался приветственными и довольно общими фразами с Джерардом в школе, и несколько раз мы все вместе обедали на большой перемене. Но этот кретин вёл себя странно. Точнее — он вёл себя никак. Холодно, обычно. Как будто это не он прижимался ко мне всю ночь пару дней назад и уж точно не он вылизывал мой язык и вдавливался в живот своей эрекцией.Да, конечно, я — идиот. И не знаю, на что рассчитывал. Что он вдруг превратится в милую фею, будет ходить со мной за руку и целовать при встрече? Фу, меня самого тошнило от подобных картин. «Чего же тебе надо, Фрэнки?» - спросите вы и будете офигенно правы в своём вопросе. Только вот я сам не знал тогда, чего же мне надо от него. В моей голове не было ни одной определённой мысли, ни единого чётко оформленного желания. Только муть, неудовлетворённость, противное и нудное тянущее чувство, которое усиливалось многократно, стоило этой растрёпанной темноволосой макушке появиться в поле зрения.Я маялся, как последний придурок. Маялся из-за него, из-за своих дурацких чувств, из-за Рэя и Майки, которые прилипли друг к другу, и ещё сильнее — от отсутствия репетиций, потому что музыка однозначно вытягивала меня из всего этого говна. Часто, приходя домой после обеда, потому что зависать у Уэев не было никакого желания, я, даже не поев, поднимался наверх на чердак, врубал технику и долго во весь голос орал медленный и вынимающий душу блюз. Это сейчас, много лет спустя, я предпочитал отрываться и выливать свои эмоции более жёстко, а в шестнадцать мне нравилось стонать под звуки медленно растерзываемой гитары.Мама не вмешивалась. Она видела, что происходит что-то странное, но не решалась ко мне подходить с расспросами или просто думала, что перебешусь и сам успокоюсь. Она во многом была права, да и нечего мне было ей рассказывать.«Понимаешь, мам, я тут, похоже, влюбился в Джерарда, да, того самого, который засранец-Уэй, да, который отбил у меня девушку и, похоже, не одну. В общем, я влюбился настолько, что у меня тянет кишки и не хочу никого видеть, только придурошно выть и насиловать гитару на чердаке. Можешь что-нибудь посоветовать?».Поэтому я был молчаливо благодарен маме, что она не лезла ко мне, наверное, чувствовала подсознательно, что сейчас я совершенно не коммуникабелен.Меня добил мистер Блом, попросивший остаться в пятницу после уроков для приватной беседы. К этому времени я тихо ненавидел весь мир и раздражался по любому пустяку.- Фрэнк, я хотел поговорить о твоей успеваемости, - сказал он, поправляя очки на прямом носу. Как всегда — костюм с иголочки, безупречно уложенные волосы. Он что, педик? Да, меня бесило всё, что только могло, и никаких объективных причин для этого не было. Более того, обычно наш классный руководитель мне даже нравился — методичный, чёткий и очень умный, он всегда говорил понятно, по делу, и не имел привычки держать любимчиков. Женская половина класса почти вся пищала от него, и я их понимал — уверенный мужчина чуть за тридцать, выглядел отлично, ещё и одевался всегда как денди. И да-а, сейчас этот невозмутимый взгляд на его непробиваемом лице бесил меня до чёртиков. Я смотрел на него, не моргая, перекатывая между зубами уже безвкусную жвачку, и молчал. Хочет поговорить — пусть говорит, в конце концов, моё дело за малым.- Ты задумывался о своём будущем?Вот это уже неожиданно. При чём тут успеваемость и будущее... Мне бы в настоящем ужиться с самим собой...- У тебя довольно неплохие результаты по первым двум месяцам. Уже совсем скоро закончится полугодие, если бы ты смог подтянуть некоторые дисциплины — был бы одним из лучших по школе, или даже по округу. Твоя голова неплохо варит.Он замолчал, а я всё так же продолжал гонять во рту жвачку. Он встал и вернулся с небольшим мусорным ведром, подставляя мне его чуть ли не под нос.- Выкинь её, Фрэнк, я хочу поговорить с тобой, а не смотреть на твою жующую физиономию.Пришлось повиноваться. Я не был совсем уж мальчиком-паинькой, но чтобы объяснить свою покорность — надо познакомить вас лично с мистером Карго Бломом. Этот высокий мужик в очках иногда что-то такое добавлял в свой голос, что хотелось замереть по струнке, с трудом перебарывая холодок, пробегающий по спине. Ментальная атака или что-то типа такого, да. И сейчас он был зол, хотя внешне это никак не выражалось. Я выплюнул жвачку в ведро и вернулся к своему упёртому, ничего не выражающему взгляду и скрещенным на груди рукам. Блин, мне правда было сейчас не до гонок в лидеры класса, нахрен это вообще мне сдалось?- Так что ты думаешь по этому поводу? Последнюю неделю ты какой-то подавленный и хуже занимаешься. Между прочим Майкл, который Уэй-младший, тоже наверху списка по успеваемости. Если вы подтянетесь ещё выше, то будет вполне возможно выдвинуть вас на стипендию при поступлении в колледж. Конечно, впереди ещё полтора года, но тем не менее. Я бы очень хотел, чтобы вы задумались об этом уже сейчас.Я продолжал молчать. Блин, колледж, университет, успеваемость. Мистер Блом, у меня крутит кишки от всей этой хренотени. Я просто хочу уйти на свой чердак и до старости обжиматься там с гитарой.- Скажи хоть что-нибудь, а то у меня такое чувство, что я разговариваю со стулом. Ты тут вообще? - и он пощёлкал у меня перед лицом пальцами. Я моргнул и решил открыть рот.- Я слышу вас, мистер Блом. Я всё понял. Но сказать честно, на данный момент мне это неинтересно. Может, просто настроения нет, может, лениво. Я не знаю, что ответить.- Просто подумай о том, что я сказал тебе. Ты вполне способен поступить на стипендию. Мне не нужен от тебя ответ сейчас же, просто я знаю, что когда ты молод и завяз в своих проблемах мирового масштаба, думать немного вперёд практически нереально. Поэтому я говорю это тебе — ты можешь. А дальше уже — твоё дело. Тащить тебя за уши на стипендию я не собираюсь.Сказав это, он попрощался и пошёл к двери. И опять обернулся, взявшись за дверную ручку. Ну что за идиотская привычка?- Кстати, хотел сказать тебе спасибо, что поговорил с Уэем-старшим. Его посещаемость намного выросла за последний месяц, уж не знаю, есть ли в этом твоя заслуга. В любом случае, передавай ему привет и пожелание, чтобы так было и дальше. Меня как председателя совета школы это очень волнует. Пусть потерпит ещё полгода, сдаст экзамены и катится ко всем чертям.На этих словах он мило улыбнулся и вышел из класса. Я готов был убить его и не знал, откуда во мне эти чувства. Просто срочно хотелось кого-нибудь убить или что-то сломать.«Какого хрена он пристал ко мне с этим Уэем? Я что, самый крайний? Или на мне написано красными буквами: «главный лох, ответственный за Уэя»?!».Я впервые был настолько зол, о, я просто кипел! Я шёл, впечатывая ноги в лужи, налившиеся после прошедшего недавно дождя, с таким остервенением, что вскоре и кеды, и штанины почти до самого колена стали мокрые и грязные. Внутри меня клокотало, и я не знал, что это: воздух, заблудившийся в лёгких, желудочный сок, кислота или просто слишком накалённые эмоции.Я вернулся домой, поднялся на чердак и с силой швырнул в стену попавшуюся под горячую руку стойку, а она неведомым образом отскочила от неё и с хрустом впечаталась в лежащую на колонке любимую гитару... Я замер на секунду, а потом, в один прыжок подскочив к инструменту, взвыл безумным голосом: от места удара через всю деку шла уродливая, так дико и неуместно смотревшаяся там трещина...Это было последней каплей.Я обессиленно съехал по стене и уткнулся в рваные колени джинс, и глупые, глупые, но от этого не менее солёные и горькие слёзы градом повалили из глаз, попадая на кожу в разрывах ткани. Я ревел, наверное, как девчонка, просто позволил себе вылить всю свою злобу, напряжение последних дней, всё моё накопившееся непонимание чувств Джерарда, обиду и невозможную жалость к испорченной любимой гитаре в виде слёз. Во всём доме было тихо, где-то за стеной у соседей работал телевизор, мамы не было, и именно поэтому я сидел, привалившись к стене, и взахлёб, с хрипами перехватывая воздух, рыдал. Не знаю, сколько я просидел так. Помню только, что колени стали насквозь мокрые, а нос опух и почти не дышал. Наверное, меня привела в сознание хлопнувшая внизу входная дверь.И мне стало лучше. Голова прояснилась, словно это море мутных слёз внутри моего черепа давило на мозг и мешало быть адекватным, обычным добродушным Фрэнком. Мне на самом деле полегчало, я отпустил, откинул всю эту гадость, что заставляла меня тревожиться и чувствовать себя моральным уродом. Рука нежно трогала нетронутую трещиной деку лежащей рядом гитары, и мне было просто грустно, без всяких дополнений. «Идиота кусок. Как можно было так неосторожно вести себя тут? - я гладил лакированное дерево и жутко сожалел о своей вспышке ярости. - Прости, милая, прости. Я обязательно что-нибудь придумаю, хорошо? Может, тебя можно починить?».Конечно, ответа не последовало, но я хотя бы перестал испытывать чувство жгучего стыда по отношению к ни в чём не повинному инструменту. Остались только сожаление и грусть.Следующая неделя снова подкинула мне переживаний.В понедельник, немного задержавшись с Майки после уроков в классе, обсуждая какую-то сложную задачу по физике, мы вышли из школы немного позже обычного. С Джерардом я сегодня пересекался в коридоре, но мы только перекинулись приветствиями и парой слов. Я бы расстроился этому, особенно если учесть, что все выходные я провёл дома, размышляя, как реабилитировать покалеченную гитару. Я просто свихнулся на этой идее настолько, что даже не выходил на улицу. Но я не расстроился. Я подумал, что он уже не сможет больше меня расстроить, хрен ему. В конце концов, я — не кисейная барышня, я — мужик. «Вот так, Фрэнки, лицо спокойнее, молодец. Голос — пофигистичнее. Можешь ведь, когда захочешь?»Знал бы я, как ошибался, предполагая, что Джерард не сможет ещё больше вывести меня из состояния равновесия. Если бы знал — прогулял бы школу в тот день, честно!Мы выходили с Майки, в кои-то веки не исчезнувшим Рэем после занятий, из главных дверей, как у меня развязался левый кед. Нам пришлось отойти чуть в сторону, и, оказавшись за углом школы, я присел, пытаясь негнущимися пальцами вернуть узел с бантиком на место. Всё было бы хорошо, не вздумай я повернуть голову в сторону стены. Там за поворотом кто-то стоял, почти полностью скрытый вечнозелёными кустами какой-то неведомой мне хрени. Я бы посмотрел и забыл, если бы не странное расположение хорошо видной мне обуви — так могла стоять только обжимающаяся парочка. А ещё сама эта обувь... Мало того, что обе пары явно были мужскими, судя по размеру и модели, так одна из них принадлежала не кому иному, как Джерарду долбаному Уэю, только он носил траурные чёрные кеды с ярко-розовыми длиннющими шнурками.Сказать, что я тихо прифигел — всё равно что промолчать. Майкл беззаветно тараторил что-то по теме физики, я перестал его слушать уже тогда, когда увидел знакомую обувь. Поднявшись с корточек, я чуть отошёл, чтобы лучше разглядеть, какого хрена там происходит, и просто оторопел...Какой-то довольно высокий блондинистый парень нагло прижимал Джерарда к стене, достаточно откровенно притянув его к себе за задницу. Из-за своего роста казалось, что он нависает над Джи, а тот выглядел смущённой девочкой-старшеклассницей, выкручивая пуговицу на груди верзилы и что-то ему мило бормоча.В горле пересохло, я опрокинулся в состояние шока... Смотрел на эту дохера странную картину и не знал, что мне делать. Было бы идеальным улыбнуться Майклу, переспросить у него что-нибудь и уйти с ним домой, сразу и начисто забывая увиденное. Но «идеально» - это явно не про меня. Больше всего мне хотелось кинуть чем-нибудь вонючим в кусты — дохлой крысой или чем-то подобным. Меня выворачивало от этого всего, и я мечтал в тот момент треснуть Уэя первым попавшимся под руку предметом по голове. И больше никогда, никогда не верить его затуманенным глазам и мягким влажным губам. Чёртов придурок...Отчего-то я стал шарить взглядом по окнам классов, выходивших на ту сторону. Мне вдруг стало страшно, что кто-то увидит их. Я такой идиот! Ну какая мне, к чёрту, разница? Это ведь не я там стоял и обжимался с парнем... Я вглядывался в окна и неожиданно заметил на втором этаже девушку с тёмным каре, смотревшую на улицу. Она была довольно близко и явно наблюдала за происходящим за кустами. Мне могло показаться, но на её лице застыла обида вперемешку с каким-то мерзостным непониманием. Я снова уставился на парочку, и меня чуть не выкрутило наизнанку: высокий парень, кажется, лез к Джерарду с поцелуями, а тот как-то пассивно, но всё же уклонялся. Вся эта ситуация не вызывала желания пойти и вмешаться — в ней явно не было насилия. Эти двое смотрелись как кто-то, давно и хорошо друг с другом знакомый.- Фрэнк? Ау, приём! - бодрые телодвижения Майкла прервали моё разглядывание. Всё это время друг ничего не видел — он стоял спиной к кустам, а я наблюдал через его плечо.- Не вопи, чувак. Лучше медленно обернись и скажи мне потом, что это за херня там происходит.Майкл послушался и обернулся, а потом, взяв меня за рукав куртки и выглядя каким-то сконфуженным, будто это он виноват в поведении Джерарда, потянул куда-то вперёд.- Что это было, Майки? - не унимался я, при этом механически переставляя ноги по асфальту. - Не думай, мне всё равно, чем твой брат занимается в свободное от нашей дружбы время, но прямо у школы — это, блять, верх безголовости...Майкл передёрнул плечами, но темп нашего марша не замедлил. Он начал говорить таким странным тоном, будто оправдывался передо мной за что-то:- Это Бернард. Кажется, его зовут так. Он командир волейбольной команды школы. Учится в параллельном с Джи классе. И он влюблён в брата уже около года, что ли. Ты не пугайся, Джерарда иногда переклинивает, и он начинает метаться между плохим и хорошим, между мальчиками и девочками, не в состоянии решить, что же его привлекает больше. А Бернард очень настойчивый, в прошлом учебном году они даже пытались встречаться по-тихому, типа как пара...- Чёрт, избавь меня от подробностей, а? - не выдержал я и прервал друга, резко выдёргивая рукав из захвата Майки.- Да нет никаких подробностей. Нифига у них толкового не вышло, и летом как-то всё заглохло само собой. Потом Бернард участвовал в каких-то сборах, потом уезжал на соревнования, потом какое-то время лечил вывихнутую кисть и только недавно снова начал ходить в школу. Да какая нафиг разница? Джерард — он и есть Джерард, что бы он ни творил — его суть от этого не меняется, - со злостью закончил Майкл. - Ты же понимаешь, что это дофига большая тайна? Могила?- Могила... Делать мне больше нечего, как о твоём брате трепаться. Пошёл он, - как-то чересчур горько выдохнул я и, обгоняя Майкла, пошел к дому.Тем вечером мы просидели у меня до самой ночи, потому что я наотрез отказался идти к Уэям. Мы бесконечно пили чай и поедали мамину овощную лазанью. Читали комиксы, которые несколько дней назад дал мне Майки, и дурачились, как укуренные. Потом даже умудрились успокоиться и порешали несколько задач по физике, которая давалась мне хуже всего. И только ночью, уже лёжа в своей постели голым, я вспомнил всю эту хрень у школы и в очередной раз понял, как же меня достал этот придурок. Он снова вывел меня, снова заставил моё сердце проламывать рёбра, а кровь в ускоренном режиме бегать по венам. Я ревновал Уэя! Одно дело, когда он был холоден со мной. Ну, не то чтобы холоден — просто обычен. Это противно, неприятно, обидно, но можно пережить. Но когда он позволял кому-то другому прижимать себя к стене...Я с силой зажмурился, вызывая перед глазами цветные круги. Этот Джерард задолбал меня!А во вторник Рэй поймал меня после занятий и объявил, что с завтрашнего дня мы начинаем репетировать новую программу. Мою реакцию трудно передать — я запрыгнул на Торо с криком индейцев Северной Америки и повис на нём мёртвой хваткой, как рыба, пиранья. О, это была первая новость, которая сделала меня счастливым, за всё время с моего дня рождения.- Эй, чувак, полегче! - смеялся Рэй, пытаясь снять мою тушку с себя, но у него ничего не получалось — я был слишком счастлив от услышанного. - Ты как из дикого леса, Фрэнки.- Я не из дикого леса, я без репетиций одичал.- Ты же сам недавно молил о пощаде и отпуске не меньше чем на месяц? - удивлённо вскинул брови Рэй.- Ага, ты меня больше слушай. Я уже через несколько дней начал с ума сходить. Так что можешь на меня рассчитывать! - наобнимавшись, я отстал от друга и принял человеческое положение: стоя рядом, ногами на полу.Рэй похлопал меня по плечу, и мы, дождавшись Майки на улице — он что-то брал из библиотеки, — отправились вместе по домам. Репетиции начинались уже завтра — и я был неимоверно, разрывающе счастлив от этого. Снова появится больше дел, больше музыки, больше драйва, и совсем не останется времени страдать ерундой.- Нам нужно будет продумать каверы к новогоднему и рождественскому выступлениям. Если очень повезёт — то я договорюсь с каким-нибудь клубом, может, нам разрешат спеть несколько песен на вечеринке. - Рэй говорил так увлечённо, что я сам проникся этой его надеждой и какой-то уверенностью, что у нас всё получится.- Что собираетесь исполнять? Уже решили? - спросил Майкл.- Ещё пока нет. Завтра соберёмся и обсудим с ребятами. Кстати, принимаются заявки, - Торо улыбнулся.- Ого! - обрадовался Майкл, и я тоже с ним за компанию — надо будет внести свою лепту в будущую программу. - Значит, можно предложить несколько песен?- Не можно, а нужно, - ответил Рэй и легко толкнул Майкла в бок. - Только сильно не тяни, на этой неделе надо будет точно решить, что мы будем играть, и определить объём и график репетиций.- Ха, чувак, перестань, когда ты говоришь все эти слова типа «объёмы» и «графики», это заводит, так что полегче, - Майкл уже ржал, и я смеялся вместе с ним, потому что серьёзный, увлечённый Торо на самом деле был очень забавным и милым — с этими своими растрёпанными кудрями во все стороны и горящими глазами.Рэй немного сконфузился, от чего стал выглядеть ещё забавнее, и мы, совершенно довольные собой и друг другом, разошлись по домам.На следующий день у меня никак не получалось сосредоточиться на учёбе — все мои мысли уже были там, в полу-подвальном помещении, где после уроков должна была начаться репетиция. Я почти не мог усидеть на месте, и мне казалось, что даже со стороны заметно, как я предвкушающе подпрыгиваю на заднице, будто вместо стула у меня была раскалённая конфорка. Но видел это только Майкл, и он изредка посматривал на меня из-за соседней парты, многозначительно и хитро ухмыляясь. Едва прозвенел звонок, я понёсся вниз, к ребятам, и что вы думаете? Мы играли? Ха! Нет, мы несколько часов трындели, обсуждая песни, которые стоит включить в репертуар и то, каким образом сделать аранжировку и кавер на них. Когда я робко спросил: «А может, поиграем немного?», на меня посмотрели, как на идиота. Все были уже до того уставшие от долгих обсуждений, чирканий на бумажках и прочей подготовительной работы, что брать в руки инструменты никто не хотел. Кроме меня, ага... Нет, конечно, я понимал всю важность планирования. Просто у меня зудели пальцы поиграть в команде — это было бы так здорово! Но в тот вечер моя творческая ломка осталась неудовлетворённой...После этой недорепетиции я зашёл в туалет и после, уже собираясь выйти на улицу, заметил, что у шкафчиков кто-то стоит. Я неслышно подошёл поближе и устроился недалеко, облокотившись на подоконник. Девушка увлечённо что-то писала, как оказалось, на шкафчике Джерарда. Не спрашивайте, конечно, я знал, где его шкафчик. И где шкафчик Рэя и Майкла. Это была та самая девушка с тёмным каре, и сейчас, со спины, я узнал её — мы с Майки видели, как она выходила с Джерадом из дома Уэев как-то раз. Видимо, одна из тех, с кем этот парень встречался. Блин, сколько же их?- И что ты делаешь? - поинтересовался я негромко. Девушка вздрогнула и обернулась. В руках у неё была помада, а на шкафчике красовалась надпись: «Грёбаный педик, катись ко всем чертям». Экспрессивно...- А тебе не пофиг ли? - зло поинтересовалась она, пряча помаду в рюкзак. Наверное, тоже старшеклассница, я как-то не особо старался запомнить их всех.- Мне — пофиг. Просто пахнет порчей школьного имущества и выговором директора.- Да пошёл ты! Какая порча имущества? Это просто помада. Надеюсь, завтра все полюбуются на это, посмотрим, насколько этот придурок будет доволен.- Какой придурок? - сделал я непонимающий взгляд.- Этот долбаный Уэй старший. Совсем сдурел от вседозволенности. Пора отвечать за свои действия.- А ты ему кто? Мама? - спокойно поинтересовался я, и девушка вспыхнула яростью. Кажется, она хотела заплакать, но только зло выдавила:- Я думала, что я его девушка! - сказала она и затопала по коридору к выходу из школы.Дождавшись, когда двери за ней закроются, снова сходил в туалет и вернулся с обрывками туалетной бумаги. Не знаю, какого хера на меня нашло, но я стал остервенело, с полной самоотдачей стирать дрянную надпись с дверцы шкафа. На самом деле, это было серьезное обвинение. Никто не любил и не понимал гомосексуалистов, это вызвало бы кучу лишних разговоров и ненужного внимания. Хоть я и был зол на Джерарда, я не мог желать ему подобного, даже если он и заслуживал этих проблем. Я размазывал и размазывал гадостные слова, с одной стороны размышляя, сколько в них правды, а с другой — будто надеясь стереть их с самой сути Джи. Изведя всю принесённую бумагу, я остался доволен результатом и, утопая в задумчивости, не в силах уже обижаться на него, отправился домой.Но самое странное и неожиданное случилось в пятницу. После школы я лежал дома на кровати в наушниках, слушая тяжеляк, и ни о чём не думал, как вдруг через окно в мою комнату ввалился довольный взхлохмаченный Джерард. Он светился, как начищенный пятак, и я, кинув на него косой взгляд, нестерпимо захотел дать ему по морде. Он, совершенно не вникая в моё настроение, навис надо мной и нагло содрал наушники. Пару секунд, с такой улыбкой, будто видел меня впервые (вот же двуличный мудак!), заглядывал мне в глаза, а потом выдал:- Привет, Фрэнки! Чего киснем? На улице — красота, солнце светит, поехали кататься!Я правда был близок к тому, чтобы дать ему в глаз.- Свали, Джи, нет настроения, - и я попытался повернуться на бок, чтобы не видеть это светящееся радостью лицо.- Эй, эй, что случилось, Фрэнки? Я так хотел исполнить твою просьбу и прокатиться с тобой на великах...- Не знаю, о чём ты говоришь. Я тебя ни о чём не просил. А если хочешь покататься — предложи Бернарду, или как там его. Кажется, он не будет против.Всё это вылетело из меня прежде, чем мозг успел сработать. Просто вырвалось, и было поздно что-то менять, поэтому я заткнулся и стал ждать реакции.Джерард замер, и его как-то даже перекосило от моих слов. Он мигом растерял всю радостную дурашливость и спросил тихо и сдавленно:- Откуда ты знаешь про него? - а потом, чуть злее: - Майки рассказал?- Нет. Точнее, да, но сначала я увидел вас за школой, а уже после вытряс подробности из Майкла. Он ни при чём, и так всё было понятно.- Нихрена тебе не понятно, понял? - шепотом прохрипел Джерард, чуть сжимая мой локоть. - И не будет никогда понятно, потому что только я могу знать правду. А ты всё решил, даже не спросив меня.Я взбесился. На самом деле. Я просто взбесился от его слов. Оттолкнув Уэя, я сел на кровати и почти заорал:- Да какого хрена я должен тебя о чём-то спрашивать? Ты ведёшь себя со мной так, словно я просто друг, даже меньше, обычный приятель! А перед этим ночью позволяешь себе такое, чего я ни с одной девчонкой даже не делал! Ты сам подумал обо мне? Думал обо мне хоть раз? Я смотрел на его ошарашенное лицо, видел, как трепетали его вздёрнутые ноздри от дыхания и чуть дёргались губы — будто он хотел сказать что-то, но не позволял себе раскрыть рта.Мы смотрели друг на друга, как два барана, он — стоя посередине моей комнаты, а я — сидя на кровати, спустив ноги на пол и упираясь руками в покрывало. Оба тяжело и глубоко дышали, оба были на взводе. Я чувствовал, что снова сморозил какую-то херню, но честно, уже даже не мог дословно вспомнить, что именно я сказал — это были чистые эмоции, превращённые в слова, я выплюнул их, и мне полегчало. А ещё я утопал в темнеющих, как грозовая туча, глазах Джерарда.Наконец, он выдохнул, как-то сдулся, что ли, и, взяв со стула мою тёплую толстовку, кинул её мне в лицо.- Одевайся, поехали.Это был обычный, чуть уставший голос Уэя старшего, к которому я так привык. Любимый голос. Я смог только тупо спросить:- Куда поехали?- Поедешь — узнаешь. Если ты думаешь, что я пёр два велосипеда от нашего дома до твоего и теперь позволю тебе остаться дома — то ты глубоко ошибаешься.Сейчас он смотрел на меня спокойно, ровным и прямым взглядом, и я как-то сразу понял что, чёрт, он не отстанет от меня. Натянув толстовку, я встал и пошёл к окну. На заднем дворе, недалеко от калитки, на самом деле стояли велосипеды Уэев. Я обречённо вздохнул и выбрался через окно на улицу.Мы ехали молча. Джерард — чуть впереди, он довольно быстро вел велик по одному ему известному маршруту. А я — за ним, то разглядывая его затылок и спину, то с наслаждениям окунаясь в летящий мимо воздух. Я не знал, куда мы едем, и смогу ли я повторить эту дорогу, чтобы вернуться домой. Просто ехал за ним и ни о чём не думал.Джерард на велике был крут. Иногда, чуть оборачиваясь назад, чтобы проверить — там ли я ещё? — он привставал с седла и ускорялся несколькими сильными движениями, стоя на педалях. В эти моменты моё сознание мутилось, потому что вся его фигура, весь он с ног до головы выглядел так притягательно, что сладкая волна, мгновенно расплывающаяся по моему телу, вымывала из него мозги напрочь. Я хотел смотреть на него такого бесконечно, я ещё не мог тогда оценить степень своей зависимости, но она определённо уже была.Я не понял, как он сделал это, но когда я вернулся в реальность, то вдруг обнаружил, что мы едем по набережной. Справа шло довольно оживлённое шоссе, чуть скрытое зелёными насаждениями, а слева, за ограждением, плескалась река Гудзон.А за рябью воды, распускаясь огненными цветами редеющих с каждым днём крон, проплывали мимо деревья, невозможно прекрасные в своей осенней раскраске и какой-то готической унылости. Наверное, её добавляли оголённые уже ветки, торчащие тут и там, но от этих чёрных ломаных штрихов производимое впечатление было только полнее, глубже и ярче. Вот оно, моё желание? Я ведь так хотел проехаться у реки и посмотреть на осенний Гудзон, и не раз предлагал это ребятам...«Чёрт, Джерард...».Я не мог оторваться от этого пейзажа, повторяющегося мерцающими мазками в речных волнах, и если бы Уэй затормозил в это время передо мной — я бы совершенно точно налетел на него, потому что полностью ушёл в созерцание этой невероятной красоты на том берегу. Изначально светлое небо сейчас оттеняла огромная сизо-лиловая туча, которая неожиданно и резко пришла откуда-то из-за наших спин. Она выглядела устрашающе, и я уже хотел было крикнуть Джерарду, что надо поворачивать домой, как вдруг над нами просто разверзлись хляби — я не знаю, как ещё описать это. Крупные, частые косые стрелы влаги посыпались на нас сверху, будто кто-то включил душ на максимум, заливая одежду и волосы за несколько секунд. Я натянул на глаза капюшон, которого у Джерарда вообще не было, но он вымок так же быстро, и с ткани надо лбом безостановочно лились струйки воды. Дождь был холодным, особенно на скорости, но Джерард не останавливался. Я понял, куда он гонит, только когда он заехал под навес пустынной трамвайной остановки. Меня уже колотило от холода, я был насквозь, до нижнего белья мокрый, и Уэю, похоже, было не лучше. Мы слезли с велосипедов и прислонили их к стеклянной стенке. Я трясся и пытался отжать воду с еле снятой толстовки. Не знаю, зачем делал это. Хлопчатобумажная кофта с длинными рукавами облепляла моё тело, и холодный воздух, проходя по ней, доставлял ужасные дискомфортные ощущения. Джерард тоже копошился, но мне было не до него — мы ведь так и не разговаривали.Когда я вернул мокрую и совершенно не поддающуюся толстовку обратно на плечи, Джерард подошёл ко мне сзади и с силой, крепко притянул к себе, обхватывая руками поперёк груди. Я замер сначала, а потом попытался вывернуться из этих объятий — ну что за нахрен, сколько можно? Но Джерард снова с силой дёрнул меня, впечатывая в свою грудь так, что даже выбил часть воздуха из моих лёгких.- Отвали, Джи, - начал было я, но он прервал меня, сказав у самого уха:- Заткнись, Фрэнк. Просто выдохни, окей? И так холодно. Ещё неизвестно, сколько ждать этого трамвая.И мне пришлось выдохнуть. Меня била дрожь от холода, но Уэй оказался прав — уже через некоторое время я почувствовал, что со спины стало немного теплее. Он устроил свою голову на моём плече, и я не стал ничего говорить — черт с ним. Казалось, мы стояли так целую вечность. Только мы вдвоём, укрытые неверными, размывающимися рамками стеклянной остановки, а вокруг бушевала стихия. Частые и сильные струи дождя создавали вокруг другой, параллельный, лишённый видимости мир, и я ощущал нас, как каких-то потерпевших крушение летчиков, затерявшихся в невообразимых просторах космической пустоты. Я чувствовал спиной тепло тела Джерарда и был совершенно точно уверен в том, что никто не придёт нам на помощь. Что воздух кончается, а нашу тесную капсулу уносит всё дальше и дальше от красивого голубого шара планеты. Это было очень страшно и захватывающе.Но мы были вместе, и это успокаивало и дарило чувство не сравнимого ни с чем блаженства.Я чувствовал себя неловко. Мыться в душе Уэев, намыливаться тем же мылом, что и Джерард... было очень странно. Но я с радостью держал почти онемевшее от холода тело под тугими струями горячей воды. Нужно было согреться.Нас спас трамвай. Мы добрались на нём до остановки недалеко от дома, а потом еще немного проехали на великах, уже совершенно замёрзшие и окоченевшие. Джерард заставил меня подняться к себе и, пока я негнущимися пальцами расправлялся с мокрой одеждой, ускакал в душ первым. Он был там не очень долго, но вышел раскрасневшийся, довольный и явно согревшийся. Чего никак нельзя было сказать про меня.- Иди уже, в тепле дораздеваешься, - сказал он, протягивая мне какую-то одежду и полотенце. Я был благодарен ему, молча кивнул и уковылял в душ.Как же это хорошо! Господи, это так хорошо, что невозможно рассказать словами. Блага цивилизации ценишь именно в такие моменты — когда горячая вода, льющаяся из душа, спасает тебя от переохлаждения и наполняет совершенно замёрзшее тело вожделенным теплом.Помывшись и вытеревшись, я развернул вещи. Футболка и домашние штаны Уэя... Притянул их к носу... Чёрт, они пахли Джерардом. Этот запах я узнал бы из тысячи, мне кажется. Он что, не мог дать мне что-нибудь неношеное, или это очередной своеобразный стёб с его стороны?Надевая их, я чувствовал, как меня вставляет. Было очень странно и неловко натягивать вещи Джи на голое тело. Они были мне велики: футболка — в плечах и болталась, а штаны оказались очень длинными. А ещё было очень хорошо видно, что под ними я без белья. Чёрт! А чего я хотел? Чтобы Джерард дал мне погонять свои семейники?Улыбаясь и пытаясь унять колотящееся сердце, я вышел из ванной и пошёл к нему в комнату. Кажется, он обещал горячий чай с виски.Я толкнул дверь. Джерард полулежал на кровати и сразу посмотрел на меня, как только я вошел. Он опирался на отставленные назад локти, а колени были широко расставлены в стороны. Весь его вид - мокрые волосы, свободная одежда, какая-то расслабленная и расхлябанная поза, - был чересчур эротичным. Я сглотнул и остановился, не успев отойти далеко от двери. Честно, мне захотелось развернуться и выйти из его комнаты, потому что резко стало как-то душно и вообще неловко.Джерард тихо рассмеялся, выводя меня из замешательства.- Ты смешной, - улыбаясь, сказал он.Я как-то обиделся даже, потому что не понял, что же в моём поведении смешного.- В смысле, моя одежда. Забавно смотрится. Но тебе идёт, - вдруг спохватился он.Я продолжал стоять и молча смотреть на него, чувствуя, как сильно бьётся моё сердце, и понимая, что у меня нет никакой возможности его успокоить. В воздухе висело напряжение, и я был уверен, что не смогу больше сделать и шага — просто взорвусь.Джерард с улыбкой наблюдал за мной, а потом его лицо резко изменилось — стало вдруг серьёзным, требовательным, незнакомым. Желающим...- Иди сюда, Фрэнки...
Примечание к части
я безумно хочу спать. но ещё больше - порадовать любителей Нити. вы долго ждали, заюшки, я очень рада выложить эту огроооомную (14 страниц 11 шрифтом) главу, чтобы вы её распробовали. люблю вас. спасибо за публичку, зачёт в карму! :-*
Глава 17.
И я пошёл, зацепившись с ним взглядом, словно дурная рыбёха: она ещё сопротивляется, дёргает на себя леску, но губа уже проткнута намертво, и крючок заставляет кожу сладко-больно саднить при каждом рывке спиннинга. Он смотрел на меня так серьёзно, с какой-то грустью даже, точно мои босые ноги двигались сейчас не по прохладному деревянному полу в его комнате, а прямо по кровоточащему в его вскрытой грудине сердцу.И в эту секунду я понял Джи. Не знаю, как так произошло, я просто медленно ступал по полу и смотрел ему в глаза. Я вообще ничего не соображал в тот момент – он вытряс мои мозги всего одной фразой-приказом, но я понял. Этот сукин сын боится. Он так сильно боится сейчас – до дрожи, возможно, до тихой истерики. Ведь это он делает со мной: он смотрит, он говорит, он ждёт там, на кровати, такой напряжённый и до безумия серьёзный. Значит, и ответственность несёт он. Отшутиться теперь не выйдет – это бы разрушило всю нашу и без того странную дружбу. И он боялся сейчас до колик, этот страх был разлит в воздухе – что я сделаю что-то, что разорвёт его мягкое, тёплое, такое нежное сердце. Что я высмею его или обижу. Что я раню его чувства – какими бы они ни были.Он открылся мне, когда так серьёзно посмотрел и сказал идти к нему. Шутки кончились, и он понимал, что происходит. И страшно, но я, кажется, тоже понимал это.Семь шагов. Всего семь. От порога его комнаты, по чуть шершавым доскам старого паркета… Семь, я не считал, но я знаю это точно – семь шагов разделяли то, что было и то, что начиналось сейчас. Мне стало настолько жарко, настолько душно, я ощутил, как голова начинает кружиться, а ноги заплетаются в этих длинных штанинах его одежды. Будто он уже опутал меня, и не было никаких сил, а что страшнее – желания вырываться из этих липких, таких мягких нитей…Твёрдый, ощутимый толчок головы в мой живот – такое странное чувство. Я притягиваю его ещё сильнее, вжимаю, стараясь совсем лишить воздуха. А он только обнимает за поясницу крепче – даже не пытаясь отстраниться – будто ему достаточно дышать моим животом и совсем не требуется кислород.– Ты тёплый.Он бубнит что-то, и я не слышу этого, потому что он говорит в живот. Но я перестаю душить его и просто ощущаю руками волосы – жестковатые, местами запутавшиеся. Они ещё влажные от недавнего ливня, и немного грязные. Но это его волосы. Я дышу животом. А он утыкается в него подбородком и смотрит мне в глаза – снизу вверх, так невинно, будто это не я тут стою, Фрэнк Айеро, а его мамочка. Ох, Джерард, не смотри так, а? Просто не смотри так на меня, это нечестно…– Ты тёплый, – повторяет он, прыгая подбородком по моему животу, и это нифига не приятно.– А ты острый, – говорю, не переставая закапываться пальцами в его волосы. В мокрые, жёсткие. Чуть сальные… В его волосы.В ответ он только поворачивает голову, теперь прижимаясь щекой. А я случайно задеваю его ухо – и он дёргается, как от электрошока. Что-то идиотски-вредное поднимается внутри меня, и я радостно запускаю палец внутрь, обводя ушную раковину. Джерард шумно выдыхает и сжимает мою поясницу сильнее, чтобы я не так сильно чувствовал, что его начинает трясти, наверное.– Чёрт, Фрэнки, не надо, а?– Почему нет? Или ты забыл помыть уши? – мой безымянный палец уже внутри, и там тепло и узко, мне нравится.– Идиот… – Джерард дёргает головой, освобождая ухо, и вдруг резко хватает меня за грудки своей же футболки.Невероятная секунда полёта, я еле успеваю выставить руки, чтобы не разбить ему нос своим лбом. Он так и держится за ткань, и рисунок некрасиво вытягивается под его кулаками, из улыбки превращаясь в оскал. Смотрит снова так, как я не хочу, чтобы он смотрел на меня. Так серьёзно, но глаза, как у пьяного вдрызг. Смотрит, будто чего-то ждёт. Он провоцирует меня, чтобы я тоже что-нибудь сделал, чтобы разделил с ним груз ответственности.Хрен тебе, обойдёшься.Чувствую, что мы соприкасаемся тем, чем нам, по-хорошему, не следует прикасаться друг к другу. От этого безумно горячо и стыдно, жар разливается по всему телу с низа позвоночника до кончиков ушей, оттуда, где я намертво прилип к нему. Ещё никогда не лежал на возбуждённом парне, и, чёрт… Это странно.Только на мгновение я закрыл глаза, чтобы как следует прочувствовать эту странность, запомнить её во всех деталях, как он резко, нагло поцеловал меня, успев непонятным образом засосать губы. Его зубы, острые и мелкие, хотели с силой сомкнуться до щелчка, как мне показалось. Но он удержался от того, чтобы сделать меня калекой, – они только жёстко прошлись по моим обеим губам одновременно, вытягивая, а потом с громким звуком выпуская на волю, и мне этого хватило, о, господи, – в паху нестерпимо дёрнулось, и я уверен, чёрт, что он ощутил это.– У тебя ноги холодные, – сказал я ему, а он в ответ, кажется, запустил в мою спину ногти до самых лёгких, не иначе, потому что это было больно, и я просто свалился на него сверху, чуть не разбивая нос.– Блять… – я не закончил своё проклятие – снова мой рот оказался в его губах. Он вообще даст мне договорить?Ладно… Ладно, ладно, я вру. Мне совершенно не хотелось разговаривать с ним. Вы это знаете, и я это знаю. И он тоже знал это. Поэтому просто трахал своим невозможным языком между моих губ – я не знаю, кто и когда научил этого парня целоваться так. Это, блять, нечестно. Это удар ниже пояса, и я уже схлопотал такой стояк, что проще пойти играть им в бильярд, чем говорить: «О, Джерард, ты такой замечательный друг для меня. Почувствуй, насколько».Это обидно, но я только с силой сжимаю его голову – честно, я надеюсь, что это будет хоть немного больно, и делаю расстояние между своими губами ещё меньше, ещё уже для его языка, от чего у Джи, кажется, просто сносит крышу напрочь. Он вообще знает, что иногда надо уметь вовремя остановиться?Вонзаясь пальцами ещё больнее в мою несчастную спину, он просто нагло раздвигает свои бёдра и обхватывает мои ноги сверху – это настолько неоднозначно, что я подавился бы слюной от неожиданности, но она вся пропадает в его рту и размазывается по щекам, и затея не удаётся.Зато Джи удаётся всё – его член уже прожёг дыру во мне, а тормоза отказали совсем – я почувствовал, как он робко, но подался вверх бёдрами, вжимаясь в мой пах сильнее, и я сошёл с ума в этот момент...Сейчас я понимаю, что это было нервное, но тогда мне казалось, что я умру, серьёзно, ещё немного – и я умру.Меня начало трясти крупной дрожью, а голове стало так мягко – оказывается, я безвольно скатился с его лица вбок и теперь лбом уткнулся в простынь, а ртом – в его жёсткое плечо. Я так сильно хотел и ещё сильнее боялся, что совершенно потерялся в этих взаимоисключающих противоположностях. У меня начиналась самая обычная истерика. Джерард не обращал на моё состояние никакого внимания – он больше не стеснялся и, не переставая, тёрся об меня, всё подаваясь бёдрами вперёд и вверх, доводя меня до полуобморока своими движениями. Его безумные руки продолжали впиваться в мою спину, и дышать было больно – я почти зарылся носом в простынь, я не понимал ничего, кроме оглушающего пульса в мозгу, который рождался где-то внизу живота и тошнотворной сладостью поднимался по позвоночнику до самой головы. От этого расплавляющего удовольствия я готов был кончить, и я боялся этого, боялся до безумия. Меня морозило арктическим холодом от каждого его толчка, а следующий уже сжигал жаром, мне никогда ещё в жизни не было так плохо и страшно, и одновременно – настолько непередаваемо хорошо. Я просто погибал в этих ощущениях.Казалось, что я уже умер.Вдруг руки Джерарда ожили. Не знаю, когда понял это, может, только в тот момент, когда почувствовал его почему-то холодные пальцы под резинкой штанов. Он на мгновение остановился, раздумывая или решаясь, лично я крайне плохо соображал, что происходит… Но когда его ладонь полностью оказалась на моей голой заднице – вот тут я по-настоящему испугался.Что-то явно щёлкнуло в моём мозгу.Это сработал предохранитель – он выбил мои пробки, выплеснул в кровь столько адреналина, что мое подскочившее из груди сердце впору было ловить где-то изо рта.Меня подкинуло вверх, и руки даже десяти сумасшедших Джерардов не смогли бы удержать моё очнувшееся тело – только что я лежал на нём сверху, и вот уже сижу внизу, у кровати, потирая отбитый экстренным манёвром зад.– Фрэнк?– Э-э…– Ты в порядке?Молчу.– Что это было?Блять, будто я знаю, что это было! И вообще, это я должен тебя спрашивать – какого хрена сейчас было, чокнутый-Джерард-потерявший-тормоза…Он замолчал и с какой-то тоской уставился на меня сверху, снова приподнявшись на локтях. Взгляд был до того растерянно-невинным, что сердце защемило так больно, и я почувствовал подкатывающую к горлу тошноту.Откуда только взялись силы, но я вскочил на ноги, схватил его толстовку с капюшоном и, пока надевал её, нёс какую-то бессвязную ахинею: что-то про маму, которую не предупредил об уходе, про школу и уроки, про мистера Блома, который хочет от меня лучшей успеваемости, про репетиции… Я путался в рукавах и сторонах его кофты, я отчаянно боялся, что моих тупых слов не хватит до того момента, как я всё-таки окажусь одетым, поэтому просто озвучивал всё, что проносилось в моей дурной голове. Я не смотрел на Джерарда, но чувствовал кишками, как он смотрит на меня. Закончив с толстовкой, я только на секунду поднял глаза на него…Он молчал и смотрел. Спокойно, вроде бы. Даже с каким-то мазохистским интересом. И невылитой концентрированной болью, будто толстовка эта была единственно ценной и безумно дорогой вещью всей его жизни, расставание с которой было равносильно смерти…Я потерялся окончательно. Унимая панику, я, кажется, бросил ему что-то вроде: «Увидимся, Джи» и понёсся вниз, вниз по лестнице, торопливо напялил на ноги мокрые противные кеды и бегом, со всей бессильной злобы и дури полетел домой – быстрее, быстрее, не замечая глубоких луж и ветра в лицо, недоумевающих прохожих и холода…Никогда я не бегал так самозабвенно раньше. Очнулся только лицом в своей подушке, выдохшийся, лишённый кислорода и мозгов, с ноющим чувством в паху, с жуткой злобой на себя. Я чувствовал, что сделал что-то нехорошее. Точнее, я не мог поступить иначе: это было что-то иррациональное и дикое, но заложенное природой в самую подкорку мозга, как у животного: «Страшно – беги, спасайся бегством, не думай, не останавливайся, просто беги». Так действуют все, от мышей до оленей, ещё не видя пожар в лесу, но уже чувствуя его внутренностями и бессознательно начиная двигаться в противоположную огню сторону.Это сейчас я могу мыслить такими красивыми образами и облекать произошедшее в слова. А тогда – я помню всё так хорошо, словно это было вчера – я просто лежал лицом в подушке и хотел сдохнуть. Я поступил очень и очень плохо, но ирония в том, что как бы я ни поступил в тот момент, включая вариант, что я бы остался там, с ним, до конца, – всё это было бы скверно в любом случае.А пока я просто лежал и ненавидел себя всей душой за то, что имел тормоза. Ненавидел Джи за то, что он их, наоборот, совершенно не имел. Ненавидел маму, которая уже несколько раз стучала в дверь и спрашивала, в порядке ли я. Нет, мам, я, блять, в полном беспорядке, прости меня. Я нюхал, не переставая, ворот его толстовки, который так отчётливо пах Джерардом. И думал, думал о том, что я, сука, люблю его запах. Я был настолько зол на себя и всё вокруг, что уснул вот так: лицом в подушку и с перепутанными, вывалившимися наружу мыслями.А на следующий день не пошёл в школу.Ночью у меня сильно поднялась температура, и мама утром констатировала наложением ладони на лоб – простуда. Не было плохо, меня даже не лихорадило. Было просто очень жарко и как-то странно, а ещё был сильный кашель, который начинался откуда-то из желудка, если верить моим искажённым ощущениям реальности. Это был первый случай после долгого периода, в который я чувствовал себя хорошо, и он напомнил мне, что я – счастливый обладатель слабого организма, который любит и умеет болеть, и который, вообще-то, стоит беречь получше, если не хочешь сдохнуть раньше времени.Мама ходила хмурая. Она на полдня отпросилась с работы и ухаживала за мной, как могла: пичкала какими-то таблетками, поила всякой дрянью и даже пыталась накормить, но у неё ничего не вышло. Я не прислушивался, но, кажется, она называла меня оболтусом и раздолбаем. Бубнила что-то о том, что я мог бы и поберечься – чтобы снова не скатиться в пучину непроходящих хронических простуд и инфекций. Мне было пофигу, если честно. Мой мозг работал в каком-то экономном режиме и выдавал странные абстрактные образы вместо привычной картинки мира. То мне казалось, что я уже умер и это – мой персональный ад, то почему-то становилось жутко смешно, когда мама высыпала очередной порошок в кружку с тёплой водой: я был уверен, что это какой-нибудь яд, и вот теперь-то мне точно осталось недолго. Но минуты тикали, часы шли, а я жил, выкашливая свои лёгкие наружу и истекая соплями. – Пожалуйста, выпей ещё вот это и постарайся дожить до вечера, – мило сказала мама, уходя на работу. Я едва заметно кивнул, желая только одного – хотя бы немного поспать, потому что во сне я не чувствовал, как кашляю, и если это и было больно или неприятно, ко мне не имело уже никакого отношения.Дверь хлопнула, и я остался один. Я, кажется, жаловался на мамину заботу? Так вот, знайте, я самый неблагодарный мудак из всех существующих. Потому что в том состоянии, когда дойти до туалета ты можешь только по стеночке и то с перерывами на отдых, мамина опека была более чем кстати. Когда остаёшься один в болезни, кажется, что весь мир против, и все кинули тебя, бедного-несчастного, на произвол судьбы, забыли и больше никогда не вернутся. Да, мысли глупые, но для воспалённого болезнью мозга они были в самый раз.Потолок такой белый. И с еле заметными трещинками. Если следить за ними долго, не отрываясь, кажется, что они слегка шевелятся. А ещё это было очень похоже на запутанную автодорожную карту штатов – честно. Дороги, дороги, пересекающиеся, большие, маленькие, они куда-то вели, но я уже перестал следить – веки совершенно отяжелели, и я, наконец, провалился в муторный сон.– Хэй, чувак, ау, – кто-то осторожно тряс меня за плечо, и мне пришлось медленно просыпаться, приходить в себя. Я открыл глаза и увидел ангельскую шевелюру Рэя и Майки, который держал меня за плечо. – Ну наконец-то. Ты так глубоко спал, мы думали, что ты коньки отбросил. Не пугай так больше.– Ага, – прохрипел я в ответ и зашёлся в приступе сухого разрывающего кашля.– Ох, блин, ты реально хреново выглядишь, – сказал Рэй, протягивая мне кружку с каким-то пойлом. Они уже успели похозяйничать у меня на кухне, молодцы.– Как вы попали в дом? – нет, ну а что? Это было очень важно – знать, как можно попасть внутрь моей крепости при закрытой на ключ двери.– Вообще-то через окно в твоей комнате, – смутился Майкл. – Джи сказал, что тут обычно открыто.«Вот мудак» – пронеслось в моей голове, но потом я оценил заботу и даже попытался улыбнуться.– А где он сам? – выдавил я неслушающийся голос наружу.– Дома, и выглядит он не многим лучше тебя, чувак, – усмехнулся Торо. – Как вас, придурков, угораздило? Вчера был такой ливень – даже штормовое предупреждение давали по штату. Не судьба была прогноз посмотреть, а потом уже ехать кататься? Я только снова стал кашлять в ответ, и когда закончил – Рэй всё-таки впихнул мне кружку в руки.– Морс. Пей уже, не косись с таким видом. Мамин рецепт, лечебный.И я пил. А потом слушал про то, как Майкл полдня возился с Джерардом так же, как моя мама со мной. А потом про то, что было сегодня в школе. Сегодня Блом докапывался до Майки с теми же разговорами, что и ко мне вчера, и к моему удивлению, друг отнёсся к ним намного серьёзнее.– А что, он ведь прав. Если есть возможность получить стипендию и учиться дешевле – глупо упускать этот шанс. Так что надо поднапрячься, Фрэнки.Я только скривился. Сейчас я хотел одного – чтобы кашель переставал разрывать мои внутренности. А о стипендиях можно и потом подумать.Часа через пол они ушли, и пока Рэй перелезал через подоконник, я на прощание успел поймать Майки за штанину.– Передай Джи… – я прервался, чтобы прокашляться, говорить реально удавалось с большим трудом, – пусть поправляется поскорее. Передай, я хочу видеть его вредную задницу здоровой.Майки кивнул, улыбнувшись, и полез на улицу.Торо оставил ещё одну кружку со своим чудодейственным морсом на тумбе, к слову, тот оказался довольно вкусным. А я, почему-то опять уставший – от кашля, соплей и разговоров, снова стал спать.Целая грёбаная неделя. Целая грёбаная неделя прекрасных осенних солнечных дней с редкими ночными ливнями выпала из моей жизни, потому что я болел. Это именно то, почему мне следует беречь себя: там, где нормальный человек справляется за три-четыре дня, я буду валяться и умирать неделю. Это не лечится. Просто врождённая слабость, что дали – с тем и живи, и радуйся, мать твою.Я, собственно, и радовался. Не в смысле, когда болел, а во всё остальное время. Мама никогда не делала из меня болезненного доходягу, всегда обращалась со мной как со здоровым ребёнком, хотя многие врачи, по которым мы гуляли в детстве очень часто, крутили ей у виска, говоря, что обычный подход угробит меня. Но лично я уважал её за это; только благодаря подобной родительской адекватности я чувствовал себя нормальным, а не каким-то ущербным мудаком, который вечно сидит в углу на физкультуре и пыхает себе в рот баллончиком от астмы.Мама часто говорила мне: хочешь быть здоровым – живи, как здоровый. В меру разумного, конечно, но всё-таки. Чрезмерное окружение себя всякими лечебными штуками меняет психологию, человек не может чувствовать себя нормальным, если постоянно окружён напоминаниями о своей слабости и немощи. Я знал это в шестнадцать и остался верным своим взглядам сейчас, когда мне далеко за тридцать. Мало что изменилось с тех пор.Мне стало достаточно хорошо только к выходным, настолько, что я настоял – с понедельника пойду в школу, даже если мама привяжет меня к кровати. И она сдалась. Она всегда сдавалась тогда, когда видела: я готов вырывать свою правду зубами.А в субботу вечером мама зашла в комнату странно-задумчивая. Она с кем-то говорила по телефону, я слышал, а потом зашла ко мне, даже не постучав.– Подойди к телефону, милый.– Это Майки? – я дочитывал «Властелина» и совершенно не хотел отрываться сейчас от книги. – Скажи, что я перезвоню.– Это межгород. Давай скорее.Я побежал к телефону. Если межгород – то это Лала. А с ней я был бы очень рад сейчас поговорить. Да и междугородняя – дело недешёвое. Их мама работала где-то в управлении связи, поэтому им на междугородние звонки предоставлялись ощутимые скидки. – Да? – спросил я, зажимая трубку между ухом и подбородком.– Мама сказала, что ты снова болел, мелкий?Я чуть не подавился, но вовремя взял себя в руки. Этот родной, хрипловатый от табака голос я узнал бы из тысячи, даже если бы он звонил мне раз в год. И да, этот человек не любил ходить вокруг да около и жевать сопли.– Пап, вообще-то, ты не позвонил на мой день рождения. Так что иди-ка на фиг, – я улыбнулся в трубку, потому что на том конце заливисто и от души расхохотались, а потом закашлялись. «Кашель заядлого курильщика», – подумал я, а вслух сказал ему:– Привет, пап.– Привет, мелкий.– Не называй меня так.– А что, ты уже вырос? – улыбается, гад. Я всё ему прощу, и «мелкого», и забытое поздравление, и то, что он ушёл из семьи. Я слишком сильно привязан к нему, и он – я точно знаю это – любит меня, несмотря ни на что.– На сантиметр.– Ого! – неподдельное удивление, граничащее с лёгкой иронией. – Ещё немного, Фрэнк, и ты перейдёшь в группу «средне-мелких»,– снова хохочет, но это не обидно, совершенно. Он никогда не хотел меня обидеть, просто так сложилось с самого детства – называть меня странными прозвищами.– Как ты там? – спрашиваю не из вежливости, а потому что на самом деле интересно. Последний раз мы общались почти полгода назад, и с тех пор, казалось, прошла вечность.– Барабаню, как ещё. Иногда катаемся недалеко, иногда играем по округу, в целом, как обычно, – он немного задумался, а потом сказал, – а ещё зовут преподавать ударные в какой-то детский клуб, – я слышал, что он хочет казаться незаинтересованным, ведь это так «не круто» – рокеру со стажем что-то кому-то преподавать. Но я помнил своё детство так ярко и отчётливо: все наши долгие посиделки в гараже над инструментами, первые уроки на ударных, первая гитара, первый раз – смотреть и слушать, как папа играет в группе… Это была магия, волшебство, круче всяких ужасов, зомби и кровищи, на которые я подсел много позже. Если бы не папа – я не держал бы сейчас в руках гитару и не любил бы музыку так, как люблю её. Он открыл мне этот мир, он научил жить в нём и дарить ему своё тепло и любовь, получая взамен счастье. И я прекрасно знал, насколько крутым учителем он мог бы стать, поэтому просто сказал:– Это круто, пап. Я не шучу, это реально круто. У тебя бы это здорово получилось. Посмотри на меня – ведь ты мой первый и единственный учитель. Я даже завидую тем ребятам, что будут заниматься у тебя.– Ну, я ещё не согласился, – смутился он, но я уже слышал: чаша сомнений сейчас сильно накренилась в сторону, чтобы сказать клубу «да». – А ты сам как? Как на новом месте? Не сильно гнобят в школе?Я улыбнулся. Все мысли последних дней как-то выветрились из головы, но ощущение того, что тут здорово – осталось.– Тут здорово, – сказал я. – В школе нормально. Еще не успели понять, что меня можно гнобить, – усмехнулся я. – Тут классные ребята, с которыми я подружился. Я играю в школьной группе, а руководитель музыкального клуба – мой лучший друг. Ты бы слышал его, он классно играет. Тут через залив видно Нью-Йорк, а ещё мы съездили на концерт The Misfits в мой день рождения. Было нереально круто!– Ого! – искренне удивился отец. – И мать тебя без проблем отпустила?– Ну, – смутился я, вспоминая, как всё это было на самом деле, – ей пришлось. Мы её уговорили, – туманно закончил я.– Ясно, – одобрительно сказал он, – значит, у тебя на самом деле хорошие друзья, держись их.Я снова улыбнулся в трубку, и хоть папа не видел этого, мне казалось, что он мог почувствовать.– А с девчонками как? Уже нашёл себе подружку? – его масляную улыбку можно было ножом резать и намазывать на хлеб.Я как-то резко вспыхнул и при этом серьёзно растерялся. Я был влюблён по уши, и при этом «с девчонками» у меня было по-прежнему херово…– Эм, ну…Он всё-таки рассмеялся в голос.– Главное: предохраняйся, мелкий. А там уже поймёшь, что и как.Я сам начал подхихикивать, представляя всю эту идиотскую ситуацию, поэтому просто сдавленно поблагодарил его за совет.– Кстати, Фрэнк, – он как-то резко посерьёзнел, заставляя этим тоном меня заткнуться. – Я мог бы приехать в Ньюарк перед Новым годом.Он замолчал, а у меня просто перехватило дыхание – господи, приехать! Он мог приехать, и я бы показал ему всё: свой чердак, школу, Гудзон, я бы заставил его до глубокой ночи слушать своё нытьё под гитару, а ещё лучше – усадил бы за барабаны, и чтобы мы вместе сыграли что-нибудь, как тогда, в детстве, когда я и аккорды некоторые толком взять не мог – из-за размера пальцев…– Так что, мелкий? Чего замолчал?Я заставил себя открыть рот.– Я просто обалдел, пап. Если ты приедешь… Чёрт, это будет офигенно.Он улыбался. Я знал, что он улыбался сейчас, и эта улыбка его была только для меня.– Замётано. Уговоришь мать? Даже если не выйдет – я остановлюсь у друга. Может, так даже будет лучше – не говори Линде, ей тяжело даются наши разговоры, а про встречи я вообще молчу.Я горько усмехнулся. Не знаю, почему они разошлись. Может, маме надоела такая неопределённость, какую ей предлагал отец. Может, причина была в другом. Мне могло казаться, но я почему-то верил в то, что мама до сих пор любит его. Не было скандалов и разборок, в одно прекрасное в своей печали утро они просто сказали мне, что папа переезжает к деду, мол, за ним нужен уход. Как же, уход. Придумали бы что получше. Этот старый пердун ещё меня переживёт. Я обожал деда до безумия, тем более – он тоже был музыкантом. Ещё больше – оттого, что он был очень, ну просто крайне острым на язык крепким стариком, который ни дня не проводил без какой-нибудь истории, которую самолично отыскивал на свою задницу. В этом плане, да, за ним нужен был присмотр. Помню, как отец рассказывал: дед вдруг оделся и вышел на улицу, не говоря, куда идёт и на сколько. Под вечер он пошёл искать его по всем окрестным пабам, а нашёл на детской площадке, спящим на траве со шляпой на лице – конечно, пьяным.Я любил их обоих очень сильно: отца, маму, и поэтому, наверно, уважал их решение. Хотя, сказать, что это разбило меня и раскидало на все четыре стороны – не сказать ничего. Я был сломлен, я был потерян. Мне казалось, что мир никогда не станет прежним. Но нет, время шло, я жил, и постепенно осколки моей души притянулись друг к другу и склеились, как могли.– Я не скажу ей, пап. Только приезжай, окей?– Хорошо, мелкий. Я рад, что ты будешь ждать. Тогда, до декабря?– До декабря. Бывай, – я улыбнулся тишине и коротким гудкам в трубке. Как же здорово, что он позвонил. Или это мама позвонила ему? А, не важно. Главное, мы поговорили, и я слышал его голос. И грамотно увёл разговор с темы болезни: не самый лучший вариант как потратить время в разговоре с человеком, которого не слышишь по полгода.А в понедельник я увидел его.Это была только макушка тёмных растрёпанных волос, мелькнувшая в толпе и скрывшаяся за поворотом, и я еле осадил себя, чтобы не броситься вдогонку. Майки, шедший рядом, не понял бы меня.Джерард болел всего три дня, у него не было кашля, только небольшая температура и насморк. По словам Майкла, он больше ныл о том, что умирает, но правды в его словах не было ни грамма. Как бы то ни было, он был здоров, и он был в одном со мной здании, а это уже более чем достаточно, чтобы моё сердце колотилось как на стометровке на время. Между прочим, я бегал лучше всех в классе.– Слушай, подожди секунду? Я сейчас вернусь, – и, не дождавшись ответа Майки, я кинулся к ближайшей лестнице, чтобы посмотреть расписание на первом этаже. Джерард заканчивал той же парой по времени, что и наш класс, и это радовало. Надо было поймать его после уроков, и… И что? А хрен его знает, что. Главное – поймать его… Поймать…Это слово засело в моём мозгу, и когда я вернулся к скучающему Майклу, я не сразу услышал, что он говорит мне.– Эй, Фрэнки? Тебе говорили когда-нибудь, что ты порой как обдолбанный выглядишь?– Э? – удивился я. – С чего это?– Ну, ты иногда будто выпадаешь из реальности и смотришь такой в пустоту, не реагируя ни на что. Это пугает, чувак, – он улыбался своей ехидной улыбочкой, и я не удержался от хорошего тычка ему под рёбра – чтобы меньше скалился над болезными. Кашель еще не прошёл до конца, но я знал: это минимум на неделю-другую, поэтому не было повода беспокоиться.– Пойдём уже поедим? – сказал я, когда хихикающий Майкл перестал от меня убегать, сшибая других ребят в коридоре. Как раз было время обеденного перерыва, и мы отправились в столовую. Джерарда там не было, зато через пять минут присоединился Торо.– Завтра репетиция. Мы уже вовсю пилим, будешь догонять, - запыхавшись, сказал он, подсаживаясь к нашему столику.– Угу, – пробубнил я, пережёвывая сэндвич с салатом и сыром. Гадость полнейшая в школьном исполнении, но я очень хотел есть.– Сегодня у тебя, Рэй? – Майки спросил таким тоном, что я почему-то насторожился. На первый взгляд, сказано было совершенно обычно, но, чёрт, что-то резануло мне слух, и я напрягся оттого, что не мог понять – с какой стати это произошло.– Ага, – Торо теперь тоже жевал, и отвечать с набитым ртом можно было только односложно.– И как у Майки успехи? – поинтересовался я. Они рассказывали, что друг всё-таки сдался и согласился, чтобы Рэй учил его на гитаре. Это было забавно, если учесть то, что до этого я совершенно не верил в удачный союз долговязого Майки и гитары. Он как минимум выглядел с ней забавно, поэтому я начинал глупо хихикать просто оттого, что представлял его играющим.– Нормально. Учимся держать гитару и ставить первые аккорды, – Рэй уже дожевал и теперь довольно улыбался, попивая сок из соломинки и иногда поглядывая на друга из-под приопущенных век.– Я верю в тебя, чувак, – я похлопал Майки по плечу, отчего он подавился соком, – не посрами нашу до жути музыкальную компанию своей немузыкальностью.– Иди ты, – сказал он, прокашлявшись. – Я ещё всем вам задам жару, – он показал мне средний палец.Я рассмеялся, и мы пошли в класс – нужно было успеть оказаться там до звонка.Не помню, как отбрехался вечером – то ли придумал разговор с Бломом, то ли пожаловался, что живот прихватило, и сказал Майклу не ждать – тем более, что они с Рэем шли «учиться держать гитару» к нему.Зато отлично помню, как нёсся потом по полупустым коридорам школы: после последней пары все стремились поскорее разойтись по домам. Пару раз на моём пути попадались учителя и кричали вслед, чтобы я перешёл на шаг, – но я не мог. Я должен было поймать его… Поймать.Добежав до класса Джерарда, понял, что опоздал. Внутри оставались ещё несколько девчонок, но и они уже собирались уйти. Как же я расстроился… Мне казалось, что я вот-вот зареву – настолько было обидно не встретить его тут. Я поплёлся по лестнице вниз, вышел из школы и зачем-то пошёл не домой, а в сторону футбольного поля и баскетбольно-волейбольной площадки за ним.И был вознаграждён. И наказан одновременно. За углом, прижатый к стене уже знакомым светловолосым хером, стоял Джерард. Он явно не был в восторге от нашей встречи, а я просто как шёл – так и встал, вылупив на них глаза.Дылда повернул голову, и его взгляд источал злость и ненависть.– Чего встал, мелкота? Вали, куда шёл.Голос был приятен, но каждое слово, вывалившееся из этого рта с пухлыми и, сука, обкусанными от недавнего поцелуя, губами, хотелось вбить кулаком обратно, так, чтобы они уже никогда не выпали наружу снова.Я не двигался и даже не смотрел на него больше. Я смотрел на Джерарда. Выглядело так, что он сейчас разревётся, как девчонка. Придурок. Делать это в таком месте, практически – у всех на виду. Каким надо быть идиотом, чтобы дойти до такого?– Можно тебя на минутку? – спокойно сказал я, не отрывая взгляда.– Твой знакомый, что ли? – гадко улыбнулся дылда, чёрт, даже имени его не помню.– Одноклассник брата, – вяло ответил Джи, не сводя с меня влажных глаз.– Так пускай валит, что ты ему?– Это важно, Джерард, – настойчиво и тихо повторил я, глядя в эти затягивающие испуганные глаза цвета верескового мёда.Какое-то время мы все тупо молчали, потом Джи перевёл глаза на дылду и сказал:– Я быстро, Берн, подожди, ладно?– Какого хрена? Мы так не договаривались.– Чёрт, я сказал, – просто подожди тут, окей? – он говорил зло, но оттолкнул его довольно мягко, и я пошёл вперёд, сунув руки в карманы, слыша, как Джерард шаркает ногами за мной следом. Мы завернули за угол, чуть дальше в школьной стене была приоткрытая дверь – я знал, что это подсобка – чулан, где хранился различный спортивный инвентарь, всякие приспособления для занятий на улице и прочая фигня. Я зашёл туда, поджидая, когда Джерард тоже зайдёт внутрь, и закрыл за ним дверь.Стало темно, но я отчётливо слышал рядом дыхание и, почти не целясь схватил его за рубашку, впечатывая в дерево. Что-то глухо стукнуло – кажется, он ударился затылком, но промолчал, а я задел ногой какую-то железяку, и она с лязгом свалилась, утянув за собой ещё что-то.– Какого хрена ты творишь? – зло зашептал я, стараясь говорить как можно ближе к уху Джерарда. Получалось, что я говорю в его шею, но меня лично это мало волновало.– В смысле? – совершенно пофигистично спросил он, оставаясь каким-то безвольным, как медуза на берегу.– Нахрена устраивать эти представления прямо за школой? Вам что, больше негде делать это?Вот тут он напрягся. Хоть какая-то эмоция, это хорошо.– Это единственное, что ты хотел спросить? Ты – заботливая мамочка?Я сильнее сжал его рубашку и, чуть потянув на себя, снова ощутимо приложил его о дверь.– Ауч! Какого хрена, Фрэнки?– Я – не заботливая мамочка, Джи. Просто я не понимаю, зачем ты делаешь это, – я замолчал, собираясь с духом. – Он тебе нравится?– Что?! – такое неподдельное удивление, господи, кажется, я слишком громко выдохнул от облегчения. – Нет, конечно!– Тогда зачем, Джи? Нахрена, объясни мне, я ни черта не понимаю.– Слишком долго объяснять, – так устало и обречённо, мне даже стало не по себе.– Я никуда не тороплюсь.– Зато я тороплюсь, Фрэнки. Меня ждут.– Блять… – я шумно втянул носом воздух, чтобы снова не вписать его в дверь. – Если ты сейчас же не расскажешь мне, какого хрена ты обжимаешься с этим парнем, я сам пойду к нему и врежу по яйцам. И мне срать, если потом он врежет мне – это будет на твоей совести.Джерард сначала замер, насторожившись, а потом как-то обмяк, осел, и я окончательно уткнулся губами в его тёплую, мягкую шею.– Полгода назад. Меня жутко доставали в этой школе. Почти каждый день. Потрошили шкафчик, на ходу сдирали сумку и портили тетради с набросками. А, ну это типа тетрадей с лекциями, только у меня там наброски... Клеили всякие идиотские и очень злые сообщения на спину, и я мог ходить так целый день – ни одна живая душа в этой грёбаной школе не говорила мне об этом, я понимал только по нарастающему смеху за спиной. Рэй в прошлом году ходил в другую школу, всего год, что-то там было с финансами у его родителей, Майки – учился в другом здании. Это делали козлы из спортивного клуба. Я думал, что перестану появляться тут совсем. Они просто заебали меня, Фрэнки, настолько, что я не мог подойти даже к школьной ограде – меня начинало тошнить и трясти от слабости и ненависти. Я ведь не делал ничего плохого... Ничем не заслужил подобного обращения...Он как-то шумно вздохнул, и я почему-то подумал, что он, возможно, плачет сейчас, склонившись головой ко мне и упираясь лбом в плечо.– А потом, после какой-то из драк, ко мне подошёл Бернард. Я не знал тогда, кто он, знал только, что учимся на одном потоке. Он помог подняться после очередного невинного, блять, издевательства, и привести себя в порядок, я думал, что он на самом деле хочет стать мне другом. Мы сблизились, стали чаще общаться, а потом он признался, что я ему нравлюсь. Что он хочет встречаться. Я как-то не обратил внимания, но когда мы начали общаться – нападки в мою сторону сами собой прекратились. Нет, со мной не стали мило здороваться и улыбаться при встрече, но сухой нейтралитет был куда более приятен, чем то, что было до этого.Джерард замолчал, переводя дух, а я вдыхал запах его волос и собирался с духом, чтобы дослушать до конца.– Я отказал ему. Просто сказал, что я «по девочкам», но он очень крутой чувак и с ним здорово дружить. И вот тогда он вывалил всё говно на меня. Он признался, что руководит спортивным клубом, и что именно он попросил ребят отстать от меня. И если мы поссоримся – вряд ли они продолжат относиться ко мне нормально.Джерард начал мелко дрожать, и я не придумал ничего лучше, как обнять его за шею и спину, не крепко, но достаточно, чтобы он понял – мне не всё равно.– Если бы ты мог понять, как же я был сломан тогда – ты бы не спрашивал меня ни о чём, Фрэнки. Не всем дано идти напролом и быстро бегать… Мне казалось, что я никогда не стану нормальным для этих людей. Что они никогда не примут меня таким, какой я есть, или просто оставят в покое. Я мог бы отказать Бернарду и довести себя до того, что я снова перестал бы ходить в школу, и меня бы исключили, уже без права восстановления. Но я решил прогнуться и согласился встречаться с ним. Летом, в какой-то момент, когда Рэй и Майки точно знали уже, что будут с этого года учиться тут же, я хотел порвать с ним все отношения: ведь теперь я был не один, и это было бы не так херово. Но он как-то узнал про Майкла. И предупредил, что брату учиться ещё два года, и не факт, что испортить ему жизнь будет сложнее, чем мне. Он не запугивал, но, блять, был чертовски убедителен. Вот и вся история, Фрэнки. Так что не я выбираю, где зажиматься, понял теперь? – как-то зло закончил он, поднимаясь с моего плеча.Я молчал, переваривая сказанное. Всё было хреново, но не настолько, чтобы стоять тут и плакать, правда. Мои руки сползали с его спины – он снова прислонился к двери, и становилось больно держать их там.– Ты пойдёшь сейчас и прекратишь это всё, – вдруг сказал я уверенно.– Что? – неверяще спросил он. – Ты вообще слушал меня?– Я слушал, и говорю – ты пойдёшь, и скажешь этому уёбку, чтобы он валил нахрен.– Не собираюсь. Я хочу спокойно закончить школу, чуть больше полугода я как-нибудь переживу.Я снова схватил его за грудки и вжал в многострадальную дверь.– Зато я не переживу, понял ты? – зашипел я ему в шею, от чего Джерарда передёрнуло. – Я не собираюсь видеть этого хера рядом с тобой до конца учебного года, я просто въебу ему, или тебе, или вам обоим, и будь что будет.– А тебе не всё ли равно, Фрэнки? – устало сказал Джерард. Я не видел его лица в темноте, только очертания, но мог бы поспорить – он закрыл глаза. Я устал что-то говорить и доказывать, я просто поцеловал его, приоткрытыми губами попадая в подбородок. Дневная щетина, не меньше. Он замер, а я поднялся выше, затягивая его нижнюю губу внутрь рта. Такая обкусанная, чуть солёная от крови в трещинках. Это был мой Джерард, вкусный – я чувствовал это языком, зализывая его ранки.Джи как-то тихо простонал, приоткрывая губы мне навстречу, но не делая кроме этого больше ничего. Я понял, что он говорил этим. «Покажи, покажи, что тебе не всё равно. Заставь меня верить тебе, потому что я уже никому не верю больше». И я заставлял. Заставлял верить, скользнув внутрь между его губами, заставлял верить, кусая его вялый язык, заставлял верить, поглаживая его ухо рукой и прижимаясь всем телом к нему.Через какое-то время я опустил лицо вниз, чтобы отдышаться, и сказал ему:– Мне не всё равно, Джи. Чёрт, я бы хотел этого, но мне не всё равно. Поэтому пойди и скажи ему идти нахер. Ты больше не один, ты не один, слышишь? И мы вместе как-нибудь справимся с этими козлами. Ты не грёбаная мать Тереза и не должен отдуваться за всех. Просто знай: вместе мы это переживём, чем бы всё не закончилось, но перестань заниматься этим, просто пойди сейчас и закончи эту херь, хорошо?Он молчал, и я уже было запереживал от этой давящей тишины.– Хорошо… – еле слышно, но для меня это было словно небесный гром. В голове вертелись тысячи неприятных, каверзных вопросов, типа: «Ты спал с ним?» или «Кто научил тебя так целоваться?», но я крепко держал свой язык за зубами. Какая нахрен разница, когда он сейчас тут, со мной?– Я дождусь тебя здесь?– Господи, нет, Фрэнки. Не надо включать мамочку, я всё-таки парень. Сказал – сделаю, значит сделаю, имей совесть. Иди домой. И просто верь в меня, хорошо?Он легко оттолкнул меня, открыл дверь и почти скрылся за ней, но я успел схватить его за рукав и торопливо, коротко поцеловать куда придётся – вышло где-то между подбородком и губами. Джерард улыбнулся и оставил меня в темноте.Надеющегося. Задумавшегося.И ошалевшего от запоздалого понимания того, что я сейчас натворил.
Глава 18.
– Майки, боже ты мой, да не сгибай ты так палец, он должен полностью прижимать струны, это чёртово баре!– Да я стараюсь, неужели не видишь?! – парень, раздражённо прикусив кончик языка, пытался держать свой указательный палец прямо и ровно, при этом равномерно зажимая им все струны по грифу. Выглядел он при этом презабавно: сидящий в позе лотоса на кровати в комнате друга, скорчившийся над гитарой в три погибели, с отросшей чёлкой, то и дело лезущей в глаза, и длинными тонкими пальцами врастопырку, мучительно пытающимися уместиться на грифе гитары. Несомненно, он был великим начинающим рокером, но… не в этот момент.Рэй сидел прямо за ним, раздвинув колени, обхватывая с обеих сторон руки друга и пытаясь хоть как-то помочь, выглядывая из-за плеча.– Да вот же оно, ты сгибаешь безымянный на струне, и всё – рука превращается в скрюченную лапку дохлой мыши. А ну соберись! – не сдавался Торо, прижимая палец Майкла там, где нужно, и отжимая – где нет. Это был адский труд, и оба уже порядком вспотели, борясь с гитарой и непослушной кистью Уэя.Майкл морщится ещё сильнее, старательно пытаясь совладать с деревянными пальцами, и – о чудо! – комнату робко оглашает довольно чистый ми-мажор.– Аллилуйя! – вопит Рэй и с тяжёлым выдохом опрокидывается назад на кровать, оставляя Майки в одиночестве всё увереннее и увереннее повторять этот чудесный аккорд.Он выходит неплохо, и спина друга сама собой распрямляется, плечи – раскрываются, и он проводит по струнам, довольно улыбаясь.– А я не так уж и плох, а? – радостно оглядывается на неподвижно смотрящего в потолок Торо, подмигивает ему.– Точно. Ты просто гений, Майки. Грёбаных десять минут мы мучили сраный ми-мажор. Идея учить тебя гитаре уже не кажется мне такой радужной, твою мать… – Рэй бурчит, заканчивая фразу очень тихо, но друг всё слышит. – Ауч! Идиот! Рёбра мне сломаешь! – Майкл неожиданно расслабляется и свободно падает назад – прямо на Торо, больно ударяясь затылком о грудину, но даже не замечая этого. Как же приятно – просто полежать на нём вот так, зная, что он не видит лица, и поэтому бесстыдно улыбаться потолку.Голова Уэя-младшего мерно вздымается в одном ритме с лёгкими Рэя, и это движение даже укачивает. Он такой тёплый, такой родной и знакомый. Если бы кто-то захотел перетянуть его внимание, Майкл подумывал о том, что решился бы на убийство. Шутка, конечно, но, как известно, в каждой шутке…Они лежали вот так – друг на друге, в полном молчании –довольно долго. Может, пять минут, а может – десять. Ни у кого не возникло желания проверить время.– Ты тяжёлый, – наконец сказал Рэй. Он смотрел в потолок и думал о том, насколько тело Майки может быть неощутимым. Вроде – достаточно длинный, и плечи широкие. Но он лежал сверху так удобно на его паху и животе, что совершенно не доставлял дискомфорта. Только голова – довольно увесистая, и лёгким приходилось трудиться с удвоенной силой, раздвигая рёбра под лишней тяжестью.– Я нормальный, – лениво ответил Майкл, отодвигая гитару, в которую вцепился, точно в спасательный круг при кораблекрушении.На самом деле он чувствовал себя сейчас очень похоже. Несмотря на вязкую тишину и тепло друга под ним, в голове Уэя бушевала тысяча мыслей – от самых безобидных до довольно похабных. Он лежал на Рэе! И это было так нормально, раз тот не возмущался, что только гитара, нервно зажатая в руках, не давала ему скатиться в мир развратных фантазий. А с фантазиями у Уэев всегда было всё в порядке. У обоих.Они помолчали ещё какое-то бесконечно долгое время, думая каждый о своём.– Что ты делаешь? – Майкл решил разбавить тишину, потому что его начинало заносить в мыслях. Все его ощущения, всё восприятие мира сейчас сконцентрировалось где-то между лопаток, где под тканью его рубашки и джинсой штанов было… Ну вот, опять понесло. Пряжка ремня Рэя неприятно врезалась в основание шеи, а голове стало жёстко на рёбрах, и он поёрзал, спускаясь чуть ниже и укладываясь на мягком животе. Там что-то недовольно заурчало, и парень улыбнулся.– Я размышляю, – тихо сказал Торо, зачем-то укладывая обе руки на лоб друга, одну поверх другой.– М? О чём?– Пф-ф… Ты серьёзно хочешь об этом поговорить? – удивился Рэй. – Раньше тебя не особо интересовали чьи-то размышления.– Чьи-то – это не твои, – упёрто парировал Майкл.Пальцы Торо как-то сами собой уже некоторое время возились в его волосах, и это всё приводило Уэя младшего в состояние чувственного транса. Но от последней фразы они замерли, а сверху удивлённо прозвучало:– Хм, это что-то новенькое. Чем обязан такой чести? – голос Рэя был довольно ироничен, но не только. Зная его такое количество лет, Майкл сразу понял – вопрос с подковыркой. В том смысле, что за сарказмом друг прятал реальный интерес.– Ну, – со вздохом сказал Уэй, – скажем так: потому что ты – это ты.– О, да, – лёгкое разочарование в голосе. – Это, конечно, многое объясняет.Майкл еле удержал язык за зубами, чтобы не спросить: «А что конкретно ты хотел узнать? Почему ты – особенный для меня?», но вовремя спохватился и вернул разговор в прежнее русло:– Так о чём ты размышляешь?– Честно?«Хорошо, Рэй, давай поиграем».– Нет, соври мне, детка… – страстным голосом пропел Майкл, а потом закончил нормально: – Ну конечно, честно, мне на самом деле интересно. Обычно ты не такой молчаливый. И не такой неподвижный.Торо негромко захихикал, отчего голова на животе мелко затряслась. Парень повернул голову набок, приложившись ухом. Там на самом деле что-то булькало. В глубине Рэя.– Просто мне нравится, как ты нагло развалился на мне. Не часто приходится чувствовать себя в роли дивана – оказывается, это не так уж и плохо, – явно улыбаясь, сказал друг, совершенно смутив этим Майкла. Это было настолько мило и странно, что краска начала заливать его лицо и уши. «Хорошо, что он не видит. Стыд и позор тебе, Уэй. Где твоё хвалёное самообладание?»– Так о чём всё-таки ты думал? – стараясь казаться спокойным и серьёзным, спросил Майкл и почувствовал, как замершие пальцы Рэя в его волосах снова начали неторопливо двигаться, перебирая пряди.– О будущем, как ни банально это звучит. Чёрт, чуть больше полугода – и всё, экзамены и гуд-бай, школа. С одной стороны – радостно, с другой – нереально страшно. Странно.– Почему? – Майкл не вполне понимал, о чём друг говорит. Он не заглядывал даже дальше следующей недели, не то что в следующий год. «Всё тлен, – говорил он себе, отчасти повторяя слова брата. – Живи сегодня и радуйся тому, что у тебя, возможно, есть завтра. Или нет», – на этих словах Джерард растягивал свои губы в тонкой и невероятно широкой улыбке, отчего его лицо превращалось в маску безумного. Майкл любил, когда брат дурачился, потому что это не мешало ему порой выдавать дельные вещи.– Ну, чёрт, как объяснить, – одна рука вырвалась из перепутанных волос друга, неприятно дёрнув прядь, и можно было предположить, что теперь терзала волосы самого Рэя – он всегда прочёсывал пальцами свои непослушные кудри, когда думал или немного нервничал. – Вот ты столько лет живёшь, как по писаному. Ты знаешь, что тебе делать. Ходишь в школу, учишься, делаешь задания, и только в свободное время можешь заниматься чем-то на выбор. А теперь – бах! Обрыв! – он экспрессивно взмахнул руками, изображая этот самый «бах!», – после чего снова вернул каждую на своё место. – И ты понимаешь, что по большому счёту всё время у тебя превращается в свободное. И ответственность за каждый выбор теперь полностью на тебе... Чёрт, это пугает.Они недолго помолчали, Майкл обдумывал сказанное, а Торо просто не знал, что ещё добавить к этому.– Ты не хочешь поступать? Ты же хотел пойти на кинооператора? – осторожно спросил Уэй, переворачиваясь на живот и оказываясь в неоднозначной позе, опираясь локтями на кровать по бокам от тела Рэя и переплетая пальцы на его животе. Он перевернулся, потому что было важно видеть лицо друга. Было важно смотреть в глаза. Они довольно редко разговаривали вот так, как сейчас: серьёзно и совершенно не дурачась. Майкл даже не обратил особого внимания на двусмысленность позы – он перевернулся, поддавшись желанию срочно встретиться взглядом с Торо, услышав голос и прочувствовав его настрой.Рэй завёл освободившиеся руки за голову наподобие подушки и лишь мимолётно посмотрел на Майкла, после возвращая взгляд в потолок. Вздохнул.– Хочу, Майки.– Тогда в чём дело? Поступишь – и ещё несколько лет будешь жить, как по писаному. А после – ещё всю жизнь, когда устроишься на работу… – он саркастически хмыкнул, но Рэй не разделил его иронии.– А ещё я хочу заниматься музыкой. Я не могу не играть. Я живу, когда играю, и задыхаюсь, когда долго не беру гитару в руки. А что будет, когда я поступлю? Если я поступлю… Будет ли у меня время? Или я стану всё меньше и меньше играть, переставая быть собой, теряя себя где-то между беготнёй из дома в колледж и обратно? И ещё клуб этот…– Школьный? А с ним что не так? – удивился Майкл.– Я руководитель. Тебе сложно объяснить всю подноготную, но… Короче, эти бешеные дети, им нужен человек, который сможет держать их всех под каблуком. Иначе они развалят мой клуб к чёртовой матери. Я и так сильно переживал, когда пришлось год учиться не с вами…«Мой клуб…». Это звучало так мило и во многом было правдой: Рэй столько сделал для него, практически – поднял из небытия. Теперь были понятны его опасения. Майкл не был туп, он просто не задумывался об этом раньше.И тот год в другой, более простой школе… Это было стрёмное время, Майкл хорошо помнил. Тогда школа пошла навстречу и не афишировала, что лучший их гитарист и руководитель музыкального клуба вообще-то учится в другом месте сейчас. Фактически, это была чистой воды афера, и Рэй подыгрывал, как мог, никогда не говоря там, что играет. Он просто перетерпел год кое-как, бесконечно ожидая его окончания. Вскоре его отец вернул работу и дела семьи Торо пошли в гору, но перевестись обратно в прежнюю школу за три месяца до конца учебного года парню никто не позволил – и Рэю пришлось сжать зубы и доучиваться, мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось. Наверное, именно тот год дал ему понять, что Рэя много не бывает, его бывает только мало, очень мало и «чёрт возьми, я скоро сдохну, где этот Рэй?». И сейчас мысли Майкла плавно перекочевали в русло – «а что же будет с нашим общением, когда он поступит?».– Если честно, я думал о Фрэнке, – решил продолжить Торо, вырвав своей фразой Майкла из бесполезных размышлений о туманном будущем. – Мне кажется, он бы справился. Но чёрт – опять – только на год. Да и Фрэнк сейчас такой… Потерянный какой-то. Может и не согласиться.– Рэй, тебе всё равно придётся отпустить свой клуб. Ты не сможешь быть там папочкой вечно, – сказал Майкл, как вдруг Торо подорвался и оперся на локти, уставив взгляд глаз в друга.– Должен, должен, я и без тебя знаю, что должен! – расстроенно выпалил он, и Уэй залип на том, как его губы активно и влажно проговаривают слова. – Только мне с того легче, думаешь? Это нахрен разбивает мне сердце, когда я осознаю, что должен пустить всё на самотёк. Это несправедливо!Майкл смотрел то в глаза, то на губы Рэя и вдруг ощутил, что что-то заискрило в воздухе между ними, это было какое-то странное чувство – хоть между их лицами и было достаточно места, но эта двусмысленная поза и громко говорящий Торо были так необычны… Ещё немного, и Уэй, не отрывая взгляда от глаз друга, решился бы на что-то запрещённое, его так и тянуло к этому лицу в обрамлении недлинных, стоящих смешной шапкой, кудрей, он физически чувствовал, как хочет оказаться близко к нему, ткнуться носами, почувствовать вкус…– И вообще, слезь с меня уже, – Рэй недовольно заёрзал, отводя глаза и скидывая с себя Майкла. – Я чай сделаю с сэндвичами. Есть хочу, – он встал с кровати и пошёл к двери комнаты. – Между прочим, можешь помочь, – кинул он от входа развалившемуся звездой другу.– Угу, – дверь за Торо уже закрылась, а Майки продолжал лежать, раскинув руки и ноги, и смотреть в потолок. Он опять чуть не сорвался. Чуть не сделал что-то, что будет выглядеть очень странно для Рэя. Что может навсегда перечеркнуть их дружбу. Устало закрывая лицо руками и сдвигая очки на лоб, он с силой прошёлся пальцами по глазам, разминая их под веками. Следовало лучше держать себя в руках. Ему не хотелось проиграть ещё до того, как игра начнётся.Когда он спустился на кухню, Торо уже заварил чай и сейчас нарезал сыр. Вокруг на кухонном столе в полнейшем беспорядке валялись листья салата, нарезанный кольцами болгарский перец и даже одинокий томат с зелёным хвостиком.– Ты выглядишь как злая мачеха, которая колдует над волшебным яблоком для Белоснежки, – усмехнулся он, глядя на сосредоточенного над доской с сыром Рэя с ножом в руке.– Лучше заткнись и налей чаю, мистер умник, – друг уже начал складывать красивые треугольные башенки сэндвичей, как в дверь настойчиво, многократно позвонили.– Ты ждёшь гостей? – удивился Майкл, наливая кипяток в кружки.– Да нет. Мама на дежурстве, отец в рейсе. Хер знает, кто это.Неопрятно вытерев мокрые руки о джинсы, Рэй пошёл к входной двери.– Ого! Привет, Фрэнки, – донеслось из коридора, и Майкл с удивлением выглянул из кухни. В прихожей на самом деле стоял всклокоченный и запыхавшийся Айеро. Было видно, что он бежал сюда, и это было странно.– Что-то случилось? Фрэнк? – Майкл подошёл ближе, рассматривая друга, который пока не мог сказать ни слова – только глубоко дышал, восстанавливая нормальный ритм для сердца и лёгких.– Уф, чёрт, – наконец вырвалось из него с хрипами. – Нет, всё нормально. Уф! Чего вы тут делаете?– Перекусить собираемся, – сказал Рэй, направляясь обратно на кухню, успокоенным тем, что всё в порядке.– И меня накормите? – нахально поинтересовался Фрэнк, на что Майкл только улыбнулся:– Кто про что, а Айеро – про жратву. Заходи уже, оголодавший. Ты поэтому так бежал?– Не совсем, – парень смутился, скидывая свои кеды у входа. – Просто бежалось, вот я и бежал.Никто ничего не сказал, но все посмотрели с пониманием. Вот она, настоящая мужская солидарность – иногда существуют вещи, о которых говорить совершенно не обязательно – и так всё предельно ясно.Они сидели наверху, в комнате Торо. Сэндвичи были съедены, а чай выпит, но разговор не клеился. Рэй лежал поперёк кровати и что-то негромко наигрывал на гитаре, которую до этого терзал Майкл, а сам Майки сидел у кровати на полу и листал устаревший и слегка потрёпанный комикс.Фрэнк же должен был скоро взорваться к чёртовой матери, судя по его поведению. Сначала он сидел на стуле за столом и сводил с ума всех, мучая линейку – обычную линейку, которая в руках Айеро издавал