Практика применения Гражданского кодекса РФ частей второй и … (фрагмент)

Практика применения Гражданского кодекса РФ частей второй и третьей (под общ. ред. В.А. Белова). - 2-е изд., перераб. и доп. - "Юрайт"; "Юрайт-Издат", 2011 г. Часть вторая Гражданского кодекса Российской Федерации Раздел IV. Отдельные виды обязательств ( ст. 454-1109) Глава 30. Купля-продажа ( ст. 454-566) § 1. Общие положения о купле-продаже ( ст. 454-491) 1. Какие признаки указывают на мнимый характер сделки купли-продажи и на то, что сделка купли-продажи не является мнимой? Достаточно распространенными в России являются споры о признании сделок купли-продажи мнимыми и применении последствий их ничтожности по этому основанию в соответствии со ст. 170 ГК. В большинстве случаев соответствующие иски заявляют кредиторы продавцов, которые вследствие отчуждения их должниками ценных активов лишаются возможности получить удовлетворение своих требований (либо соответствующую возможность становится намного сложнее реализовать). В большинстве случаев российские арбитражные суды отказывают в удовлетворении подобных требований. Тем интереснее пример обратного, т.е. пример выявления у договора купли-продажи признаков мнимой сделки, с которого мы собственно и начнем. Постановлением ФАС МО от 31.08.2005 N КГ-А40/8070-05 были оставлены в силе судебные акты нижестоящих инстанций об удовлетворении требований Российского фонда федерального имущества (РФФИ) о признании недействительности в силу ничтожности договора купли-продажи ценных бумаг, основанные на п. 1 ст. 170 ГК. При этом судами было установлено, что стороны не предпринимали никаких действий, направленных на достижение основного правового результата заключенной сделки - перехода права собственности на акции, являющиеся предметом договора, в том числе не подавали регистратору заявления об открытии покупателю лицевого счета в реестре, не предпринимали действий, направленных на перерегистрацию права собственности на акции в пользу покупателя. Далее, бухгалтерская отчетность продавца не содержала подтверждений получения им денежных средств от покупателя в оплату за продаваемые акции. Не обнаружилось также и никаких подтверждений того, что у покупателя наличествовали денежные средства, необходимые для оплаты приобретаемых акций. Любопытная деталь спора, на наш взгляд, существенно облегчившая доказывание мнимого характера сделки, - цель, ради которой ответчики заключили сделку купли-продажи ценных бумаг. Согласно исковому заявлению РФФИ ответчики заключили договор с намерением его не исполнять, а лишь произвести между собой возмещение убытков в связи с неисполнением договора, что в последующем дало бы право одному из ответчиков (продавцу) предъявить регрессное требование к РФФИ. По всей видимости, спорные акции были арестованы по иску РФФИ (из текста судебного акта это не вполне очевидно). Если несколько абстрагироваться от конкретной фабулы дела, можно отметить, что в судебной практике в качестве основной цели сделки купли-продажи признается переход права собственности на имущество, а значит, доказательства отсутствия намерений сторон договора купли-продажи достичь указанного правового результата свидетельствуют о мнимости сделки *(4). Рассуждения в том же ключе, но, что называется, "развернутые на 180 градусов", можно обнаружить и в гораздо более многочисленных актах арбитражных судов, в которых исковые требования, основанные на якобы имеющейся мнимости договора купли-продажи, не удовлетворялись. Исполнение сделки купли-продажи в виде передачи имущества (обычно доказывается предъявлением соответствующих актов, накладных, документов, подтверждающих регистрацию перехода права собственности на недвижимость, отражение в реестре акционеров перехода права собственности на акции) и его оплаты обычно устраняет всякие сомнения относительно мнимости сделки. При этом само по себе отсутствие доказательств оплаты имущества не рассматривается как достаточное доказательство мнимости купли-продажи (см. постановления ФАС ВВО от 27.05.2004 N А43-15489/2003-2-458, от 31.10.2008 N А79-9187/2007; ФАС ДО от 23.05.2000 N Ф03-А51/00-1/785, от 07.03.2006 N Ф03-А16/06-1/84; ФАС ЗСО от 19.08.2004 N Ф04-5728/2004(А03-3841-4), от 24.12.2009 N А03-12007/2008; ФАС МО от 07.02.2005 N КГ-А40/9122-04, от 29.10.2007 N КГ-А41/10466-07, от 27.03.2008 N КГ-А40/1947-08; ФАС ЦО от 22.03.2000 N А14-6407-99/213/10, от 23.03.2000 N А14-6408-99/211/10, от 29.03.2000 N А14-6409-99/212/10, от 26.01.2001 N А48-2453/99-9, от 17.11.2005 N А54-1582/2005-С16, от 25.01.2008 N А14-2678-2007/107/29, от 12.03.2008 N А14-85/2007/1/9, от 02.06.2010 N Ф10-1925/10; ФАС СКО от 30.04.2009 N А32-8802/2008-27/83; ФАС СЗО от 03.03.2008 N А05-3277/2007, от 18.03.2008 N А56-8632/2007, от 07.09.2009 N А21-6759/2008, от 24.06.2010 N А66-5194/2009; ФАС ПО от 28.06.2007 N А72-830/06-21/19; ФАС ВСО от 06.07.2010 N А19-17732/09). Комментируя данную арбитражную практику, нельзя не отметить, что в соответствующих спорах истцы явно не пытались доказывать факты сохранения продавцами контроля над отчужденными активами, т.е. фактическое осуществление в отношении таких активов полномочий собственника. Такое положение вещей вполне объяснимо - доказывать подобные факты в арбитражном суде крайне сложно. Но вместе с тем сохранение за продавцом фактической власти над проданным имуществом - один из немногих действительно убедительных признаков мнимости договора купли-продажи. 2. Какие способы исполнения обязанности по оплате продаваемого имущества допустимы для договоров купли-продажи, а какие влекут переквалификацию заключенного договора? Данный вопрос встает в арбитражной практике, как правило, в связи с заинтересованностью одной из сторон спора в применении определенных гражданско-правовых норм, применяемых лишь при условии квалификации заключенного договора в качестве договора купли-продажи. Классический пример - взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами, которое возможно лишь при условии наличия у должника денежного обязательства, каковое имеется в договоре купли-продажи и отсутствует в договоре мены. При рассмотрении соответствующих споров арбитражными судами были выдвинуты следующие тезисы. При наличии у покупателя альтернативного обязательства, предусматривающего как возможность оплаты товара денежными средствами, так и возможность встречной поставки другого товара, договор должен квалифицироваться как сделка купли-продажи (см. постановление ФАС ПО от 07.06.1999 N А65-530/99-С/2-20 *(5)). По данному делу, на наш взгляд, ошибки допустили как первая инстанция, квалифицировавшая спорный договор в качестве договора мены, так и кассационная инстанция, предложившая квалифицировать сделку как куплю-продажу. По нашему глубокому убеждению, договоры, предусматривающие подобные альтернативные обязательства, должны квалифицироваться в соответствии с п. 3 ст. 421 ГК как смешанные, т.е. сочетающие элементы различных видов договоров, предусмотренных законодательством. Наличие в договоре условия об оплате покупателем товара путем зачета встречных требований к продавцу не приводит к "переквалификации" договора купли-продажи в иную сделку (см. постановления Президиума ВАС РФ от 22.05.2001 N 7012/00, от 18.04.2000 N 506/00; ФАС ВВО от 22.11.2000 N А29-2988/00Э, ФАС ЦО от 30.08.2001 N А14-543-01/15/12, от 24.01.2001 N А14-5340-00/219/12) *(6). Данные выводы судов были основаны на прочтении конкретных договоров, которыми мы, к сожалению, не располагаем. На наш взгляд, рассматриваемая ситуация крайне сложна для квалификации, и каждое слово спорного договора может иметь решающее значение. Мы бы предложили следующую логику рассуждений. Во-первых, бесспорно, что при заключении между сторонами двух "зеркальных" сделок купли-продажи (т.е. таких сделок, в которых стороны как бы меняются ролями "продавец" - "покупатель") и последующем проведении зачета путем совершения отдельной (двух- или односторонней) сделки, оснований для переквалификации правоотношений сторон в меновые нет. В данном случае на момент заключения сделок отчетливо видно намерение сторон рассчитываться деньгами, а возможность проведения зачета просто не может быть стопроцентной (например, в отношении какой-либо из сторон может быть введена процедура банкротства). Соответственно, если возможность зачета все-таки появилась, сам по себе зачет - это уже новая сделка, которая не может повлиять на квалификацию ранее заключенных сделок. Вторая возможная ситуация, судя по всему, имела место в рассмотренном выше деле. У продавца имеется денежный долг перед покупателем за ранее поставленные товары по ранее заключенному договору. Далее стороны заключают "зеркальный" договор, и в нем предусматривают, что оплата производится путем зачета имеющейся задолженности. На наш взгляд, невозможность проведения зачета по второму договору дает продавцу безусловное право на взыскание с покупателя денег, а значит, перед нами сделка купли-продажи. Что касается первого договора, то для его "переквалификации" оснований тем более нет. Несколько по-иному следует оценивать те ситуации, в которых стороны предусматривают, что вместо погашения действующей задолженности покупатель произведет поставку того или иного товара на тех или иных условиях. Здесь уже следы денежного обязательства не обнаруживаются, а значит, отношения сторон по второй по времени сделке будут регламентироваться не нормами гл. 30 ГК, а иными положениями (например, ст. 409, посвященной отступному). Ну и наконец, когда стороны единовременно договариваются о проведении встречных поставок и зачете как способе оплаты поставленных товаров, квалификация их отношений как договора мены представляется абсолютно правильной. Договор купли-продажи может предусматривать такой способ оплаты товара, как уступка права требования (см. постановления ФАС ДО от 25.05.2004 N Ф03-А51/04-1/1101; ФАС ЗСО от 28.12.2006 N Ф04-8585/2006(29631-А45-11); ФАС МО от 01.10.2001 N КГ-А40/5358-01). Данный вывод суда настолько очевидно противоречит п. 1 ст. 454 ГК, которая вполне определенно говорит об уплате денежной суммы, что мы не рекомендуем им руководствоваться ни при каких обстоятельствах. Стоит также обратить внимание на то, что пересмотр данного вывода не привел бы к принятию иного решения по рассмотренному ФАС ДО делу, поскольку требования истца не были связаны с переквалификацией договора - истец настаивал на незаконности соответствующего условия. Наконец, существует судебный акт, в котором абсолютно определенно сделан прямо противоположный вывод - вывод о невозможности расчета за товар правом требования в рамках сделки купли-продажи (см. постановление ФАС ЗСО от 17.05.2005 N Ф04-2862/2005(11202-А46-16)). В некоторых, к большому сожалению, немногочисленных судебных актах присутствует вывод о том, что расчеты за проданный товар векселями лишают договор признаков купли-продажи (см. постановление ФАС ПО от 08.06.2004 N А49-4990/03-181/26). Справедливости ради, отметим, что даже в указанных судебных актах кассационная инстанция не сама делает соответствующий вывод, а как бы "склоняет" к нему суд первой инстанции, передавая дела на новое рассмотрение. Позицию ФАС ПО можно признать правильной, причем как для случаев передачи покупателем векселей третьих лиц (такие сделки отвечают признакам договора мены ( ст. 567 ГК), исходя из вещной природы векселя ( ст. 128, 143 ГК)), так и для случаев выдачи покупателем собственного векселя (такие сделки, по нашему мнению, должны квалифицироваться как смешанные: сочетающие в себе элементы купли-продажи и займа (более подробную аргументацию мы дадим чуть ниже при анализе сделок по выдаче собственного векселя)). К сожалению, по большинству дел *(7) суды занимают позицию, противоположную только что рассмотренной. На уровне ВАС РФ высказана логика, в соответствии с которой вексель признается "платежным документом", а к договору купли-продажи с оплатой товара векселем применяются нормы, специфичные именно для купли-продажи, например, п. 3 ст. 487 ГК в части возврата суммы предоплаты (см. постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2002 N 7337/01). Соответственно, вопросов о квалификации спорных договоров не остается - несмотря на "оплату" товара векселем, это - сделки купли-продажи. Данная логика поддерживается и многими судами кассационной инстанции, акты которых будут прокомментированы ниже, при рассмотрении практики применения п. 3 ст. 487 ГК. 3. Могут ли быть предметом договора купли-продажи бездокументарные ценные бумаги? Согласно постановлениям ФАС УО от 01.02.2005 N Ф09-48/05ГК, от 07.07.2008 N Ф09-4808/08-С4, от 27.01.2009 N Ф09-103/08-С4, от 24.02.2010 N Ф09-894/10-С4 - могут. Вопрос о правовой природе бездокументарных ценных бумаг является для современной российской цивилистики одним из самых острых и сложных одновременно. Было бы абсолютно неправильно пытаться охарактеризовать его здесь в нескольких абзацах. Отметим лишь, что позиция ФАС УО в целом соответствует идеям, господствующим в сознании абсолютного большинства правоприменителей и основанным на максимально возможном приравнивании бездокументарных ценных бумаг к вещам. Тем не менее необходимо иметь в виду, что в силу п. 2 ст. 454 ГК некоторые положения § 1 гл. 30 ГК не применяются к купле-продаже ценных бумаг в случае существования специальных правил, например, императивная ст. 29 Закона о ценных бумагах превалирует над п. 1 ст. 458 ГК, устанавливающим момент исполнения продавца передать товар, а также предоставляющим сторонам возможность согласовать этот момент в договорном порядке (см. постановления ФАС СЗО от 02.04.2010 N А56-47705/2008; ФАС ЗСО от 06.07.2010 N А03-13787/2009). 4. Может ли быть предметом договора купли-продажи иностранная валюта? Ответ на данный вопрос в принципе однозначно следует из п. 2 ст. 454 ГК, но, что называется, на всякий случай, отметим: арбитражная практика также признает, что конверсионные операции в рамках российского гражданского законодательства должны толковаться как сделки купли-продажи иностранной валюты (см. постановления ФАС МО от 03.06.1998 N КГ-А40/1131-98 *(8), от 18.01.2001 N КГ-А40/6298-00, от 28.02.2002 N КГ-А40/796-02). 5. Как надлежит квалифицировать договор купли-продажи с условием об обратном выкупе проданного имущества, заключенный в целях обеспечения исполнения обязательства? Негативное отношение арбитражных судов к подобного рода сделкам берет свое начало еще с постановления Пленумов ВАС РФ и ВС РФ от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" *(9). Как было указано в п. 46 данного постановления, "при разрешении споров следует учитывать, что в случае неисполнения должником обязательства, обеспеченного залогом, залогодержатель имеет право преимущественно перед другими кредиторами получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества ( ст. 334, 349). Действующее законодательство не предусматривает возможность передачи имущества, являющегося предметом залога, в собственность залогодержателя. Всякие соглашения, предусматривающие такую передачу, являются ничтожными, за исключением тех, которые могут быть квалифицированы как отступное или новация обеспеченного залогом обязательства ( ст. 409, 414 Кодекса)". Если данное разъяснение читать внимательно, то в нем не обнаруживается никаких противоречий ни с действующим законодательством, ни с российской цивилистической доктриной. Действительно, речь идет о том, что в рамках договора залога невозможна передача имущества в собственность залогодержателя, о том, что ничтожны сделки по передаче имущества в собственность залогодержателя и т.д. Но из названного разъяснения не следует делать тот вывод, который, к сожалению, часто делают арбитражные суды (см., например, постановление ФАС ВСО от 02.03.2005 N А19-14857/04-47-Ф02-73/05-С2), а именно вывод о необходимости квалифицировать сделки купли-продажи с правом обратного выкупа при исполнении продавцом определенного обязательства (далее для краткости мы будем именовать такие сделки одним из устоявшихся терминов: "запродажа") как притворные сделки ( п. 2 ст. 170 ГК), прикрывающие залог. Существует масса хорошо известных аргументов против такой позиции. Это и п. 1 ст. 329 ГК, допускающий применение способов обеспечения обязательств, не предусмотренных законом; это и очевидное различие правовых последствий залога и запродажи; наконец, это и ст. 282 НК, определившая особенности определения налоговой базы по сделкам РЕПО с ценными бумагами *(10). С 1 января 2010 г. к этому перечню добавилась еще и специальная статья Закона о рынке ценных бумаг, в соответствии с которой (см. п. 21 ст. 51.3) к договору РЕПО применяются общие положения о купле-продаже, если это не противоречит названной статье и существу договора. Учитывая то, что указанная норма вступила в действие относительно недавно, практики ее применения - ни самой по себе, ни в соотношении с § 1 гл. 30 ГК - нам обнаружить не удалось; однако полагаем, что позиция судов, которые и ранее признавали сделки РЕПО особой разновидностью гражданско-правовых сделок, порождающих именно те последствия, к которым стремятся стороны, и не являющихся притворными "по определению" (см., например, постановления ФАС МО от 27.04.1999 N КГ-А40/1118-99, от 24.06.2009 N КГ-А40/5397-09; ФАС ДО от 07.06.2005 N Ф03-А51/05-1/1423), в будущем возобладает. 6. Каковы последствия заключения договора купли-продажи в качестве продавца лицом, не обладающим правом собственности на имущество, являющееся предметом договора? Необходимо отметить, что, хотя продажа имущества его собственником и является наиболее распространенным случаем купли-продажи, отнюдь не всегда продавец является собственником продаваемой вещи. Так, продажу чужих вещей могут осуществлять комиссионер ( ст. 990 ГК), лица, уполномоченные в силу закона осуществлять реализацию имущества в рамках исполнительного производства (ныне действует Закон об исполнительном производстве 2007 г.). Это случаи бесспорные, прямо прописанные в законе, как и случаи продажи вещей, которые только должны быть в будущем приобретены продавцом у третьих лиц, вещей, еще не созданных ( п. 2 ст. 455 ГК). Но как должны квалифицироваться случаи продажи имущества "несобственниками" в других ситуациях? Наиболее распространенный подход арбитражных судов к обозначенному вопросу таков (см., например, постановления Президиума ВАС РФ от 06.11.2001 N 9963/00, от 01.02.2005 N 11954/04, ФАС МО от 31.08.2001 N КГ-А41/4842-01, ФАС УО от 13.03.2006 N Ф09-815/06-СЗ, от 24.07.2006 N Ф09-6348/06-СЗ и мн. др.): сделки по продаже имущества лицами, не являющимися его собственниками, рассматриваются как ничтожные. Этот подход является следствием традиционной позиции арбитражных судов по несколько иному вопросу - об условиях применения такого способа защиты нарушенного права, как признание сделки недействительной в случае отсутствия у лица, отчуждающего имущество, полномочий на его отчуждение. В свою очередь, по этому вопросу Пленум ВАС РФ определился еще в 1998 г., косвенно признав, что отсутствие полномочий на отчуждение имущества - достаточное основание для вывода о ничтожности самой сделки отчуждения ( п. 25 утратившего силу постановления от 25.02.1998 N 8 "О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" *(11), а впоследствии - п. 35-38 совместного постановления Пленумов ВС и ВАС РФ N 10/22 от 29.04.2010 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других прав" *(12)). Примечательно то, что в подавляющем большинстве случаев вопрос вставал не об одной из ситуаций, описанных выше, т.е. ситуаций, когда право собственности у продавца хоть и отсутствует к моменту заключения сделки, но возникает до передачи имущества; арбитражные суды делают вывод о ничтожности сделки, заключенной продавцом, не являющимся собственником, тогда, когда такой продавец и продавал, и передавал чужое имущество, не имея на то права. В этих рамках логика арбитражных судов, если на секунду отвлечься от ее соответствия доктрине и законодательству, выглядит хоть как-то обоснованной, ибо касается случаев, заведомо сопряженных с нарушением прав третьих лиц. Но как быть с нормальными сделками, объективно необходимыми обороту и прямо "прописанными" в ГК, - сделками купли-продажи "будущих вещей" (банальнейший пример - еще не произведенная продукция), вещей, подлежащих приобретению продавцом у третьих лиц? Как соотносится логика арбитражных судов и абсолютно четкая позиция законодателя, допускающего продажу вещей несобственником в достаточно многих случаях, в том числе в случае приобретения вещей для перепродажи уже после заключения договора? Рассматриваемая коллизия п. 2 ст. 455 ГК и сложившейся арбитражной практики по продаже вещей неуполномоченными лицами нечасто анализируется арбитражными судами. Разумеется, есть огромный массив судебных актов, в которых констатируется законность продажи вещей, "просто" пока не принадлежащих продавцу, вещей, которые он только намеревается создать и приобрести. Однако вопрос о значении п. 2 ст. 455 ГК для случаев продажи имущества, заведомо для продавца принадлежащего третьим лицам, не намеренным его отчуждать, а равно имущества, обремененного арестами и тому подобными ограничениями, анализируется нечасто, и выводы, к которым приходят суды, различны и, по большому счету, мало предсказуемы. Например, в постановлении ФАС УО от 29.06.2006 N Ф09-5557/06-С6 рассматривается ситуация продажи имущества: 1) находящегося под арестом, наложенным судебным приставом-исполнителем, и 2) одновременно (!) еще не приобретенным у предыдущего собственника. Признавая договор купли-продажи ничтожным, суд в качестве основного контрдовода против тезиса о необходимости применения п. 2 ст. 455 ГК сослался на положения договора, констатирующие наличие у продавца права собственности на имущество и отсутствие обременении такового. А вот ФАС МО (см. постановление от 13.12.2000 N КГ-А41/5612-00), рассматривая продажу акций, которые на момент заключения сделки только истребовались продавцом у третьего лица (в судебном порядке), сделал вывод о законности заключенного договора, несмотря на наличие в нем аналогичных положений. Другая ситуация: продается недвижимость, приобретенная продавцом у третьего лица, при этом на момент заключения договора купли-продажи право собственности продавца, возникающее на основании предшествующей сделки, еще не зарегистрировано. ФАС МО (см. постановление от 01.07.2004 N КГ-А40/5076-04) никаких проблем не видит и со ссылкой на п. 2 ст. 455 ГК признает договор абсолютно законным. А вот ФАС СЗО (см. постановление от 18.09.2002 N А05-4703/02-230/17) и ФАС УО ( постановление от 06.05.2009 N Ф09-2764/09-С6) в аналогичной ситуации констатируют ничтожность сделки со ссылкой на несоответствие таковой закону... по причине того, что имущество продано лицом, не являющимся его собственником (как известно, право собственности на недвижимость, по общему правилу, возникает с момента государственной регистрации). Подобные коллизии неизбежны, ибо порочна исходная посылка о ничтожности сделок купли-продажи, заключенных "неуправомоченными" лицами. И никаких четких различий между ситуациями, "вписывающимися" в п. 2 ст. 455 ГК и не "вписывающимися" в него, просто невозможно провести. Совершенно не принципиально, почему у продавца на момент заключения сделки нет права собственности, - потому ли, что он только собирается создать или приобрести вещь, или же потому, что он приобрел вещь по ничтожной сделке. Ведь последнее не исключает первое: можно сначала купить имущество по недействительному договору, а затем по действительному, и это лишь частный пример. Любые попытки как-то вычленить, отгородить случаи купли-продажи "неуправомоченными" лицами, которые должны быть исключены из сферы действия п. 2 ст. 455 ГК, обречены на провал, поскольку никаких исключений здесь просто быть не может *(13). Примечательно также и то, что рассматриваемая проблема неразрывно связана с широко дискутируемой в последнее время в научных кругах тематикой "вещного договора" *(14). Предельно упрощая соответствующую проблематику (что продиктовано целями и задачами данной книги), можно сказать, что в рамках концепции, принятой во многих правопорядках, в том числе немецком, для перехода права собственности требуется две сделки: 1) обязательственная (например, договор купли-продажи как таковой) и 2) вещная (для движимости это, как правило, простая передача имущества; для недвижимости - обычно ее более сложный аналог). Только в случае действительности обоих сделок достигается переход права собственности. Достаточно любопытно сравнить, с какой легкостью и удобством для оборота решалась бы рассматриваемая нами проблема, в которой "с концами" погрязла арбитражная практика, будь в российском правопорядке признана концепция вещной сделки. Ведь господствующая практика имеет не только негативную сторону (прежде всего, создает риск признания ничтожными нормальных, "здоровых" сделок, лишает покупателей возможности использовать договорные санкции для борьбы с недобросовестными продавцами, отчуждающими чужое имущество (ведь в соответствующих случаях сделки признают ничтожными в полном объеме!)); помимо этого, такая практика продиктована естественным стремлением отвергнуть, лишить юридического признания заведомо незаконные случаи отчуждения чужого имущества *(15). Как в этой ситуации обойтись без обращения к ст. 167 ГК? На первый взгляд, можно было бы опереться на институт виндикации... но ведь в рамках этого института вещь истребуется из... незаконного владения. А почему оно незаконное? Потому что нет волеизъявления собственника. А как же сделка купли-продажи - если она действительна, то должна переносить титул собственности, и ни о каком "незаконном владении" и речи быть не может? И вот опять мы, хотя бы косвенно, но вынуждены будем констатировать ничтожность сделки, а значит, вернемся к началу пути. Концепция вещной сделки действительно помогает выбраться из описанного порочного круга. Договор купли-продажи в рамках этой концепции вполне может оставаться действительным даже при отсутствии у собственника необходимых полномочий на отчуждение вещи. Для заключения такого договора эти полномочия не нужны. Они нужны для вещной сделки, непосредственно "переносящей" право собственности. И если таких полномочий не будет к моменту передачи, главный правовой результат сделки не будет достигнут. Но вместе с тем при признании самостоятельной роли вещного договора нет оснований в рассматриваемой ситуации не применять положения обязательственного договора купли-продажи к отношениям сторон (в том числе в части санкций, связанных с несостоявшимся переходом права собственности), нет причин лишать оборот удобных для него сделок, в которых продавец не является собственником продаваемой вещи. 7. Может ли сделка по выдаче простого векселя в обмен на уплату денежной суммы быть квалифицирована как сделка купли-продажи собственного векселя? Арбитражные суды, как правило, основываясь на п. 36 совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 04.12.2000 N 33/14, не усматривают никаких проблем в подобной квалификации (см. постановления ФАС ВСО от 29.04.2002 N А19-7070/01-17-Ф02-1048/02-С2; ФАС УО от 04.02.2004 N Ф09-113/04ГК, от 13.04.2010 N Ф09-2393/10-С4). К сожалению, мы не можем последовать их примеру. Безусловно, п. 2 ст. 454 ГК позволяет квалифицировать сделки по отчуждению векселей в обмен на деньги как сделки купли-продажи. Именно так они и должны квалифицироваться в тех ситуациях, когда отчуждается вексель третьего лица, а равно в тех экзотических случаях, когда векселедатель передает собственный вексель в качестве индоссанта. Но когда в обмен на деньги "покупатель" получает документ, удостоверяющий право требовать от "продавца"... возврата денег (в том числе и с "прибавкой" в виде процента или дисконта), не стоит ли обратить внимание на суть отношений сторон? Да, выдача собственного векселя в обмен на деньги формально укладывается в дефиницию п. 1 ст. 454 ГК. Но с той же легкостью она укладывается и в дефиницию ст. 807 ГК, особенно в контексте ст. 815 ГК. Не стоит ли в таком случае более пристально сравнить хозяйственные, экономические цели данных операций? Или обратить внимание на последний абзац ст. 815 ГК? Никакие другие нормы части второй ГК, кроме норм гл. 42, не применяются субсидиарно к отношениям векселедателя и векселедержателя. Не это ли указание на то, что заемные (в экономическом смысле) отношения наиболее близки юридической сущности вексельных отношений и что при любых сомнениях толкование должно быть "в пользу" займа? 8. Является ли признаком притворности сделки купли-продажи цена имущества, очевидно и значительно не соответствующая его реальной стоимости? Данный вопрос в связи с переквалификацией договора в сделку дарения в соответствии с п. 2 ст. 170 ГК обсуждался судами кассационной инстанции (см. постановления ФАС ЦО от 21.02.2006 N А54-1578/2005-С19; ФАС МО от 03.04.2008 N КГ-А40/1229-08, от 19.02.2008 N КГ-А40/483-08; ФАС СЗО от 29.01.2009 N А44-1295/2008; ФАС ЗСО от 12.02.2008 N Ф04-731/2008(124-А46-8)). Суд пришел к выводу, что стороны вправе самостоятельно определять условия договора купли-продажи, в том числе цену, а значит, низкая цена сама по себе не свидетельствует о намерении прикрыть дарение. Мы не склонны абсолютизировать значение данного вывода, поскольку подобные суждения всегда тесно связаны с оценкой судом конкретных обстоятельств дела. Например, Президиум ВАС РФ в одном из дел посчитал принципиально важным обстоятельством определение цены продажи транспортного рефрижератора в размере 1 (один) доллар США и указал нижестоящим инстанциям на необходимость исследования действительной воли сторон, заключившей столь странную сделку (см. постановление от 14.11.2000 N 4774/00). На практике мы рекомендовали бы исходить из того, что существует значительная вероятность переквалификации сделок купли-продажи в сделки дарения в тех случаях, когда договорная цена имущества отличается от его реальной стоимости на несколько порядков; такая вероятность еще более велика для сделок, в которых цена равна минимальной платежной единице: 1 рубль, 1 цент и т.д. Естественно, в соответствующих спорах суд должен оценивать все имеющиеся в деле доказательства, но все равно вероятность признания платежа символическим, лишенным существенного для договора значения, велика, а следующим за этим утверждением будет тезис о совершении сторонами сделки, прикрывающей дарение. 9. Как надлежит квалифицировать сделки купли-продажи, опосредующие отношения в рамках расчетного форвардного контракта и иных подобных алеаторных сделок? Вопрос о судебной защите нарушенных прав, вытекающих из биржевых алеаторных сделок, хорошо известен специалистам. Наиболее тесно связан данный вопрос с толкованием норм гл. 58 ГК и в полной мере он будет рассмотрен в соответствующем разделе данной книги. Нас будет интересовать лишь отдельный, узкий аспект проблемы, затронутый в отдельных постановлениях ФАС МО ( от 27.10.1998 N КГ-А40/2548-98, от 27.10.1998 N КГ-А40/2549-98). Итак, представим себе такую ситуацию. Стороны А и Б заключили два договора, по которым в один и тот же день в будущем обязались передать друг другу одинаковое количество ценных бумаг или валютных ценностей, при этом одна из сторон оплатит товар (актив) по фиксированной цене, а вторая - по заранее не известному курсу, установленному биржей, ЦБ РФ (или какой-либо иной организацией) на день исполнения сделок. Основная гражданско-правовая проблема, связанная с такими операциями, "завязана" на гл. 58 ГК и связана с применением или неприменением к ним правил о пари. Однако существует одно "но". Данная проблема возникает в чистом виде тогда, когда стороны прямо обозначают существо своих отношений, т.е. заключают единую сделку, четко обозначая ее алеаторную сущность. В описанной же ситуации перед нами две сделки, по которым все может свестись к "игре" на курсе лишь при определенных обстоятельствах. А может статься и по-другому. Например, зачет по встречным требованиям окажется невозможен или одна из сторон не захочет его проводить и реально передаст актив, наконец, одна из сделок может быть недействительна, а вторая действительна. Так вот для того чтобы поставить сам вопрос о применении к отношениям сторон правил о пари, на наш взгляд, сначала нужно установить притворный характер купли-продажи, прикрывающий те самые алеаторные отношения. В указанных выше постановлениях суд такой характер установил, проанализировав условия договора, которые нам, естественно, неизвестны, и определив из них, что стороны не намеревались в реальности передавать актив. Следующим шагом суд определил истинную природу их отношений, квалифицировав сделку в качестве пари (в рамках действующего законодательства соответствующая сделка должна быть квалифицирована как производный финансовый инструмент, а вопрос об исковой защите вытекающих из нее требований должен решаться в зависимости от субъектного состава и ряда иных обстоятельств - см. п. 2 ст. 1062 ГК, ст. 2, 51.4 Закона о рынке ценных бумаг). Разумеется, трудно оценить правильность "первого шага" суда, не видя спорных договоров, но сама по себе описанная выше схема, предполагающая заключение двух зеркальных сделок, не должна влечь их автоматической переквалификации из купли-продажи в какие-то иные виды договоров или пари. Если такая переквалификация и возможна, то лишь в результате обнаружения доказательств, указывающих на отсутствие намерений сторон осуществлять реальное исполнение каждой сделки в отдельности и на заранее имевшее место намерение провести зачет и т.д. 10. Каковы последствия заключения договора купли-продажи автотранспортного средств без снятия его с учета в уполномоченном государственном органе? Появление вопроса в данной книге обусловлено единичным, но действительно уникальным в своем роде судебным актом - постановлением ФАС СЗО от 15.10.2003 N А05-15988/02-367/21. Фабула дела сводилась к следующему. Истец обратился с иском об исключении имущества из описи (освобождении от ареста), ссылаясь на то, что он является собственником арестованных транспортных средств, и обосновывая это ссылками на договор купли-продажи и акт приема-передачи спорного имущества. Суд кассационной инстанции в удовлетворении исковых требований отказал, руководствуясь, главным образом, тем, что смена собственника транспортных средств не была зарегистрирована в соответствии с действовавшим на тот момент приказом МВД России от 26.11.1996 N 624 "О порядке регистрации транспортных средств" (в ред. 15.03.1999) *(16). Сам по себе данный тезис уже вызывает не то что сомнения, а недоумение, ибо чисто учетный, но не гражданско-правовой характер регистрации автотранспортных средств, отсутствие влияния таковой на переход права собственности, неоднократно подчеркивались и в доктрине, и в судебной практике. Для нашей тематики гораздо интереснее то, что по ходу своих рассуждений ФАС СЗО сделал вывод о ничтожности сделки купли-продажи по причине ее несоответствия специальным правилам, установленным законодательством в соответствии с п. 3 ст. 454 ГК для продажи автотранспортных средств. Сколько-нибудь значимый аргумент в пользу такого вывода даже придумать сложно. Вполне очевидно, что отсутствие регистрации смены собственника не может быть основанием для признания недействительной сделки, предшествующей такой регистрации. 11. Существуют ли какие-либо законодательно установленные особенности купли-продажи векселей? В данном случае мы бы хотели обратить внимание на интересную трактовку российского вексельного законодательства, данную в совместном постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 04.12.2000 N 33/14 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей" *(17). Согласно п. 36 этого Постановления законодательством установлены особые правила исполнения продавцом обязанности по передачи векселя - согласно п. 3 ст. 146 ГК вексель должен быть передан путем фактической передачи с проставлением индоссамента, если иное не предусмотрено договором купли-продажи. 12. Охватывает ли понятие "имущественное право" в п. 4 ст. 454 ГК права требования, уступка которых регулируется § 1 гл. 24 ГК? Положительный ответ на данный вопрос вроде бы не должен вызывать никаких сомнений. Примечательным для нас он стал в силу того, что проблема была предметом рассмотрения Президиума ВАС РФ ( постановление от 29.12.1998 N 1676/98), который не просто однозначно ответил "да", но и сделал чрезвычайно интересный вывод о соотношении норм § 1 гл. 24 ГК ("Переход прав кредитора к другому лицу") и гл. 30 ГК в регулировании отношений по уступке прав требования за деньги. По мнению Президиума ВАС РФ, с которым мы вполне согласны, сделка уступки требования может совершаться в рамках самых различных договоров - как предусмотренных, так и не предусмотренных ГК, в том числе и в рамках купли-продажи. При этом во всех случаях необходимо разделять собственно уступку, неизбежно регулируемую § 1 гл. 24 ГК, и более общую сделку, в рамках которой уступка совершается. Необходимо отметить, что § 1 гл. 24 ГК крайне скупо регулирует отношения цедента и цессионария по вполне понятной причине - в этом разделе законодатель рассматривает цессию в отрыве от ее основания, т.е. той хозяйственной цели, для достижения которой уступка совершается. В случае уступки права требования в целях получения за это денежных средств от цессионария к отношениям сторон в дополнение к "скудным" нормам § 1 гл. 24 ГК будет применяться огромный массив гражданско-правовых норм о купле-продаже. 13. Применяются ли в силу п. 4 ст. 454 ГК нормы гл. 30 ГК к отношениям по уступке доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью за деньги? Положительный и, по нашему мнению, верный ответ на этот вопрос дан в постановлениях ФАС УО от 28.02.2006 N Ф09-948/06-СЗ и ФАС МО от 26.12.2003 N КГ-Ф40/10661-03. Можно лишь добавить, что гражданско-правовой режим доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, несмотря на то, что ООО является самой распространенной в России организационно-правовой формой юридического лица, все еще остается чрезвычайно слабо разработанным как на доктринальном, так и на законодательном уровне. В таких условиях признание доли в уставном капитале общества имущественным правом, по крайней мере, для целей применения п. 4 ст. 454 ГК, представляется логичным и обоснованным. 14. Какие нормы § 1 гл. 30 ГК не применяются к купле-продаже имущественных прав в силу особенностей их "характера" и "содержания"? В практике арбитражных судов была установлена, по крайней мере, одна такая норма - п. 5 ст. 488 ГК о возникающем у продавца праве залога на товар, проданный в кредит. По мнению судов, эта норма не должна применяться в случае заключения договора цессии с условием оплаты через некоторое время после передачи (см. постановления ФАС ПО от 26.07.2005 N А65-17246/04-СГ4-16; ФАС УО от 17.03.2010 N Ф09-1648/10-С5; ФАС МО от 30.06.2010 N КГ-А40/6317-10). Аргументация выглядит весьма странно - кассационные инстанции в основу своих рассуждений положили то обстоятельство, что в п. 5 ст. 488 ГК упомянут "товар". Конечно, очевидно и то, что п. 1 ст. 454 ГК отождествляет товар с вещью, и то, что право требования - это не вещь. Вот только не понятно, а какие вообще нормы гл. 30 ГК могут применяться к продаже имущественных прав, если в них термин "товар" употребляется практически всегда. Учитывая то, что в п. 1 ст. 336 ГК прямо говорится о допустимости залога имущественных прав, мы не видим ни одного достойного аргумента в пользу того, чтобы исключить применение п. 5 ст. 488 ГК к случаям продажи имущественных прав. 15. Является ли существенным условием договора энергоснабжения условие о количестве поставляемой абоненту энергии? Положительный ответ на поставленный вопрос, на наш взгляд, следует из системного толкования п. 1 ст. 541, п. 5 ст. 454, п. 3 ст. 455 ГК. Арбитражная практика тоже достаточно последовательна; уже в 1998 г. Президиум ВАС РФ в своем обобщении сказал окончательное "да" (см. п. 1 информационного письма от 17.02.1998 N 30 "Обзор практики разрешения споров, связанных с договором энергоснабжения") *(18). Само по себе возникновение дискуссии мы склонны списать на не вполне очевидную (с обывательской точки зрения) материальную сущность энергии и возможность ее количественного измерения. Тем не менее п. 5 ст. 454 в контексте п. 1 ст. 541 ГК не оставляет сомнений: к договору энергоснабжения требование п. 3 ст. 455 ГК применяется, несмотря на всю специфику такого товара, как энергия, и несмотря на все особенности ее количественного измерения. 16. Достаточно ли для признания условия о товаре, передаваемом по договору купли-продажи, согласованным (а самого договора - заключенным), указания наименования и количества подлежащего передаче товара в накладной (или ином аналогичном документе, фиксирующем сам факт передачи товара)? Рассматриваемая ситуация весьма распространена в российском деловом обороте. Причины, по которым стороны не заключают даже простейшие договоры купли-продажи, а ограничиваются оформлением бухгалтерских документов, фиксирующих движение товарно-материальных ценностей и денежных средств, многообразны, но вряд ли достойны нашего внимания. Разумеется, идти этим путем на практике не порекомендует ни один более или менее компетентный юрист, однако далеко не все представители бизнес-сообщества в принципе склонны прислушиваться к мнению юристов. А посему казуистичные по своей природе ситуации оформления договоров бухгалтерскими документами, по всей видимости, еще долго будут встречаться в деловом обороте. Весьма многочисленная практика (см. постановления ФАС ВВО от 26.09.2006 N А43-1476/2006-15-55, от 18.09.2006 N А29-1190/2006-1э, от 18.08.2006 N А17-420/9-2006, от 13.04.2006 N А79-14596/2005, от 07.06.2010 N А39-4848/2009; ФАС ВСО от 12.01.2006 N А74-2257/2005-Ф02-6645/05-С2; ФАС МО от 26.02.2004 N КГ-А40/654-04, от 21.08.2008 N КГ-А40/7477-08; ФАС ЦО от 04.06.2004 N А08-10367/03-1; ФАС УО от 08.09.2009 N Ф09-5871/09-СЗ, от 20.07.2010 N Ф09-5439/10-СЗ; ФАС СЗО от 26.04.2010 N А56-8611/2009; ФАС ЗСО от 10.03.2010 N А70-7054/2009; ФАС ПО от 30.09.2009 N А65-3798/2009 и др.) *(19) дает положительный ответ на поставленный нами вопрос. Подписание накладных, содержащих условия о товаре (т.е. все (по общему правилу) существенные условия договора купли-продажи), арбитражные суды часто именуют заключением "разовых сделок купли-продажи" или "разовых поставок". Если оставить "за скобками", возможно, не вполне удачную терминологию, рассматриваемая арбитражная практика вполне согласуется с п. 1 ст. 162 ГК и должна быть признана абсолютно законной. Вопрос имеет также еще некоторые нюансы, которые могут показаться очевидными, но, на наш взгляд, все же должны быть отмечены. В практическом плане рассматриваемый подход примечателен, прежде всего, тем, что стороны, основываясь на соответствующей накладной, могут предъявлять друг другу любые требования, проистекающие из норм ГК о купле-продаже, а не из куда более "скромных" по объему и содержанию норм о неосновательном обогащении (которые применялись бы, будь поставка признана внедоговорной, т.е. произведенной в отсутствие заключенного договора). Так, например, продавец может потребовать оплаты товара (при неосновательном обогащении мог бы потребовать, по общему правилу, лишь его возврата - ст. 1104-1105 ГК), а покупатель - предъявить требования, связанные с недостатками товара (при неосновательном обогащении это просто исключается, так как покупатель признается своего рода правонарушителем, и если и имеет какие-то права, то лишь связанные с обязанностью по возврату неосновательного обогащения). 17. Каковы правовые последствия подписания и последующего исполнения договора купли-продажи, не содержащего условий о наименовании и количестве товара, с оформлением документа, фиксирующего передачу товара определенного наименования и в определенном количестве? Казуистичность поставленного вопроса не должна вводить в заблуждение. Само по себе количество арбитражной практики по спорам, возникающим в описанной ситуации, является ответом на вопрос о ее распространенности. Не секрет, что в России широко распространено заключение так называемых рамочных договоров купли-продажи. Заключая такой договор, стороны определяют основные юридические и организационные условия своего регулярного взаимодействия, но не определяют основные коммерческие условия сделки: прежде всего наименование и количество товара в каждой партии. При этом соответствующие договоры купли-продажи содержат отсылку к приложениям, которые должны восполнить соответствующие базовые условия и которые стороны намереваются регулярно подписывать. Как несложно догадаться, нередко происходит не совсем так, как планировалось: в одних случаях - не придавая данному обстоятельству значения, в других - просто забывая о подписании приложений, стороны начинают осуществлять исполнение договора. Факт передачи товара при этом, разумеется, фиксируется в первичных документах бухгалтерского учета. Исходя из предыдущего рассмотренного вопроса должно быть понятно, что арбитражные суды отнюдь не склонны заявлять (в рассматриваемых случаях) о полном отсутствии договорных отношений между сторонами. Рассматриваемая проблема гораздо тоньше. Она сводится к тому, квалифицировать ли возникшие между сторонами отношения как отношения по "разовой" или "разовым" (в зависимости от количества накладных) поставкам или же считать рамочный договор заключенным, а условия о наименовании и количестве товара согласованными в документах, подтверждающих передачу товара? Ответ на поставленный вопрос очень важен в практическом плане - от него, например, зависит право на взыскание предусмотренной договором неустойки. Как мы уже отмечали, практика по данному вопросу весьма обширна, причем противоположные позиции высказываются одними и теми же судами: 1) "рамочный" договор считается заключенным (см. постановления Президиума ВАС РФ от 31.01.2006 N 7876/05; ФАС МО от 02.02.2006 N КГ-А41/13266-05, от 26.05.2006 N КГ-А40/4127-06-П, от 31.07.2009 N КГ-А40/7104-09; ФАС ПО от 25.04.2006 N А06-1968/1-8/05, от 04.05.2010 N А49-7753/2009; ФАС СЗО от 17.10.2005 N А21-9860/04-С2, от 06.07.2009 N А56-38336/2008, от 12.11.2008 N А56-6298/2008; ФАС УО от 11.09.2003 N Ф09-2521/03ГК, от 08.12.2003 N Ф09-3593/03ГК, от 15.12.2004 N Ф09-4116/04ГК, от 19.01.2006 N Ф09-4461/05-С5, от 13.05.2009 N Ф09-2836/09-С5, от 24.12.2009 N Ф09-10315/09-СЗ; ФАС ЦО от 16.11.2005 N А48-1190/05-4, от 12.03.2010 N Ф10-761/10, от 14.04.2010 N Ф10-1285/10; ФАС СКО от 01.02.2007 N Ф08-119/2007, от 08.04.2008 N Ф08-1672/08; ФАС ЗСО от 19.03.2009 N Ф04-1349/2009(1839-А45-4); ФАС ДО от 01.11.2008 N Ф03-4617/2008 и др.); 2) рамочный договор не считается заключенным, а отношения вытекают из "разовой" ("разовых") сделки (сделок) купли-продажи (см. постановления ФАС ВВО от 11.04.2005 N А79-8679/2004-СК2-8094, от 02.12.2009 N А38-2219/2009; ФАС ВСО от 15.12.2005 N А10-1982/05-Ф02-5592/05-С2, от 16.03.2010 N А33-9434/2009; ФАС СЗО от 27.11.2002 N А56-19613/02, от 28.12.2004 N Ф04-9076/2004(7270-А27-20), от 20.04.2009 N А66-1325/2008; ФАС УО от 26.04.2005 N Ф09-463/05ГК, от 10.05.2005 N Ф09-1164/05-С5, от 31.01.2006 N Ф09-35/06-СЗ, от 09.03.2006 N Ф09-1238/06-С6, от 31.10.2007 N Ф09-8975/07-С5, от 15.01.2009 N Ф09-10351/08-С5; ФАС ЦО от 08.05.2008 N А36-2507/2007, от 14.09.2009 N Ф10-3842/09; ФАС ПО от 07.04.2010 N А55-12356/2009, от 30.09.2009 N А65-3798/2009; ФАС МО от 27.08.2009 N КГ-А40/7029-09). Примечательно, что наличие ссыпки на рамочный договор в документах, оформляющих передачу товара, не рассматривается судами как определяющий фактор - в одних случаях и при отсутствии такой ссылки рамочный договор признается заключенным, в других ее наличие не "реабилитирует" сделку. Полагаем, что наличие относительно недавно высказанной позиции Президиума ВАС РФ (см. постановление от 31.01.2006 N 7876/05) все-таки склонит чашу весов в пользу признания конструкции "рамочный договор" плюс документ, фиксирующий передачу товара и одновременно индивидуализирующий товар, полноценным договором купли-продажи. Во всяком случае, только таким должно быть логическое развитие тезиса о признании за накладной силы сделки, рассмотренного в рамках предыдущего вопроса. 18. Является ли наименование товара согласованным, если в договоре купли-продажи указаны лишь отдельные родовые признаки товара? К сожалению, понятие "наименование товара", используемое в п. 3 ст. 455 ГК, легко воспринимается лишь в качестве абстракции. Приложение этого понятия к конкретным словам и терминам весьма и весьма не очевидно. Например, "видеомагнитофон" - это уже наименование товара или еще нет? А "видеотехника", "бытовая видеотехника"? В практическом плане для устранения риска признания договора незаключенным всегда можно следовать простой рекомендации: если продается индивидуально определенная вещь, есть смысл указать ее индивидуализирующие признаки; если продаются товары, определенные родовыми признаками, - эти признаки нужно указать максимально подробно. Что до разрешения уже случившихся казусов, когда расплывчатые наименования зафиксированы уже подписанными договорами, то, увы, арбитражная практика не дает сколь-либо четких ориентиров. Например, наименование товара не было признано согласованным при таких его определениях: "сельскохозяйственная техника, запасные части к сельскохозяйственным машинам, товарно-материальные ценности" (см. постановление ФАС ВСО от 10.12.2002 N А10-773/02-8-Ф02-3627/02-С2), "ГСМ" (горюче-смазочные материалы) (см. постановление ФАС УО от 18.06.2002 N Ф09-1276/02ГК), "горюче-смазочные материалы производства ОАО "Ангарская нефтехимическая компания" (см. постановление ФАС ВСО от 11.05.2000 N А19-10309/99-35-Ф02-796/00-С2), "продукты питания и товары народного потребления" (см. постановление ФАС ВСО от 26.04.2000 N А33-10963/99-С1-Ф02-705/2000-С2), "отходы производства с резервуаров N 1, 2 полигона "Цветаевский" (см. постановление ФАС УО от 09.07.2009 N Ф09-4690/09-СЗ); "автомашина МАЗ 5334 (термофургон), автомашина ЗиЛ 451412 (бензовоз емкостью 8 куб. м), "прицеп СЗАП 93401 для автомашины МАЗ с емкостью под ГСМ 8,5 куб. м" (см. постановление ФАС СЗО от 03.07.2008 N А56-34157/2006), "нефть западно-сибирская" (см. постановление ФАС ВСО от 16.04.2008 N А74-957/07-Ф02-648/08), "текстильные изделия" (см. постановление ФАС ВВО от 30.04.2010 N А79-6536/2008). Однако достаточно конкретными (для признания наименования товара согласованным) судам показались такие определения товара: "овощи" (см. постановление ФАС ПО от 11.04.1997 N 13/262), "пшеница 3 класса", "рожь продовольственная" (см. постановление ФАС СЗО от 21.08.2001 N Ф04/2501-477/А03-2001), "уголь "концентрат ДПК" (см. постановление ФАС ВСО от 16.08.2000 N А74-596/00-К2-Ф02-1604/2000-С2), "торговое оборудование" (см. постановление ФАС ЦО от 01.08.2007 N А08-3330/06-5), "комбайн ДОН-1500" (см. постановление ФАС ЦО от 03.04.2009 N Ф10-1042/09), "семена, качество которых должно соответствовать ГОСТ РФ 52554-2006" (см. постановление ФАС УО от 19.04.2010 N Ф09-2483/10-СЗ), два бульдозера марки Т-35.01 ЯБР (см. постановление ФАС ВВО от 18.01.2010 N А79-62/2009), "свежемороженая рыбопродукция, выловленная и обработанная... за 12-мильной зоной Российской Федерации" (см. постановление ФАС СЗО от 01.10.2008 N А56-45440/2007). Добавим лишь, что, по идее, определяя границы понятия "наименование товара", суды не должны включать в него ассортиментные характеристики, перечисленные в п. 1 ст. 467 ГК: модели, размеры, цвета (т.е. отсутствие условий о моделях, размерах и цветах поставляемых товаров не делает условие об их наименовании несогласованным). Однако, к сожалению, сам п. 1 ст. 467 ГК в числе ассортиментных позиций указывает "иные признаки" товара, что лишает его должной степени определенности и оставляет механизм толкования понятия "наименование товара" практически интуитивным. 19. Какие именно документы считаются относящимися к вещи и должны быть переданы вместе с ней покупателю в силу п. 2 ст. 456 ГК? Практика применения п. 2 ст. 456 ГК (по вопросу о документах, относящихся к продаваемому товару) характеризуется тем, что собственно спор о том, должен ли быть передан конкретный документ вместе с конкретным товаром или нет, почти никогда не возникает. Куда чаще обсуждается вопрос доказывания факта передачи или "непередачи" документов. И все же мы хотели бы упомянуть ряд актов арбитражных судов кассационной инстанции, небезынтересных именно с материально-правовой точки зрения. Во-первых, постановление ФАС ПО от 13.08.2002 N А55-16933/01-38 - этот документ интересен тем, что в нем содержится достаточно очевидный вывод, который, к сожалению, часто "теряют из вида" правоприменители, - обязательность передачи того или иного документа вместе с проданным товаром не может предполагаться. Такая обязательность должна четко следовать из закона, иного правового акта (как эти понятия определены в ст. 3 ГК) или договора. Соответственно, констатируя нарушение продавцом п. 2 ст. 456 ГК, суд должен в обязательном порядке сослаться на соответствующий закон, иной правовой акт или условие договора, предусматривающие передачу документа одновременно с вещью. Во-вторых, представляется целесообразным привести ссылки на ряд судебных актов, затрагивающих вопрос о документах, которые должны передаваться с товарами определенных видов (мы ограничимся простой отсылкой, так как содержание данных постановлений вряд ли заслуживает детального исследования в рамках настоящей работы): алкогольная продукция (см. постановления ФАС СЗО от 10.01.2006 N А56-42878/04; ФАС МО от 06.08.2007, 10.08.2007 N КГ-А40/7547-07); недвижимое имущество (см. постановления ФАС ВСО от 19.05.2005 N А58-2643/2004-Ф02-2193/05-С2; ФАС ЦО от 29.06.2004 N А14-5582-03/172/2; ФАС ПО от 25.09.2007 N А12-12859/06-С37); продовольственные товары (см. постановление ФАС ЦО от 26.07.2004 N А23-3957/03Г-4-293); непродовольственные товары (см. постановления ФАС ВВО от 28.09.2007 N А79-10805/2006, от 16.06.2009 N А28-8936/2008-37/2; ФАС ВСО от 26.02.2007 N А19-11293/06-Ф02-658/07); транспортные средства (см. постановления ФАС ЗСО от 24.02.2000 N Ф04/452-32/А70-2000; ФАС МО от 20.05.2010 N КА-А40/5051-10; ФАС УО от 12.11.2009 N Ф09-8738/09-С2; ФАС ЦО от 21.08.2007 N А35-449/07-5); автозаправочные станции (см. постановление ФАС СЗО от 28.02.2007 N А56-16808/2006); товары иностранного производства (см. постановление ФАС СЗО от 21.03.2007 N А56-11886/2006); иные поставляемые по договору товары (см. постановление ФАС ПО от 25.04.2007 N А65-20121/2006). 20. С какого именно из моментов, указанных в абз. 3 п. 1 ст. 458 ГК, продавец считается исполнившим обязанность по передаче товара? Третий абзац п. 1 ст. 458 ГК, посвященный передаче товара при его выборке покупателем, описывая момент, когда товар считается предоставленным в распоряжение покупателя (а продавец, соответственно - исполнившим обязательства по передаче товара), апеллирует к двум обстоятельствам: готовность товара к передаче и осведомленность покупателя о готовности товара. Очевидно, что эти моменты могут не совпасть во времени, однако для исчисления различного рода сроков, и прежде всего срока на оплату товара, важно знать точный момент исполнения продавцом своего основного обязательства. И здесь мы не можем не согласиться с высказанной в арбитражной практике точкой зрения о том, что сама по себе готовность товара к передаче не является достаточной для признания обязательств продавца исполненными, - они исполнены лишь с момента получения покупателем уведомления о готовности товара (см. постановления ФАС ЦО от 29.05.2001 N А35-196/01-С22; ФАС УО от 02.12.2008 N Ф09-8983/08-С5, от 11.01.2010 N Ф09-10640/09-СЗ; ФАС СКО от 18.01.2007 N Ф08-6660/2006, от 27.02.2007 N Ф08-634/2007, от 01.04.2009 N А32-25232/2007; ФАС СЗО от 26.07.2010 N А56-19554/2009). 21. Обязан ли продавец извещать покупателя об исполнении обязательства по передаче товара путем сдачи его перевозчику для доставки покупателю (т.е. в соответствии с п. 2 ст. 458 ГК)? Пункт 2 ст. 458 ГК порождает не меньше вопросов относительно точного момента исполнения продавцом обязательств по передаче товара, нежели абз. 3 п. 1 той же статьи. Практическое значение таких вопросов - даже выше, поскольку, являясь наиболее общей из диспозитивных норм ст. 458 ГК, рассматриваемое законоположение применяется ко всем случаям продажи товаров без полноценных договоров (оформления отношений накладными, счетами и т.п.). Необходимо отметить, что сроки доставки товаров, особенно в нашей стране, могут быть весьма и весьма длительными. Если продавец исполняет обязанность по передаче товара путем сдачи его перевозчику, то покупателю несложно оказаться в ситуации, когда факт исполнения обязательства контрагентом становится ему неизвестным на протяжении нескольких недель. При этом момент исполнения продавцом обязанности по передачи товара важен для исчисления многих сроков и, прежде всего, срока, предусмотренного п. 1 ст. 486 ГК, - срока на оплату товара, привязанного к "передаче" товара. В арбитражной практике высказано, как минимум, две точки зрения на проблему. Одна из них состоит в том, что продавец должен известить покупателя об исполнении им обязательства по передаче товара в соответствии с п. 2 ст. 458 ГК и лишь с момента получения извещения покупатель может считаться обязанным исполнять встречное обязательство по оплате (см. постановление ФАС СКО от 13.09.2006 N Ф08-4375/06). Вторая сводится к тому, что понятие "передача товара" в п. 1 ст. 486 ГК должно толковаться в отрыве от содержания ст. 458 ГК, т.е. товар получен не тогда, когда продавец считается исполнившим обязанность по его передаче, а тогда, когда он фактически поступил во владение покупателя (см. постановления ФАС ВСО от 13.01.2000 N А19-4480/99-10-Ф02-2319/99-С2, ФАС ЗСО от 05.04.2000 N Ф04/832-109/А75-2000, ФАС ЦО от 26.06.2001 N А08-3632/00). Первая точка зрения, на наш взгляд, гораздо более убедительна. Во всяком случае для нее находится более или менее разумное нормативное обоснование - п. 1 ст. 406 ГК. Не будет чрезмерно "притянутым" утверждение, что обязанность кредитора (продавца) сообщить должнику (покупателю) об исполнении обязательства по передаче товара путем сдачи его перевозчику вытекает из существа обязательства по купле-продаже. Соответственно, последствия просрочки кредитора (для нашего случая) определены в п. 3 ст. 406 ГК - должник не обязан платить проценты за время просрочки. Что до второй точки зрения, то помимо заложенного в ней не вполне адекватного толкования закона (который использует достаточно универсальный подход к моменту передачи товара, не дифференцируя его для различных ситуаций), есть здесь и практический дефект. В ряде случаев, например, при утере товара перевозчиком, проданная вещь может так и не поступить во владение покупателя, однако продавец все равно считается исполнившим свое обязательство и должен получить оплату. 22. Какая из сторон договора купли-продажи несет транспортные расходы, если этот вопрос не урегулирован договором, а обязательство по передаче товара исполняется путем сдачи его перевозчику для доставки покупателю? Глава 30 ГК содержит достаточный объем диспозитивных норм, позволяющих урегулировать отношения сторон по купле-продаже в отсутствие их нормального оформления. Причем жизнеспособность этих норм доказана весьма многочисленной практикой их применения к поставкам "по накладным" и "по счетам". Тем не менее есть и вполне очевидные пробелы. Вообще стоит отметить, что в рамках нормального оборота все вопросы, связанные с транспортировкой товаров от продавца к покупателю, должны решаться договором. Тем более что уже более ста лет существуют Правила "ИНКОТЕРМС", предлагающие готовые универсальные модели распределения обязанностей, расходов и рисков, и нет никаких препятствий для применения этих моделей во внутреннем обороте. Но, увы, невысокий уровень юридического оформления хозяйственных операций в нашей стране делает сугубо диспозитивные нормы ГК, посвященные транспортировке товара, архиважными. Особенно значимо практическое применение п. 2 ст. 458 ГК, который является наиболее общим правилом, применимым во всех ситуациях, когда сторонами не согласованы вообще никакие условия, связанные с доставкой товара. И именно при применении данного пункта наиболее остро встает вопрос, вообще не освещаемый ГК, - вопрос о распределении транспортных расходов между продавцом и покупателем. Причем решение упомянутого вопроса для норм п. 1 рассматриваемой статьи вполне очевидно: вряд ли кто-то станет спорить с тем, что если продавец обязан доставить товар, то он и оплачивает доставку; а если товар передается в месте его нахождения, то любое последующее его перемещение покупатель осуществляет за свой счет. Однако п. 2 ст. 458 ГК не содержит ни одного прямого указания о распределении транспортных расходов при исполнении договора по описанной в этом пункте модели. Арбитражная практика достаточно быстро "заметила" описанный пробел в регулировании и подошла к его восполнению весьма деликатно (мы бы даже сказали - излишне деликатно). Пленум ВАС РФ рекомендовал судам выяснять действительную волю сторон по вопросу о распределении транспортных расходов путем толкования условий договора и анализа практики их взаимоотношений (см. п. 9 постановления от 22.10.1997 N 18 "О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки") *(20). Первая часть рекомендации (хочется верить) и так должна быть достаточно очевидным правилом для арбитражных судов; вторая имеет определенную ценность - действительно, в ряде дел суды решали вопрос о транспортных расходах исходя из модели их распределения при предыдущих поставках *(21). Главная проблема подхода, предложенного Пленумом ВАС РФ, - его абсолютная непригодность для чрезвычайно распространенных ситуаций, когда: 1) предыдущих поставок вообще не было и 2) договора как полноценного юридического документа, отражающего волеизъявление сторон, в традиционной форме вообще нет, а по сути есть лишь письменные доказательства, подтверждающие его заключение (счета, накладные и т.п.). Мы склонны согласиться с той точкой зрения, что по диспозитивному правилу, исходя из смысла п. 2 ст. 458 ГК, все транспортные расходы должен нести покупатель (см. постановления ФАС ВСО от 26.08.2002 N А19-10719/01-22/02-20-Ф02-2-2397/02-С2, от 14.04.2004 N А19-10954/03-35-Ф02-1115/04-С2, ФАС СЗО от 11.06.2009 N А56-43135/2008), хотя и не можем согласиться с некоторыми мотивировками, предложенными судом кассационной инстанции. Дело отнюдь не в том, что отсутствие компенсации транспортных расходов делает экономически бессмысленной продажу товара по цене меньшей, чем эти расходы (речь о конкретной ситуации, рассмотренной в деле N А19-10719/01-22/02-20-Ф02-2-2397/02-С2) и тем более не в том, что продавец, осуществляя предпринимательскую деятельность, не должен нести убытки (в виде транспортных расходов) в интересах третьего лица (покупателя). По нашему мнению, ключ содержится в буквальном толковании п. 2 ст. 458 ГК, который дает продавцу две возможности, и реализация любой из них будет правомерной. Во-первых, продавец может сдать товар с условием об оплате услуг перевозчика покупателем (например, пресловутый наложенный платеж при почтовых отправлениях) - тем самым он выполнит свои обязательства в строгом соответствии с п. 2 ст. 458 ГК, которая ничего не говорит про расходы по доставке как таковые. Во-вторых, продавец может самостоятельно оплатить доставку и взыскать сумму понесенных им расходов с покупателя. Такая возможность следует из того, что обязанность продавца по оплате доставки не следует ни из закона, ни из договора, а значит, на стороне покупателя имеется неосновательное сбережение имущества, подлежащее возмещению в силу ст. 1102 ГК. 23. Применяется ли п. 1 ст. 460 ГК в случае временного изъятия проданного товара в качестве доказательства по уголовному делу? Практика дает отрицательный ответ на поставленный вопрос (см. постановления ФАС ЗСО от 30.05.2006 N Ф04-3125/2006(22991-А75-17), ФАС МО от 19.09.2001 N КА-А40/5206-01, от 19.12.2001 N КГ-А40/7297-01; ФАС ЦО от 20.02.2006 N А36-25/2005; ФАС УО от 24.04.2007 N Ф09-2685/07-С5), что полностью соответствует духу и букве действующего законодательства. Сам по себе правовой режим вещественных доказательств, определенный ст. 81, 82 УПК, хотя и влечет весьма существенные обременения прав собственника соответствующих предметов, но не правами третьих лиц, о которых говорится в п. 1 ст. 460 ГК. Ограничения, налагаемые в данном случае, являются публично-правовыми по своей сути, т.е. направленными на защиту публичных интересов, выражающихся в необходимости полного и всестороннего расследования преступления, а не каких-то частных прав субъектов оборота. Не просматривается здесь и оснований для применения ст. 461 ГК, так как последняя, особенно в контексте ст. 462 ГК, явно подразумевает безвозвратное, постоянное, а не временное изъятие вещи. Но, несмотря на соответствие практики по рассматриваемому вопросу духу закона, нельзя не отметить определенную несправедливость самого закона - изъятие имущества на долгий срок без какой-либо компенсации может ущемить интересы покупателя куда серьезнее, чем, например, арендные права третьего лица. Единственным оправданием "законодателя" здесь может быть то обстоятельство, что изъятие дорогостоящих вещей в качестве вещественных доказательств (по крайней мере, если не брать в расчет часто встречающиеся злоупотребления следственных органов) должно происходить нечасто. 24. Применяются ли ст. 460 или 461 ГК в случае продажи товаров, выпущенных в обращение на таможенной территории РФ без надлежащего таможенного оформления? Согласно ст. 15 Таможенного кодекса *(22) никто не вправе пользоваться и распоряжаться товарами до их выпуска (т.е., по сути, до надлежащего завершения соответствующих таможенных процедур), а после выпуска пользование и распоряжение товарами возможно только в соответствии с заявленным таможенным режимом (т.е. с соблюдением всех предусмотренных для соответствующего режима ограничений). Указанные положения практически дублируют ранее действовавшую норму ст. 131 Таможенного кодекса 1993 г., цивилистический и конституционно-правовой аспект которой являлся предметом острейших дискуссий с конца 1990-х гг. Поставленный нами вопрос достаточно узкий - он затрагивает лишь отношения продавца и покупателя имущества, в отношении которого не были проведены надлежащие таможенные процедуры, т.е. не "выпущенного" в "таможенно-правовом" смысле имущества. По логике позиция правоприменителя должна была бы быть аналогичной позиции по вопросу о последствиях изъятия товара в качестве вещественного доказательства, изложенному чуть выше: коль скоро речь идет о публичных интересах, а не о правах третьих лиц, о применении ст. 460 ГК речи быть не может. Однако на практике встречается как раз противоположная позиция (см. постановления ФАС МО от 05.03.2002 N КГ-А40/1000-02, ФАС СКО от 16.11.2004 N Ф08-5485/04), причем ее аргументация не представляется убедительной. Так, например, ссылка ФАС СКО на обязательность передачи только такого товара, которым покупатель будет иметь возможность реально воспользоваться и распорядиться, не находит четкой опоры в законодательстве и мало связана со ст. 460 ГК (которая как раз допускает обратную ситуацию - приобретение товара с обременениями, о которых покупателю известно и которые ограничивают его права). Запрет, установленный ст. 15 Таможенного кодекса, является своего рода абсолютным обременением, наиболее близким по своей природе к полному изъятию отдельных категорий вещей из оборота (с той существенной разницей, что изъятие из оборота устанавливается в отношении тех или иных видов вещей, в то время как рассматриваемая норма таможенного законодательства распространяется на конкретные предметы, не прошедшие таможенное оформление). Действие рассматриваемого обременения распространяется на любых участников оборота ("никто"), независимо от их статуса с точки зрения таможенных процедур и добросовестности *(23). В силу изложенного любые сделки, независимо от того, кем и когда они совершены, по распоряжению имуществом, не прошедшим надлежащие таможенное оформление, либо совершенные с нарушением условий таможенного режима, действующего в отношении товара, должны признаваться ничтожными *(24) ( ст. 168 ГК). А как известно, единственные гражданско-правовые последствия ничтожной сделки - это последствия, связанные с ее недействительностью ( ст. 167 ГК), что исключает возможность применения к такой сделке любых норм гл. 30 ГК (в том числе не только рассмотренной выше ст. 460, но и ст. 461 ГК), ибо последние регулируют отношения сторон действительных сделок *(25). 25. Вправе ли покупатель отказаться от оплаты переданного ему товара, обремененного (в нарушение ст. 460 ГК) правами третьих лиц? Несмотря на сравнительно простое законодательное обоснование отрицательного ответа на поставленный вопрос, в целом верно изложенное в правоприменительной практике (см. постановления ФАС ДО от 27.02.2001 N Ф03-А51/01-1/228, ФАС ЗСО от 07.03.2002 N Ф04/850-102/А70-2002, от 15.01.2010 N А45-10841/2009), мы все-таки считаем нужным уделить ему некоторое внимание. Причина - в большой практической значимости проблемы. Для покупателя, получившего обремененный товар, наиболее логичный, что называется, напрашивающийся шаг - отказаться от его оплаты. Но, увы, законодатель придерживается иного мнения. Статья 460 ГК исчерпывающим образом регулирует последствия нарушения обязанности передать товар свободным от прав третьих лиц. В частности, она не дает покупателю права не оплачивать проданный товар и не позволяет ему в одностороннем порядке отказаться от исполнения договора ( п. 3 ст. 450 ГК), а лишь дает возможность требовать уменьшения покупной цены или расторжения договора в судебном порядке. В практической плоскости это означает необходимость незамедлительного обращения с иском к продавцу, которое хоть и не делает правомерным уклонение от оплаты товара, но дает определенные преимущества. Скорее всего, требование продавца о взыскании платы за товар будет рассматриваться в том же процессе и, если иск покупателя о расторжении договора будет удовлетворен, во взыскании покупной цены должно быть отказано. 26. Применяется ли п. 1 ст. 460 ГК в случае продажи доли в праве общей собственности с нарушением преимущественного права покупки? В принципе норма п. 3 ст. 250 ГК, закрепляющая правовые последствия продажи долей в праве общей собственности с нарушением преимущественного права покупки, не вызывает особых проблем правоприменения. С точки зрения "пострадавших" субъектов (сособственников, имеющих преимущественное право покупки) ситуация вполне понятна - как и предписывается названным законоположением, на них переводятся права и обязанности по заключенной в нарушение ст. 250 ГК сделки. А вот что защищает покупателя, который фактически лишается приобретаемого имущества? Каким бы справедливым ни казалось применение в рассматриваемой ситуации ст. 460 или 461 ГК (см., например, определение Судебной коллегии Пензенского областного суда от 23.01.2001 N 33-105), мы не можем с ним согласиться. Названные законоположения применяются к отношениям сторон по договору, а после применения п. 3 ст. 250 ГК такой стороной становится "пострадавший" сособственник; прежний покупатель просто выбывает из правоотношений купли-продажи. Разумеется, "выбывший" покупатель может потребовать не только возврата всего уплаченного по сделке как неосновательного обогащения ( ст. 1102 ГК), но и уплаты законных процентов ( п. 2 ст. 1107 ГК). Однако оснований требовать каких-то дополнительных компенсаций сверх этого, в том числе полного возмещения убытков, в действующем законодательстве, увы, не усматривается. 27. Что может быть признано убытками, подлежащими возмещению покупателю продавцом на основании п. 1 ст. 461 ГК в случае изъятия товара третьими лицами? Разумеется, убытки ( п. 2 ст. 15 ГК) - достаточно абстрактная категория для того, чтобы попытаться исчерпывающим образом ответить на поставленный вопрос. Тем не менее, считаем возможным и необходимым рассмотреть несколько выводов, сделанных в правоприменительной практике, касающихся следующих достаточно распространенных (типичных) ситуаций. 1. Не могут быть признаны убытками для целей применения п. 1 ст. 461 ГК расходы, понесенные покупателем на содержание впоследствии изъятого у него товара (см. постановления ФАС ПО от 08.10.2003 N А06-100-3/03, ФАС ВВО от 29.04.2005 N А43-10931/2004-27-369). Данная позиция представляется справедливой и соответствующей закону. При изъятии товара у покупателя вопросы распределения расходов на имущество, полученных от его использования доходов, судьбы неотделимых улучшений и тому подобные вопросы должны регулироваться и регулируются специальными нормами законодательства, распространяющимися на отношения покупателя и третьего лица, в пользу которого производится изъятие (прежде всего, ст. 303 ГК). 2. Убытками покупателя в целях применения п. 1 ст. 461 ГК признается стоимость изъятого у него имущества на момент изъятия (см. постановление ФАС УО от 25.06.2003 N Ф09-579/97-АК). Этот вывод также представляется правомерным, поскольку точно корреспондирует определению п. 2 ст. 15 ГК ("утрата имущества") *(26). Кроме того, абсолютно справедливо, что размер таких убытков определяется с учетом естественного износа вещи с момента передачи продавцом до ее изъятия у покупателя, поскольку возникший износ есть следствие извлечения покупателем потребительской стоимости вещи. 3. Убытками покупателя в целях применения п. 1 ст. 461 ГК признается цена изъятого у него имущества, предусмотренная договором, без учета (см. постановления ФАС ЗСО от 28.09.2006 N Ф04-6148/2006(26635-А27-20); ФАС ПО от 19.08.2008 N А65-18763/2007; ФАС ВВО от 04.06.2009 N А43-16363/2008-46-315, от 15.06.2010 N А17-6268/2009; ФАС ЦО от 05.05.2010 N Ф10-1412/10; ФАС МО от 31.08.2009 N КГ-А41/8468-09) или с учетом инфляции (определение Президиума Челябинского областного суда от 16.07.2003). Этот вывод мы склонны считать неправомерным по тем же соображениям, по которым мы согласились с предыдущим выводом. Приобретенное по договору имущество в действительности может стоить дороже уже на момент заключения сделки, оно может как подорожать впоследствии в силу изменения рыночных условий, так и стать существенно дешевле в силу интенсивного использования. В общем, механическое использование договорной цены в сочетании ли с индексом инфляции или без него мало согласуется с духом ст. 15 ГК. И хотя по обстоятельствам рассмотренных судами дел установить стоимость вещи на момент ее изъятия, наверное, было проблематично, но это точно не было невозможно. Что касается учета фактора инфляции в гражданско-правовых отношениях, то его основной юридический механизм "сокрыт" в ст. 395 ГК, имеющей свои условия и особенности применения. 28. Вправе ли покупатель в случае неисполнения продавцом обязанности передать товар потребовать признания за ним права собственности на непереданный товар? Отрицательный ответ на данный вопрос применительно к спору о бездокументарных акциях дан в постановлении ФАС СКО от 20.07.2004 N Ф08-2540/04. Разумеется, такое средство правовой защиты, как иск о признании права собственности, крайне удобно для покупателя, однако его применение вопиющим образом противоречило бы ст. 223 ГК, согласно которой для передачи права собственности требуется не только заключение договора, но и передача вещи. Практическое значение отрицательного ответа на поставленный вопрос особенно важно для случаев "двойных продаж", применительно к которым закон отдает приоритет лицу, первым получившему товар во владение ( ст. 398 ГК). 29. Вправе ли покупатель потребовать возмещения убытков в случае неисполнения продавцом обязанности передать товар, в том числе вещей, определенных родовыми признаками? Есть целая серия судебных актов, дающих положительный ответ на поставленный вопрос (см. постановления ФАС ВСО от 06.09.1999 N А10-22/99-С1-Ф02-1483/99-С2, от 26.04.2000 N А33-10963/99-С1-Ф02-705/2000-С2, ФАС СЗО от 18.04.2001 N А44-153/01-С1, ФАС ЦО от 05.06.2000 N А14-5762-99/201/18). Такая позиция судов представляется правильной и полностью соответствующей законодательству. Однако интересна она не столько сама по себе, сколько как часть более общего правила. Многие статьи § 1 гл. 30 ГК (в том числе и рассматриваемая нами ст. 463) описывают последствия нарушения стороной договора купли-продажи тех или иных обязательств и часто не указывают в числе таких последствий право потерпевшей стороны требовать возмещения убытков. Вместе с тем есть общее правило п. 1 ст. 393 ГК о том, что должник, нарушивший обязательство, должен возместить кредитору убытки. Это общее правило не отменяется специальными нормами § 1 гл. 30 ГК, по крайней мере тогда, когда взыскание убытков и применение специальных средств правовой защиты друг другу не противоречат. Ниже мы еще будем возвращаться к вопросу о возможности взыскания убытков за отдельные нарушения договора купли-продажи. 30. Вправе ли покупатель потребовать возврата уплаченных за товар денежных средств, в случае если он отказывается от товара в соответствии со ст. 464 ГК? В практике можно встретить как положительный (см., например, постановления ФАС МО от 19.01.2006 N КГ-А40/13381-05; ФАС ЦО от 21.01.2010 N Ф10-5940/09; ФАС СЗО от 13.08.2010 N А56-53406/2009; ФАС ВСО от 07.02.2008 N А19-8010/07-Ф02-9466/07; ФАС ВВО от 28.09.2007 N А79-10805/2006, от 16.06.2009 N А28-8936/2008-37/2), так и отрицательный (см., например, постановления ФАС ДО от 02.06.2005 N Ф03-А04/05-1/756; ФАС МО от 08.12.2009 N КГ-А40/12551-09) ответ на этот вопрос. Для того чтобы понять, какая из двух точек зрения является верной, необходимо, прежде всего, определить, что такое "отказ от товара" и каковы последствия данного действия. Необходимо понимать, что отказ от товара - это самостоятельное правомерное (разумеется, в случаях, установленных законом или договором) действие, не тождественное отказу от договора. В последнем случае договор автоматически расторгается ( п. 3 ст. 450 ГК) *(27), в то время как при отказе от товара этого не происходит. Вполне очевидное следствие наличия у покупателя права отказаться от товара (в изъятие из общей обязанности принять товар, предусмотренной ст. 484 ГК) - вывод о том, что в соответствующей ситуации продавец не может считаться исполнившим обязательство по его передаче. Это для нас наиболее важный момент, поскольку судьба предварительной оплаты для данного случая предельно четко урегулирована п. 3 ст. 487 ГК: покупатель вправе потребовать возврата суммы предварительной оплаты за товар, не переданный продавцом. Таким образом, правильным видится положительный ответ на поставленный вопрос. В качестве некоего оправдания появления в судебной практике противоположной позиции могут служить ст. 466, 468 ГК и некоторые другие. В этих статьях право покупателя на отказ от товара сопряжено с прямо прописанным правом потребовать возврата внесенной за товар предоплаты. Возможно, ФАС ДО усмотрел в этом некую умышленную дифференциацию регулирования, для которой в общем-то нет разумных оснований. 31. Может ли с покупателя быть взыскана оплата за поставленный товар (а равно санкции за просрочку оплаты), если одновременно с товаром не были переданы относящиеся к нему принадлежности или документы, однако покупатель не заявил об этом и не предоставил продавцу разумный срок для их передачи? Теоретически данная проблема не представляет большого интереса, однако уж очень часто она возникает в арбитражных спорах. Практически единообразная позиция арбитражных судов, взыскивающих в рассматриваемой ситуации плату за товар с неосмотрительных покупателей (см. постановления ФАС ВВО от 14.06.2005 N А29-9384/2004-1э, от 07.05.2007 N А79-3005/2006; ФАС ЗСО от 15.03.2004 N Ф04/1295-146/А75-2004, от 04.03.2010 N А46-10786/2009; ФАС ПО от 18.10.2005 N А72-2846/05-24/205; ФАС СКО от 03.05.2005 N Ф08-1774/05, от 16.08.2005 N Ф08-3452/05, от 13.01.2010 N А53-8058/2009; ФАС ЦО от 24.07.2004 N А54-4388/03-С19, от 04.06.2010 N А08-8989/2009-15-13; ФАС ВСО от 26.05.2010 N А33-8523/2009; ФАС МО от 02.06.2010 N КА-А40/4284-10 и др.), обосновывается довольно легко. Право покупателя на отказ от товара, а значит, и на отказ от его оплаты возникает не автоматически вследствие "непередачи" принадлежностей (документов) в срок, установленный договором, а лишь вследствие их "непередачи" в дополнительный разумный срок, установленный покупателем в соответствии со ст. 464 ГК. Если же такой срок вообще не установлен, товар должен быть принят и оплачен. 32. В каких случаях можно говорить о согласовании сторонами порядка определения количества товара в договоре купли-продажи, а в каких такой порядок должен считаться несогласованным? Разумеется, как и в иных аналогичных ситуациях, мы не собираемся давать здесь какого-то закрытого перечня случаев, а собираемся лишь осветить наиболее интересные и распространенные ситуации, рассмотренные арбитражными судами. Но, прежде, сделаем одну важную оговорку. Само по себе установление в договоре порядка определения количества товара не делает его заключенным, если такой порядок включает в себя дальнейшие действия сторон (направление заявок, согласование, выставление счетов и т.п.) и такие действия не совершаются. В соответствующих случаях, если необходимые дополнительные действия совершены не были, количество не будет считаться согласованным, а договор - заключенным. 1. Порядок определения количества товара может быть определен как согласование количества товара между сторонами по телефону (см. постановление Президиума ВАС РФ от 05.06.2001 N 9938/00). Данный вывод, в общем-то, очевиден, особенно в контексте п. 3 ст. 159 ГК, допускающего заключение устных сделок во исполнение письменных договоров. Здесь мы обращаем на него внимание лишь постольку, поскольку он сформулирован Президиумом ВАС РФ. 2. Допускается согласование порядка определения количества товара путем указания на то, что таковое количество определяется заявками покупателя (см. постановления ФАС ДО от 19.07.2006 N Ф03-А73/06-2/2117; ФАС ПО от 15.04.2006 N А06-1968/1-8/05, от 05.12.2007 N А06-152/07, от 04.05.2010 N А49-7753/2009; ФАС СЗО от 18.04.2007 N А56-14428/2006; ФАС МО от 18.02.2009 N КГ-А40/12754-08). Опять-таки вывод юридически вполне очевидный, но очень значимый для продавцов: признание юридической силы за подобным порядком определения количества товара означает, по сути, возможность возникновения у продавца обязательства передать товар в абсолютно любом количестве - поскольку простая отсылка к заявкам покупателя означает, что последний ничем не связан в определении желаемого количества товара. 3. Допускается согласование порядка определения количества товара путем указания на то, что количество подлежащего передаче товара фиксируется в накладных, т.е. документах, оформляющих исполнение обязательства (см. постановления ФАС МО от 29.07.1998 N КГ-А40/1690-98, от 06.11.2007 N КГ-А40/11477-07; ФАС УО от 11.09.2003 N Ф09-2491/03ГК, от 08.12.2003 N Ф09-3593/03ГК, от 24.12.2009 N Ф09-10315/09-СЗ; ФАС ЦО от 27.01.2010 N Ф10-6004/09; ФАС СЗО от 09.08.2007 N А56-18887/2006; ФАС ВВО от 01.12.2009 N А82-991/2008-70). Данный вывод уже не столь очевидный, хотя какого-то прямого или косвенного запрета на определение количества подлежащего передаче товара непосредственно при исполнении договора купли-продажи в законодательстве нет. Стоит обратить внимание на то, что если в самом договоре условие о порядке определения количества товара отсутствует или не содержит ссылки на накладные, а в последующем договор исполняется и в накладных количество товара оказывается зафиксированным, соответствующие сделки не всегда могут, согласно арбитражной практике, считаться заключенными (см. постановления ФАС ЦО от 24.12.2001 N А14-6517/00/98/9; ФАС СКО от 08.07.2010 N А53-14564/2009; ФАС СЗО от 15.06.2009 N А66-6239/2008; ФАС ПО от 21.05.2008 N А57-20822/07-3). В последней ситуации правоотношения сторон часто квалифицируются судами как так называемые "разовые поставки", осуществляемые исключительно на основании накладных (о разовых поставках мы уже писали выше). 3. Условие о количестве товара считается согласованным, если стороны согласовали ориентировочный объем заказа (см. постановление ФАС СЗО от 19.01.2010 N А56-9172/2009) либо объем поставки с учетом допустимых отклонений (см. постановления ФАС УО от 01.03.2010 N Ф09-1000/10-СЗ, от 29.07.2009 N Ф09-5448/09-СЗ; ФАС МО от 04.09.2008 N КГ-А40/7939-08). 4. И в заключение, логичный вывод ФАС ЗСО о том, что ни количество товара, подлежащего передаче по договору купли-продажи, ни порядок его определения не могут считаться согласованными, если сторонами определено количество товара, передаваемого ежемесячно, но при этом срок действия договора определен как "до полного его выполнения" (см. постановление от 30.01.2001 N Ф04/213-5/А45-2001). 33. Предоставляет ли п. 1 ст. 466 ГК покупателю право взыскать стоимость оплаченной, но не переданной части продукции, и не отказываться при этом от переданного товара? Положительный ответ, абсолютно господствующий в арбитражной практике (см. постановления ФАС УО от 28.09.2005 N Ф09-3150/05-СЗ, от 28.02.2006 N Ф09-893/06-СЗ, от 27.03.2007 N Ф09-2129/07-С5, от 15.10.2008 N Ф09-7352/08-С5; ФАС ПО от 19.08.2005 N А57-2966/03-19-18; ФАС МО от 28.04.2007 N КГ-А40/3025-07, от 22.09.2008 N КГ-А40/8643-08, от 24.02.2010 N КГ-А40/400-10; ФАС ДО от 26.06.2009 N Ф03-2676/2009; ФАС ВСО от 15.06.2010 N А78-5868/2007), обусловлен, на наш взгляд, тем, что в данном случае покупатель по сути частично реализует права, предоставляемые ему законом. Пункт 1 ст. 466 ГК дает покупателю право потребовать возврата уплаченной цены вообще всей, в том числе и поставленной, продукции. Частичная реализация гражданских прав должна быть признана правомерной во всех случаях, когда она не ограничена законом или договором, ибо является одним из проявлений принципа свободы их (прав) осуществления ( ст. 9 ГК). 34. Вправе ли покупатель на основании п. 1 ст. 466 ГК отказаться от оплаты только не переданного ему количества товара, не отказываясь от принятия и оплаты остального товара? Такое право обычно также признается арбитражными судами (см. постановления ФАС ВСО от 30.09.1999 N А33-3315/99-С2-Ф02-1667/99-С2, от 28.04.2008 N А19-26044/06-Ф02-1661/08; ФАС УО от 26.11.2003 N Ф09-3438/03ГК, от 19.03.2009 N Ф09-1318/09-С5, от 11.11.2008 N Ф09-8333/08-С5; ФАС ЗСО от 03.06.2010 N А81-3014/2009), и с этим сложно не согласиться. Правовое обоснование данной позиции сводится к следующему. Права, предусмотренные п. 1 ст. 466 ГК, не должны пониматься как ограничивающие иные права покупателя. Одно из них - не оплачивать непереданный товар - прямо следует из ст. 328 ГК и общей правовой природы договора купли-продажи. 35. Допустимо ли установление порядка определения ассортимента подлежащих передаче товаров путем указания на то, что такой ассортимент определяется заявками покупателя? По поставленному вопросу арбитражные суды занимают ту же позицию, что и в аналогичном случае с условием о количестве товара, т.е. признают подобную отсылку достаточной для утверждения о согласовании сторонами порядка определения ассортимента товара (см. постановления ФАС ЗСО от 28.11.2006 N Ф04-7801/2006(28656-А45-4), ФАС МО от 10.06.1998 N КГ-А40/1208-98; ФАС ДО от 29.12.2009 N Ф03-7913/2009; ФАС ЗСО от 28.10.2008 N Ф04-6399/2008(14393-А45-9)). Опять-таки данный вывод имеет значение не из-за своей юридической неочевидности, а из-за значимости для правового положения продавца, который в рассматриваемой модели обязан передать покупателю товары в абсолютно любом ассортименте - чего бы покупатель ни пожелал. 36. Вправе ли продавец, которому известны ассортиментные потребности покупателя, несмотря на это, отказаться от исполнения договора купли-продажи в случае несогласования ассортимента товаров? В принципе закон достаточно определенно отвечает на поставленный вопрос. Закрепленная в п. 2 ст. 467 ГК альтернативность означает абсолютную свободу выбора для продавца, который независимо от имеющейся у него информации может избрать тот или иной вариант поведения: как исполнить обязательство, полагаясь на свои знания, так и сложить его с себя (см. постановление ФАС ЦО от 11.03.2002 N А54-697/01-С10-С6). 37. Законно ли включение в договор купли-продажи, продавцом по которому является коммерческая организация, условий, предполагающих, что качество передаваемого товара может не соответствовать установленным государством обязательным требованиям? Внимательное прочтение п. 4 ст. 469 ГК не может не породить определенные вопросы. Перед нами императивная норма, абсолютным образом запрещающая лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность, продавать товары, качество которых не соответствует обязательным требованиям. Представим ситуацию: коммерческая организация (т.е. юридическое лицо, занимающееся предпринимательством) обладает некой сложной вещью (например, машиной), которая в силу объективных причин (возраста, износа) никаким обязательным требованиям соответствовать уже не может. Получается, что у коммерческой организации есть всего несколько вариантов: или так и оставаться собственником старого и ненужного имущества, или просто подарить его, или понести неразумные затраты для приведения вещи в соответствие с обязательными стандартами качества (что еще и далеко не всегда возможно). Подобное толкование п. 4 ст. 469 ГК представляется нам не только не справедливым, но и не соответствующим заложенным в нем идеям. На наш взгляд, фраза "осуществляющий предпринимательскую деятельность" должна пониматься как указание на то, что именно продажа соответствующих товаров должна являться для продавца регулярным видом деятельности, осуществляемой с целью систематического извлечения доходов. Думается, что подобная логика рассуждений в целом признается арбитражными судами, в подтверждение чего хотелось бы сослаться на две группы кассационных постановлений. Во-первых - на постановления ФАС УО от 09.08.2006 N Ф09-6934/06-СЗ, от 24.04.2007 N Ф09-6934/06-С5, которыми признано не соответствующим закону условие контракта, допускающее отступления от требований государственного стандарта в отношении качества поставляемой продукции, причем из обстоятельств дела очевидно, что речь идет о продаже товаров, осуществляемой в качестве основной предпринимательской деятельности. Во-вторых - на куда более интересные постановления ФАС ЗСО от 15.03.2000 N Ф04/647-68/А75-2000 и ФАС ДО от 05.10.2007 N Ф03-А73/07-1/4503, в которых рассматривается условие договора о продаже товара "как есть", т.е. в том состоянии, в котором имущество фактически будет находиться на момент передачи. Примечательно, что данное условие, обычно используемое продавцами при продаже излишнего, старого, "самортизированного" имущества, было признано судом законным, причем, разумеется, речь не шла об осуществлении в данном случае продавцом систематической деятельности по продаже подобных объектов. 38. Возможно ли применение ст. 469 ГК и других норм ГК о качестве товара к сделкам купли-продажи акций? Нам кажется весьма любопытным, что ФАС УО дважды - в 2005 и 2010 гг. - такое правоприменение осуществил. К сожалению для нас, в первом деле (см. постановления от 28.02.2005 N Ф09-387/05ГК, от 10.05.2006 N Ф09-3534/06-С5) предъявлялись не требования о применении последствий продажи некачественного товара, а требования о признании сделки недействительной, основанные на ст. 178 ГК (заблуждение относительно предмета сделки), что делает ситуацию менее интересной в свете нашего исследования. Однако в 2010 г. (см. постановление от 06.05.2010 N Ф09-2540/10-С4) перед судом был-таки поставлен вопрос об уменьшении покупной цены акций и взыскании излишне уплаченных денежных средств, и суд принял решение в пользу истца. Попробуем кратко изложить юридическую логику кассационной инстанции. Качественная характеристика акций была определена как их "ликвидность", связанная, в свою очередь, с финансовым состоянием соответствующего эмитента. "Дефект" последнего (наличие налоговой задолженности и отсутствие права собственности на несколько объектов недвижимости) суд определил как недостаток качества самих акций *(28). Представляется, что нет и не может быть никаких препятствий сколь угодно подробному определению требований к эмитенту продаваемых акций, а также установлению последствий нарушения этих требований в сделках купли-продажи (благо есть обширнейшая многолетняя мировая юридическая практика оформления договорами купли-продажи акций сложнейших экономических операций по "продаже компаний"). Однако в отсутствие таких условий суд должен исходить из того, что покупатель, заключая договор, должен проверить и знать: какой процент акций он покупает, какие права предоставляет данный тип акций, что собою представляет эмитент, иными словами, становится акционером на свой страх и риск. Из российского права вряд ли можно вывести как подразумеваемые правила нормы о том, что продаваемые акции должны быть ликвидными, отчетность их эмитента достоверной, его бизнес реальным и т.д. 39. Может ли рассматриваться как нарушение п. 4 ст. 469 ГК передача покупателю подлежащей обязательной сертификации, но не сертифицированной продукции? В принципе ответ на поставленный вопрос должен быть дан отрицательный - обязательность сертификации не есть требование к качеству товаров; это - механизм подтверждения такого качества. Соответственно, не сертифицированная продукция вполне может соответствовать требованиям обязательных стандартов, а отдельная партия продукции сертифицированной - напротив, вопиющим образом эти требования нарушать (последнее происходит сплошь и рядом). Однако реализация несертифицированной продукции, по понятным соображениям, запрещена как таковая. Продавец, поставляющий несертифицированную продукцию, во-первых, нарушает нормы публичного права, во-вторых, передавая покупателю товар без сертификата (его копии), в определенных случаях может нарушить и частноправовую норму п. 2 ст. 456 ГК *(29), но никак не нормы ГК о качестве товара. Арбитражные суды, однако, имеют противоположную точку зрения и применяют к рассматриваемым нарушениям именно п. 4 ст. 469 ГК (см. постановления ФАС МО от 11.10.2005 N КГ-А40/9634-05, ФАС СКО от 20.03.2002 N Ф08-757/02, ФАС СЗО от 19.11.2009 N А44-255/2009). Подобную практику мы считаем не соответствующей законодательству. Вместе с тем, если в договоре купли-продажи указано, что товар приобретается для перепродажи или есть иные доказательства известности продавцу факта приобретения товара именно с этой целью, к продавцу, передавшему несертифицированную продукцию, может быть применен абз. 2 п. 2 ст. 469 ГК. Логика здесь очень простая - коль скоро закон запрещает продавать не прошедшие обязательную сертификацию товары, покупатель лишен возможности использовать товар в соответствии с теми целями, о которых он сообщил продавцу. 40. Как распределяется бремя доказывания причин возникновения недостатков на товар в случае установления в отношении него срока годности? Данный вопрос напрямую связан с содержанием ст. 476 ГК, которая по-разному распределяет бремя доказывания причин возникновения недостатков товара, в зависимости от того, установлен ли на него гарантийный срок. В практике арбитражных судов возникла проблема применения п. 2 ст. 476 ГК к товарам, для которых установлен не гарантийный срок, а срок годности. При этом было высказано как суждение о необходимости применения данного пункта (см. постановления ФАС СКО от 06.10.2004 N Ф08-4605/04, от 27.02.2007 N Ф08-585/2007), так и обратное суждение (см. постановления ФАС ПО от 10.08.2004 N А12-448/04-32; ФАС ДО от 16.02.2009 N Ф03-179/2009). Прежде всего, необходимо отметить, что с точки зрения своего юридического и коммерческого смысла гарантийный срок и срок годности - понятия абсолютно различные. Срок годности и гарантийный срок, по крайней мере - как правило, не устанавливаются на один и тот же товар (первый характерен для потребляемых товаров, прежде всего, продуктов, технологических веществ (жидкостей, смесей и т.п.); второй - для самого широкого спектра устройств, приспособлений и т.п.). Нарушение срока годности, на наш взгляд, является самостоятельным и достаточно специфичным нарушением условия договора купли-продажи. Это нарушение выражается в том, что вопреки условиям договора товар, изначально (в момент передачи) соответствующий предъявляемым к нему требованиям по качеству, становится в дальнейшем (в пределах срока годности) непригодным для использования, несмотря (и это очень важно) на соблюдение правил хранения данного товара. Таким образом, мы не видим оснований для применения п. 2 ст. 476 ГК к купле-продаже товара, для которого установлен срок годности. Покупатель, ссылающийся на нарушение срока годности, должен, на наш взгляд, доказать, во-первых, сам факт порчи товара, а во-вторых, соблюдение им условий его хранения. Этого должно быть достаточно, так как причины порчи товара в пределах срока годности, при условии соблюдения правил его хранения, могут быть связаны исключительно с "зонами ответственности" продавца (нарушения технологии производства, отклонения химического состава товара и т.п.) *(30). В заключение позволим себе небольшое "лирическое" отступление. К сожалению, ГК ( ст. 470, 472) определяет понятия "срок годности" и "гарантийный срок" по смыслу практически тождественно, абсолютно не учитывая сформировавшееся в практике достаточно стабильное и общепринятое разграничение данных сроков. Выводы, сделанные нами выше, базируются на необходимости учета коммерческого значения соответствующей терминологии, которое не столь очевидно, как формально-юридическое прочтение Кодекса. 41. Каково значение факта нарушения правил приемки в спорах, связанных с ненадлежащим качеством товаров? Правовая позиция по поставленному вопросу была сформулирована Президиумом ВАС РФ еще в 1997 г. (см. постановление от 23.09.1997 N 2652/97): изучив материалы конкретного дела, высшая судебная инстанция пришла к выводу о том, что само по себе нарушение правил приемки (проверки товара по качеству) не может служить основанием для отказа в удовлетворении требований, основанных на недостатках качества переданного товара. Для обратного вывода должна быть установлена связь между нарушением правил приемки и соответствующими недостатками. Похожую логику рассуждений, хотя и не слишком часто, но все-таки можно встретить в отдельных постановлениях арбитражных судов кассационной инстанции (см., например, постановления ФАС МО от 02.11.2005 N КГ-А40/10540-05-П; ФАС УО от 10.12.2009 N Ф09-9283/09-СЗ; ФАС ПО от 19.03.2007 N А06-966/1-6/06). С данной логикой нельзя не согласиться. Последствия нарушения ст. 474 ГК законом напрямую не определяются, но данная статья теснейшим образом связана с другим законоположением - ст. 483 ГК. Проверка качества товара важна для продавца не сама по себе, а в контексте обязанностей покупателя, вытекающих из п. 1 ст. 483 ГК. Покупатель должен не просто проверить товар, но и известить продавца об обнаруженных недостатках, причем срок для такого извещения начинает течь с момента, когда недостатки должны быть обнаружены. Устанавливая в договоре процедуру приемки по качеству либо руководствуясь правилами того или иного нормативного (нормативно-технического) акта, стороны прежде всего предопределяют должный момент обнаружения недостатков. Нарушение соответствующих правил, с точки зрения ГК, может иметь значение лишь, если оно повлекло нарушение ст. 483 ГК, т.е. несвоевременное извещение продавца о недостатках товара. Последствия данного нарушения, в свою очередь, детально расписаны в п. 2 и 3 названной статьи. Разумеется, общий принцип диспозитивности гражданско-правового регулирования предполагает, что стороны могут предусмотреть какие-то специальные последствия нарушения правил проверки качества товара, но сам ГК исчерпывается изложенным выше. И здесь можно было бы поставить точку, если бы не огромный массив арбитражной практики, в рамках которой суды отказывают в удовлетворении требований, связанных с недостатками качества товара, ссылаясь... именно на нарушения правил его приемки (лишь частичная выборка из соответствующих постановлений - Президиума ВАС РФ от 14.07.1998 N 2122/98; ФАС ЗСО от 20.04.2006 N Ф04-1593/2006(20556-А03-12), от 25.01.2007 N Ф04-9145/2006(30318-А45-12), от 19.06.2007 N Ф04-3904/2007(35350-А81-21), от 20.09.2007 N Ф04-6602/2007(38487-А03-10), от 19.03.2010 N А70-3752/2009; ФАС ПО от 19.09.2006 N А12-4571/06-С52; ФАС СКО от 18.10.2005 N Ф08-4942/05, от 30.03.2006 N Ф08-530/06, от 17.08.2006 N Ф08-3236/06, от 10.01.2007 N Ф08-6822/06, от 16.12.2009 N А63-64/2009; ФАС МО от 05.07.2010 N КГ-А40/6397-10-П). Логика подобных отказов лежит, что называется, на стыке материального и процессуального права. Суды рассматривают нарушение правил приемки по качеству как фактор, влияющий на оценку документов, предоставляемых покупателем в подтверждение своих требований (т.е. документов, свидетельствующих о недостатках товара). Соответствующие документы (прежде всего, составленные в одностороннем порядке) отвергаются судами со ссылкой на их ненадлежащий характер именно в связи с несоблюдением процедуры проверки качества товара. Такие рассуждения сложно охарактеризовать как правомерные или неправомерные, поскольку оценка доказательств в арбитражном процессе - вопрос исключительно внутреннего судейского убеждения. Во всяком случае, с точки зрения общего здравого смысла, вполне можно понять суд, который отказывает в удовлетворении требований покупателю, проигнорировавшему установленный договором порядок приемки, в том числе своевременно не известившему продавца о выявленных нарушениях, а в последующем предъявляющему иск лишь на основе составленного им самим акта (таких ситуаций на практике очень много). Означает ли сказанное, что покупатель, отступивший от применимой процедуры приемки товара по качеству, лишается шансов на последующее удовлетворение требований, связанных с недостатками товара? На наш взгляд, нет. Ключевые моменты, способные убедить суд в обоснованности требований в рассматриваемой ситуации, - подтверждение недостатков товара с привлечением третьих, незаинтересованных лиц, вызов представителя продавца для совместной приемки или хотя бы незамедлительное его уведомление о выявленных проблемах, а при проведении исследования тех или иных образцов - документальное подтверждение того, что исследуемый материал относится именно к той партии товара, в отношении которой возник спор о качестве. Данный перечень построен по принципу "от обратного" - на основе наиболее распространенных аргументов, руководствуясь которыми, суды отвергают предъявляемые покупателями доказательства в интересующей нас категории споров. И в заключение необходимо отметить, что приведенная выше логика относительно значения правильно проведенной приемки для споров о ненадлежащем качестве товаров будет справедлива и для случаев несоответствия товара договору по иным параметрам - например, по ассортименту, количеству и т.п. (см., например, постановления ФАС ЗСО от 07.07.2003 N Ф04/3136-487/А75-2003, ФАС УО от 13.12.2006 N Ф09-11033/06-СЗ). 42. В каких случаях приемка товара регулируется Инструкциями N П-6 и N П-7, утвержденными Госарбитражем СССР *(31)? Вывод, сделанный Пленумом ВАС РФ ( п. 14 постановления от 22.10.1997 N 18), что называется, хрестоматиен и, безусловно, широко известен, а арбитражные суды следуют ему неукоснительно: названные Инструкции применяются только в случаях, когда стороны сделали их для себя обязательными путем включения соответствующей отсылки в договор. Основание данного вывода очень простое - гражданские отношения могут регулироваться исключительно нормативными актами, перечисленными в ст. 3 ГК, а среди них документы Госарбитража СССР отсутствуют. 43. В какой срок продавец должен предоставить покупателю доказательства осуществления им проверки качества товара? Прежде всего, стоит отметить, что возложение на продавца обязанности проверять качество продаваемого товара встречается на практике нечасто. В основном это происходит тогда, когда предметом договора купли-продажи являются очень опасные объекты и подобный предварительный контроль необходим именно в целях безопасности. Тем не менее поставленный вопрос, возникший в практике ФАС СЗО ( постановление от 31.08.2006 N А52-283/2006/1), представляет определенный интерес. Сославшись на "смысл закона", кассационная инстанция указала, что доказательства проверки качества товара должны предоставляться одновременно с передачей самого товара (разумеется, другой момент может быть определен договором или применимым в данном случае нормативным (нормативно-техническим) актом). Этот вывод видится достаточно логичным. Употребленные в п. 3 ст. 474 ГК слова "передаваемого покупателю", на наш взгляд, свидетельствуют о том, что проверка должна производиться до момента передачи; однако требовать проведения проверки еще раньше покупатель не может по причине отсутствия нормативного основания для таких требований. 44. Вправе ли покупатель, которому передан товар ненадлежащего качества, в дополнение к требованиям, перечисленным в ст. 475 ГК, предъявлять продавцу требование о возмещении убытков (в том числе упущенной выгоды)? Статья 475 ГК предоставляет покупателю обширный набор средств юридической защиты на случай нарушения продавцом условий о качестве товара. Однако не всегда реализация этих средств способна компенсировать все экономические потери покупателя в полной мере. Некоторые санкции, перечисленные в ст. 475 ГК, вполне вписываются в общую конструкцию возмещения убытков, как она определена в ст. 15 ГК, - например, обязанность продавца по возмещению расходов покупателя на устранение недостатков товара. Однако все равно общее определение убытков содержательно шире и, что наиболее существенно для покупателя, включает в себя, среди прочего, упущенную выгоду, т.е. недополученные доходы, основания для взыскания которых в ст. 475 ГК отсутствуют. Отсюда и возникает вынесенный в заглавие вопрос о праве покупателя на взыскание убытков, не охватываемых нормой рассматриваемой статьи. Практика в огромном количестве случаев дает положительный ответ на поставленный вопрос (см. постановления ФАС ЗСО от 11.02.1998 N Ф04/257-34/А45-98, от 20.03.2007 N Ф04-1252/2007(32284-А27-21), ФАС ПО от 31.01.2006 N А12-21105/04-С16, ФАС СЗО от 20.11.2006 N А56-18995/2005, ФАС СКО N Ф08-1951/06 от 06.06.2006; ФАС УО от 23.02.2001 N Ф09-189/2001ГК, от 08.12.2004 N Ф09-4065/04ГК, от 05.12.2005 N Ф09-3981/04-СЗ, от 05.02.2007 N Ф09-6881/06-С4, от 27.10.2009 N Ф09-4256/09-СЗ; ФАС ЦО от 21.04.2010 N Ф10-1184/10; ФАС МО от 28.12.2009 N КГ-А40/13596-09 и др.). На этом фоне весьма экзотично смотрится постановление ФАС ВВО от 24.05.2004 N А11-1386/2003-К1-5/69, в котором суд кассационной инстанции встал на противоположную позицию, заключив, что убытки покупателя, не охватываемые ст. 475 ГК, не подлежат взысканию с продавца, передавшего некачественный товар. Разумеется, в данном случае нельзя не согласиться с "мнением большинства". По нашему убеждению, ст. 475 ГК не может толковаться как ограничивающая права покупателя, предоставляемые ему общими нормами обязательственного права (о чем мы уже говорили выше при анализе судебной практики, относящейся к ст. 463 ГК). 45. Является ли условием удовлетворения требования покупателя о замене товара ненадлежащего качества товаром, соответствующим договору, наличие у продавца реальной возможности осуществить такую замену? Практика дает положительный ответ на поставленный вопрос (см. постановления ФАС СКО от 03.08.2006 N Ф08-3543/06; ФАС МО от 08.11.2006 N КГ-А40/10243-06; ФАС СКО от 03.08.2006 N Ф08-3543/2006; ФАС ДО от 07.08.2009 N Ф03-3171/2009). Вне всякого сомнения, никаких специальных условий предъявления требований в п. 2 ст. 475 ГК нет. Однако наряду с названной, есть и иные правовые нормы, в частности п. 3 той же статьи. Кроме того, как справедливо отмечается в поименованном выше постановлении ФАС СКО, решение суда должно быть исполнимым, причем речь не идет о наличии у конкретного лица (ответчика) возможности осуществить исполнение. Речь идет о принципиальной исполнимости - в нашем случае таковая будет отсутствовать, например, в ситуации, когда продан уникальный, существующий в единственном экземпляре товар или же продан товар, который существует в ограниченном числе экземпляров, но не может быть воспроизведен. Мыслимы и иные подобные случаи. Однако все они в условиях нормальной рыночной экономики являются, скорее, исключением из правил - тотальное большинство товаров продаются как вещи, определенные родовыми признаками, и могут быть заменены продавцами. Применительно к рассматриваемому вопросу интересно также обратить внимание на постановление Пленума ВС РФ от 29.09.1994 N 7 "О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей" (в ред. от 29.06.2010) *(32), в п. 17 которого прямо указывается на возможность отказа в удовлетворении требований о замене некачественных товаров и требований об устранении их недостатков по отношению к организациям, осуществляющим комиссионную торговлю. 46. Какова судьба некачественного товара в случае реализации покупателем права отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар денежной суммы? В арбитражной практике можно обнаружить различные подходы к рассматриваемому вопросу. Первый состоит в том, что возврат некачественного товара продавцу является условием для отказа от договора и предъявления требования о возврате покупной цены, в силу чего, заявляя соответствующий иск, покупатель должен предъявить доказательства возврата товара (см. постановления ФАС ВСО от 03.07.2000 N А74-242/00-К1-Ф02-1199/00-С2; ФАС ЗСО от 14.01.2002 N Ф04/203-931/А70-2001, от 14.01.2002 N Ф04/203-931/А70-2001; ФАС МО от 14.07.2008 N КГ-А40/5038-08). Второй подход состоит в том, что возврат проданного товара до предъявления иска обязательным не является, однако при разрешении спора суд должен определить судьбу проданного товара (см. постановления ФАС УО от 31.05.2006 N Ф09-4458/06-СЗ, от 28.12.2004 N Ф09-3981/04-ГК; ФАС ПО от 03.12.2008 N А12-2590/08; ФАС МО от 12.08.2008 N КГ-А40/5687-08; ФАС СЗО от 14.08.2003 N А21-1082/03-С2). Наконец, "третья версия" - возврат товара продавцу - это самостоятельный правовой вопрос; отказ покупателя от договора и требование о возврате покупной цены могут быть рассмотрены безотносительно к нему (см. постановления ФАС ВВО от 28.07.2005 N А43-14922/2004-27-542; ФАС ЦО от 12.05.2008 N Ф10-1845(2)/08, от 27.05.2009 N Ф10-1895/09, от 19.01.2010 N Ф10-5895/09; ФАС МО от 11.01.2010 N КГ-А40/14360-09; ФАС ЗСО от 11.11.2008 N Ф04-6775/2008(15454-А45-21); ФАС ВВО от 14.05.2007 N А39-4094/2006-347/17, от 03.09.2007 N А17-2739/2-2006, от 26.02.2008 N А43-24227/2007-34-712) *(33). Прежде всего, следует "отбросить" второй подход. В реальности он не работает, поскольку и в арбитражном, и в гражданском процессе действует принцип диспозитивности, запрещающий суду разрешать незаявленные требования. Суд не может присудить проданный товар продавцу, если последний не заявит соответствующего иска. Таким образом, нам необходимо выбрать между первым и третьим подходом. Не подлежит никакому сомнению, что товар, переданный по договору, от которого покупатель отказался, должен быть возвращен продавцу - иначе на стороне покупателя возникало бы неосновательное обогащение ( ст. 1102 ГК в интерпретации современной арбитражной практики - см. соответствующий раздел книги). Однако в законе нет оснований для того, чтобы в данном случае обусловливать возврат товара и уплату покупной цены. Со всей очевидностью можно заключить, что ст. 328 ГК здесь работать не будет - ведь само по себе обязательство покупателя по возврату проданной вещи возникнет не раньше, чем "отпадет" основание ее приобретения, т.е. не раньше, чем покупатель расторгнет договор купли-продажи, заявив отказ от него. Напротив, куда больше подходит к нашему случаю абз. 2 п. 1 ст. 359 ГК - его вполне можно толковать как дающий покупателю, отказавшемуся от договора, право удерживать полученную вещь в обеспечение обязательства по возврату продавцу покупной цены. В силу изложенного первый подход представляется нам не соответствующим духу и букве ГК; в свою очередь, правильной нам представляется третья правовая позиция. 47. Каково соотношение сроков обнаружения недостатков товара и исковой давности для предъявления в суд требований, связанных с такими недостатками? Думается, что ответ на поставленный вопрос из норм ГК следует с достаточной очевидностью, но, тем не менее, коль скоро он все-таки встает в правоприменительной практике, будет правильно уделить ему определенное внимание. Как справедливо отмечает ФАС МО (постановления от 10.06.1998 N КГ-А40/1153-98, от 17.08.2009 N КГ-А40/7615-09), для требований, связанных с недостатками товаров, момент обнаружения таковых недостатков является моментом начала течения исковой давности. Соответственно, во-первых, пропуск срока обнаружения недостатков имеет самостоятельное значение - он лишает покупателя правового основания для предъявления требований продавцу. Во-вторых, обращение с иском в суд за пределами двухлетнего срока, предусмотренного п. 2 ст. 477 ГК, не является пропуском исковой давности и не может служить основанием для отказа в удовлетворении требований покупателя - если, конечно, обнаружение недостатков произошло своевременно. 48. С какого момента начинает течь срок обнаружения недостатков товара, предусмотренный ст. 477 ГК, - с момента передачи при первой продаже (введения товара в оборот) или же он начинает течь заново с момента передачи по каждой последующей сделке? Ответ на этот вопрос из ст. 477 ГК очевиден. Действия предшествующих покупателей в отношении товара вряд ли могут быть признаны значимыми для текущих отношений данных конкретных продавца и покупателя. Соответственно, привязанный к отношениям конкретных субъектов по конкретной сделке срок начинает течь с момента передачи товара в рамках данной сделки. Этот вывод поддерживается и судебной практикой (см. постановление ФАС МО от 19.07.2006 N КГ-А40/5150-06). 49. В каких случаях можно говорить о неисполнении продавцом обязательства по передаче предусмотренного договором товара, а в каких случаях - лишь о нарушении требований к комплектности товара? Чрезвычайно интересный в теоретическом плане вопрос, к сожалению, крайне редко глубоко анализируется в судебной практике. В большинстве судебных актов, где данный вопрос поднимается, ответ, как правило, вообще не аргументируется. Особняком стоит постановление ФАС ВСО от 23.01.2006 N А33-6848/2005-Ф02-7023/05С2. Здесь мы обнаруживаем не только аргументацию, но и попытку перевода проблемы в более или менее абстрактную плоскость. По мнению суда, в том случае если переданный покупателю объект не обладает существенными признаками, характеризующими предмет договора, обязательство по передаче предусмотренного договором товара не может считаться исполненным. Если же объект такими признаками обладает, но при этом отсутствуют какие-то "незначительные отдельные комплектующие", имеет место нарушение ст. 478 ГК, т.е. передача некомплектного товара. С этой логикой можно принципиально согласиться, если добавить, что наличие у переданного объекта всех существенных признаков предмета купли-продажи есть нечто иное, как пригодность товара для обозначенных в договоре либо обычных целей его использования. При этом общая пригодность для соответствующих целей отнюдь не означает соблюдения требований о комплектности. Характерным примером может являться автомобиль, который остается транспортным средством и в отсутствие, например, кондиционера (соответственно, если наличие кондиционера было оговорено в условиях сделки, то имеет место нарушение комплектности). 50. Вправе ли продавец требовать отдельной оплаты тары, в которой товар передан покупателю, если это не предусмотрено договором? Судебная практика отвечает на поставленный вопрос отрицательно (см. постановления ФАС УО от 05.07.2001 N Ф09-1046/01ГК, ФАС ЦО от 20.03.2001 N А08-2616/00-15). Общая логика законодательства о купле-продаже такова, что все обязанности, диспозитивно возлагаемые на продавца (а исходя из ст. 481 ГК надлежащее затаривание товара - одна из таких обязанностей), должны выполняться им без дополнительного вознаграждения или компенсации. Отсюда выводы судов вполне справедливы, а продавцам, не включающим расходы на тару в цену товара, надлежит внимательно относиться к включению в договоры соответствующих условий об отдельной компенсации данных расходов *(34). 51. При каких условиях требования покупателя, перечисленные в п. 2 ст. 483 ГК, не подлежат удовлетворению вследствие несоблюдения покупателем правил об уведомлении продавца о выявленных недостатках товара? Прежде чем ответить на поставленный вопрос, напомним важнейший (применительно к существующей арбитражной практике) вывод, сделанный нами чуть выше (при анализе практики применения ст. 474 ГК). Арбитражные суды часто ссылаются на ст. 483 ГК не в целях применения ее норм, а при рассмотрении вопроса о доказанности факта передачи товара, не соответствующего условиям договора. В таких случаях обычно можно встретить примерно следующие рассуждения: коль скоро покупатель обязан провести приемку товара в соответствии с определенными правилами, документы о недостатках товаров, составленные с нарушением таких правил, либо вообще не имеют доказательственной силы, либо их доказательственная сила существенно "ослаблена". Аналогично и с уведомлением продавца о недостатках товара. Если покупатель в нарушение закона такое уведомление продавцу не направил, то и составленные им в одностороннем порядке документы о недостатках не заслуживают внимания. Применяя подобную логику, суды отказывают покупателям в удовлетворении требований не по основаниям, изложенным в ст. 483 ГК, а в связи с отсутствием надлежащих доказательств. Сделав это замечание, обратимся теперь к непосредственному, нормальному применению ст. 483 ГК, т.е. к тем делам, в которых сам факт наличия у товара недостатков суд посчитал установленным, однако возник вопрос о соблюдении условий, предусмотренных вышеназванной статьей. Пункт 2 ст. 483 ГК, во-первых, перечисляет требования покупателя, удовлетворение которых находится в зависимости от направления продавцу уведомления о недостатках товара (стоит обратить внимание на то, что это далеко не все требования, связанные с недостатками товара!), а во-вторых, устанавливает дополнительные обстоятельства, которые должен доказать продавец, не желающий удовлетворять требования покупателя. Такими обстоятельствами является либо невозможность удовлетворения требований покупателя вследствие несвоевременного уведомления о недостатках товара, либо необходимость несения для удовлетворения данных требований расходов, несоизмеримых с теми, которые продавец понес бы при своевременном уведомлении. Весьма любопытно, что арбитражные суды зачастую игнорируют последнее условие, т.е. отказывают в удовлетворении требований покупателей, не направивших вовремя уведомления о недостатках товара, в отсутствие представленных продавцом доказательств возникновения вследствие соответствующей просрочки обстоятельств, указанных в п. 2 ст. 483 ГК. Такое игнорирование положений законодательства вообще никак не объясняется (см. постановление ФАС СЗО от 16.08.2006 N А56-57715/2005). В случае если речь идет о договоре поставки, можно встретить достаточно странную ссылку на абз. 2 п. 2 ст. 513 ГК как на специальную норму по отношению к п. 2 ст. 483, якобы делающую необязательным соблюдение рассматриваемых нами условий (см. постановление ФАС СКО от 11.05.2005 N Ф08-1609/05). На самом деле ст. 513 ГК действительно устанавливает специальный по отношению к общей норме п. 1 ст. 483 ГК срок уведомления продавца о недостатках товара незамедлительно после их обнаружения в ходе приемки; п. 1 ст. 483 ГК говорит о разумном сроке с момента обнаружения). Однако ст. 513 ГК, равно как и другие нормы, специально посвященные договору поставки, вообще ничего не говорит о последствиях неисполнения обязанности по уведомлению продавца о выявленных недостатках товара. В общем, какого-либо разумного объяснения игнорирования судами хоть и не просто, но в общем вполне однозначно сформулированных в п. 2 ст. 483 ГК условий освобождения продавца от выполнения требований покупателя не находится. Впрочем нельзя не отметить, что существуют и судебные акты противоположного рассмотренным выше (т.е. законного) содержания, которые учитывают такие условия (см. постановления ФАС ВСО от 20.12.2005 N А19-11479/05-46-Ф02-6382/05-С2; ФАС МО от 21.08.2002 N КГ-А40/5400-02, от 02.02.2003 N КГ-А40/175-03; ФАС СЗО от 30.12.2004 N А56-15007/02, от 19.02.2008 N А56-829/2007; ФАС УО от 08.07.2003 N Ф09-1764/2003ГК; ФАС ВВО от 16.06.2009 N А28-8936/2008-37/2). 52. Вправе ли суд удовлетворить иск продавца о понуждении покупателя к исполнению обязанности принять товар? Жаль, что количество споров, в которых поднимается данный вопрос, невелико. Объяснение этого простое - обычно покупатели отказываются принимать еще не оплаченные товары, причем в ситуации, в которой они намерены законно или незаконно отказаться от продолжения договорных отношений с продавцом. Естественно, в таких условиях продавцы не очень заинтересованы в том, чтобы лишиться принадлежащего им товара. Тем не менее, ситуации бывают разные - например, очень велики расходы на хранение товара (причем иногда настолько, что становятся соизмеримы с ценой самого товара). Отсюда, по всей видимости, проистекает тот факт, что российский законодатель сконструировал обязанность принять товар не как кредиторскую ( ст. 406 ГК), а как абсолютно самостоятельное обязательство, вытекающее из договора (см. определение купли-продажи в п. 1 ст. 454 ГК). В этой связи вполне логично и абсолютно законно, что в значительном числе дел суды выносили решения о понуждении покупателей к принятию товара (например, см. постановления ФАС ЗСО от 04.02.2002 N Ф04/391-18/А81-2002, ФАС УО от 19.10.2004 N Ф09-3459/04ГК, от 22.06.2009 N Ф09-4026/09-СЗ, от 12.05.2010 N Ф09-3313/10-СЗ; ФАС МО от 03.09.2009 N КГ-А40/8235-09). Особняком стоит лишь постановление ФАС СКО от 02.11.2006 N Ф08-5550/06, в котором суд отказался удовлетворить требование о понуждении покупателя к принятию товара, сославшись на то, что судебный акт об удовлетворении подобного требования является... заведомо неисполнимым. Весьма странное и не очень мотивированное утверждение. Во всяком случае, Закон об исполнительном производстве ( гл. VII) *(35) специально регулирует исполнение судебных актов, понуждающих должника к совершению определенных действий. И в чем столь принципиальное отличие действий по принятию товара от иных действий, на совершение которых могут быть направлены исполнительные документы, понять не представляется возможным ни из текста названного постановления, ни вообще. 53. В зависимости от каких еще показателей, помимо себестоимости и затрат, может пересматриваться цена товара в соответствии с механизмом, предусмотренным п. 3 ст. 485 ГК? Прежде всего, отметим, что стороны вправе зафиксировать в договоре любой способ пересчета цены на день платежа в зависимости от любого изменения любых факторов. Однако каждая такая привязка должна оцениваться с точки зрения правовой квалификации соответствующей корректировки и возможности применения методики расчета, закрепленной в п. 3 ст. 485 ГК (т.е. определения соотношения показателей на дату заключения договора и дату передачи товара). Во-первых, к числу показателей, охватываемых нормой п. 3 ст. 485 ГК, судебная практика относит инфляцию (дефляцию) (см. постановление ФАС СКО от 08.11.2006 N Ф08-5685/06). Это вполне справедливо, поскольку по своей природе инфляция и дефляция являются хоть и, возможно, самыми общими, но все же именно показателями, обусловливающими цену товара. Далее, мы не можем здесь не остановиться на вопросе о правовой квалификации изменения цены товара в зависимости от фактического момента платежа. Конечно, данный вопрос гораздо в большей степени относится к вопросу о юридическом понятии неустойки, поэтому здесь ограничимся лишь небольшой ремаркой. В большинстве своем арбитражные суды трактуют условия договора, ставящие цену товара в зависимость от срока платежа, как условие о неустойке (см. постановления ФАС ПО от 09.03.2000 N А12-9890/99-С24, от 25.01.2010 N А55-1053/2009; ФАС УО от 06.05.2004 N Ф09-1233/04ГК, от 14.04.2009 N Ф09-1964/09-С5; ФАС ЦО от 07.02.2006 N А35-3586/05-С22, от 08.05.2008 N Ф10-1874/08, от 05.08.2009 N А54-5112/2008/С17). Соответственно, к такой корректировке цены не применяются нормы п. 3 ст. 485 ГК (да их и сложно было бы применить), зато применяются нормы о собственно неустойке (прежде всего п. 2 ст. 330 ГК о необходимости установления наличия оснований ответственности должника для начисления неустойки, ст. 333 ГК о судебном уменьшении неустойки, несоразмерной последствиям нарушения обязательств и др.) и общие принципы применения мер ответственности (в частности, невозможность привлечения к двойной ответственности за одно и то же нарушение). Обратные примеры, т.е. дела, по которым суды не признавали корректировку цены в зависимости от момента платежа неустойкой, также встречаются, хотя значительно реже (см. постановление ФАС ЦО от 07.11.2005 N А54-2482/05-С70). 54. С какого момента покупатель, не оплачивающий товар, считается просрочившим, если срок платежа не определен договором купли-продажи? Прежде всего, о практическом значении данного вопроса. Безусловно, сложно представить себе нормальный договор купли-продажи товара, в котором нет столь важного условия, как условие о сроке платежа (хотя и такие договоры встречаются в жизни). Но выше мы уже обращали внимание на то, сколь распространено в российском деловом обороте такое явление, как "внедоговорная поставка", т.е. ситуации, когда отношения сторон по купле-продаже оформляются исключительно товаросопроводительными и бухгалтерскими документами (счетами-фактурами, накладными и т.п.). Понятно, что в таких ситуациях срок оплаты, как правило, не зафиксирован документально, а определить его важно - прежде всего, для правильного расчета процентов за просрочку оплаты, предусмотренных п. 3 ст. 486 ГК. Надо сказать, что диспозитивная норма ГК о сроке платежа по договору купли-продажи сформулирована не самым удачным образом - "непосредственно до или после передачи... товара". Возможно поэтому разъяснение по ее применению появилось аж в 1997 г. Пунктом 17 постановления Пленума ВАС РФ от 22.10.1997 N 18, во-первых, определено, что платеж должен быть совершен покупателем непосредственно после получения товара, а во-вторых, указано, что просрочка наступает при непоступлении денег продавцу (подразумевается, что речь идет о безналичных расчетах) по истечении нормативного срока для их перевода *(36). В целом с данным разъяснением можно согласиться, хотя в то же время необходимо отметить и определенную неясность в части начала течения срока на осуществление перевода. По нашему мнению, Пленум ВАС РФ все-таки имел в виду, что покупатель должен поручить банку осуществить перевод (грубо говоря, сдать платежное поручение) на следующий день после получения товара и, если в течение нормативного срока перевода, считая именно с этого дня, деньги не поступят продавцу, покупатель считается просрочившим. Мы также считаем вполне разумным прочтение оборота "непосредственно после" как "на следующий день после", поскольку с практической точки зрения установление возможности осуществить платеж в день получения товара затруднительно - документы о передаче товара редко содержат указание на время их составления, а банки редко работают круглосуточно. Изложенным проблемы, однако, не заканчиваются. В первую очередь, стоит отметить, что, несмотря на данное разъяснение, по многим делам суды применяют к договорам купли-продажи с неопределенным сроком платежа п. 2 ст. 314 ГК (см. постановления ФАС ДО от 13.06.2006 N Ф03-А24/06-1/1941, ФАС ПО от 02.03.1999 N А72-3417/98-3209, от 18.11.2008 N А06-570/2008-8; ФАС ЦО от 31.07.2007 N А68-7215/06-ГК-456/2; ФАС ЗСО от 29.09.2009 N Ф04-5771/2009(20129-А81-9)). Ошибочность такого подхода сомнений не вызывает - п. 2 ст. 314 ГК говорит о ситуациях, когда невозможно определить срок исполнения обязательства. Диспозитивная норма п. 1 ст. 486 ГК, хоть и сформулирована не самым удачным образом, позволяет такой срок определить - на что специально указал Пленум ВАС РФ. "Непосредственно до или после передачи... товара" - это именно определение срока, причем последний день этого срока - день, следующий за днем передачи товара. Несложно заметить, что модель регулирования для обязательств с неопределенным сроком, предлагаемая п. 2 ст. 314 ГК, совершенно иная. Сначала обязательство должно быть исполнено в "разумный срок". Если этого не происходит, кредитор (в нашем случаем продавец) должен потребовать исполнения, и только спустя семь дне после получения такого требования должником (покупателем) начинается просрочка исполнения. Несложно догадаться, что применение данных норм к купле-продаже даст совершенно иной результат расчета процентов в сравнении с п. 1 ст. 486 ГК, а значит, ошибочное толкование закона судами в данном случае имеет отнюдь не только теоретическое значение. Встречаются также ситуации, когда суды применяют п. 2 ст. 314 ГК к отношениям купли-продажи в связи с отсутствием доказательств точного момента (дня) передачи товара (см. постановления ФАС ЗСО от 28.11.2006 N Ф04-6969/2006(27645-А46-12), от 28.11.2006 N Ф04-7412/2006(28187-А46-12)). И здесь мы не можем согласиться с предложенным подходом. Коль скоро сам по себе факт передачи товара установлен, не может не быть установлена дата, на которую товар уже точно был передан покупателю. Именно следующий за этой датой день должен рассматриваться в качестве последней даты для платежа. К счастью, существует также огромный массив практики правильного применения п. 1 ст. 486 ГК (т.е. неприменения к купле-продаже норм п. 2 ст. 314 ГК) кассационными инстанциями (см. постановления ФАС ВСО от 25.08.2003 N А19-1626/03-31-Ф02-2649/03-С2, от 24.01.2008 N А10-209/07-Ф02-9939/07, от 15.01.2009 N А74-1546/08-Ф02-6912/08, от 15.12.2009 N А78-51/2009; ФАС МО от 15.09.2004 N КГ-А41/7920-04, от 16.01.2009 N КГ-А40/12078-08, от 30.08.2010 N А58-151/2007; ФАС ПО от 13.05.2004 N А55-8479/03-40, от 13.01.2009 N А06-2195/2008; ФАС СЗО от 11.09.2001 N А05-4298/01-256/17, от 25.06.2010 N А56-94639/2009; ФАС СКО от 13.09.2006 N Ф08-4375/06, от 11.04.2007 N Ф08-1752/2007, от 13.02.2008 N Ф08-199/08, от 25.03.2009 N А53-13648/2008-СЗ-2; ФАС ЦО от 22.06.2009 N Ф10-2307/09; ФАС УО от 06.08.2007 N Ф09-6178/07-С5, от 23.12.2008 N Ф09-9293/08-С5, от 17.02.2010 N Ф09-586/10-СЗ, от 10.08.2010 N Ф09-6032/10-С5; ФАС ДО от 31.08.2007 N Ф03-А73/07-1/2992). Отдельную сложность представляют собой ситуации, когда момент передачи товара определяется по правилам п. 2 ст. 458 ГК, т.е. когда товар считается переданным покупателю в момент сдачи его перевозчику или организации связи для дальнейшей доставки. Такие ситуации и существующие подходы к их разрешению уже освещались нами ранее - при рассмотрении практики применения п. 2 ст. 458 ГК. 55. Каковы последствия определения срока оплаты товара по договору купли-продажи путем указания на событие, наступление которого носит вероятностный характер? Данный вопрос касается применения общей нормы об определении сроков ( ст. 190 ГК) к частному случаю - обязательствам по купле-продаже. В судебной практике при рассмотрении конкретной ситуации - определения срока оплаты товара путем его привязки к моменту получения покупателем денежных средств из бюджета (см. постановления ФАС УО от 29.08.2005 N Ф09-2705/05-С4, от 04.04.2006 N Ф09-2279/06-С4; ФАС ПО от 18.11.2008 N А06-570/2008-8; ФАС ВСО от 29.12.2009 N А19-12959/09) - была сформулирована позиция, согласно которой в интересующих нас ситуациях срок считается не согласованным и подлежит применению п. 1 ст. 486 или ст. 314 ГК (подробнее об этой неопределенности см. вопрос 54). Аналогичная точка зрения была высказана в отношении срока оплаты товара по мере его реализации (ФАС СКО от 31.08.2009 N А53-21628/2008, от 21.07.2010 N А53-18307/2009). Соглашаясь в целом с этой позицией, особо подчеркнем, что отсчет срока оплаты товара с момента совершения сторонами договора купли-продажи определенных действий (прежде всего, выполнения обязательств) является абсолютно нормальным, полноценным условием договора о сроке платежа. В данном случае речь идет не об определении срока путем указания на событие, носящее вероятностный характер, а о конструкции встречного исполнения обязательств ( ст. 328 ГК). 56. Возможно ли взыскание процентов в соответствии с п. 3 ст. 486 ГК с учреждений и иных организаций, финансируемых из бюджета, в случае отсутствия у них необходимого финансирования? Существует два подхода, сформулированных по данной проблеме в судебной практике. Первый подход состоит в отрицании самой возможности применения ответственности по п. 3 ст. 486 ГК к субъектам, финансируемым из бюджета (см. постановления ФАС ЗСО от 01.09.2003 N Ф04/4339-1212/А27-2003, ФАС УО от 23.04.1998 N А76-5195/97-4-14). Второй, более взвешенный и разумный и, что отрадно, более часто озвучиваемый судами в настоящее время, предполагает анализ возможности привлечения покупателя к ответственности по п. 3 ст. 486 ГК в зависимости от наличия или отсутствия общих оснований ответственности за нарушение обязательств, установленных ст. 401 ГК (см. постановления ФАС СКО от 18.03.1999 N Ф08-367/99, от 14.03.2006 N Ф08-284/06, от 08.10.2009 N А53-8071/2009; ФАС ЦО от 12.01.2001 N А08-2739/00-15; ФАС УО от 02.04.2007 N Ф09-2263/07-С5, от 23.09.2009 N Ф09-7051/09-С5; ФАС ВСО от 25.03.2010 N А19-19089/09). Действительно, для организаций, закупающих товары не для целей осуществления предпринимательской деятельности, ответственность за просрочку платежа, в том числе в форме взыскания процентов по п. 3 ст. 486 ГК, должна наступать в зависимости от наличия вины ( п. 1 ст. 401 ГК). "Недофинансирование" из бюджета вполне может быть одним из обстоятельств, доказывающих отсутствие вины подобных покупателей перед продавцом, однако ни в коем случае оно не может быть "автоматическим оправданием". Для признания себя невиновным соответствующий покупатель, как того требует п. 1 ст. 401 ГК, должен доказать, что он принял все меры, требующиеся от него по характеру обязательств и условиям оборота, для того чтобы своевременно осуществить платеж за проданный товар. 57. Обязан ли покупатель платить проценты за просрочку платежа в соответствии с п. 3 ст. 486 ГК, если продавец не довел до него своевременно сведения о своих платежных реквизитах? По сути дела, речь идет о наличии или отсутствии в описанной ситуации так называемой просрочки кредитора (ст. 406 ГК), за время которой должник (покупатель), как известно, проценты не платит ( п. 3 названной статьи). В практике судов встречаются разные точки зрения: несвоевременное сообщение платежных реквизитов есть просрочка кредитора (см. постановления ФАС ВВО от 05.12.2000 N А29-1724/00э; ФАС УО от 31.05.1999 N Ф09-581/99ГК; ФАС МО от 05.05.2009 N КГ-А40/3600-09) и противоположная позиция (см. постановления ФАС ЗСО от 22.12.2003 N Ф04/6459-1467/А03-2003; ФАС МО от 26.02.2004 N КГ-А40/654-04) *(37). Самым серьезным аргументом в пользу последнего подхода является ссылка на ст. 327 ГК, регулирующую исполнение денежных обязательств путем внесения долга в депозит нотариуса, в том числе и в случае просрочки кредитора. Разумеется, покупатель может осуществить платеж указанным способом, однако не всегда это удобно и не всегда дешево с точки зрения возникающих издержек. Именно поэтому в п. 1 ст. 327 ГК говорится о соответствующем праве, а не обязанности должника. Общие последствия просрочки кредитора, закрепленные п. 3 ст. 406 ГК, действуют независимо от того, воспользовался ли должник правом, предоставленным ст. 327 ГК. Что же до наличия у продавца кредиторской обязанности сообщить покупателю свои банковские реквизиты для того, чтобы платеж стал возможным, то наличие данной обязанности у нас никаких сомнений не вызывает. Причем если соответствующие реквизиты не могут быть установлены из текста договора, переписки и иных источников, то, по нашему мнению, продавец должен сам их довести до покупателя в счете или ином подобном документе, не дожидаясь специального запроса последнего. Такова, на наш взгляд, обычная практика, которая вполне может быть признана обычаем делового оборота. 58. Должны ли проценты, предусмотренные п. 3 ст. 486 ГК, начисляться на суммы налога на добавленную стоимость, акцизов и иных косвенных налогов, предъявляемых продавцом покупателю? Отрицательный ответ на поставленный вопрос был дан еще в п. 10 Обзора судебной практики применения законодательства о налоге на добавленную стоимость ( информационное письмо Президиума ВАС РФ от 10.12.1996 N 9) *(38). На данный момент этот пункт уже отменен (по причине изменений в налоговом законодательстве, в том числе - отмены норм, на которых данный пункт был основан), однако полностью соответствующая ему абсолютно устойчивая и однозначная практика продолжает существовать (см. постановления ФАС ВВО от 27.10.2005 N А31-9447/20, ФАС ЗСО от 15.09.2005 N Ф04-5593/2005(14342-А46-28), ФАС ПО от 15.11.2005 N А55-3634/05-19, ФАС СКО от 07.09.2005 N Ф08-4052/05 и мн. др.). С юридической точки зрения, позиция судов абсолютно обоснована. Действительно, п. 3 ст. 2 ГК однозначно говорит о том, что нормы гражданского законодательства применяются к налоговым отношениям лишь в случаях, предусмотренных законом, и никаких специальных норм для ситуации просрочки платежа в части предъявленного косвенного налога (НДС, акциза) нет. Однако если взглянуть на ситуацию с экономической точки зрения, она не выглядит справедливой для продавца. Законодательство о налогах и сборах никак не связывает его обязанность по уплате косвенного налога с получением предъявленных сумм от покупателя, что в общем-то объяснимо с позиций государства. Но в итоге получается, что гражданское законодательство в виде п. 3 ст. 486 дает продавцу механизм заведомо частичной компенсации потерь (не учитывающий обязанность продавца по уплате косвенных налогов), вызванных несвоевременным перечислением денежных средств покупателем. Подобной логикой руководствовался Президиум ВАС РФ, когда принимал постановление от 22.09.2009 N 5451/09, в котором указал, что сумма НДС является для должника частью цены, подлежащей уплате кредитору, и, задерживая оплату, должник фактически неосновательно пользуется не суммой, подлежащей перечислению в бюджет в виде НДС, а денежными средствами кредитора, следовательно, исключать сумму НДС из базы для начисления процентов нет никаких оснований. Отрадно, что на сегодняшний день уже можно указать несколько судебных актов, в которых учтена позиция Президиума ВАС РФ (см. постановления ФАС УО от 05.07.2010 N Ф09-4955/10-СЗ; ФАС ВВО от 11.02.2010 N А29-2841/2009). 59. В том случае если договором купли-продажи предусмотрена неустойка за просрочку платежа, каково соотношение такой неустойки с процентами, предусмотренными п. 3 ст. 486 ГК? Поскольку в данной ситуации речь идет о частном случае более общего вопроса о природе процентов за пользование чужими денежными средствами ( ст. 395 ГК), ограничимся достаточно лаконичным ответом - продавец, если иное не предусмотрено договором, может взыскать с покупателя либо предусмотренную договором неустойку, либо проценты в соответствии с п. 3 ст. 486 ГК ( п. 6 постановления Пленума ВС и ВАС РФ от 08.10.1998 N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами") *(39). 60. Подлежат ли взысканию с просрочившего покупателя проценты, предусмотренные п. 3 ст. 486 ГК, если договором предусмотрена оплата товара векселем? Судебная практика не дает однозначного ответа на поставленный вопрос. ФАС ЦО (см. постановление от 20.02.2008 N А36-228-7/04) в ходе рассмотрения спора отверг доводы "о том, что при использовании в расчетах... векселей... обязательства ответчиков по спорным договорам утратили свой денежный характер", указав, что возможность передачи векселей как "способ прекращения обязательства" не изменяет его характера как денежного и "...не исключает права кредитора применить к стороне, не исполнившей своевременно обязательство, меры ответственности, предусмотренные ст. 395 ГК РФ". ФАС УО (см. постановление от 26.01.2000 N Ф09-1861/99ГК) занял противоположную и, на наш взгляд, верную позицию, согласно которой проценты за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК) взыскиваются при неисполнении денежного обязательства, которого в описанном случае нет. Соответственно, п. 3 ст. 486 ГК применению не подлежит *(40). 61. Вправе ли продавец на основании п. 4 ст. 486 ГК потребовать от покупателя оплаты продукции, которая готова для передачи в согласованном месте, однако не принимается и не оплачивается покупателем? Прежде всего, стоит отметить, что п. 4 ст. 486 ГК может применяться лишь в тех ситуациях, когда покупатель уклоняется от принятия и оплаты товара при условии выполнения продавцом встречного обязательства ( ст. 328 ГК). Таким образом, если, например, договор предусматривает отгрузку товара путем сдачи его перевозчику, нельзя требовать оплаты товара, не отгрузив его. Однако именно в связи с п. 4 ст. 486 ГК представляют интерес ситуации, когда предусмотрен самовывоз (выборка) товара. Как следует из абз. 3 п. 1 ст. 458 ГК, если продавец обязан передать товар в месте его нахождения, данная обязанность считается исполненной в момент фактического предоставления товара в распоряжение покупателя с совершением всех необходимых для этого действий (уведомление покупателя о готовности товара, упаковка, маркировка товара и т.п.). Соответственно, абсолютно логично и правомерно, что, совершив все действия по исполнению обязанности передать товар в месте его нахождения, продавец вправе потребовать его оплаты независимо от явки покупателя за товаром (см. постановления ФАС ВВО от 27.02.2004 N А43-8913/2003-23-318, ФАС ЗСО от 04.05.2006 Ф04-1725/2006(22016-А27-10); ФАС УО от 19.10.2009 N Ф09-7848/09-С2) *(41). 62. Должен ли продавец уведомить покупателя о реализации предоставленного ему п. 5 ст. 486 ГК права приостановить передачу товаров? В практике высказана позиция, что такое уведомление является обязательным и в его отсутствие имеет место не реализация права, предусмотренного п. 5 ст. 486 ГК, а обыкновенная просрочка исполнения на стороне продавца (см. постановления ФАС СЗО от 21.03.2005 N А56-25399/2004; ФАС ВВО от 12.11.2007 N А82-12642/2006-7). Возможная аргументация данного вывода (полностью отсутствующая, кстати, в соответствующих постановлениях) могла бы отсылать к нормам гл. 29 ГК (об изменении и расторжении договора) и практике их применения. Однако и в этом случае с выводом кассационной инстанции нельзя согласиться. Конструкцию, закрепленную в п. 5 ст. 486 ГК, вряд ли можно считать разновидностью частичного отказа от исполнения договора. Ведь речь идет именно о приостановлении передачи товаров в рамках существующего договора, без изменения его условий. Таким образом, уведомление покупателя о реализации права, предусмотренного п. 5 ст. 486 ГК, хоть и выглядит разумным с точки зрения практики делового оборота, обязательным не является. 63. Вправе ли продавец в случае нарушения покупателем обязанности по внесению предоплаты взыскать таковую в принудительном порядке? Практика вполне обоснованно и достаточно однозначно отвечает на поставленный вопрос отрицательно (см. постановления ФАС МО от 10.06.2002 N КГ-А40/3444-02, от 29.12.2004 N КГ-А40/10043-04, от 26.09.2005 N КГ-А40/8885-05, ФАС СЗО от 22.12.2005 N А56-10715/2005, ФАС СКО от 26.06.2001 N Ф08-1874/2001, ФАС УО от 25.11.2003 N Ф09-3418/03ГК, от 10.11.2009 N Ф09-8860/09-С2 N А07-10117/2009, от 21.12.2009 N Ф09-10218/09-С4; ФАС ВВО от 05.09.2006 N А79-16222/2005, от 27.12.2007 N А79-10163/2006). Пункт 2 ст. 487 ГК исчерпывающим образом регулирует последствия неисполнения покупателем обязанности по предварительной оплате товара, отсылая к соответствующим нормам ст. 328 ГК. В свою очередь, последняя, как легко обнаружить, не дает пострадавшей стороне права понуждать другую сторону к исполнению обязательств, ограничивая спектр правовых возможностей продавца правом приостановить исполнение своего обязательства и правом отказаться от исполнения договора, потребовав возмещения причиненных убытков. Стоит особо обратить внимание на то, что, если предоплата внесена покупателем частично и продавец реализует права, предоставленные ст. 328 ГК, т.е. отказывается от исполнения договора, он не вправе оставить за собой фактически полученную часть предоплаты (см. постановление ФАС ВВО от 30.05.2005 N А43-25718/2004-22-783). Соответствующая сумма становится неосновательным обогащением продавца ( ст. 1102 ГК). Некоторый интерес представляет ситуация, когда продавец не отказывается от исполнения договора, но приостанавливает исполнение своего обязательства. Позиция ФАС ВВО, изложенная в названном постановлении, предполагает наличие у продавца права на "удержание" предоплаты с момента заявления покупателем отказа от дальнейшей оплаты товара. Этот вывод формально не вполне согласуется со ст. 328 ГК, которая не предоставляет такого средства "контрзащиты" нарушителю. Однако вряд ли ст. 328 ГК должна давать пострадавшему право приостановить исполнение на сколь угодно долгий срок - если продавец приостанавливает исполнение обязательства на срок, явно превышающий разумный, например, в ситуации, когда уже абсолютно очевидно, что договор не будет исполнен, он, по нашему мнению, злоупотребляет правом ( ст. 10 ГК). Как известно, право, осуществляемое со злоупотреблением, защите не подлежит. 64. Может ли быть право покупателя требовать возврата предоплаты на основании п. 3 ст. 487 ГК уступлено третьему лицу? Некоторые затруднения, возникающие у судов с ответом на поставленный вопрос, трудно объяснимы. Во всяком случае, радует то, что положительный ответ, который не может быть иным в силу отсутствия прямого запрета и общей диспозитивности гражданско-правового регулирования, закреплен на уровне ВАС РФ и поддерживается судами кассационной инстанции (см. постановления Президиума ВАС РФ от 29.03.2002 N 9434/01, ФАС СЗО от 07.05.2007 N А52-3589/2006, от 17.03.2008 N А21-2537/2007; ФАС УО от 11.02.2008 N Ф09-260/08-С5; ФАС МО от 29.02.2008 N КГ-А40/14171-07; ФАС ЗСО от 18.12.2007 N Ф04-8105/2007(40375-А03-28), от 04.10.2007 N Ф04-7064/2007(39024-А46-10); ФАС ДО от 14.01.2009 N Ф03-6120/200). 65. Вправе ли покупатель требовать возврата предоплаты в денежной форме в соответствии с п. 3 ст. 487 ГК в случае внесения им предоплаты путем передачи (согласно условиям договора) продавцу векселя, а также вправе ли он в таком случае требовать уплаты продавцом процентов в соответствии с п. 4 ст. 487 ГК? Выше, при анализе практики применения ст. 454 ГК, мы уже говорили о господствующей в арбитражной практике ошибочной квалификации сделок с "оплатой" товаров векселями в качестве договоров купли-продажи. Одним из последствий данной ошибочной квалификации является применение к соответствующим отношениям п. 3 ст. 487 ГК, т.е. предоставление покупателю, "оплатившему" товар векселем, права требовать возврата предоплаты в денежной форме (см. постановления Президиума ВАС РФ от 06.03.2002 N 7337/01; ФАС ЦО от 30.07.2007 N А08-2591/06-10, от 29.07.2008 N Ф10-3366/08; ФАС ЗСО от 01.12.2004 N Ф04-8379/-2004(6528-А45-10); ФАС УО от 10.01.2008 N Ф09-10878/07-С5, от 12.05.2009 N Ф09-1923/09-С5; ФАС ДО от 17.04.2008 N Ф03-А24/08-1/1095; ФАС СЗО от 02.04.2002 N А56-11335/01, от 22.10.2002 N А56-29936/01). Противоположная позиция, т.е. отказ покупателю в осуществлении названного права, встречается, к сожалению, крайне редко (см. постановление ФАС МО от 04.03.2002 N КГ-А40/881-02). Что касается возможности взыскания процентов по п. 4 ст. 487 ГК, единой точки зрения, как и в случае с п. 3 ст. 486 ГК (см. вопрос 60), в данном вопросе не наблюдается: существуют как судебные акты, которыми за покупателем такое право признается (см. постановления ФАС ВСО от 23.10.2008 N А78-7562/06-С1-4/297-Ф02-4731/08; ФАС ЗСО от 28.08.2007 N Ф04-5741/2007(37471-А70-28), от 04.10.2007 N Ф04-7064/2007(39024-А46-10)), так и противоположные, в которых суды приходят к совершенно справедливому выводу, что при просрочке передачи товара, предоплаченного векселем, пользование чужими денежными средствами не возникает, и отказывают во взыскании процентов (см. постановления ФАС УО от 27.10.2000 N Ф09-1603/2000ГК, от 21.06.2001 N Ф09-971/2001ГК, от 18.10.2005 N Ф09-3392/05-СЗ; ФАС ЦО от 07.02.2002 N А14-7279/01/238/8). 66. Каковы последствия частичного внесения предоплаты покупателем с точки зрения применения норм ст. 487 ГК? Следует признать, что внесение покупателем предоплаты в размере меньшем, чем предусмотрено договором, порождает ряд интересных юридических вопросов, которые рассматривались в практике арбитражных судов кассационной инстанции. Рассмотрим их по порядку. ФАС ВСО ( постановление от 17.05.2007 N А33-13346/2005-Ф02-2048/2007) анализировал следующую ситуацию. Покупатель внес предоплату в неполном размере, однако поставщик не уведомил покупателя о том, что намерен воспользоваться правом приостановить исполнение встречного обязательства или правом отказаться от договора ( п. 2 ст. 487, ст. 328 ГК). Фактически обязательство исполнено не было, покупатель обратился в суд с иском к поставщику о возврате предоплаты и привлечении к ответственности в соответствии с п. 4 ст. 487 ГК. Суд признал правомерным удовлетворение исковых требований *(42). С этой позицией сложно согласиться. Статья 328 ГК ничего не говорит об уведомлении о приостановлении обязательств, сам факт внесения предоплаты в неполном размере всегда заведомо известен покупателю, а значит, каких-либо оснований для сделанного судом вывода просто нет. В другом деле та же судебная инстанция заняла в некотором смысле противоположную позицию. Во взыскании процентов на основании п. 4 ст. 487 ГК было отказано в связи с внесением предоплаты в неполном размере (см. постановление ФАС ВСО от 22.06.2000 N А19-8969/99-20-Ф02-1098/00-С2, а также постановления ФАС ЦО от 27.11.2008 N Ф10-5295/08; ФАС УО от 30.11.2009 N Ф09-9445/09-СЗ; ФАС СКО от 09.02.2010 N А53-9532/2009; ФАС СЗО от 10.01.2003 N А13-4474/02-03, от 10.08.2009 N А21-142/2008; ФАС ПО от 27.10.2009 N А65-2408/2009). Здесь цепочка рассуждений очевидна и сомнений не вызывает. Правомерность приостановления исполнения обязательства ( ст. 328 ГК) исключает какую-либо ответственность за таковое, в том числе в форме взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами в соответствии со ст. 395 ГК. Соответственно, внеся предоплату в неполном размере, покупатель лишает себя правовых возможностей, предусмотренных п. 4 ст. 487 ГК. Однако может ли в последней из описанных ситуаций покупатель потребовать возврата внесенной предоплаты? ФАС ВВО абсолютно справедливо положительно отвечает на поставленный вопрос (см. постановления от 30.05.2005 N А43-27518/2004-22-783, от 28.11.2007 N А31-579/2007-22, а также постановления ФАС СКО от 20.11.2009 N А32-4138/2009; ФАС СКО от 28.04.2010 N А32-16898/2009; ФАС ВСО от 15.04.2010 N А33-3549/2009) *(43). Иное толкование приводило бы к возникновению на стороне продавца неосновательного обогащения, что в силу ст. 1102 ГК недопустимо. При этом особый интерес представляет уяснение момента времени, считая с которого покупатель вправе потребовать возврата предоплаты. Естественно, что если продавец, ссылаясь на ст. 328 ГК, отказался от исполнения договора, покупатель может осуществить данное право тут же. А если продавец лишь приостанавливает исполнение своих обязательств? Проблема в том, что ст. 328 не содержит никаких ограничительных сроков, и получается, что приостановление исполнения встречного обязательства, по сути, может быть бесконечным. Последний вариант не выглядит разумным. Назначение права приостановления исполнения обязательства, предоставляемого ст. 328 ГК, состоит в стимулировании другой стороны к осуществлению причитающегося с нее исполнения, но никак не для присвоения предоплаты. В связи с этим полагаем, что осуществление продавцом права приостановления исполнения обязательства согласно п. 2 ст. 487 и ст. 328 ГК сверх разумного срока, в частности, после получения от покупателя уведомления о намерении прекратить договорные отношения, есть злоупотребление правом ( ст. 11 ГК). Соответственно, данное право, которым продавец злоупотребляет, не подлежит защите, и ссылка на него не может противопоставляться требованию покупателя о возврате предоплаты. 67. Является ли расторжение договора купли-продажи препятствием для предъявления требования о возврате предоплаты согласно п. 3 ст. 487 ГК? Практика отвечает на поставленный вопрос отрицательно (см. постановления ФАС СЗО от 21.02.2007 N А56-17629/2006; ФАС УО от 04.10.2006 N Ф09-8874/06-СЗ, от 04.07.2006 N Ф09-5621/06-СЗ; ФАС ВВО от 06.02.2007 N А82-1684/2006-36; ФАС ЦО от 31.03.2008 N Ф10-384/08, от 24.11.2005 N А08-968/05-8; ФАС ЗСО от 13.09.2000 N Ф04/2359-595/А46-2000; ФАС ДО от 22.08.2006 N Ф03-А51/06-1/2949). Тому есть, по крайней мере, два обоснования. Во-первых, ст. 487 ГК никак не связывает реализацию предоставленных ею прав с продолжением действия нарушенного договора. Во-вторых, аналогично многим уже рассмотренным выше ситуациям, иное толкование приводило бы к неосновательному обогащению продавца, что недопустимо ( ст. 1102 ГК). 68. Обязательно ли предъявление требования продавцу о возврате предоплаты до предъявления иска на основании п. 3 ст. 487 ГК? Мы вынуждены вынести данный, в общем-то, очень странный вопрос на рассмотрение вследствие того, что он является предметом анализа в обобщении судебной практики ( Обзор ФАС ВВО по спорам, связанным с расчетами при исполнении договорных обязательств, б/н, б/д). Собственно наиболее удивителен данный на этот вопрос... положительный ответ. Причем мы даже не склонны приводить здесь некое подобие объяснения позиции, имеющее место в Обзоре, так как оно вряд ли пригодно как для юридического, так и для логического анализа. Скажем лишь, что, по сути, ФАС ВВО ввел дополнительный случай обязательного досудебного урегулирования спора, аналогичный п. 2 ст. 452 ГК, без каких-либо законодательных оснований *(44). 69. Вправе ли покупатель, предъявивший требование о возврате предоплаты на основании п. 3 ст. 487 ГК, одновременно взыскать с продавца также и неустойку за просрочку поставки товара? Взыскиваются ли в этом случае с продавца проценты в соответствии с п. 4 ст. 487 ГК? Единственный встретившийся нам судебный акт, отвечающий на первый из поставленных вопросов отрицательно, построен на ошибочной квалификации требования покупателя согласно п. 3 ст. 487 ГК как требования о возмещении убытков (см. постановление ФАС СЗО от 03.02.2006 N А21-2173/2005-С2). Конечно, п. 3 ст. 487 ГК дает покупателю специальное средство защиты, не имеющее ничего общего с мерами гражданско-правовой ответственности. Исходя из этого, безусловно правильна позиция тех судов, которые допускают одновременное предъявление требований о возврате предоплаты по п. 3 ст. 487 ГК и о взыскании договорной неустойки за просрочку поставки (см. постановления ФАС ВСО от 01.08.2001 N А58-3418/00-Ф02-1722/01-С2, от 24.05.2005 N А74-3163/2004-Ф02-2248/05-С2, от 06.07.2010 N А33-20598/2009; ФАС МО от 13.01.2006 N КГ-А40/11783-05, от 03.02.2006 N КГ-А40/11455-05; ФАС ВВО от 08.10.2008 N А11-1080/2008-К1-3/26; ФАС ЦО от 11.12.2008 N Ф10-5552/08, от 23.04.2009 N Ф10-1227/09, от 21.02.2007 N А54-2112/2006-С15; ФАС УО от 24.08.2009 N Ф09-6168/09-СЗ; ФАС СКО от 30.07.2010 N А53-23017/2009; ФАС ПО от 07.10.2008 N А12-16037/07-С4). Однако отдельно стоит вопрос о том, до какого момента в рассматриваемой нами ситуации договорная неустойка продолжает начисляться? В большинстве случаев суды совершенно справедливо ограничивают период начисления неустойки моментом предъявления требования о возврате предоплаты, так как именно с этого момента выбранный покупателем способ защиты прав исключает исполнение продавцом обязательства в натуре, а значит, и ответственность за его неисполнение (см. постановления ФАС СКО от 10.01.2006 N Ф08-6232/05, от 06.07.2010 N А63-16209/2009; ФАС УО от 27.06.2001 N Ф09-990/01ГК, от 17.09.2003 N Ф09-2614/03ГК, от 18.09.2003 N Ф09-2618/03ГК, от 11.03.2005 N Ф09-461/05ГК, от 08.10.2007 N Ф09-8110/07-С5, от 15.12.2009 N Ф09-9399/09-С2, от 20.05.2010 N Ф09-3662/10-СЗ; ФАС МО от 12.08.2009 N КГ-А40/7495-09), либо датой прекращения договора, если требование о возврате предоплаты в течение срока действия договора покупателем не заявлялось или было заявлено одновременно с отказом от исполнения договора (ФАС МО от 30.03.2009 N КГ-А40/1714-09; ФАС ЦО от 22.01.2010 N Ф10-5830/09; ФАС УО от 07.04.2005 N Ф09-522/05ГК; ФАС СКО от 16.06.2003 N Ф08-1642/2003). Отдельный вопрос - соотношение договорной неустойки за просрочку передачи товара и процентов, предусмотренных п. 4 ст. 487 ГК. Здесь следует различать два аспекта. Во-первых, до предъявления продавцом требования о возврате предоплаты на основании п. 3 ст. 487 ГК рассматриваемые проценты и неустойка не могут начисляться одновременно (если иное прямо не предусмотрено договором), что достаточно явственно следует из более общего вывода Пленумов ВС РФ и ВАС РФ о соотношении данных форм гражданско-правовой ответственности (см. п. 6 постановления от 04.12.2000 N 13/14) и поддерживается на уровне арбитражных судов кассационной инстанции (см. постановления ФАС ВВО от 23.08.2005 N А28-22373/2004-781/4; ФАС СЗО от 04.05.2009 N А56-38007/2008; ФАС ПО от 24.06.2008 N А65-26972/07; ФАС СКО от 16.06.2003 N Ф08-1642/2003). Во-вторых, после предъявления требования о возврате предоплаты, когда, как мы уже выяснили, договорная неустойка за просрочку передачи товара перестает начисляться, возникает основание для начисления процентов по п. 4 ст. 487 ГК (косвенно данный вывод подтверждается, например, уже упомянутым выше постановлением ФАС УО от 18.09.2003 N Ф09-2618/03ГК, а прямо - постановлением того же ФАС УО от 15.12.2009 N Ф09-9399/09-С2); соответственно, при наличии договорной неустойки за просрочку передачи товара, проценты по п. 4 ст. 487 ГК могут взыскиваться за период с момента предъявления требования о возврате предоплаты до ее фактического возврата. 70. Вправе ли покупатель требовать уплаты процентов по п. 4 ст. 487 ГК с момента внесения предоплаты, если таковая была внесена до предусмотренного договором срока? Данный вопрос имеет существенное значение для ситуаций (весьма распространенных), когда покупатель вносит предоплату, несмотря на то что договором таковая в принципе не предусматривается, т.е. товар должен оплачиваться по факту. Контекст нормы п. 4 ст. 487 ГК позволяет заключить, что она применима лишь к отношениям по договорам, содержащим условие о предоплате, и, соответственно, полностью согласиться с рассуждениями ФАС СЗО (см. постановление от 18.04.2005 N А56-33580/04), дающего отрицательный ответ на поставленный вопрос. 71. С какого момента начисляются проценты в соответствии с п. 4 ст. 487 ГК, если срок передачи товара не определен в договоре? Диспозитивный срок исполнения обязательства передать товар, за который внесена предоплата, устанавливается через систему нормативных отсылок: от п. 3 ст. 487 ГК мы переходим к п. 1 ст. 457 ГК, откуда, в свою очередь, "добираемся" до "разумного срока", как он определен в п. 2 ст. 314 ГК. Соответственно, проблема конкретного исчисления этого разумного срока и встает перед судами на практике. Прежде всего, отрадно, что суды в принципе не считают отсутствие в договоре условия о сроке передачи товара препятствием для реализации прав, предоставляемых п. 4 ст. 487 ГК (см. постановления ФАС СКО N Ф08-3203/03 от 27.08.2003; ФАС УО от 12.03.2001 N Ф09-272/01ГК, от 23.10.2007 N Ф09-8674/07-С5; ФАС МО от 25.02.2004 N КГ-А40/597-04, от 24.04.2006 N КГ-А40/2951-06; ФАС ВСО от 11.08.2009 N А58-5951/08). Что до самого определения понятия "разумности", то подходы судов разнятся и связаны с конкретными обстоятельствами дела. Иногда упоминается срок, необходимый для доставки товара, иногда семидневный срок и т.п. При этом, однако, суды достаточно последовательны в том, что момент начала начисления процентов не привязан к предъявлению покупателем требования о передаче товара. На наш взгляд, такая логика соответствует смыслу п. 2 ст. 314 ГК и ст. 487 ГК в контексте друг с другом. 72. Какова природа процентов, предусмотренных абз. 2 п. 4 ст. 488 и последним предложением п. 4 ст. 487 ГК? Могут ли они быть уменьшены судом и подлежат ли взысканию наряду с неустойкой в случае просрочки исполнения обязательства? Данные проценты, т.е. проценты, начисляемые за пользование денежными средствами в отсутствие нарушения обязательства, согласно их квалификации Пленумами ВС РФ и ВАС РФ, являются платой за коммерческий кредит, предусмотренный ст. 823 ГК (см. п. 13 постановления от 04.12.2000 N 13/14). Соответственно, такие проценты не являются процентами в смысле ст. 319 ГК и взыскиваются с точки зрения очередности денежных требований кредитора до процентов, предусмотренных ст. 395 ГК. Кроме того, штрафные проценты по ст. 395 и плата за коммерческий кредит по-разному учитываются в делах о банкротстве. Наконец, плата за коммерческий кредит не может быть уменьшена на основании ст. 333 ГК и взыскивается наряду с неустойкой за просрочку платежа, причем данные выводы подтверждены рядом кассационных постановлений именно применительно к отношениям купли-продажи (см. постановления ФАС МО N КГ-А40/6304-03 от 04.09.2003; ФАС СЗО от 24.05.2006 N А56-24918/2005, от 01.06.2009 N А52-5169/2008; ФАС СКО от 21.09.2005 N Ф08-4235/05, от 20.03.2009 N А32-13259/2008-67/134, от 24.08.2010 N А63-20559/2009; ФАС ЦО от 13.07.2007 N А14-13386/2006-379/9, от 24.12.2009 N Ф10-5677/09; ФАС ВСО от 20.08.2010 N А10-5794/2009; ФАС ВВО от 19.11.2007 N А39-1732/2007-57/12). На последнее обстоятельство следует обратить особое внимание в контексте оценки возможностей договорного регулирования последствий нарушения обязательств. 73. Вправе ли продавец в случае сохранения за ним права собственности на товар после его передачи на основании ст. 491 ГК требовать его оплаты на основании п. 3 ст. 488 ГК? Как и во многих случаях ранее, постановка вопроса обусловлена исключительно тем, что для его разрешения понадобилось рассмотрение дела на уровне Президиума ВАС РФ (см. постановление от 16.05.2006 N 15550/05). При этом понятно, что положительный ответ на поставленный вопрос абсолютно правомерен: п. 3 ст. 488 ГК не обусловливает права продавца какими-то ограничениями, связанными со ст. 491 ГК, и между принудительным взысканием предоплаты и сохранением права собственности нет противоречия (хотя бы потому, что при "резервировании" собственности до оплаты с момента таковой собственник товара автоматически меняется). Остается лишь гадать, с чем были связаны сомнения нижестоящих инстанций. И еще больше удивляет логика ФАС ВВО (см. постановления от 04.05.2005 N А17-280/1-2004, от 10.08.2010 N А43-41314/2009) и ФАС СЗО (см. постановление от 17.12.2007 N А05-5132/2007), обусловившая возможность истребования товара у покупателя по п. 3 ст. 488 ГК... сохранением за продавцом права собственности в силу ст. 491 ГК! Таким образом, из неведомого, по крайней мере, нам положения закона была выведена необходимость резервирования права собственности для реализации права требовать возврата неоплаченного товара. 74. Вправе ли покупатель требовать от продавца передачи товара до его оплаты, если договором предусмотрена оплата товара в кредит? Данная ситуация аналогична той, к которой применяется п. 2 ст. 87 ГК, т.е. регулирование последствий непередачи неоплаченного товара и невнесения предоплаты за непереданный товар тождественны. Это очевидно даже из простого сопоставления текстов указанных норм. Соответственно, неудивительно, что и практика применения п. 2 ст. 488 ГК соответствует практике применения п. 2 ст. 487 ГК: понуждение к исполнению обязательства в данной ситуации не допускается (см. постановление ФАС ЦО от 24.11.2004 N А09-10169/03-9). 75. Каковы особенности реализации права продавца требовать возврата неоплаченного товара на основании п. 3 ст. 488 ГК к отдельным видам имущества (недвижимости, доли в уставном капитале ООО)? Вопрос об особенностях применения п. 3 ст. 488 ГК к недвижимости рассмотрен Пленумом ВАС РФ уже довольно давно (см. п. 15 постановления от 25.02.1998 N 8 и п. 65 пришедшего ему на смену совместного постановления ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22). Согласно данным разъяснениям, следует различать две ситуации. Если переход права собственности на недвижимость не зарегистрирован, то никакой специфики применения п. 3 ст. 486 ГК не обнаруживается. Если же такая регистрация состоялась, продавец в любом случае вправе требовать оплаты недвижимости, а вот изъять ее у покупателя может, лишь расторгнув договор, при наличии к тому достаточных оснований (т.е. по диспозитивному правилу - при существенном нарушении обязательств покупателем) и потребовав возврата переданного на основании норм о неосновательном обогащении. Данная позиция ВАС РФ достаточно последовательно проводится в жизнь судами кассационных инстанций (см. постановления ФАС ДО от 30.03.2004 N Ф03-А04/04-1/640, ФАС ЗСО от 06.09.2000 N Ф04/2257-304/А67-2000, ФАС МО N КГ-А40/7674-04 от 24.09.2004, ФАС УО от 26.12.2006 N Ф09-11410/06-СЗ, от 13.08.2010 N Ф09-5746/10-С6). И именно в кассационных постановлениях очень хорошо прослеживается ошибочность толкования, предложенного ВАС РФ. С данным толкованием можно согласиться в той части, что действительно "обратная" регистрация права собственности на недвижимость - мероприятие серьезное, и, в силу этого, не должна производиться лишь из-за небольшой просрочки платежа. Однако данная логика хороша лишь для бытовых рассуждений. Юридически, как мы уже отмечали, применение мер защиты согласно п. 3 ст. 488 ГК не обусловлено сохранением за продавцом права собственности (резервированием права собственности). Соответственно, по общему правилу возврат товара по п. 3 ст. 488 ГК означает "обратный" переход права собственности по самостоятельному предусмотренному законом основанию. И здесь не должно быть никакой принципиальной разницы применительно к недвижимости - ссыпки на обязательность регистрации прав на нее, которые приводит ВАС РФ в своих рассуждениях, лишены какого-либо смысла. Возврат проданной недвижимости - столь же достаточное основание для регистрации перехода права собственности, сколь и возврат проданной недвижимости с одновременным расторжением договора купли-продажи. Что характерно, логика "окружных судов", основанная на базовом разъяснении ВАС РФ, "доэволюционировала" до тезиса о том, что продавец... вообще не может требовать возврата неоплаченной недвижимости, так как закон не знает соответствующего этому случаю основания расторжения договора (см. постановление ФАС УО от 26.12.2006 N Ф09-11410/06-СЗ)! Еще более абсурдны выводы о невозможности истребования на основании п. 3 ст. 488 ГК доли в уставном капитале ООО со ссылкой на то, что в данном случае имело бы место... исключение участника из общества (см. постановление ФАС МО от 15.12.2006 N КГ-А40/12139-06)! Столь нелепое смешение правовых категорий даже комментировать не стоит. § 2. Розничная купля-продажа ( ст. 492-505) 76. Как должен квалифицироваться договор купли-продажи, по которому покупатель приобретает товары (оргтехнику, офисную мебель, транспортные средства, материалы для ремонта и т.п.) для обеспечения своей деятельности в качестве организации или гражданина-предпринимателя у продавца, осуществляющего предпринимательскую деятельность по продаже товаров в розницу? Признавая описанные договоры купли-продажи сделками розничной купли-продажи, Пленум ВАС РФ (см. п. 5 постановления от 22.10.1997 N 18) дал разъяснение, прямо и очевидно противоречащее ГК. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать п. 1 ст. 492 ГК, который вполне понятно и четко описывает конструкцию розничной купли-продажи, безусловно связывая таковую с целью приобретения товара (для домашнего и иного использования, не связанного с предпринимательской деятельностью). Помимо незаконности, не очень понятна и причина появления подобной позиции высшей судебной инстанции. Правила о розничной купле-продаже дают наиболее льготный (по сравнению с другими разновидностями купли-продажи) режим для покупателя и, соответственно, наиболее сложный для продавца. Чем так не угодили Пленуму ВАС РФ организации розничной торговли мы, видимо, никогда не узнаем. Как не сложно догадаться, рассматриваемая позиция ВАС РФ находит широкую поддержку у судов кассационной инстанции (см., например, постановления ФАС ВСО от 05.03.2003 N А33-7393/02-С1-Ф02-431/03-С2, ФАС ЦО от 13.09.2005 N А62-2110/04, от 18.12.2008 N Ф10-5671/08; ФАС МО от 03.04.2006 N КГ-А40/2220-06; ФАС ДО от 19.01.2007 N Ф03-А73/06-1/5146). В связи с этим особенно отраден пример обратного, когда суд, проигнорировав указания Пленума ВАС РФ, поступил в соответствии с законом, отказавшись квалифицировать рассматриваемую разновидность сделок в качестве розничной купли-продажи (см. постановление ФАС ВСО от 08.10.2003 N А74-1027/03-К1-Ф02-3261/03-С2). 77. Вправе ли покупатель отказаться от исполнения договора розничной купли-продажи технически сложного или дорогостоящего товара и потребовать возврата уплаченной за товар денежной суммы, если недостатки такого товара не являются существенными? Поставленный вопрос возникает из сопоставления требований о замене товара ( п. 1 ст. 503 ГК) и о возврате уплаченных за товар денег с одновременным отказом от договора ( п. 3 ст. 503 ГК). Хотя это и кажется нелогичным, но ст. 503 ГК весьма однозначна: специальное условие применительно к технически сложным и дорогостоящим товарам установлено только для одного из этих требований - требования о замене товара. То есть технически сложный и дорогостоящий товар может быть заменен лишь при существенных недостатках его качества, но может быть возвращен в обмен на уплаченные за него деньги при любых недостатках его качества, даже несущественных. В свете подобной однозначности законодательного регулирования неудивительно, что практика судов субъектов РФ складывалась в общем-то тоже вполне однозначно, в полном соответствии со ст. 503 ГК (см. определение судебной коллегии по гражданским делам Магаданского областного суда от 13.12.2005 N 2-1504/05 N 33-878/05; определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 20.03.2006 N 33-3197; постановление президиума Свердловского областного суда от 11.08.2004 N 44-Г-253; определение судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 30.08.2001 N 3595). На этом фоне нормотворчество ВС РФ, сделавшего обратный вывод, т.е. обусловившего возможность потребителя отказаться от договора розничной купли-продажи технически сложного (дорогостоящего) товара при наличии у него существенных недостатков, выглядит дважды странным (см. п. 2 Обзора судебной практики ВС РФ за третий квартал 2005 г., утвержденного постановлением Президиума ВС РФ от 23.11.2005 *(45); определение ВС РФ от 05.10.2005 N 5-В05-144). Во-первых, такая позиция очевидно противоречит закону. Во-вторых, она ломает в общем-то вполне устоявшуюся судебную практику, этому закону соответствующую. И даже странность законодательных предписаний не может быть здесь оправданием. Впрочем, с момента вступления в силу Федерального закона от 25.10.2007 N 234-ФЗ описанная выше проблематика перестала быть актуальной. Согласно новой редакции п. 3 ст. 503 ГК, введенной в действие данным Законом, право потребителя отказаться от исполнения договора розничной купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар денежной суммы прямо ограничено случаями существенного нарушения требований к качеству товара. § 3. Поставка товаров ( ст. 506-524) 78. Какие факторы влияют и какие не влияют на квалификацию договора в качестве договора поставки? Пленум ВАС РФ прямо перечислил некоторые обстоятельства, которые не могут использоваться для квалификации юридической природы договорных отношений: наименование договора, название сторон договора, обозначение способа передачи товара (см. постановление от 22.10.1997 N 18). Там же мы можем обнаружить указание, на что, напротив, необходимо обращать внимание - это, как несложно догадаться, признаки договора поставки, перечисленные в ст. 506 ГК. Таковых три: осуществление продавцом-поставщиком предпринимательской деятельности, приобретение товаров для предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, домашним, семейным или иным подобным потреблением, а также условие о передаче товара в определенный срок (т.е. договор поставки, в отличие от купли-продажи вообще, не может исполняться непосредственно при его заключении). Практика окружных арбитражных судов дает нам несколько весьма интересных примеров интерпретации указанных признаков. Во-первых, опираясь на ст. 506 ГК, суды часто заключают, что для признания договора договором поставки в нем непременно должен быть тем или иным образом согласован срок передачи товара (см. постановления ФАС ВВО от 20.11.2006 N А39-503/2006-52, от 20.04.2010 N А79-3418/2009; ФАС ВСО от 09.02.2005 N А78-4059/2004-С1-7/123-Ф02-55/05-С2, от 04.06.2003 N А33-11079/02-С1-Ф02-1659/03-С2, от 11.03.2010 N А33-6962/2009; ФАС МО от 01.12.2008 N КГ-А40/10741-08, 16.06.2009 N КГ-А40/4797-09, от 03.09.2009 N КГ-А41/8365-09; ФАС ЦО от 13.10.2008 N Ф10-4525/08, от 15.10.2009 N Ф10-3839/09; ФАС УО от 27.03.2008 N Ф09-10723/07-С5, от 10.11.2009 N Ф09-8692/09-С2, от 05.04.2010 N Ф09-2117/10-СЗ; ФАС СЗО от 28.06.2010 N А13-3752/2009, от 17.07.2009 N А42-5155/2008; ФАС ПО от 10.03.2009 N А57-19876/2008; ФАС ЗСО от 18.06.2010 N А45-25997/2009; ФАС ДО от 07.08.2008 N Ф03-А59/08-1/3139). С этой логикой, вспомнив оборот "в обусловленный срок", зафиксированный в ст. 506 ГК, можно согласиться. При этом надо обратить особое внимание на то, что в контексте диспозитивных правил ст. 508 ГК рассматриваемый нами срок может быть определен и как срок действия договора - соответствующие отношения все равно будут подпадать под действие норм ГК о поставке. Впрочем, обратная позиция, допускающая существование договора поставки без условия о сроке передачи товара, также имеет место на практике (см. постановления ФАС СКО от 05.07.2007 N Ф08-3329/07, от 13.09.2005 N Ф08-3484/2005; ФАС МО от 03.03.2010 N КГ-А40/15350-09, от 27.05.2010 N КА-А40/5372-10; ФАС ЦО от 10.12.2009 N Ф10-5309/09, от 15.01.2010 N Ф10-5861/09). Во-вторых, суды вполне обоснованно не применяют нормы о поставке к разовым (единичным) сделкам купли-продажи, заключаемым некоммерческими организациями в качестве продавцов (см. постановление ФАС ВВО от 11.08.2003 N А43-9519/02-21-358). Действительно, как правило, такие операции не являются для указанных организаций коммерческими, а направлены на реализацию имущества, ставшего не нужным. В-третьих, соглашение признается договором поставки, если и продажа, и приобретение имущества осуществляется обеими сторонами в целях осуществления предпринимательской деятельности (ФАС МО от 26.09.2006 N КГ-А40/9385-06). В-четвертых, договор поставки в отличие от обычного договора купли-продажи предполагает "долгосрочные договорные связи между поставщиками и покупателями" (ФАС ПО от 21.05.2008 N А57-20822/07-3). 79. Какого рода затраты (расходы) могут быть признаны убытками, подлежащими возмещению в соответствии с п. 2 ст. 507 ГК? Пленум ВАС РФ (см. п. 6 постановления от 22.10.1997 N 18) справедливо указал, что в качестве таковых могут признаваться расходы, связанные с подготовкой и организацией исполнения планируемого к заключению договора, причем понесенные спустя 30 дней с момента получения оферентом акцепта на иных условиях. Наличие последнего временного ограничения легко объяснимо - п. 1 ст. 507 ГК дает оференту 30 дней "на раздумье" над акцептом на иных условиях, до истечения которых он может без объяснения причин отказаться от дальнейших переговоров. 80. Каким образом влияет досрочная поставка товара на течение срока его оплаты покупателем (при условии, что покупатель не отказался от поставленного досрочно товара)? Пленум ВАС РФ (см. п. 17 постановления от 22.10.1997 N 18) различает здесь две ситуации. Во-первых, если срок оплаты товара не привязан к дате поставки, он остается неизменным. Если же такая привязка в договоре существует, то срок платежа должен исчисляться с даты фактической поставки, а не с даты, в которую таковая должна была произойти согласно договору. В общем с этой логикой можно согласиться. 81. Дает ли п. 3 ст. 509 ГК поставщику право отказаться от исполнения договора поставки в целом или же только от поставки отдельной партии товара? Может ли в соответствующем случае поставщик потребовать с покупателя возмещения убытков, причиненных расторжением договора? Ответы на данные вопросы мы находим во все том же постановлении Пленума ВАС РФ от 22.10.1997 N 18 ( п. 21). Применительно к первому вопросу сделано абсолютно логичное заключение о том, что поставщик может отказаться как от договора в целом, так и от поставки отдельной партии товара. Второй вопрос сам по себе несколько сложнее. Пункт 3 ст. 509 ГК специально устанавливает ответственность покупателя за непредставление отгрузочной разнарядки - покупатель должен компенсировать поставщику убытки, причиненные именно этим деянием. Однако здесь ничего не говорится про убытки, вызванные расторжением договора. Между тем указанные убытки, согласно п. 5 ст. 453 ГК, подлежат компенсации в случае, если расторжение договора вызвано существенным нарушением обязательств со стороны контрагента. Таким образом, мы приходим к конечном выводу, сделанному Пленумом ВАС РФ: убытки, причиненные расторжением договора в связи с непредставлением отгрузочной разнарядки, подлежат возмещению, если данное нарушение будет признано судом существенным (т.е. согласно п. 2 ст. 450 ГК таким, "которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора"). 82. В какой момент поставщик может считаться исполнившим обязанность по предоставлению товара для выборки покупателем? Анализируя данный вопрос, Пленум ВАС РФ обоснованно отсылает к п. 1 ст. 458 ГК, требующему от продавца подготовки товара для передачи (в том числе индивидуализации) и направления уведомления покупателю (см. п. 8 постановления от 22.10.1997 N 18). Последний аспект порождает наибольшее число проблем на практике. Как правило, суды не признают поставщика исполнившим обязанность по предоставлению товаров для выборки, если он не направил покупателю уведомление об их готовности (см. постановления ФАС ВСО от 30.09.2004 N А33-15137/03-С4-Ф02-4064/04-С2; ФАС УО от 16.06.2004 N Ф09-1807/04ГК; ФАС ЦО от 29.05.2001 N А35-196/01-С22; ФАС МО от 09.06.2008 N КГ-А40/5014-08, от 22.10.2009 N КГ-А40/10820-09; ФАС СЗО от 20.07.2010 N А56-22262/2009; ФАС СКО от 09.01.2008 N Ф08-8386/07, от 21.07.2010 N А53-25629/2009; ФАС ЗСО от 24.01.2008 N Ф04-41/2008(416-А70-28)). С этим подходом, думается, можно согласиться. Гораздо дальше от закона находится позиция федеральных окружных судов, согласно которой при установлении в договоре срока выборки товара дальнейших уведомлений о его готовности от поставщика не требуется (см. постановления ФАС ВВО от 07.07.2004 N А43-1333/2004-27-33; ФАС СЗО от 28.04.2001 N А56-33695/00; ФАС ЦО от 07.07.2009 N Ф10-2557/09, от 25.08.2010 N А62-6642/2008). 83. Каковы особенности применения ст. 511 ГК к договорам поставки, заключенным с условием об их исполнении к строго определенному сроку (п. 2 ст. 457 ГК)? Как мы помним, согласно п. 2 ст. 457 ГК договор купли-продажи, заключенный с условием об исполнении к строго определенному сроку, - это такой договор, при нарушении срока передачи товара по которому покупатель утрачивает интерес к договору. Соответственно, данная категория вполне применима и к отношениям поставки, а значит, существует и проблема модификации норм ст. 511 ГК для отношений со строго определенным сроком передачи товара. Пленум ВАС РФ разъяснил по этому поводу следующее (см. п. 11 постановления от 22.10.1997 N 18). Во-первых, восполнение недопоставки согласно п. 1 ст. 511 ГК по договору со строго определенным сроком возможно лишь с согласия покупателя. Во-вторых, специального отказа от принятия просроченных товаров, предусмотренного п. 3 ст. 511 ГК, не требуется. 84. Является ли обязанность поставщика восполнить недопоставленные товары в следующих периодах поставки (п. 1 ст. 511 ГК) основанием для освобождения его от ответственности за просрочку передачи товара, в том числе от уплаты процентов, предусмотренных п. 4 ст. 487 ГК? Президиум ВАС РФ отвечает на поставленный вопрос отрицательно (см. постановление от 08.11.2005 N 8233/05). Это и понятно. Пункт 1 ст. 511 ГК надлежит толковать как дополнительную гарантию получения (в конечном счете) покупателем подлежащих поставке товаров, но уж не как индульгенцию для просрочившего поставщика. В то же время возложение на поставщика обязанности, предусмотренной п. 1 ст. 511 ГК, достаточно очевидно исключает возможность истребования у него предоплаты, внесенной покупателем за недопоставленный в рамках данного периода товар. 85. Остается ли в силе обязательство поставщика по восполнению недопоставки, предусмотренное п. 1 ст. 511 ГК, после истечения срока действия договора поставки? Отрицательный ответ на поставленный вопрос дается как ВАС РФ, так и арбитражными судами кассационной инстанции (см. постановления Президиума ВАС РФ от 24.08.1999 N 1971/98, от 30.05.2000 N 6088/99, от 08.02.2002 N 2478/01; ФАС ДО от 25.05.2004 N Ф03-А51/04-1/1105, от 31.07.2008 N Ф03-А04/08-1/2956; ФАС ПО от 17.04.2007 N А65-23180\06, от 17.06.2008 N А65-16649/2007, от 09.06.2010 N А55-9620/2009; ФАС СКО от 18.05.2006 N Ф08-1735/06, от 23.08.2007 N Ф08-5330/2007, от 19.09.2007 N Ф08-6195/2007, от 24.05.2010 N А63-8077/2009; ФАС ЦО от 07.02.2005 N А36-124/6-04; ФАС СЗО от 16.02.2009 N А13-3798/2008). Таким образом, согласно сложившейся арбитражной практике, истечение срока действия договора поставки влечет невозможность понуждения поставщика к исполнению обязанности по восполнению недопоставки в натуре. В то же время, разумеется, с истечением данного срока не прекращаются обязательства поставщика по возврату полученной за недопоставленный товар предоплаты, а также не исключается применение к нему мер ответственности. Последний аспект заслуживает более детального анализа. Согласно сложившейся арбитражной практике с момента истечения срока для восполнения недопоставки (т.е. срока действия договора), в полном соответствии со ст. 521 ГК, прекращается начисление договорной неустойки за просрочку передачи товара (см. постановления ФАС ВСО от 14.11.2002 N А19-10730/02-16-Ф02-3360/02-С2, от 15.11.2002 N А19-10731/02-16-Ф02-3361/02-С2; ФАС СЗО от 16.02.2009 N А13-3798/2008; ФАС УО от 18.11.2008 N Ф09-8514/08-С5). Если за товар была внесена предоплата, мы не видим препятствий для начисления с указанного момента вплоть до фактического возврата предоплаты процентов в соответствии с п. 4 ст. 487 ГК. Отдельный интерес представляет применение п. 1 ст. 511 ГК к весьма распространенным на практике договорам, срок действия которых определен как "до полного выполнения сторонами принятых на себя обязательств" (или иной аналогичной формулой). ФАС МО справедливо заключил, что в подобной ситуации требование о восполнении недопоставки может быть предъявлено и удовлетворено судом в пределах срока исковой давности (см. постановление от 26.09.2006 N КГ-А40/9385-06). 86. Каковы последствия неисполнения покупателем обязанности по извещению поставщика о выявленных недостатках товара и обязанности по принятию на ответственное хранение товара, от которого он отказывается? Во-первых, с точки зрения Пленума ВАС РФ, применительно к вопросу о начислении неустойки за нарушение обязанностей по поставке товара, просрочка со стороны поставщика в описанных ситуациях (т.е. когда покупатель не исполняет любую из обозначенных обязанностей) отсутствует (см. п. 10 постановления от 22.10.1997 N 18). Во-вторых, как мы уже указывали выше, нарушение установленных договором, нормативным актом или ГОСТом правил приемки товара покупателем может привести к тому, что суд признает недоказанным факт поставки товара, не соответствующего условиям договора по качеству, количеству или иным параметрам (см., например, постановление ФАС СКО от 11.05.2005 N Ф08-1608/05). Здесь нет ничего специфичного для поставки - выше мы уже подробно рассматривали проблемы интерпретации ст. 483 ГК в правоприменительной практике, и все сделанные нами рассуждения применимы для поставки лишь со следующими незначительными корректировками. Прежде всего, рассматриваемый вопрос должен анализироваться в контексте правил ст. 518 ГК, которая связывает предъявление требований из недостатков товара с предоставлением поставщику возможности заменить его. Соответственно, отсутствие уведомления поставщика о недостатках должно рассматриваться как препятствие для последующего предъявления требований, связанных с допущенным нарушением договора в отношении товара. Далее, стоит обратить внимание на самостоятельное значение специальной нормы п. 3 ст. 513 ГК (об обязанности покупателя принимать товар от транспортных организаций в соответствии с установленным порядком такой приемки), нарушение которой очень часто толкуется как основание для отказа в удовлетворении требований покупателя в связи с недостатками товара (см. постановления ФАС ВВО от 23.07.2003 N А17-251/7/13, от 30.06.2004 N А17-174/10; ФАС ЗСО от 26.04.2007 N Ф04-2196/2007(33360-А45-21), от 02.06.2009 N Ф04-1809/2009(3333-А03-28); ФАС УО от 12.04.2004 N Ф09-933/04ГК; ФАС ЦО от 13.06.2007 N А54-4793/2006-С7, от 26.11.2008 N Ф10-5268/08 N А36-236/2008; ФАС ВСО от 27.05.2008 N А19-26035/06-Ф02-2132/08; ФАС ПО от 05.05.2008 N А55-13634/2006; ФАС ДО от 08.11.2009 N Ф03-5097/2009). Стоит отдельно отметить, что соблюдение установленного порядка приемки товаров от транспортных организаций ни в коем случае не освобождает покупателя от необходимости соблюдения процедур приемки, предусмотренных договором (см. постановление ФАС МО от 26.07.2006 N КГ-А40/6473-06). Ответственное хранение товара - также специфичная именно для поставки конструкция, не предусмотренная общими нормами о купле-продаже. В кассационной практике вполне однозначно прослеживается позиция, согласно которой неисполнение покупателем обязанности по принятию на ответственное хранение товара лишает его возможности предъявлять поставщику требования в связи с недостатками поставленной продукции (см. постановления ФАС ВСО от 26.11.2001 N А19-3303/01-14-Ф02-2845/01-С2, от 18.01.2005 N А19-3901/04-31-Ф02-5714/04-С2, от 25.10.2005 N А58-1089/2004-Ф02-4769/05-С2, ФАС ЗСО от 14.06.2007 N Ф04-3649/2007(34990-А03-10); ФАС ЦО от 17.08.2009 N Ф10-3222/08(1, 2); ФАС ВВО от 08.02.2010 N A31-2361/2009; ФАС ПО от 09.10.2009 N А55-2234/2009; ФАС СКО от 25.11.2009 N А53-1797/2009; ФАС УО от 18.08.2010 N Ф09-6479/10-СЗ). Здесь, как и в случае с нарушениями правил приемки и уведомлений о недостатках, прослеживается вполне разумная "бытовая" логика, не имеющая, к сожалению, оснований в законе. ГК не устанавливает никакой связи между неисполнением обязанности по принятию товара на ответственное хранение и предъявлением требований, связанных с его недостатками. Данное нарушение покупателя, по смыслу закона, влечет последствия, установленные договором, и общую гражданско-правовую санкцию в виде возмещения причиненных поставщику убытков. 87. Дает ли п. 2 ст. 515 ГК поставщику право отказаться от исполнения договора поставки в целом или же только от поставки отдельной партии товара? Может ли в этом случае поставщик потребовать с покупателя возмещения убытков, причиненных расторжением договора? Ответ на поставленные вопросы, данный Пленумом ВАС РФ, аналогичен ответу на те же вопросы по ст. 509 ГК ( п. 21 постановления от 22.10.1997 N 18). Применительно к первому вопросу сделано абсолютно логичное заключение о том, что поставщик может отказаться как от договора в целом, так и от поставки отдельной партии товара. Соответственно, убытки, причиненные расторжением договора в связи с невыборкой товара, подлежат возмещению, если данное нарушение будет признано судом существенным (т.е. согласно п. 2 ст. 450 ГК таким, "которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора"). Любопытно, что на уровне кассационных инстанций обнаруживается практика, противоречащая ответу Пленума ВАС РФ на первый из поставленных вопросов (см. постановление ФАС СКО от 17.12.2003 N Ф08-4849/03). 88. В какой срок должны быть возвращены многооборотная тара и средства пакетирования, если такой срок невозможно установить из нормативных актов и договора? В данном случае с Пленумом ВАС РФ вполне можно согласиться - действительно, разумно исходить из применения к соответствующим отношениям п. 2 ст. 314 ГК ( п. 19 постановления от 22.10.1997 N 18). Таким образом, средства пакетирования и многооборотная тара подлежат возврату в течение разумного срока, но не позднее семи дней с момента востребования. 89. Может ли поставщик предъявить требования, вытекающие из ст. 517 ГК (о возврате многооборотной тары (средств пакетирования) или их стоимости), к грузополучателю, не являющемуся стороной договора поставки? Видимо, источником проблемы служит использованный в ст. 517 ГК для обозначения обязанного субъекта оборот "покупатель (получатель)". Однако вряд ли он может толковаться как основание для возложения обязательств на не участвующее в сделке лицо, что справедливо отмечается в правоприменительной практике, дающей отрицательный ответ на поставленный вопрос (см. постановления ФАС УО от 09.12.2000 N Ф09-1827/2000ГК, от 26.12.2000 N Ф09-1921/2000ГК). 90. Вправе ли продавец, осуществляющий розничную торговлю, предъявить требования, связанные с недостатками товара, его изготовителю? Естественно, правовое основание для таких требований отсутствует - организации розничной торговли не являются потребителями и не обладают льготными правами, предоставленными последним законодателем. Этот тезис подтвержден Президиумом ВАС РФ (см. постановление от 22.06.1999 N 612/99) и практикой судов кассационной инстанции (см. постановления ФАС УО от 21.06.2007 N Ф09-4722/07-С4; ФАС СКО от 11.12.2007 N Ф08-7323/07; ФАС ВВО от 07.08.2007 N А43-35835/2006-39-686, от 20.11.2008 N А43-2128/2008-39-81). 91. Может ли право определять назначение платежа, предоставленное покупателю п. 2 ст. 522 ГК, быть ограничено договором? Буква и дух закона заставляют нас согласиться с выводом ФАС ЦО (см. постановление от 29.04.2002 N А35-2661/01-С8) об отсутствии такой возможности. Рекомендуем обратить внимание на то, что и п. 1 и 3 ст. 522 ГК также сформулированы как императивные. 92. Какие еще нарушения договора поставки, помимо перечисленных в ст. 523 ГК, могут быть признаны существенными и послужить основанием одностороннего расторжения договора? Список оснований, дающих право пострадавшей стороне отказаться от договора поставки, приведенный в ст. 523 ГК, не является исчерпывающим. Более того, в тех ситуациях, которые перечислены в данной норме, возникает лишь презумпция существенного нарушения. Таким образом, ст. 523 ГК носит характер своего рода ориентира для участников оборота и правоприменителей, представляя собой некую подсказку по применению общего определения существенного нарушения договора ( ст. 450 ГК) к отношениям по поставке. Например, в одном из дел ФАС У О с учетом конкретных обстоятельств не признал неоднократную просрочку оплаты существенным нарушением договора (см. постановление от 28.04.2004 N Ф09-1116/04ГК). Однако, несмотря на безусловную необходимость оценки существенности допущенного нарушения в каждом конкретном случае, мы бы хотели обратиться к одному делу, рассмотренному Президиумом ВАС РФ (см. постановление от 25.08.1998 N 3218/98). В нем надзорная инстанция квалифицировала как существенное нарушение договора поставки внесение предварительной оплаты за товар в неполном объеме и с просрочкой. Такая квалификация, безусловно, связана со ст. 328 ГК, дающей право пострадавшей стороне отказаться от исполнения договора при неисполнении встречного обязательства контрагентом. Думается, что вывод Президиума ВАС РФ носит достаточно универсальный характер и вполне применим к аналогичным ситуациям. При этом не стоит забывать про соотношение норм ст. 328 и 523 ГК как общей и специальной нормы. В отношениях по поставке не всякое неисполнение встречной обязанности дает право расторгнуть договор, а лишь такое, которое может быть признано существенным, исходя из определения, данного в ст. 524 ГК. В качестве других существенных нарушений договора судебной практикой также признавались, в частности, однократное нарушение срока поставки с условием об исполнении к строго определенному сроку (см. постановления ФАС МО от 16.12.2009 N КГ-А40/13011-09; ФАС УО от 13.08.2009 N Ф09-5796/09-СЗ; ФАС СЗО от 29.09.2008 N А56-45124/2007; ФАС ПО от 27.05.2010 N А72-17320/2009); однократное нарушение срока поставки полностью оплаченного товара (см. постановление ФАС СКО от 28.07.2008 N Ф08-3433/2008); поставка товара, качество которого не соответствовало техническим нормам и санитарным правилам (см. постановление ФАС ПО от 10.08.2009 N А65-29976/07), нарушения, специально поименованные в качестве существенных договором поставки (см. постановление ФАС МО от 19.02.2009 N КГ-А40/228-09). 93. Может ли норма об одностороннем отказе от договора поставки, содержащаяся в ст. 523 ГК, быть изменена договором, в том числе путем непосредственного установления перечня оснований его одностороннего расторжения? Позиция судов кассационной инстанции (см. определение ВАС РФ от 10.09.2008 N 8316/08; постановления ФАС МО от 25.01.2006 N КГ-А40/13679-05; ФАС ЦО от 28.12.2007 N А08-215/07-15; ФАС ВВО от 13.02.2008 N А29-4476/2007; ФАС СЗО от 17.04.2008 N А56-32099/2006), согласно которой нормы ст. 523 ГК в части основания одностороннего отказа от договора являются императивными и не могут быть изменены соглашением сторон, представляется безусловно правильной. Другое дело, что найти объяснение столь жесткому вмешательству законодателя в частные отношения участников оборота в данном случае весьма непросто. Если у сторон договора поставки есть реальная потребность в установлении специфичных оснований расторжения договора, единственный путь, который может оказаться успешным, - это закрепление в договоре квалификации соответствующих нарушений в качестве существенных, исходя из обстоятельств и целей заключения сделки. Впрочем, этот путь не является гарантированно успешным - суд и в данном случае может усмотреть отход от императивных норм ст. 523 ГК и отказаться применять положения договора. 94. Каковы условия взыскания со стороны, нарушившей договор поставки, убытков, предусмотренных ст. 524 ГК? Абстрактные и конкретные убытки, перенесенные из международной практики во внутренний оборот ст. 524 ГК, - несомненно, не самые простые юридические категории. Перспективы их взыскания зависят от множества конкретных обстоятельств, причем анализ судебной практики показывает, что, во-первых, такие обстоятельства не всегда адекватно оцениваются судом, а во-вторых, какого-либо единообразия в подходах к такой оценке не просматривается. Тем не менее, мы бы хотели обратить внимание на несколько достаточно рациональных выводов, сделанных судами кассационной инстанции при применении ст. 524 ГК: 1) замещающая сделка (т.е. сделка взамен расторгнутого договора поставки) должна быть заключена после расторжения нарушенного договора (см. постановления ФАС УО от 20.08.2007 N Ф09-6585/07-С5, от 03.09.2008 N Ф09-6346/08-С5; ФАС МО от 25.08.2008 N КГ-А40/7848-08, от 24.03.2010 N КА-А40/2235-10; ФАС СКО от 07.05.2008 N Ф08-1833/2008; ФАС ПО от 05.07.2007 N А12-15337/06-С35); 2) продажа товара по замещающей сделке дешевле, чем предполагалось по расторгнутой, в условиях роста рыночной цены на него должна быть тем или иным образом обоснованна, иначе в возмещении убытков следует отказывать (см. постановления ФАС СКО от 16.08.2004 N Ф08-3232/04; ФАС ДО от 25.08.2009 N Ф03-3423/2009); 3) необходимо сопоставлять условия сделок, которые истец представляет как замещающие, с условиями нарушенных сделок - например, с точки зрения сроков и мест исполнения, количества и качественных характеристик приобретаемого товара; с помощью такого сопоставления можно выяснить, действительно ли сделка заключена вместо нарушенного договора поставки, с целью компенсации последствий соответствующего нарушения (см. постановления ФАС МО от 11.09.2000 N КГ-А40/4023-00; ФАС УО от 24.03.2009 N Ф09-1467/09-С5; ФАС СКО от 17.10.2008 N Ф08-6267/2008; ФАС ВВО от 28.11.2008 N А82-9841/2007-70); 4) заинтересованное лицо должно действительно совершить замещающую сделку либо, по крайней мере, принять меры для ее совершения (см. постановление ФАС МО от 18.01.2007 N КГ-А40/12992-06); 5) критерием разумности цены по замещающей сделке выступает соответствие такой цены сложившемуся уровню цен на аналогичный товар в месте исполнения обязательства, т.е. минимальность (разумность) расходов, понесенных покупателем для закупки того же количества товара; при этом резкий рост цены при условии разумности поведения покупателя при заключении замещающей сделки не может свидетельствовать о неразумности ее цены (см. постановление ФАС СКО от 02.07.2008 N Ф08-3577/2008). 95. Каково соотношение убытков, подлежащих взысканию в соответствии со ст. 524 ГК, и процентов за пользование чужими денежными средствами ( п. 4 ст. 487, п. 4 ст. 488 ГК), а также неустойки, взыскиваемых за нарушение обязательства, повлекшего расторжение договора? Общее (диспозитивно установленное) соотношение неустойки (процентов) с убытками хорошо известно - убытки взыскиваются в части, не покрытой неустойкой (процентами) ( п. 1 ст. 394, п. 2 ст. 395 ГК). Некоторую сложность применение этих правил в контексте ст. 524 ГК представляет то, что убытки, предусмотренные указанной статьей, определяются законодателем как последствие расторжения договора вследствие нарушения обязательства другой стороной, но не как последствие собственно такого нарушения. Таким образом, может возникнуть сомнение в справедливости применения п. 1 ст. 394 и п. 2 ст. 395 ГК к убыткам, взыскиваемым на основании ст. 524 ГК, и, соответственно, процентам и неустойке, подлежащим взысканию за нарушение договорного обязательства. Тем не менее с арбитражной практикой применения общих норм в рассматриваемой ситуации можно согласиться (см. постановления ФАС ВВО от 25.06.2002 N А79-465/02-СК2-468, ФАС УО от 22.04.2004 N Ф09-1068/04ГК; ФАС ЦО от 27.11.2008 N Ф10-5118/08; ФАС СЗО от 07.05.2007 N А52-894/2006; ФАС ДО от 24.02.2009 N Ф03-6359/2008). Дело в том, что по сути своей и убытки, предусмотренные ст. 524 ГК, и соответствующие суммы процентов (неустойки) взыскиваются как санкции за одно и то же нарушение - нарушение договорного обязательства. Расторжение договора как таковое выступает своего рода промежуточной фазой, не зависящей от нарушителя. Такие действия контрагента не могут усиливать его ответственность. Кроме того, разумно предположить, что проценты за пользование чужими денежными средствами и договорная неустойка призваны покрыть все последствия нарушения, а не только те, которые имеют место при сохранении договора в силе, поэтому их соотношение с убытками, указанными в ст. 524 ГК, должно быть тем же, что и соотношение с любыми иными убытками. § 4. Поставка товаров для государственных или муниципальных нужд ( ст. 525-534) 96. Каковы последствия уклонения одной из сторон от заключения государственного (муниципального) контракта в соответствии со ст. 528 ГК? В арбитражной практике дважды поднимался вопрос о возможности взыскания убытков в случае уклонения одной из сторон от исполнения обязанности по заключению государственного контракта. ФАС УО отказал в удовлетворении соответствующего требования (см. постановление от 05.05.2006 N Ф09-3418/06-СЗ) на том основании, что п. 5 ст. 528 ГК последствия нарушения обязанности по заключению государственного контракта определены исчерпывающим образом (понуждение к заключению договора в судебном порядке). ФАС ДО (см. постановление от 26.06.2007 N Ф03-А04/07-1/1688) в подобном деле, опираясь на ст. 16 и п. 5 ст. 448 ГК, наоборот признал за победителем конкурса право требовать возмещения убытков в случае уклонения контрагента от заключения договора. Полагаем, что вторая точка зрения является правильной. Добавим к этому лишь то, что все сказанное верно и в отношении государственного заказчика, который также вправе защищать нарушенное право указанным способом, в том числе и на основании соответствующих статей Федерального закона от 21.07.2005 N 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд". 97. Является ли отсутствие бюджетного финансирования достаточным основанием для отказа от оплаты продукции, приобретенной по договору поставки товаров для государственных и муниципальных нужд? Данный вопрос возник в арбитражной практике в конце 1990-х гг. В связи с изменением экономической обстановки в стране, думается, что на текущий момент актуальность его в значительной мере утрачена. Тем не менее отметим, что обстоятельства, связанные с реализацией публично-правовых отношений, т.е. наличие или отсутствие бюджетного финансирования, не могут отменять надлежащим образом принятые гражданско-правовые обязательства участников оборота. В принципе позиция судов здесь достаточно однозначна, причем как для ситуаций, когда предусмотренное бюджетом финансирование не предоставлялось фактически, так и для ситуаций, когда оно вовсе не было предусмотрено бюджетом (см. постановления ФАС МО от 18.01.1999 N КГ-А40/3491-98, от 21.02.2000 N КГ-А40/394-00, от 21.02.2000 N КГ-А40/406-00, от 02.02.2009 N КГ-А40/12410-08, от 05.05.2010 N КГ-А41/3704-10; ФАС СЗО от 25.08.1997 N А05-1914/97-112/16; ФАС СКО от 17.06.2009 N А53-15845/2008, от 21.12.2009 N А63-2397/2009, от 02.03.2010 N А63-5199/2009). 98. Является ли цена существенным условием договора поставки товаров для государственных нужд? Стоит обратить внимание на то, что в отличие от общих положений о купле-продаже, для поставки товаров для государственных нужд законодатель объявляет цену существенным условием договора, т.е. при отсутствии в нем условия о цене (порядке ее определения) договор поставки товаров для государственных нужд не считается заключенным. Этот вывод достаточно очевидно следует из ст. 532 ГК и в принципе поддерживается арбитражной практикой (см. постановления ФАС МО от 02.04.2003 N КГ-А40/1638-03, ФАС ДО от 26.07.2010 N Ф03-5045/2010). § 5. Контрактация ( ст. 535-538) 99. Каковы квалифицирующие признаки договора контрактации? Также как и договор поставки, договор контрактации имеет некоторый набор квалифицирующих признаков: специфичный субъектный состав (продавец - производитель реализуемой по договору сельхозпродукции), предмет (соответственно - выращенная или произведенная (но не переработанная) сельскохозяйственная продукция), цели (покупатель приобретает продукцию в целях ее переработки или реализации), момент заключения договора (до периода выращивания или производства сельхозпродукции) *(46). И хотя специальных правил, посвященных контрактации, в ГК немного (четыре статьи), они имеют существенное значение - прежде всего это относится к ст. 538, устанавливающей своего рода "льготный режим" ответственности продавца. В целом арбитражные суды, как правило, верно квалифицируют договор контрактации, опираясь на перечисленные выше признаки (см. постановления ФАС СКО от 04.06.2002 N Ф08-1717/02, от 04.12.2002 N Ф08-3553/02, от 24.01.2007 N Ф08-7234/2006; ФАС МО от 27.03.2002 N КГ-А40/1527-02). 100. Является ли ассортимент товара существенным признаком договора контрактации? Если специфическим существенным условием договора поставки товаров для государственных нужд является цена, то в случае с договором контрактации, как справедливо отмечается в арбитражной практике, дополнительным существенным условием сделки является ассортимент продукции (см. постановления ФАС ПО от 24.07.2003 N А12-17262/02-С32, от 12.09.2006 N А12-30506/05-С35). 101. Каковы условия ответственности производителя сельскохозяйственной продукции за нарушение своих обязательств? Как мы уже отмечали, специфичной отличительной особенностью правового регулирования отношений контрактации являются особые основания ответственности поставщика. Если, по общему правилу, ( п. 3 ст. 401 ГК) в предпринимательских отношениях (к коим относится и контрактация) ответственность сторон строится на началах риска (т.е. независимо от вины), то ответственность сельскохозяйственного производителя в силу ст. 538 ГК наступает лишь при наличии его вины, т.е. согласно п. 1 ст. 401 ГК при условии, что он не принял все меры, необходимые для надлежащего исполнения обязательств, которые от него требовались по условиям оборота согласно характеру обязательства. Норма ст. 538 ГК породила большой массив однотипной арбитражной практики по освобождению сельскохозяйственных производителей от ответственности за нарушение своих обязательств в связи с разнообразными природно-климатическими обстоятельствами (см. постановления ФАС ВСО от 03.02.2005 N А33-7805/04-С1-Ф02-88/05-С2, ФАС СЗО от 11.10.2000 N А13-1664/2000-04, ФАС СКО от 04.12.2002 N Ф08-3553/02, ФАС УО от 12.10.2005 N Ф09-3248/04-СЗ, ФАС ЦО от 23.07.2007 N А62-445/2007). В связи с данной практикой хотелось обратить внимание на целый ряд аспектов. Во-первых, необходимо четко понимать, что отсутствие вины освобождает от ответственности, т.е. от обязательств по уплате неустойки, возмещению убытков, уплате процентов за пользование чужими денежными средствами согласно ст. 395 ГК. Однако ни в коем случае, и это полностью признается судами, отсутствие вины сельхозпроизводителя не освобождает его от обязанности вернуть заготовителю полученную от последнего предоплату за продукцию. Во-вторых, уже собственно в контексте природно-климатических явлений отметим, что они могут носить в определенных случаях характер обстоятельств непреодолимой силы, т.е. чрезвычайных и непредотвратимых событий ( п. 3 ст. 401 ГК), которые освобождают от ответственности независимо от вины нарушителя обязательства. Разумеется, природные явления всегда непредотвратимы, однако далеко не всегда чрезвычайны. Так, сами по себе заморозки, наступившие ранее обычного срока, еще не становятся "форс-мажором", однако в случае с контрактацией таких заморозков может быть достаточно для постановки вопроса об отсутствии вины производителя, и это опять-таки четко прослеживается по поименованным выше судебным актам. Наконец, третье замечание. К сожалению, по кассационным постановлениям не всегда можно четко оценить глубину анализа судами фактических обстоятельств дела, но даже с этой оговоркой создается ощущение, что суды, лишь установив факт гибели урожая от стихийных природных явлений или иное подобное проявление стихии, делают "автоматический" вывод об отсутствии вины производителя. Разумеется, такая практика не соответствует ГК. Недостаточно лишь установить внешнее обстоятельство, воспрепятствовавшее надлежащему исполнению. Необходимо также детально исследовать, все ли разумные меры принял производитель для выполнения своих обязательств, и только если это доказано (причем самим производителем!), суд может на основании ст. 401 и 538 ГК освободить его от ответственности. В свете последнего замечания некоторым отрадным примером служат постановления ФАС МО от 03.11.2003 N КГ-А41/8319-03 и ФАС СКО от 28.10.2008 N Ф08-6239/2008. В рамках первого дела суд отказался освобождать от ответственности производителя, нарушившего свои обязательства, сославшись на то, что последний, заключая договор, уже знал о неблагоприятных погодных условиях; а в рамках второго - не принял во внимание ссылку ответчика на атмосферную засуху, поскольку последний засеял подсолнечником площадь, размер которой не позволял собрать необходимое для исполнения договора количество подсолнечника даже при максимальной за предыдущие годы урожайности. § 6. Энергоснабжение ( ст. 539-548) 102. Каковы последствия фактического потребления энергии в отсутствие письменного договора между абонентом и энергоснабжающей организацией? Прежде всего необходимо отметить, что вся фактически потребленная энергия, безусловно, должна быть оплачена абонентом. Этот вывод, вне всякого сомнения, следует из ГК и предельно однозначно подтверждается арбитражной практикой (см. п. 3 Обзора практики разрешения споров, связанных с договором энергоснабжения ( информационное письмо Президиума ВАС РФ от 17.02.1998 N 30) *(47), постановления ФАС ВСО от 13.12.2005 N А19-2221/05-47-Ф02-6239/05-С2, от 07.03.2006 N А33-12749/2005-Ф02-950/06-С2, ФАС МО от 18.11.2003 N КГ-А40/9031-03, от 28.06.2000 N КГ-А41/2535-00, от 23.08.2010 N КГ-А40/9222-10-П; ФАС СЗО от 08.02.2000 N 3004, от 16.02.2006 N А05-5418/2005-5; ФАС ПО от 19.12.2006 N А06-1191/1-17/05, от 19.05.2010 N А12-15157/2009; ФАС СКО от 24.08.2006 N Ф08-3846/06; ФАС УО от 03.10.2005 N Ф09-3261/04-С5; ФАС ЦО от 17.06.2010 N А14-14767/2008/495/14; ФАС СКО от 09.07.2010 N А32-44151/2009). В принципе в данном выводе нет никакой специфики: фактически переданная энергия должна быть оплачена ровно потому же, почему подлежат оплате все прочие фактически переданные товары, работы и услуги. Мы бы хотели обратить внимание, главным образом, на некоторые специфические особенности "внедоговорной" поставки электроэнергии. Во-первых, на практике встречается квалификация рассматриваемой ситуации в качестве специфического способа заключения договора, т.е. суды иногда признают договор энергоснабжения наличествующим при фактическом потреблении энергии, несмотря на отсутствие письменных документов (см. постановления ФАС ВВО от 02.05.2007 N А82-10732/2006-11; ФАС УО от 01.12.2009 N Ф09-9662/09-С5; ФАС СЗО от 12.12.2007 N А56-1335/2007; ФАС ПО от 22.07.2010 N А12-13977/2009; ФАС ВСО от 15.06.2010 N А69-1211/2009). Мы с данным подходом согласиться не можем. Договор считается согласованным при наличии договоренности по всем его существенным условиям. Как мы отмечали выше и как следует из ст. 541 ГК, одним из существенных условий договора энергоснабжения является условие о количестве поставляемой энергии. Очевидно, что при "фактическом" оформлении отношений, т.е. в отсутствие какого-либо документа, фиксирующего волю сторон, о согласовании количества энергии речи идти не может. Таким образом, фактически потребленная энергия подлежит оплате не в связи с наличием особым образом заключенного договора энергоснабжения, а на основании норм о неосновательном обогащении ( гл. 60 ГК). Во-вторых, хотелось бы остановиться на том, каким образом суды устанавливают факт потребления энергии и кто признается ее потребителем. Для признания указанного факта достаточно действующего подключения к сетям энергоснабжающей организации. Потребителем (абонентом) суды, как правило, объявляют то лицо, которому принадлежит соответствующее оборудование, подключенное к "присоединенной сети". К сожалению, однозначная оценка различных ситуаций, связанных, например, с арендой такого оборудования, в практике пока не сформировалась. Представляется, что справедливым критерием является отнюдь не вещно-правовой статус присоединенного к сети оборудования, а направление использования энергии - именно то лицо (из числа "причастных" к вещным правам на оборудование), для нужд которого потребляется энергия, и должно быть признано абонентом. Наконец, специфика российской приватизации породила абсолютно самостоятельную категорию владельцев оборудования, потребляющих энергию через присоединенную сеть, - так называемых балансодержателей. Последние, как правило, созданные в процессе приватизации хозяйственные общества, фактически владеют объектами жилищной и социальной сферы, подлежащими передаче муниципальным образованиям (данные "активы" не могут находиться в собственности соответствующих лиц, и в то же время на них не устанавливается никакого специального вещного права). Иногда балансодержателями соответствующих объектов являются унитарные предприятия, учреждения. Безусловно, правовой феномен "балансодержания" интересен сам по себе, но здесь мы вряд ли сможем его адекватно оценить. Отметим лишь, что с точки зрения Президиума ВАС РФ наличие потребляющего энергию объекта "на балансе" лица достаточно для признания его обязанным потребленную энергию оплачивать (см. постановление от 08.12.1998 N 5905/98). В заключение, во избежание сомнений, напомним, что все изложенное в данном абзаце относится лишь к случаям потребления энергии без заключения договора с энергоснабжающей организацией (в обратном случае абонентом всегда является лицо, заключившее данный договор). 103. Каковы последствия нарушения условий, перечисленных в п. 2 ст. 539 ГК, при заключении договора энергоснабжения? Напомним, что поименованное законоположение объявляет обязательным условием заключения договора энергоснабжения наличие у абонента надлежащего оборудования для подключения к сети, а также техническую возможность обеспечить учет потребляемой энергии. В арбитражной практике существует два подхода к нарушению перечисленных условий. Один состоит в том, что соответствующее нарушение не порочит договор энергоснабжения, т.е. не делает его недействительным (см. постановления ФАС ВСО от 08.09.2005 N А33-5723/2005-Ф02-4390/05-С2, ФАС УО от 05.03.2007 N Ф09-1447/07-С5; ФАС ЦО от 14.08.2007 N А14-10456-2006/455/4; ФАС ПО от 26.10.2009 N А49-1120/2009; ФАС МО от 15.07.2009 N КГ-А40/6365-09). С этим подходом вряд ли можно согласиться, да и суды в перечисленных актах в общем-то не утруждают себя какой бы то ни было специальной аргументацией. Противоположная позиция, согласно которой нарушение условий п. 2 ст. 539 ГК при заключении договора энергоснабжения делает его незаконным, а значит в силу ст. 168 ГК недействительным, видится гораздо более разумной (см. постановления Президиума ВАС РФ от 04.12.2001 N 3018/01, ФАС ВВО от 01.07.2003 N А79-5729/02-СК2-5483, ФАС СКО от 18.09.2002 N Ф08-3513/02, от 26.06.2007 N Ф08-3768/07, ФАС ПО от 29.04.2002 N А72-6108/2001-ск556, от 02.11.2004 N А12-5/04-С18, от 04.03.2009 N А55-5615/2006; ФАС УО от 09.10.2007 N Ф09-7812/07-С5; ФАС ЗСО от 19.06.2007 N Ф04-3885/2007(35233-А67-13)). К изложенному необходимо добавить, что с позиций существующей арбитражной практики правовое основание владения присоединенным оборудованием значения не имеет - достаточно самого фактического владения, при условии, разумеется, что таковое не является противоправным (см. постановление ФАС ЗСО от 22.06.2004 N Ф04/3388-675/А03-2004). Особый интерес применительно к п. 2 ст. 539 ГК представляет ситуация, когда абонент надлежащем образом подключен к сети... но не того лица, с которым у него заключен договор энергоснабжения, а к сети другого абонента соответствующей организации. Иными словами, мы говорим о ситуации, когда лицо вместо приобретения статуса субабонента ( ст. 545 ГК), с точки зрения договорных отношений, имеет статус непосредственного абонента энергоснабжающей организации. И здесь практика дает различные подходы. В одних делах суды признают заключение договоров по подобной схеме незаконным (см. постановление ФАС ПО от 23.04.2002 N А72-6109/01-Г555), в других же, напротив, ничего незаконного в этом не усматривают (см. постановления ФАС ВВО от 01.06.2004 N А31-3203/20, ФАС СКО от 16.02.2005 N Ф08-258/05, от 04.03.2005 N Ф08-613/05, от 24.08.2005 N Ф08-3728/05). Второй подход в данном случае выглядит более разумным с точки зрения общей диспозитивности гражданско-правового регулирования. Несмотря на то, что ГК действительно известна категория "субабонент", Кодекс прямо не запрещает организацию потребления энергии по иной схеме, при которой сеть одного абонента лишь технически используется как посредствующий элемент, а юридически связь конечного потребителя и энергоснабжающей организации оформляется напрямую. Разумеется, изложенное возможно лишь при наличии технической возможности обособленного учета энергии. В заключение обратим внимание на то, что при использовании сети одного абонента другими потребителями энергии той же энергоснабжающей организации договор с этим абонентом по логике должен предусматривать вычитание из общего количества потребленной им энергии той ее части, которая приходится на соответствующих потребителей. Подобное договорное регулирование признается арбитражной практикой вполне законным (см. постановление Президиума ВАС РФ от 27.03.2006 N 6223/05). 104. Дает ли п. 2 ст. 540 ГК энергоснабжающей организации, для которой заключение договора энергоснабжения является обязательным (в силу ст. 426 ГК и законодательства о естественных монополиях), право на прекращение договорных отношений в связи с истечением срока действия ранее заключенного договора? Арбитражные суды отвечают на поставленный вопрос отрицательно (см. постановления ФАС ВВО от 05.06.2006 N А43-39069/2005-10-1134, ФАС ВСО от 18.07.2000 N А33-1970/00-С3а-Ф02-1313/00-С1, ФАС СЗО от 29.10.2008 N А13-10568/2007). То есть п. 2 ст. 540 ГК надо читать в том смысле, что заявить о прекращении договора энергоснабжения в связи с истечением срока действия может лишь та его сторона, для которой заключение этого договора было необязательным (абонент). Соответственно, энергоснабжающая организация может лишь предложить изменить условия договора (заключить новый договор). Данное толкование закона в принципе выглядит справедливым, хотя и несколько расширительным. 105. Каковы последствия потребления энергии в количестве, отклоняющемся от предусмотренного договором? Какие санкции за соответствующие нарушения могут быть установлены договором энергоснабжения? Рассмотрение поставленного вопроса охватывает широчайший пласт арбитражной практики по вопросу о сверхнормативном потреблении энергии *(48). Для его понимания необходимы некоторые вводные замечания, касающиеся нормативно-правовой стороны вопроса. Помимо п. 2 ст. 541 ГК упоминание о правовых последствиях сверхнормативного потребления энергии ранее можно было обнаружить в подп. "б" п. 10 постановления Совета Министров СССР от 30.07.1988 N 929 "Об упорядочении системы экономических (имущественных) санкций, применяемых к предприятиям, объединениям и организациям" (с последующими изменениями и дополнениями, внесенными постановлением Совета Министров СССР от 31.08.1990 N 877 и постановлением Правительства РФ от 14.08.1993 N 812) (далее - Постановление N 929) *(49). Последствия эти были весьма и весьма впечатляющие: "потребители энергии уплачивают энергоснабжающим организациям десятикратную стоимость электрической энергии и электрической мощности и пятикратную стоимость тепловой энергии, израсходованных сверх количества, предусмотренного на соответствующий период договором". С учетом "драконовского" характера данных санкций неудивительно, что Постановление N 929 стало предметом нескольких юридических разбирательств. В 2001 г. ВС РФ признал процитированную нами норму законной ( решение ВС РФ от 27.04.2001 N ГКПИ01-820), что, однако, отнюдь не мешало арбитражным судам приходить к прямо противоположному выводу при разрешении отдельных дел (см. постановление ФАС ЗСО от 13.05.2002 N Ф04/1625-470/А45-2002). Наконец, в 2005 г. ВАС РФ своим определением от 08.09.2005 N 1339/05 *(50) официально констатировал, что подп. "б" п. 10 Постановления N 929 более не применяется на территории РФ в связи с установлением Правительством РФ иных последствий сверхнормативного потребления энергии в п. 62 постановления от 26.02.2004 N 109 "О ценообразовании в отношении электрической и тепловой энергии в Российской Федерации" (в ред. от 31.08.2006) *(51) (здесь мы обнаруживаем лишь отсылку к методике расчета платежа, которая должна быть утверждена, но фактически не утверждена ведомственным актом), после чего весь пункт 10 Постановления N 929 был признан утратившим силу (согласно постановлению Правительства РФ от 31.08.2006 N 530). Таким образом, сомнений нет - подп. "б" п. 10 Постановления N 929 сам по себе юридической силы не имеет, а значит, потребленная сверх нормы энергия не подлежит оплате в пяти- или десятикратном размере. Изложенное есть лишь предыстория вопроса. Норма Постановления N 929 оказалась столь привлекательной для энергоснабжающих организаций, что они начали дублировать ее в типовых формах договоров, многие из которых оказались подписанными абонентами. В результате арбитражным судам пришлось столкнуться с правилом об оплате "сверхлимитной" энергии с огромным повышающим коэффициентом уже в новом качестве. В результате появилось несколько различных подходов к оценке соответствующих условий договоров энергоснабжения. Обратимся к ним. 1. Описанные условия договоров представляют собой штрафные санкции, установление которых за сверхнормативное потребление энергии незаконно в силу п. 2 ст. 541 ГК (см. постановления ФАС ЗСО от 13.05.2002 N Ф04/1625-470/А45-2002, от 09.12.2003 N Ф04/6238-1387/А03-2003, от 09.12.2003 N Ф04/6239-1388/А03-2003, от 08.01.2004 N Ф04/40-1557/А03-2003, от 24.06.2004 N Ф04/3441-536/А70-2004; ФАС ПО от 30.01.2007 N А57-31693/05-42, от 06.02.2007 N А57-31692/05-42, от 08.02.2007 N А57-31696/05-40; ФАС СКО от 28.03.2001 N Ф08-897/2001; ФАС ЦО от 26.07.2005 N А64-5727/04-12; ФАС ВСО от 10.03.2009 N А74-1100/08-Ф02-745/09). 2. Плата за сверхнормативную энергию является не штрафной санкцией, а платой за фактически потребленную энергию, в связи с чем ее взыскание в размере, превышающим официально установленные тарифы, незаконно (см. постановления ФАС ДО от 07.06.2004 N Ф03-А51/04-1/1224, от 11.12.2007 N Ф03-А73/07-1/5728, от 18.09.2008 N Ф03-А51/08-1/3842; ФАС ПО от 20.11.2007 N А55-1128/2007). 3. Повышенная плата за сверхнормативную энергию является разновидностью неустойки, однако само по себе ее установление не противоречит п. 2 ст. 541 ГК. При этом, с учетом изложенного, размер такой платы может быть уменьшен судом при наличии оснований для этого, предусмотренных ст. 333 ГК (см. постановления ФАС ЗСО от 10.02.2005 N Ф04-385/2005(8341-А46-28); ФАС ПО от 12.09.2006 N А12-35888\05-С40-5-17, от 12.09.2006 N А12-35890\05-С40-5-17, от 01.08.2006 N А12-35887/05-С40-5-17, от 06.12.2005 N А12-16050/05-с43; ФАС СКО от 07.02.2007 N Ф08-208/2007; ФАС ВСО от 03.09.2009 N А33-1271/09). 4. Плата за сверхнормативную энергию не является штрафной санкцией, а является платой за потребленную энергию, но в то же время ее взыскание в размере, предусмотренном договором, законно, поскольку императивных ограничений здесь нет (см. постановления ФАС ВСО от 20.12.2005 N А78-4622/2005-С1-1/168-Ф02-6345/05-С2; ФАС ЦО от 20.11.2007 N А08-2724/06-5). На наш взгляд, ключами к пониманию проблемы является буквальное прочтение основополагающей нормы п. 2 ст. 541 ГК и изучение в каждом конкретном случае действительного волеизъявления сторон. Пункт 2 ст. 541 ГК говорит о возможности предоставить абоненту право потреблять энергию в размере, превышающем установленный договором. Если такое право абоненту договором предоставлено, его реализация обусловлена необходимостью возмещения энергоснабжающей организации расходов, понесенных в связи со "сверхлимитным" энергопотреблением. И это единственное последствие. В данном случае ни о каких неустойках речи идти не может, так как сверхнормативное потребление энергии правомерно. Оплата этой энергии осуществляется по принципу "тариф *(52) + возмещение расходов за отклонение в режиме энергопотребления", и никакие другие платежи с абонента взысканы быть не могут. Но может быть и по-иному. Договор может не предусматривать право абонента на сверхнормативное энергопотребление. Тогда последнее будет являться нарушением договора (противоправным действием), за которое на абонента может быть возложена ответственность, в том числе в форме договорной неустойки, подлежащей уменьшению по общим правилам ст. 333 ГК. 106. Может ли на абонента быть возложена ответственность за сверхнормативное потребление энергии его субабонентами - физическими лицами, имеющими право на потребление энергии в необходимом количестве согласно п. 3 ст. 541 ГК? ФАС ЗСО в постановлении от 22.03.2005 N Ф04-1527/2005(9498-А03-13) дал положительный ответ на рассматриваемый вопрос - тот факт, что часть энергии по договору потребляется населением, не состоящим в договорных отношениях с энергоснабжающей организацией, не может служить основанием для освобождения абонента от обязанности уплатить неустойку, добровольно согласованную сторонами в договоре. ФАС УО (см. постановление от 24.02.2004 N Ф09-360/2004ГК) наоборот - ответил отрицательно, указав, что перерасход энергии, допущенный в результате правомерных действий граждан-субабонентов, не может служить основанием для возложения ответственности на абонента. Как и при оценке некоторых других положений арбитражной практики по вопросу энергоснабжения, мы склонны как согласиться с общей справедливостью и логичностью последнего подхода, так и констатировать отсутствие у него четких нормативных оснований. 107. Кто несет ответственность за надлежащую эксплуатацию "присоединенного" оборудования, расположенного в жилище гражданина: энергоснабжающая организация или гражданин? В определении Нижегородского областного суда от 26.07.2005 N 33-3477, в котором поднят данный вопрос, четкого ответа на него не обнаруживается. Тем не менее, в некотором смысле данный правоприменительный акт интересен. Во-первых, практики по вопросу об энергоснабжении с участием граждан совсем немного. Во-вторых, суд попытался установить некий общий принцип, согласно которому "границы ответственности" абонента и энергоснабжающей организации должны устанавливаться в каждом конкретном случае индивидуально, с учетом положений заключенного между ними договора. Само по себе нахождение оборудования в собственности гражданина или внутри принадлежащего ему жилого помещения не означает его автоматической ответственности за его надлежащую эксплуатацию. 108. Подлежат ли отдельной оплате потери тепловой энергии при ее передаче по сетям, в том числе принадлежащим абонентам, либо таковые потери учитываются при установлении тарифов на тепловую энергию и отдельно оплачиваться не должны? В арбитражной практике можно обнаружить как решения в пользу абонентов (см. постановления ФАС ЗСО от 16.07.2003 N Ф04/3384-927/А46-200; ФАС ЦО от 05.04.2010 N Ф10-264/10), так и в пользу энергоснабжающих организаций (см. постановления ФАС СКО от 07.03.2006 N Ф08-723/06; ФАС УО от 05.08.2010 N Ф09-5928/10-С5). Первый подход видится более правильным, так как п. 1 ст. 544 ГК четко устанавливает обязанность абонента оплачивать лишь фактически потребленную энергию (правда, иное может быть предусмотрено нормативными актами или договором). 109. Каким образом рассчитывается плата за энергию, при потреблении которой по тем или иным причинам учет не осуществлялся? Прежде всего, речь идет о ситуации выхода из строя приборов учета, в том числе по вине абонента. Разумеется, нормативным актом или договором может быть установлен специальный порядок расчета интересующих нас сумм (как мы помним, п. 1 ст. 544 ГК диспозитивен). В большинстве случаев энергоснабжающие организации включают соответствующие предписания в договоры. Однако даже если этого и не произошло, суд может взыскать стоимость потребленной энергии, определенную расчетным путем с привлечением экспертов и т.п. (см. постановления ФАС УО от 16.10.2003 N Ф09-2932/2003ГК, ФАС ЦО от 29.12.2004 N А14-4097-04/70/12; ФАС ВВО от 13.08.2010 N А29-11521/2009; ФАС ДО от 04.06.2010 N Ф03-3767/2010; ФАС ЗСО от 10.08.2010 N А45-22635/2009; ФАС МО от 24.12.2009 N КГ-А41/11703-09; ФАС ПО от 10.08.2010 N А55-29799/2009; ФАС СЗО от 30.08.2010 N А56-57198/2009; ФАС СКО от 29.07.2010 N А63-17725/2006). Иными словами, невозможность определить фактически потребленное количество энергии не может стать препятствием для удовлетворения требования о ее оплате. 110. Может ли быть удовлетворен иск лица, претендующего на статус субабонента, о заключении договора энергоснабжения в отсутствие согласия на заключение такого договора со стороны энергоснабжающей организации? Представляется правильной та позиция, согласно которой отсутствие упомянутого согласия исключает возможность понуждения к заключению субабонентского договора (см. постановление ФАС СЗО от 25.06.2007 N А56-37895/2006). Противоположный подход, аргументированный тем, что ограничения на подключение субабонентов могут проистекать лишь из технических ограничений энергоснабжающей организации, которые могут быть оценены судом, выглядит излишне надуманным (см. постановление ФАС ВВО от 04.06.2001 N 240/13/11). Представляется, что подобное вмешательство суда в дела хозяйствующих субъектов явно чрезмерно. 111. Вправе ли энергоснабжающая организация приостановить подачу тепловой энергии товариществу собственников жилья (ТСЖ) / жилищно-строительному кооперативу (ЖСК) в связи с наличием задолженности по оплате энергии у отдельных жильцов соответствующего многоквартирного дома? Примечательно, что ВС РФ отвечает на поставленный вопрос однозначно отрицательно (см. вопрос 28 Обзора законодательства и судебной практики ВС РФ, утвержденного постановлением Президиума ВС РФ от 07.03.2007) *(53), в то время как в арбитражной практике встречается противоположный подход (см. постановление ФАС УО от 10.10.2005 N Ф09-3251/05-С5). Позиция ВС РФ выглядит не вполне соответствующей закону, однако стоящий за ней социальный контекст вполне понятен, в связи с чем у нее есть все шансы окончательно возобладать на практике. 112. Допустимо ли расширение оснований для приостановления (прекращения) подачи энергии договором по сравнению с нормами ст. 546 ГК? Ключевым критерием для выбора той или иной позиции по заданному вопросу является толкование термина "по соглашению сторон" в первом предложении п. 2 ст. 546 ГК. Если мы понимаем под таким соглашением и сам договор энергоснабжения, то ответ на поставленный вопрос будет положительным; если нет - тогда он будет отрицательным. Есть практика как в пользу первого (см. постановления ФАС ВСО от 02.11.2006 N А69-1077/06-7-9-Ф02-5703/06-С2, ФАС ДО от 07.11.2006 N Ф03-А51/06-1/3825, ФАС ПО от 01.02.2007 N А12-12110/06-С66, от 22.02.2007 N А12-9178/06-С66), так и в пользу второго подхода (см. постановления ФАС ВВО от 20.09.2006 N А29-1671/2006-2э, ФАС СЗО от 01.08.2006 N А52-781/2006/1, ФАС УО от 26.02.2007 N Ф09-277/07-С5, от 25.07.2007 N Ф09-5801/07-С5, ФАС ЦО от 04.11.2004 N А36-77/13-04 от 26.10.2005 N А36-1114/2005). Мы склонны понимать под "соглашением сторон" в п. 2 ст. 546 ГК соглашение о прекращении (ограничении) подачи энергии, достигнутое непосредственно перед совершением данных действий, носящее безусловный характер. Такое соглашение не может быть частью договора энергоснабжения. Если бы законодатель желал предоставить сторонам последнего право самостоятельно регулировать основания приостановления и прекращения подачи энергии, он бы употребил оборот "в случаях, предусмотренных соглашением сторон". В заключение отметим, что даже те суды, которые допускают расширение перечня оснований приостановления и прекращения подачи энергии по сравнению со ст. 546 ГК, считают безусловно императивным правило о необходимости предупреждения абонента о предстоящем изменении режима подачи энергии. Единственное исключение из этого правила закреплено в п. 3 ст. 546 ГК для случаев предотвращения и ликвидации аварий. 113. Допустимо ли установление неустойки в договоре энергоснабжения в свете правил п. 1 ст. 547 ГК? Выше, при рассмотрении проблемы сверхнормативного потребления энергии, мы уже ответили на данный вопрос положительно. Здесь можно добавить ссылки на судебные акты, непосредственно затрагивающие соотношение ст. 547 ГК и договорных неустоек (см. постановления ФАС ЗСО от 01.11.2005 N Ф04-6713/2005(15257-А03-16), от 24.01.2006 N Ф04-9912/2005(19046-А03-16), от 20.11.2007 N Ф04-7974/2007(40198-А03-30); ФАС УО от 21.10.2008 N Ф09-7738/08-С5, от 01.06.2009 N Ф09-3482/09-СЗ; ФАС СЗО от 10.12.2007 N А56-10996/2007; ФАС ПО от 21.02.2007 N А57-31699/05-40; ФАС ВСО от 16.12.2009 N А33-3138/2009; ФАС ВВО от 27.11.2008 N А82-3214/2008-38), а также обратить внимание на существующую в арбитражной практике не вполне законную позицию, согласно которой неустойки по договору энергоснабжения могут быть взысканы лишь в размере, не превышающем причиненный потерпевшему реальный ущерб (см. постановления ФАС ЗСО от 16.12.2003 N Ф04/6349-1441/А03-2003 и N Ф04/6348-1442/А03-2003). § 7. Продажа недвижимости ( ст. 549-558) 114. На каких условиях и в какой форме возможна купля-продажа объекта незавершенного строительства? Еще в 1997 г. Президиум ВАС РФ разъяснил, что незавершенные строительством объекты, т.е. объекты, отвечающие признакам недвижимости, но не введенные в установленном порядке в эксплуатацию, могут быть предметом сделок купли-продажи (см. информационное письмо от 13.11.1997 N 21 "Обзор практики разрешения споров, возникающих по договорам купли-продажи недвижимости") *(54). При этом, однако, для совершения сделок с подобным имуществом требуется консервация строительства (в целях возможности последующей фиксации и индивидуализации предмета гражданского оборота) и государственная регистрация права на него. Стоит обратить особое внимание на то, что арбитражная практика достаточно негативно относится к тем случаям, когда вместо совершения описанных действий, участники оборота в целях достижения идентичного правового результата заключают сделки по продаже "совокупности строительных материалов". Арбитражные суды в подобных ситуациях абсолютно справедливо рассматривают соответствующие сделки как мнимые, прикрывающие договоры купли-продажи объектов незавершенного строительства, и применяют к ним всю совокупность правил о купле-продаже недвижимости (см. постановления Президиума ВАС РФ от 18.12.2001 N 1125/00, ФАС УО от 10.03.2005 N Ф09-614/04ГК). 115. Применяется ли § 7 "Продажа недвижимости" гл. 30 ГК к отношениям по купле-продаже долей в праве общей собственности на недвижимость? Существует огромный массив дел, в которых как арбитражные суды, так и суды общей юрисдикции осуществляли применение норм из § 7 гл. 30 ГК к конкретным правоотношениям, связанным с продажей указанных идеальных объектов, не вдаваясь в вопрос правомерности применения норм указанного параграфа к отношениям по купле-продаже долей в праве общей собственности (см., например: п. 3 справки Кемеровского областного суда от 08.08.2006 N 01-11/19-429 о качестве рассмотрения гражданских дел судами Кемеровской области в первом полугодии 2006 г. в кассационной и надзорной инстанциях; постановления ФАС ВВО от 02.07.2007 N А43-2514/2007-23-64; ФАС СКО от 28.06.2006 N Ф08-2756/06, от 28.06.2006 N Ф08-2756/2006; ФАС УО от 03.08.2005 N Ф09-2403/05-СЗ; ФАС ЦО от 26.09.2009 N Ф10-4041/09; ФАС ЗСО от 21.05.2010 N А03-13235/2009). Действительно, при прочих равных, сопоставляя общие нормы о купле-продаже ( § 1 гл. 30 ГК) и нормы о купле-продаже недвижимости, последние стоит признать более адекватными существу отношений по купле-продаже долей в праве общей собственности на недвижимость. Во всяком случае, применительно к указанным отношениям весьма актуальны и значимы вопросы государственной регистрации перехода права, определения предмета договора и ряд других специально урегулированных § 7 гл. 30 ГК нюансов. Стоит, однако, отметить, что с учетом специфики объекта правоотношений суды могут и отказать в необходимости применения тех или иных норм, относящихся к продаже недвижимости (см., например, постановление ФАС УО от 09.03.2006 N Ф09-1284/06-С6, в котором положения ст. 554 ГК в части обязательности указания в договоре купли-продажи сведений о расположении недвижимости на соответствующем земельном участке были признаны неприменимыми к договору купли-продажи доли в собственности на здание). 116. Возможно ли заключение договора купли-продажи недвижимости путем обмена документами, т.е. путем акцепта оферты ( ст. 435-444 ГК)? Норма ст. 550 ГК, требующая заключения договора продажи недвижимости в форме единого документа, подписываемого сторонами, вполне однозначно предполагает отрицательный ответ на поставленный вопрос. Тем не менее отметим, что подобный подход поддерживается также и арбитражной практикой (см. постановление ФАС ВВО от 02.07.2007 N А43-2514/2007-23-64). 117. Может ли считаться соблюденной форма договора продажи недвижимости при его оформлении в виде акта приема-передачи объектов, содержащего все необходимые существенные условия сделки? Несмотря на кажущуюся казуистичность вопроса, он возникал в судебной практике неоднократно (см. постановления ФАС СКО от 26.11.2004 N Ф08-5548/04, от 12.11.2003 N Ф08-3670/03; ФАС ЦО от 19.11.2004 N А48-361/04-1; ФАС ПО от 17.07.2008 N А65-18124/06). И мы считаем правильным согласиться с позицией окружных судов, признающих, что в рассматриваемой ситуации требования ст. 550 ГК надлежит считать соблюденными. Коль скоро наличествует достаточное для индивидуализации описание объектов недвижимости ( ст. 554 ГК), их цена ( ст. 555 ГК), а также усматривается волеизъявление сторон на передачу права собственности, договор можно считать состоявшимся. Тот факт, что одним и тем же документом оформляется и собственно сделка, и ее исполнение, какой-либо юридической проблемы в данном случае не составляет. 118. Каковы права и обязанности сторон договора продажи недвижимости в случае его исполнения до государственной регистрации перехода права собственности по сделке? Поставленный вопрос имеет достаточно долгую историю в российской арбитражной практике. Представляется, что из всех предписаний ст. 551 ГК изначально наиболее проблемным для восприятия правоприменителями являлся п. 2. Думается, что при его отсутствии содержание оставшихся двух пунктов в полной мере отвечало бы на возможные вопросы и не породило такого массива судебных разъяснений. Итак, по общему правилу договор продажи недвижимости не подлежит государственной регистрации (исключения установлены ст. 558 и 560 ГК для случаев продажи объектов жилого фонда и предприятий), однако состоявшийся в результате договора переход права собственности должен быть зарегистрирован. Соответственно, если этого не происходит по "вине" одной из сторон, возможна принудительная регистрация по иску "потерпевшей стороны". Вот вкратце смысл п. 1 и 3 ст. 551 ГК. Что добавляет к сказанному п. 2 этой статьи? По сути, он как бы дополнительно подтверждает, что исполнять договор купли-продажи недвижимости (в том числе в части передачи этой недвижимости) можно и до регистрации права собственности. Весьма очевидное замечание. Также очевидно и то, что, осуществив соответствующее исполнение, стороны не добиваются вещно-правовых последствий, т.е. собственником вещи остается продавец (на самом деле, исходя из общих принципов оборота недвижимости, он должен оставаться таковым не только в отношениях с третьими лицами, но и в отношениях с самим покупателем). Однако п. 2 ст. 551 ГК в том виде, в котором он сформулирован, заставил суды искать некую потаенную волю законодателя и породил целый набор весьма замысловатых разъяснений, к коим мы и предлагаем обратиться. Еще в 1997 г. Президиум ВАС РФ, причем не по конкретному делу, а в обзоре практики, зачем-то подчеркнул, что покупатель, получивший недвижимость в соответствии с п. 2 ст. 551 ГК, не вправе ее отчуждать (см. п. 2 Обзора практики разрешения споров, возникающих по договорам купли-продажи недвижимости ( информационное письмо от 13.11.1997 N 21)). Утверждение сколь бесспорное, столь же и тривиальное. В следующем году уже Пленум ВАС РФ пошел дальше и в своем разъяснении отметил, что и продавец, исполнивший договор продажи недвижимости, не вправе распоряжаться проданным имуществом, так как оно является... "предметом исполненного обязательства", а покупатель, в свою очередь, выступает его законным владельцем. Сказанное, однако, не помешало заключить, что сделки по продаже переданной покупателю недвижимости третьим лицам не должны третироваться как недействительные, а продавец должен нести ответственность за их исполнение (см. п. 14 постановления Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 N 8). Эти рассуждения уже тривиальными не назовешь... так же как, увы, нельзя назвать их и разумными. Во-первых, налицо внутренняя противоречивость тезисов - зачем сначала объявлять, что продавец не вправе распоряжаться переданной покупателю недвижимостью, а затем объявлять заключенные с ней сделки законными? Зачем вообще понадобилось ставить вопрос о повторном отчуждении недвижимости продавцом, когда и так понятно, что при переходе права собственности к третьему лицу для последнего прежнее "законное владение" недвижимостью покупателя никакого значения иметь не будет, а в отношениях продавца и покупателя налицо будет нарушение обязательства? Как бы то ни было, два названных разъяснения далее продолжили свою жизнь в арбитражной практике. Во-первых, любопытно, что арбитражные суды не всегда последовательно претворяют в жизнь в общем-то правильное утверждение Пленума ВАС РФ о том, что продавец должен нести ответственность за повторные продажи переданной покупателю недвижимости перед своими контрагентами - часто такие продажи объявляются ничтожными сделками, и, видимо, в этих случаях суды читают лишь первую часть соответствующего разъяснения (см. постановление ФАС ЦО от 26.12.2005 N А68-ГП-70/7-05). Зато "вторая часть", об ответственности продавца за повторные сделки перед контрагентами по ним, нашла своих приверженцев в судах общей юрисдикции (см. Обзор кассационной и надзорной практики судами Архангельской области за 2003 г. (по гражданским делам)). Отдельной темой стало рассмотрение вопроса о том, может ли покупатель, которому продавцом до перехода права собственности передана недвижимость, требовать освобождения ее от ареста, наложенного в связи с обязательствами продавца. Отрицательный ответ, преобладающий на практике, видится вполне разумным (см. постановления Президиума ВАС РФ от 26.08.2003 N 8501/03, ФАС СЗО от 23.03.2004 N А42-5552/03-10, от 05.04.2004 N А42-5554/03-10, ФАС ЦО от 30.09.2003 N А14-2178-03/48/30; ФАС УО от 18.12.2008 N Ф09-9475/08-С6; ФАС СКО от 26.09.2007 N Ф08-6294/2007; ФАС МО от 10.09.2007 N КГ-А40/8880-07; ФАС ДО от 09.01.2007 N Ф03-А04/06-1/4778). Вместе с тем нельзя не отметить, что, не прозвучи в 1998 г. фраза о покупателе как "законном владельце", скорее всего, никакие дополнительные разъяснения и не понадобились бы. В рамках рассмотрения данного вопроса разумно остановиться также на некоторых иных аспектах соотношения фактического исполнения договора продажи недвижимости и регистрации перехода права собственности, обсуждаемых в арбитражной практике. Стоит отметить, что арбитражные суды зачастую обусловливают возможность удовлетворения требования о перерегистрации права собственности фактическим исполнением договора продажи недвижимости, причем не только в части оплаты таковой, но и в части ее передачи (см. постановления ФАС ВВО от 12.04.2004 N А43-8115/2003-17-251, ФАС СКО от 01.12.2005 N Ф08-5765/05). Эта практика была подтверждена совместным постановлением Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", в п. 61 которого фактическая передача имущества - осуществленная ли продавцом добровольно или присужденная к исполнению судом в ходе разрешения дела - признана непременным условием для удовлетворения иска покупателя о государственной регистрации перехода права собственности (за исключением случаев, когда договором предусмотрено, что переход права собственности не зависит от исполнения обязанности продавца передать соответствующий объект). Если продавец заключил несколько договоров в отношении одного и того же недвижимого имущества, она же позволит определить того "счастливчика", которому в результате достанется спорное имущество (за исключением случаев, когда переход права уже зарегистрирован - при таком варианте фактический владелец вправе рассчитывать только на возмещение убытков, вызванных неисполнением договора). Если привязка к оплате выглядит более-менее разумной в контексте ст. 328, а также п. 2 ст. 487 и п. 2 ст. 488 ГК, то вот привязку к передаче, которую должен осуществить тот же продавец, можно объяснить лишь неадекватностью п. 2 ст. 551 ГК, порождающего, как мы уже говорили, в сознании правоприменителей категории, весьма далекие от общего смысла гражданско-правового режима недвижимости. 119. Может ли покупатель в случае уклонения продавца от регистрации перехода права собственности на проданную недвижимость предъявить иск о признании за ним права собственности на нее? Практика отвечает на поставленный вопрос однозначно отрицательно (см. п. 63 постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22; постановления Президиума ВАС РФ от 15.11.2005 N 7663/05; ФАС СКО от 14.06.2006 N Ф08-2138/06, от 20.02.2007 N Ф08-508/2007, от 21.02.2007 N Ф08-547/2007, от 27.02.2007 N Ф08-605/2007, от 18.03.2010 N А01-1487/2009; ФАС ВСО от 19.01.2006 N А19-20140/05-47-Ф02-6946/05-С2; ФАС МО от 08.08.2007 N КГ-А41/7243-07, от 20.04.2010 N КГ-А41/3439-10; ФАС УО от 24.10.2007 N Ф09-8643/07-С6; ФАС ПО от 02.10.2008 N А57-3150/08; ФАС ВВО от 15.06.2007 N А28-2015/2006-72/17; Обзор кассационной и надзорной практики рассмотрения гражданских дел судами Архангельской области за первое полугодие 2006 г.), что вполне объяснимо. Иски о признании права, по их общепризнанному смыслу, должны предъявляться в ситуации, когда имеются все основания возникновения права. Покупатель по договору продажи недвижимости, переход права собственности по которому не зарегистрирован, заведомо не является собственником имущества, поэтому должен пользоваться специальным средством защиты, предусмотренным п. 3 ст. 551 ГК. 120. Может ли покупатель на основании п. 3 ст. 551 ГК потребовать регистрации перехода права собственности в судебном порядке в случае ликвидации продавца? Некоторая казуистичность вопроса с лихвой компенсируется распространенностью соответствующих дел. Позиция арбитражных судов, не усматривающих в данном случае препятствий для реализации покупателями права, предоставленного п. 3 ст. 551 ГК, видится как соответствующей духу законодательства, так и вполне рациональной - по крайней мере, с той точки зрения, что она исключает появление в обороте "ничейного" имущества, которое может быть приобретено лишь по давности владения (см. п. 62 постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22, постановления Президиума ВАС РФ от 27.05.2003 N 1069/03; ФАС ВСО от 20.03.2007 N А33-18473/2006-Ф02-1426/2007; ФАС УО от 20.06.2007 N Ф09-4693/07-С6, от 03.08.2009 N Ф09-5442/09-С6; ФАС МО от 18.03.2009 N КГ-А41/1582-09, от 25.08.2010 N КГ-А41/9226-10; ФАС ЦО от 10.02.2010 N Ф10-134/2010; ФАС СКО от 09.03.2010 N А20-2115/2009; ФАС СЗО от 17.04.2009 N А05-10073/2007; ФАС ПО от 17.08.2010 N А72-14585/2009; ФАС ЗСО от 10.12.2009 N А03-2262/2009; ФАС ДО от 31.05.2010 N Ф03-3579/2010; ФАС ВСО от 12.08.2010 N А33-201/2010). 121. Как соотносятся положения ст. 552 ГК с положениями ЗК? Данный фрагмент мы бы хотели посвятить п. 13 постановления Пленума ВАС РФ от 24.03.2005 N 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства" *(55). Напомним, что согласно ЗК основная масса физических и юридических лиц утратили возможность владеть земельными участками на праве постоянного пользования - теперь такое право может принадлежать лишь специально упомянутым в ЗК субъектам. Согласно п. 2 ст. 3 Федерального закона от 25.10.2001 N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" (в ред. от 27.12.2009) юридические лица, указанные в этом пункте, должны "переоформить" свое право постоянного пользования в собственность (путем выкупа участка) или в аренду (путем заключения соответствующего договора) до 1 января 2012 г. (по некоторым категориям объектов - до 1 января 2015 г.). Соответственно, возник вопрос о применении норм ст. 552 ГК к ситуациям отчуждения зданий и сооружений, расположенных на земельных участках, принадлежащих продавцам на праве постоянного пользования. Как соотносятся названные нормы, закрепляющие тождество прав прежнего и нового собственника здания, с ограничениями в отношении права постоянного пользования, введенными ЗК? Пленум ВАС РФ в указанном выше разъяснении ответил следующее: "Если недвижимость находится на земельном участке, принадлежащем продавцу на праве постоянного (бессрочного) пользования, а покупателю согласно ст. 20 ЗК РФ земельный участок на таком праве предоставляться не может, последний как лицо, к которому перешло право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком в связи с приобретением здания, строения, сооружения ( п. 2 ст. 268, п. 1 ст. 271 ГК РФ), может оформить свое право на земельный участок путем заключения договора аренды или приобрести его в собственность в порядке, предусмотренном пунктом 2 статьи 3 Закона о введении в действие ЗК РФ". Не подвергая сомнению данный вывод, отметим лишь, что ключевой практический вопрос состоит, наверное, не в праве покупателя здания совершить указанные действия, а в том, есть ли у него обязанность по их совершению незамедлительно по приобретению права собственности на здание (и в этом случае переход права постоянного пользования не подлежит государственной регистрации) или же на него распространяется общая норма о необходимости надлежащего оформления землепользования в указанный выше срок (и тогда соответствующий переход должен быть зарегистрирован)? Неопределенность, содержащаяся в приведенном разъяснении Пленума ВАС РФ, не снимает проблему противоположных подходов к данному вопросу, существующих у кассационных судов. Часть из них высказываются в пользу допустимости перехода права постоянного пользования (см. постановления ФАС МО от 13.06.2006 N КГ-А41/4995-06, от 28.01.2009 N КГ-А41/10428-08; ФАС ЦО от 19.01.2005 N А35-4456/04-С18, от 13.04.2005 N А62-5880/04, от 21.06.2006 N А08-13755/05-13; ФАС УО от 25.12.2007 N Ф09-9665/07-С6; ФАС СКО от 23.09.2009 N А32-6971/2009; ФАС ПО от 17.07.2008 N А55-19456/06), часть - против таковой (см. постановления ФАС СКО от 13.12.2006 N Ф08-6360/06, от 12.10.2006 N Ф08-5095/06; ФАС МО от 20.10.2009 N КГ-А41/10858-09; ФАС ЦО от 03.03.2009 N А68-2891/2008/185/7). Первый подход видится несомненно более логичным и соответствующим духу ЗК, в котором единственный обязательный срок на переоформление землепользования - это срок, предусмотренный п. 2 ст. 3 Федерального закона от 25.10.2001 N 137-ФЗ. Наконец, отметим, что согласно практике судов общей юрисдикции граждане, приобретающие в собственность постройки, расположенные на участках, принадлежащих продавцам на праве бессрочного пользования, приобретают именно указанное право на землю, занятую недвижимостью и необходимую для ее использования (см. решение Московского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 07.02.2006 N 2-364/06; определение Верховного суда Чувашской Республики от 23.01.2006 N 33-80-2006). 122. С какого момента происходит переход прав на земельный участок в соответствии со ст. 552 ГК? Влияет ли на такой переход переоформление договора аренды с собственником земельного участка? Пункт 14 постановления Пленума ВАС РФ от 24.03.2005 N 11 снимает все сомнения относительно поставленных вопросов: право пользования земельным участком, занятым зданием (сооружением, строением) и необходимым для его использования, на тех же условиях, которые существовали для продавца, возникает у покупателя автоматически, независимо от переоформления договора аренды, с момента перехода к покупателю права собственности на проданную недвижимость. Этот вывод в полной мере соответствует ГК и поддерживается судами кассационной инстанции (см. постановления ФАС ЦО от 23.04.2004 N А14-5674-03/157, от 21.11.2008 N Ф10-5212/08, N А14-5679-03/162/22; ФАС МО от 24.01.2008 N КГ-А40/12856-07; ФАС УО от 10.06.2010 N Ф09-4325/10-С6; ФАС СЗО от 23.07.2010 N А42-3928/2009). Стоит обратить внимание на то, что в случае с арендой с упомянутого момента, наряду с переходом прав, происходит также и переход обязанностей по договору, в том числе по уплате арендных платежей. 123. Права на какой именно земельный участок переходят к покупателю здания (строения, сооружения) в случае, если продавец такового пользовался земельным участком, большим, нежели занятый зданием (строением, сооружением) и необходимый для его использования? Ответ на поставленный вопрос вполне очевиден из ст. 552 ГК. Независимо от того, какой площадью земли пользовался продавец, покупатель, при отсутствии иных указаний в договоре, может претендовать лишь на ту землю, которая занята объектом недвижимости и необходима для его использования *(56). Этот вывод однозначно поддерживается арбитражными судами (см. п. 13 постановления Пленума ВАС РФ от 24.03.2005 N 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства", п. 1 Обзора практики применения арбитражными судами земельного законодательства (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 27.02.2001 N 61) *(57), постановления ФАС ЗСО от 08.02.2005 N Ф04-46/2005(8120-А75-20), от 21.08.2007 N Ф04-4746/2007(36300-А81-32); ФАС МО от 29.12.2007 N КГ-А40/13588-07-П, от 15.10.2009 N КГ-А40/10388-09; ФАС ЦО от 04.12.2007 N А35-9321/05-С4; ФАС УО от 14.05.2009 N Ф09-2911/09-С6; ФАС ВСО от 05.05.2009 N А58-3626/08-Ф02-1186/09). 124. Необходимо ли в договоре купли-продажи здания (строения, сооружения) индивидуализировать не только продаваемый объект недвижимости, но и земельный участок, на котором он расположен, а также право на таковой? Можно только радоваться тому обстоятельству, что в большинстве случаев арбитражные суды не допускают расширительного толкования норм ст. 554 ГК об индивидуализации предмета договора продажи недвижимости и абсолютно последовательно отвечают на поставленный вопрос отрицательно, признавая адрес достаточным признаком для определения места нахождения объекта (см. постановления ФАС СКО от 04.05.2006 N Ф08-1865/06; ФАС УО от 02.05.2007 N Ф09-3071/07-С6, от 11.01.2006 N Ф09-4338/05-С6, от 02.05.2007 N Ф09-3071/07-С6, от 20.01.2009 N Ф09-10297/08-С6; ФАС МО от 09.07.2007 N КГ-А40/6104-07, от 18.06.2008 N КГ-А40/4945-08; ФАС ДО от 05.12.2008 N Ф03-5165/2008). Однако, даже несмотря на наличие ст. 552 ГК и 35 ЗК, позволяющих с достаточной точностью определить, какой участок и на каком праве подлежит предоставлению покупателю одновременно со зданием (строением, сооружением), существуют судебные акты, в которых заявляется необходимость определения в договоре как земельного участка, занимаемого продаваемой недвижимостью, так и права на него (см. постановления ФАС ЦО от 17.07.2007 N А08-3277/06-14; ФАС ПО от 06.03.2008 N А55-10000/2007-21, от 30.07.2009 N А06-6987/2008; ФАС ВСО от 30.10.2007 N А19-2498/07-54-Ф02-8207/07). 125. Является ли препятствием для перехода к покупателю прав на земельный участок в соответствии со ст. 552 ГК то обстоятельство, что произошедшие аналогичным образом предыдущие переходы прав в установленном порядке зарегистрированы не были? Отрицательный ответ, который дает на поставленный вопрос ФАС СЗО (см. постановления от 26.07.2006 N А56-47067/2005, от 25.08.2006 N А56-47075/2005), в некотором смысле следует из самой ст. 552 ГК. Коль скоро здание не является самовольной постройкой (в противном случае сделка по его продаже ничтожна), вся система норм российского гражданского и земельного законодательства предполагает неизбежное урегулирование и надлежащее оформление земельных отношений, независимо от упущений предыдущих владельцев недвижимости. И цель здесь очень проста - появление юридически "висящих" в воздухе объектов недвижимости для оборота ничего, кроме неприятностей, не сулит. 126. В каких случаях предмет договора продажи недвижимости можно считать индивидуализированным? Ниже мы даем подборку тезисов арбитражных судов кассационной инстанции, высказанных в связи с рассмотрением конкретных договоров продажи недвижимости на предмет достаточной индивидуализации их предмета. Все они представляются нам более или менее разумными и соответствующими духу ГК. Кроме того, анализ практики показывает, что суды для ответа на вопрос о том, достигнуто ли согласие о предмете договора продажи недвижимости, очень часто пытаются выяснить, насколько однозначно понимание такого предмета у продавца и покупателя. И если однозначность присутствует, то, как правило, вывод о соответствии договора ст. 554 ГК следует с неизбежностью (см., например, постановления ФАС ВВО от 30.09.2003 N A11-7321/2002-K1-5/304/19-1, от 15.07.2010 N А29-11225/2009; ФАС МО от 02.07.2007, 09.07.2007 N КГ-А40/6104-07; ФАС ЦО от 18.12.2009 N Ф10-5567/09; ФАС УО от 19.05.2010 N Ф09-3643/10-С6; ФАС СКО от 20.02.2009 N А63-3141/2008-С3-13; ФАС ПО от 05.05.2009 N А57-4585/2008; ФАС ЗСО от 15.02.2010 N А67-1233/2009). Теперь собственно тезисы: 1) при продаже помещения в договоре должны присутствовать сведения, позволяющие индивидуализировать место его нахождения в здании (см. постановления Президиума ВАС РФ от 27.04.2002 N 11011/01; ФАС МО от 22.04.2009 N КГ-А40/2830-09-П; ФАС ЗСО от 09.07.2009 N Ф04-3967/2009(9934-А27-8)); 2) в договоре продажи недвижимости может не определяться ее площадь, при условии, что в таком договоре указан правильный (соответствующий документам технической инвентаризации) адрес объекта, которые, в свою очередь, содержат необходимые данные о площади (см. постановления ФАС СКО от 03.10.2006 N Ф08-4849/06, от 08.04.2008 N Ф08-1704/08); 3) недвижимость может быть индивидуализирована в договоре исключительно путем отсылки к документам технического учета, свидетельствам о регистрации прав и иным подобным документам, определяющим ее с достаточной степенью точности (см. постановления ФАС ЦО от 25.08.2006 N А14-22042/2005-667-30, от 04.05.2008 N А08-4833/07-10; ФАС УО от 13.07.2009 N Ф09-4368/09-С6); 4) расхождение указанной в договоре продажи недвижимости площади объекта и его площади, в последующем установленной при официальных обмерах органами технической инвентаризации, не указывает на неопределенность предмета договора, если возможность такого расхождения предусмотрена самим договором (см. постановление ФАС УО от 08.08.2005 N Ф09-2488/05-С3) либо объясняется различием в процедуре учета объектов недвижимого имущества в органах технической инвентаризации (БТИ) и в органах, осуществляющих государственную регистрацию прав (см. постановление ФАС МО от 24.04.2008 N КГ-А40/2116-08); 5) охранный статус предмета купли-продажи не является индивидуализирующим признаком (ФАС МО от 07.09.2009 N КА-А40/8679-09-П); 6) условие о предмете может считаться согласованным, если в договоре указаны реквизиты свидетельства о регистрации недвижимого имущества (см. постановления ФАС СКО от 21.05.2008 N Ф08-2870/2008; ФАС ДО от 15.01.2009 N Ф03-6159/2008). Отдельно можно привести следующие принципы индивидуализации земельного участка, выработанные Президиумом ФАС СКО ( постановление от 12.09.2003 N 35): "К существенным условиям договора купли-продажи относится его предмет, в данном случае - определенный земельный участок с указанием его индивидуализированных признаков (размер, границы, местоположение, перечень угодий, входящих в состав земельного участка, цель использования земельного участка, его кадастровая оценка). Для определения всех этих параметров к договору купли-продажи должен прилагаться план земельного участка - кадастровая карта, содержащая сведения о земельном участке, максимально приближенные к моменту подачи заявления". Данные правила представляются некоторым перегибом. Коль скоро действующее земельное законодательство вообще запрещает продажу земельных участков, не прошедших кадастровый учет, для их индивидуализации вполне можно было бы признать достаточным указание на кадастровый номер. 127. Обязательно ли при продаже по одному договору нескольких объектов недвижимости указывать цену каждого из них? Судебная практика отвечает на этот вопрос отрицательно (см. постановления ФАС УО от 07.11.2007 N Ф09-8245/07-С6; ФАС СКО от 12.11.2003 N Ф08-3670/03, от 11.08.2004 N Ф08-3585/04; ФАС СЗО от 08.10.2003 N А56-4274/03, от 29.05.2006 N А66-4778/2005, от 07.09.2006 N А26-7245/2005-12, от 16.08.2007 N А56-16451/2006; ФАС ПО от 30.10.2008 N А57-1999/07; ФАС ЗСО от 28.01.2009 N Ф04-7780/2008(17662-А46-45), от 11.12.2008 N Ф04-7586/2008(17141-А45-13), от 26.06.2007 N Ф04-4205/2007(36548-А46-21); ФАС ВВО от 19.12.2008 N А79-2342/2008). Однако важно иметь в виду, что если в перечень недвижимого имущества, передаваемого по сделке, попадает какая-либо "движимость" и общая цена договора включает в себя стоимость и того, и другого имущества в совокупности, суды в таком случае склонны признавать требование ст. 555 ГК несоблюденным (см. постановления ФАС ЗСО от 24.05.2004 N Ф04/2893-962/А45-2004; ФАС ВСО от 06.04.2010 N А10-1340/2009; ФАС ВВО от 05.03.2001 N 42/9). 128. Каковы последствия нарушения п. 1 ст. 558 ГК, т.е. неуказания в договоре продажи жилого помещения всех лиц, имеющих право пользования им, с описанием таких прав? Пункт 1 ст. 558 ГК не отнесешь к числу находок законодателя. Модель, по которой судами интерпретируются содержащиеся в нем нормы, вполне понятна: если продавец при заключении договора продажи жилой недвижимости утаил сведения о лицах, имеющих право жить в ней, мало того, что данные права сохранят свою силу, так еще и договор продажи недвижимости надо будет считать незаключенным (см. Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за четвертый квартал 2005 г., утвержденный постановлением Президиума ВС РФ от 01.03.2006) *(58); определение судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 06.12.2006 N 33-3841/06 *(59); постановление президиума Ярославского областного суда от 20.10.2005 N 44-г-133). Чьи интересы защищаются с помощью подобного регулирования, не вполне понятно, но это вопрос к законодателю, а не к правоприменителю. § 8. Продажа предприятия ( ст. 559-566) 129. Допускается ли отчуждение всех (или практически всех) активов лица, используемых для ведения предпринимательской деятельности, в иных формах, нежели продажа предприятия? Человеку, не знакомому с соответствующей арбитражной практикой, сама постановка данного вопроса может показаться несколько странной. Однако, увы, позиция о том, что продажа предприятия (урегулированная § 8 гл. 30 ГК) - императивно единственно допустимая форма отчуждения всех активов лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, весьма популярна на практике (см. постановления Президиума ВАС РФ от 30.01.2002 N 6245/01, ФАС ВВО от 15.04.2002 N А28-6327/01-271/19, А28-6328/01-272/19, А28-6329/01-273/19, А28-6330/01-274/19, А28-6331/01-275/19, А28-6332/01-276/19, А28-6333/01-277/19, А28-6335/01-279/19, ФАС ВСО от 30.06.2006 N А10-4432/05-Ф02-3055,3056,3530/06-С2, ФАС СКО от 14.12.1999 N Ф08-2754/99, от 21.03.2005 N Ф08-505/05). Социально-политический подтекст всех вышеперечисленных постановлений более чем очевиден. В соответствующих спорах речь шла о так называемом выводе активов в противоречии с интересами акционеров и (или) кредиторов юридических лиц - их собственников. Разумеется, подобные деяния не назовешь благородными - более того, в определенных случаях они уголовно наказуемы. Нас же больше всего интересует вопрос о том, насколько рассматриваемая логика арбитражных судов соответствует российскому гражданскому праву? Увы, никаких предпосылок для ее появления ни в ГК, ни в корпоративном, ни в ином специальном законодательстве не усматривается. Договор продажи предприятия - лишь одна из многих правовых форм, предлагаемых законом участникам оборота. Нигде в законодательстве не обнаруживается указаний на обязательность ее применения в определенных случаях. Также нет и нормы, императивно связывающей активы и пассивы предприятия. При соблюдении прочих условий любое лицо может как продать все свои активы отдельно от долгов, так и перевести все свои долги, сохранив активы. Не случайно сами нормы § 8 гл. 30 ГК требуют индивидуализировать состав предприятия и прямо допускают сохранение отдельных активов и пассивов в собственности продавца (см., например, ст. 561 ГК). И дело не только в том, что предлагаемый арбитражными судами подход противоречит закону. Проблема состоит в его ограничительном характере - подобное толкование ГК сужает свободу участников оборота. Например, совершенно непонятно, почему хозяйствующий субъект не может продать все свои активы по рыночной стоимости отдельно от долгов, чтобы погасить последние. Что до борьбы с недобросовестными участниками оборота, использующими гражданские права в преступных целях, то давно известно, что наиболее эффективен в этой борьбе инструментарий не гражданско-, а уголовно-правовой. В заключение отметим, что на практике в качестве основного критерия, позволяющего исключить квалификацию отчуждения активов в качестве продажи предприятия, используется оценка способности лица продолжать свою деятельность после соответствующей сделки (см., например, постановление ФАС ЦО от 18.11.2004 N А68-34/ГП-1-03). 130. Может ли быть квалифицирована в качестве договора продажи предприятия сделка, по которой продается исключительно движимое имущество? Отрицательный ответ на поставленный вопрос с достаточной очевидностью следует из системы норм ГК, определяющих правовой режим предприятий (см. постановление ФАС ВВО от 17.04.2002 N А43-3005/01-21-60). 131. Кто является должником по долгам предприятия, не включенным в его состав в соответствии со ст. 561 ГК, - продавец или покупатель предприятия? В целом нормы § 8 гл. 30 ГК достаточно определенны в том смысле, что все активы и пассивы, не включенные сторонами в состав продаваемого предприятия, остаются у его продавца. Некоторую сумятицу в понимание этих правил вносит противоположное по содержанию разъяснение Президиума ВАС РФ (см. п. 4 Обзора практики разрешения споров, возникающих по договорам купли-продажи недвижимости ( информационное письмо от 13.11.1997 N 21)), у которого, впрочем, есть вполне определенные исторические корни. Дело в том, что российское приватизационное законодательство традиционно стоит на принципе, что при продаже предприятия к его покупателю переходят все долги, независимо от того, включены ли они в состав предприятия согласно договору. Президиум ВАС РФ дал разъяснение применительно к приватизационным сделкам, но ошибочно сформулировал его как универсальное. В этой связи нельзя не отметить наличие абсолютно законного постановления кассационной инстанции, не принявшего неправильное толкование закона ВАС РФ в расчет (см. постановление ФАС ПО от 31.05.2001 N А65-382-А65-7413/00-СГ1-5). 132. Каковы критерии, используемые при решении вопроса о применении реституции в соответствии со ст. 566 ГК? Хотелось бы обратить внимание на то, что Президиум ВАС РФ склонен несколько расширительно толковать основания ограничения реституции по договору продажи предприятия по сравнению с тем, как они сформулированы в ст. 566 ГК. Высшая судебная инстанция признает допустимым неприменение последствий недействительности продажи предприятия и в том случае, если в результате 1) инфляции и 2) больших вложений покупателя в приобретенное предприятие реституция будет чрезмерно невыгодна для последнего (см. п. 5 Обзора практики разрешения споров, связанных с применением арбитражными судами Федерального закона "О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации" ( информационное письмо Президиума ВАС РФ от 21.02.2001 N 60) *(60)).

Приложенные файлы

  • rtf 11041108
    Размер файла: 452 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий