По аулам Дагестана, Р.М.Магомедов





P. M. МАГОМЕДОВ
ПО
АУЛАМ
ДАГЕСТАНА
P. M. МАГОМЕДОВ
ДАГЕСТАНА
Махачкала, Дагучпедгиз, 1979
ОТ АВТОРА
В последние годы возрос интерес широкого читателя к исторической литературе как к беллетристике на исторические темы, так и серьезным научным монографиям. Явление это примечательно и закономерно: вместе с ростом образовательного уровня и культуры советских людей растет и их стремление ознакомиться с историей родного края. Однако направленность, характер этого интереса столь же различны, как различны сами люди: одних интересуют яркие эпизоды, выразительные детали прошлого, других открытия, научные обобщения, третьих оценка тех или иных событий с точки зрения их значимости для современности.
Мне кажется, что устные исторические предания в какой-то мере соединяют в себе свидетельскую ценность источника, оценку самим народом его прошлого и присущую фольклору образность и выразительность и поэтому представляют интерес как для специалистов, так и для тех, кто интересуется прошлым народов нашей республики. Более полная оценка значения устного исторического материала как источника, его познавательной, научной и общественно-воспитательной ценности даны в моем предисловии к предыдущему выпуску.
Опубликованное в обоих выпусках это, разумеется, лишь небольшая часть историко-фольклорного материала, в разные годы осевшая в моих дневниках при посещении разных уголков Дагестана. Важности сбора такого материала коснулся во вступительном слове к первому выпуску Расул Гамзатов - один из ревностных любителей и собирателей дагестанского фольклора, помогавший мне во время работы в его родном ауле Цада. В свою очередь
и я оказался тогда свидетелем его живого, творческого общения с земляками (этому посвящена моя зарисовка, помещенная в данном выпуске).
Данный выпуск является продолжением предыдущего и содержит материал, собранный в Среднем и Южном Дагестане в аварских, даргинских, лакских, табасаранских и лезгинских аулах.

ПОЕЗДКА ПО АУЛАМ
РАЙОНА
' В аулах этого района я бывал многократно. Первый раз в 1935 г. в составе экспедиции известного этнографа Евгения Михайловича Шиллинга.
В 1960 г. я вновь предпринял поездку с намерением побывать в наиболее интересных населенных пунктах этого района. На то было много причин: здесь находится целое созвездие старинных центров народных промыслов (Сулевкент, Кубачи, Амузги, Харбук, Ки-ща и другие). Здесь же оба древнейших центра: Уцми-Дарго-Каракорейш с его средневековыми камнями и надгробиями и Уркарах.
К сожалению, мне удалось пройти лишь по маршруту Уркарах Ашты Ицари Сумия-Махи Дуакар Урари Харбук Кубачи. С благодарностью вспоминаю тогдашнего секретаря райкома КПСС О. А. Алиева, энергично и увлеченно помогавшего мне в этой поездке.
1. УРКАРАХ
.
Уркарах в свое время был резиденцией уцмия кай-тагского, причем если о пребывании уцмия в первой резиденции Каракорейше народная память не" сохранила никаких подробностей, кроме самого факта, то с пребыванием уцмия в Уркарахе связано немало исторических преданий.
Профессор В. Ф. Минорский считал, что упоминаемый в трудах арабских географ®в IXX вв. Карах (Кердж) следует идентифицировать с с. Уркарах. С этим мнением хорошо согласуется существование в Уркарахе древних полуцилиндрических надгробий.
Моими информаторами о прошлом и настоящем Уркараха были Абакар Гасанбеков (110 лет), Абдура-шид Арсланов (100 лет), Магомед Ахмедов (67 лет), Магомед-Гаджи Алисултанов (зав. отделом агитации и пропаганды РК КПСС) и Абдулгамид Гасанов (инструктор РК КПСС).
* * *
Интересно уркарахское предание, по которому с. Уркарах в далеком прошлом делилось на три части, где отдельно жили «армяне», «евреи» и «русские»*. Трижды приходили в Уркарах арабы, чтобы обратить его жителей в ислам постепенно это им удалось, причем первыми приняли ислам «армяне». Окончательно ислам утвердился в Уркарахе лишь тогда, когда один из местных жителей убедил арабского военачальника выдать за его сына свою дочь. Араб согласился и в свою очередь сам женился на уркарах-ской девушке.
К этому периоду местные предания относят многочисленные заброшенные кладбища, могилы. Многие из них, по преданию, связаны с эпидемиями, свирепствовавшими здесь в далеком прошлом. Исходя из этого, информатор высказал предположение о густонасе-ленности Уркараха в те времена.
Наиболее интересные из погребений, так называемые мукурте сундукообразные полуцилиндрические надгробия, полые внутри, подобные надгробиям на дербентском кладбище Кирхляр, расположены почти в центре. Их около десятка. Но Магомед Ахмедов (кстати, знающий арабский язык) сообщил, что еще на его памяти их было не менее двадцати. По преданию, они привезены из Дербента и возложены на могилы погибших в Уркарахе арабских воинов. Отмечу попутно, что в Уркарахе и его окрестностях не встречаются камни, подобные тем, из которых вытесаны мукурте это подтверждают и местные жители.
По преданию, сообщенному А. Арслановым, уцмии и талканы появились в Уркарахе после арабов. С тех пор ведет свое начало сословное разделение населения,
*) Здесь и дальше имеются в виду местные жители, исповедовавшие христианство православного и армяно-григорианского толка и иудейство. .....
6
которое постепенно приобрело довольно сложную градацию. На верхней ступеньке иерархии стоял талкан, назначаемый уцмием в качестве военачальника главным образом для защиты Уркараха. Отметим попутно, что до сих пор одно из кладбищ считается предназначенным только для талканов.
Впрочем, в период, когда Уркарах был центром уцмийства, самую верхнюю ступень иерархической лестницы занимал сам уцмий.
Несколько ниже стояли чанки. Как и везде в Дагестане, они являлись потомками от браков феодалов с женщинами «простого» сословия.
Основную массу уркарахцев составляло свободное крестьянство уздени. Однако особенностью Уркараха являлась выделившаяся из узденства привилегированная группа так называемые канца. Предание не сохранило сведений ни о причине их выделения, ни о правовых преимуществах. Можно лишь указать на право канца при выдаче своих девушек замуж требовать за них двойной мае (выкуп). Предание глухо сообщает также об обилии скота у канца, причем скот был весь одной масти. Эта особая масть местной породы скота уцелела доныне и называется канца унц. Возможно, канца выделились из общей массы уркарахцев по чисто экономическому признаку (разбогатевшие скотоводы).
Ниже всех на социальной лестнице стояли лаги.
Уркарах в прошлом делился на шесть катов (кварталов), довольно обособленных. Жители каждого квартала занимали определенное общественное положение, отличались своим занятием и даже (по преданию) характером. Каждый квартал и его население носили особое название.
Канцаби упоминавшиеся уже выше канца. Занимались преимущественно скотоводством.
Кайкинты. Назв'ание происходит от слова каик выстрел. Обязанность их перед общиной состояла в несении сторожевой службы, а название произошло от сигнальных выстрелов, которыми они оповещали сельчан о тревоге. Можно предположить, что кайкинты являлись весьма своеобразной группой дружинников, состоявших на службе не у феодала, а у сельской общины, и специализировавшейся на военном деле. Аналогичные группы были и в других селениях Дагестана,
Бастии. За населениемв основном земледельцами этого квартала прочно удерживается репутация самых трудолюбивых жителей селения.
Далжинты квартал мастеровых людей, занимавшихся всевозможными ремеслами.
Гаргарты (от слова гЪара грабеж).
Куркни по роду занятий мало отличались от гар-гартов. Предание, однако, подчеркивает большую агрессивность их характера.
Часть уркарахцев, используя положение своего села близость к дороге, нападала на путников. Со временем, однако, джамаат стал активно препятствовать этому занятию.
Местные источники единогласно связывают появление кайтагского уцмия с пребыванием здесь арабов и распространением ислама. Первой резиденцией уцмия принято считать Каракорейш этому не противоречат ни хроника, ни эпиграфические источники. Устное предание также согласно с этим фактом, констатируя его скупо.
Гораздо больше сведений сохраняют устные исторические предания о пребывании резиденции уцмия в Уркарахе и главным образом об изгнании его оттуда." Насколько можно судить по преданиям,, уркарахский джамаат, признавая верховенство уцмия, никогда не забывал о своих собственных правах и энергично защищал их.
Одно из преданий гласит, что в определенный период уцмию удавалось настолько усилить свою власть, что уркарахцы ничего не могли с ним поделать. Уц-мий притеснял сельчан, травил своим скотом их посевы и т. д. Наконец недовольство жителей села прорвалось: однажды в пятницу, во время сбора на площади почти всего взрослого населения на традиционную общую молитву, уркарахцы стали кричать, что они не рабы уцмия, что они сумеют расправиться с ним. Но как это сказать уцмию? Один из присутствовавших напомнил о прутьях, которые невозможно сломать, пока они в пучке, и которые очень легко переломать по одному, и продемонстрировал это уркарахцам. Уркарахцы тут же схватили быка, принадлежавшего уц-8
мию, и закололи его на виду у приближенных уцмия. Уцмий наблюдал за происходящим из своего дворца. Он послал спросить, что хотят сделать уркарахцы с мясом быка. Тогда люди разрубили мясо быка на куски и бросили его собакам.
Отметим, что в центре Уркараха до сих пор существует пригорок под названием Уцмила-бек, на котором стоял дом уцмия и перед которым, якобы, произошел этот инцидент. Подробное изложение этого предания было опубликовано мною ранее, поэтому отмечу лишь, что конец данного предания, говорящий о бегстве уцмия из Уркараха, можно сопоставить с сообщением А. Бакиханова об основании в 1588 году Маджа-лиса.
По-видимому, примерно в XV веке уцмии покинули горную часть своих владений, перейдя в предгорья. Позже резиденция уцмия переместилась в Башлыкент, что отмечают документы 1722, 1742 и других годов, причем укрепленной зимней резиденцией его стала Мамедкала (Хан-Мамед-Кала).
Итак, налицо картина постепенного * вытеснения уцмиев под давлением горных джамаатов все далее на плоскость, где уцмии могли чувствовать себя более спокойно среди полностью зависимых от них крестьян плоскостных селений (терекемейцев и других). Позднее то нее самое произошло в отношении шамкала, который был вынужден в конце XVII века покинуть Ку-мух и перебраться на плоскость.
По преданию, уркарахский. джамаат имел достаточно определившуюся структуру управления. Высшим представителем власти был кадий. Ему были подчинены четыре диван-бега, при нем было двенадцать челми исполнителей.
Из среды общинной верхушки выдвигались лица, не уступавшие по богатству и власти феодалам.
Мне пришлось побывать на одном из кладбищ в окрестностях Уркараха, где мой спутник Магомед Ахмедов, неплохо знающий арабский язык, показал мне огромную надгробную плиту, сплошь покрытую орнаментальными надписями и узорами (так называемыми «ц!елда», т. е. стела). М. Ахмедов рассказал мне, что здесь, по преданию, похоронен Ахина, давным-давно стоявший во главе всего общества Муира, центром которого был Уркарах. Ахина был настолько богат,
что, когда он строил дом, раствор для кладки готовил на сыворотке. Он был арбитром в спорах между муй-ринскими обществами, и его слово в таких случаях было законом.
Взаимоотношения Уркараха с соседними обществами были довольно сложными. Недаром местные жители объясняют происхождение названия Уркарах от «.уркалаг» (нечто вроде: задвижка, замок здешней земли). Здесь, видимо, нашло отражение и контролирующее положение Уркараха на дороге.
Главной причиной стычек между обществами были споры из-за летних пастбищ (в основном с населением Каба-Дарго и Сирги). На границе с ними уркарахцы соорудили даже сторожевые пункты, откуда посредством костров или выстрелов сообщали о грозившей аулу опасности.
В этих стычках и столкновениях гибли люди, о чем свидетельствует существование близ селения так называемого «Алпизла къалкъа», места, где устраивался «шантала яс» коллективное оплакивание погибших уркарахцев.
Во время моего посещения Уркараха (1960 год) некоторые новые явления в жизни селения особенно бросились мне в глаза и показались примечательными. Назову некоторые из них.
По моему впечатлению, больше половины взрослых и подавляющее большинство детей свободно говорят по-русски. Зачастую сельчанам было легче выражать свои мысли по-русски, нежели на литературном даргинском языке. Дело здесь в том, что уркарахцы говорят между собою на местном диалекте, в школе же детей учат на литературном даргинском языке, переселившиеся в Уркарах кубачинцы, выходцы из Ица-ри, Харбука и других аулов, говорят между собою на своих наречиях и диалектах, а с уркарахцами и кай-тагцами преимущественно на литературном даргинском языке, последний весьма заметно отличается от любого из употребляемых диалектов. В этом одна из причин активного пользования русским языком и успешного его усвоения.
Весьма заметны изменения внешнего вида^ сельчан. Раньше почти все женщины носили чутка и чаба,
10
Сейчас лишь старухи носят чутка, да и то без украшений, а чаба носят лишь женщины старше пятидесяти лет.
Раньше все крыши в Уркарахе были традиционные плоские, в жилом помещении чаще всего было одно маленькое окошко. Сейчас в Уркарахе почти не осталось домов, которые не были бы перестроенными или выстроенными заново. Кровли делаются из железа или шифера.
Среди заново построенных домов более десятка принадлежат переселенцам из Кубачей, Харбука и других селений. Между тем, многие из ныне живущих людей еще помнят время, когда выходцам из других мест запрещалось селиться в ауле.
Изменился не только внешний вид домов, но и жизнь в них.
Раньше браки в селении совершались лишь внутри своего тухума, причем предпочтительными считались браки между двоюродными братьями и сестрами. Различие в сословном положении часто делало брак невозможным.
Сейчас это отошло в прошлое. Более того, как мне сказали сами уркарахцы, если старикам иногда и удается устроить брак между двоюродными братом и сестрой, то в таких семьях разводы значительно чаще. В наше время не являются препятствием и национальные различия в Уркарахе не менее двадцати пар, где женами являются русские женщины.
Семейный быт стал более непринужденным. Члены семьи разного пола и разных поколений проводят сейчас вместе гораздо больше времени, чем раньше: вместе отдыхают, веселятся, беседуют, обсуждают те или иные события и т. д.
В Уркарахе мне рассказали предание о происхождении с. Дарша. Происхождение аула связывают с выходцами из г. Кубы в Азербайджане. Существует легенда, в которой говорится, что некогда в Кубе жили семь братьев и одна сестра. Братья взбунтовались против местного правителя. За это их преследовали. Во время одного из столкновений четыре брата погибли, а три брата и сестра вынуждены были бежать в Кайтаг. Они явились к местному правителю с просьбой разре-
11
шить им поселиться на его земле. Уцмий взял с них сах золота и серебра и отвел место для поселения. Сестра на новом месте в чем-то крепко провинилась, и братья убили ее. Братья построили дом, стали обрабатывать землю, женились на девушках из села Ираги и других мест.
ч
2. АШТЫ
Моими информаторами в с. Ашты были Магомед Гаджиев (60 лет), Карим Каримов, Касум Аттабаев (90 лет), Магомед-Расул Маммаев (90 лет), Малла Кур-банов (90 лет).
Все сельчане знают легенду об основании с. Ашты, о распре с кубачинцами и покорении его жителей ка-зикумухским правителем, а позже буркиханским беком.
Аштинцы раньше жили недалеко от с. Кубачи в местности Анчи-Бачи. Кубачинцы часто нападали на них. Однажды, когда кубачинцы готовились к новому нападению, аштинцы подковали лошадей задом наперед и ушли в горы, поселившись отдельными хуторами. Но жить отдельно было небезопасно. Поэтому беглецы со временем решили объединиться. Выбрали место для села и назвали его Ишту. По-кубачински иш-та означает «это место». Сами аштинцы называют свое селение Иштала, а соседи называют его Аштала. Отсюда и произошло название Ашты.
На новом месте аштинцам пришлось вести длительную борьбу с лакскими феодалами за свою ^ свободу. Один аштинец по имени Гилял служил нукером у казикумухского хана. Он предложил хану свои услуги для покорения аштинцев, хан дал ему отряд нукеров. Гилял обманом отвлек часть аштинцев, а остальных окружил и взял в плен. Впоследствии хан расправился и с самим Гилял ом. Так аштинцы стали данниками лакских феодалов. Они были обложены многими повинностями, в их числе была обязанность кормить ханских щенят. (Беки со своими соколами и собаками часто охотились на аштинских землях.)
Девяностолетний М.-Р. Маммаев смутно помнит еще те времена, когда буркиханские беки с соколами и собаками устраивали охоты на аштыиской земле (отец Маммаева был нукером). Он же сообщил, что в 12
окрестностях с. Ашты этим бекам принадлежали участки земли Калажна, Урка-буга, Хана-бута.
К этой легенде можно добавить лишь некоторые детали. Так, до сих пор аштынский диалект более всего приближается к кубачинскому наречию. Одежда, в особенности женская, в с. Ашты отличается от одежды кубачинок лишь деталями: так, на одежде ашти-нок меньше вышитых элементов, зато головной убор их (так называемый чук) украшен серебряными монетами, подвесками и массивной серебряной цепью; иногда женщины носили богато украшенный монетами и подвесками нагрудник (гуца) ничего этого нет в Кубачах.
В с. Ашты было четыре тухума: тухум узденей, «курити», «кажурти», «лугри». Самым влиятельным был тухум узденей. Любопытно объяснение, которое информаторы дают существовавшей внутри тухума эндогамии: считалось, что выдача девушки замуж внутри тухума укрепляет родственные отношения внутри него, сплачивает тухум и, кроме того, позволяет иЗ'бежать калыма. Между тем выкуп (мае) за невесту был достаточно велик: обычно это был либо пахотный участок, по величине достаточный для засева двух барха (больших мер) зерна, либо сенокосный участок и т. д.
Сейчас выкуп попросту отменен: женятся только по взаимному согласию, в качестве свадебного подарка невесте преподносят лишь обиходные вещи и т. п., родителям же невесты жених не обязан давать ничего.
Интересен аштинский праздничный обычай: в ночь на 25 июня девушки в праздничных одеждах с полными хурджунами припасов шли в местность Кар-бан-капу (на границе нынешнего Кулинского района). До утра они оставались за местностью Зурбан кат. Утром девушек встречали юноши верхом на лошадях, поднимали их хурджуны на лошадей, затем устраивали танцы, песни и т. п.
По-видимому, этот обычай тесно связан с сельскохозяйственным календарем. Его дата (25 июня) близка к летнему солнцестоянию. Аналогичные празднества можно наблюдать и в других селениях. Дагестана, а также за его пределами.
13
* *
Джамаат Ащты входил в союз сельских обществ Буркун-Дарго. Туда входили также Кунки, Худуц, Анклух, Шадни,
В Аштах ныне двести восемьдесят хозяйств. Большинство семей построили заново или перестроили свои дома.
Оставшиеся старые дома нуждаются в перестройке, так как не приспособлены для современного образа жизни. Раньше в домах не было дымохода, открытый очаг находился посредине жилой комнаты, окон либо не было вовсе, либо были маленькие отверстия, наглухо закрывавшиеся зимой, иногда заклеенные бычьим пузырем.
В новых и перестраивающихся домах делают большие окна, высокие двери, потолок обивают, окна и террасы стеклят и т. д.
Изменился внешний облик сельчан. Раньше женщины носили прямые платья, подпоясанные кушаком длиною около трех метров. На голову обязательно надевался чук, на ноги сыромятная обувь.
Сейчас девушки и молодые женщины не носят чук, молодежь одевается по-современному.
Пища аштинцев была однообразной: широко употреблялась кула-абе (топинамбур земляная груша), различные травы, молоко. Нечасто ели хлеб из местной ржи (сумул), а мясо и того реже. Картофель был привозным и ценился наравне с фруктами.
Сейчас питание аштинцев стало разнообразным: наряду с традиционными продуктами широко употребляются картофель, мясо, томаты, капуста, а также современные блюда: борщ, вареники, вареные макароны, плов и т. д.
Старики, которые хорошо помнят прошлое, говорили мне: «Как хорошо живется сейчас! Мы сожалеем, что постарели. Сейчас мы сами с трудом можем представить себе те невзгоды, которые испытывали раньше. Из нужды не выходили. Сейчас все переменилось.
14
3. ИЦАРИ
Ицари труднодоступное селение. Дорогу туда построили в 1955 году до этого существовала лишь вьючная тропа, не проходимая даже для арбы. В селении сейчас сто шестьдесят хозяйств.
Информаторами моими здесь были Ибрагимбек Ибинов (более 100 лет; по его словам, он «жил еще во время пленения Шамиля»), Курбан Раджаб (70 лет).
Наиболее примечательной деталью Ицари является огромная башня, возвышающаяся над селением. Ее многочисленные фотографии и описания освобождают нас от необходимости останавливаться на ее характеристике. Предание гласит, что она строилась из камней, передаваемых вверх по склону живым конвейером по цепочке стоящих в ряд людей. Сейчас башня не имеет крыши раньше ее увенчивала горизонтальная площадка, по которой свободно могли ходить люди.
В Ицари жил некий Рум-Тал-Кан, сохранились даже развалины его резиденции. По преданию, население Ицари делилось на подчиненных талкану и не подчиненных ему.
Ицаринцы часто подвергались нападениям извне. Поэтому аул был обнесен крепостной стеной из массивных камней и глыб, в стене было двое ворот.
С тыловой стороны Ицари был надежно защищен естественным препятствием обрывом. Попасть в аул можно было лишь по одной дороге, охраняемой из башни. Башня не была связана с крепостной стеной, стояла особняком и была приспособлена для круговой обороны.
Если в Ицари в прежние времена совершалось серьезное преступление, джамаат принимал решение выселить преступника со всем семейством. Выселяли обычно в местности Цурцагала, Акрика, Кикиги. Места ссылки находились вдали от аула и выше него, но были видны из Ицари. Там выселенным отводили клочки земли, им говорили: «Живите как хотите. Вы не члены нашего джамаата».
15
Йцари входило в союз сельских обществ Вуркун-Дарго.
На ицаринском кладбище сохранился необычный памятник, увенчанный лошадиной головой. По преданию, в могиле, на которой стоит памятник, похоронен легендарный силач Кацал-Али, родившийся от жеребца («кацТа» жеребец). Это предание сохранило мотивы мифа, причем достаточно древнего, относящегося ко временам, когда верили в родство человека и животных.
В Ицари мне рассказали о нескольких проявлениях одного своеобразного обычая, сохранившегося в бо^ лее слабой форме и в некоторых других аулах.
Девушки, увидев человека из другого села, с шутками окружали его, затем всячески начинали донимать прохожего. Думая напугать озорниц, путник вытаскивал пистолет, но они обезоруживали его и начинали хлестать, хлестали крапивой по оголенным местам.
Таким «пострадавшим» однажды оказался шофер, возивший меня по аулам. Как-то он заехал на ица-ринскую ферму. Доярки обступили его и потребовали немедленно сплясать. Он отказался, говоря, что не умеет. Женщины с шумом и смехом обошлись с ним вышеописанным образом.
Другой «пострадавший» ехал верхом мимо поля, на котором работали ицаринские колхозницы. Вдруг его остановила пожилая женщина. Он почувствовал, что что-то замышляется против него, и попытался потихоньку удрать, но не тут-то было : старушка кликнула работающих в поле женщин, те гурьбой накинулись на всадника и с шутками и смехом .пытались стащить его с коня, так что ему еле удалось ускакать.
Следует отметить, что все эти «экзекуции» совершаются безобидно, с шутками и смехом.
Очевидно, обычай этот восходит ко временам матриархата, когда женщина полновластно распоряжалась в роде и держала власть в своих руках.
4. СУМИЯ-МАХИ
Сейчас это маленькое селение всего двадцать хозяйств. Здесь мне пришлось услышать от Абдуллы 16
Йсагурова (около 100 лет) об удивительном способе очистки зерна.
Давным-давно, по словам А. Йсагурова, обмолоченный молотильными досками хлеб, то есть соломенную сечку, в смеси с вымолоченным зерном (дек) сгребали в водоем (шари), который обычно был выложен плоскими камнями. Зерно тонуло в воде, а мякина всплывала на поверхность. Собрав мякину, воду из шари выпускали и на дне его собирали чистое зерно.
Я не знаю, как относиться к этому рассказу о «водяном провеивании» ; нигде и никогда ни до, ни после этой встречи я не слышал ничего подобного. Возможно, это шутливый рассказ о неумелых хозяевах (таких рассказов много в фольклоре всех народов) или воспоминание о единичном эпизоде. Однако старик уверял меня, что местность Бугу-шари до сих пор сохраняет это название потому, что там производили такую очистку зерна.

5. ДУАКАР
Здесь моими информаторами были Ахмед Алиев (102 года), Магомед Алибеков (72 года), Аллай Ума-ров (секретарь парторганизации).
Селение это небольшое, но посещение его принесло мне как историку большую удачу: здесь я нашел рукопись на даргинском языке, оказавшуюся «Сводом заповедных законов Кайтаг-Дарго» (работа опубликована мною под названием* Памятник истории и письменности XVII века». Махачкала, 1964).
Рукопись, подаренная мне кунаком отца, оказалась редким памятником, относящимся, вероятно, к богатым по содержанию историко-литературным памятникам времен дагестанского средневековья, к периоду правления кайтагского уцмия Рустем-хана. Правда, сама запись сделана в 1828 году. Но, как свидетельствует примечание к сборнику, он «переписан кадием Нухом из селения Кища с более древнего текста, который настолько стерся, что стал затруднительным для чтения». Текст «Свода заповедных законов Кайтаг-Дарго» написан арабским шрифтом на ур-карахско-кайтагском наречии.
Основание селения жители относят к доисламскому периоду. Как и во многих дагестанских аулах, на-
17
чало заселения здешних земель жители приписывают трем братьям. Их имена Хуркан, Уркакан и Ду-укан. Первые два имени имеют отношение к Урахи и Уркараху. Третий же брат основал Дуакар, название которого происходило от имени Дуук.
По преданию, в древности в Дуакаре и на его хуторах Хала-Барка и Сунья жили армяне. Название Сунья произошло от названия местности Сана.
Дуакар относится к Сиргинскому обществу. Более других селений Сирги он подвергался набегам лакских феодалов, бывал даже разграблен и сожжен. Порой происходили стычки и с другими соседями по обычной причине земельным спорам. По местному преданию, летняя пастбищная гора Ханихирала ранее принадлежала дуакарцам, но была ими отдана ура-ринцам по «маслагьату» в качестве возмещения за убитых в стычке ураринцев.
Даже по местным представлениям о среднем уровне жизни (весьма скромном) дуакарцы раньше жили исключительно бедно. В домах двери заменяли и окно и нередко дымоход.
Считалось нормальным изнашивать одну смену бязевой одежды в год. Если же она изнашивалась несколько раньше, то не оставалось ничего иного, как огорчаться из-за плохого качества бязевого «отреза».
Ввиду того, что своего хлеба в Дуакаре до следующего сезона не хватало, жителям его приходилось отправляться на заработки в Теркеме (эти походы обозначались даже специальным термином таша). На плоскости многие заболевали малярией, терпели бедствия.
Колхоз в Дуакаре был создан довольно рано. Магомед Алибеков вспоминает, что он и трое его братьев были первыми членами колхоза. Затем в колхоз вступил весь их тухум (возможно, сыграла роль и традиционная родственная солидарность), а за ними постепенно и все остальные сельчане.
Интересные выводы из наблюдений над изменением коллективной психологии дуакарцев высказал парторг Аллай Умаров. Коллективный труд дуакарин-цев совершенно разрушил былую семейную замкнутость. Более того, когда приходится обрабатывать мелкие участки и колхозное руководство поручает это дело отдельным семьям, большинство из них отказыва-
18
ется, говоря, что при коллективной работе возрастает
желание трудиться, возникает настоящий азарт соревнования; работа с песнями, шутками лучше спорится, а это гораздо больше по душе людям.
6. УРАРИ
Аул этот я посетил трижды, последний раз в 1960 году. В то время я и сделал для себя эти заметки. Моими собеседниками были Магомед Бахмудов из Урхншца-махи (68 лет), Махад Аммаем (67 лет), Гасан Багомаез (65 лет), Сайд Багомаев (78 лет), М. Н. Аб-дурашидов, Гаджи Бахмудов (90 лет).
В полутора километрах от Урари находятся развалины аула, откуда переселились сюда предки урарин-цев. Старики рассказывают, что местность эта называлась Каркара (слово происходит от «тара» нападение).
Организуя нападение на соседей в ночное время, ураринцы надевали на себя маски, изображающие собак и других зверей. Когда ураринцы основали нынешнее селение, то назвали его по прежнему наименованию жителей Урмари. Потом аул стал называться Урари (в начале Урарси).
Урари был центром Сиргинского общества, куда входили также селения Гуладты, Цугни, Гулебки, Урари, Наци, Нахки, Кубачи-махи, Дуакар, Косагу, Дзелебки, Урцеки, Сутбук, Бакни, Хуршни, Мирзети и другие. В местности Акина проводились собрания общинников всех этих аулов для решения общих вопросов.
В Урари была резиденция главного сирганинского кадия. В период Кавказской войны во главе Сирги стоял Багомед-кади. Любопытно отметить, что до Ба-гомед-кади главным кадием Сирги был его отец Пия-та. После войны главным кадием стал Аллага Бах-муд.
Из Урари назначались кадии и в некоторые другие аулы Сирги в Цугни, Гулебки, Нахки, Гуладты.
На краю Урари до недавнего времени сохранялся нижний этаж круглоплановой башни со следами амбразур. Она называлась «Кусса» по имени известно-
2* 19
го в народе защитника села. Говорят, что раньше внутри этого строения можно было проследить начала четырех подземных ходов, тянувшихся на значительное расстояние.
Основную массу сиргинцев составляли свободные крестьяне-общинники, которых во многих районах Дагестана называли узденями. Однако в Сирге термин «уздень» не употреблялся. В прошлом сиргинок выдавали замуж только за сиргинцев и не было случая, чтобы жених был не сиргинец.
Интересно, что в прошлом сиргинцы совершенно не занимались отгонным животноводством.
В Урари главным тухумом считался Хуллата-ка-ди, затем тухум Багамма-кади, после него Омар-кади, а за ним Аллайи. Больше всего сведений сохранилось в ауле о тухуме Аллайи. В столкновениях с другими тухумами он всегда выходил победителем из-за многочисленности мужского населения. Пользуясь этим, тухум захватывал лучшие сенокосные и пахотные земли.
Для прошлого Дагестана весьма характерно проявление феодального произвола. Но в Сирге эти явления достигали исключительных размеров. Как выразился один из моих собеседников, «это было время насилия, кто имел силу, тот и был прав». Урари как наиболее сильный и влиятельный джамаат, претендовал на гегемонию в Сирге. Ураринцы позволяли себе в летний пастбищный период пользоваться для выпаса своего скота пастбищами соседей аулов Гуладты, Цугни, Нахки. Более слабые, они не могли ничего предпринять и вынуждены были мириться с этим. Это пример внеэкономического принуждения со стороны джамаата Урари, выступающего как «корпоративный феодал» во главе с главным кадием.
Поведали мне и такую историю: «Ураринцы начали выпас скота на земле нахкинцев. Те пожаловались кадию, но на суде, происходившем на спорном участке, представители ураринцев, заранее насыпав в чары-ки своей земли и положив под папахи по головке чесноку, присягнули, что «стоят на своей земле», а если это не так, то пусть божье проклятье падет на головы под их папахами».
20
В данном случае главным является не то, был ли этот эпизод на самом деле, важно другое: в общественном мнении жители Сирги ураринцы выступают как притеснители. Та же роль отводится этому джа-маату в рассказах о междоусобных стычках. Так, кроме описанного выше эпизода о «маслагъате», в результате стычки с дуакарцами, во время которой погибло немало и ураринцев, к Урари отошел дуакарский земельный участок Узрая.
После вхождения Дагестана в Российскую империю произвол в Сирге принял административные формы. Носителями его чаще всего были назначаемые царской администрацией наибы. В Сирге помнят наибов Нурбаганда Муртазалиева, Зухума, Шахбана, Мирза-Гасанова Магомеда. Последним наибом в Сирге был Гарун Буттаев.
Общее возмущение вызвал случай, когда наиб Га-рун ударил Чахти-Мусу Буттаева (однофамильца) из с. Урга за то, что тот недостаточно быстро явился по вызову наиба. Этот случай помнят еще до сих пор.
Другой эпизод я подробно изложил ранее (отказ крестьянина Амирбека-кади молиться по принуждению наиба, в качестве штрафа ему пришлось отдать трех баранов).
Еще один пример принуждения к «религиозному благочестию». Кадии обязывали каждого уметь читать Коран. Если же у человека не было возможности учиться, он обязан был вызубрить соответствующие места коранического текста наизусть (чаще всего не понимая их смысла). Только выполнив это требование, человек мог рассчитывать на получение махара. Иначе кадий отказывался оформить махар.
Ураринцы много рассказывают о Шуабла Рабада-не как о справедливом человеке и заступнике бедноты.
Ураринский колхоз был организован в 1930 году. Вначале в колхоз вступили семнадцать человек. Первыми колхозниками были Маход Аммаев, Магомед Гусейнов, Магомед Махаев. В 1936 году в колхоз вступили все ураринцы.
21
7. КУБАНИ
Говорить о Кубачах и легко, и трудно. Легко потому, что Кубачи, пожалуй, наиболее известное селение Дагестана, а изделия кубачинцев известны далеко за пределами республики и страны, конечно, известны они и читателю. Трудно же говорить о Кубачах и потому, что об этом селении много написано учеными и журналистами, и потому, что культура и быт его очень своеобразны даже по дагестанским понятиям, и потому, наконец, что жизнь и искусство Кубачей не стоят на месте, а все время оказываются перед новыми проблемами.
Если не считать впечатлений ранней молодости, то надо сказать, что впервые я взглянул на Кубачи внимательно в 1935 году, когда прибыл туда в составе этнографической экспедиции Е. М. Шиллинга. С тех пор я не раз бывал в этом селении.
Ниже будут изложены мои впечатления от посещения Кубачи в 1960 году.
Несмотря на обилие литературы об этом селении, история Кубачей еще не написана. Преобладающая часть литературы о кубачинцах посвящена их искусству и ремеслу, это полезная и интересная тема. Своеобразная художественная культура кубачинцев оформилась постепенно и является результатом всей их многовековой истории.
В области художественной культуры основное внимание исследователи обращают на орнамент и на гравировку. Гораздо меньше «повезло» кубачинской технологии, а ряд технических приемов (кроме гравировки) описан почти скороговоркой.
Изучать надо все, чем живет народ: и хозяйство, и идеологию, и пищу, и одежду. Неясными остаются еще многие вопросы: почему искусство обработки металла столь давно и пышно расцвело именно в Кубачах? Ведь объяснить это только спросом внешнего рынка заведомо невозможно! Как с. Кубачи стало крупнейшим и своеобразным центром металлообработки, если нигде поблизости нет рудных выходов или каких-либо следов местной металлургии? Очевидно, без связи с сопредельными землями, т. е. с внутрен-
22 >
ним Дагестаном, кубачинцы попросту не смогли бы просуществовать. На все эти и многие другие вопросы предстоит ответить историкам.
* * *
Пусть несколько кубачинских преданий, записанных мною в 1960 и в предыдущие годы со слов Магомеда Шихумова (86 лет) и других кубачинцев, послужат небольшим дополнением к обильным историческим фактам о прошлом кубачинцев.
Селение это известно под названием Кубачи. Но у акушинцев оно именуется Арбучи, сиргинцы называют кубачинцев ургабука. Сами кубачинцы называют себя угбуг («губители народа»). Это древнее прозвище кубачинцев появилось еще в те времена, когда предки их специализировались на изготовлении оружия, кольчуг и шлемов и снабжали им все окрестные земли. Соседи называют их и по-другому: «пранг», «пранг-капур», т. е. «франки», имея в виду отходничество кубачинцев в государства Запада и Востока.
О происхождении кубачинцев существует несколько легенд. Но суть всех их сводится к одному: кубачинцы являются переселенцами из других мест.
В передаче этнографа прошлого века А. В. Комарова, в одной из этих легенд рассказывается следующее: один из персидских шахов задолго до появления арабов в Дагестане вывез из Рума (Греции) несколько оружейников и золотых дел мастеров с семействами и поселил их в Дербенте. Через некоторое время дер-бентцы, будучи недовольными чем-то новоселами, выгнали их из города. После долгих бедствий и странствий по горам иностранцы поселились там, где сейчас расположено с. Кубачи, укрепили его башнями и занялись изготовлением и отделкой оружия. Вскоре селение разрослось, и кубачинцы приобрели известность как искусные мастера. Пользуясь своим влиянием и удобным расположением селения, кубачинцы сумели сохранить свою независимость от кайтагского уцмия.
Легенда эта не местного происхождения, и не сами кубачинцы ее придумали. В ней сквозит пренебрежение к местному населению и стремление выделить кубачинцев из общей массы коренных жителей Дагестана. Авторам этой легенды важно было подчеркнуть, что дагестанцы самостоятельно не смогли бы достичь
23
того совершенства и высокохудожественного мастерства, которыми отличаются изделия кубачинцев, испытавших якобы влияние Запада.
Нелепость подобных утверждений вполне очевидна. Кубачинцы коренные жители Дагестана: ни по языку, ни по материальной, ни по духовной культуре их невозможно отделить от остального населения края. Культура их самобытна и своими корнями уходит в толщу родной дагестанской и общекавказской среды.
Название Кубачи село получило сравнительно недавно, всего несколько веков назад. Слово это означает «кольчужники». По преданию, с. Каракорейш тоже хотело получить это почетное название, но не смогло. Кубачинцы рассказывают, что их селение уже тогда имело больше прав на такое название.
Кубачи было образовано жителями семи небольших окрестных селений, развалины которых сохранились к моменту моего посещения. Их названия: Да-ца-Мажи, Дешлижила, Муглила, Анчи-Бачила, Куба-санила, Шахбана-махи, Бикай.
Раньше в ауле было пять огромных башен с толстыми стенами (остатки двух из них уцелели, одна превращена в жилой дом). В башнях постоянно находился отряд из сорока юношей-воинов, батырти, всегда готовых к бою, нападению. Круглые сутки ждали их оседланные лошади, готовые по первому сигналу броситься навстречу врагу. Состав этого отряда постоянно менялся, место отслуживших сейчас же занимали новые батырти из кубачинских юношей. Ничто не должно было отвлекать их от службы, ослаблять их готовности к немедленному удару. Предвидя возможность ночной тревоги, днем они спали. Во время несения службы никто не имел права видеть кого-либо из батырти. Ранее я уже публиковал легенду о том, как была наказана мать, настаивавшая на свидании с сыном батырти: ей бросили его отрубленную руку.
Название башен, где располагались богатыри, чабкан-ци отражало и их назначение: «чабкан» нападение, «ци» по-кубачински укрепление).
Кроме того, в Кубачах была оборонительная стража так называемые чинна. Чинна жили в башне в
24
нижней части аула. Примечательно, что в селении была и дружина, разделенная на отряды с соответствующими функциями: обороны и нападения. Дружина эта содержалась не феодалом, а джамаатом, полностью им контролировалась и резко отличалась от феодальной организации. Система постоянной смены воинов в составе отряда препятствовала превращению военного дела в профессию и выделению верхушки военного сословия, стоящего над рядовыми общинниками. Сословные различия не существовали у кубачинцев вообще. В Кубачах никогда не было рабов.
Однажды каракорейшцы угнали табун кубачинских лошадей. Кубачинцы немедленно объявили тревогу и выступили в поход на Каракорейш. Свой табун они отбили, однако в битве погибло сорок кубачинских юношей.
Каракорейшцы почему-то сочли себя обиженными и попросили талкана из с. Дибгалик быть посредником в споре между ними и кубачинцами. Тот согласился, признал правоту кубачинцев и их право на требование возместить потери. Селение Кара-Корейш уступило кубачинцам пастбищную гору Лимзла-бах. (О тайных похоронах сорока погибших юношей я уже писал ранее.)
Факт подхода Надир-шаха к Кубачам известен. Кубачинское предание говорит также об осаде Куба-чей войсками Надир-шаха и о том, что персы захватили все кубачинские источники воды.
В своих изделиях кубачинские мастера употребляют несколько видов «накиша», т. е. орнамента. Привожу названия некоторых из них: «тутта» (ветка, дерево), «мархарай» (заросли орнамент в виде спирали с головками, иногда суживающийся к концу), «тамгъа» (пятно), «мум» вытянутая в виде пояса композиция. Существуют и другие: «москов накьиш» (московский орнамент), «гуржи накиш» (грузинский орнамент).
В доме заслуженного деятеля искусств РСФСР, известного, .всеми признанного мастера Расула Алихано-ва я встретился с группой мастеров-кубачинцев, пре имущественно пожилых людей.
Много интересного узнал я от них о кубачинском художественном ремесле. Мастера с увлечением рассказывали о редких художественных и технических приемах, которые сейчас встретишь не часто. Вот некоторые из них.
Насечка золотом и серебром по стали и железу. Мастерами этого дела были Шахбан Надуниев и Муса Юхаранов.
Насечка делалась следующим образом. Сперва на поверхности стали нарезался узор, затем по узору накладывалось золото и серебро. В последнюю очередь изделие нагревали до получения темно-синего цвета, после чего его тут же опускали в воду. Золотой или серебряный узор хорошо смотрится на гладком темно-синем (вороненом) фоне. Воронение не только украшает металл, но и защищает его от коррозии. К сожалению, мастеров этого дела уже нет в живых, и этот прием в настоящее время не применяется.
Эмалевая работа издавна производилась в Куба-чах. Применялась и перегородчатая эмаль, и накладка эмали на гравированую поверхность. Делалось это так же, как ныне накладывается чернь. При накладке эмали поверхность изделия остается совершенно гладкой, а блестящий цветной орнамент выгодно выделяется на серебряном фоне. Лучше всех это делали прославленные мастера братья Тупчиевы. Круглый столик их работы, выполненный с применением этой технологии, и сейчас выставлен в Республиканском краеведческом музее.
К сожалению, ныне на Художественной фабрике нет мастеров, применяющих эмаль. И только отдельные мастера изготовляют портсигары, мундштуки, пудреницы, ступки и другие предметы с применением эмали.
Филигрань. В технике ажурной филиграни куба-чинцы некогда создавали свой стиль. Филигрань бывает сквозная и накладная. Этим способом изготовляются браслеты, серьги, брошки и другие украшения.
26
Особенной красотой отличались филигранные работы старых мастеров Расула Куртаева, Закарьи Шахаева, Рабадана Чутова. К сожалению, ныне в артели не применяют филигрань, да из молодых мастеров никто ею и не владеет.
Резьба по кости была широко распространена в Кубачах. Не забыта она и сейчас. Подобные работы выполнял и сам Р. Алиханов, и Гаджи-Бахмуд Магомедов, и Г. Кишев, и Ю. Юзбашев и другие. Однако учеников у этих мастеров нет, хотя инициативные молодые мастера пробуют свои силы в резьбе. Среди основной продукции фабрики ее вовсе нет.
Насечка по кости (инкрустация кости металлом), насколько было известно моим собеседникам, не выполнялась нигде, кроме Кубачей.
На гладкой поверхности слоновой кости или просто обычной кости (на головках газырей, накладках оружия, бляшках ремней) вырезался узор, заполнявшийся затем золотом, серебром или другим металлом. Однако сейчас этот прием совершенно забыт.
Когда речь зашла о современном кубачинском художественном производстве, мастера единогласно отметили его заметный технический прогресс, возросшую культуру производства.
В 1924 году в Кубачах впервые было организовано кооперативное объединение (позднее была создана артель), носящее название «Художник». В настоящее время под этим названием работает целая фабрика. Если раньше кубачинские мастера работали в тесных кустарных мастерских, то теперь они работают в фабричном помещении. Однако, будучи временно приспособленным, оно тоже недостаточно хорошо, плохо освещено. Но мои собеседники тут же добавили, что уже строится первый этаж новой Художественной фабрики, где все будет по последнему слову техники (к слову сказать, это было в 1960 году, сейчас Художественная фабрика давно работает в новом здании). К работе стали привлекать женщин, чего раньше не было. В работе по серебру занято около двухсот кубачинок. Кроме того, около ста женщин вяжут узорчатые носки, а двадцать кубачинок ткут ковры.
Раньше большинство изделий делалось одним мастером от начала до конца. Теперь процесс изготовления изделий разбит на последовательные операции, на
27
выполнении которых специализируются мастера-зла-токузнецы рабочие фабрики.
Монтировщики «выкраивают» изделия из листового серебра, придают им нужную форму. Гравировщики наносят резцами орнамент. Шабировщики накладывают чернь. Полировщики доводят поверхность до блеска. Гальваники производят золочение. (Кстати, в древности кубачинцы не знали этой специальности; она появилась в Кубачах лишь с появлением электричества).
Разделение труда улучшает качество продукции и резко повышает производительность труда, а следовательно, и количество выпускаемых изделий. Больше того, в наше время сложной профессией златокузнеца овладели и кубачинки. Среди них Манаба Магомедова получила всесоюзную известность.
«А качество? спросил я. Я имею 'В виду художественное качество». Здесь тон моих собеседников стал менее веселым. Постепенно выяснилось, что как раз художественная сторона кубачинских изделий заметно страдает. Кубачинское художественное ремесло развивается однобоко: преобладают гравировка, чернение, иногда золочение. Недаром увлекательные рассказы моих собеседников о насечке золотом и серебром, о резьбе и насечке по кости, об эмалях кончались одинаково печально: «Было..., мастера пока есть..., сейчас не делают...».
Мастера пока есть!.. А как обстоит дело с учениками? Фабрика имеет учеников. Их оказалось всего двенадцать. (Замечу, что сейчас обучение художественному ремеслу проводится в средней школе, а школьники проходят обязательную практику на фабрике.)
В настоящее время в кубачинском искусстве не находят применения некоторые художественные ценные приемы, в то время как на создание технологии изготовления истинно художественных изделий ушли века. Пока еще живы немногие мастера носители всей этой сокровищницы традиционного кубачинского мастерства. Но то, что не находит применения, обречено на исчезновение таков закон жизни. И вызывает огромное сожаление то, что вся эта блестящая технология, выработанная веками в результате бесчисленных, непрерывных ремесленных экспериментов, постоянных порывов творческого духа целых династий
28
мастеров-художников, в кропотливой работе над каждой вещью, исчезает.
На мой вопрос о том, какие из старинных художественных приемов применяются в настоящее время, мне ответили, что изредка, для изготовления единичных заказных предметов, предназначенных для подарков, кроме гравировки, черни и золочения применяется резьба по кости, очень редко эмаль. Что же касается насечки золотом и серебром на стали или кости, то сейчас их не делают вообще.
В чем же причина того, что некогда прославленное искусство все более упрощается и обедняется, а возможность утраты неповторимого, уникального наследия многовековой художественно-ремесленной школы стала реальной угрозой? Отметим, что утрачены будут не вещи они уже сделаны и навеки останутся в музеях и коллекциях. (Мне рассказывали, что кубачи-нец Гаджи Ахмедов изготовил письменный прибор в виде нефтяной вышки из серебра, который был преподнесен В. И. Ленину 7 ноября 1922 года от имени бакинских рабочих Азнефти. В настоящее время прибор хранится в Музее В. И. Ленина в Москве. В 1935 году я лично отвез в Москву саблю, сделанную в Кубачах. Эта изумительно красивая сабля, украшенная цветной эмалью, занимает достойное место в Музее народов СССР.) Утрачено будет более дорогое вся сумма ремесленного опыта, секретов, знаний и навыков, невидимое, хранящееся в памяти старых мастеров наследие, неизбежно исчезающее без применения и без передачи ученикам.
Ответ, который я получил на волнующий меня вопрос, вкратце был таков. Фабрика «Художник» входит в систему предприятий Министерства местной промышленности республики и приравнивается к мелким предприятиям, изготовляющим ширпотреб, игрушки и т. п. Она так же, как и эти предприятия, должна выполнять план по количеству выпускаемых. изделий. Качество их определяется утвержденными стандартами, а понятие художественного качества изделия как произведения искусства отступает на задний план.
Отношение к этому вопросу высказал Р. Алиха-нов: «Художественный промысел нельзя полностью механизировать. Такие работы, как монтировка и т. п., можно и нужно, нанесение узора «накиш»никогда».
29
Очередной мой вопрос к собравшимся был, естественно, следующий: как можно помочь кубачинцам сохранить их искусство? Мои собеседники, видимо, и раньше думали над этим вопросом, потому что ответ они дали сразу же. Фабрика в Кубачах находится в ведении Министерства местной промышленности, а это предопределяет отношение и требования к труду куба-чинцев, это наносит невольный вред его искусству. Однако из этого положения есть выход, правильность которого доказана опытом. Кубачи следует перевести в ведение Художественного фонда СССР. Так в свое время поступили с известным центром художественной росписи Палехом, и успешное развитие палехского искусства подтвердило правильность такого решения вопроса. И действительно, это, пожалуй, самый реальный путь спасения тысячелетнего, уникального искусства Кубачей.
Если взглянуть на дело с утилитарной стороны, дело обстоит так. Благосостояние советского народа растет с каждым годом. Все более возрастают духовные потребности людей, их тяга к прекрасному, все глубже проникающему в быт. Чем же удовлетворить эту потребность? Ведь не штампованным же подстаканником? Растет спрос на предметы художественной ценности.
С другой стороны, международные связи нашей страны постоянно расширяются, растет объем внешней торговли. В многообразном ассортименте советского экспорта кубачинские изделия смогут занять значительное место. Но будут иметь спрос лишь высокохудожественные произведения, отмеченные индивидуальностью художника, высоким уровнем его мастерства.
Согласно «Справочнику административно-территориального деления ДАССР» и другим официальным данным, Кубачи промышленный поселок городского типа, в котором около пятисот хозяйств и около двух тысяч населения. Разумеется, я не ожидал увидеть «поселок городского типа». Моему взору предстал обычный горный аул, с кладбищем, где памятники восходят к XIIXIV векам, аул, увенчанный двумя боевыми башнями, в одной из которых некогда жили
30
средневековые батырти. А ниже многоэтажные, тщательно возведенные из тесаного камня дома с галереями, архитектурными украшениями, плоскими крышами. Улочки проходят то в «тоннелях» (сквозь застройку), то по мостикам, нависающим между крутыми склонами построек, в кладке которых попадаются барельефы XII, XIV, ХУ веков.
Кубачи селение уникальное, селение удивительных мастеров, талантливых, трудолюбивых людей. И это вызывает гордость у любого дагестанца. Как соотечественник-историк, я горжусь им, его удивительными мастерами, его заслуженной славой. Интересна, полнокровна жизнь современного Кубачи.
Вхожу во внутреннюю часть старого аула сложный лабиринт «тоннелей», узких проходов и улочек. В некоторые места, по-видимому, никогда не попадает солнце: там очень сыро, местами стекаю'т потоки грязи. Во время дождя или таяния снега вода, иногда вместе с нечистотами, течет между домами, стоящими впритирку или громоздящимися один на другой. Теснота кругом такая, что трудно найти место, где бы можно было посадить дерево. Удивляюсь хитроумию сельчан, разбивших у своих домов, ниже башен, цветники.
Идти становится трудно... Вспоминаю беседу с председателем сельсовета Юсупом Ахмедовым. Он озабочен тем, что значительная часть времени куба-чинцев уходит на преодоление крутых подъемов и спусков, пожилые же люди вообще стараются не выходить из своего квартала. В прошлом такая топография селения помогала отражать атаки врага (наверно, эта проблема была актуальна в XII веке), но вот уже несколько сот лет с. Кубачи не подвергалось вражеским нашествиям, а ходить по таким дорогам на работу людям приходится каждый день. И не только на работу. В черте аула нет ни одного источника воды, и женщины несколько раз в день ходят по этим трудны?,! тропам за водой с традиционным мучалом.
Несколько лет тому назад был предложен план благоустройства аула.
В настоящее время недалеко от Кубачей, на ровной, пологой местности Ихакажила уже начато строительство поселка-спутника. Состоять он, видимо, будет из стандартных современных домов, похожих друг на
31
друга, как стандартные подстаканники последних лет, со всеми возможными в здешних условиях коммунальными удобствами. Это действительно позволит решить многие вопросы о благоустройстве селения Кубачи.
Но что мы получим, застроив Ихакажилу? К тысячам4 промышленных поселков нашей страны прибавится еще один. Но при этом мы потеряем уникальнейший, неподдельный памятник культуры XII века подлинно средневековый город. Заброшенные аулы, как опыт показывает, разрушаются в среднем через сорок пятьдесят лет. Каково же отношение к этому кубачинцев? Теперь, когда постройка поселка-спутника становится реальностью, далеко не все согласны оставить свои старые жилища, обжитые места.
Возникает такая мысль: а что, если наряду с постройкой нового поселка благоустроить старое селение? В средневековые дома провести водопровод, газ, паро' вое отопление, «усилить» плоские крыши водонепроницаемыми покрытиями (как это делается в Дербенте и других местах), построить канализацию, соорудить каменные лестницы на наиболее крутых подъемах... Пожалуй, в таком благоустроенном с. Кубачи жизнь ни в чем не будет уступать современным требованиям, а селение будет сохранено. Конечно, реализация этого варианта потребует значительных капиталовложений, но, по-видимому, не намного больше, чем на постройку нового поселка, особенно если учесть, что будет сохранен бесценный древнейший и уникальнейший культурно-исторический памятник.
С особой остротой запечатлелись в моей памяти некоторые детали свадьбы кубачинцев, заставившие меня пристальнее взглянуть и на особенности их быта.
Уже подъезжая на автобусе к Кубачам, я стал замечать некоторые изменения в облике пассажиров. А после того, как мы миновали Уркарах и в машине остались, видимо, почти одни кубачинцы, я заметил, что то одна, то другая женщина доставала из своей сумочки традиционный белый къаз (платок) и надевала его на себя: большинство пассажиров ехало на свадьбу.
32
Не стану подробно описывать свадебный обряд: детали его подробно даны у Е. М. Шиллинга и других этнографов, да и сам я не раз использовал некоторые его элементы в своих университетских лекциях в качестве примеров пережитков доисламских верований.
Обратил я внимание здесь на абсолютное отсутствие калыма кубачинцы ограничиваются подарками (правда, ценными), предназначенными исключительно для невесты. Мужчины почти все были в современной модной одежде хорошего качества. Но, странно, это не выглядело нарушением традиции. Быть может, традиционное отходничество мужчины и, таким образом, невольное приятие им одежды, бытующей за пределами аула, сделали традицией и эту бытовую черту.
Зато женщины в основном были в традиционной кубачинской одежде (современной была только обувь): длинное платье свободного прямого покроя, белый къаз, по-особому повязанный на голове, много украшений (браслеты, перстни, ожерелья, серьги), изготовленных преимущественно кубачинскими мастерами. Среди нарядов преобладали платья всех оттенков красного цвета от темно-розового до темно-малинового и бордо. Платки, а нередко и платья были сплошь усыпаны чем-то вроде золотых блесток. Присмотревшись, я увидел, что это множество отдельных вышитых золотой ниткой элементов узора. Ткань платков обработана особым образом, все еще встречаются самодельные платки, ткавшиеся на заказ в с. Кища и других местах. Но едва ли не самым примечательным была та естественность, с которой носили кубачинки эту старинную одежду. Я воочию убедился, что традиционная одежда может отлично сочетаться с современной модной (в данном случае с мужской), причем обладательницы ее нисколько не проигрывали.
Началась традиционная свадьба. Али Алиев, сын гравировщика Гаджи Алиева, женился на работнице фабрики Патиме Гаджиатаевой. Женщины яркими декоративными пятнами окружали площадь, танцы длились, как всегда, долго...
Я вернулся в дом, где гостил. Видимо, свадьба соответственно настроила меня: повсюду теперь мне бросалось в глаза органическое сочетание черт современного и традиционного. Безукоризненная чистота,
33
порядок в комнатах. Современная мебель отлично сочеталась с коврами, оружием, старинной посудой (не говоря уже о «кубачинской комнате» с традиционным убранством, которая имеется в большинстве домов).
На следующий день я оказался в доме жениха, куда пришла большая группа женщин, принимавших участие в свадьбе. Поприветствовав всех находившихся в доме, женщины заняли самую большую комнату и начали веселиться. Хозяйка дома хлопотала над угощением для них. И тут я заметил, как мужчины, не сговариваясь, стали помогать ей. Один из них, не дожидаясь моего вопроса, пояснил, что женщинам надо делать приятное; причем все было очень естественно, никто ни в малейшей степени не чувствовал смущения. Вдруг из женской комнаты прозвучала просьба: нужен партнер для танцев, и женщины просят выделить мужчину. Незнакомый мне человек (родственник жениха, как сказали мне потом), одетый в черкеску, с кинжалом, в папахе (правда, без башлыка и в рубахе вместо бешмета) вошел к ним. Зазвучала музыка...
Наконец мужчины под руководством хозяйки справились с угощением. Через некоторое время был «отпущен» и «уполномоченный по танцам». От усталости он едва держался на ногах.
Во время угощения все предпочли сидеть на коврах, застилавших пол. Впрочем, желающие могли сесть и на стулья, входили и выходили из помещения также без особых церемоний. Хотя угощение было обильным и приятным, я заметил, что едва ли не большее удовольствие гости получали от беседы, шуток, пения и т. п. Спиртные напитки не заставляли никого терять голову.
На другой свадьбе я видел, как после заключительного веселья и танцев, когда гости, утомленные и довольные, разошлись, тесный круг родственников собрался в «кубачинской» комнате. Зажгли традиционный очаг (хотя в коридоре стояла газовая печь), готовили на нем пищу, долго беседовали перед расставанием (было много приезжих). Как и все, я сидел на ковре и думал о том, что умелое сочетание современного и традиционного в культуре, быту дело нелегкое, это тоже своего рода искусство.
Никто не станет спорить с тем, что надо брать из
прошлого лучшее и уметь органически сочетать его с настоящим, обогащая его. Но всякий ли раз это удается? В Советском Союзе, пожалуй, наиболее удачные сочетания такого .рода мне пришлось видеть в Армении, в архитектуре ее городов, сочетающих современнее материалы и конструкции с традиционными архитектурными формами. За рубежом наиболее известным примером органического сочетания современной культуры с традиционными ее формами является, видимо, Япония.
Кубачинцам явно больше, чем кому-либо в Дагестане, удается органично сочетать свое древнее, традиционное с современностью. Что помогает им в этом? Быть может, обостренное чувство меры, выработанное занятием искусством в течение долгого времени. И, может быть, естественная насыщенность их труда и быта эстетическими ценностями, умение сохранить некое внутреннее равновесие, соблюсти органичную, естественную меру во всемодна из причин их сравнительного равнодушия к религии. Да, они были грамотными мусульманами, исполнявшими . традиционные обряды и т. п., но не более этого. Кубачинцы никогда не были фанатиками, недаром соседи звали их в шутку «пранг-капур» (французы-безбожники). Утолив духовную жажду истинными ценностями, они уже не испытывали потребности в религиозном мираже.
Как видно из сказанного, с. Кубачи наводит своих посетителей на многие размышления. Этот аул, долго изучавшийся историками, археологами, эпиграфистами, искусствоведами, архитекторами, описанный журналистами и писателями, исследован лучше, чем большинство селений Дагестана, и все же не «исчерпан» до конца. А ведь это лишь одна страница дагестанской истории и культуры.
ПОЕЗДКА ПО АУЛАМ КАЙТАГСКОГО РАЙОНА
Кайтаг расположен недалеко от Дербента, и с раннего средневековья вплоть до XIX в. их исторические судьбы были тесно связаны. Здесь разворачивались события, оказывавшие большое влияние на внутреннюю жизнь Дагестана. Поэтому меня как научного работника Кайтаг интересовал давно. В здешних исторических преданиях нашли определенное отражение крупные события, связанные с Дербентом. Результатом необычно динамичной исторической жизни Кайтага является и его этническая пестрота, примечательная даже в условиях многонационального Дагестана: издавна здесь живут кайтагцы, даргинцы, горские евреи, те-рекемейцы, кумыки (в наше время состав населения района стал еще более разнообразным). Кроме того, Кайтагское уцмийство оказывало большое влияние на жизнь всего Центрального Дагестана, через его территорию вели в глубь гор важные исторические пути, а позже Терекеме стал буквально житницей Центрального Дагестана и местом отходничества для табасаранцев, верхнедаргинцев и др.
Последняя поездка моя по аулам Кайтага состоялась в июне 1960 года по маршруту: Маджалис Джигия Шиляги Хадаги Джавгат Джи-бахни Джинаби Баршамай Санчи Карацан.
Не могу не упомянуть с благодарностью моих постоянных спутников по Верхнему и Нижнему Кайтагу и добровольных помощников Бабалая Ахмедова, Иман-Загида Шарипова, Джамалуддина Каймаразова. Ребята были достойны высшей похвалы. Они переносили вместе со мной все тяготы пути, помогали всем, чем могли, чтобы я лучше узнал Кайтаг.
36
1. МАДЖАЛИС

Маджалис районный центр Кайтагского района. В местных письменных источниках можно найти сведения, что основан он в 1588 г. кайтагским уц-мием.
Возможно, однако, что эти сообщения источников относятся к моменту поселения в Маджалисе уцмия и превращению аула в третью по счету его резиденцию.
Освоение же данной местности людьми могло произойти и раньше. Местное предание гласит, что первыми поселенцами здесь были три брата выходцы из с. Калкни (ныне Дахадаевского района). Старшего из них звали Алхасом. Из его потомства образовались родственные тухумы Завзановых, Исрапиловых и Шамхаловых.
Вторая тухумная группа пришла из с. Кища от них пошли Гаджибамматовы и Алхиловы.
Третьими были выходцы из Каякента тухум Такаевых.
Четвертый тухум переселился из Ахмедкента это Чамсудиновы, Абдулатиповы.
Пятый тухум составили выходцы из Башликента Атаналзаевы, Абдуразаковы, Салиховы.
Каждая из пяти тухумных групп селилась особо, но так как жили они в непосредственной близости, часто возникала необходимость обсуждать общие нужды. Это делал постоянно собиравшийся совет представителей тухумов отсюда и название аула «Маджалис», что по-арабски означает «совещания».
При уцмии Ахмедхане тухумные поселения разрослись, слившись в единый аул.
О степени достоверности этого предания трудно судить, однако приходится отметить, что оно не содержит ничего противоречащего сведениям письменных и иных источников.
В Маджалисе я столкнулся с явлением, которое наблюдал потом во многих селениях Кайтага. Здесь в обиходе бытует преимущественно кайтагское наречие даргинского языка. Старики очень плохо говорят на общедаргинском языке. Даже учителя недостаточно владеют им. Однако песни поются как по-кайтагски, так и по-даргински. Песни Батырая широко известны населению моложе 40 лет. Языковая ситуация создает
37
определенные трудности в обучении: в школах дети изучают даргинский и русский, разговаривают на этих языках (правда, часто путая даргинские и кайтагские слова), а дома и в повседневном общении говорят на кайтагском диалекте.
Мне удалось записать счет, принятый в с. Кара-цан, возможно, мы имеем дело с любопытным языковым реликтом фиксация его показалась мне небесполезной, если учесть, что сейчас все более употребляется общедаргинский счет. Особенности кайтаг-ского счета касаются только четных чисел:
2 шити ч!у («эти два»)
4 ч!унду угъ («эти дважды четы-
ре»)
6 дявгъя рек 8 давчи гаъ 10 гъунди вед!
«Рек», «гаъ», «вец!» употребляются в речи в значении 6, 8, 10 (соответственно) слова же «дявгъя», «давчи», «гъунди» информатор перевести не мог.
По преданию, беки первоначально были наместниками уцмия Амирчупана, в большинстве своем они жили в Верхнем Маджалисе. До наших дней сохранилось отдельное кладбище маджалисских беков с памятниками высотой до 3 м, в ширину в среднем 0,5 м, толщиной около 0,2 м. На памятниках можно разобрать имена и даты: например, бек Бейбала Муртаза-лиев 1205 г. х, Зулайха Алибекова 1229 г., Мурта-залибек Алибеков 1218 г.
Поселение под названием Ираги основано людьми, пришедшими с равнин. Пришельцы исповедовали иудейскую религию. Очевидно, предание относится к хазарскому времени.
В этот аул когда-то переселился чанка из богатого рода уцмия Амирчупана. Он здесь быстро разорился, и оттуда его потомок перешел в с. Джирабачи, где хотел прочно обосноваться, но вынужден был вернуться обратно в Ираги, где и скончался, исчезли корни рода уцмия в этом ауле.
38
2. МЕЖИГЛИ
Межигли небольшой аул в Верхнем Кайтаге. Основным моим информатором здесь был Аллай Гаджи-ев (57 лет).
Раньше большинство сельчан были лагами уцмия-талкана. Они обязаны были выполнять для него полевые работы, убирать урожай и молотить зерно.
В селении были и уздени, не обязанные работать на уцмия, но их было меньшинство.
Впрочем, когда должен был проехать участковый наиб, межиглинцев заранее оповещали, и все они должны были заранее приводить в порядок дорогу и выходить навстречу.
Старики помнят время, когда лишь три семьи в Межигли могли сводить концы с концами, т. е. жили на своем хлебе до следующего сезона. Остальные такой возможности не имели.
Жители Верхнего Кайтага селений Баршамай, Карацан, Джибахни, Джавгат называли жителей Нижнего Кайтага «хайдак». В свою очередь, те называли жителей Верхнего Кайтага «катаган», «ирчаму-ле», «шуркант».
* * *
Исторически Кайтаг делился на две части: Хайдак и Кара-Хайдак. Б состав Хайдака входили общества Ицари, Шуркент, Каттагак, Ирчамул. Даргинцы для обозначения этой части Кайтага употребляют выражение «Чибах-Хайдак», т. е. Верхний Кайтаг. Понятие Кара-Кайтаг относился к Нижнему Кайтагу. Сюда входили земли плоскостных районов и земли, заселенные теркемейцамя.
3. ДЖИГИЯ
Здесь основным моим информатором был Курбан Сутабеков (80 лет). Вот одно из рассказанных им кайтагских преданий.
Давным-давно это было. Отправились представители кайтагских и табасаранских обществ на выборы аварского хана. Им не препятствовали, а хан даже
39
счел это признанием своей власти в этих землях. Но .когда в Кайтаг и Табасаран явились сборщики податей от аварского хана, их прогнали, заявив при этом, что участие в выборах хана как раз и является правом людей свободных и таким образом не только не обязывает их платить подать, но, напротив, подтверждает их свободу, и терять ее они не собираются.
В Джигия учителя школы показали мне развалины Джума-мечети, куда, по рассказам сельчан, по пятницам собиралось, кроме местных жителей, население трех ближайших аулов. Очевидно, Джигия было когда-то значительным селением.
Носили мужчины кайтагцы волжаг (или курты) нечто вроде длинной куртки или короткого бешмета. Причем в Джигия было принято носить волжаг внакидку, не вдевая рук в рукава, а закидывая рукава вокруг шеи. На весь аул был один волжаг. Его одалживали тому, кто выезжал по какому-либо делу из селения.
Обычной верхней одеждой была овчинная шуба. Днем ее носили на себе, а ночью использовали в качестве одеяла, укрываясь ею. Женское платье имело тесный, облегающий лиф, а от талии вниз заметно расширялось (видимо, влияние одежд, носимых на плоскости, или, может быть, азербайджанских). На голове носили чухту своеобразный чепец, в который были забраны волосы, чаще всего из черной ткани, а поверх него чабу обязательный большой платок шаль. Из-под подола платья выглядывали шаровары. Наличие резиновых галош считалось признаком зажиточности.
Сейчас так одеваются лишь пожилые, причем ча-ба чаще всего заменяется обычным легким платком или даже куском цветного ситца.
Женщины селения, как и женщины республики, страны, наравне с мужчинами участвуют в решении всех вопросов.
40
4. ШИЛЯГИ
Вдесь моими информаторами были Муртузали Магомедов из Кулиджа (116 лет), Али Бейбулатов 85 лет), Касум Гасанов (78 лет), Магомед Курбанов (70 лет).
От шилягинских информаторов я узнал, что местные жители Каракорейш в старину называли Аркмац-ци, была здесь крепость и жил здесь третий потомок Магомеда. Чтобы оповещать сельчан о появлении врагов, были выстроены дозорные пункты в Амузгах и Джурмачи.
С Каракорейшем связано также предание о том, что когда-то Каракорейш и Джурмачи были расположены на одной плоскости и на этой территории был расположен город. Дома в том городе настолько близко стояли друг к другу, что яйцо катили с крыши самого крайнего и верхнего дома этого города (ныне аул Каракорейш) и до крайнего дома на другом конце села (ныне сел. Джурмачи).
По преданию, однажды уцмий приказал доставить t из всех мест своего владения ключевую воду. По его определению, самой мягкой, приятной и легкой оказалась вода из с. Санчи. Тогда он повелел, чтобы каждая семья селения по очереди ежедневно носила ему воду оттуда. Отсюда название этого селения «Уцмила иниц» (родник уцмия).
Шилягинцы в конце концов сделались данниками уцмия, но произошло это после длительной борьбы.
Селение было укреплено. Предание гласит, что проход в Шиляги через местность Межгила-капу был некогда перегорожен сплошной оборонительной стеной из камня, преграждавшей доступ к селению.
Нижеследующее предание не связано с каким-либо историческим лицом и не поддается датировке, однако я считаю, что оно интересно как конкретная к достоверная картина жизни феодального периода.
41
На хуторе Гурмыш жил его владелец Султан-бек. Однажды мимо хутора проезжал уцмий и увидел пасущуюся красивую лошадь Султан-бека.. Уцмий предложил ему продать лошадь Султан-бек отказался. Когда домогательства уцмия стали чересчур настойчивыми, Султан-бек ответил: «Мои сыновья не хуже тебя, они так же хорошо могут ездить на этой лошади» .Тогда уцмий подослал своих нукеров, и те угнали у Султан-бека и овец, и лошадь. Султан-бек обратился за помощью к шилягинцам, и те помогли ему угнать -овец уцмия с горы Кади-дубура.
Уцмий неоднократно пытался обложить данью ка-таганов (население Верхнего Кайтага), в их числе .и шилягинцев. Но когда являлись его сборщики дани, их прогоняли.
Позднее кайтагский владелец Джамав-бек попытался использовать для подчинения Шиляги военные части царской армии. Он предъявил шилягинцам ультиматум: «Или станете моими лагами, или я призову царские войска». Это была серьезная угроза для всего Верхнего Кайтага, и катаганы обратились за помощью к Шамилю. Тот прислал своего наиба Бук-Магому с отрядом. Бук-Магома выступил против Джа-мав-бека и отряда регулярной армии, храбро сражался с ними и вынудил их отступить, однако сам был тяжело ранен и вскоре умер.
Тогда Джамав-беку удалось взять верх над ката-ганами. С помощью царского отряда Шиляги был взят, разрушен, многие шилягинцы были убиты или ранены. С тех пор от старого аула остались одни развалины, заметные и теперь. Нынешний Шиляги построен на новом месте.
До революции русский язык в Шиляги знали лишь единицы. Мало было в Верхнем Кайтаге и арабистов. Даже элементарное обучение в религиозных школах, столь распространенное в Дагестане, здесь было мало распространено. Воспитанием молодежи занимались старшие. За разъяснениями по религиозным вопросам, за арбитражем по адатам или шариату катаганы обращались к акушинским ученым-арабистам.
42
Разговаривали катаганы, разумеется, по-кайтаг-ски. В Шиляги мне, однако, говорили, что песни у них всегда пели по-даргински.
Кстати, всех равнинных жителей, преимущественно кумыков (в селениях Янгикент, Тумелер, а также в Маджалисе) верхнекайтагцы называют жандарами.
* # ж
Мои собеседники хорошо помнили старый уклад жизни в Шиляги. Сплошь и рядом бывало так, что единственная комната жилища делилась на две половины: на одной жил скот, на другой люди. Одевались исключительно в домотканую одежду, которую делали женщины. Хлеба чаще всего не хватало до следующего урожая.
Раньше сельчане попрекали друг друга любым недостатком, и крупнейшим из них считалась бедность, давали обидные прозвища, в Верхнем Кайтаге дня не проходило без убийств, а сейчас вражда исчезла, сельчане живут одной дружной семьей. Одним словом подытожили мои собеседники разница между прошлой и нынешней жизнью такая . же, как между адом и раем.
5. ХАДАГИ
i
Основным моим информатором здесь был Джалил Майсуров (около 100 лет).
Сейчас Хадаги небольшой хутор. Однако в его окрестностях множество раавалин поселений. Осматривал места развалин. Семь или восемь разрушенных построек предание считает мечетями. Развалины сохранились в местностях Мистедуца, Каршумеркли, Джератула эрке, Кулетула, Парпутала куча. В середине этих урочищ расположены развалины Аждагала-гекк (буквально: «холм дракона»).
С Аждагала-гекк связано предание о существовавшем здесь некогда замке, захваченном талканом. В предании этом очень трудно найти зерно исторической истины там переплетаются и сказки (о семи братьях, преданных сестрой) и более поздние элементы.
43
Я записал рассказ Дж. Майсурова как образец постепенного превращения исторического предания в фантастическую сказку, т. е. в чисто литературное устное произведение.
В местности Аждагала-гекк жили семеро братьев и сестра. Жили они в богатом укрепленном замке, настоящем дворце. Они были талканы. Но земли их хотел занять Уцмий-талкан (по другой версии джалган-ский талкан), но это ему долго не удавалось. Но сестра семи братьев оказалась сообщницей уцмия-талка-на. По подземному ходу, указанному ею, воины уц-мия-талкана. проникли в замок, разорили и сожгли его, а сестру захватили в плен.
Некоторое время спустя некий отходник житель Сулевкента, будучи по своим делам в России, встретил там плачущую сестру семи братьев. Горюя, она рассказала ему о своем прошлом: о том, что у нее был богатый дворец и т. п. теперь же все пропало.
Позже на развалины Аждагала-гекк приходили люди, искали и находили там сокровища.
6. ДЖИБАХИ
В этом селении моими информаторами были Аб-дулхалик Бегахмедов (80 лет) и Рамазан Раджабов (65 лет).
В прошлом жители этого селения, как и всего Нижнего Кайтага, были зависимы от уцмия кайтаг-ского («талкан-уцмия»).
Сохранились предания в Нижнем Кайтаге и о предшествующем периоде о правлении здесь некоего могущественного талкана, часто называемого шахом, и о его бесславном конце. Предание об этом имеет множество версий, причем не столько противоречивых, сколько дополняющих одна другую (правильнее, может быть, говорить о целом цикле исторических преданий о нижнекайтагском «шахе»).
Джибахнинский вариант предания гласит: некогда в местности Ашра Пирсабаг (ныне эта территория
44
входит в земли с. Джибахни) был талкан. Он угнетал жителей и не знал предела своим требованиям. Если сначала он взимал с хайдакцев всего лишь по одному чалу (емкость из прутьев ,вроде корзины) винограда с каждой арбы в период уборки, то в конце концов притязания его возросли до того, что он похищал любую понравившуюся ему женщину. Терпению хайдакцев пришел конец.
Наиболее влиятельные старики Джибахни тайно разослали по окрестным аулам, также страдавшим от произвола талкана из Ашраги, гонцов с просьбой выслать в определенный день представителей всех джама-атов в местность Кулетила гатти. Там было проведено совещание, все участники которого решили напасть на талкана. В результате общего нападения резиденция талкана была разрушена, а он едва спасся бегством и исчез бесследно. До сих пор на месте его дома имеются развалины.
Джибахнинское предание глухо сообщает о захвате ерсинским талканом (возможно, это и есть «джалган-ский талкан» хадагинского предания) в рабство Арс-лана из с. Хадаги, но, по джибахнинской версии, Арс-лан был десятилетним мальчиком.
7. ДЖАВГАТ
- Здесь моими основными информаторами были Му-рад Касумов (60 лет) и Хидирбек Шахбанов (72 года).
Джавгатский вариант предания называет верховного нижнекайтагского феодала шахом. Этот «шах»-талкан жил в Ашраге, чинил произвол. Однажды «шах» захватил в рабство всеми уважаемого жителя с. Хадаги Арслана. Арслан каким-то образом вырвался на волю, объездил весь Нижний Кайтаг и всюду призывал жителей объединиться и свергнуть «шах»-талкана. Представители нижнекайтагских джамаатов собрались в местности Кулетилагатти, называемой с тех пор также и Дивангатти. Здесь Арслан попросил у каждого из собравшихся по шомполу, затем связал эти шомпола .вместе и предложил собравшимся пере-
45
ломить эту связку. Но все единогласно ответили, что это невозможно. «Почему же? возразил Арслан. Есть один способ сломать эту связку», и на глазах присутствующих сделал это, переломав один шомпол за другим. «Наша сила в том, что мы вместе, а в одиночку мы бессильны», заключил он.
После этого, условившись о нападении, представители разошлись по своим селам. Они договорились также о том, что перед нападением на талкана подкуют лошадей, повернув подковы назад.
Ночью отряд хайдакских всадников совершил налет на город «шаха». Поднялась тревога, «шах» со своими воинами бросился на нападающих, а когда они отступали, пытался их догнать, но не смог, хотя далеко ушел от своей крепости, преследуя их.
Между тем, другая группа хайдакцев, находившаяся в засаде, напала на поредевших защитников шахской крепости. Из-за отсутствия лучших воинов, занятых преследованием, шахские слуги не смогли защитить крепость, и она была захвачена хайдакцами. В это время к крепости приблизился ничего не подозревавший отряд «шаха» во главе с ним самим, уставший и измотанный ночной безрезультатной погоней. Хай-дакцы внезапно напали на отряд «шаха» и истребили его. «Шах» погиб, его' крепость была разрушена и сожжена. После этого хайдакцы взялись за истребление остальных талканов, и вскоре Нижний Кайтаг был очищен от них, и даже из талканских родов никого не осталось в живых.
Когда «шах»-талкан начал править, _ то первоначально довольствовался сбором по одной кисти винограда с арбы. Затем стал требовать по корзине; постепенно к этому прибавилось взимание масла, сыра, скота. Жители поняли, что притязания «шаха» все время будут увеличиваться, этому предела не будет. Это ускорило их выступление.
Приблизительно в полукилометре от Джавгата в местности Буци-ши (буквально «плохое село») сохранились развалины строений. По преданию, это остатки трех селений, в которых жило население еврейского
46
происхождения. После того, как эти селения обезлюдели, местность заселили предки нынешних джав-гатцев,
* * *
О возникновении с. Джавгат местное предание гласит: некогда в этой местности было много мелких аулов: Кикиринч, Урчекни, Буци, Чикижи, Качал. Лет около трехсот тому назад некий человек по имени Джавгат первым поселился на месте нынешнего селения. Он настолько удачно выбрал место, что постепенно туда же переселились обитатели всех окрестных мелких аулов, а образовавшееся селение стало называться по имени основателя.
По местному преданию, когда Надир-шах захватил Дербент, он послал какого-то своего уполномоченного .-ханом в Кайтаг. Джавгатцы вооружились и выслали около сотни вооруженных молодых людей к границе своей земли. Приблизившись к ним, «хан» приветствовал их ответом было гробовое молчание. «Хан» сообразил, что без боя дело не обойдется, и оставил джавгатцев в покое.
Некогда уцмий Амирчупан враждовал с табасаранским беком Бивбало (Бейбала?), главным образом, из-за земель. В то же время на часть джавгатских земель претендовали дюбекцы, и поэтому между этими джамаатами были постоянные стычки. Однако дюбекцы, дав взятку Амирчупану, получили его согласие на переход спорной территории к ним. Предание считаег, что это случилось лет полтораста назад.
В сложных юридических случаях, при крупных преступлениях (убийство, грабеж) в Джавгат приглашались для разбора дела и суда сведущие люди из Акуши, которые рассматривали дело, определяли меру наказания.
8. ДЖИНАБИ
Моими основными информаторами здесь были Мирзахан Мирзаханов (78 лет), Муталим Саидов (75 лет), Зулпукар Сурхаев (62 года).
По местному преданию, Пилаки был некогда большим городом и хайдакский «шах» жил именно там. Значительные поселения были в местностях Гама-гат-те, Гарчи-гатте, Гулгечи. Однако со временем все они обезлюдели то ли от эпидемии, то ли жители были истреблены. Следы домов, хозяйственных строений, кладбищ сохранились до наших дней.
Нынешние жители с. Джинаби пришли из Вар-сита. Здесь они поселились после того, как исчезло прежнее население. Кроме того, в Джинаби есть туху-мы выходцев из с. Арбуки (т. е. Кубачей), из Амузги и др. мест.
По местному преданию, резиденция последнего хайдакского «шаха» находилась в с. Баршамай, в той его части, которая называлась Май. Постоянные насилия «шаха» довели хайдакцев до отчаяния. Однажды хайдакцы объединились и совместно выступили против «шаха». Они вступили в Май, окружили дом «шаха», перебили его нукеров, подожгли дом, «шах» и его семья погибли в огне.
В местности Баркачу, приблизительно в километре от с. Джинаби, находятся развалины брошенного селения. Там местные жители находили множество керамических изделий: кувшинов, мисок и т. п., разного размера и преимущественно битых. Однажды здесь были найдены пять крупных сосудов, величиною с небольшую бочку. Один из них уцелел и был доставлен мною в Историко-этнографический музей ДГУ. Кувшин типа хума, красноглиняный, прекрасно обожжён. Высота его около 75 см (венчик отбит), в окружности он более метра. Поверхность сплошь заштрихована, а поверх штриховки идут горизонтальные орнаментальные пояски: ряды спиралей и изогнутых ли-
48
ний, пальцевых вмятин и т. п., часто искусно маскирующие линии скрепления частей сосуда. Вероятнее всего, кувшин относится к предмонгольскому периоду.
9. ДЖИРАБАЧИ
Сведения об ауле Джирабачи получены от учителя А. М. Гапизова.
Аул образован из 7 поселений: Кутаила-кяк, Шах-бани-гат, Гилабачи, Буци-ши, Жинга-гат, Ускан, Чир-бачи (впоследствии Джирабачи).. Жители их в Джирабачи расселились отдельно, как бы поквартально, по-тухумно. Тухум Испархаяли являлся раятским. Ма-гал, куда входил Джирабачи, назывался Шуркент, что значит «село на скале», впоследствии это название распространилось на всю округу. В обществе Мюйре шуркентцев называют тирихмар катагани, что значит «посторонние лапотники». Сами же жители Джирабачи этой кличкой называли других, расположенных южнее них, жителей.
Хорошо известно, что в прошлом женщины в решении тухумных дел не участвовали, но если в какое-либо дело вмешивалась женщина, ее слово было решающим. Например, если женщина, сняв с себя платок, бросала его между схватившимися мужчинами, борьба прекращалась. Таким же образом женщины предотвращали кровную месть. А мать говорила своему сыну: «Пусть молоко из моих грудей будет тебе ядом (гатам), если не изменишь ты решение!» Это тяжелое заклятие останавливало сына.
Джирабачинские женщины собирали семена травы с приятным запахом хитимти, носили их при себе либо, растерев в порошок, сыпали на волосы.
* * .*
В старину, садясь за еду, кайтагцы говорили: «Идаба чихХянни акку, багьлала учи» (войско не наступает, кушай спокойно») или «Ажуж мажужяа
49
учи» («сейчас не время гога и магога»). Очевидно, поговорки эти связаны с постоянными тревогами и опасностями, которые приходилось испытывать кайтагцам.
В одном местном предании говорится, что из села Ираги (Дахадаевский район) некогда пришел в аул Джирабачи разорившийся талкан и попросил у ауль-чан разрешения жить в их селении. Джирабачинцы оказали ему честь, отвели землю и выстроили дом, относились к пришельцу с уважением, делились с ним продуктами, скотом, изделиями ремесла и т. д.
* * *
Тяжелым было положение женщины в Джирабачи в прошлом. Она не имела права до пожилого возрасга разговаривать с посторонним мужчиной, ее избивал муж за любую провинность, держал в постоянном страхе. Она не имела права ложиться спать де прихода мужа домой с гулянья. Она не должна была показывать непокрытую голову людям, смеяться в обществе.
До революции в ауле браки заключались лишь между односельчанами. Сохранилась даже поговорка относительно женщины, которая вышла замуж за человека из другого аула: «Хороший камень из аула не выносят».
10, КАРАЦАН
О дореволюционном прошлом аула Карацан наиболее известна легенда, рассказывающая о борьбе против Магомета ставленника Надир-шаха в Кай-таге и Табасаране. К сожалению, имена информаторов в' моей записной книжке не сохранились.
Обосновавшись у Соленого родника (Чумус Иниц), неподалеку от современной станции Мамед-кала, Магомет посылал в окружающие его стан селения своих людей для сбора дани. Сперва он брал гроздь винограда с каждого жителя или же ее стоимость. Затем стал брать корзину и, наконец, дошел до того, что стал похищать девушек для шахского гарема. Население, возмущенное наглостью иноземца, восстало. Селения объединились, избрали руководителей вооруженных отрядов, и они стали совещаться, как лучше организо-
50*
вать нападение на становище шахского наместника у Соленого родника.
Командир отряда селения Хадаги предложил подковать лошадей задом наперед, чтобы обмануть противника. Решили выступать не в одиночку, а соединиться всем вместе.
Выступили ночью. Сперва небольшой отряд напал на людей наместника Надир-шаха, а когда персы погнались за этим небольшим отрядом, основные силы восставших, засевшие в засаде, напали на людей шахского наместника и захватили почти весь его отряд. Шахский наместник послал новые отряды против горцев, но их и след простыл. Погоня ни к чему не привела отряд восставших ушел совсем не туда, куда показывали следы копыт. Так хитрость и сплоченность выручили горцев из беды.
В Карацане я записал некоторые сведения по истории колхоза. Еще в конце 20-х годов в селе Карацан было образовано товарищество по совместной обработке земли. На базе этого товарищества в 1935 году был организован колхоз. Первым его председателем стал Махмуд Мирзоев. Он был из бедняков и всю жизнь терпел нужду. На посту председателя он много делал, чтобы облегчить жизнь бедняков. Кулаки убили его и разграбили колхозное имущество. После его убийства председателем колхоза стал Осман Курбанов, а парторгом стал Шамиль Магомедов из с. Санчи. На Ш. Магомедова кулаки совершили покушение и ранили в ногу. Кулакам не удалось развалить колхоз: к 1 января 1940 года в селе вне колхоза оставалось всего 26 человек. Новая интересная жизнь показывала все преимущества коллективного труда. В годы Великой Отечественной войны колхоз остался почти без мужчин. Вся работа в нем легла на плечи женщин. Первые послевоенные годы (19461947) были тяжелыми, неурожайными, В 1952 г. колхоз был укрупнен (в один колхоз объединились три: Карацан, Джа-бахни, Карталай). Это способствовало улучшению материального благосостояния и культуры колхозников.

До сих пор сожалею, что не смог побывать в некоторых других селениях Нижнего Кайтага. Не могу умолчать и еще об одном впечатлении, не оставлявшем меня во всех десяти посещенных мною селениях, впечатлении резкого контраста между тем, что я слышал от стариков и вспоминал сам о прошлой жизни этих мест, и тем, что я видел ныне своими глазами. Я записывал предания об угнетении, грабежах, обращениях в рабство и эпидемиях, об опустошениях целых округов, о восстаниях и пожарах. Попутно мне приходили на ум и не Столь давние события и факты: до революции Кайтаг даже в Дагестане считался местом исключительным по распространенности и живучести обычая кровной мести. До сих пор ещё живы старики, помнящие, как каждый крестьянин выходил на полевые работы с ружьем за плечами или уж по меньшей мере с кинжалом у пояса и постоянно был начеку, ожидая нападения.
Но стоило оглянуться вокруг и с трудом верилось, что все это когда-то было в действительности.
Во всех селениях Нижнего Кайтага идет бурное капитальное строительство; в Маджалисе, Карацане, Санчи, Баршамае и других аулах большинство домов двухэтажные, под железными или шиферными крышами. Селения буквально утопают в садах. По планировке своей участки новых застроек приближаются к благоустроенным современным поселкам. Дома сплошь электрифицированы. Внутри они все более становятся похожи на городские жилища, обставляются хорошей современной мебелью.
Люди живут все зажиточнее и культурнее. Обычным явлением стало получение местными жителями высшего и среднего образования. Восторжествовали дружба и сплоченность тружеников села;
ПОЕЗДКА ПО АУЛАМ ТАБАСАРАНСКОГО
РАЙОНА
В Табасаран я попал в августе 1962 г. по приглашению писателя Муталиба Митарова, бывшего в то время секретарем райкома партии. Вместе с ним я посетил селения Дарваг, Хучни, Куваг, Гасик, Хустиль, Аркит, Цанак, Рушуль и Лидже.
На меня произвело сильное впечатление плодородие этих мест, их богатая природа. Здесь не увидишь голой земли буквально все покрыто растительностью. Люди живут в достатке.
Вместе с тем хочу отметить, что, хотя из письменных источников нам известно о древности Табасара-на, о более чем тысячелетних .связях его с Дербентом и Закавказьем, тем не менее вся эта древность не чувствуется в быту, в архитектуре жилищ, вообще в материальной культуре. Здесь нет архаических черточек, которые столь заметны в укладе большинства других дагестанских селений. Эта своего рода «современность» жизни табасаранцев гармонично сочетается с традиционной приветливостью, мягкостью, дружелюбием в отношениях местных жителей друг к другу и к приезжим.
1. ДАРВАГ
Все новое, к счастью, не вытеснило из памяти жителей преданий об их истории, о прошлом. В этом я наглядно убедился в с. Дарваг, лежащем у Дербентской оборонительной стены, пересекающей весь Нижний Табасаран вплоть до с. Хустиль.
Остатки крепостной стены в окрестностях Дарвага все еще сохранились в 1962 г., хотя не представляли
53
сплошной линии. Вблизи Дарвага наиболее ясно прослеживались развалины шести небольших фортов, входивших в оборонительную систему стены.
Из письменных источников известно, что Дарваг ровесник стены, что издавна он фигурирует в истории под названием Баб-Вакк, что основу его населения всегда составляли потомки воинов арабских гарнизонов и арабский язык сохранялся р, Дарваге вплоть до XIX в.
В этой связи я счел любопытным представления и предания жителей об историческом прошлом селения и записал их.
По рассказу Ашура Хантемирова (82 года), арабиста-самоучки, любите-ля истории, сохранилось два объяснения происхождения названия аула. По одному из них, название Дарваг происходит от арабского «Дар-уль-Вукаяе» «оборонительная башня» (буквально «место караула»). Косвенной опорой такого объяснения являются и остатки фортов в Дарваге.
По другому объяснению, «Дарваг» происходит от азербайджанских «дур, бах» («встань, посмотри!»). В этом Ашур видит лишнее доказательство того, что жители Дарвага, как и Зидьяна, Рукала и других аулов, являются выходцами из Южного Азербайджана, тем более, что и ныне весь Нижний Табасаран пользуется азербайджанским языком (на самом деле, конечно, такое объяснение названия аула является не чем иным, как примером так называемой «народной этимологии»).
Добавлю, что именно Ашур сообщил нам о могильниках с кувшинами, захороненными в долине р. Рубас.
* * *
Упомянутые выше форты на территории Дарвага расположены по линии стены метрах в 700800 один от другого. Каждый из них в плане приближается к квадрату, по углам видны остатки круглых башен, внутри остатки построек (возможно, жилых помещений). Кладка стен ничем не отличается от прослеживаемой в крепостных стенах Дербента. Очевидно, такие форты тянулись вдоль всей стены. Учитывая
54
это, перестаешь удивляться сообщениям арабских авторов о том, что Дербентская стена содержит «360 крепостей с воротами».
* * *
Ашур Хантемиров обратил наше внимание на надпись на камне о сооружении дарвагского минарета. Он любезно скопировал ее в мой дневник и дал следующий приблизительный ее перевод:
«Завершено строительство этого минарета в святой месяц рамазан, в эпоху Джамал ибн Куса-Али в 184 г. хиджры. Я, Ашур, сын Хантемира Дарвагекого, записал за него».
Ашур Хантемиров любезно представил нам также запись на полях принадлежащей ему рукописи о выступлении раятов в конце XIX в.
«В 1316 г. хиджры (18971898 гг.) раяты Северного Табасарана, находящиеся под властью эмиров, вышли из повиновения и отказались платить своим эмирам подати, .начиная с указанного года, перестали служить им. Перестав соблюдать священное предписание шариата Мухаммеда, они стали захватывать мюльки умерших, не оставивших наследника мужского пола (сына); К наследству не допускали представительниц потомства женского пола, оставшихся без отца, ссылаясь на отсутствие прав у них на получение наследства (речь, по-видимому, идет о наследницах «эмиров», т. е. местных мелких феодалов Р. М.). Адат 'лишает их доли, но шариат допускает половинную долю наследования.
Переписал Молла Ибрахим, и это взято из книги Молл а Ибрахима».
По преданию, когда еще Дарваг был сторожевым постом (дар-улъ-вукая), в нем, а также в Бильгади и Зиле жили арабы; в Дарваге жил и кади.
* Ф *
i
Позже в Дарваге жил бек. Дом бека был расположен на стене форта. Все жители Дарвага считались его рантами. Дарвагские беки принадлежали к дому табасаранского кадия (а не к Майсумскому роду).
55
*
Дербентская стена, ее форты вызывают удивление и восхищение. Наиболее сохранившийся форт я видел в окрестностях Дарвага. Длина его около 50 м, ширина примерно вдвое меньше, а высота стен достигала 15 м. Неплохо сохранились и круглые башни по углам.
Однако, к огромному нашему огорчению, большая часть стены ныне разрушена едва видны лишь остатки внутренней забутовки (известь, перемешанная с балластным необработанным камнем). Ширина этих остатков колеблется от 1 до 2 м (при ширине стены около 3 м). Во многих местах уцелевшие остатки стены занесены землей и скрыты лесом, но и здесь кто-то расчищает, а затем растаскивает их. В чем же дело? Что губит этот уникальный исторический памятник? Отнюдь не время и не стихийные силы им стена могла бы противостоять не одну тысячу лет. Здесь происходит то, что я уже отмечал в Дербенте, стена, не дрогнувшая перед гуннами, хазарами, арабами, кипчаками, не выдержала натиска современных индивидуальных застройщиков, к тому же «вооруженных» современной техникой. Для них не являются препятствием ни тяжесть, ни громадные размеры камней. Еще хуже то, что самая сильная защита сознание исторической и научной ценности стены, уважение к прошлому народов Дагестана не может здесь помочь, столкнувшись с невежеством «обыкновенного частника».
Видимо, чтобы спасти этот уникальный памятник, надо не только усилить разъяснительную работу среди населения Табасаранского района, но и запретить тракторам и бульдозерам приближаться к стене. Это вполне можно проконтролировать ведь грузовики, трактора, бульдозеры, краны находятся в ведении государственных организаций и колхозов.
2. ХУЧНИ
Селение Хучни центр Табасаранского района. По общему мнению его жителей, значение его в прошлом было очень велико, этим он обязан своей роли «ворот» из Нижнего в Верхний Табасаран, из внут-
56
реннего Табасарана к Дербенту. По словам моих информаторов Мирзабека Багичева, Ю. Гюльмагомедова, М. Митарова, путь в Дербент издревле шел через Ма-рага, Митаги, Мугарты к последней преграде перед древним городом крепости Джалган-даг. Немаловажным пунктом на пути в Дербент было с. Хучни, которое было невозможно миновать: дорога проходила вдоль крепостной стены, ходили по ней и лошади, и арбы.
Нижний Табасаран принял ислам едва ли не вторым в Дагестане (после Дербента). Тем любопытнее, что в табасаранской речи до сих пор уцелело проклятье: «Пусть тебя накажет умчар». «Умчар» выступает здесь как некое сверхчеловеческое существо. Современные табасаранцы не могут объяснить этого слова, как заверил меня М. Митаров, сообщивший мне этот факт. Видимо, «умчар» имя или обозначение одного из доисламских языческих божеств.
* * *
Табасаранский язык сохранил и древнее местное название Дербента «Цалии» (в смысле «стена»). Это удивительно, ибо уже четырнадцать веков стена пере секает табасаранские земли и временами играла заметную роль в исторической жизни Табасарана.
* * * -.
Любопытным показалось мне и проклятие, бытующее в Табасаране, но употребляемое не по мелким поводам, а в отношении измены, предательства, подлости: «Двадцать тысяч проклятий тебе!». Такая его гиперболическая форма, в моем представлении, связана с исключительно большим (даже по дагестанским меркам) количеством невзгод, обрушивавшихся на этот уголок Дагестана. Ведь почти ни один завоеватель не миновал Нижнего Табасарана. Гунны, сасани-ды, арабы, сельджуки, монголы, турки, персы все побывали здесь; любопытно в связи с этим бытующее в Хучни, в Ерси и некоторых других аулах Нижнего Табасарана поверье, что аул сгорал (разрушался) до тла семь раз и семь раз вновь возрождался на том же месте. В этой фразе лаконично изложен, как мне кажется, весь смысл истории Табасарана. К слову
57

сказать, проклятья это целый жанр дагестанского фольклора, заслуживающий изучения и не лишенный исторического интереса.
На расстоянии 34 км от Хучни, на возвышенности, сохранились остатки крепости, известной под названием «Крепость Семи братьев». О крепости существует легенда, известная в нескольких вариантах, некоторые из них приводились и в литературе. Мое внимание, однако, привлекли именно отличительные детали вариантов легенды: сообщая подробности и взаимно дополняя друг друга, они могут содержать и элементы исторической реальности, не сохранившиеся в источниках других видов. Поэтому приведу здесь различные варианты этой легенды.
Все предания говорят о том,- что в крепости некогда жили 7 братьев и их красавица сестра. Подчеркивая ее красоту, некоторые предания утверждают: ее косы были настолько длинны, что она, желая достать воду, привязывала кувшин к косам, спускала его в реку, а затем вытягивала кувшин с водой с помощью кос наверх в крепость.
По некоторым вариантам предания, братья поселились в крепости по приглашению жителей близлежащих селений для их защиты, ибо братья были признанными богатырями и умелыми, опытными воинами. Население содержало братьев.
Братья успешно защищали окрестные села, неоднократно выдерживали осады. Сестра готовила им пищу и выполняла домашнюю работу.
Однако во время одной из неприятельских осад сестра влюбилась в одного из воинов (по другим вариантамв начальника) вражеской армии. Далее расхождения между вариантами предания усиливаются.
Один из вариантов именует врагов иранцами. Братья обороняли от них проход в Верхний Табасаран. Однако иранский воин возлюбленный сестры уговорил ее тайно налить соленой воды в дула ружей и в ножны шашек братьев. Она сделала это, после чего попыталась убежать к врагам, но братья вовремя заметили ее бегство, схватили ее и совершили над ней ритуальное убийство камнями (т. н. «даш-къалагъ» «побиение камнями»). Однако, видя, что оружие их
58
приведено в негодность, они поспешно покинули крепость, успев все же сделать завещание своего имущества окрестным жителям: земельные участки селениям Ханаг и Ругудж, книги селению Гасик, домашнее имущество жителям Хили-Пенджика.
По другому варианту предания, вражеский военачальник попросту подкупил сестру, она собралась перебежать к врагам. Но тут один из братьев поднялся на стену крепости и увидел удаляющуюся сестру. Сразу догадавшись, в чем дело, он бросил ей вслед камень. Тотчас это сделали и остальные братья, которые тем временем тоже поднялись на стену. Братья бросали в нее камни до тех пор, пока она не погибла под целым каменным холмом. С тех пор в знак проклятья до самого недавнего времени каждый прохожий плевал на холм камней могилу предательницы и швырял туда камень. Холм этот действительно существует и лоныне. Я его осматривал вместе с моими попутчиками.
По третьему варианту предания, военачальник врагов иранец, возлюбленный сестры, предложил ей испортить оружие братьев соленой водой. После того как братья погибли, враг ворвался в крепость и двинулся в Верхний Табасаран, причем была казнена и сообщница-сестра. Враги рассудили, что женщина, предавшая братьев, не может быть верной и кому-либо другому, а потому заслуживает смерти. Труп ее был оплеван табасаранцами и забросан грудой камней.
По четвертому варианту предания, сестра была скорее излишне доверчивой, нежели подлой. Она решилась испортить оружие своих братьев соленой водой по наущению вражеского воина ее возлюбленного лишь после того, как враги пообещали, ей, что братья ее останутся живыми и будут назначены старшинами в 7 больших селениях Табасарана. Однако, захватив фактически безоружных защитников крепости, враги нарушили данное слово они начали казнить братьев одного за другим. Так были казнены пятеро. Двоим каким-то образом удалось вскочить на быстроногих, летящих как ветер лошадей и спастись от врагов. (Один из этих братьев Касум прожил долгую Жизнь и основал селение Касумкент).
Между тем, поднялись жители всех окрестных сел, выступили против врагов, не пустили их в Верхний
59
Табарасан, и в конце концов* враги вынуждены были уйти восвояси. А изменницу-сестру победившие табасаранцы казнили избиением камнями.
И, наконец, в Лидже мне удалось записать еще один, очень краткий вариант предания, где врагами табасаранцев, противниками братьев названы монголы («мугал» ?). Сестру же, по здешнему преданию, убили сами братья: узнав о ее измене, они сбросили ее со скалы.
Я вполне допускаю, что в Табасаране существуют и иные варианты этого предания. Существование его во многих вариантах кажется мне весьма любопытным, даже поучительным. Хорошо прослеживаются постепенно наслаивающиеся исторические детали. В качестве противника выступают то монголы, то иранцы, то безымянные «враги», хотя, конечно, в реальной истории едва ли совместимы монголы времен Чингис-хана (другое дело татары Золотой Орды) и огнестрельное оружие. В некоторых вариантах вводятся фантастические детали, характерные для сказки (невиданные косы красавицы сестры). Глухо звучат какие-то социальные моменты (братьев, оказывается, содержали окрестные сельчане). Наконец, в разных вариантах сталкиваются различные этические подходы от безусловного следования родственному и общественному долгу до стремления выставить в качестве смягчающих обстоятельств неподвластные человеку факторы (сильные чувства, рок и т. д.), даже робкое стремление как-то указать на личные права сестры. Но, во всяком случае, следует отметить безусловно положительное отношение народа к братьям защитникам родины и, безусловно, отрицательное отношение к врагам во всех вариантах предания.
Позже я осмотрел крепость у с. Хучни, с которой связано изложенное выше предание. Она очень напоминает по размеру и планировке форты Дербентского оборонительного комплекса. Мне приходилось видеть в горах немало крепостных сооружений, башен и т. п., но крепость с. Хучни выгодно отличается от них. Прежде всего, в горах оборонительные сооружения построены либо из огромных, почти необработанных глыб, либо из небольших тесаных камней (иногда оба способа
I
ба сочетаются) без применения цементного или известкового раствора. А кладка стен хучнинской крепости сделана на связующем растворе. Камень местный это не вызывает сомнений подобран один к одному. Кладка сделана правильными рядами. Длина стены крепости, обращенная в сторону Хучни, примерно 50 м, ширина обеих боковых ее стен около 25 м, толщина их около 22,5 м.
По четырем углам крепости выстроены угловые башни. Они сплошь заполнены землей. В северной стене находится единственный вход в крепость. Проход в рост человека. Интересно, что по сторонам его массивные вертикальные выступы четырехугольного сечения. В стенах прохода сохранились вертикальные пазы, по-видимому, для подъемной двери, некогда скользившей по ним вверх и вниз.
Хучнинская крепость двухэтажная, но нижний ярус заполнен землей наполовину, поэтому высота стен изнутри несколько меньше, снаружи она достигает в среднем 7 м. Стены до сих пор в хорошей сохранности, крепки, имеют бойницы. В общем хучнин-ская крепость походит скорее на феодальный средневековый замок, нежели на укрепленный населенный пункт типа средневекового городища.
Крепость расположена на выступе горы, у самого ущелья. Со стороны Хучни крутой обрыв, здесь доступа к крепости нет. Подойти к ней можно только с севера, но эта сторона хорошо просматривалась и простреливалась. Впрочем, из крепости во все стороны хороший, далекий обзор. Расположена она так, что контролирует пути в Верхний Табасаран, в Кайтаг и стратегически связана с конечным отрезком Дербентского оборонительного комплекса.
По склонам ниже крепости, по-видимому, когда-то было расположено поселение: до сих пор там сохраняются следы кладбища и строений. Скорее всего, оно было связано хронологически с функционированием крепости.
Целый цикл хучнинских преданий связан с борьбой против Надир-шаха. Вот некоторые из них.
61
Население аулов Кулик, Ряхжнг, Цуриг, Гариг, Джатри, Журдаг, Дирчи избрало предводителем в борьбе против Надир-шаха некоего Мажвада. Однако Мажвад вместе с «сыновьями Джюга» перебежал на сторону врага.
Другой руководитель горцев Навруз из Кулика героически погиб при обороне Куликовской крепости от иранцев. Иранцы долго осаждали ее. Наконец, когда защитники были изнурены осадой, иранцы смогли захватить крепость. Однако вскоре об этом узнали гу-нинцы жители Верхнего Табасарана. В ту же ночь они прибыли к Кулику, напали на иранцев, находившихся в крепости, и истребили их полностью.
Около с. Хустиль до сих пор есть местность, называемая Гюни-Раццар «кровавые токи», в память о «молотьбе шаха», особом виде казни, производившемся войсками Надир-шаха во многих селениях Дагестана: связанных людей укладывали сплошным слоем на ровном месте и затем гоняли по ним упряжки лошадей с молотильными досками до тех пор, пока все'не погибали.

Если человек приезжает в. селение, где живет его кунак, но почему-либо вынужден остановиться у другого, он должен сразу же по приезде в аул прежде всего явиться к своему старому кунаку, поставить его этим в известность, что он здесь, и выразить ему свое уважение, только тогда идти в тот дом, где он должен остановиться.
В Хучни мне передали пословицу дерчинцев: «Для чего я живу на свете, если ко мне не приходит гость!»
В Хучни я записал предание, относящееся к с. Ру-гудж. Здесь, т. е. в Ругудже, якобы некогда поселились неизвестные никому окрест люди. Жили они на этой территории несколько~"лет, потом в силу каких-то причин местные жители напали на них и полностью перебили. Борьбой против пришельцев руководил известный своей храбростью сельчанин по имени Ганчаб.
В Хучни мне сообщили о некоторых интересных деталях обычаев, труда и быта хучнинцев и их соседей. . , -
Так, в Верхнем Табасаране было принято, идя на работу, брать с собой продукты, в том числе кислое молоко. При наступлении обеденного перерыва крестьяне, как правило, располагались у дороги или у родника. Прохожие приветствовали сидящих, и все, кто бы в это время ни проходил мимо, приглашались к еде. Продукты всегда делились поровну. Сложнее было с кислым молоком: было принято разбавлять его водой в таком количестве, чтобы каждому присутствующему доставалась достаточная порция. Но так как молоко нельзя разбавлять бесконечно, то был установлен и предел: разбавлять можно до тех пор, пока по цвету молоко не сравняется с голубизной неба.
Обычное приветствие в Табасаране, как и везде, салам. Однако человека, занятого работой, приветствуют особой фразой: «Пусть удесятерятся твои силы», у аварцев и даргинцев «Не уставай!» или «Пусть твоя рука голодает по работе!».
62
Общеизвестно, что в Табасаране издавна развито ковроделие. Давность и самостоятельность развития этого промысла привели к созданию чисто местных ковровых узоров: «сафар-чечне», «турар-чечне», «вар-тар-чечне», «сюбяг-чечне» и др. Долгое время табасаранские мастерицы обходились чисто местными красителями: кореньями марены, корой орехового дуба, барбариса, травами (например, сары-гел).
В 1928 г. в с. Хучни было создано товаршцесгво по совместному изготовлению ковров. Артель объединил ч ковровщиц из Хучни и соседних аулов, причем шерсть мастерицы получали от артели, но каждая работала дома. Лишь в 1930 г. была построена ковровая мастерская на 30 станков. Это улучшило условия работы ковровщиц, позволило более интересно организовать их досуг.
Когда старейшую ковровщицу Хучни Кистаман-баджи спросили, как она работала раньше и как те-
63
перь, она показала свою комнату со слуховым окном и сказала: «Вот здесь я ткала ковры в старое время. Ткала я их без радости, без души. Нечему было радоваться, и сердце стало огрубелым. Ведь мы были подобны рабыням».
Затем Кистаман-баджи показала свой нынешний станок в просторной мастерской. Показывая изготовленный ее руками удивительно красивый ковер, она сказала: «Так мы теперь живем и работаем, и такие же веселые наши ковры».
В 1958 г. на, базе хучнинской артели была создана ковровая фабрика. Ее цеха созданы в' аулах Курках, Хурик и Джульдаг.
В Хучни я узнал и о новой традиции, родившейся в Табасаране в последние годы. В 1960 г. лиджик-цы оказали хучнинцам, помощь в уборке урожая, так как сами они закончили уборку своего урожая еще раньше. Сами они назвали это «коммунистическим субботником».
Подобное же явление отмечалось в табасаранском с. Пилиг. Там колхозники, полностью закончив уборку своего урожая, узнали, что у их товарищей, колхозников кайтагского с. Пиляги, урожай с одного поля остался неубранным. Рано утром все трудоспособные пилигцы дружно приступили к уборке урожая. Когда пришли хозяева, уборка уже приближалась к концу.
Точно так же поступили колхозники с. Ниграс с уборкой урожая с. Куярки. .
Похожую историю мне рассказывали иве. Аркит. Аркитцы не успели справиться с уборкой урожая, и колхозники с. Рушуль, уже закончившие свои уборочные работы, -вызвались' им помочь. Аркитцы устроили им торжественный прием, с музыкой, после чего все вместе быстро справились с уборкой урожая.
Примечательно во всех этих примерах тесное, органическое переплетение древних традиций взаимопомощи с новым, коммунистическим отношением к труду.
* * *
v
В Хучни мне пришлось побывать на митинге, а позже на пленуме РК КПСС, где я тоже выступал. И
64
там, и здесь я заметил, что почти все выступавшие говорили по-азербайджански, хотя большинство присутствующих были табасаранцами, да и Хучни табасаранское селение, райцентр Табасаранского района. На мой вопрос об этом мне ответили, что и на митинге, и на пленуме присутствовали представители нескольких нижнетабасаранских сел, где говорят по-азербайджански и не понимают табасаранского языка. Выступая на азербайджанском языке, ораторы-табасаранцы как бы выражали свое уважение братьям по труду колхозникам-азербайджанцам. Эта, на мой взгляд, выразительная деталь реальное проявление сплоченности и взаимного уважения, выработавшихся у трудящихся всех национальностей нашей страны за годы Советской власти.
3. КУВАГ
Жители этого селения сообщили мне, что во время ремонта дороги была случайно вскрыта могила. Я не преминул обследовать погребение. Рядом с останками человека находились остатки железных боевых доспехов, железная сабля, железный щит с острыми зубцами и с медными деталями, часть цепи из железных и медных звеньев, глиняная миска. К сожалению, погребение было повреждено. Все же меня удивила относительно хорошая сохранность металла.
4. ХУСТИЛЬ
По преданию, селение основано переселенцами из с. Хурик. Первыми поселились на этом месте тухумы Сардар и Устияр, вскоре прибыли и тухумы Касияр и Камхияр. Тухумы эти существуют и сейчас, кроме того, называя имя человека, в Хустиле часто указывают и на его тухумную принадлежность, чтобы точнее определить, о ком идет речь.
Земли, на которых поселились тухумы Сардар, Устияр и др., принадлежали жителям с. Дюбек. Около полувека поселенцы платили ежегодную дань коноплей жителям Дюбека. Однако в конце концов они стали уклоняться от уплаты. На этой почве произошло несколько стычек с дюбекцами, в результате которых
65
хустильцы отстояли свое право не платить никакой дани.
* * *
Любопытен один свадебный обычай, наблюдавшийся в Хустиле. Ночью накануне свадьбы у невесты собираются девушки и приносят ей очески шерсти для набивки матраца, кур, яйца, кисеты и т. п. для подарка жениху. Весь этот обряд в ночь накануне свадьбы называется «кизляр геже» (т. е. «девичья ночь»).
Самая большая достопримечательность Хустиля пещера Дюрк. Что означает это слово не знает никто. Пещера издавна считается священной. В литературе уже высказывалось мнение, что, по-видимому, именно ее имел в виду арабский путешественник XII в. Абу-Хамид ал-Гарнати, когда писал о священной пещере в Табасаране. Он связывал ее с Масламой арабским наместником Дербента.
Однако, по местному преданию, первым, кто провозгласил святость пещеры, был некий Меген-Шейх из Верхнего Дагестана. С тех пор пещера превратилась в популярную зиярат-хана. Примечательно, что жители окрестных сел совершают туда паломничества довольно редко. Зато бывают паломники, из других мест. Кроме чтения молитв, паломники режут жертвенных баранов, раздают садакъа, жертвуют зиярату паласы и ковры.
Пещера представляет собой два довольно просторных зала, сильно заглубленных, соединенных друг с другом и с внешним миром узкими лазами (внутренний расширен). Образовалась она, по-видимому, вследствие оседания части горных пород, что указывает на постоянно грозящую опасность обвала. Кроме того, оба лаза выводят на довольно высокие обрывающиеся вниз стены (сейчас посетители проникают туда только по приставным лестницам) все это, на мой взгляд, делает маловероятным предположение об использовании пещеры для обитания первобытными людьми в древности.
Полу пещеры грубой подтеской придана горизонтальность, стены тоже кое-где выровнены, зато своды «потолка» нависают многотонными глыбами, грозя
66
вот-вот обвалиться. А ведь в пещере бывают посетители, иной раз даже ночуют...
Стены пещеры на высоту роста человека недавно были грубо обмазаны цементом; этот «ремонт», возможно, навсегда скрыл от человеческого взора эпиграфику, т. е. надписи, накопившиеся за 800 лет (ведь такие надписи не редкость в подобных местах).
Мне передавали, что сейчас в пещере соблюдается элементарный порядок в момент же моего посещения (август 1962 г.) она имела довольно запущенный вид.
Кое-кто, используя темноту паломников, извлекает определенную прибыль.
Что же делать с пещерой Дюрк? За восемь веков она превратилась в своеобразный памятник, да и как явление природы она представляет интерес. С другой стороны, нельзя безучастно относиться к спекуляции на темноте и отсталости некоторых наших граждан и, наконец, к угрозе обвала.
На мой взгляд, разумнее всего было бы сохранить пещеру Дюрк, но взять ее под общественный контроль. Превратили же в Ленинграде Казанский собор из «крепости православия» в Музей религии и атеизма и интересный архитектурный памятник!
Пусть же верующих паломников заменят туристы, а подозрительных религиозных «активистов» инструкторы по туризму, гиды и представители молодежных организаций! А за сохранностью пещеры могут наблюдать органы местной власти.
5. АРКИТ
Первое, что бросилось мне в глаза в Арките, это необычная языковая ситуация. Везде звучали, смешиваясь, табасаранский и азербайджанский языки (кроме того, и лезгинский, и русский языки). Жители считают себя табасаранцами и неплохо понимают своих соседей из табасаранских аулов Бурганкент и Хуряг. Однако в обиходе, дома они пользуются азербайджанским языком, в школе обучение также ведется на азербайджанском. Вообще чувствуется здесь тяга к овладению этим языком. Смешанные браки тоже способствуют этому: например, если один из молодоженов (безразлично . жених или невеста) азербайджанец,
67
то и на свадьбе, и в возникшей семье чаще говорят на азербайджанском языке.
Впрочем, считать бытующий в Арките язык азербайджанским можно лишь с определенной натяжкой: он сплошь пересыпан табасаранскими словами и оборотами. Такое «смешенье языков» буквально в каждой сказанной фразе весьма нетипично: обычно в многоязычных аулах любой диалог идет на каком-то одном языке, и если участники разговора переходят постепенно на другой язык, то делают это полностью (без смешения слов).
На вопрос о причине смешения языков определенного ответа я не получил. Было высказано мнение, что это началось со времен бека Бейбалы, который пренебрегал табасаранским языком и принуждал аркитцев говорить по-азербайджански.
Бейбала (или Бекбала) наиболее запомнившийся аркитцам феодальный владетель. Сельчанам запомнился произвол, который он чинил в Арките. Зависимые от него крестьяне несли различные повинности вплоть до обработки бекской земли. До сих пор в Арките сохранилось предание, что за плохо обработанную землю бек заставлял крестьянина ложиться на нее и наносил до ста ударов шашкой плашмя.
В отношении же независимых тухумов бек также чинил произвол. По другому преданию, в тяжбе за землю он одержал верх над тухумом Саидовых, выселил их, а в их жилищах устроил конюшни.
Как это нередко случалось, в старом Дагестане ар-китцы часто вели междоусобную борьбу с соседями из-за спорных земель. Особенно памятны междоусобные стычки с с. Ушнуг. Как считали аркитцы, ушнуг-цы ежегодно отрезали по небольшому клочку от их земель. Каждый раз это приводило к кровавым схваткам.
О местности Сенгер сохранились глухие предания: ее связывают со сражением здесь против иноземцев, однако подробностей выяснить не удалось. Здесь же находится камень, на котором, по преданию, остался след коня пророка Мухаммеда (весьма распространен-
68
ный сюжет, бытующий и в Средней Азии, и на Ближнем, и Среднем Востоке).
Предание о возникновении аула Аркит повествует, что основан он выходцами из других селений: Аб-дуллой из с. Гасик, Айдемиром из с. Хурик, Расулом из с. Рукат, Гаджимурадом из с. Цалак и др. Последние два селения ныне не существуют. Вокруг Аркита находятся также развалины селений Хангер, Гумгит, Даграрик, Мехлерих. Причиной оставления всех названных селений предание называет нашествие змей, которые якобы даже падали с неба, как дождь. Это предание очень распространено в Табасаране и в некоторых других частях Дагестана. Возможно, оно и содержит какое-то зерно исторической истины. Отметим попутно, что в Арките оно легло в основу фантастической сказки о легендарной змее, за один день отравившей все население брошенных аулов (!).
Основание селения аркитское предание относит ко времени около четырех веков тому назад. Один из информаторов (кадыр) утверждает, что на месте нынешнего Аркита прежде, по преданию, жили армяне.
6. РУШУЛЬ
По-табасарански селение называется Рушвил. Его основали переселенцы из аулов Вечрик, Куркак, Хву-га-раццар и Мяхляр. Два последних аула ныне заброшены, причиной этого предание считает нашествие змей.
Существует предание, якобы девушки Хвуга-рац-цар ни в чем не уступали мужчинам: были очень трудолюбивы и неутомимы, а в моменты военной опасности выступали на защиту села наравне с мужчинами.
* * *
Население Рушуля делилось на тухумы Махмудар (выходцы из Куркака), Моллияр (выходцы из Вечри-ка), Ненияр, Гатнар и Генияр. Последние два тухума считались наиболее влиятельными.
Рушульцы были зависимы от аркитского бека Бей-
69
балы. По преданию, когда Бейбала появлялся в Ру-шуле, никто не имел права стоять на улице и тем более заговаривать с беком бекские люди сейчас же бросались бить таких сельчан.
7. ЦАНАГ
Селение это называют также Цанаг, Чанаг, находится оно в котловине, отсюда и его название («ча-наг»ковш). По преданию, Цанаг основан переселенцами из-под Дербента около трехсот лет тому назад, и население его искони говорило по-азербайджански.
В двух с половиной километрах к востоку от Ца-нага находятся остатки крепости, расположенные на площади в полгектара; называется она «Кала». Местные краеведы, основываясь на преданиях и на характере керамики, считают, что она была населена около пятисот шестисот лет тому назад. Крепость'контролирует пути в селения Цанаг, Ружник, Фиргиль, Аркит, Ушниг. Кому она принадлежала, выяснить не удалось.
Есть другие предания. Они говорят о битве между местным населением и татарами в местности Малаш-кур.
Местами битв население считает местности Маш-хур, Гаратиком, Секер, однако предание не называет сражавшихся сторон.
Население Цанага делилось на раятов и свободных крестьян. Последние составляли тухум «шахов» (3540 хозяйств), кроме того, были тухумы Чанга, Миллети и др. Расселялись тухумы отдельными кварталами.
Селение было зависимо от аркитских беков. Представителями бекской власти непосредственно в Цана-ге были кавхи. Предание помнит совместное правление двух кавховаркитского Бейбала-бека-Сефербея и Мазака. Примечательно, что эта должность стала наследственной.
70
1 ПО АУЛАМ
I ДАГЕСТАНА
Южный Дагестан с давних пор вызывал у меня особый интерес. Доступные исторические данные позволяют предполагать, что развитие социальной и культурной жизни шло там более быстрыми темпами, чем в других частях Дагестана, развитие классовых отношений там также зашло гораздо дальше. Кроме того, история, общественная жизнь, культурные особенности этих районов дают больше, чем где бы то ни было в Дагестане, материалов о контактах народов Дагестана с соседними народами, а также о связях с более отдаленными странами Ближнего и Среднего Востока.
В 1956 г. я тщательно собирал материал в Дербентском, Касумкентском, Магарамкентском, Ахтынском районах и, помнится, собрал довольно много разносторонних интересных сведений. С сожалением должен отметить, что за двадцать лет, прошедших с того времени, основная масса этих материалов пропала. В моем распоряжении лишь дневниковые заметки из карманной записной книжки.
Полагая, что и этот материал небезынтересен и может кое-что прояснить из прошлого Южного Дагестана, я решил опубликовать его здесь.
1. АХТЫ
В Ахтах мне довелось побывать триждыв 1939 г., в 1947 г. ив 1956 г. Сведения, помещаемые здесь, являются разновременными заметками.
71
-
Само поселение, безусловно, очень древнее. История его подчас была очень бурной. Это наиболее важный из политических центров Самурской долины, нередко доминировавший там. Селение Ахты стояло во главе союза 19 общин под названием Ахты-пара. В союз входили селения: Ахты, Борч, Гдым, Гдунг, Гра, Гогаз, Емек, Кочах, Кака, Луткун, Мизрауты, Маза, Сумугуль, Усур, Фий, Хнов, Хкем, Хуля, Хиях.
Участие с. Ахты в международных событиях средневековья восходит по меньшей мере ко временам Сасанидов. С тех пор Ахтынская долина видела в своих пределах многих завоевателей, начиная от хазар, арабов и кончая Надир-шахом. К сожалению, в преданиях ахтынцев сохранилось гораздо меньше фактического материала о прошлом, чем было событий в бурной истории поселения. Этот парадокс я подметил давно: чем отдаленнее и изолированнее селение, тем больше следа оставляют в местных преданиях факты древности; чем значительнее селение и обширнее его внешние связи, тем скуднее его предания о событиях прошлого. Это относится не только к устному историческому материлу, но и к письменным источникам уникальный труд по истории с. Ахты«Ахты-намэ» до сих пор не обнаружен, в то время как в самых заброшенных аулах и даже хуторах находят ценнейшие рукописи и документы.
Впрочем, всеобщей известностью в Ахтах пользуются предания о богатыре Шарвели и о «шах-хирма-не».
Сел. Ахты расположено в гористой местности. До революции ахтынцы занимались хлебопашеством, овцеводством, а также в небольших размерах садоводством и овощеводством. Почти половина жителей Ахтов добывали себе пропитание в Нухинском и дру гих пограничных уездах Азербайджана и Дагестана.
Уцелело глухое и неясное предание о каком-то со глашении ахтынцев с ширваншахом, заключенном в 1382 г. при посредничестве «турок», по которому ахтынцы обязались не нападать на близлежащие азербайджанские земли. Дата, упоминаемая в предании, заставляет думать, что оно основано на каком-то письменном или эпиграфическом источнике.
72
Излюбленный герой ахтынцев древний богатырь пастух Шарвели. Он прославился как защитник народа. Не так давно на берегу Ахты-чая еще лежали развалины, которые ахтынцы считали остатками дома Шарвели и показывали их всем, кто / интересовался этим героем. По преданию, ахтынские старики издревле заботились о сохранности дома Шарвели, и исчез он исторически недавно, видимо, в XIX в.
Кроме того, известный скульптор, ахтынец Аскар-Сарыджа сообщил мне, что сравнительно недавно на площади на Гюнейской стороне с. Ахты был скальный выступ, именуемый Шарвели-кых.
О Шарвели сохранилось много легенд в самых различных вариантах. Вот одна из них.
Шарвели отличался необыкновенной силой и ловкостью. Прыгал Шарвели как никто из людей, даже со стопудовой дубиной в руках. Он одним прыжком преодолевал Ахты-чай. Только однажды при прыжке палец его ноги коснулся воды это столь разгневало Шарвели, что он тут же отрубил его, чтобы не мешал в другой раз.
Пока Шарвели стоял на ногах, ни его, ни ахтынцев не мог одолеть никакой враг. А сбить Шарвели с ног и повалить на землю никому не удавалось. Враги знали об этом и однажды, начав войну с ахтынцами, пошли на хитрость. Они предложили перед началом общего сражения испытать в единоборстве наиболее храбрых бойцов той и другой стороны. В качестве ристалища, арены для единоборцев, они подготовили большой гладкий хирман (ток). Весь хирман враги исподтишка усыпали сухим горохом и поставили условие, чтобы перед схваткой каждый из бойцов обежал бы хирман сорок раз в деревянных башмаках.
Враги предполагали, что ахтынцы выставят самого сильного своего воина Шарвели. Так и случилось. Шарвели надел деревянные башмаки и начал бег, но упал при первых же шагах. Враги этого и ждалиони набросились на упавшего богатыря и зарубили его.
Перед смертью Шарвели успел крикнуть своему другу: «Когда нашей земле будет грозить опасность, вы услышите мой голос. Подойдите к горе Кела, назовите мое имя и я приду к вам на помощь».
Какое историческое событие лежит в основе этого предания? Кем был Шарвели? Против кого он боролся? Почему враги его ни разу не названы, обезличены? Не известно.
Очевидно, предание восходит к очень древней основе, так как приобрело черты подлинного мифа. Некоторые черточки образа Шарвели сближают его с древнегреческим Антеем Шарвели точно так нее непобедим, пока «крепко стоит на земле», упавший герой теряет силу. Да и призыв к горе Кела выглядит в этой связи не случайным. Очевидно, лежащие в основе этой легенды события относятся ко времени не позднее раннего средневековья.
Шарвели любимый герой народа. Образ его идеален, чист. В нем выкристаллизовались самые высокие представления народа о человеке.
В ахтынских преданиях сохранилось имя Пирзали-кази, человека, отличавшегося исключительной справедливостью по отношению к односельчанам. Его считают одним из составителей «Ахты-намэ». А.-К. Баки-ханов, Десимон сообщают отдельные фрагменты из «Ахты-намэ», есть они и у Гасан-эфенди Алкадари, некоторые ее части уцелели в устной передаче.
Вот как интерпретируется один из эпизодов из «Ахты-намэ» о борьбе Ахтыпаринского общества против происков кубинского и курахского ханов.
Нуцал-хан курахский, боясь, что в долине Самура усилится влияние кубинского хана, написал ахтын-цам письмо, предупреждая их о намерении последнего напасть на Ахты-пара, и предложил им свою военную помощь.
Ахтынцы в своем ответе отклонили предложение хана о заступничестве.
Хан вновь предлагает свои услуги и обязуется взимать с ахтынцев, если они подчинятся ему, сравнительно меньшие повинности, чем со своих курахских раятов.
Ахтынцы вновь отклоняют ханское предложение, на этот раз более решительно, заявляя, что у них достаточно сил, чтобы защитить себя.
Хан опять предупреждает, что у ахтынцев нет выхода и лучше им добровольно стать его поддаными.
Ахтынцы, сочтя это прямой угрозой, поручают почетным и влиятельным людям своего общества отве-
74
гить хану, те собираются и пишут ему насмешли-зое письмо, напоминающее ответ запорожцев турецкому султану.
После этого имели место вооруженные столкновения Ахты-пара с курахоким ханом. Вблизи аула Гра произошло ожесточенное сражение ахтынцев с ханским отрядом. После этого подобные столкновения повторялись неоднократно.
Эти события не могли иметь места ранее второй половины XVIII в.
* * *
В ахтынских преданиях сохранились воспоминания о междоусобицах с соседними обществами. Однако междоусобицы разгорались и внутри самого Ахтыпаринского общества, чаще всего это были споры между соседними аулами из-за земли и в особенности из-за земли Шмекан на горных склонах около селения. Не были редкостью и междоусобицы внутри самого с, Ахты.
* * *
Топонимика с. Ахты уже привлекала внимание исследователей, находивших в ней явные отражения социальных явлений (общественного неравенства и т. п.). Добавлю к этому заинтересовавший меня факт: кладбище, расположенное на «солнечной стороне» с. Ахты, недалеко от серной бани, называется «Ого-зекья». Ахтынцы не могли объяснить мне этимологию этого названия не лежит ли в его основе этноним «огуз» тюркское племенное название?
* * *
В самом с. Ахты и окрестных селах сохранились воспоминания о своеобразной повинности соседей по отношению к ахтынцам (иначе пахте). Она состояла в том, что каждый житель Ахтов мог один раз в год съездить в любой из зависимых от Ахтов аулов и разгульно прожить за счет жителей этого аула целые сутки. Чаще всего ахтынцы отправлялись на пахту отрядами в сто двести человек и устраивали за счет того или иного селения праздник с утра до ночи. Ахтынцев, пришедших на пахту, жители обязаны были кормить и поить досыта, их коней также следовало кор-
75
мить вволю. Эта обязанность, сама по себе достаточно обременительная, осложнялась частыми насилиями и издевательствами со стороны пирующих ахтынцев. Таким образом, пахта являлась своеобразной формой дани зависимых сел по отношению к с. Ахты. Когда и как сложились эти отношения зависимости, сказать трудно. Скорее всего, такая форма взимания дани могла появиться на заре складывания феодальных отношений.
В Ахтах не было в этот период власти отдельных феодалов. В силу, этого обстоятельства вся ахтынская община выступала как своего рода «коллективный феодал», ибо пахта имела ярко выраженный феодальный характер прежде всего потому, что в основе ее лежало внеэкономическое принуждение.
* * *
Ахтынские тухумы объединились по нескольку в своеобразные союзы ресед. Следует отметить, что такой формы земельной собственности, как тухумные земли, в Ахтах не было.
Некоторые знатные люди в Ахтах носили титул беглер. Термин этот не местного происхождения он чисто тюркский. Беглербек или беглербей на феодальном Кавказе обычно титул феодалов, владения которых находились на границе государства и которые, таким образом, несли пограничную службу.
Не является ли этот титул нескольких ахтынских фамилий отголоском пограничного положения ахтынских земель в средневековом Ширване?
* * *
Ахты-пара подвергалось страшному разорению при нашествии Надир-шаха. В народной памяти сохранился как беспримерный варварский акт воспоминание о «шах-хирмане» так называлась «молотьба» копытами шахской конницы тел ахтынских детей, подростков, стариков и старух по приказу Надир-шаха для устрашения непокорных.
Строгие ограничения налагал на ахтынекую молодежь старый патриархальный быт. Еще сегодня живы многие из тех, кто испытал на себе тяжесть старого 76
v
быта. Так, при заключении брака отношения между молодыми людьми в расчет не принимались. Мало того пресекались всякие попытки знакомства юношей и девушек. Для девушки считалось большим позором остановиться на улице для разговора с юношей, даже если надо было сказать что-то важное. При встрече не только со взрослым мужчиной, но и со сверстником девушка должна была уступать ему дорогу. Если у девушки был брат и к нему приходили друзья, она немедленно покидала комнату. Девушке не разрешалось присутствовать при разговоре с гостями.
Со дня обручения расходы по содержанию невесты лежали на семье жениха. Кроме того, накануне праздников он должен был приносить семье невесты особые подарки. Этот обычай, очевидно, уходит корнями в доклассовое общество, в эпоху патриархата.
Некоторые старинные ахтынские нормы быта восходят к разумной и здоровой основе: например, встречая у родника кого-нибудь из близких жениха, девушка набирала для них воду в кувшин, уступала им свою очередь на мельнице, у хлебной печи. То же самое делал и юноша по отношению к родным и членам семьи девушки. Кстати, подобные обычаи встречаются и во многих других аулах Дагестана.
Гораздо менее оправдана исключительная роль матери жениха в прошлом она подбирала невесту' для сына, совершенно не считаясь с его чувствами и нередко желая лишь приобрести хорошую работницу. Мало того, она легко могла развести молодую пару, если только невестка чем-то не угождала ей.
* * *
Праздник цветов в Ахтах старинный народный обычай, в наше время один из самых популярных, причем приобрел он совершенно новые, современные формы и обогатился по содержанию. .
На этот праздник, кроме ахтынцев, съезжаются на автомашинах и мотоциклах многие жители окрестных сел, приезжают даже из других районов и городов республики. В середине дня проводится митинг на площади им. Ленина, где представители руководства района рассказывают о ходе весеннего сева. На ночь молодежь в сопровождении старших организованно направляется в горы. Впереди, освещая дорогу, идут фа-
келыцики, затем школьники, за ними остальные. Все веселы, все поют, играют на музыкальных инструментах. Процессия выходит с таким расчетом, чтобы прибыть на место сбора к лугу с цветами на рассвете, к моменту восхода солнца. Здесь пришедших встречают колхозники, собравшиеся из соседних сел. Отдохнув и подкрепившись, участники начинают празднество состязанием юношей в беге, прыжках, ловкости. Здесь же проводятся соревнования по волейболу и боксу, а затем танцы. Постепенно все разбредаются для сбора цветов. Девушки плетут венки, юноши тоже искусно составляют букеты. К середине дня участники снова собираются вместе. Начинается выступление участников художественной самодеятельности. Зат^м все спускаютс
·я в селение там их ждут родные.
В этот день весь аул полон музыки и песен. Молодежь приветствует засл/женных колхозников и колхозниц, одаряя их цветами. Только в сумерках торжественно завершается этот старинный праздник.
* * *
Ахты не только одно из самых зеленых селений Дагестанаоно буквально утопает в садах,но и одно из самых благоустроенных. Большинство домов либ о построены заново, либо капитально перестроены.
Мне рассказывали, что престарелый колхозник Агадах Мусаев до 1930 г. жил в одной комнате, вся обстановка которой состояла из хранилища для зерна (из прутьев), обмазанного глиной, и сундука, а из скота он имел .лишь одного осла. К моменту моей встречи с ним этот колхозник жил в доме городского типа из четырех комнат. Возможны ли еще более наглядные примеры отличий старого и нового с. Ахты?
,;;;-../ у;- 2. КАСУМКЕНТ
.. В Касумкенте. мне сообщили, что в старом Али-к.ёнтё, селениях Нютюг и Азадоглы Магарамкентского района имеются, «армянские кладбища», а в Малла-кенте остатки армянской церкви.
* * *
Здесь сохранились предания, что прежде жители ее. Карчаг, Ашага-Араг, Мамраш исповедовали иудаизм. .. "
\
1
Издавна бытовал здесь своеобразный праздник черешни (tclapy). Проведение праздника приурочивалось к началу сбора урожая черешни, а те, кто не имел садов, в старину даже покупали на время праздника черешневые деревья, чтобы отметить около них веселый праздник. Это было выгодно владельцам черешневых садов Касумкента, но не всегда доступно простому люду.
В наши дни от старого праздника осталось только название. Фактически это новый праздник, сложившийся при колхозном строе и ставящий своей задачей воспитание у молодежи любви к сельскохозяйственному труду, к садоводству.
Для проведения праздника обычно намечается один из воскресных дней. В Касумкент съезжаются колхозники соседних Хивского, Табасаранского рай онов, где нет черешневых садов. На праздник приглашают в качестве почетных гостей писателей, научных работников, передовиков производства из соседних районов и городов республики. На отводимых для отдыха участках располагаются группами. Проводится митинг, демонстрируются различные сорта черешни. Праздник завершается выступлениями участников художественной самодеятельности, скачками, состязаниями песенников и танцоров.
До революции в Касумкенте считалось позором, если девушка после сватовства с непокрытой головой или открытым лицом выходила из дома. Запрещалось ей разговаривать с каким-либо молодым человеком, Еще большим позором считалось для всей семьи, а то и целого аула, женитьба на девушке другой нации.
В Касумкенте мне рассказали о больших переменах, происшедших в быту и сознании жителей района после революции не только в райцентре, но и в окрестных селах. Так, в с. Касумкент на русских девушках женились 10 юношей, а в селе Цмур более 40.
3. ОРТА-СТАЛ
Селение расположено неподалеку от Касумкента.
79
* * *
Сохранилось предание, что первоначально здесь был расположен небольшой «город» (укрепление?) Кард, насчитывавший около 1000 хозяйств.
Название Орта-Стал появилось лишь через несколько сот лет. Означает оно буквально «средняя капля». История его такова: северо-восточнее нынешнего селения жили три брата и сестра. По мнению братьев, сестра вела себя недостойно. Они убили ее, а сами расселились, как капли, образовав три селения, существующих поныне: Ашага-Стал («нижняя капля»), Орта-Стал («средняя капля») и Юхари-Стал («верхняя капля»).
Когда сюда явился Надир-шах, он застал здесь небольшое селение, заселенное выходцами из заброшенного сел. Кард.
Надир-шах потребовал от них подчинения. Кардцы отказались. Тогда он послал сюда своего сына с отрядом жители перебили иранцев. Дважды после этого Надир-шах посылал отряды, но жители каждый раз отражали эти нападения. Тогда он явился сюда сам с основными силами и учинил жестокий разгром. От уцелевших жителей селения была отделена молодежь и дети. Иранцы уложили их лицами вниз на току и устроили кровавую «молотьбу», пустив по ним вскачь своих коней. Место это называется Эг-харрсан, что значит «ток из людей». Здесь было пролито много крови.
По преданию, первоначальными жителями орта-сталской местности были «евреи» и «русские» и лишь позже лезгины. Очевидно, это глухое указание на то, что местные жители некогда исповедовали христианство и иудаизм.
Некогда Орта-Стал относился к Кюринскому ханству. Но во времена Мурсал-хана в селении появился Омар-бек, при котором Орта-Стал отделился от Кюринского ханства. Очевидно, Омар был мелким феодалом 80
\
или даже бывшим вассалом кюринского хана. Но жестокость Мурсала была такова, что предание вспоминает об этом отделении, как об «освобождении» орта-сталцев.
* * *
Названия ортасталских тухумов носят сугубо этимологический (объяснительный) характер и, по всей видимости, являются поздними.
Пирер (букв, «священные»). Их родоначальником, по преданию, был шейх Ибрагим, пришедший из Карса. Во время моего посещения мне показывали его могилу с «мавзолеем».
Устарар (букв, «мастера»). Прежде члены этого тухума занимались различными ремеслами: строительным, плотницким, кузнечным и др.
Кацер (букв, «кошки»). Предки этого тухума якобы отличались драчливостью и были забияками.
Яхулар. В Орта-Стале так называли не только лакцев, но и даргинцев, аварцев и др. в этот тухум вливались пришельцы из дагестанских. земель, лежащих севернее.
Сикер (букв, «лисицы») предание приписывает предкам этого тухума особую хитрость.
Добавим от себя, что такие названия, как «кошки», «лисицы», возможно, восходят к древним тотемистическим представлениям приведенные же здесь современные их «объяснения» могли появиться относительно недавно.
4. ВЕКЕЛЯР
Неподалеку от аула есть местность, называемая Келядан-мури, что означает «место крепости». Некогда здесь действительно была крепость, возвышавшаяся над скалой, а ниже крепости, в склоне горы большая пещера. Говорят, что когда-то в ней жили люди, а позже укрывались при опасности жители Ве-келяра.
Напротив аула есть местность, носящая название Гардан-век (букв, «сними шею» место казни, обезглавливания). Рассказывают, что еще до прихода арабов аулом правил жестокий правитель, и это место до сих пор напоминает о его жестокости.
81

В Куркенте правил некогда Мирза-бек из Векеля-ра. Он был жесток и постоянно чинил насилия над жителями. Один из жителей Куркента по имени Чу-лак Эскер выстудил против бека и ударил его. Обозленный бек с помощью своих нукеров расправился с Чулаком. С тех пор, желая запугать очередного «провинившегося» куркентца, он угрожал: «Смотри, за Чулаком отправлю».
5. ЮХАРИ-ЯРАГ
Селения Юхари-Яраг и Ашага-Яраг, лежащие примерно в полутора километрах друг от друга, некогда составляли одно общество, В XVIIIXIX вв. Юхари-Яраг было центром феодального владения. В селении сохранились развалины ханской резиденции, а вокруг нее развалины семи бекских домов. Рядом с ханским дворцом располагалась кладовая. Все эти постройки были окружены крепостной стеной с бойницами и башнями, очевидно, построенной не столько против внешнего врага, сколько против своих же «подданных» ярагцев. Вода поступала в эту крепость по гончарным трубам из билбилкентского родника (в 5 км от Ярага). После того как хан отвел воду по трубам, билбилкентцы стали испытывать большую нужду в воде и в конце концов разбежались. Большинство из них обосновалось в другой местности селения Билбил-кент-казмаляр. Остатки ханского водопровода уцелели до сих пор.
Из построек феодального комплекса, занимающего целый квартал, более других сохранился дом Тагир-бека, сына Юсуф-хана. Я осмотрел его. Это двухэтажный дом, имеющий 4 жилые'комнаты наверху и 4 хозяйственные внизу. Одна из последних служила кладовой. В ее земляном полу я насчитал до десятка глубоких оцементированных ям с крышками для хранения продовольственных припасов, в первую очередь зерна, а возможно, и вина.
Интересные подробности о ярагских феодалах сообщил мне ярагинец Дадаш Магомедкасумов (78 лет).
82
*
Он знает арабский язык и, по его словам, в прошлом
читал исторические рукописи о здешних ханах. Согласно этим рукописям, местные ханы по происхождению «яхули» из Кумуха и являются отдаленными потомками одного из арабских предводителей, пришедшего из Шама. Прямой их предок Сурхай-хан из KvMyxa.
Первым ханом в Яраге, получившим здесь власть еще до Шамиля, был Юсуф-хан, сын Тагира и внук Аслан-хана. Жил он и в Курахе, и в Яраге. Его сыновьями были Тагир-бек, Халим-бек, Шахмардан-бек, Саид-бек, Нурсал-бек, Селим-бек, Магомед-бек. Им принадлежали дома, окружавшие резиденцию Юсуф-хана. По преданию, Селим и Магомед были беками в Курахе.
Известный историк и ученый Гасан Алкадари был какое-то время писарем у Юсуф-хана.
Собственно, Юсуф был первым и последним яраг-ским феодалом с ханским титулом, остальные местные феодалы были беки.
Власть Юсуф-хана простиралась временами на весь Кюринский участок, доходя до Ашага-стала и Мага-рамкента. Собственностью хана были летние пастбища Сарфун и Куказ в долине Кураха, а также пахотные земли Бурзи и Хантул (на территории Ханджал-ка-ла), а также Курух напротив ханской резиденции. Хан был также собственником множества кутанов.
Все сельчане, не связанные родством с ханской семьей, считались раятами, т. е. феодально зависимыми. Была также немногочисленная прослойка рабов
Примечательно разнообразие феодальных повинностей рантов, сохранившееся в народной памяти. Основными обязанностями рантов были обработка ханских полей, уборка урожая, косьба сена (главным образом в местности Хантул), а также заготовка и доставка в Курах дров с территории нынешнего Магарам-кентского района, доставка глины для ханских и бекских крыш из Кураха в Яраг (считалось, что курах-ская глина более водонепроницаема) и т . п.
Раятам не рекомендовалось появляться на улице, если по ней шел хан. Если же рант встречал хана
83

или бека, то должен был сшшать шапку иначе бывал бит. Юсуф-хан ввел в своих владениях право первой ночи, но его сыновья превзошли его своим самодурством и деспотизмом. Выразительный пример обычной жизни Ярага тех времен: когда в Касумкенте умер дядя Юсуф-хана Нуцал-хан, то хан приказал раятам нести его труп от Касумкента до Кураха на руках.
Раяты практически были лишены возможности протестовать в какой бы то ни было форме. Те, кто не мог более терпеть феодального произвола, бежали из родных мест. Из таких беженцев возникло с. Яраг-казмаляр.
В Яраге к моменту моего посещения еще существовал дом известного ученого Магомеда-Эфенди Яраг-ского. Дом был вблизи медресе. Мечеть располагалась поблизости ее двухэтажное здание сохранилось до сих пор. Все эти постройки занимают почти целый квартал. Вначале все они были под контролем Магомеда-Эфенди, но после того как он покинул Яраг, хан перестроил мечеть.
Некоторые сельчане считают, что первый этаж мечети использовался как медресе, а второй как молитвенное помещение.
6. ГУГАН
Здесь моим основным информатором был Азиз Га-мидов (60 лет), учитель средней школы с. Магарам-кент.
Азиз Гамидов рассказал местные предания о ханствах Южного Дагестана. Хотя легко заметить их расхождения с данными письменных источников, неточности и неясности, мне все же показалось интересным привести их как пример эволюции исторических представлений. В этих легендах упоминаются такие ханства и бекства:
Рутульское бекство. Во главе него стояли выходцы из дома казикумухских ханов.
Какинское бекство существовало на территории нынешнего Ахтынского района (какинцы в свое время относились к Ахты-паре); в него входили селения Лут-кун, У сур, Гогаз, Ялак, Кахул, Зрых, Хрюг.
Курахское ханство включало в себя преобладающую часть нынешнего Курахского района (без селений Капир и Икра) и часть нынешнего Агульского района, другая часть его была под властью казикумухских ханов.
Кюринское ханство охватывало основную часть нынешних Касумкентского и Магарамкентского районов, а также часть Хивского района и докузпарин-ские селения Гуган, Филя, Гапцах, Чахчах; центром этого ханства было с. Юхари-Яраг. Преобладающая часть жителей ханства считалась рантами хана. Все виды податей и офеодальных обязанностей, которые несли раяты, назывались дегек.
Согласно местным преданиям, раньше вся территория до Дивичи (в 12 км от Хачмаса) была сплошь заселена лезгинами.
Нижнее течение р. Самур географически было открыто для нападений всех иноземных захватчиков, приходивших в Дагестан.
Сохранилось предание, что в борьбе с арабами погибла половина тогдашнего лезгинского населения. В наказание за сопротивление арабы назначили своих наместников над лезгинами от них ведет начало ханская власть.
84
7. ЦЕЛЯГЮН
Здесь моим информатором был девяностолетний Джалил Бадаев, бывший учитель, знавший арабский язык.
О возникновении селения он сообщил следующее: в Азербайджане существовало лезгинское селение Ца-лагур. Население его росло, а свободных земель не было. Тогда безземельные сельчане ушли на левый берег р. Самур и основали современный Целягюн. Это

событие произошло около пяти веков тому назад, т. е. в XIVXV вв. К тому же времени относится, по свидетельству Балаева, самая ранняя дата на местном кладбище.
Целягюн был независимым селением вплоть до XVIII в. Кроме крестьянства, здесь не было иных сословий. Около того времени в Южном Дагестане усилились феодальные междоусобицы и борьба между разными общинами. Этим воспользовались лакские феодалы, они стали вмешиваться в эти междоусобицы, предлагая свою «помощь и защиту» то одной, то другой стороне. Здесь поселился бек. Именно таким образом Целягюн попал под «покровительство» родственников Сурхай-хана Казикумухского, причем сельчане вначале даже не особенно противились этому, надеясь на то, что пришлые феодалы защитят их от нападений.
В местных преданиях упоминаются беки Аббас-бек, Атем-бек. Отцом Аббас-бека был Гарун-бек, живший в Курахе и бывший двоюродным братом Сурхай-хана. Кстати, целягюнские беки состояли в родстве и с Юсуп-ханом Ярагским и его потомками.
Вскоре Целягюн стал центром бекства, в которое входили также аулы Гезеркент, Кайсун, Магарамкент, Барбар-кент, Бирбир-кент. Кроме того, в Испике, Зух-раб-кенте, Али-кенте также были беки, предание называет их то родными братьями, то родственниками целягюнского бека.
Согласно одному ярагскому преданию, до Аббас-бека или вместе с ним в Целягюне правил Магомед-Али-бек, а в Испике в то же время Ибрагим-бек. Все они были вассалами хана Кураха и Ярага.
Целягюнский бек имел земли (пастбища) Аббаса-кишлах -на территории Ханджал-кала и Эрид-дар на территории нынешнего Куканского сельсовета в Ку-рахском районе.
Кроме того, целягюнцы отбывали беку дегек: с каждого двора рипе (4,5 пуда) ячменя и рипе пшеницы, подвода дров, с каждых 40 голов скота по одной овце. В Целягюне от всех повинностей освобождались духовные лица, старшина, нукеры. -
86
6. МИСКИНДЖИ
В Мискинджи моими информаторами были Бай-бут Айдинбеков (65 лет), Юсуф Сфиев (85 лет), Алис-керов (83 года), А. Шихзадаев (65 лет) и тогдашний директор Усухчайской средней школы М. Мамедов, родом из Мискинджи.
В Мискинджи существует предание, будто основано оно выходцами из иранского селения Мискин, из племени Кутер и Азмеда. Оттуда их выселили якобы за непокорность.
Впоследствии в Мискинджи селились и изгнанники из других селений. Они образовывали новые гуху-мы, носившие чаще всего названия их прежних мест жительства. Так образовались мискинджинские туху-мы Глар, Усур (одноименные села в Ахтынском районе), Ашар (из Курахского района), Чепе (из с. Джа-ба).
Первоначально шиитами были лишь первопоселенцы, объединенные в тухум Кутер и Азмеда. Но они обращали в шиизм всех прибывавших в селение изгнанников. Таким образом, Мискинджи оставалось в то время единственным шиитским селением суннитского Дагестана.
Вариант предания об основании Мискинджи сообщил нам М. Мамедов. Селение якобы основано 600 ранеными иранскими воинами, которых был вынужден оставить здесь Надир-шах. Оставшиеся в живых не уехали на родину, а остались жить в Южном Дагестане, постепенно ассимилируясь среди лезгин, сохранив лишь шиизм.
Хочу высказать и свое мнение об обоих этих преданиях. На мой взгляд, они слишком слабо обоснованы. В конечном счете, единственным аргументом в пользу иранского происхождения мискинджинцев является их шиитское вероисповедание.
Однако во всем остальном мискинджинцы ничем не отличаются от окрестного лезгинского населения. Их говор обнаруживает лишь слабые отличия в произношении, не обособляясь даже в отдельный самостоятельный диалект.
87
Кроме того, первое из приведенных преданий фактически утверждает, что в Мискинджи постоянно подселялись лезгины. Они и их потомки, хотя и принявшие шиизм, составили здесь явное большинство. И чем в таком случае горсть пришельцев-шиитов отличается от обычных миссионеров, которых в средневековом Дагестане всегда было много, но которые тем не менее никак не повлияли на этнический состав местного населения?
Возможно, какую-то роль сыграла и тенденция местных легенд отождествлять религию и национальность. Так, о соседях мискинджинцев говорят, что ахтынцы потомки евреев, микрахцы и гапцахцы потомки армян (кстати, недалеко от колхозных конюшен с. Мискинджи существует доисламское кладбище, которое называют армянским) и т. д. Неудивительно, что шииты-мискинджинцы названы иранцами.
Второе предание еще более сомнительно. Весьма вероятно, что в основе его лежит обычное историческое недоразумение.
Дело в том, что еще А. К. Бакиханов записал в начале XIX в. предание об основании Мискинджи иранцами, переселенными в Дагестан сефевидским шахом Тахмаспом, сыном Исмаила, в XVI в. Настоящее имя другого иранского шаха Иадира также было Тахмас-кули. Это само по себе могло породить путаницу и стать причиной сравнительно недавнего отнесения первой легенды к действиям исторического лица XVIII в.
История свидетельствует, что религиозная идеология нередко давала повод для оправдания самых тяжких преступлений. Хотя история Дагестана дает достаточно примеров такого рода, но мискинджинские предания о последствиях религиозных различий (причем речь идет о второстепенных различиях между двумя толками одной и той же религии ислама) являются, пожалуй, самыми мрачными страницами религиозных распрей.
Соседние суннитские селения, по преданию, постоянно преследовали мискинджинцев за их шиизм, стремясь силой заставить их переменить вероисповедание,
88
Был период, когда ахтынцы чинили жесточайшую расправу над мискинджинцами, попадавшими им в руки. Мискинджинцы в свою очередь старались отвечать им тем же.
Недаром, по мискинджинскому преданию, их селение разрушалось семь раз и каждый раз восстанавливалось на новом месте.
Следует, впрочем, отметить, что классовая солидарность оказывалась сильнее религиозной розни. Небольшие селения Мискинджи, Глар, Крах, Фий, Хий часто эксплуатировались селением Ахты. Как уже упоминалось, ахтынцы ежегодно устраивали то в одном, то в другом из этих селений т. н. пахту, т. е. даровое угощение ахтынцев в течение суток, причем последние позволяли себе при этом различные злоупотребления и даже преступления. Кроме того, на эти села, в том числе и на Мискинджи, нападали лакские феодалы.
Мелкие селения со временем стали объединяться и давать отпор врагам. Информатор из с. Глар Тайму-раз Набиев (55 лет) сообщил, что гларцы считались «кровными братьями» мискинджинцев в бедствиях и борьбе. Мискинджинцы называли братьями также ка-ракюринцев и курушцев, которые тоже оказывали им помощь в тяжелые моменты.
На полях рукописи «Анвар» (наклейка № 223), хранящейся в Институте истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР, имеется следующая запись: «Произошло вооруженное столкновение у с. Заулакъи между войсками Сурхай-хана и Кюры, и было убито много мужчин с обеих сторон. В месяце Шаъбан в субботу на рассвете 1195 г. х.
Руками Сурхай-хана было разрушено село в 1194 г. х.
Произошел бой, и было разрушено с. Мискинджи руками Сурхай-хана и Умма-хана (Аварского) в 1197 г. х.».
89
J3 Мискинджи первоначально не было ни ханов, ни беков, хотя ахунд пользовался огромным влиянием. После завершения Кавказской войны царская администрация назначила правителем в с. Мискинджи Аб-дуллу-бека и Мурад-Али-бека. Собственно, бекский титул они себе присвоили сами, когда оказались на начальственных должностях. Они вполне его «оправдали», чиня настоящий феодальный произвол над сельчанами.
Народная память сохранила имена борцов против феодального произвола, живших в прошлом веке. Мис-кинджинец Саид-Мо постоянно боролся с ханами и беками, защищая односельчан.
Другой борец Амай боролся с феодалами с оружием в руках. Умирая, он завещал положить вместе с ним в могилу его саблю и ружье.
В 1918 г. в Мискинджи явились турки. Они были из отряда, проникшего в Дагестан из Кубы и устроившего свою базу в Ахтах. Турки потребовали от мис-кинджинцев оружие, людей, ценности. Мискинджин-цы не подчинились. Тогда явилось турецкое подкрепление из Ахтов и устроило публичную порку мискинд-жинцев.
Турки скомпрометировали себя в окрестных селениях, ибо вели себя как настоящие мародеры. В конце концов усухчайцы и мискинджинцы уничтожили турецких солдат, которые квартировали в этих селениях.
9. КАРА-КЮРЕ
В этом селении основным моим информатором был Рамазан Рагимханов (64 года).
Здесь существует предание, что предки каракюрин-цев происходили от армян и исповедовали христианство. Жили они в пяти аулах: Армут-куза, Яркиль, Чу-рухюр, Старалай-хев, Кара-Кюре. Вокруг были густые леса.
Владельцем земель всех этих аулов был Камкам, а
90
брату его Самсалу принадлежали нынешние микрах-ские земли. Оба брата были «армяне».
Раньше Кара-Кюре назывался Гра, позже получил название «кере» («безухий») из-за обыкновения сельчан метить своих овец, отрезая им ухо.
После прихода арабов и утверждения ислама кара-кюринский владетель Рази-бек велел жителям своих селений перебраться в Кара-Кюре, а брошенные четыре селения разрушить. Так образовалось нынешнее селение.
Каракюринские феодалы (их называли то ханами, то беками) в отличие от соседних были не лакского происхождения они считались прямыми потомками Камкама. Имя последнего из их рода, носившего титул бека, было Бедер-хан. В селении сохранилось здание старинной мечети. Старожилы уверяли меня, что ей около 1300 лет и что это подтверждается датой, которую можно отыскать среди ее эпиграфических надписей.
Каракюринским феодалам принадлежали пахотные участки Чияр и Чувухур, а также пахотные земли вокруг, аула и над рекой Усухчай. Мне указывали место, где стоял их дворец. Жители села считались рантами «потомков Камкама». Были в селении еще более бесправные лукъ, но их было немного.
Старик Сафибек (каракюринцы считали, что ему 135 лет) рассказал мне, что бек посылал его в Баку за мазутом для светильников. Очевидно, кроме отбывания сельхозработ в пользу беков, сельчане выполняли еще целый ряд обязанностей, подобных этой.
В Кара-Кюре помнят имена сельчан борцов против феодального произвола. Так, крестьянин Уллунбек Демир и его родственники выступали против беков, причем дело доходило до серьезных вооруженных стычек, было немало убитых с обеих сторон.
Хорошо помнят сельчане Зинги-муллу, умершего в возрасте около ста лет в 1924 году. Судя по прозвищу, это был грамотный человек. Всю свою долгую
91
жизнь он неустанно, всеми способами оказывал сопротивление бекскому произволу. Когда его спросили о причине его настойчивой борьбы, он ответил: «Если бы вы видели столько обид и насилий от беков, сколько я, то вы делали бы то же, что и я». Старики помнят, как, будучи уже старым, он много раз пешком ходил в Темир-Хан-Шуру к генерал-губернатору с жалобами на бека.
Беки оставили о себе плохую память у сельчан. Последних потомков Бедер-хана выселили из этих мест в 30-е годы, во время коллективизации.
10. МИКРАХ
В Микрахе моим главным информатором был старик Нафтали Джафаров. Микрахцы считали, что ему 103 года.
Об основании селения он рассказал мне следующее. Микрахская земля принадлежала Самсаму, но поселения здесь не было. Оно возникло якобы уже после смерти Самсама. Жители исповедовали «армянскую веру».
Добавлю, кстати, что вблизи селения есть доисламское кладбище, которое жители считают армянским. Уцелели и развалины старого аула вблизи Микраха. В местности Чухар-кам иногда находят кувшины, браслеты, предметы быта, ямы для зерна, фундаменты построек. #
Приходится признать, что история княжеств Самсама и Камкама до сих пор остается тайной возможно, археологические исследования помогут отделить в легендарных сообщениях действительность от вымысла.
Основатель Микраха, живший после Самсама, не знал предела своему произволу. Но к моменту появления арабов селение было уже таким большим, что в местных преданиях Микрах и Кара-Кюре именуются городами.
Жители селения оказали упорное сопротивление арабам. Семь месяцев арабы осаждали его.
По одному из вариантов предания, все это случилось при Самсаме, причем он был убит во время обо-
92
роны селения. После этого правителем сделался Эмир-Таги. Его арабы смогли уговорить, и селение добровольно прекратило сопротивление.
В те времена оно называлось иначе. Микрах, по преданию, имя первого сельчанина, принявшего ислам. Впоследствии оно стало названием селения.
Именно в Микрахе я слышал предание о насильственном обращении в ислам. К горлу человека арабы приставляли шашку и предлагали произнести мусульманскую формулу вероисповедания, угрожая в противном случае перерезать горло. Попавшему в такое положение ничего не оставалось, как произнести непонятные слова после этого его уже считали мусульманином.
В Микрахе прежде были свои беки. Они были собственниками участков Бекер (это и значит буквально «бекские»). Бек Магомед Панах добавил к бекским владениям и земли Ксанач. Микрахцы не только были раятами, зависимыми людьми, но какое-то время здесь практиковалась даже их купля-продажа.
Микрахцев одно время притесняло сильное соседнее селение Ахты. Не зная, где искать помощи, мик-рахцы попробовали обратиться к Надир-шаху. Он не упустил случая использовать эту междоусобицу для вмешательства и направил в Микрах «на помощь» свой отряд. По одному из преданий, остатки этого отряда позже поселились в Мискинджи.
Секретарь РК КПСС Аббас Сёркеров (родом из с. Гапцах) сообщил, что, по гапцахским преданиям, Микрах действительно считался «городом» и резиденцией Самсама, но брат его Камкам жил тогда в Гап-цахе, который не уступал Микраху по значению. Над современным с. Гапцах до сих пор видны остатки прежнего «армянского города». В 40-е годы в этой местности при посадке винограда находили много керамики и даже черепки фарфора (?).
93
Гапцахские беки были ветвью лакских феодалов. Вплоть до последнего из них Хизри-бека, умершего во время революции, они взимали дегек с селений Гапцах, Филя, Кючхюр, Коля. Последние беки, утеряв все следы своего лакского происхождения, ничем не отличались от лезгинских.
11. ЗРЫХ
В Зрыхе моими информаторами были Рагима Ше-рифова (98 лет), Эскендер Юсупов (95 лет) и Эмир Гусейнов точно его возраст не известен, но он считался старше Э. Юсупова.
Информаторы считают, что аул образовался из переселенцев из одноименного селения, существовавшего на территории нынешнего Кубинского района Азербайджана. Причиной их ухода в Дагестан были непрекращающиеся грабежи и междоусобицы.
Беглецы поселились на территории, контролировавшейся ахтынским обществом, и стали вассалами последнего.
Будучи пограничным с селением Ахты-пара, Зрых постоянно подвергался нападениям из Рутула. Ру-тульцы хотели подчинить Зрых себе. Находившийся поблизости аул Кусесер рутульцы разорили, а жителей обратили в рабство.
Местные предания сохранили память о трех серьезных нападениях рутульцев каждый раз они были отбиты зрыхцами, им помогали Ахты. Междоусобицы приводили к проявлениям жестокости с обеих сторон.
О крайней бедности зрыхцев до революции свидетельствовали воспоминания моих информаторов. В те времена на все селение было два валчага (одежда вроде бешмета) мужской и женский. Обычно жители одевались во что попало, но если мужчине или женщине надо было сходить в соседний аул в гости или на базар, то они по очереди надевали один из этих валчагов.
94
12. ХРЮГ

Селение расположено в живописном месте, кругом леса, зелень. Люди живут в достатке, дома благоустроены.
Этот аул известен тем, что здесь жил знаменитый народный поэт Дагестана Тагир Хрюгский. Я был хорошо знаком с ним еще до Великой Отечественной войны. Вместе с сыном Сулеймана Стальского Мусаи-бом Тагир часто заходил в Институт истории, языка и литературы. У меня до сих пор сохранилась фотография, на которой мы сняты втроем во дворе института.
Когда я впервые появился в ауле, Тагир, узнав об этом, поспешил ко мне. Встреча была исключительно дружественной.
Приняла нас пожилая, но очень энергичная горянка, мы ей, конечно, доставили немало хлопот. Уходя из дома и поблагодарив хозяйку за гостеприимство, я сказал, чтобы она не сетовала.на нас за неожиданное посещение ее дома. Она воскликнула: «Вы же все пришли к нам как братья, а это большая радость».
Хрюгцы издавна славятся гостеприимством, но на этот раз они превзошли себя. Тагир не только хорошо принял меня поистине трогательным было то, что он старался как мог угадать мои желания и сделать мне как можно больше приятного. Я думаю, что когда он ухитрился в своем домике накрыть стол на городской лад, он полагал, что это должно мне больше понравиться (видимо, считая меня уже городским человеком, отвыкшим от горской пищи).
Тагир сопровождал меня по аулу, делал все, чтоб я был информирован как можно лучше. Очень сожалею, что все мои записи бесед с Тагиром бесследно исчезли. Здесь я могу привести лишь те крохи сведений о Хрюге, которые сохранились в записной книжке.
Тагир познакомил меня с двумя информаторами учителем русского языка Зайнуддином Саидовым (65 лет) и Казн Ибрагимовым (70 лет). От них я узнал, что прежде Хрюг входил в Ахты-пара. Предки хрюг-цев были «армянами» (т. е. исповедовали христианство армяно-грегорианского толка). Недалеко от селения сохранились остатки доисламского кладбища, где на
95
надгробных камнях сохранились изображения крестов.
Население Хрюга в прошлом было узденями. Рая-тов здесь не было вовсе. Мало того, хрюгцы брали пахту с с. Кака до появления там беков, как это делали в отношении некоторых селений Ахты.
Сохранилось немало преданий о междоусобицах хрюгцев и рутульцев. Своеобразным памятником этих событий является хрюгский минарет. Ко времени моего посещения этому минарету было 256 лет, судя по надписи об окончании его строительства.
На самой вершине его виден белый камень. Этот сорт камня по традиции очень почитается в Хрюге. Так, например, такие камни кладут на могилы считается, что они «святят» умерших. Очевидно, здесь мы имеем дело с какими-то древними анимистическими магическими представлениями.
Видимо, те же представления были распространены и среди рутульцев. Когда хрюгцы строили свою мечеть, то заранее приготовили белый камень для увенчания минарета рутульцы же ухитрились его украсть. Хрюгцы возмутились и решили вернуть камень выкрасть его обратно, несмотря на то, что Рутул больше и сильнее Хрюга.
Рутульцы были большими любителями охоты на волков. Каждый квартал имел свои участки для охоты на них и расставлял там свои капканы. На ловлю волка выходили всем кварталом. Если волку при этом удавалось вырваться, то на поиски его отправлялись только жители данного квартала. Если^же им не удавалось его найти, то они признавали свое бессилие, и это считалось позором. Тогда все остальные мужчины села выходили на поиски и не возвращались до поимки волка. Когда волк был уже обнаружен и окружен, участники преследования разоружались, засучивали рукава и старались захватить волка голыми руками и связать. Если кто-нибудь трусил, его подвергали осмеянию, называя «бех» (трус).
Хрюгцы отправились за своим камнем именно в тот момент, когда рутульцы были заняты своей любимой охотой на волка. Без особого труда они взяли камень и возвратились с ним в Хрюг. Вернувшиеся в свое село рутульцы обнаружили пропажу и устроили погоню.
Казн Ибрагимов рассказал, что между селениями Ялах и Кахул есть, по слухам, столб из белого камня высотой около 3/4 метра. Находясь в Азербайджане, он услышал об этом камне, причем все присутствовавшие хрюгцы убежденно заявили: это означает, что там жили переселенцы из Хрюга.
* * *
Хрюгцы делятся на 12 тухумов. Представители каждого из них участвовали в управлении аулом, в решении всех важных вопросов.
#-*
Если возникал спор между двумя аулами, то обычно его решали на границе их земель. Кроме того, местность Ким алайхал считалась признанным местом разрешения споров.
Что касается местной эпиграфики, то нам удалось узнать следующее: на одном из камней мечети есть дата 112 г. х., очевидно, год ее постройки. Белый камень на вершине минарета сохранился нам сообщили, что на нем есть дата 1123 г. х.
Кроме того, в кладке мечети есть камень с надписью о примирении с рутульцами при посредничестве ахтынцев.
13. КАКА
Здесь моими информаторами были А. Ханбабаев (62 года), К. Шахбанов (63 года), М. Аслалиев (70 лет), А. Карипов (75 лет), Алимет Алиев (80 лет), А. Байра-мов (52 года), А. Рагимов (75 лет), М. Гусейнов (75 лет).
По преданию, первым поселенцем, основавшим аул, был Кака его имя стало названием аула. Он был выходцем из местности Ших-Капландере на территории нынешнего Нухинского района Азербайджана, населенного лезгинами. Там, кстати, до сих пор сохранились развалины селения, жители которого разбежались, так как жить там было опасно из-за постоянных нападений.
96
Какинцы признают, что до поселения их предков на нынешнем месте здесь уже были следы обитания в полутора километрах .от с. Кака есть развалины большого аула. ;
Селение Кака прежде входило в состав Ахты-пара.
Какинские беки происходили- от казикумухских ханов. Родственники казикумухского хана Шуаиб-бек и Иса-бек поселились в с. Кака. Хан предоставил им право взимания дани с двух селений: Луткуна и Яла-ха. Раньше эту дань платили непосредственно хану вподе добровольного приношения, позже она стала обязательной. Вот имена некоторых какинских беков: Алисултан, Шуай, Мусабек, Асланбек.
Какинские беки сохранили за собой пастбища Куртай и Олакан-дере в рутульских землях. На ка-кинской земле они захватили пахотный участок Пе-рег. Кроме того, их собственностью было около 20 мелких пахотных участков, лежавших чересполосно с пашнями какинских крестьян.
Жители Кака были узденями, и бекам так и не удалось окончательно обратить их в своих раятов, хотя путем постоянного давления, опираясь на поддержку рутульских беков, они смогли сделать какинцев в какой-то степени зависимыми. Был период, когда беки даже подвергали провинившихся какинцев публичным поркам.
Тем не менее, какинцы постоянно были готовы к сопротивлению. Примечательно, что захваченный беками участок Параг приходили обрабатывать бек-ские раяты из селений Ялах и Луткун, причем барщина доходила до 6 дней в неделю. Кроме того, лут-кунцы платили бекам от всего общества 4 руби пшеницы и столько же ячменя, а ялахцыпо одной руби пшеницы от двора. Они обязаны были обрабатывать бекские земли: пахали, жали хлеб и косили сено, унавоживали бекские посевы, заготавливали дрова. Весь снятый с бекских полей урожай, как и дрова, отвозили к беку, а хлеб на мельницу на своем транспорте. Обязаны они были также давать лошадей по требованию бека для поездки в Дербент, Кубу и другие мес-
98
та, а также в зимнее время содержать бекский скот. Ялахцы, кроме того, давали по очереди лошадей для молотьбы бекского хлеба, содержали лошадей для бекской езды и выставляли нукеров для сопровождения беков в их поездках.
С годами росли повинности зависимых от какинских беков селений. В селениях Кака, Луткун, Ялах сохранились предания о сопротивлении крестьян увеличению повинностей.
Какинцы до сих пор помнят имена борцов против бекского произвола, организаторов сопротивления крестьян. Так, однажды на какинском очаре бек Ора-зой поспорил с крестьянином Корчугаем и оскорбил его. Корчугай тут же дал ему пощечину. Бек отправился к родственникам и рассказал им об этом те стали стыдить его и потребовали отрезать смельчаку голову. Бек подкараулил Корчугая, убил и обезглавил его.
Беки постоянно поджигали крестьянское сено и кизяк, похищали скот. Однако и они все время чувствовали себя в опасности: постоянно ожидая ответного нападения какинцев, они даже прорыли подземный ход от своих жилищ в овраг, где можно было укрыться.
Позже споры между беками и сельчанами велись из-за воды для полива. Беки захватили воду, и крестьянские земли страдали от засухи. Это было острой проблемой, какинцы многократно ходили с жалобами к генерал-губернатору, но дело тянулось долгие годы.
Наиболее резко выступал против беков крестьянин Исмаил. Беки добились его ссылки в Сибирь. Однако сопротивление какинцев не прекратилось. Их руководителем долгие годы был Абдулла Гусейнов.
99

ПОЕЗДКА ПО АУЛАМ
УНЦУКУЛЬСКОГО
РАЙОНА
Работая с материалами по истории Дагестана, я неоднократно наталкивался на упоминания о важной роли Койсубулинского общества* в исторической жизни Горного Дагестана. Находящееся на его границе с предгорьем и плоскостью, Койсубулинское общество оказывало влияние не только на граничащие с ним земли, но и на соседние с Дагестаном закавказские страны. Отсюда зачастую организовывались феодальные набеги на Закавказье в XVIXVII вв., однако отсюда же всегда исходило сопротивление феодальной экспансии нуцалов, и здесь же зародилось самое мощное национально-освободительное движение первой половины XIX в. на Северном Кавказе. Наконец, отсюда вышел и прославленный герой гражданской войны Махач Дахадаев. Интересовал меня и Унцукуль центр своеобразного ремесла инкрустации по дереву, не имеющего аналогов на Кавказе и в сопредельных землях.
Разумеется, все это привлекало меня как историка и этнографа. Приглашал меня посетить эти места секретарь райкома КПСС Магомед Гимбатов, кстати, историк по образованию и мой бывший ученик.
Наконец такой случай представился: я был командирован туда обкомом КПСС для ознакомления с мероприятиями по повышению бытовой культуры населения района и для чтения лекций.
В то время Унцукульский и Гергебильский районы
* Территория нынешнего Унцукульского и Гергебильского районов, общество, объединявшее селения, расположенные вдоль р. Аварское Койсу.
100
были объединены в один с центром в Гергебиле. Поездку я совершил в июле 1964 г. по маршруту Герге-биль Аракани Унцукуль Гимры Ирганай Балахуни Харачи. В этой поездке меня сопровождал председатель райисполкома Магомед Абду-рахманов, исключительно чуткий и внимательный человек. Вскоре после возвращения из командировки я прочел в газете «Дагестанская правда» заметку следующего содержания: «Недавно из поездки в горные селения вернулся доктор исторических наук профессор Дагестанского университета Р.-М. Магомедов. Он встречался с трудящимися Гергебиля, Унцукуля, Гимры, Ирганая и других сел. Р. М. Магомедов прочитал несколько интересных лекций «Борьба за новый быт в период строительства коммунизма», «Формирование нового человека и борьба с пережитками прошлого», о международном положении и другие.
И везде, где бы ни побывал ученый, он видел стремление людей перестроить свой быт, ликвидировать пережитки прошлого, трудиться по-новому, по-коммунистически, их горячую заинтересованность в этом.
Р. М. Магомедов не ограничивался одними лекциями. Он дал колхозникам много практических советов, подсказал, как лучше организовать борьбу за новый быт, новую культуру.
Это была очень полезная поездка не только для тружеников села, но и для самого ученого. Он лучше изучил свой родной край, почерпнул много нового из жизни горцев, а главное получил удовлетворение от общения с людьми».
Выполняя основное задание, я одновременно не мог не интересоваться местными историческими памятниками, преданиями, этнографией и современным бытом. Собранный мною материал я излагаю ниже.
1. ГЕРГЕБИЛЬ
Пусть меня простят гергебильцы за то, что сведения о них я помещаю среди информации об аулах Ун-ЧУкульского района. Гергебиль в то время, когда я совершал поездку, был районным центром и для Унцукуля. На нынешнем месте селение это существует около ста лет, поэтому никакие особенно старые памят-
101
ники или достопримечательности мне там не попа лись. Зато резко бросились в глаза черты нового и в материальной культуре, и в духовном облике людей.
Преобладают здесь дома современного типа, довольно благоустронные. Много в селении автомашин и мотоциклов, а некогда привычный навьюченный ишак, погоняемый хозяином, сейчас встречается редко.
Новым явлением в жизни гергебильцев была комсомольская свадьба. Проводилась она в торжественной обстановке в клубе. В ней принимали участие общественные организации, представители колхозов и других учреждений; они же взяли на себя все заботы по организации свадьбы. Комсомольская свадьба не уступала прежним ни весельем, ни подарками, не было лишь денежных приношений, обычных в прошлом. Представители общественности выразили наилучшие пожелания молодоженам, после чего молодые вместе со своими друзьями и подругами отправились в ЗАГС. Мне сказали, что это тоже новая черта раньше на регистрацию приходили порознь: сначала жених, затем невеста, причем без особого сопровождения.
Хорошей традицией стали в Гергебиле ежегодные встречи в клубе со студентами, приезжающими на каникулы. Присутствуют на этих встречах также выпускники школы. Директор школы открывает встречу приветственным словом, а затем студенты рассказывают о своей учебе, профессии, любимых преподавателях. Завершается эта встреча выступлением участников художественной самодеятельности.
Заметным событием в жизни райцентра был слет девушек района. Участницы съехались изо всех селений тогдашнего объединенного района, их встречали с цветами. В клубе были организованы беседы, выступления участников самодеятельности.
Подобные мероприятия имеют большое значение, если учесть, что сравнительно недавно, например, по-
102
лучение высшего и среднего специального образования девушками было сопряжено с определенными трудностями. Так, до 1962 г. ни одна девушка из с. Зи-рани не выезжала на учебу. Первой была Патимат Магомедова. Она окончила 7 классов, работала звеньевой, вступила в кандидаты в члены КПСС. Однако родители не хотели отпускать ее на учебу, тем более, что она была единственной дочерью. В принципе они были не против образования им не хотелось лишь, чтобы их дочь была первой, они считали это чуть ли не позором. Патимат настояла на своем и выехала на учебу в женское педучилище. Ее примеру последовали еще 4 девушки.
К моменту моего посещения Гергебиля в 1964 г. на учебу из этого района выехало уже 47 девушек.
Пережитки прошлого по отношению к женщине преодолеваются нелегко. Об одном случае в с. Ашиль-та мне рассказал секретарь райкома партии М. Гим-батов. Однажды он получил письмо из этого селения от девушки, которая умоляла спасти ее от выдачи замуж против ее желания. Письмо заканчивалось фразой: «Возьми меня в дочери, но спаси!» Пока письмо дошло до райцентра, девушку успели выдать замуж. Однако она продолжала противиться и добилась своего : молодых развели.
Был и другой случай, о нем мне рассказала секретарь райкома КПСС Саидова. Гергебилец был женат на хаджалмахинке. Однажды он, сильно напившись, явился домой и объявил жене шариатскую формулу развода (трижды произнес «талак»), после чего потребовал от нее немедленного ухода к родителям. «Впрочем, добавил он, можешь взять с собой из дома все самое ценное, что есть».
Жена стала собираться. Тем временем муж заснул. Тогда она, недолго думая, навьючила спящего мужа на ишака и отправилась по хаджалмахинской дороге домой. Когда они добрались до Ташкапура, муж пришел в себя и все вспомнил. Ему стало стыдно, он попросил прощения у жены. После этого они вернулись в Гергебиль. Сейчас в этой семье несколько детей. Этот случай показывает, что женщины сегодня почти иронически относятся к некогда непреложным шариатским нормам,
103
Мне рассказали и о других новых чертах жизни гергебильцев, ставших традиционными. Так, Новый год в Гергебиле встречают бал-маскарадом, причем проводится отбор участников, устанавливаются призы за лучшие костюмы, одеваются в воинов, в космонавтов и др. Народу бывает много, причем почти все участники бала в масках. Танцуют как старинные национальные, так я современные танцы.
Гергебильская молодежь увлекается борьбой. Чуть ли не каждый второй молодой человек в Гергебиле борец, самбист, есть даже секция для ребят дошкольного возраста.
. '
2. АРАКАНИ
По преданию, название селения происходит от прозвания данного селения за его неприступность «аржа-куни». И в самом деле, селение стоит на крутом, ныне сильно террасированном склоне. Обвалы и оползни нередки и до сих пор. Меня удивляло, как люди спокойно и нормально могут жить в таких условиях. Однако там хороший климат, много солнца, хорошие сады, вкусные фрукты.
Долина ниже Аракани почти полностью просматривается и контролируется из селения или с гребней ограждающих ее со всех сторон возвышенностей. Вход в нее через узкое, довольно длинное ущелье с отвесными склонами. В прошлом селение имело, кроме того, крепостные стены и ворота, следы которых сохранились доныне (все тогдашнее селение составляло часть нынешнего).
Место это обитаемо, видимо, очень давно. По преданию, прежде жители его исповедовали иудаизм, причем на месте нынешнего селения жило 12 семей, обитатели склонов и долины принадлежали к разным народностям и исповедовали разные религии. Их вытеснили предки современных жителей.
Аракани в прошлом был знаменит не только своими фруктами и умением изготовлять опьяняющие напитки, но и идейной борьбой местного ученого, поэта
104
й автора ряда книг Сайда Араканского против шариата и имамов Дагестана.
Предание гласит, что сначала Гази-Магомед, а потом и Шамиль некоторое время учились у Сайда. Сайд считался крупным арабистом, знатоком права и других наук. Таким же был и его отец Хаджи-Дада. У Сайда учился М. Казимбек. Его называли «отцом востоковедов России». Однако, когда началась Кавказская война, Сайд выступил против обоих своих бывших учеников и идеи мюридизма вообще. Выступал он и против борьбы с Российской империей, считая ее «безнадежной затеей».
Араканцы говорят, что Шамиль обещал не трогать их, если они не пропустят русских через Араканское ущелье. Араканцы согласились, но не пропустили при этом и самого Шамиля. Однажды мюридам все же удалось ворваться в Аракани. Сайд бежал от них к Аслан-хану казикумухскому. Мюриды разбили многочисленные глиняные сосуды с вином в его подвале, а затем побросали в эту огромную винную лужу все книги Сайда, после чего покинули селение. Узнав об этом, Сайд искренне сожалел о вине, а о книгах сказал: «Они заслуживают такой участи, ибо противоречат одна другой».
Пережитки прошлого успешно преодолеваются в селении, хотя все еще дают о себе знать. Например, в прошлом девушка-невеста не должна была показывать посторонним лицо, да и саму ее старались не показывать. Отец и братья ее не присутствовали -на свадьбе, более того, братья, надев шубы, заранее уходили на 34 дня из селения в дни свадьбы сестры. Сейчас от этого обычая не осталось и следа. Ныне невеста с открытым лицом сидит на свадьбе рядом со всеми родственниками и гостями, танцует с ними.
Если раньше случаев выдачи араканки замуж за пределы селения или женитьбы араканца на женщине из другого селения почти не было, то теперь сплошь и рядом заключаются браки с жителями Гоцатля, Хун-заха, Аймаков, Гимров, Кудутля, Унцукуля, Ботлиха. Особенно нежелательными раньше почему-то считались браки с кахибцами, ныне же преодолен не
105
только этот «барьер», но и брачные связи с кумыкй-ми и русскими перестали быть редкостью.
К моменту нашего посещения в этом селении, имеющем 430 хозяйств, было около 15 врачей, в ;вузах обучалось 18 человек, а в средних специальных учебных заведениях 30. В Аракани 15 учителей, причем 5 из них с высшим образованием.
3. УНЦУКУЛЬ
Я прибыл туда в сопровождении ' унцукульца председателя райисполкома Магомеда Абдурахмано-ва. Первое, что бросилось в глаза, расположение аула среди живописных гор, покрытых зеленью и низкорослыми деревьями. Дома опрятны, побелены, многие утопают с садах. В Унцукуле почти не осталось домов старого типа. Все дома выстроены заново, со всеми удобствами. Жители селения, особенно женщины, одеты очень опрятно. Редко встретишь традиционные овчинную шубу и шапку, а ведь еще до Великой Отечественной войны унцукульцы буквально не расставались с ними. На улицах селения и на базаре очень /чисто. В центре селения Дом культуры с просторным зрительным залом. Единственное, что смутило меня, это его буквально изрешеченная крыша. Оказывается, здесь нередко бывает сильный град.
Недалеко от Дома культуры памятник Махачу Да-хадаеву. Унцукульцы очень гордятся своим земляком и чтут его память
О происхождении аула и его названия сохранилось несколько противоречивых преданий. По одному из них, с. Харачи существовало до Унцукуля. У одного из харачинцев пропал бык. Хозяин долго искал его, пока не нашел у родника. Место это так понравилось харачинцу, что он решил поселиться здесь. Так возник на этом месте хутор под названием Оцкули («оц» по-аварски бык, «кули» хутор). Отсюда название селения Онсоколо (Унцукуль). Постепенно селение разрасталось, прежде всего за счет постоянно переселявшихся сюда харачинцев.
106
По другому варианту, имя человека, искавшего быка, было Онсо отсюда и название.
По местным преданиям, унцукульцы жили в постоянной борьбе с их могущественным и хищным соседом Хунзахским ханством. Нуцалы его не прекращали попыток подчинить себе койсубулинские земли. Борьба шла с переменным успехом. Вот какое предание сообщил мне 72-летний Муса Абдурахманов.
Однажды верх взял нуцал. Он обложил унцукуль-цев магалой оброком фруктами. Он требовал даже, ч'гобы вместе с фруктами унцукульцы привозили ему и колючки для ограждения склада. В магалу с унцукульцев входила также ореховая зола.
Унцукульцы ждали момента, чтобы избавиться от ханской власти. Однажды они пригласили дружинников нуцала вместе с его родственниками, стоящими во главе дружины, на пир к родникам в местности Мар-гал-иц. Унцукульцы тщательно готовились к этой операции, предусмотрев все, вплоть до условного пароля для начала боя. Им была фраза: «Поспели ли абрикосы на Шунги-меэр?» Так называется гора между Унцукулем и Гимрами, где вообще ничего не растет. Унцукульцы все время отвечали задававшему этот вопрос: «Не поспели». Так продолжалось до тех пор, по-, ка ханские люди не опьянели окончательно. Тогда один из унцукульцев ответил: «Поспели!» По этому сигналу остальные повскакивали и изрубили всех ханских людей.
* * *
Унцукульцы были постоянно готовы к борьбе с ну-цалом. По преданию, в Унцукуле существовала постоянная добровольная дружина из 100 человек, всегда готовая к выступлению. Любопытно, что она должна была выступать в случае нападения нуцала не только на унцукульские земли, но и на земли соседних свободных общин.
. Предания, записанные мною в Орта, Харахи о .постоянной поддержке, которую оказывали им .унцу^ кульцы в борьбе против хунзахского хана, хорошо согласуются с вышеприведенным. Очевидно, помощь сильного Койсубулинского союза соседним свободным общинам против экспансии нуцала исторический факт. ... "," '.', "': ,,., .' '.:'', . ,
Такая же дружина, с теми же задачами, существовала, по преданию, и в Балахуни.
В памяти унцукульцев до сих пор живут имена и дела знаменитых военных предводителей Койсубулин-ского союза Чончолава, его внука Муеал-Адалала, Черного Годжо, Кудияв Малачилава.
Для нас, советских историков, весьма существенно то, что эти лица руководили не только набегами на Кахетию, имевшими, безусловно, несправедливый, феодальный характер, но и возглавляли борьбу против феодальной агрессии хунзахских нуцалов.
Мне удалось записать у инспектора ОНО Унцуку-ля Ахмеда Нурмагомедова, уроженца Балахани, отрывок из песни о Чончолаве:
Ярагъ чаран чу гьалак У кого оружие сталь и конь борзый,
Чончаласул болъе а, Пусть идет в войско Чончолава,
Чуял къадарал чаг!и А у кого кони слабы,
Моцосиялде рахъа Пусть отправляется в Моцок.
Здесь любопытно противопоставление деяний войска, а следовательно, и самого Чончолава сугубо феодальным «исламским набегам» на Моцокпограничные с Грузией земли с христианским населением. Не кроется ли в этом намек на отличие в самой сущности действий Чончолава от военных мероприятий дагестанской феодально-клерикальной верхушки?
К сожалению, целиком песню записать не удалось. Может быть, более удачливый исследователь соберет материал для ответа на этот вопрос.
Внук Чончолава, также знаменитый военный предводитель Мусал-Адалал, пожалуй, наиболее популярная фигура в цикле преданий о войнах койсубу-линцев. Он, как и его дед, был родом из Валахани, поэтому более подробно о нем будет сказано ниже, в соответствующем разделе.
В Унцукуле 72-летний Муса Абдурахманов вспомнил, что слышал предание о том, что Мусал-Адалал и Черный Годжо не раз угоняли скот нуцала. Подробностей, однако, он уже не помнит.
108
По местному преданию, Шамиль в отрочестве находился некоторое время в Унцукуле в качестве мута-лима. Здесь же он жил после ранений вплоть до излечения. После ранения в Гимринском ущелье его лечил Абдул-Азиз.
Унцукульцы долгое время упорно не желали принимать шариат, очевидно, усматривая в нем ограничение своей традиционной независимости. Шесть раз унцукульцы отказывались от шариата до того, как имаму удалось ввести его принудительно. Наконец утвердившиеся уже после Шамиля шариатские нормы получили у унцукульцев ироническое название «куцый шариат».
Тем не менее многие унцукульцы активно участвовали в движении Шамиля. Унцукулец Кебед Хаджи-яв был даже казначеем Шамиля.
Наибом Шамиля в Койсубулинских землях был ученый из Кудатля Маха-Хаджияу.
Еще в XVIIIXIX вв. Унцукуль слыл местом искусных кузнецов (здесь выделывали хорошие кинжалы и ружья), оружейников и стрелков.
Унцукульцы ныне известны главным образом как талантливые мастера художественной инкрустации. Не померкла и слава унцукульских садоводов. Судя по всему, в Унцукуле существовала и сложная, детально разработанная система скотоводства, рациональное и интенсивное использование пастбищных ресурсов общины. Некоторые сведения о ней мне удалось записать.
Вся годная для пастьбы земля общины делилась на участия. Каждый участок был открыт для выпаса общинного скота в строго определенное время и в строго определенной очередности, в остальное время он был закрыт. Например, выпас на пастбищах Кушмата и Никамеэр начинался точно за 25 дней до начала лета. Так же строго использовались и все другие годные для выпаса земли и луга. С последних сначала скашивали траву, а на вырастающей отаве
109
пасли скот. Такой строгий режим позволял обеспечивать скот унцукульцев постоянными кормами.
При этом учитывалось, что те или иные виды животных в разной степени травят пастбище. Это определяло разделение общественного стада на группы и "-очередность выпаса этих групп. Отдельно паслись те-v лята, яловые телки, отелившиеся коровы, причем для каждой из этих групп были отдельные пастухи. Ослы также составляли отдельное стадо.
Использование садов и виноградников также строго регламентировалось. Выпас скота в садах категорически не допускался, за исключением коров и телят (считалось, что последние не портят деревьев и лоз).
Строго запрещалось раньше времени пробовать виноград. Если даже виноград пробовал сам владелец участка, его приравнивали к вору. Существовал даже обычай, по которому за такого «нарушителя» унцу-кульцы избегали выдавать замуж дочерей.
Такие же строгости распространялись и на ореховые деревья. По адату, надо было ждать до дня «ах-биченко», когда открывались сады. В этот же день, кстати, разрешалось выгонять скот на поля, ибо к этому времени все злаки были убраны.
На остальные фрукты регламентация не была столь строгой. Путника приглашали отведать фруктов (за исключением запретных). Если же путник по незнанию пробовал запретные виноград или орехи, ун-.цукулец старался обычно отвернуться иди отойти, „чтобы не поставить гостя в неудобное положение..
_г;...Старые, унцукульцы рассказывали мне о былых брачных" "обычаях. Так, раньше обычным брачным ,шзра.ет.рм..для. мужчины были. 30 лет, и болеет счи-^длрсь, «то он, к.э,том.у-времени! только созревает и ста-.ровится.-,разумным./ Девушка -тоже обычно' выходила
дамуну.же^ралее 25 л&Ј.^,- :.^....., . ,',,-. ^ , .,,,' '.'
,.'Д1Ра:звёд"енную женщину.,,не, брали- в жены,, -прка' ее рывший ,муж.был. жив..:' ".,'"."."",;"., '..,.. "."?.'.'-. ." '.' '.,"., „г(у -Раньше, девушек.,из Унцукуля никогда не выдавали. ..замуж ;за юношей из, других селений -^- сейчас ! обычай забыт.. t ,,. ... ,.,/ ".',",. . _~; ,', / "'
(К моменту моего посещения, впрочем, некоторые пережитки подобного рода не были изжиты. Почти не случалось, чтобы женщины садились за стол в присутствии постороннего (то же относится икс. Гимры).
Дореволюционный быт унцукульцев был довольно тяжелым. Недаром, когда я завел речь об этом, один старик ответил мне: «Я даже во сне не хочу вспоминать старое время».
Все же пожилые люди припомнили кое-что из жизни рядового сельчанина до революции.
Обычной пищей был хинкал с чесноком и сыром. Мясо же ели один раз в 715 дней. Бедняки вообще не резали скот на зиму.
В дорогу брали тех (толокно). Смеясь, рассказали мне старики, как унцукулец Гасан отправился в Те-мир-Хан-Шуру с навьюченным ишаком. В местности Рогата он устроил привал. Развел тех в воде и, съев эту болтушку, запил ее водой, после чего сказал: «Теперь я пообедал, как русский царь, теперь я равьн ему. Да и в чем различие между нами? И он оывает сыт, когда поест, и я сейчас сыт!»
До революции отдаленные селения не снабжались промтоварами; для приобретения нужной вещи необходимо было пешком отправляться в Темир-Хан-Щуру с ишаком, навьюченным фруктами. Ходили чаще всего босиком (обувь надо было беречь). В холодное время жестоко страдал от холода не только такой путник мерзли и портились фрукты, замерзали хинкал и сыр. «Ну-ка, пусть кто-нибудь пройдет такой путь сейчас уже забыли, что такое бывало!» так закончил свой рассказ М. Абдурахманов, в прошлом не раз совершавший такие «рейсы».
Зашла речь о степени чистоты и порядка в прошлом. Муса Абдурахманов засмеялся и ответил, что раньше подушку вместо пуха набивали козьей шер-стью, матрац соломой. Вместо простыни на матрац стелили войлок и укрывались одеялом из козьей шерсти. Одна постель служила всей семье.
111
Керосин был известен, но чаще пользовались лучиной. Когда ели у очага, лучину втыкали в золу.
До революции в Унцукуле был лишь один человек, умевший писать на почтовом конверте адрес по-русски.
Ныне за 19541964 гг. 25 сельчан получили высшее образование, а 170 среднее специальное, 10 женщин высшее и незаконченное высшее образование. В 1964 г. в вузах обучалось 34 человека из Унцукуля, в том числе 9 девушек.
Из 41 преподавателя Унцукульской средней школы 16 имеют высшее образование.
Узнал я от унцукульцев и кое-что о перемене эстетических вкусов сельчан. Раньше стены в домах унцукульцев были увешаны медной и фаянсовой посудой и другими изделиями. Однажды в клубе была проведена беседа, где было высказано мнение, что такое убранство жилища не создает уюта, а напротив, собирает пыль и т. д. Вместо этого посоветовали приобрести шифоньеры, диваны, приемники, швейные машины и т. п.
Очень скоро выяснилось, что многие унцукульцы приняли к сведению беседу и убрали комнаты по-современному. В самом Унцукуле спрос на медную посуду упал, она буквально обесценилась, и покупали ее главным образом приезжие любители старой посуды из Гумбетовского, Чародинского, Советского, Ботлих-ского районов,
* * *
Раньше в Унцукуле, как и в других дагестанских селениях, о праздновании Нового года не имели понятия. К 1964 г., когда я посетил селение, там уже существовала традиция встреча Нового года. В канун Нового года на площади устанавливается елка. Около нее музыка, танцы, пение. Дом культуры организует выступления школьников. «Как в Махачкале!» говорили мои собеседники, добавляя, что в этот день с трудом можно пройти по площади -из-за огромного стечения народа.
Торжественно отмечается и День Советской Армии. После доклада устраивается концерт силами художественной самодеятельности.
1 Мая в Унцукуле празднуют не только его жители из Ашильты, Гимров, Кахаб-Росо, Иштибури, Ца-танеха, Харачи, Ирганая приезжают делегаты со своей художественной самодеятельностью, спортсменами, всадниками. Устраиваются спортивные состязания по бегу, национальной борьбе, а также скачки. В празднике участвуют поголовно все.
Также отмечается и 7 Ноября.
4. ГИМРЫ
С интересом направился я в с. Гимры. Сопровождали меня в поездке председатель райисполкома М. Абдурахманов и инспектор районе Ахмед Магомедов.
Природа в Гимринском ущелье чудесная кругом хвойные леса, прохлада. До сих пор там довольно много диких животных кабанов, медведей.
В самом селении, впрочем, бывает жарко до (+50° на солнце. Жарко было и в тот день, когда я прибыл в аул. Гимринцы говорили, что сильно страдают от жары дети. Зато эта «парниковая» атмосфера жаркого ущелья, очевидно, благоприятна для фруктов. Даже в Унцукульском районе, славящемся своим садоводством, гимринские фрукты считаются лучшими.
За гимринцами установилась репутация исключительно трудолюбивых людей. Даже в Унцукуле с его ремесленными традициями и традиционным трудолюбием о гимринцах издавна говорили с уважительным юмором: «Дайте гимринцу досыта поесть и он готов прорыть любую гору».
В койсубулинских селениях еще помнят старую пословицу: «Один гимринец, пятнадцать унцукульцев, пятьдесят ирганайцев равноценны по труду».
До революции пригодных для пашни земель было Мало. Хлеб гимринцы покупали на плоскости в обмен на фрукты. Гимринец отправлялся в дорогу, обяза-
112
113
тельно нагрузив на своего осла мешок яблок, орехов, груш, кураги или персиков. Плоды обменивались на пшеницу.
Дух равенства и уважения к человеку без различия национальностей считается издавна присущим гимринцам. Я на себе ощутил атмосферу дружелюбия, царящую в селении. Позже, беседуя с сельчанами, я узнал, что при заключении брака в Гимрах давно отброшены старые предрассудки, родственные связи установились у них с кумыками,, лакцами, даргинцами и представителями других национальностей.
Примечательно, что в селении Гимры девушки в большем почете, чем мальчики и парни. Издавна принято, что всю тяжелую работу выполняют мужчины. Эта традиция дает себя знать до сих пор: и в колхозе, и в индивидуальном хозяйстве женщинам поручается сравнительно легкая работа (уборка фруктов и т. п.). В сильную жару женщин по возможности освобождают от выхода на работу в поле и в садах. Такого уважительного, бережного отношения к женщине, как в Гимрах, я не встречал в других местах Дагестана.
Вот один из гимринских обычаев: жених, выбравший себе невесту, должен заготовить для ее дома запас дров на целую зиму. Он должен сделать это сам или позвать на помощь друзей.
Легенда о происхождении с. Гимры гласит, что в прошлом здесь был сплошной лес. Лишь начиная от местности Ростаник тянулась грушевая роща. Здесь и поселились охотники, давшие начало селению Гену (по-аварски «гену» груша. Отсюда аварское название Гимров Генуб, буквально «в грушах»).
Селение делится на кварталы, имеющие свои названия: Омарил гох квартал назван так потому, что некий Омар когда-то собрал здесь много дикого винограда: Ицуавал название дано из-за родника; Хаджиавал по имени Хаджи; Ростаник бук-
114
»вально «за сеном»; Тарад авал«дальний квартал»; Аха-авал «нижний квартал»; Гохгутль «на двух холмах». Тухумное деление не соответствовало расселению по кварталам.
Гимринское кладбище необычно. Я бывал на многих кладбищах Дагестана, но гимринские памятники отдаленно напомнили мне скорее статуи острова Пасхи: это каменные стелы с выступающей наверху вперед склоненной головой, обращенной в сторону Кыблы (т. е. Мекки). Надписей на стелах нет.
Гимры былой оплот феодализма и религиозной ортодоксальности. Современные гимринцы это жизнерадостные, общительные люди. Не заметил я здесь и следов былого интереса к религии или склонности к консерватизму.
Я выступал в селении с обзором событий международной и внутренней жизни страны. Присутствовало около 200 сельчан. Как и во всех дагестанских селениях, слушатели радовались успехам нашей внешней и внутренней политики, живо интересовались новостями, особенно освоением космоса. Часть вопросов, заданных мне, относилась к движению Шамиля, в особенности к современной научной оценке этого движения.
Обойдя Гимры, я убедился, что гимринцы сохранили многие достопримечательности своего прошлого. Я побывал в долине первого имама Гази-Магомеда, сы-*на Исмаила. -Совсем недавно -умер хозяин домика Хайбулла прямой потомок первого -имама. Нас встретила его жена Хадижат Захра. 1 : - -
Посетил я и дом Шамиля, который был'подарен им односельчанину Гусейн-Гаджи. В момент моего посещения в доме жил внук последнего Базарганов. -. На гимринском--кладбище я; видел -могилу Динго-Магомы отца Шамиля. Побывал и в мавзолее Гази-Магомеда.
За аулом есть узкое, неприступное со всех сторон ущелье лишь одна тропинка ведет в сторону Буй-
8*
накска. Я побывал в одном месте этого ущелья, называемом Сангаратлук. Именно здесь вел свой последний бой Гази-Магомед и был тяжело ранен Шамиль. До сих пор сохранились остатки завалов, развалины укрепления (башни?) со следами бойниц.
В Гимрах, как и следовало ожидать, сохранилось множество преданий о Шамиле. Однако гимринские предания об имаме отличаются не только своей многочисленностью, но и оттенком своего отношения к Шамилю. Он для гимринцев прежде всего односельчанин. Этим объясняется и исключительно большое количество преданий о детстве Шамиля (в других селениях их почти нет).
В Гимрах считают, что Шамиль родился здесь в 1798 году. Его отец гимринец Динго-Магома, мать Баху-Меседу, дочь Пирбудаг-бека из с. Ашильта.
Шамиль учился во многих селениях. В Ирганае считают, что сам Шамиль признавал своим первым учителем ирганайца Гитинав-Магомед-Хаджи. Здесь мне рассказали о его учебе в Танусе и Кудатле, где он был муталимом в медресе.
Много сохранилось преданий о ловкости и силе Шамиля в отрочестве и юности. Говорят, что лишь одного человека Шамиль не мог победить в единоборстве, когда учился в медресе, это был Капчилав из Кудатля,
Другое гимринское предание гласит, что некогда в стену мечети вбивали колышек, на который вешали шапку. Надо было с разбега сбить ее ногой. В этом соревновании Шамиль превзошел всех своих сверстников. Тогда с помощью лестницы колышек прибили у самого верха стены и, повесив шапку, предложили Шамилю попробовать снова. Шамиль сумел, разогнавшись, взбежать вверх по стене и сбить шапку.
В аварских районах до сих пор известна песня-плач ханши Паху-Бике о гибели ее сыновей, убитых по приказу Гамзат-бека, где она обвиняет в их гибели гимринцев. Отрывок из нее мне удалось записать, привожу его здесь:
116
Меседул кинида
куцарав
Булач кин кЪварав ле Гинал гГуруй виччазе!
В золотой колыбели воспитанного
Булача как могли вы, Гимринцы, бросить в реку?
Шамиль был избран имамом на горе Арак-меэр, в местности Гортлокал. Сюда прибыли ученые и почитаемые люди: Абдулла из Ашильты, Курбан-Магомед из Чиркея, Сайд из Игали, Худайнатиль из Гоцатля, Газияу-Дибир из Караты, Сурхай из Коло.
В Гимрах наибом Шамиля сначала был Ибрагим, сын Бартихана, павшего в Ахульго. Бартихан был дядей Шамиля. После него наибом был Доногол Магома из Гоцо.
В 1964 году, когда я был в Гимрах, там ожидались большие перемены: велось строительство восьмикилометрового водопровода, подводилась электролиния из Буйнакска. Уже работали хороший новый клуб, библиотека, пекарня, медпункт, зимняя баня, летняя купальня. Работала стационарная киноустановка. Строительство Чиркейской ГЭС совершенно изменило облик Гимров.
5. ИРГАНАЙ
По преданию, Ирганайская долина когда-то была густо населена, здесь было около 29 тыс. дворов. И до сих пор по всей Ирганайской долине обнаруживаются чуть ли не сплошные следы построек. Аварское название Ирганая Рихуниб означает «место, которое вижу».
Сурхай-Магомед (74 года) сообщил мне- предание, что некогда в Дагестане существовало два больших города Бахли-Кадар и Ирганай-Кадар. До сих пор сохранились в народе названия этих мест Бахли-Гадар, Ирганай-шагар.
* * *
Вот одна местная легенда. Ирганай был настолько большим городом, что даже его жители не знали,
117
сколько в нем дворов и людей. Жил там один человек, который водился с шайтанами. Он вызвался узнать то и другое. Для этого он велел сшить брюки с тремя штанинами и повесить их на шесте на перекрестке четырех дорог. Так и сделали. Ночью подошла группа шайтанов и давай удивляться: «Ой-ой-ой, неужели в этом городе есть человек с тремя ногами?» Один из них тут же возразил: «Что же тут удивительного, если в городе, где 9.999 дворов найдется человек с тремя ногами!» Сидевшие в засаде ирганайцы подслушали это и узнали таким образом число дворов в городе.
По другой легенде, во время войн из города Ирга-ная на одних только белых конях выходило 3 тыс. всадников (по другому варианту 900 всадников).
Пусть это гиперболы в основе их лежит бесспорный факт былой густонаселенности Ирганайской долины и ее политического единства. Очевидно, это нашло отражение и в известном месте текста «Дербент-на-мэ» о богатствах Ихрана.
Последующее запустение Ирганайской долины своим контрастом с былым ее многолюдьем не могло не поразить воображение людей. Видимо, этим объясняется и возникновение следующей легенды.
Однажды в Ирганае появился некий шейх. Ирга-найские дети начали донимать его, забрасывали камнями, издевались. Проходя по мосту, обозленный шейх вознес молитву, дабы бог послал на ирганайцев всяческие беды, чтобы отныне количество дворов в Ирганае никогда не превышало 300, а воды в речке хватало лишь на один полив. С тех пор и опустел Ирганай.
Здешнее предание гласит, что Ирганай горел семь раз.
" Старые ирганайцы вспоминают, что до революции жизнь народа была тяжелой. Время от времени приходилось ходить с навьюченным ишаком в Темир-Хан-ПГуру за хлебом. Иногда ишак срывался в обрыв для хозяина это было полным разорением.
Старые ирганайцы вспоминают, что было время, когда 9095% всех жите^зй страдало от малярии, и считалось, что рано или поздно все вымрут от этой
болезни. Климат в Ирганае жаркий, и это благоприятствовало распространению болезни.
«Здесь, вспоминают старики, трясло от лихорадки не только людей, но даже кошек». Бывали моменты, когда болезнь валила с ног всех, и некому было помочь ирганайцам.
Сейчас нет ни одного случая заболевания. Мероприятия Советской власти покончили с этой болезнью |бичом селения. Ирганайцы говорят об этом с искренней благодарностью.
Сейчас в Ирганае 210 домов. Почти все они построены заново или капитально перестроены. В 1964 г. было построено 24 дома. К этому же времени в селении осталось всего 4 неперестроенных дома.
В Ирганае у меня состоялась встреча с учительницей русского языка Е. М. Семенюк. Она работает здесь с 1932 г., в совершенстве овладела аварским языком, вышла замуж за ирганайца, обзавелась детьми, усвоила нравы местных жителей. Она пользуется большим уважением сельчан. Все считают, что она много сделала и для обучения детей, и для улучшения быта аула. От нее самой и от сельчан я узнал любопытную деталь: когда подрос ее собственный сын и встал вопрос о выборе невесты, она было заупрямилась, когда сын решил жениться на русской. Вспоминая этот случай, муж смеялся. В конце концов все вышло так, как хотели молодые.
6. БАЛАХАНИ
Сведения о Балахани я почерпнул благодаря содействию Ахмеда Нурмагомедова, выходца из этого аула и большого любителя местного фольклора и истории.
Сельчане объясняют название селения так: «бала* смотри, «хуниб» туда. Балахани означает «смотри^ туда».
'Балаханинцев считали выходцами из Закавказья,
119
из Белокан, пришедшими оттуда около 1000 лет назад. Поэтому соседние аулы называли их «падар». Впрочем, один из балаханинских тухумов считается основанным мегебцами.
Из Балахани вышли известные в Дагестане военные предводители койсубулинцев: Чончалав, Кудияв Нурмагомед, Мусал-Адалал, позже Магомед Юсупов и Иса Годжоев.
Более всего преданий сохранилось о Мусал-Адала-ле. Внук знаменитого военачальника и сам выдающийся предводитель, Мусал-Адалал известен своей бесстрашной борьбой с аварским ханом.
Всякий койсубулинец, подвергшийся притеснениям хана, приходил к Мусал-Адалалу за защитой, целые джамааты обращались к нему за помощью и приглашали его в качестве предводителя для борьбы с ханом. Мусал-Адалал первый прекратил выплату мага-лы аварскому хану.
Все это сближает Мусал-Адалала с другим предводителем борьбы свободных общинников против насилий феодалов с Гидатлинским Хочбаром. Оба они предводители ополчений союзов сельских обществ. Оба прекращают выплату магалы и истребляют ханских сборщиков. Наконец, причиной гибели обоих является нуцал.
Хан время от времени делал попытки привлечь Адалала на свою сторону и однажды пригласил его в Хунзах на переговоры. Во время их беседы ханша принесла огонь для кальянов и нарочно уронила уголек на руку Мусал-Адалала. Тот даже не обратил на это внимания, пока уголек не погас, хотя в комнате и пахло паленым мясом.
Другое предание о Мусал-Адалале не лишено юмора. В бою он был храбр до безрассудства, а в обычной жизни предание рисует его рассудительным и отнюдь не кровожадным человеком.
Однажды Мусал-Адалал вернулся из очередного похода. Он застал у своей жены пастуха. Услышав стук возвратившегося мужа, жена попыталась спрятать и пастуха, и следы угощения. Мусал-Адалал все
это видел, но вел себя как ни в чем не бывало. Жена подала ему скудную, скромную пищу. Поев, он попросил пригласить ее родителей и братьев, своих родственников и муллу, устроил им хорошее угощение. Пос* ле этого он взял слово у сидящих, что они во всем будут следовать его указаниям, те пообещали. Тогда он предложил жене привести спрятанного человека. Та начала плакать. Тогда Мусал-Адалал сам привел пастуха. Возмущенные братья жены Мусал-Адалала хотели тут же убить ее, но он, напомнив им об их обещаний следовать его указаниям, не позволил им этого сделать. После этого он усадил всех и объявил свое решение о том, что он разводится с женой и тут же выдает ее замуж за пастуха. Присутствовавший мулла здесь же оформил развод и брак.
О гибели Мусал-Адалала существует известная историческая песня. Предание о том же событии, которое я записал, содержит интересный вариант передачи этого события.
Прежде всего дается предыстория этого события. Упоминается о походах Мусал-Адалала на Грузию и его неизменных военных удачах. Голодинцы считали его львом, за которым не задумываясь шли в поход, Мусал-Адалал вступил в борьбу и с аварским ханом. Он убил сборщиков ханских податей в Балахани, затем отправился с дружиной в Хунзах. Хан хотел убить храбреца в Хунзахе, однако его советники сказали, что такого человека следует убить не ружьем, а каламом (пером). Так в конце концов и случилось: узнав о намечающемся походе Мусал-Адалала в Грузию, нуцал тайно послал царю Ираклию письмо предупредил о готовящемся походе, гарантировал свое невмешательство и настойчиво советовал убить Мусал-Адалала. Ираклий устроил засаду, и предводитель горцев был убит.
Отметим, что это предание, упоминая Ираклия, косвенно датирует жизнь и гибель Мусал-Адалала первой половиной XVIII в. Это совпадает с данными исторической песни о Мусал-Адалале, которая, кроме имени Ираклия, называет и имя нуцала Умма-хан. В таком случае Чончалав (дед Мусал-Адалала) жил в XVII в.
121
*
Балаханинцы передают, что в их ауле долгое время жил Магомед Ярагский. До сих пор сохранился его дом, имя нынешней хозяйки его Хапизат. Магомед Ярагский был женат на балаханинке.
Гази-Магомед также имел родственников в Бала-хани.
7. ХАРАЧИ
Сейчас даже трудно себе представить, каким бичом была в старом Дагестане кровная месть. Харачинское предание в этом смысле служит убедительным примером.
В Харачи считалось позором для мужчин умереть естественной смертью (от старости или от болезни). Настоящему мужчине следовало погибнуть или в бою, или от руки кровника. Не было другого аула в Дагестане, где кровомщение было бы столь распространено, как в Харачи. Тут даже родственники убивали родст-. венников, т. е. кровная месть бытовала и внутри ту-хума.
На харачинском кладбище убитых похоронено больше, чем умерших.
Поводы для кровной мести в Харачи были самые ничтожные. Например, если кто-либо сбрасывал или ронял ишачье седло на чью-либо крышу, такого человека, по харачинскому адату, следовало убить. Так начиналась непрерывная цепочка убийств.
Даже если кто-либо стукнул в чужие ворота это приравнивалось к вызову и могло повлечь те же последствия.
Такие эпизоды тянулись с незапамятного прошлого, время от времени повторяясь. После долгой и упорной работы партийных, советских и общественных организаций был достигнут желаемый результат. Сельчане собрались на общий сход и решили простить друг друга и отныне считать всех братьями. Это был поистине великий день в их жизни. Одних только кинжалов было сдано около 500.
К моменту моего приезда прошло 5 лет с того дня и за это время не было ни одного случая убийства, ранения или драки. Аул в конце концов был награж-
122
Почетной грамотой Президиума Верховного Совета ДАССР за образцовую работу по охране общественного порядка.
Как и в других койсубулинских (и не только кой-субулинских) аулах, в Харачи прежде запрещалось
Ртупать в брак с людьми из других аулов. Сейчас от пережиток забыт: достаточно случаев выхода вушек-харачинок замуж в другие селения, а среди харачинцев есть женатые на русских, осетинках и т. д. К моменту моего посещения в этом маленьком ауле было восемь семей, где женами были русские женщины.
ПОЕЗДКА П© АУЛАМ ЛАКСКОГО РАЙОНА
Знакомство мое с Лакским районом началось еще в студенческие и аспирантские годы. Начиная с 1935 г., я часто бывал в гостях у своих товарищей по вузу, уже работавших к этому времени в Кумухе. Многое, относящееся к прошлому Кумуха, запомнилось мне еще с тех пор.
Но более основательное знакомство с прошлым лакцев началось для меня лишь после войны. Собственно, еще в 1944 г. я был в Кумухе с акад. И. И. Мещаниновым. Позже я бывал там гораздо чаще в связи с научной работой меня интересовали материалы по социально-политической истории Казикумух-ского ханства. В 19441947 гг. мною были сделаны записи, которые я привожу ниже. Они касаются селений Кумух, Унчукатль, Шовкра, Тулезма, Говкра, Бурши ,Кума, Багакли.
1. КУМУХ
Кумух был основным объектом моих исследований как древний исторический центр. Народная молва и местные источники считают его резиденцией первых шамхалов. Меня интересовали даже слабые отголоски «шамхальского» периода истории Казику-муха, а также все, что связано с борьбой против нашествия Надир-шаха. Скажу сразу, что и в Кумухе, к сожалению, подтвердилась закономерность, еще ранее подмеченная мною: центры наиболее оживленной исторической жизни, в наибольшей степени связанные с внешним миром, почти никогда не имеют сколько-ни-
124
будь цельных преданий, относящихся к их отдаленному прошлому. Здесь историков выручает другое обстоятельство: обычно прошлое этих центров чаще освещается в письменных источниках. В частности, существует документ о принятии казикумухцами ислама на рубеже XIXII вв., т. е. в период наиболее интенсивного распространения этой религии газиями (воинами за веру) и проповедниками. Очевидно, тогда же и была основана династия первых шамхалов. Некоторые черты ее отсутствие сколько-нибудь многочисленных ответвлений, локальность, отсутствие свидетельств об их родственных отношениях как с местными тухумами, так и с местными феодальными династиями, привели меня к предположению о появлении первой шамхальской династии извне, а также о внешней военной и, возможно, религиозной поддержке ее на первых порах: первый правитель Шах-Баала (шам-хал) построил мечеть Кун-мизид, т. е. Большую мечеть, говорит одно из преданий.
О династии Сурхай-хана и местной знати, напротив, сохранилось гораздо больше изустных преданий. Некоторые из них мы приводим здесь.
В 1944 г. моими информаторами были тогдашний секретарь РК КПСС Ахмед Мусаев, редактор районной газеты А. Гунашев, зав. районе А. Гусейнов, преподаватель средней школы Сайд Хайдаков, учитель истории М. Лукманов и Сурхайхан-Исмаил-чанка последний потомок рода Сурхая (в то время ему было 76 лет).
В старину Кумух делился на 7 кварталов: 1) квартал Чилайми был заселен только чайками; 2) Гу-нарал был населен потомками зависимого сословия лагов, 3) в Газикурчи жили преимущественно служители культа, сеиды; здесь же находилось медресе; 4) в Цувади находился ханский дворец.
Сохранилось ханское кладбище, носящее название «Симирдаврал х!атталу». Сурхайхан-Исмаил-чанка объяснил, что «симирдал» это старинное название всех членов ханского рода. Другие кумухцы считают, что так называли всех знатных людей вообще, т. е. это собирательное название представителей всего высшего, господствующего класса.
125
Во время моего посещения еще сохранилось священное место «Ямани», обязанное своим названием шейхам-проповедникам из Йемена.
В Кумухе сохранились развалины старинной крепости Бурхай-кала, расположенной в Зарину на самой
высокой возвышенности.
В Казикумухе мною был собран материал, проливающий свет на его былую социальную структуру. Историю Казйкумуха можно разделить на два периода: этап до захвата Чолак-Сурхаем ханской власти и этап существования ханства.
Основные общественные институты раннего этапа: народное собрание къат!, къат!лул хъунилсри, совет тухумной знати машавра, военачальник халкълаечи, народные кадии илданул къади.
Примечательно, что -почти все эти термины местного происхождения. Эти институты существовали еще при кумухских шамхалах, серьезно ограничивая их власть.
Местом сбора для народного собрания лакских сельских общин-джамаатов был Кумух. Для решения важных вопросов, касающихся всех лакских земель, в особенности вопроса о мире и войне, каждый узден-ский джамаат посылал своих представителей авторитетных людей преклонного возраста, которые и решали все эти вопросы. Народное собрание функционировало и при Чолак-Сурхае, причем бывали случаи отказа хану в мобилизации войска. Тогда Чолак-Сур-хай бывал вынужден письменно умолять руководившего народным собранием авторитетного старейшину Алимансура, чтобы тот попытался добиться у членов къат!а нужного разрешения/
Совет тухумной знати (машавра) постепенно превратился в ограниченную коллегию из 9 членов по три представителя от трех наиболее влиятельных ту-хумов Кумуха (Сурхай-Исмаил-чанка назвал в качестве таковых тухумы Османкадикул, Гаджибутаевых и Качаевых). По другим сведениям, наиболее влиятельными кумухскими тухумами были тухумы Качаевых, Кадиевых, Абдуловых.
Тухумная верхушка все более превращалась в проводника ханской политики. Так, во время походов
126
представители тухума советовались с ханом и военачальником по всем главным вопросам и лишь затем выносили свое подготовленное и согласованное решение на общее собрание, которому оставалось только утвердить его. Так фальсифицировалась былая общинная демократия при внешнем сохранении ее форм.
Халкълаечи первоначально был народным судьей, ограниченным народными обычаями, и предводителем народного ополчения. Избирался он народным собранием. Во время войны он имел большие полномочия и непререкаемую власть над войском. Постепенно командование войском перешло в руки хана.
Илданул къади был главным шариатским судьей Кумуха. По своему общественному значению эта должность была второй после халкълаечи. С илданул къади считались даже ханы.
Конечно, шамхалы были в этом крае и при татаро-монголах, и при Тимуре. Но кумухское общество стойко хранило свою независимость от шамхаль-ской власти и свои традиционные институты. С усилением шамхалов в XVIXVII вв. за счет удачных войн и приобретения владений в предгорьях и на плоскости начали расти и их политические претензии в Кумухе. Собственно, согласно кумухским преданиям, в последний период своего правления они проводили в лакских землях всего три летних месяца около Унчу-катля был их лагерь. П~ кумухскому преданию, последний шамхал имел сына Ильдара. Когда кумухский джамаат решил навсегда положить конец всяким претензиям шамхала, местная общинная верхушка пошла на своеобразный компромисс: от имени джамаата Ильдар был приглашен в Кумух предводителем халкълаечи, но с условием, чтобы он не пускал в Кумухское общество никаких претендентов на шамхаль-скую власть. Это и было сделано. Несмотря на то, что шамхалы трижды подходили со своим войском к Ку-муху, их каждый раз изгоняли, пока они навсегда не оставили свои претензии, удовлетворившись своими плоскостными и предгорными владениями.
После установления ханской власти (т. е. с начала XVIII в.) структура кумухской общины становится все более феодальной и иерархичной. На вершине «со-
127
циальной пирамиды» оказался хан. Ближайшей его опорой являлись многочисленные родственники. Поивилегит>овянным сословием были чанки. Однако вн°чяле oft* почти не отличались от рядовых узденей своими земельными владениями, не имели они также раятов и лягов (даже при первых ханах1, их преимущества были сословного и правового хатктера. Духовенство также было неоднородной социальной группой, здесь выделялась социальная верхушка, привилегированное положение которой основывалось не только на духовном влиянии на массы верующих и на владении церковным имуществом, но и на своеобразной монополии на отправление правосудия, характерной для феодального общества. Сюда же следует отнести сеидов («потомков пророка»), имевших наследственные привилегии, в первую очередь освобождение от налогов и повинностей всякого рода.
Ниже на иерархической лестнице находилась наиболее многочисленная социальная группа уздени, т. е. рядовые свободные общинники. Юридически они были равноправны, но и в их среде постепенно произошло выделение наиболее влиятельных тухумов. Так, упоминавшиеся выше Качаевы, Абдуловы и Ка-пиевы владели пастбищами, излишки которых сдавали в аренду и получали от этого ежегодный доход. Так, тухум Качаевых, разрешал шовкринцам пользоваться своими пастбищами Уллаар, получал с них ежегодно в качестве ренты по 150 фунтов (60 кг) зерна. Кстати, этот факт важен и как свидетельство существования в Кумухе тухумного землевладения по меньшей мере еще в XIX в. Эти тухумы, внося ежегодно благотворительные взносы в мечеть для бедных и сирот, а также другие приношения, упрочивали свое привилегированное положение в джамаате.
Никаких сведений о существовании сословной группы раятов в самом Кумухе нам собрать не удалось, однако сохранились сведения об использовании в Кумухе их труда. Так, по преданию, раяты из селений Кая, Хурхи, Шара, Бурши регулярно приходили в Кумух чистить сельский пруд. Раяты из селений Шара и Тухчар постоянно обрабатывали ханские поля, но в случае надобности являлись раяты хана и из других селений.
128
Лаги составляли наиболее бесправную часть населения Кумуха. Как указано выше, они населяли целый квартал. Видимо, они существовали в Кумухе еще до ханов.
* * *
В «ханский период» кумухские лаги юридически не были рабами. По происхождению они являлись потомками рабов, а по своему фактическому статусу составляли довольно замкнутую группу неполноправных общинников, к которым подходит скорее термин «вольноотпущенники». Их зависимое положение проявлялось не в отношении к тому или иному лицу, а к кумухской общине в целом.
Процесс складывания этой группы помогает проследить две любопытные записи на полях одной рукописной книги, обнаруженной мной при разборе старинных рукописей в мечети с. Гапшима. Привожу их переводы полностью:
«Хвала Аллаху, который дал нам свою книгу для руководства, который выделил нас из среды других народов посредством самого великого пророка: наше почтение Мухаммеду, лучшему человеку из всего сущего, и всем его последователям».
А затем: «Бел, сын Гази из Кунли, освободил своего раба Чупу достоверно и официально за сто годовалых овец с выплатой в течение десяти лет при условии, что он (отпущенный раб) будет (также) давать в ^онце каждого года 30 аббаси и стоимость быка. При свидетелях Али б. Тахире Уллучари, Гусейне Т. Мухаммеде Бахикри, Мухаммеде б. Даук из Галдта.
Свидетели на наше свидетельство: Махаммед б. Махмуд, имам Кубы, Гаджи Мухаммед б. Гази, Гу-сейн б. Касим и Мухаммед из Унчукатля. Аллах лучший свидетель.»
«Бек, сын Гази, освободил своего раба Гергн официально и письменно за шесть годовалых овец в тече* ние шести лет с условием, чтобы он в последующем внес в конце каждого года десять овец (?). И его дети свободны, так как Бек освободил их мать Гельди, жену Герги, когда она еще была маленькой.
Свидетели всего этого: Мухаммад 6. Мухаммад б. Ахмад из Куркли, Амат б. Мухаммад из Куми, Мухаммад б. Сулейман из Куми, Мухаммад б. Али из
Зак, 486 п<«
Каркбука. Свидетели на наше свидетельство суть: Мухаммад б. Махмуд, имам аула Кубы, Исраф б. Ул-лу Мухаммад, Али б. Тагир из Уллучари, Айюб б. Кади Абдулхалим из Ляхира, Ахмед б. Али б. Махмуд. Содействуйте освобождению условно отпущенного раба, основываясь на высказывании пророка: «Кто облегчил невзгоды, тому Аллах облегчит всякие трудности».
Итак, первоначально рабы зависели от того или иного лица, причем вследствие невыгодности эксплуатации рабского труда раба скоро наделяли средствами производства и эксплуатировали далее как феодально зависимого крестьянина. Из документов при этом видно, что все имущество раба считалось собственностью его самого, а не его господина, иначе он не мог бы выкупать себя так, как зафиксировано в этих документах. «Раб», который так или иначе добился составления на себя такого выкупного документа, превращался в вольноотпущенника. Постепенно выплатив обусловленную цену, он и его потомки теряли юридическую связь со своим бывшим господином, чаще всего оставаясь при этом в общине в качестве ее неполноправных членов.
Несколько по-иному происходило юридическое освобождение рабов, считавшихся собственностью джа-маата. Они либо вообще не выкупали себя, превращаясь в вольноотпущенников через несколько поколений, либо тем или иным путем получали документ об освобождении. Однако в этом случае они должны были либо покинуть общину, либо оставаться в ней в качестве неполноправных членов.
Интересна сама юридическая форма приведенных документов: 1) в качестве свидетелей выступают заслуживающие доверия лица из других, нейтральных джамаатов, очевидно, таким ооразом гарантировалась беспристрастность и независимость свидетельства; 2) свидетельство это в свою очередь гарантировалось дополнительным свидетельством столь же заслуживающих доверия лиц из других джамаатов, очевидно, обычай ограничивал осязательное число свидетелей, и поэтому приходилось прибегать к такому своеобразному приему*

Предания связывают появление должностей и титулов «вазир», «назир», «мирза», «бек» с периодом утверждения ханской власти. Примечательно, что в отличие от прежних административных терминов эта терминология не местного происхождения она заимствована из феодального обихода Ближнего и Среднего Востока, отсюда и ее арабо-тюрко-персидская этимология.
Другой важный институт, введенный ханами как опора их- власти дружина из профессиональных воинов-нукеров. Хан набирал их в зависимых от него селениях. Содержание дружины он возлагал на жителей этих же селений, разверстывая расходы по дворам. В среднем постоянная дружина хана состояла из 300 нукеров, причем на содержание каждого из них взималась особая подать с каждых 5 домов. Все феодальные подати обозначались собирательным термином «дышала».
Дополним эти сведения сообщением предания о существовании своего рода наместника Сурхай-хана вне лакских земель, в контролируемых ханом закавказских землях: Кубе, Шаки, Ширване. Его имя было Карат, первоначально он был только доверенным лицом хана.
Итак, даже отрывочные сведения преданий приводят к выводу, что хан, не будучи в силах полностью подчинить себе казикумухское общество, создал постепенно собственную администрацию и военно-политическую опору.
Ф * *
С укреплением ханской власти общинная верхуш< ка мало-помалу сдает свои позиции, однако происходит это медленно и постепенно. Так, несмотря на присвоение ханом былых функций военного предводителя халкълавчи, продолжают функционировать народное собрание къат!, машвара, общинный суд. Ку-мух, кстати, остается местом сбора военных сил лакских земель на случай общих военных акций, как это было раньше. Так, Кумухский магал (т. е. союз 23 сельских общин во главе с кумухской) сохраняет право вступать в соглашения и союзы с другими джама-
131
На требование турецкого султана передать Шир-ван Надир-шаху Чолак Сурхай ответил категорическим отказом и заявил, что Ширван завоеван кровью дагестанцев и не может быть отдан добровольно Надиру.
Летом 1734 года Надир-шах двинул свои войска против Чолак Сурхая, и в сражении севернее Шемахи " Сурхай, потерпев поражение, стал отступать. Надир-шах стал преследовать его. Все аулы на его пути подверглись грабежу и разрушению и в том числе Курах, Чтрах, Хосрек, Кули, Кая. Чолак Сурхай вынужден был дать еще одно сражение в 3-х километрах от Ка-зи-Кумуха, но, проиграв и это сражение, вынужден был уйти в Аварию. Особенно сильному наказанию подвергся Кази-Кумух.
Войска Надир-шаха разграбили ценности ханского дворца и именитых жителей села, истребили большое количество скота окрестных сел,, значительные массивы зерновых культур были потравлены иранскими лошадьми. Население испытывало голод и лишения. Наказание Чолак Сурхая было отложено ввиду надвигающейся зимы. В отсутствие Надир-шаха Чолак Сурхай вновь вернулся в Кази-Кумух и стал готовиться к отпору. Пришли в движение и остальные общины и феодальные владения Дагестана, только шамхал Хас-булат предал свой народ и изъявил покорность Надир-шаху.
Чолак Сурхай опять овладел Ширваном, Хасбулат был отстранен от должности шамхала, и на его место назначен Ильдар-хан. Против шаха выступил кайтаг-ский уцмий и другие владетели.
После этих событий Надир-шах вновь двинулся на Дагестан, чтобы окончательно подчинить его и разбить своих противников. Первый удар шах обрушил на Кайтаг и Табасаран, где он подверг сожжению, разорению все, а затем направился на земли кумыков, оттуда через Левадш Цудахар на Кази-Кумух. В местности Дусрарат Чолак Сурхай был разбит и бежал опять в Аварию.
Кази-Кумух опять подвергся разрушению. Надир-шах решил иметь постоянные войска в Дагестане под водительством своего брата Ибрагим-хана, чтобы не допустить объединения сил горских народов против Ирана. Тирания Надир-шаха вызвала против него
134
повсеместные выступления горских народов. Брат Надир-шаха старался подавить народное сопротивление, но в одном из столкновений погиб в Джаро-Белоканах. Тяжелые вести из Дагестана и убийство брата вынудили Надир-шаха двинуться во главе огромной армии на Дагестан. Полчища Надира растянулись на 2530 км, поднимая на своем пути столбы пыли и оставляя за собой опустошенные села и пашни. Надира сопровождала огромная свита под охраной афганцев, при нем был и гарем.
Нашествие Надира застало Чолак Сурхая врасплох, он не успел подготовиться к отпору. Чолак Сурхай поспешно отправил своего доверенного по имени Гамзат в селение Шара, где на отдых расположился Надир-шах, с предложением о мире. Надир-шах прочитал письмо перед своей свитой, затем порвал его, бросая оскорбления в адрес Чолак Сурхая. Надир-шах передал Гамзату, что он не желает тратить на ответ ни чернил, ни бумаги, и если Чолак Сурхай действительно желает мира, то он, Надир-шах, подпишет его в Кази-Кумухе на груди супруги казикумух-ского хана. С таким ответом Гамзат прискакал в лагерь Чолак Сурхая, расположенный на местности «Шавкулла баку и килхалли рат», и передал Чолак Сурхаю устный ответ шаха. Чолак Сурхай собрал всех своих военачальников, сообщил им о наглом ответе Надир-шаха и попросил у них совета, как поступить. Решено было дать бой. Чолак Сурхай знал, что он проиграет сражение, ибо соотношение сил было не в пользу Сурхая. Чолак Сурхай мог противопоставить многотысячной армии Надир-шаха лишь 7000 бойцов под своим командованием и 5000 под командованием своего сына Муртазали-хана, которому была поручена защита Кази-Кумуха.
Сохранился текст обращения Чолак Сурхая к чох-скому джамаату (я ознакомился с ним еще до войны в рукописном фонде НИЯЛ). Вот его перевод: «От требующего помощи хана Сурхая своим дорогим братьям, самым лучшим друзьям, чохским ученым, хад-жиям, молодежи. Эй, люди, имеющие в своих сердцах веру в объеме хотя бы одного золотника, выходите все воевать с каджарами. Сегодняшний день это тот день, когда каждый мусульманин свято обязан идти на войну с проклятыми людьми»,
136

атами. Все еще проводятся народные собрания, хотя все чаще они лишь утверждают решения, подготовленные тухумной верхушкой с ханскими советниками.
Самых авторитетных и воинственных представителей всех джамаатов собирают на кьат! даже для выбора и утверждения очередного хана в случае смерти прежнего, но избирают его все-таки из ханских сыновей, причем если их не более трех, то обязательной считается кандидатура старшего (если он достаточно умен и способен). Коллегия представителей трех туху-мов все еще выступает как посредник между общиной и ханом, заставляя последнего считаться с ней. Ку-мухские общинники судятся по собственным адатам.
Постепенно народные собрания совершенно сдают свои позиции, превращаясь во вспомогательные звенья ханской администрации. Так, по сообщениям преданий, дело дошло до того, что «кьат!» стало собираться перед ханским дворцом в знак покорности хану, который в это время наблюдал за собранием с крыши. Общинный суд продолжает существовать, но решения его утверждаются ханом. Эти «новшества» укрепились и вошли в обиход при Агалар-хане. Он же отменил суд по кумухским адатам и заменил его ханским судом, который предания описывают как вопиющий пример феодального произвола. Хан чаще всего использовал для вынесения окончательных решений... альчики (арчимайн), запретив их при этом как детскую игру и наказывая за нее. Дело в том, что издревле каждая из четырех сторон альчика имеет свое название «хан», «вор», «пача» («царь»), «лошадь» (возможно, восходящее к древней магии). Хан или его близкий помощник по его приказу трижды бросал в воздух четыре «арчимайн». Самым неблагоприятным считался такой вариант, при котором трижды выпадала сторона «вор» тогда подсудимого считали бесспорно виноватым. Наказание было самым суровым: подсудимому могли выколоть глаза, отрезать уши, отруоить пальцы.
При Агалар-хане чанки приобретают все признаки феодального сословия и становятся настоящими беками, увеличивая свою земельную и пастбищную собственность.
132
* *
Из селений, входивших в Кумухское ханство, ра-ятскими ханы считали Шара, Цушар, Хурхи, Кунда-ши, Кацрана, Цовкру 2-ю. Предание сохранило вопиющий пример «узаконенного» ханского произвола. Объявив одной из мер наказания конфискацию земли, хан применял ее при случаях убийства, причем страдал от такого «штрафа» не убийца, а ни в чем не повинная община, к которой последний принадлежал. Так, в 2 км от с. Цов'кра до сих пор существует «ханский лес», конфискованный ханом у общины таким образом. Точно так же отошел к хану лес Макъилу-халу. Осуществляли конфискацию «судебные исполнители» хана машабат.
Предания сообщают и о фактах сопротивления лакских крестьян ханскому произволу. Вблизи Куму-ха существовало самостоятельное с. Табахлу (или Гукал). Жители его считали себя независимыми, имели собственных старейшин. При Магомед-хане кумух-ском начались притеснения и захваты земель табах-линцев. Те ответили восстанием, убили ханских людей. Тогда хан жестоко расправился с восставшими селение было разграблено и разрушено до основания. Уцелевшие табахлинцы бежали в Кайтаг, где часть из них основала с. Шадни, а остальные рассеялись кто куда.
Многочисленные сведения сохранились в народной памяти о борьбе казикумухцев против Надир-шаха. Некоторые из них мне удалось записать во время поездки по Лакскому району.
Накануне нашествия Надир-шаха на Кавказ -Кази-кумухским ханством управлял сын Гирея Чолак Сур-хай. Чолак Сурхай к этому времени овладел Ширва-ном и включил этот край в свое владение при поддержке Турции. Такое положение продолжалось недолго. После поражения Турции под Багдадом в 1733 го-ДУ она вынуждена была уступить Надиру свои права на Кавказе, в том числе на Ширван.
133
Аналогичного характера обращения были разосланы, очевидно, и в другие джамааты и владения.
Надир-шах с насмешкой говорил: «Где теперь намерен укрыться Чолак, не в Аварию ли он собирается? Пусть ему будет известно, что теперь мы сумеем поймать его везде!»
Вскоре после возвращения Гамзата авангардные части иранцев уже подошли к расположению Сурхая, Надир-шах с явно издевательской целью послал самого бездарного рядового в качестве своего «уполномоченного» с предложением о «мире» в тот момент, когда Сурхай решил сражаться. Сурхай от злобы убил «уполномоченного» шаха и первым начал битву. Через час после начала сражения в Кази-Кумух было доставлено более 700 раненых, убитых было еще больше. Сурхай потерпел поражение.
По предварительной договоренности с отцом Мур-тазали со своей конницей в 5500 человек отступил в Андалал. Чолак Сурхай поручил своему писарю Али Мансуру написать обращение к Акушинскому обществу и хунзахскому хану Нуцалу, чтобы те оказали помощь Муртазали. Войска шаха ворвались в Кумух. Чолак Сурхай стал пленником шаха.
Войска Надира разместились в палатках на местности «Гумучиял кьур», а Надир со свитой в ханском дворце и домах знатных жителей села. Надир принял Сурхая «ласково», а через несколько часов заковал в цепи. Когда Надиру стало известно, что Муртазали с конницей ушел в Аварию, то, рассказывают, Надир приказал избить старого Сурхая палкой. Один за другим в Кази-Кумух стали прибывать другие правители Дагестана и изъявлять Надиру покорность. В их числе были акушинский кадий, Ахмедхан кайтаг-ский и шамхал Хасбулат.
Когда Надиру стало достоверно известно, что хун-захский нуцал оказывает помощь его противникам, Надир сказал Сурхаю: «Ты, старый подлец, скажи мне, что это" значит, где твой сын Муртазали и что он с нуцаяом затевает?» Из Кумуха " Надир-шах дви-Йул свбй войска на Андалал.'В то же/время 'конница Муртазали двигалась . скрытно, преимущественно по долинам, избегая дорог, под покровом темноты, сохраняя осторожность. Под селением Согратль Муртазали насторожился, услышав топот лошадей. Это бы-
Ш
ли конные отряды даргинцев под водительством одного человека средних лет. Встреча их была трогательной. Муртазали прибыл в Согратль к своим товарищам по учебе (хан Муртазали учился в Согратле). Он обрисовал им положение дел. Весть о прибытии Муртазали распространилась с быстротой молнии. Мужчины всех возрастов, вооруженные преимущественно холодным оружием, стали стекаться в Чох и Согратль, вскоре прибыли сюда конные отряды хун-захцев. На резвых конях из Чоха и Согратля рассыпались конные во все села, чтобы сообщить им о движении Надир-шаха. За короткое время скопилось большое количество добровольцев, преимущественно пеших. Была получена весть о том, что полчища Надир-шаха движутся в сторону Андалала и расположились лагерем на Турчидаге. Рассказывают, что вся равнина на горе была усеяна палатками, а в середине виднелась шелковая палатка, над которой колыхалось знамя персидского владыки.
Военные начальники горцев собрались для совещания, на котором обсуждали вопрос о руководстве операциями. Было решено, что каждый начальник, которому было поручено доставить добровольцев из своей местности, остается на своем посту в качестве командира. Все присутствующие просили Муртазали взять на себя общее руководство операцией. При этом многие из присутствующих были склонны думать, что нужно ждать нападения Надира и вести оборонительные бои. Тут поднялся высокий старик аварец и предложил такой план: следует напасть первыми, не ожидая нападения врага. Сперва нужно напасть на табуны иранской кавалерии, перебить или захватить их, это лишит иранцев их лошадей, а потом можно нападать на их лагерь. При этом было высказано предположение, что каджары, лишившись своих лошадей, потеряют подвижность и не смогут оказать своим частям помощь подкреплением в случае необходимости.
Такой стратегический план был утвержден на совещании. Все силы горцев были разбиты на 6 крупных отрядов, над ними назначены командиры, в числе которых был аварец по имени Чупалав. Решено было сохранить осторожность и секретность, чтобы каджары не узнали о намерениях горцев. При этом не забыли о помощи раненым,
137
До сражения ночью было совершено нападение на табуны иранской кавалерии. С восходом солнца отряды горцев стали приближаться к расположению вт-га. Надир-шах, стоявший на утесе, наблюдал за движением горцев и обратился с вопросом к пленному Сурхаю, хану казикумухскому: «Скажи, Сурхай, кто это на белом коне и что за отряды?» Сурхай ответил, что тот, кто на белом коне, это его сын Муртазали, а эти отряды отряды истинных гази.
Завязалось первое крупное сражение. Горцы с кинжалами и шашками смело бросались на каджа-ров. Местность, на которой происходила битва, покрылась трупами врагов, стоны первых раненых смешались со звоном кинжалов и шашек, пало и много горцев. Муртазали увлекал своим личным примером бойцов, смело врезался в ряды врага. С отвагой и храбростью бились Чупалав и один молодой даргинец. Передают, что этот даргинец удивлял Муртазали своей храбростью и мужеством, и, говорят, он обнял юношу в самый горячий момент сражения.
Несмотря на большие потери каджаров и изумительную храбрость и стойкость гогщев, Надир-шах бросал в бой все новые и новые силы. Го^цы же не располагали такими резервами, чтобы заменить всех убитых, раненых и уставших, и противопоставляли численному превосходству каджаров стойкость и мужество. Каджары стали теснить горцев. Вести о тяжелом положении защитников родной земли стали доходить до аулов. Женщины аулов Чох, Согратль, Мегеб, Турчи, Ури, Мукар, вооруженные чем попало, поспешили на помощь своим мужьям, братьям и отцам. Смело вступили они в смертельный бой, поднимая дух мужчин, вызывая удивление и восхищение врага. Сражение разгорелось с необычной силой. Горцы и горянки бросились в гущу каджаров с патриотическими призывами и с изумительным упорством стали теснить каджаров. В сражении пало много горянок. К вечеру, когда стихло сражение, решено было переодеть всех женщин в мужскую одежду, а мужчин в женскую. Утром, когда сражение разгорелось вновь, каджары, полагая, что они имеют дело с женщинами, врезались в мужские ряды и стали терпеть поражение за поражением. К тому времени один из конных отрядов горцев зашел в тыл охраны Надир-шаха и цели-
138
ком ее уничтожил. Оказалось, что этот уничтоженный отряд был наиболее боеспособной частью надировских войск. Битва была проиграна шахом. Остатки каджаров стали отступать в сторону Кази-Кумуха, преследуемые андалалцами.
2. УНЧУКАТЛЬ
Информаторами моими здесь были заслуженный учитель Абдулкадир Дандамаев и Али Махлуев (70 лет), Заид Феодаев (50 лет).
В памяти унчукатлинцев сохранились некоторые сведения о былой тухумной организации. Некогда сельчане принадлежали к 56 тухумам. Информаторы помнили только некоторые их названия: Штанча-кул, Гаджимирзакул, Дандамакул.
В прошлом в Унчукатле были чанки, уздени, лаги. Первоначально чанки были довольно многочисленным сословием около 40 дворов. Согласно унчукат-линскому преданию, был период, когда они стали особенно активно притеснять сельчан, отбирали даже недвижимое имущество, то и дело переходили к открытому насилию. Однажды по какому то случаю сельчане собрались на общую молитву, и, когда она закончилась, один из них обратился ко всем собравшимся, спрашивая, до каких пор аул будет терпеть произвол чанков. Собравшиеся тут же перешли от слов к делу: напали на чанков и изгнали их. Часть унчукатлин-ских чанков ушла в Капчугай, где они стали служить шамхалу, часть к уцмию кайтагскому, о других беглецах-чанках сведений нет. Очевидно, это событие произошло после ослабления власти шамхалов в Ку-мухе (ХУ1в.).
Уздени составляли большинство населения Унчу-катля. Лагов (потомков военнопленных) тоже было довольно много 5060 дворов. Они были зависимы от всей сельской общины в целом. Одной из их повинностей было, например, обслуживание пирующих узденей во время религиозных праздников. Браки между узденями и лагами в Унчукатле, как и в большинстве селений, были запрещены.
139
Сельская администрация возглавлялась сельским старшиной «юзбашн». Его избирал общий сход «машварабан» полноправных общинников сроком на 1 год. Влиятельные люди селения контролировали деятельность старшины и в случае недобросовестного исполнения им своих обязанностей могли потребовать его замены до истечения срока его полномочий.
Старшина сам выбирал себе помощника мунка. Для исполнения полицейских функций назначался алурду. Суд по шариату осуществлял сельский кадий, а для разбирательства дел по местным адатам избирались из числа стариков 56 ортов. Унчукатлинцы никогда не обращались к ханскому суду.
Зависимость Унчукатля от кумухского хана фактически ограничивалась обязанностью унчукатлин-цев выставлять воинов по требованию хана.
В Унчукатле мне удалось записать любопытные сведения о договорах, регулировавших взаимоотношения унчукатлинского джамаата с феодальным Куму-хом.
Существовало решение джамаата с. Унчукатль, определявшее отношение общинников к хану и его приближенным:
1) запретить унчукатлинцам всякие торговые сделки с ханом и его людьми. За любое нарушение этого запрета штраф в размере 3 баранов в пользу джамаата;
2) запретить унчукатлинцам заключать брачные союзы с ханским домом и приближенными. За нарушение запрета полагалась конфискация всего имущества виновного и изгнание его из унчукатлинской общины;
3) если кто-либо из унчукатлинцев подавал жалобу или апелляцию хану и ханскому суду, с того взимался штраф 1 бык в пользу джамаата.
Существовал и договор Унчукатля с джамаатом с. Караши о взаимопомощи в случае столкновения с ханом и его людьми:
1) в случае любого нападения ханских людей на унчукатлинцев или карашинцев любой из жителей
140

этих селений был обязан немедленно вмешаться и оказать помощь против ханских людей;
2) если с. Караши отказывалось от выполнения договора, то оно обязано было отдать Унчукатлю пахотный участок Зухракул площадью в 50 саб;
3) если с. Унчукатль отказывалось от выполнения этого договора, то было обязано отдать Караши пастбищную гору Гирисун.
Информаторы сообщили мне о бартурту интересной форме совместного использования несколькими джамаатами одного пастбищного участка. Такая договоренность существовала у Унчукатля с сел. Караши, Гуйми, Шуни, Табахлу. Эти 4 селения использовали общее пастбище по очереди в течение 9 месяцев ежегодно, а затем Унчукатль пользовался им 2 месяца. Некогда это пастбище принадлежало Унчукатлю. Причин его перехода в совместное пользование выяснить не удалось.
Попутно я выяснил также значение местного термина хъу, которым обозначалась частная земельная собственность (пашня).
Это местный синоним арабского термина жулък.
Мои информаторы помнили и о делении лакских земель на магалы, представлявшие собой, очевидно, территории былых союзов сельских общин.
Мача-магал объединял 17 джамаатов, Вицхи-магал 16 джамаатов; в местности Тарцмурлу происходили общие сходы этого магала, на которых имели право присутствовать все взрослые мужчины, входившие в Вицхи-магал. Сходы эти назывались даккаву (в литературе Вицхи именуется «Вицхинский магал»). Гумучиял-магал (т. е. Кумухский) объединял 23 джамаата, Ури-Мукардал-магал 6 джамаатов. Существовал и Барщиял-магал, но о числе входивших в него общин информаторы ничего сообщить не смогли.
В Унчукатле еще помнят местность Джамаат ба-тай канну, где происходили сходы и общинный суд.
141
3. ШОВКРА
4. ТУЛИЗМА
Моим информатором в этом селении был Канака-ев (80 лет).
В памяти шовкринцев уцелело былое деление на 4 тухума Гаджитумалакул, Каякул, Джалакул, Гаджикул.
Преобладали уздени около 150 семей, но имелось и 56 семей лагов.
В старину все важные вопросы решались на сходе общинников даккаву, или на совете старейшин
машвара.
Во главе сельской администрации стоял хъуначу
старшина. Кандидатуру его выдвигали на совете представителей всех 4 тухумов, затем выносили решение совета на обсуждение и окончательное утверждение даккаву. Исполнителем и первым помощником хъуначу был чауш. Кроме того, в селении было и обязательное духовное лицо дибир.
* * *
Очевидно, у Шовкры издавна были тесные отношения с Кумухом. Так, Шовкра и Кумух имели общий пастбищный участок, о постоянной аренде шовк-ринцами пастбища Длаер кумухских тухумов Кача-кул мы писали выше. Шовкринцы посылали своих представителей на кумухский къат.
С усилением ханской власти Шовкра попала в зависимость от ханов. Прежде всего, шовкринцы должны были поставлять людей в дружину хана. Кроме того, хан присвоил себе право высшей судебной инстанции: если шовкринцы были недовольны управлением или же избранным хъуначу, то обязаны были подать жалобу хану.
Хан выступал также арбитром в случае споров шовкринцев с другими селениями. Во всех названных случаях хан выносил окончательное решение.
Ханы также установили юридическое правило, напоминающее западноевропейское феодальное «право мертвой руки»: если какой-либо земельный участок оставался без наследников мужского пола, то переходил в собственность хана. Именно таким образом среди пахотных земель шовкринского джамаата появлялись участки ханской земли.
142
Жители этого селения помнят, что в былые времена большая часть населения Тулизмы считалась рая-тами хана. Незначительное меньшинство сельчан составляли лаги потомки военнопленных из Грузии. Я узнал названия двух тухумовКантакул (выходцы из Вихли) и Григикул (выходцы из Грузии).
Разницы в положении раятов и лагов почти не было. Все земли селения считались ханской собственностью, и жители обрабатывали их пахали, косили сено для хана.
В Тулизме было покушение на хана. Один из ауль-чан Гиргиев (очевидно, из тухума Гиргикул) выстрелил в хана, ранил его и ушел в горы. Долгое время он совершал нападения на приближенных хана, наводя на них ужас.
5. ГОВКРА
В прошлом жители аула почти сплошь относились к узденям. Единственной раятской семьей, поселенной здесь по приказу хана, были Тупчиевы потомки грузинских пленных.
Говкринцы издавна находились в зависимости от кумухского джамаата, а затем от хана.
Говкринцы обязаны были давать хану нукеров, а также содержать этих нукеров. Хотя ханских земель в Говкре не было, но некоторые участки, используемые говкринцами, считались собственностью отдельных кумухских тухумов. Эти земли говкринцы арендовали у них. Так, отдельные жители Говкры пользовались пастбищной горой и землей тухума Абдукул из Кумуха.
6. БУРШИ

Здесь моим информатором был О. Ц. Цахаев.
Первоначально большинство буршинцев составляли уздени, меньшинство лаги. Затем селение попало под власть хана. Лаги сделались раятами хана, а потом ханскими раятами стали все буршинцы. 19 хозяйств буршинцев за пользование горою Мачаллами ежегодно давали бекам сыр и масло, и 45 хозяйств за
143
пользование горами Чихияр, Лашаар и Аруалу отдавали тамач баранами.
Сохранились воспоминания о трех буршинских ту-хумах: Цушалса бывшие уздени, Эравриса рая-ты, Асбахил раяты и лаги. Видимо, большинство последних составляли потомки пленных грузин, которых было много в этом ауле.
7. ХУРХИ
Здесь моим информатором был Абдулатипов. От него я узнал необычное местное предание. Раньше в Хурхи существовал обычай, согласно которому мужчина, не женился до 35 лет.
Хурхи, как и многие близлежащие аулы, издавна был в сфере влияния Кумуха, а кумухская феодальная верхушка довольно рано начала практиковать феодальные набеги сначала на Черкессию, потом на Грузию. Эти набеги, предпринимавшиеся чаще всего по инициативе феодальных верхов Дагестана, приносили большие бедствия и страдания населению Восточной Грузии.
8. КУМА
Мой информатор Сутуев (90 лет) сообщил, что некогда в селении были чанки (1314 дворов), уздени (около 100 дворов) и лаги (30 дворов). Чанки, по преданию, были переселенцами из Хунзаха. Они имели в селении мелкие пахотные участки и пастбища. Значительную часть своих земель они отдавали в аренду односельчанам.
Во главе джамаата стоял куначу (старшина). Его избирали пожизненно, причем всегда из одного и того же тухума Гасановых. Куначу имел значительную власть. Помощниками его были мангуши. Был в селении и кади.
Существовал специальный участок общинной земли куначуиал ку, предоставлявшийся в пользование каждого очередного куначу. Из доходов с этого участка куначу должен был устраивать угощение для общинников во время ежегодного весеннего праздника первой борозды, где куначу играл значительную роль. Он проводил первую борозду. Он же первый на-
144
чинал уборку урожая. До его выхода в поле никто не имел права начинать ни вспашку, ни уборку урожая. Наш информатор еще помнил последних куначу.
Сел. Кума зависело от хана. Главной повинностью его была отправка нукеров в ханскую дружину, причем хан сам выбирал для себя воинов. Ханские поборы и произвол, очевидно, не были редкостью, ибо в памяти населения осталось воспоминание, что хан требовал все, чего желал.
Кума и Табахлу имели общее пастбище на горе Турчи-даг, пользование которым носило название бартурту (что, собственно, и означает «право пастьбы»). Кроме того, Кума имело право на Табахлу-меэр.
В ГОСТЯХ У РАСУЛА ГАМЗАТОВА В ЦАДА
Нередко случается так, что знакомству и дружбе людей кладут начало еще их родители. В Дагестане и сейчас можно услышать выражение «отцовский гость», означающее, что нынешнее поколение какой-либо семьи продолжает с кем-то дружеские отношения, установленные еще их родителями. Приблизительно такое же происхождение имело и мое расположение и симпатии к Расулу и Гаджи Гамзатовым, буквально «унаследованные». Дело в том, что я более двух десятков лет был хорошо знаком с их отцом народным поэтом Гамзатом Цадаса и даже был соседом их семьи в последние годы жизни Гамзата.
Хорошее начало, положенное родителями, принято продолжать. Поэтому, занимаясь вместе с фольклористом А. Ф. Назаревичем сбором полевого материала в Хунзахском районе, мы не могли проехать мимо маленького селения Цада5 не посетив дом старого друга; там в это время проводил свой творческий отпуск Расул Гамзатов.
Расул принял нас как истинный горец. Радушие его было очень искренним. Пожалуй, ни разу он не сел с нами за стол, не упомянув в 'той или иной связи, что основная причина его радости наш визит. Мой внутренний слух до сих пор сохраняет ту необыкновенно теплую интонацию, с которой произносил он за столом традиционные, очень простые слова приветствия: «Итак, мои друзья, я рад приветствовать вас в моем доме. Мне радостно и весело потому, что вы в гостях у меня». Вместе с тем были до мелочей соблюдены все детали традиционного горского этикета по отношению к гостям, несмотря на в общем-то город-
146
ское воспитание нашего хозяина и его долгую жизнь вне родной среды. Весь дом был предоставлен в наше полное распоряжение. Бремя обычных забот путешествующего человека было полностью снято с нас. Расул старался предупредить любое наше желание.
Односельчане заходили к нему довольно часто, сразу оказываясь при этом в том же положении, что и мы. Цадинцы наперебой приглашали нас к себе (возможно, зная, как ревностно исполняет традиции гостеприимства Расул, и стараясь разделить его заботы). Особенно отличался этим Гамзат Максудов, сосед Расула. Когда у него не оставалось никакого предлога для того, чтобы залучить нас в свой дом, он зазывал нас на «легкий завтрак» (эта формула закрепилась за ним как прозвище).
Не скрою, нам это было очень приятно, однако мы не могли забыть своей основной цели. Из Цада хорошо виден Хунзах древняя столица ханства, а я, как историк, хорошо знал, что вокруг него можно услышать множество исторических преданий, фольклорных свидетельств, выразительной топонимики и т. п. Расул и здесь очень помог мне, и это в моих глазах не менее трогательно, чем почести, оказанные мне как гостю.
Прекрасно зная односельчан, он постарался собрать наиболее сведущих, признанных хранителей преданий, и, что не менее трудно, создать благоприятную атмосферу для беседы о прошлом. Исподволь я замечал, что диалог, вопросы, повествования увлекают его самого. Живо интересуясь прошлым родного Цада, умело задавая вопросы, становясь,, когда нужно, незаменимым переводчиком, он значительно облегчил мою работу. Я не теряю надежды со временем опубликовать часть своих цадинских полевых материалов пусть же читатель знает, что их полнотой я в значительной мере обязан Р. Гамзатову.
Наблюдать за разговорами Расула с односельчанами для меня было весьма интересно. «Наблюдать за разговорами» я не оговорился. Дело в том, что я не знаю аварского языка, и содержание разговора было мне недоступно. Однако как выразительны были интонации собеседника, меняющийся тон, мимика, черточки поведения, наконец! Чисто человеческая сторона общения собеседников, не «затемненная» обсужда-
147
емыми ими темами, оставалась очевидной и весьма выразительной. И вот что я подметил: истинное отношение Расула ко всем его собеседникам-землякам оставалось совершенно одинаковым, кто бы перед ним ни находился школьник, колхозник, районный работник. Менялись лишь незначительные черточки выражения этого отношения к собеседнику. Насколько я мог заметить, это зависело главным образом от возраста и степени близости собеседника к Расулу. В разговоре с пожилыми колхозниками у Расула сквозили явно почтительные нотки, а в поведении пиетет. Разговор со сверстниками или молодежью, напротив, изобиловал юмором, иногда смехом, обоюдным беззлобным подшучиванием собеседников. Чувствовалось, что, несмотря на частые и продолжительные отлучки, он оставался своим человеком в Цада. Расул постоянно был в курсе всех больших и малых событий селения. Очень живой и непосредственный по характеру, он не упускал ни одного случая побеседовать с кем-то лично, увидеть что-то своими глазами. Продолжая свою работу, я встречал Расула в самых разных частях селения с самыми разными людьми. По моим наблюдениям, он обходил аул в течение дня по нескольку раз, весьма беспокойно проводя свой творческий отпуск. И, \как знать быть может, именно во время этих непринужденных бесед, неожиданных встреч, переживая и новое, и давно известное, поэт и находил сюжеты своих стихов, слова и образы для своих произведений.
Однако, насколько я мог заметить, переносить прочувствованное на бумагу, перелагать его в стихи Расул предпочитал в полном одиночестве и тишине. Иногда я заходил вместе с ним в его рабочую комнату, где стоял письменный стол его отца. Заметив на нем как-то стопку бумаги и исписанные листы, я убедился в конце дня, что последний лист так и остался незаконченным. Это было естественно ведь весь этот день без остатка Расул посвятил нам и нашим делам. На следующий день, однако, я заметил, что исписанных листов прибавилось. Когда он успел? Ведь в течение беспокойного дня он не отходил от нас ни на шаг! Осталось предположить, что это было написано Расулом ночью, когда мы спали глубоким сном. Тогда я спросил Расула, над чем именно он
148
сейчас работает. Оказалось, в это время он заканчивал свою поэму «Горянка».
В обществе Расула нам не приходилось скучать, однако постоянно существовал риск оказаться вовлеченным в какую-нибудь неожиданную затею. Однажды, сидя в комнате его дома, я услышал снаружи звуки бубна и ритм, отбиваемый ладошами. Это немного удивило меня. Я вышел на террасу и увидел внизу Расула, танцующего в кругу цадинских девушек. Размышляя, как они могли собраться в его дворе в середине дня, я наблюдал за танцем. В этот момент Расул заметил меня и сейчас же затащил в круг. Делать нечего: пришлось и мне танцевать. Я надеялся, что дело кончится одним кругом. Но здесь я заметил, что в танец со мной вступают вереницей одна за другой все присутствующие. Впервые мне пришлось плясать с таким числом партнерш, к тому же ничего подобного я не видел в других местах Дагестана. Когда танец кончился, я спросил об этом Расула, и тот пояснил, что это чисто цадинский обычай, вернее, способ выразить высокое уважение гостю. Мне нередко случалось и до, и после этого случая наблюдать различные обычаи и обряды, однако не так уж часто приходилось становиться их участником.
Второй подобный случай произошел опять же благодаря Расулу. Нам пришлось принять участие в свадьбе в Цада. Расул бурно и искренне веселился допоздна. А ночью предложил нам отправиться по старинному дагестанскому обычаю к дому молодых, чтобы не давать им покоя. И добился своего: до глубокой ночи мы стучали в окна, шумели, кричали, всячески беспокоя виновников торжества.
Запомнился и такой случай: как-то мы, встав чуть свет, собирались заняться своим обычным делом. Вдруг явился посланец от Расула с его просьбой: немедленно следовать в аул Ахалчи. Второпях, бросив все, мы пустились в путь и вскоре прибыли на место.
Я увидел вот что: просторная комната полна ахал-чинских красавиц, и под задорную песню, под звуки бубна идет пляска. В центре круга Расул единственный мужчина.
Тут я впервые пожалел, почему я не моложе, а старше его, в конце концов ведь мое имя тоже Расул!
149
В чем же дело?
Оказывается, пока мы, его гости, спали, Расул успел поработать над поэмой, а потом всю ночь провел в обществе ахалчинских девушек подруг его героини Асият. Причем не как заезжий наблюдатель, а как самый близкий друг всех участниц этого празднества, веселящийся с ними. А когда мы слушали их пение, я заметил, что он иногда незаметно записывал для себя два-три слова.
Потом он тут же импровизировал девушкам свои песни. А что касается танцев, то он ухитрился там протанцевать со всеми участницами праздника. Это мне не удавалось, даже когда я был молодым.
Вообще должен сказать, что до сих пор не могу понять, как Расулу удавалось подбить меня, начавшего уже седеть человека, на участие во всех этих затеях. Позже я понял, что, кроме всего прочего, это было нужно Расулу для его замечательной поэмы «Горянка».
К тому же я постоянно замечал, что даже когда Расул, казалось бы, весь захвачен происходящим, какая-то ч^сть е^о существа постоянно остается настороже, в нем идет какая-то непрекращающаяся внутренняя работа...
Однажды я заговорил с ним о Хочбаре, История этого героя всегда интересовала меня, а в Цада о ней то и дело молчаливо напоминал мне вигневшийся вдали Хунзах место гибели Хочбара. Там я успел побывать уже не раз и даже прежде, чем посетил родину Хочбара Гидатль. Должен сразу отметить, что в Хунзахе я встретил достаточно людей, разделявших мой интерес, оказавших мне помощь в сборе всевозможных сведений о народном герое и проявивших при этом неоспоримую добросовестность и энтузиазм. Отношение к Хочбару в народе противоречиво. И поэтому я задал Расулу вопрос: «Я знаю, что твой отец был горячим сторонником и почитателем Хочбара; как относишься к нему ты?» Расул решительно ответил: «А я сын своего отца. Хочбар и мне дорог так же, как и отцу. Поэта не может не захватить его сильная личность, его трагическая судьба. В свое время я явно находился под впечатлением эпической песни о Хочбаре...». К этому он добавил, что ждет от нас исторической работы, из которой наши современ-
150
ники смогут узнать о подвигах народа, его^ героях, о борьбе с социальной несправедливостью.
С тех пор прошло шестнадцать лет. В сентябре 1973 г. мне пришлось, выступая на торжественном юбилее, посвященном 50-летию Расула Гамзатова, вспомнить кое-что из моей поездки в Цада. Минувшие с тех пор годы были, как мы видим, весьма плодотворны для поэта, и пусть несколько приведенных страниц станут еще одним живым штрихом к его многогранному портрету.
Поэт и общественный деятель Расул Гамзатов широко известен в нашей стране и за ее рубежами. Я, один из многих тысяч искренних почитателей его таланта, хочу добавить к этому, что его деятельность и личность представляются мне любопытнейшим явлением нашего времени.
Творческий труд его отмечен блеском и щедростью поэтического таланта. Я имею в виду не только его прекрасную лирику его проза, его выступления, его статьи на литературные и общественные темы несут в себе отпечаток особенного поэтического взгляда на мир, характерного гамзатовского стиля, и мы угадываем их автора еще до того, как успеем взглянуть на подпись.
Наверное, не мне одному доставляют большое удовольствие речи Расула Гамзатова, всегда переходящие в непосредственное, живое общение с аудиторией. Мастер ораторской формы, он каждую минуту заставляет слушателя сочувствовать, смеяться, даже возражать, речь его исполнена самых неожиданных поворотов. И лишь некоторое время спустя осознаешь, что ведь именно живость помогла каждому сидевшему в зале постичь весьма серьезные и не всегда веселые проблемы общественной жизни нашей планеты.
Чем привлекает он читателей?
Расул умеет поразить нас неожиданным ярким образом, он захватывает, увлекает своих читателей, а самое главное он умеет дать ответ на вопросы нашего сегодня на те вопросы, которые повсюду громко задают и которые каждый хранит глубоко на дне своей души. Он созвучен самым заветным чувствам и думам всех советских людей,
151
Расул Гамзатов умеет говорить так, что каждый ощущает, что его слова адресованы не безличному множеству людей, а именно и только ему. Я не знаю поэта, который умел бы высказать даже самые общие и абстрактные истины столь «лично», столь «от себя», адресуя их своему глубокому, сокровенному в душе читателя.
Все поэты стремятся к этому, но каждый своим путем. Расул Гамзатов выбрал безошибочный путь постоянную близость и верность своему народу. Его поэзия подлинно народна, и он сам всегда с народом, с людьми.
Как историка меня всегда приятно поражали те смелость и умение, с которыми Расул Гамзатов черпает образы, факты, афоризмы из сокровищницы дагестанской народной культуры, из истории, этнографии, фольклора, быта нашей республики. Ведь они были знакомы не одному ему, как же именно ему удалось сделать их значительными, близкими для читателей всей страны, придать им такой блеск и звучание? Часто это моменты, связанные с тысячелетней традицией. Как ему удалось рассказать о них так, что истинный их смысл кажется открывшимся лишь сегодня, полезным именно нашему времени? Я склонен видеть причину этого в том, что Расул Гамзатов настоящий советский поэт периода строительства коммунизма, нашего сегодня. И еще. Он не только глубоко и всесторонне овладел своеобразной культурой народов своей республики он умеет сделать ее близкой, понятной, значительной для всех советских людей, найти в ней моменты, важные для нашего времени. И мало кто так, как он, способствует прославлению своего народа, своей многонациональной республики, обогащая одновременно сокровищницу современной культуры всей нашей страны.
Приобщая всех советских людей к жизни и культурным ценностям своей родной республики, Расул Гамзатов прославил родной Дагестан и в то же время стал представителем всех малых и больших народов Советской страны, достойным полпредом народов СССР во многих странах мира.
И в самом деле везде, где мне приходилось бывать, стоило только сказать, что я из Дагестана, как я тут же убеждался, что первая ассоциация, ко-
162
торую вызывало у моих собеседников слово «Дагестан», это Расул Гамзатов.
Расул Гамзатов, воспитанный русской классической и советской культурой, является замечательным представителем своей национальной культуры, национальных традиций. Когда мы говорим о Расуле Гамзатове, сейчас же на ум приходят и Махмуд, и Баты-рай, и Етим Эмин, и Ирчи Казак, и Сулейман Сталь-ский. Он впитал в себя их наследие и удивительно преобразил и обогатил его.
Все знают, что имя Расул в переводе означает представитель. В Дагестане много народностей, и все они считают Расула Гамзатова своим поэтом, своим представителем. Поэт, в свою очередь, тоже считает все наши народы своими. Все его творчество способствует сближению народов, обновлению и взаимообогащению культур на новой, современной коммунистической основе.
-
СОДЕРЖАНИЕ
От автора
I. Поездка по аулам Дахадаевского района 7
1. Уркарах....... 7
2. Ашты ....... 14
3. Ицари....... 17
4. Сумья-махи ...... 18
5. Дуакар....... 19
6. Урари........ 21
7. Кубачи ....... 24
II. Поездка по аулам Кайтагского района 38
1. Маджалис...... 39
2. Межигли ....... 41
3. Джигия ....... 41
4. Шиляги....... 43
5. Хадаги....... 45
6. Джибахни ....... 46
7. Джавгат....... 47
8. Джинаби ...... 50
9. Джирабачи...... 51
10. Карацан....... 52
III. Поездка по аулам Табасаранского района 55
1. Дарваг ....... 55
2. Хучни ....... 58
3. Куваг....... 67
4. Хустиль . . . . . . . 67
5. Аркит....... 69
6. Рушуль ....... 71
7. Цанаг....... 72
IV. Поездка по аулам южного Дагестана 73
1. Ахты ..... . . 73
2. Касумкент ... . . 80
3. Орта-Стал ... . . - 81
4. Векеляр .... . . 83
5. Юхари-Яраг ... . . 84
6. Гуган .... . 86
7. Целягюн ... . . 87
8. Мискинджи ... , . 89
9. Кара-Кюре
10. Микрах ,
11. Зрых
12. Хрюг
13. Кака
92 94 96 97
V. Поездка по аулам Унцукульского района 102
1. Гергебиль .....
2. Аракани
3. Унцукуль .
4. Гимры......
5. Ирганай .
6. Балахани .
7. Харачи......
VI. Поездка по аулам Лакского района
1. лумух 2. Унчукатль 3. Шавкра 4. Тулизма б. Гавкра 6. Бурши 7. Хурхи 8. Кума




VII. В гостях у Расула Гамзатова р Цада.
103 106 108 115 119 121 124
126
126 141 144 145 145 145 146 146
148
154


Приложенные файлы

  • doc 11090999
    Размер файла: 804 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий