2013_6 журнал Дальний Восток


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
ДАЛЬНИЙ ВОСТОК
Российский литературный журнал
Директор х Н. С. Савина; главный редактор
. В. Николашина;
редактор прозы
х Т. Н. Савельева; редактор поэзии
. Добровенская;
редактор очерка и публицистики
емизовский;
секретарь
х Н. Е. Черникова; набор и верстка
х Н. М. Соболь;
корректор
. М. Бугрова; специалист по маркетингу
. Дудко
урнал зарегистрирован в Мининформпечати
РФ
Свидетельство о регистрации № 349 от 15 ноября 1990 года.
Сдано в набор 05. 09. 2013. Подписано к печати 01. 11. 2013.
ормат 70x108/16. Бумага офсетная № 1. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 21.
аказ 418. Тираж 700 экз.
Цена свободная.
дрес редакции и издателя: 680000, Хабаровск, пер. Капитана Дьяченко, 7а.
Телефоны: приемная
х (4212) 32-59-68; главный редактор
отделы прозы и поэзии х (4212) 31-24-01; отдел публицистики
акс (4212) 32-59-68; E-mail: dvjournal@mail.ru
ОАО
ыХабаровская краевая типография»: 680038, Хабаровск, ул. Серышева, 31.
едакция принимает к рассмотрению рукописи, присланные на электронных носителях
(CD- и DVD-дисках, флэш-картах, по электронной почте) и
на бумажном носителе
одно
лоппи-дискеты в качестве носителей могут быть отклонены по техническим
причинам. Нежелательно предоставление рукописей в виде книжно-журнальной верстки.
укописи, выполненные от руки, отклоняются сразу.
Произведения прозы объемом более 10 авторских листов (400
000 знаков) и поэзии
более 5 авторских листов не рассматриваются.
укописи не рецензируются, а носители не возвращаются. Сроки рассмотрения ру
кописей редакция определяет по мере их поступления. К сожалению, редакция не имеет
возможности вступать в переговоры и переписку с авторами, а только извещает авторов
о своем решении.
В конце года редколлегия журнала определяет победителей в номинациях ыпроза»,
ыпоэзия», ыочерк и публицистика», ыкритика и библиография».
Просим авторов сообщать о себе следующие сведения:
- фамилию, имя, отчество;
- краткие биографические сведения
(где и когда родились, образование, какое учебное за
ведение окончили, где и кем работали и работаете в настоящее время, звания, награды, член
ство в СП),
в каких изданиях печатались; автором каких книг, сборников являетесь; где живете;
- домашний адрес, индекс, контактный телефон;
- данные паспорта
(дата и место рождения, серия, номер, кем и когда выдан)
- номер
- номер пенсионного страхового свидетельства.
Присылайте также личное фото для публикации на сайте журнала.
ти сведения Вы можете выслать по почте, по факсу или на электронный адрес редакции.
АЗАННЫЕ АВ
ОРА
НЕН
РЕ
ИИ
ЗДАНИЕ
ПРЕДНАЗНАЧЕНО
ЧИТАТЕЛЕЙ
СТАРШЕ
оальд Добровенский. Воскресный король,
роман, окончание
рина Левитес.
тпусти мой народ,
роман
Тимофей Сухих. Вслед за
лисой, повесть,
дебют
оман
оманов.
диков комплекс,
повесть
Вячеслав Сукачев. Цыганка гадала,
повесть
натолий Кайда. Малыш, или Семь лет, как кончилась война,
повесть в рассказах
Кирилл Партыка.
окер в погонах,
повесть
Татьяна Сергеева.
ристайл,
повесть
лександра гребенюкова, Максима Чин
улана, Виталия Максименко, Елены
Супрановой,
айгородской.
Марка Богославского,
лега горшкова, Юрия Ковалева, Марины Семченко,
ндрея
Деменцова, Марины Самаркиной,
рины Комар, Елены Добровенской, Клавдии
Матухиной,
емскова, Дмитрия Бабченко, Юлии Никитенко,
ллы Кры
ловой.
Евгений Корякин, Виктор Унин.
овесники века (о командарме
ндрее Кравченко)
Владимир Вейхман. Самолет с двумя фюзеляжами
григорий Лёвкин.
а кулисами воссоздания памятника Н. Н. Муравьеву-
мурскому
Биарстан
льюсимов. Водопады жёлтых скал
Борис Мисюк. ыПротив ихней жадности»
Константин Ханькан. Белый трофей
Владимир Компаниченко. Навстречу ветру
Сергей
нтоненко. В дебрях дум своих (избранные размышлизмы)
лександр Мурашев. Два стоптанных туфля на одну ногу
БЕЛЫХ А.
Ситуация ы
БО
ОСЛАВСКИЙ М.
Борис Чичибабин и
осиф Бродский как ключевые фигуры
поэзии конца ХХ века, № 1
гРЕБЕНЮКОВА
Н
Память,
последние письма и стихи Александра Дракохруста,
ИВАНОВ Вс.
втобиография. Дневник 1947–1949 гг., №№ 5, 6
СТРУНАЧЁВ-ОТРОК
Хождения на
ляску: история и современность
ВЕЛИНСКИЙ С.
рассказ, дебют,
ЛАСКОВАЯ Т.
рассказ
МАРЬЯСИН В
блава на Бахуса,
рассказ,
рассказ,
ТРОЦЕНКО Т.
Мамба и Ёнка,
рассказ,
ШМАКОВ Ю.
аписки
обинзона, № 1
ЩЕРБАКОВ А.
ассказы о наших помощниках, № 1
едакция журнала ыДальний Восток» объявляет среди
читателей творческий конкурс, посвященный
ЕЛИКОЙ
В конкурсе могут принять участие все желающие х как
профессиональные литераторы, так и начинающие авторы.
Принимаются рассказы, повести, очерки, стихи о войне,
а также мемуары самих участников В
В, их детей и внуков.
дем также воспоминаний людей, чье детство пришлось на
тяжелые 40-е годы.
Лучшие произведения будут опубликованы на страницах
журнала, а потом лягут в основу книги, которую редакция
журнала ыДальний Восток» планирует выпустить в 2015 году.
НИКОЛАЙЧУК
Трехцветка,
рассказ,
РАСТВОРЦЕВ А.
рассказ,
ТРОЙНИН В.
Чудо-юдо рыба-кит,
рассказы о китах,
ВАХРИН С.
ачем нам поднимать ыприбрежку»? № 2
КОПЫТОВ О.
Чтение как духовная ценность
КРУПИН В.
анхайский ымандарин», № 4
ПЛЕШАКОВ С.
азговор с важным человеком, №1
Безумно страшно за
оссиюÿ, № 1
РУССКИХ
Выборы в городке
СОРОКИН М.
блик возможной войны, № 4
ЕСЕНКО
грабли исторического нетерпения
Народная экспедиция в
еспублику Корея, № 6
БРЕЛЬ С.
нгелы
гОРДОВИЧ
К
собенности изображения современных войн в русской прозе
рубежа XX–ХXI веков
Уроки духовности в обыденности буден, № 5
МИНАКОВ С.
Паскаль, Тютчев и ы
опщущий тростник» Юрия Кабанкова, № 2
Литературная провинция,
эссе
ПОЗИНА Н.
Дневник и записные книжки Вс. Н.
ванова в собрании Хабаровского
краевого музея им. Н.
гродекова, № 5
РОМАНОВА
браз Китая в произведениях германа гессе, № 4
САВЧЕНКО М.
вездное везение
лександра Белых, № 1
САФОНОВА А.
изнь жительствует,
о повести Ирины Левитес ыБоричев Ток,
ЛОХИН
Михаил Булгаков на Кавказе
КИРИЯНЕНКО А.
глянуться и не солгать, № 2
Детство в оккупации, № 1
Судьба маячных колоколов Северного Сахалина, № 6
БРЕЙТМАН А.
Komsomolsk mon аmour,
история фильмографии о городе юно
АВЫДОВА
Для художника комфортных времен не бывает
ИВАНЧЕНКОВ А.
Вечер в полдень, № 1
КОЗЛОВА Л.
Взгляд на ынулевую» живопись
лексея Черкасова, № 2
САВЕЛЬЕВА Т.
Миф всегда созидателен,
интервью с санкт-петербургским ху
дожником Виктором Тихомировым,
ТАРАБРИНА А.
В мастерской художника-космиста, № 4
ШИШКИНА В.
Краски изменчивого мира,
о хабаровском художнике Андрее
Павленковиче,
ДЕЧУЛИ М.
ы
бабочка из мыслей не идет...», № 5
ДУДНИКОВА Т.
азговор с городом
ЕМСКОВ
С чистого листа
КАБАНКОВ Ю.
ожденные в травах
ОБЕНКОВ
КРЫЛОВА Э.
Небо смотрит по-новому, № 4
КУЛИКОВ А.
ыЧтоб не замерзнуть на ветру», № 5
ИСТРОВА
, поэма
МАШУКОВА Е.
Пока огонь горит, № 4
Свет неизбывный, № 1
На перекличке дальних голосов, № 4
САВЧЕНКО М.
Ветер для всех один, № 2
САИТБАТАЛОВА А.
Предчувствие сентября, № 1
СОРОКИН Д.
УЛАНОВА Д.
гляжу в небесный океан, № 1
Благословляя на стихи»,
вступительное слово А. Земскова,
ЧЕРКАСОВ А.
ыУ льва моего золотые глаза»
На самом краешке весны,
дебют,
ХОВ
ыЦарапается лирики строка»
МНО
ОЛОСИЕ.
лейников К., гарднер Ю., горбатенко г.,
арубина М., Кар
гопольцева Е., Кохан Е., Крестинин
., Курач С., Литвинова К., Михайленко
ыСвет неслыханных мелодий», № 5
ДОБРОВЕНСКАЯ Е.
Мы их помним, № 5
ЛЕБКОВ Е.
Летящий лес, № 6
НИКОЛАШИНА А
. ыКто кончил жизнь трагически...», № 5
ПЕТРОСОВ М.
кар, № 5
ЯКУНИНА
еволюция? Нет, эволюция!»,
дума о Евгении Лебкове,
БЕЛЫХ А.
У истоков поэзии хайку,
переводы,
Письма из Китая, № 1
Цвет вишни,
дебют,
АСЛОВ
Солнышко во мне,
КЛЯРУК
Месть по-женски,
повесть,
ВЕТНИКОВА
год на земле обетованной,
израильская мозаика,
КАНДАБАЕВ В.
ассказы, № 1
КАПИНОС С.
остер,
рассказ,
КУЧЕРЕНКО С.
неопубликованные заметки,
ЛАПОНИКОВ С.
Мой Джугджур,
рассказ
НИКОЛАШИНА А.
...
корабль плывет,
слово главного редактора
РЕМИЗОВСКИЙ В.
галерея главных редакторов журналаыДальний Восток»,
справка,
СУКАЧЁВ В.
стафета человеческих судеб..., № 5
ФЁДОРОВ В.
К 60-летию журнала ыДальний Восток»,
выступление на чита
тельской конференции в г. Владивостоке в 1993 г.,
АЛЬМЕЧИТОВ И.
Поколение,
повесть, дебют
а закрытой дверью,
рассказ, дебют,
РЕБЕНЮКОВ А.
Два рассказа, № 4
ДОБРОВЕНСКИЙ Р.
Воскресный король,
главы
нерифмованной хроники,
№№ 5, 6
ДОБРОВЕНСКИЙ Р.
Мой ДаВос,
воспоминания и предисловие к главам нериф
мованной хроники,
КВАШИН В.
Дэгдэчи х чудище летучее,
авантюрно-этнографическая повесть,
№ 5
ЛОЧКОВСКИЙ
Печка,
рассказ, дебют,
ОВАЛ
Колдун,
рассказ,
ОЧНЕВ
. Солдаты,
отрывок из повести ыОсколок», дебют,
хота на солнечных зайчиков,
рассказы,
Убойный снег,
повесть, дебют,
ЛЮБУШКИН Ю.
Ездовой
мельченко
, рассказ, дебют
ассказы
, дебют,
ассказы, № 2
НИКОЛАШИНА А.
Домик для ангелов,
повесть
ОРЛОВ Е.
енька
, рассказ, дебют,
РАЙ
ОРОДСКАЯ Ж.
Два рассказа, № 2
РОДЧЕНКОВА Е.
Три рассказа, № 5
Р.
Тот, кто у счастья час берет внаем,
филологический пазл,
СЕМЧЕНКО Н.
Кот умирает в одиночку,
рассказ
ЕЕВА Т.
граф Карбури
х шевалье,
приключения авантюриста
СУЗДАЛЬЦЕВ А.
Красное яблоко на белой скатерти,
повествование в рассказах
, № 2
СУПРАНОВА Е.
рассказ,
ДОРОВ
ождественская быль,
рассказ,
ВА
аб электролампочки,
почти невероятная история,
АНИЩЕНКО М.
Все то, что нельзя обещать, № 4
АСЛАМОВ М.
На краю благодатного часа, № 1
БРУШТЕЙН Я.
ыСреди бурьяна зреет хлеб», № 6
БРЮХОВЕЦКИЙ В.
Ветер дышит, № 4
БУРИК В.
Белая дверь, № 6
Владимир Ильич
РОЙНИН
(1937–2006)
родился в Хабаровском крае. Во время Ве
ликой
течественной войны эвакуирован в Сибирь. Детство и юность прошли в
ркутске.
кончил институт, получив специальность охотоведа. В 1960 году молодым специалистом
приехал на Дальний Восток. Сначала Камчатка, затем Владивосток, работа на китобойных
судах в
рктике и
нтарктике, Тихом океане. В 1982 году издательство ыДетская лите
ратура» выпустила книгу В.
Тройнина ы
ассказы о китах».
втор книг ыПриключения
устрика» (1986), ыгод тигра» (1992), очерков и рассказов о дальневосточной природе.
Публиковался в журналах ыДальний Восток», ы
убеж», ыСибирячок» и других. В 1995
году придумал и учредил День тигра. Действительный член
усского географического
общества, член Союза писателей
оссии.
Виктория Авенировна ШИШКИНА
родилась в Хабаровске, окончила художествен
но-графический факультет Хабаровского государственного педагогического института.
скусствовед, член Союза художников
оссии, доктор педагогических наук, профессор
кафедры дизайна Дальневосточного государственного гуманитарного университета. Публи
ковалась в журналах ыСловесница искусств», ы
стория культуры Приамурья», ыДальний
Восток» и др.
ивет в Хабаровске.
алина Павловна ЯКУНИНА
родилась во Владивостоке.
кончила филологический
факультет Дальневосточного государственного университета.
аботала преподавателем
литературы во Владивостокском морском колледже, затем
х главным специалистом в
управлении социальной защиты населения Советского района администрации города
Владивостока.
едактор в департаменте информации и печати Морского государственного
университета им. адмирала г.
И
Невельского.
втор поэтических сборников ыгрешна и
счастлива», ыгородская сумасшедшая», ыКосмический возраст», ыНе отрекусь». Печата
лась в региональных и центральных изданиях, в журнале ыДальний Восток». Член Союза
российских писателей.
ивет во Владивостоке.
Сергей Дмитриевич ЯН
родился в 1949 году в Южно-Сахалинске. После окончания
в 1974 году
ркутского политехнического института получил распределение на Сахалин
в производственное управление ыСахалинавтодор».
аботал мастером, начальником про
изводственного отдела, главным инженером, начальником
КС областного управления
ыСахалинавтодор», генеральным директором ПКЦ ыСахавтодорснаб». Был президентом
общественных организаций ыСахалинский корейский клуб» с 1999 по 2002 год и ыСодру
жество» с 2005 по 2007 год. С 2004 года работал в аппарате Сахалинской областной думы
помощником депутата.
втор книг ыСтрана отцовских грез», ыСон одинокого облака»,
ыТени цветов», ыСлушая песни дождя». Член Союза писателей
оссии.
ивет в Южно-Сахалинске.
Виктор Юрьевич МАРЬЯСИН
родился в 1961 году в Симферополе.
кончил Сим
феропольское высшее военно-политическое училище, служил на Дальнем Востоке. После
увольнения в запас окончил факультет журналистики Дальневосточного государственного
университета. Печатался в журналах ыДальний Восток», ыМосква» и других изданиях.
здавал и редактировал газету ы
усский мир».
втор сборника стихов и рассказов ыС
легким паром, мужики». Независимый журналист.
ивет в Хабаровске.
Павел Дмитриевич ПАНОВ
родился в 1955 году в Каменске-Уральском Свердлов
ской области.
кончил геологоразведочный техникум, работал в Сибири, на Камчатке,
служил на Сахалине.
аботал в СМ
, начальником отдела информации Камчатского ко
митета по охране природы, главным редактором Елизовского муниципального радио. С
1998 года
х главный редактор телекомпании ыПричал» (г.
Петропавловск-Камчатский).
Участник Сахалинского совещания молодых писателей (1976), VIII и IX Всесоюзных со
вещаний молодых писателей в Москве. Публиковался в альманахах ыСахалин», ыПоиск»,
скатель», в журналах ыДальний Восток», ыВолга». Член Союза журналистов
РФ
, член
Союза кинематографистов
РФ
ивет в Санкт-Петербурге.
Виктор Иванович РЕМИЗОВСКИЙ
родился в 1932 году в Днепропетровске.
кон
чил Каменец-Подольский сельхозинститут и физико-математический факультет Дальне
восточного государственного университета. Кандидат геолого-минералогических наук,
академик Дальневосточной народной академии наук, автор многих научных публикаций,
семи монографий по истории Дальнего Востока.
аведующий отделом очерка и публици
стики журнала ыДальний Восток». Печатался в журналах ыВестник ДВ
РА
Н», ыДальний
Восток» и других. Член Союза писателей
оссии.
ивет в Хабаровске.
Роман Романович РОМАНОВ
родился в 1972 году в Хабаровске.
кончил Хаба
ровский государственный педагогический университет, факультет иностранных языков;
Хабаровский колледж искусств, отделение эстрадного вокала.
ащитил кандидатскую
диссертацию на тему ы
кспериментальные театры Хабаровского края».
аботает препо
давателем английского языка в Дальневосточном государственном университете и в Хаба
ровском колледже искусств, а также актером в ыБелом театре». Победитель регионального
конкурса литераторов в рамках Всероссийского фестиваля ыКультурные герои XXI века»
(1999), лауреат творческого конкурса им. П. Комарова за 2011–2012 годы. Публиковался
в журнале ыДальний Восток». Самостоятельно издал книгу ыПортреты, рассказы, эссе»
(2002), опубликовал ряд научных статей.
ивет в Хабаровске.
Николай Васильевич СЕМЧЕНКО
родился в 1953 году в селе Святогорье Хабаровского
края. В 1975 году окончил факультет журналистики Дальневосточного государственного
университета.
аботает ответственным секретарем редакции газеты ыТихоокеанская звезда».
Печатался в журналах ыКостер», ыПионер», ыУральский следопыт», ыДальний Восток», в кол
лективных сборниках.
аслуженный работник культуры
РФ
. Член Союза писателей
оссии.
ивет в Хабаровске.
Дмитрий Вячеславович СОРОКИН
родился в 1965 году в Москве.
кончил
рос
лавский государственный педагогический университет им. К. Д. Ушинского.
аботал на
районном телевидении, учителем в школе. В настоящее время работает учителем в гБ

693 Ю
ЗАО
г. Москвы. Лауреат окружного конкурса ыУчитель года
х 2011».
втор
книги стихов ыПеремена крова», ы
анесённые балконы». Соавтор поэтических сборников
ыКоридор», ыКоридор-2», ы
кна» и статей в периодических изданиях
оссии и за рубежом.
втор электронного сборника ы
имняя гроза
. В журнале ыДальний Восток» публикуется
впервые. Член Союза писателей
оссии.
ивет в Москве.
Ян Борисович
РУШТЕЙН
родился в Ленинграде в 1947 году. Юность прошла в
Пятигорске.
аботал в газетах, на телевидении, преподавал в вузе. Кандидат искусствове
дения. Стихи и рассказы печатались в журналах ыЮность», ы
намя», ыДружба народов»,
ыВолга», ыДети
а», ы
инзивер», ыСибирские огни», ы
утурум
рт», ыКрещатик», ыДень
и Ночь», Литгазете, в еженедельнике ы
» издательства ыКонтинент» (С
ША
), в
сборниках, альманахах и интернет-изданиях. Стихи переведены на английский, польский,
украинский и белорусский языки. Поэтические книги: ыКарта туманных мест» (2006),
ыКрасные деревья» (2009), ыПланета Снегирь» (2011), ыТоскана на Нерли» (2011), ыгород
дорог» (2012). Член Союза российских писателей и Союза писателей ХХI века.
ивет в
ваново.
Виталий Николаевич
БУРИК
родился в 1967 году в Биробиджане.
кончил Даль
невосточный государственный университет. Научный сотрудник
нститута комплексного
анализа региональных проблем ДВ
РА
Н, ихтиолог. Стихи публиковались в альманахе
молодежного поэтического объединения при Приморском отделении СП
оссии ыСерая
лошадь», в коллективном сборнике ы
ирокое море» Морского университета, альманахе
втор книги стихов ыЦвет декабря». В настоящее время учится заочно в
Литературном институте им.
горького.
ивет в Биробиджане.
Роальд
ригорьевич
ОБРОВЕНСКИЙ
родился в 1936 году в городе Ельце.
кончил
Московское государственное хоровое училище (1954) и Высшие литературные курсы при
Литературном институте им.
горького (1975). Учился в Московской консерватории
(1954–1955). С 1958 года, по окончании срочной армейской службы, почти полтора де
сятилетия жил и работал журналистом в Хабаровске и на Сахалине. Первая поэтическая
публикация
х в журнале ыДальний Восток» (1959). С 1975 года живет в Латвии. Был ре
дактором и главным редактором (1991–1995) журнала ыДаугава», редактором издательства
ыЛиесма» (1983–1988). Среди книг: повесть-сказка ы
а Скрипичным ключом» (Хабаровск,
1967), повесть ыград мой Китеж» (М., 1972), ы
ыцарь бедный. Книга о Мусоргском» (
ига,
1986), ы
айнис и его братья» (
ига, 2000). Произведения
. Добровенского переведены на
латышский, литовский, немецкий, французский, испанский, голландский языки.
ивет в
Всеволод Никанорович ИВАНОВ
(1888х1971) родился в Костроме. После окончания
Санкт-Петербургского университета поступил на военную службу. В годы гражданской
войны был журналистом в
мске, Владивостоке, в 1922–1945 годах жил в эмиграции в
Харбине, где редактировал газету ыгун-Бао» на русском языке, сотрудничал с Т
СС, рабо
тал в советской газете ы
анхай-гералд». После возвращения в Советский Союз писатель
много ездил по стране, жил в Хабаровске. Его перу принадлежат многочисленные статьи
и книги по философии и культуре. Вс. Н.
ванов
х автор рассказов, повестей, романов,
среди которых: ы
лександр Пушкин и его время», ы
мператрица
ике», ыЧерные люди»,
ыТайфун над
нцзы».
Юрий Павлович ЛЮБУШКИН
родился в 1956 году в г. Николаевске-на-
муре
Хабаровского края.
После армии окончил Дальневосточный государственный университет.
аботал по спе
циальности, затем связал свою жизнь со службой в милиции (уголовный розыск,
БХСС).
аочно получил высшее юридическое образование. В настоящее время
х пенсионер
МВД
РФ
. Печатался в региональной печати: газетах ыДальневосточный пограничник» и
ыСуворовский натиск», а также в журналах ыПограничник», ыВоин
оссии», ыНа боевом
посту» и др.
втор книг ыДнепровская мясорубка» (2012) и ыТайное оружие Берия» (2013).
В журнале ыДальний Восток» публикуется впервые.
ивет в Николаевске-на-
нокровно прикинул и посчитал, что в его
группе и в целом по курсу в радиусе до
тысячи километров втихаря распущены по
домам не менее трети всех офицеров-слу
шателей. Каждый из них при возвращении
заносил полковнику-моралисту в знак
благодарности тяжелую сумку или пакеты
с гостинцами: сальцом, балыками, икрой,
вареньями, домашними винами, самогонка
ми и всевозможными сувенирами. К оконча
нию очередного курса просторный кабинет
Пинчука превращался в склад подношений,
которые он не успевал рассортировать.
Дождавшись вечера, когда начальник
курса по обыкновению млеет в мягком глу
боком кресле за просторным столом с согре
ваемой в ладонях коньячной рюмкой, Вита
лий с шутовским виноватым видом зашел в
его покои и плотно прикрыл за собой дверь.
Полковник, принявший за чистую монету
смиренную позу и потупленные глаза, уже
приготовился с мстительным наслаждением
лицезреть раскаяние строптивого капитана,
но тот, словно
айкин, преобразился из
жертвы в судью и предъявил ультиматум:
смотрю, вы горите желанием
переехать из теплого Киева на нежаркий
Дальний Восток, так сказать поменяться
со мной местами?
только ыза».
автра же
доложу о ваших продуктовых взятках за
подпольные отпуска прибывшим на курсы
представителям главного политуправления
из Москвы, если вы на офицерском разводе
не сочтете за труд во всеуслышание заявить,
что произошла досадная ошибка и что в
результате проведенного расследования
все обвинения и взыскания с меня сняты.
Поверьте: не таких, как вы, я приводил в
чувство. Не случайно в двадцать пять лет
стал замполитом части. На всякий случай
наведите справки у моего руководства.
Пекусь о вашем же личном благополучии.
Надеюсь, договорились.
Пинчук зябко вобрал в голову плечи,
нервно заерзал на своем троне, с третьего
раза кое-как сумел прикурить сигарету
и принялся выжидательно разглядывать
капитана.
х Ну что ж, молчание
х знак согла
х невозмутимо подытожил Бумажни
ков.
х До свиданья.
лучше х прощайте.
Следующим утром начальник курса под
маской незлопамятного, великодушного до
брохота выполнил поставленное ему усло
вие, но сам Бумажников особой радости от
своей победы над очередным самодуром не
ощутил, хотя бы потому, что инспектора из
главпура, которыми он стращал Пинчука, с
их высокомерным самодовольством и чван
ством были ничем не лучше нижестоящих
киевских пустозвонов. Такие же демагоги
и выскочки.
Всем своим холодеющим от мимолет
ного ужаса существом Виталий почувство
вал, как перевернуло и смыло потоком
старую идеологическую плотину, сдержи
вавшую постоянно усиливающийся напор
перестроечных откровений и размышле
ний. После свалившегося с души бремени
Бумажников воспарил над окружавшей его
действительностью, вовремя выпрыгнул
с парашютом из летящего в никуда са
молета. Его подхватило и понесло пред
штормовое всеобщее настроение: с опо
стылевшей прежней жизнью безвозвратно
покончено. Сам того не желая, Виталий
неожиданно охладел к великолепному и
величественному в любую погоду Киеву
и с томительным нетерпением дождался
окончания ысанаторно-курортных» курсов
для потерявших смысловые ориентиры
политработников.
Подымаясь по трапу огромного ы
на десятичасовой рейс до Хабаровска, он
оглянулся на сказочную красоту окрестной
природы, прохладным ветерком шептавшей
вдогонку, что впереди его ждет-дожидается
вольная волюшка
х без казенного и партий
ного хомута. Спустя полгода все именно так
и случилось: выведенному за штат капитану
удалось добиться почетной отставки по
сокращению штатов без всякого пенсиона
и поступить в единственный на Дальнем
Востоке университет. год спустя он демон
стративно сдал в райком КПСС партбилет, и
даже сам Бахус не смог ему помешать. Пья
ная власть над Бумажниковым закончилась.
Начинались новые времена
х беспощад
ные, голодные и свободные, в которых ему
предстояло отвоевать свое место. Вопреки
всему и несмотря ни на что. На трезвый ум
и здравую голову.

не вправе запрещать им обедать и ужинать
в ресторане.
х Посещайте, но в гражданской форме
и без употребления алкоголя. Вы же вчера
грамм двести употребили. Комендант мне
уже доложил.
ведь замполит, можно
сказать, лицо нашей партии, которая взяла
твердый курс на очищение общества от
алкогольной заразы.
При слове ызараза» прокурор зябко
повел узкими девичьими плечами и мечта
тельно посмотрел в потолок.
х Даже если я пригубил шампанского,
комендант употреблял стаканами водку. Так
кто из нас после этого нарушитель?
ли для
коменданта закон
х пустой звон?
х Хватит дебатировать. Вы не на
митинге.
ба хороши. Что вы конкретно
хотите?
фициального опровержения его
рапорта в округ.
я забираю заявление на
ваше имя и рву готовое к отправке письмо
в приемную XXVI съезда КПСС.
х Какой вы, однако, прыткий! Вашу
бы энергию да в мирное русло. Хотите вы
нырнуть сухим из воды. Как вариант: по
результатам расследования доложим, что
задержали вас за нарушение формы одежды
и затем отпустили.
о побеге сообщили
ошибочно. Но строгий выговор получите в
любом случае. Все ясно?
х Так точно!
Выбравшись на улицу под щедрые
лучи июльского солнца, Бумажников долго
и с упоением, словно шахтер после под
земной смены, разглядывал из-под ладони
негодующее алыми языками небесное око,
воздавая ему мысленную хвалу за то, что
не оставило его, не забыло, и заодно прося
прощения за свои художества: ыНе сердись,
рило-светило! Даю слово: отныне ни капли
спиртного, даже по требованию женщин.
Пусть принимают такого, какой есть.
гуляют мимо. Карьеры, конечно, не сделаю,
ведь без штабных попоек выше батальона
не пустят. Всюду алкогольная мафия.
еще
коммунизм собирались строить. Ну и фиг с
нею, с карьерой. При первой же возможно
сти попрошусь в запас. Буду наслаждаться
свободой, если она еще где-то есть».
Через три года замполита батальона
капитана Бумажникова отправят в Киев на
трехмесячные высшие курсы политсоста
ва. По неписаным правилам такая учеба
предшествовала скорому повышению в
должности командированного на нее офи
цера. Но Бумажников своим будущим рас
порядился иначе.
н уже успел убедиться,
что чем выше начальство, тем разительней
нравы оного расходятся с трибунными за
клинаниями, однако увиденное в киевском
центре окончательно отбило у него охоту к
высокому карьерному росту.
з курсовых командиров, преподава
телей почти никто не служил в войсках, и
тем не менее почти все к военной пенсии
получали полковничьи звезды и каракуле
вую папаху, ничем не рискуя и не покидая
уютных аудиторий и кабинетов.
дин из
таких паркетных полковников в должности
начальника курса, отвечавший за прием и
отправку слушателей, когда Бумажников
доложил о своем прибытии, как бы шутя-
играючи предложил молодому перспектив
ному капитану взять свою единственную
доченьку в жены. Виталий в ответ также
весело отшутился и вместе с другими това
рищами по курсам с головой окунулся в на
сыщенную культурную и вечернюю жизнь
великолепной украинской столицы. Спустя
пару недель на повторное, теперь уже без
тени всякого юмора полковничье предло
жение, Виталий снова ответил беспечной
шуткой и следующую ночь провел в гостях
у разведеночки-киевляночки, с которой по
знакомился вечерком на Крещатике.
На утреннее построение после горячих
объятий новоявленной пассии явился без
опоздания в умиротворенно-мечтательном
расположении духа. В это безоблачное ла
сковое мгновение благоухающий дорогим
коньяком и фирменным одеколоном полков
ник Пинчук, тот самый
х с засидевшейся
в девках дочуркой, скомандовал: ыКапитан
Бумажников, выйти из строя!» х и перед
двумя шеренгами офицеров из всех военных
округов ССС
влепил ему как пощечину
унизительный строгий выговор (не ночевал,
видите ли, в общежитии). Несколько секунд
холеный рыхлый полковник откровенно
упивался охватившим всех страхом, по
скольку ночевавших не в общаге, а в городе,
среди стоявших перед ним в положении
ысмирно», было более чем достаточно. Пе
ред тем как произнести ывольно!», Пинчук
решил сломить Бумажникова окончательно,
заявив, что назначает партийное расследова
ние по его недостойному поведению.
Чтобы взять себя в руки и предпринять
ответные меры, битому дальневосточному
волку понадобились одни сутки.
н хлад
иваться поудобней ко сну. Вопросительную
настойчивую тишину прервал очнувшийся
от сморившего его сна капитан-десантник,
который в отличие от старлея, в этот вечер
неслабо поддал по случаю своего дня рож
дения. Судя по значкам и нашивкам на его
кителе, капитан совершил больше полу
сотни прыжков с парашютом, имел ранение
(похоже,
фганистан) и орден Красной
везды.
грая булыжниками выпирающих
бицепсов и лучезарной детской улыбкой,
он по-братски приобнял Бумажникова за
плечи и пробурчал одно единственное сло
во: ыПошли!»
стальные, помявшись, все-таки реши
ли не рисковать. Виталий, недолго думая,
предложил план: ыПросимся в туалет и на
полпути резко сворачиваем к выходу. Тем,
кто будет мешать, даем по шее и быстро
делаем ноги». ыЛады!»
х одобритель
но ощерился на этот раз разбойничьей
улыбкой дюжий десантник, и Виталий, не
откладывая, забарабанил в двери, требуя
выпустить во двор по малой нужде. Не
подозревая подвоха, их вывели из застенка,
они, как договаривались, резко свернули
к выходу, отшвырнули далеко в сторону
попытавшегося помешать им сопровожда
ющего солдата и сорвали с него от греха
подальше кожаный ремень со штык-ножом.
Нож с ремнем улетел в кустарник, но на вы
крики караульного наперерез им уже бежал
начальник караула в майорском звании. По
клоунской нелепой отмашке его худющих
конечностей можно было без труда дога
даться, что в свою кадыкастую горловину
он залил как минимум грамм пятьсот жид
кого допинга, зато появившийся в его руке
восьмизарядный ыМакарыч» смотрелся
более чем серьезно. Майор на бегу дослал
в патронник патрон и прицелился пряме
хонько в лоб Бумажникову с заполошным
истерическим окриком: ыСтоять!
ли я
нажму на курок!»
Черный зрачок пистолетного дула по
действовал на Бумажникова угнетающе.
н отступил, ругаясь, пару шагов назад,
зато вперед разъяренным медведем ринулся
десантник и с возгласом ыМоя задница и
так в шрамах!» поймал майора за кисть во
оруженной пистолетом руки. Вывернув ее
одной правой так, что пистолет шмякнулся
об асфальт, мощный вояка широкой, как
лопата, левой ладонью хлестанул по щеке
тщедушного начкара.
т звонкой затрещины
бедолага начкар оказался на четвереньках,
тщетно пытаясь подняться с колен, а Бумаж
ников и десантник стремглав прошмыгнули
через турникет КПП, застращав выглянув
шего было оттуда сержанта трехэтажными
жуткими матюками. Вырвавшись на свобо
ду, беглецы обнялись, ударили по рукам и
рванули в разные стороны.
Следующий день начался для Бумажни
кова с того, что возле его ротной казармы ни
свет ни заря нарисовалась черная ыВолга»
начальника политотдела кустового У
а
(управления инженерных работ) Констан
тина Мамаева. Мудрый, седой и за тридцать
лет безотказного служения
одине побывав
ший во всех мыслимых передрягах Мамаев
знал Виталия, как облупленного, очень его
ценил и напускной суровостью пытался
скрыть восхищение очередным нетривиаль
ным поступком любимчика. Поэтому был
краток и деловит:
х Вместо того чтоб жениться, ры
щешь по кабакам! Позор! Хорошо хоть не
алкоголик, а бабник, но, если официально
не оправдаешься, вылетишь из армии с
волчьим билетом. Несмотря на прежние
заслуги и благодарности. В штаб округа от
коменданта пришла телефонограмма, что ты
с каким-то костоломом десантником устро
ил нападение на караул, пытался разоружить
начкара и совершил побег.
круг ответил
депешей: найти, арестовать, провести рас
следование, чтобы разжаловать и выгнать из
Вооруженных Сил.
ты как хотел? Благо
дари меня, что снова не в камере. У тебя в
запасе несколько суток. Время пошло.
Уже после обеда Бумажников был на
приеме у местного военного прокурора с
лаконичным изложением на бумаге того, что
произошло минувшей ночью в комендатуре.
главный козырь, выложенный старлеем:
азве можно в таком непотребном виде го
няться по городу за младшими офицерами и
хватать всех подряд? Переписали бы личные
данные, сделали воспитательное внушение
и отпустили большую часть задержанных.
Вместо этого всех скопом изолировали в
скотских условиях по одному квадратному
метру на человека».
этого так не оставлю!
х глядя в
бесцветные и холодные, как лед, глаза про
курора, продолжил Виталий.
х Если по
данному факту не будут приняты должные
меры, отправлю письмо предстоящему
съезду партии с докладом о творящемся
здесь беззаконии.
фицеры тоже являются
гражданами страны, и никакой комендант

призыва, а это сто тридцать забритых лбов
со всех уголков ССС
, денно и нощно вкалы
вал на восстановлении взлетевшего на воз
дух по непонятным причинам армейского
арсенала из шестидесяти набитых оружием
и боеприпасами хранилищ, пока в июле с
полусотней каменщиков и монтажников его
не перебросили в оживленный цивильный
город на возведение жилья для офицеров
расквартированной там дивизии.
Вернувшись ненадолго к соблазнам
цивилизации, отдохнувший молодой ор
ганизм старшего лейтенанта забастовал и
затребовал живой женской ласки. Тем паче,
что в трех кварталах от его съемной квар
тиры с наступлением сумерек загорались
магическими огнями молодежное кафе и
два ресторана. Легко отвыкающий от алко
голя спортивный Бумажников (в училище
выполнил первые разряды по боксу, бегу и
гирям) отказываться от официально узако
ненных притонов не собирался, и в первый
же не занятый службой вечер заглянул
туда, где у входа больше всего толпилось
легко узнаваемых, ыснимающихся» девчат.
Виталия по его просьбе усадили за столик
с тремя недурственными подругами, он на
правах гостя заказал бутылку шампанского,
для виду плеснул себе полбокала и при
ступил к ненавязчивому ухаживанию. Все
начиналось как нельзя лучше, однако после
тоста за знакомство и свежего анекдота про
Вовочку, когда у всей четверки заблестели
глаза и наступила пора знакомиться ближе,
случилось то, чего еще год назад невозмож
но было представить: по обеденному залу,
словно по плацу, загромыхали сапогами
военный комендант в звании подполковника
и с ним во всеоружии пятеро коренастых
мордастых прапорщиков, похожих один на
другого, как надетые на них хромовые са
поги. Подполковник, возвышающийся над
ними заборной жердью, угрожающе подбо
ченился и прогорланил утренним петухом:
ыТоварищи офицеры, вы нарушили приказ
командующего о борьбе с пьянством и мой
личный запрет на посещение ресторанов.
Приказываю всем пройти к дежурной маши
не!» Сообразительный Бумажников, шепнув
девчонкам ыпока!», попытался исчезнуть
через хозяйственный двор, но его перехва
тил комендантский прапорщик, от которого
несло густым водочным перегаром. Надеясь
на благополучный исход, Виталий не стал
вырубать напиравшего на него прапорюгу,
вернулся обратно и с отвращением убедил
ся, что все участники повальной облавы,
включая самого коменданта, до того пьяны,
что казалось: пролетавшие поблизости мухи
падали бездыханными от воздействия алко
гольных паров.
В будочный ыг
АЗ
-66» вместе с Бумаж
никовым набилось еще человек пятнадцать:
лейтенантов, старлеев и капитанов, которых
комендантская группа, не разбирая, надерга
ла по всему городу. Трезвого, как стеклыш
ко, замполита пограничной заставы, напри
мер, разбудили и забрали из зала отдыха на
железнодорожном вокзале, вменив ему то,
что он не догадался проснуться и козырнуть
мимо проходившему коменданту.
Спору нет, в комендантские сети за
летело немало вкусивших по разным пово
дам огненной жидкости, но любой из них
смотрелся достойнее и трезвее тех, кто их
сегодня ловил. Нарушителям, настоящим
и мнимым, включая Бумажникова, было
твердо обещано, что после письменных
объяснений в комендатуре их немедля от
пустят, однако по прибытии в свои владения
комендант еще пару раз принял на грудь и
окончательно вышел из берегов: ыКаждому
по трое суток ареста.
это только начало!
Будете сидеть, сколько скажу! Бузотеров
х в
карцер», заводя самого себя до истеричного
фальцетного визга.
адержанные начали было напирать и
роптать, но под натиском комендантского
отделения с ыкалашами» наперевес все
доставленные, как шпроты в консервную
банку, переместились в одну общую камеру.
ыВот это ты, паря, вляпался!
х лихорадочно
зашевелил мозгами Бумажников, которому
завтра как секретарю ротной партийной
ячейки предстоял отчетный доклад, при
чем с отдельным абзацем об искоренении
пьянства в духе требований самого товари
ща горбачева. ыПо незыблемой традиции
явится кто-нибудь из начальства, а парторг
Бумажников, видите ли, показывает лич
ный пример наÿ гарнизонной губе. Нет,
на собрании я должен быть, даже если
рызыграется конец света.
наче мне, как
офицеру-политруку, в армии делать нечего».
Пора сваливать из этой позорной клет
ки, и от этого вконец охреневшего комендан
та. ыКто со мною на выход?»
х ошарашил
Виталий товарищей по неволе своим самоу
веренным заявлением, когда они уже устали
негодовать от комендантского произвола и
принялись прямо на бетонном полу устра
офицеры, кроме двухметровых лейтенантов
из разведроты.
ти, будто сошедшие с чем
пионского пьедестала атлеты, заказывали
исключительно минералочку, наводили ужас
на самых отпетых рецидивистов и вызывали
детское восхищение у Бумажникова. Как-то
раз в злополучные 23.00 один из них, попу
тав Бумажникова с очередным уголовником,
подкинул его тряпочной куклой второму на
рычагом выставленное колено, но в послед
нее мгновение, заметив ошибку, аккуратно
перехватил старлея в полете, поставил на
место и даже искренне перед ним извинил
авняясь на разведчиков, Бумажников
приналег на подзабытый им спорт и даже
собрался окончательно перейти со спирт
ного на минеральную воду. Но не сразу, а
потихонечкуÿ
Ностальгические воспоминания стар
шего лейтенанта оборвал лязг распах
нувшейся двери камеры и миролюбивый
голос дежурного офицера: ыВот ваши вещи.
Свободны. Сообщать никуда не будем. Но
еще раз попадетесь, ответите по полной
мейте это в виду!»
Следующим мучительным утром, пре
одолевая жуткую боль в каждой клеточке
своего испытавшего экзекуцию организма,
Бумажников все-таки сумел подняться,
как всегда, без десяти шесть, замазать то
нальным кремом выступающую наружу
траурную синеву, и на дежурной машине
прибыть в расположение своей передо
вой роты, где после докладов командиров
взводов с профессиональным мастерством
выдал получасовую политинформацию о во
енно-политической обстановке на Дальнем
Востоке и вытекающих из нее задачах для
каждого отдельно взятого рядового строи
теля. Наибольшее внимание в этот раз было
уделено отстающим бригадам на вводимых
объектах и тормозящим созидательное
движение разгильдяям.
аздав каждому
по заслугам, а также придав всем взводам
и бригадам должное ускорение, замполит
вызвал в ротную канцелярию тайно бого
творивших его сержантов, которые пока
зались ему слишком уж жизнерадостными
для этого ничем не примечательного утра,
и озадачил их так, чтобы до самой вечерней
поверки пахали с личным составом, как папа
Карло, а не подмигивали друг другу, словно
После ухода сержантов в дверь осто
рожно заглянул ротный комсорг Макаров:
азрешите войти?»
бычно сдержанный и
флегматичный комсорг прятал глаза и, кусая
губы, старался не расплыться в идиотской
самодовольной улыбке. ыЕще одна такая
хитрая смехуечка и будешь отжиматься сто
пятьдесят раз подряд! Ну-ка, рассказывай,
что здесь приключилось!»
х одернул ком
сомольского вожака теряющий терпение
комиссар. По ходу красочного доклада Ма
карова замполит начал краснеть от стыда ва
реным раком и, имитируя усталость, прятать
в ладонях свое предательски припухающее
лицо. Судя по рассказу комсорга, в минув
шую ночь сержанты Мкртчян, Бочкарев и
Курбанов, которым он только что сделал
внушение, угнали из соседнего автобата
АЗ
, вооружились лопатами и ломами и
поехали вызволять Бумажникова из неволи.
его задержании они узнали от рядового
Карпухина, который попался за самоволку
и из своей камеры случайно заметил, как
привели хромающего, помятого замполита.
Стройбат всегда стоял особняком от
остальных войск, а Бумажников в своей роте
пользовался непререкаемым авторитетом.
В том числе и у разгильдяя Карпухина,
ошалевшего от увиденного и сбежавшего
из-под символической стражи подымать
роту на выручку комиссара, хотя Бумажни
кова к тому времени уже отпустили. Само
стоятельно, без профессионала-водителя,
одолев на К
АЗ
е двадцать пять ночных
километров, наводящие ужас сержанты
(громила Курбанов мог даже днем испугать
своим видом) вломились в поселковую
комендатуру, которая, в отличие от диви
зионной, охранялась ночью единственным
прапорщиком, заставили потрясенного их
свирепым видом дежурного показать все ка
меры и, удостоверившись, что Бумажникова
там нет, с ощущением честно выполненного
долга отправились восвояси.
готовый со стыда провалиться сквозь
землю из-за того, что о его похождениях
стало известно роте, замполит безмолвным
дирижерским жестом руки отпустил своего
надежного, проверенного комсорга и по
грузился в долгоиграющий транс: ыКакая
же я все-таки сволочь! Едва не накликал
побоище между стройбатом и выручившими
меня летунами. Еще вырастил головорезов-
сержантов, не признающих никакой власти,
кроме моей. Нет, любые вылазки в поис
ках женской взаимности теперь только на
тверезую голову.
наче мне ее не сносить».
Следующие полгода Бумажников вместе
с доверенным ему коллективом уже нового

трезвенник и другим не даешь, а в кабаке
готов сорваться с катушек! С этого дня ни
каких пьянок, усек?!»
х диктовал он себе
железобетонную установку на будущее. Но,
немного поостыв, все-таки остановился на
компромиссе: чтобы не светиться белой
вороной в компаниях
х не возбраняется
символический бокал шампанского или
сухого винца.
Бумажников отчетливо вспомнил, как
сразу после выпуска из училища явился при
полном параде к своему первому командиру
части, тот извлек из сейфа бутылку столич
ной водки, налил полный стакан и прика
зал: ыПей!»
ядом в знак одобрения кивал
седой головой его худосочный заместитель
по политчасти с трудно выговариваемой
польско-еврейской фамилией. Бумажников
с брезгливой вежливостью отказался, и уже
через неделю как чужеродный элемент для
неразлучного с пьянкой командования был
переведен в самую отдаленную роту дру
гой войсковой части примерно на полпути
между Транссибом и Б
ом.
ту роту, куда
сплавляли потерявших страх старослужа
щих со всего строительного управления, в
округе прозвали дембельским санаторием
и офицерским штрафбатом одновременно.
Почему так, лейтенанту стало понятно уже
на первом утреннем ротном подъеме, когда
он остервенело тряс двухэтажные кровати
с не желавшими покидать нагретые постели
ыдедами». Кто-то из них матерно огрызался
и отворачивался, кто-то демонстративно
натягивал на голову простыню, пока его
со всего маху не лягнул мосластой ногой
рассвирепевший от ыборзого летехи» узбек
Байрамов ростом под сто девяносто санти
метров. Лейтенант в приступе бешенства
сбросил наглеца вместе с матрасом и одея
лом аж со второго яруса, словно пушинку.
Само собой сброшенный кинулся в драку,
но после встречного удара в челюсть ока
зался на полу в глубоком нокдауне.
поглазеть
х кто кого, рота поднялась, затем
построилась, и с этой минуты Бумажников
больше никому не позволял игнорировать
свои приказания: будь то вспыльчивые
кавказцы, хитроватые татары, упрямые при
балты или побывавшие в местах не столь
отдаленных татуированные русакиÿ
Все бы путем, если бы не его хулига
нистая привычка редко, но метко гусарить
так, чтобы было над чем ыпоугорать» на
досуге. Еще в военном училище он и его
взводные кореша на спор повадились сни
мать пробу на чужие свадебные застолья до
появления приглашенных законных гостей.
Назвавшись друзьями жениха или невесты,
внаглую усаживались за стол, на одном ды
хании пропускали по три-четыре стопарика
горькой, обгладывали полтуши помпезно
зажаренного поросенка, сметали дюжины
две закусок и, когда устроители свадьбы
успевали прийти в себя, были уже на выходе,
нередко лихо отмахиваясь от разъяренных
хозяев медными бляхами намотанных на
руки ремней. Со свадебной рулеткой после
одной из таких отмашек, когда едва удалось
отбиться, они благоразумно решили покон
чить. Побаловались и будя!
Потом пошли чередом курсантские
свадьбы, где вырвавшиеся из казармы ка
деты состязались, кто кого перепьет. Про
игрывал тот, кто падал лицом в салат или
просыпался, как однажды Виталий, в ку
рятнике на свадьбе в Малиновке. Есть такое
богатое большое село в Донецкой области.
Приехав домой из Малиновки, он узнал
о гибели своего близкого друга детства, ко
торый возвращался уже с другой свадьбы на
мотоцикле под крепким градусом, уснул за
рулем и врезался в тополь. Нелепую смерть
товарища Виталий перенес тяжело, но вы
водов должных не сделал. Приключения
продолжились после выпуска на Дальнем
Востоке. Чего стоила станция Магдагачи
мурской области: первую половину ее
обитателей составляли многочисленные
военные, прозвавшие ее Магдебургом,
вторую
х ыхимики-уголовники». В един
ственный кабачок ыМагдебурга» под самую
завязку обычно набивались и те и другие.
з-за отсутствия живой музыки слушали
заезженные пластинки, все как один вели
себя подчеркнуто учтиво и обходительно,
словно на великосветском балу, но только
до 23.00. Каждый вечер ровно в это время
и ни минутою позже, отставив в сторону
рюмки и раскланявшись с дамами, выхо
дили на битву служивые с уголовниками.
Если не попадались судимые, кулачная
буча, правда, уже не такая травмоопасная,
заваривалась между родами войск, а коли
собирались одни десантники или сплош
ные летчики,
х делились на командиров
и технарей, задирались и толкались друг с
дружкой по пустячному поводу, чтобы тут
же помириться и обмыть мировую.
В магдагачинской десантно-штурмовой
бригаде каждый свободный от дежурств
и от караулов вечер пили все неженатые
и со свежими силами бросил воскресшего
мстителя в рукопашную свирепую карусель.
вездной подпитки ему хватило еще на не
сколько минут боя, после которых он уже
едва держался двумя руками за шершавый
ствол раскидистого высокого тополя, вяло
уклоняясь от зуботычин таких же обессилев
ших и изрядно потрепанных им оппонентов.
Еще чуть-чуть и они бы повалили его
навзничь, как вдруг неподалеку скрипнул
надежными тормозами скроенный по по
добию сторожевого бульдога милицейский
тупорылый У
АЗ
. громко хлопнули авто
мобильные дверцы, и отчетливый хруст
неумолимо приближающихся шагов про
звучал для Виталия спасительной небесной
симфонией. Выскочившие патрульные
рявкнули: ыВсем стоять! Два раза не по
вторяем!» Матерясь и отряхиваясь, напа
давшие отступили от полусогнутой жертвы
в тускло-молочный свет главной улицы, и
подоспевший наряд без труда опознал в них
своих сослуживцев из районного УВД. Пока
застигнутые врасплох что-то доказывали,
Бумажников пытался принять вертикальное
положение и вновь обрести способность к
связанной осмысленной речи.
х Кто тут Кассиус Клей? Ты?
х про
рокотал скрипучий недобрый голос, и, с
трудом разлепив веки, Виталий различил
перед собой сквозь дымку тумана размытые
очертания коренастого плотного капитана
в полушубке гуталиновой масти и трех его
изготовившихся помощников по бокам.
Капитан профессионально просверлил
Бумажникова колючими зрачками-бурав
чиками безжалостных глаз и распорядился
сопровождающим:
х Его в машину.
поживей!
ачем?
офицер, на меня наброси
лись эти хамы. Прошу вас, разберитесь на
месте сами.
разобрался. Милиционеры спо
койно отмечали свой профессиональный
праздник, а ты на них с кулаками? Короче,
составим протокол, и заодно подучишь нас
боксу. Поглядим, что ты за фрукт.
До Виталия внезапно дошло, что это
стопроцентный залет без малейшего шанса
на избавление. Надо рвать когти, то есть
бежать, иначе закуют у себя в отделе в на
ручники, без следов отобьют почки, бросят
в камеру с каким-нибудь уголовником,
потом сдадут командиру части и отрапор
туют дежурному в штабе округа с такими
формулировками, после которых персональ
ное дело по партийной и служебной линии
неотвратимы, как закат солнца. Собравшись
с силами, он ломанулся сквозь плотное
окружение в обнадеживающую темноту
ночи, но вырваться из тисков мгновенно
вцепившихся в него патрульных оказалось
ему невмочь. Выручить Бумажникова могло
только чудо, и оно, как всегда в разгар его
приключений, не заставило себя ждать. Сви
репо рычащую свалку вокруг старлея оста
новил властным окриком статный летчик в
майорских погонах в сопровождении двух
моложавых розовощеких прапорщиков. На
рукаве его безупречно выглаженной шинели
пламенела повязка начальника патруля, а с
правого бока на портупее темнела кобура с
пистолетом. голос летчика хлестанул винто
вочным залпом: ыПрекратите, это приказ!»
Навалившиеся на Бумажникова вздрогнули,
обернулись, невольно ослабили хватку, и
атлетичный майор тут же выхватил его из
толпы, отводя в сторону и прикрывая своей
широкой спиной. ы
н напал на наших людей
и за это ответит! Прочь с дороги!»
х набы
чился капитан и бешеным секачом двинулся
на майора. ыНа шестерых в одиночку не
нападают. К тому же все целы, не считая
царапин.
фицер пойдет с нами. Таковы
правила. Еще шаг, и я буду стрелять», х с
леденящим душу спокойствием отозвался
майор, в его руке вороной сталью блеснуло
оружие, и оба патруля
х гарнизонный и ми
х принялись сходиться, хватаясь
за пистолеты. Летчики встали в одну линию,
словно на стрельбище, передернули затворы
и изготовились к залпу. Лезть под их пули
с противоположной стороны желающих не
нашлось, и прихрамывающий на обе ступни
Виталий достался к его огромному облегче
нию родным военным.
ÿВ одной из пустых камер гарнизонной
комендатуры с затхлым смрадом от пре
лой кирзы, потных портянок, гуталиновой
ваксы, замусоленных солдатских бушлатов,
где за неимением лампочек царила романи
ческая атмосфера средневековой темницы,
вдоволь покуролесившему старлею по
зволили перевести дух, пощупать, целы ли
кости, и в одиночестве помозговать о слу
чившемся. Четыре часа в непроницаемом
одиночестве арестанту пошли на пользу.
ыТак тебе и надо
х чудо ты в перьях, плэй
бой хренов, щенок, сопляк, безмозглый
баран, тупица, дебил-имбицил!
х бичевал
он себя как можно больнее и изощрен
начит, в казарме ты образцовый
15* Дальний Восток № 6

галантно помог ей надеть пальто. Но уже на
выходе из опустевшего здания столкнулся
лицом к лицу с теми нахохлившимися ор
лами, что пытались прощупать его психо
логическую устойчивость.
Лишнего претендента на дефицитное
женское общество поджидавшие соперники
неспешно взяли в полукольцо, лесом рук
умело оторвали от капризно взвизгнувшей
спутницы, оглушили тяжелыми, как кирпич,
оплеухами и для пущего ускорения добави
ли вдогонку парочку таких же сногсшиба
тельных тумаков.
азомлевший от водки и ласки Бумаж
ников оказался не готов к такому недруже
ственному приему, пролетел кубарем метров
пять, попутно спотыкаясь и неловко падая
на руки. Под раскаты дружного хохота ско
рые на расправу весельчаки сгребли в охапку
вышедшую под ручку с Виталием дамочку,
оказавшуюся их давнишней знакомой (сре
ди них мельтешила ее подруга), и все вместе
шумной ватагой триумфально двинулись
мимо ошалело усевшегося на снежную
перину Виталия на чью-то квартиру пить и
догуливать до утренних петухов.
глушенный Бумажников мотнул
чугунно гудящею головой, с трудом при
встал на колено, протер снежным комом
саднящий лоб, нахлобучил на затылок
сбитую шапку, зверем догнал недалеко
ушедшее сборище, боковой левой с под
скоком свалил самого долговязого буйного
горлопана и хорошо поставленными удара
ми пропечатал все остальные изумленно
обернувшиеся физиономии.
аполучившие
кто в скулу, кто в нос, кто в глаз молодцы
вряд ли догадывались, что этому безрас
судному драчуну расплата за унизительные
затрещины была всего лишь удобным пред
логом достучаться до равнодушно застыв
шего космоса о том, что он оставил родное
Причерноморье ради дальневосточной
романтики и карьерного роста. Более того,
служебными обстоятельствами он в целом
доволен, зато в любви несчастлив и одинок.
, черт возьми, данное обстоятельство не
лезет ни в какие ворота!
Свою ноющую тоску Бумажников пери
одически топил в затягивающем ресторан
ном омуте, претендуя на первых порочных
красавиц, и если требовалось, а требовалось
через раз, бился до победы с их несговор
чивыми мужьями, друзьями, любовниками,
не говоря уже об ухажерах.
з любых пере
дряг, он, будто неунывающий Бельмондо,
выныривал повеселевшим и посвежевшим
малосольным огурчиком, хотя сердечная
заноза скоро снова давала о себе знать.
В этот раз беда и фортуна, явно сгово
рившись, играли им в пинг-понг. Его сме
калка и ловкость то и дело давали досадные
сбои. Для начала Виталий запамятовал, что
именно в эту ноябрьскую дату самая про
грессивная часть человечества обмывает
очередную годовщину советской милиции.
В разгар ресторанного действа не удосужил
ся сообразить, что отвязно ведущие себя
молодчики, которым почему-то было до
зволено в несметных количествах поглощать
недоступные ему яства,
х переодетые по
гражданке милиционеры. Мимо его затормо
женного алкоголем внимания прошмыгнуло
и то, с какой экспрессией жестикулировала
перед этими служителями закона отовсюду
заметная директриса, воинственно кивая
своей головой в его, Виталия, сторону,
словно он избранная ею на заклание жертва.
вот расплата за отсутствие должной сооб
разительности.
естеро сослуживцев из местного
УВД, по которым вихрем прошелся Бумаж
ников, с волчьим рычанием обрушились на
пустившего им кровь залетного Дон
уана.
Тренированная стая разъяренных самцов в
несколько заходов затоптала дерзкого кон
курента градом пинков, подсечек, захватов,
ударов. Сбитый с ног Виталий уткнулся
лицом в неласковую промерзшую землю,
и его наполовину отделившееся от тела
сознание вознеслось на высоту уличного
фонаря, философически созерцая избиение
собственной бренной плоти.
т увечий и пе
реломов поначалу спасал набитый плотной
овчиною полушубок, но еще десяток-другой
остервенелых ударов, и неподвижный стар
лей навсегда расстался бы с переполнявшей
его неугомонной душой.
днако жертвы милицейского беспре
дела из живучего старлея не получилось,
поскольку прямиком от Большой Медведи
цы к распластавшейся на тротуаре фигуре
хлынули искрящимся водопадом золоти
сто-серебряные лучи, а расположившиеся
символическим ковшиком звезды засияли
волшебной люстрой
х ярче обычного раз
в пятьсот. Во всяком случае, эта невидимая
со стороны подмога отложилась в его со
знании как доподлинная причина того, что
произошло с ним в следующие мгновения.
Световой поток вернул живую субстанцию в
родное ей тело, зарядил удвоенной яростью
он покосился на гипнотически светящиеся
зрачки преисполненных эротического оба
яния хохотушек (других женских созданий
среди присутствующих не наблюдалось), на
их декольтированные бюсты, ослепительно
оголенные плечи, зовущие колени и решил,
как отрезал: что бы там ни случилось
х
одиноким бобылем из кабака он не уйдет.
х Милая фрау, перед вами смертельно
голодный защитник
одины! Сообразите
мне, пожалуйста, водочки и к ней путевой
закусочки, а не то свалюсь в обморок, и бу
дете делать мне искусственное дыхание.
от
в рот,
х перешел в контратаку Виталий, по-
наполеоновски скрестив на груди руки и без
приглашения усаживаясь за пустой столик.
Видавшую виды администраторшу его
хлестаковский ультиматум с двусмысленной
фигурою речи и магическими театральными
жестами сковал судорожным параличом
и неодолимой немотой. В недрах могучей
начальницы все бурлило и клокотало, но ни
единого звука она вымолвить не могла, как
если бы кто-то запечатал ее весьма любве
обильные и словоохотливые уста. Судя по
всему, залетный шутник в погонах своей
саркастической фамильярностью вынудил
ее опешить и растеряться. Не обученная
салонным манерам и тонкостям, админи
страторша, возмещавшая отсутствие свет
ского лоска двадцатилетним опытом руко
водящей банкетной работы, скажем прямо,
инстинктивно побаивалась интеллигентных
упрямцев, особенно когда они со знанием
дела качали свои права. После неловкой,
затянувшейся паузы жертва нервического
припадка смогла наконец бурно выдохнуть
гневный пар и пророкотала: ы
шь размеч
тался!»
х и до поры до времени обуздала
свой сумасбродный вулканический нрав.
стервенело смахнув несуществующие
соринки с обрамлявших ее скульптурные
груди лацканов модного в красную крапинку
пиджака, руководительница передового в
районе злачного заведения с негодующим
прицокиванием каблуков удалилась на
кухню.
Через считанные минуты ее непреклон
ная властная поступь повторилась звучно
нарастающей барабанно-каблучной дробью.
бъявившаяся хозяйка нависла над рановато
расслабившимся клиентом предгрозовой
тучей, выставила на запятнанную несвежую
скатерть салатик из окаменевшей селедки
под сморщившимся лучком и уксусом, под
слащенное джемом печенье, скукожившиеся
в сухари хлебные ломтики, водрузила по
средине пузатый графинчик водки. Тут же
выписала за этот унизительный натюрморт
подробный счет на пятнадцать рублей во
семьдесят копеек и, не отходя, потребовала
оплату, будто перед ней не внушающий до
верия проходимец.
Вопреки ожиданиям уязвленной хо
зяйки, выбивший ее из колеи оппонент с
барской снисходительностью протянул
шестнадцать рублей, жестами подчеркивая,
что дарит их ей без сдачи, и остался один на
один с гротескной пародией на воображае
мые блюда. На водку, коньяк, самогон, на
стойки и любые другие крепленные спиртом
жидкости Виталий всегда смотрел с физио
логическим отвращением, употребляя оные
исключительно под обильную основатель
ную закуску. Но в эту невезучую злосчаст
ную пятницу отсутствие нейтрализующей
алкогольные токсины вкуснятины не смогло
отвадить заядлого искателя приключений от
добровольного помутнения разума.
Усилием воли он отключил обоняние,
подавил рвотные позывы, и в несколько при
емов все до последней капли переместилось
из грушевидного литрового графинчика в
его марксистско-ленинское патриотическое
нутро.
ассосавшийся по голодному пустому
желудку яд выстрелил в голову опрокиды
вающей земную ось невесомостью, закрыл
панораму обзора радужно сверкающей пе
леной, растекся по сосудам заплетающейся
ноги нетвердостью и принялся растаскивать
здравый рассудок в разные стороны на смут
ные хаотические осколки.
Все дальнейшие телодвижения това
рищ Бумажников совершал на автопилоте,
умудрившись выдать страстное танго с
цепко прильнувшей к нему партнершей,
мурлыкавшей прямо в ухо смешные неж
ные благоглупости своим влажноватым
розовым язычком. Каждое прикосновение
шаловливого создания, мелодия ее птичьего
щебетанья обжигали старшего лейтенанта
таким высоковольтным экстазом, который
случается далеко не со всеми молодоженами
в их горячий медовый месяц.
н спросил и тут же забыл ее легкомыс
ленное короткое имя. После прощальной
песни бородатого местного барда (днем
примерного учителя музыки) про миллион
алых роз офицер подхватил игривую хохо
тушку за тучную талию, безапелляционно
заявив, что сегодня будет ее провожатым.

обожаемой политруком газетной толстушки
а рубежом».
н-то знал, что под личиной
респектабельной критики
апада нет-нет да
знакомила газета советских целомудренных
граждан с ароматно загнивающей за бугром
демократией.
Стройный, подтянутый, плечистый
старлей в легкую развалочку прошелся
вдоль прямоугольного узкого зала, жад
но впитывая чуткими фибрами все, что
предстало перед ним и бросалось в глаза.
Настороженным охотничьим зрением он
отметил в левом углу за двумя сдвинутыми
столами полудюжину под бобрик стрижен
ных молодцов, с варварским азартом опу
стошающих содержимое ощетинившихся
горлышками бутылок и выставленных
редутами чашек, блюдец, тарелок, ваз с
подзабытыми чудесными запахами разно
солов.
веня вилками, рюмками и ножами,
выпивая, обнимаясь, закусывая, молодцы
переходили с запальчивых разговоров на
громоподобный хохот. Недавно заматерев
шие увальни сотрясали злачное заведение
оглушительными децибелами.
Словно из-под земли материализо
вавшаяся официантка неопределенного
тусклого возраста огорошила новостью: по
причине большого праздничного банкета
ничего не осталось, поэтому дано распоря
жение никого не обслуживать.
ыПусть тот, кто распорядился, сам мне
скажет это в глаза.
всю неделю пахал как
бульдозер и имею право культурно снять
напряжение, как и господа-товарищи из
банкетного зала!
ли вы так не считае
х изрек нравоучительным тоном Бу
мажников и с оскорбленным достоинством
прошел мимо опешившей официантки в
глубину зала. Ей ничего не оставалось, как
засеменить мелкими шажками к начальству.
азглядев нетерпеливо переминаю
щегося Виталия, окутанная сигаретным
сизым дымом компания словно по команде
примолкла и уставилась на него, как на при
шельца с чужой недружественной планеты.
акаленный в суровых стройбатовских
буднях старлей технично парировал группо
вую психическую атаку обезоруживающей
кинжальной улыбкой, грациозно повернулся
направо, затем налево и, едва не поскольз
нувшись на сухом ровном месте, обнаружил
прямо по курсу два уединенно воркующих
создания женского пола, с удовольствием
демонстрировавших осоловело пялившимся
на них молодцам свои аппетитные формы.
Послушное зову женского естества,
сердце Бумажникова сначала замерло, а
затем забилось в груди крупнокалибер
ным пулеметом, когда он соприкоснулся
взглядом с созданиями. Сдобные, как
кремовое пирожное, подружки приосани
лись, вспыхнули клубничным румянцем
упитанных щек и, судя по игривому тону,
принялись обсуждать шансы заманчивого
пришельца на роль подходящего Казановы.
елая получше рассмотреть хорошенького
старлея, пышнотелые голубки заегозили из
стороны в сторону, и в такт этому неуемному
любопытству их многоярусные прически
со свежими кудрявыми завитушками за
качались подобно парусным мачтам при
девятибальном океанском шторме.
казавшегося в центре всеобщего
внимания офицера поначалу бросило в
тропический жар, который сменился на ар
ктический холод, когда вышедшая навстречу
администраторша с повадками отставного
тяжелоатлета изрекла гортанным баском:
з горячего ничего не осталось! Есть
только водка, селедка, печенье, хлеб». Метод
явно был рассчитан на то, чтобы отвадить
непрошеного красавчика с зеленоватыми
смеющимися глазами.
Всем своим видом сия монументаль
ная дама под стать дорожному светофору
сигнализировала залетному претенденту на
расхожие гусарские удовольствия: чужим
романтикам присутствие на этой враждеб
ной территории не сулит ничего хорошего.
Несмотря на столь недружелюбный про
зрачный намек, жаждущий отдохновенья
Бумажников не махнул рукой от досады и
не ретировался в покосившуюся общагу
коротать редкий выходной вечер с моно
тонным, как доклады ыдорогого Леонида
льича», телевизором. Больше всего в эту
решительную секунду ему хотелось рас
пахнуть свою мобилизованную компартией
душу навстречу мелодичной советской
поп-музыке. Под заводные и лирические
аккорды залить в себя до состояния не
весомости обжигающей сорокоградусной
дури, уговорить на энергичное танго лю
бую из поселковых бабенок в надежде, что
она соблазнится его обаянием, веселыми
прибаутками, умением лихо выплясывать,
красиво ухаживать и заберет к себе его, не
прикаянного, хотя бы на одну сумасшедшую
до сладкого изнеможения ночь.
С осторожной опаской, будто сапер
перед неизвестным взрывным устройством,
ить или не пить?»
х этот отнюдь
не праздный обоюдоострый во
прос замполит военно-строительной роты
Виталий Бумажников решил для себя твердо
и окончательно, не дожидаясь воцарения
последнего генсека КПСС с его призывом к
поголовному отрезвлению за одну ударную
пятилетку. На двадцать четвертом году жиз
ни до Виталия ненароком дошло, что свою
именную бочку со злополучными алкоголь
ными радостями он уже осушил.
баста!
Персональное просветление обру
шилось на многообещающего офицера
чувствительным мордобоем снаружи и
похмельным пожарищем изнутри, когда,
казалось, можно было еще доить и доить
зеленого змия, превращаясь незаметно для
самого себя в редко просыхающего бузоте
ра при вездесущем и всемогущем Бахусе.
Всерьез призадуматься ротному воспита
телю помогли лиловые синяки и бугристые
ноющие ушибы, заработанные им в нерав
ном побоище из-за случайной шалопутной
бабенки лет тридцати с хвостиком.
вслед
за гематомами
х угрызения его проснув
шейся-таки совести.
сновательно встряхнувший Бумажни
кова дебош разыгрался в притулившемся к
Транссибу райцентре путевого и военного
назначения верст за двести от советско-ки
тайской границы по руслу величественного
мура. На отрывном календаре в отве
денной Виталию на окраине захолустного
станционного городка комнатушке дере
вянно-барачного общежития (с фанерными
стенами и шастающими в темноте крысами,
частенько поддатыми крановщиками, буль
дозеристами, трактористами, панцирной
солдатской кроватью, байковым одеялом,
ледяными сквозняками изо всех щелей,
глянцевым изображением лучезарной
группы ы
бба» над тумбочкой) значилось,
что приближался к финалу неторопливый и
работящий 1984 год. Сразу же за которым в
апрельскую оттепель начиналась митинго
вая перестройка и вслед за нею
х молодой
бандитский капитализм.
То ли рогатый черт в этот промозглый
ноябрьский вечер охмурил старшего лейте
нанта Бумажникова, то ли, наоборот, зажига
тельному, как порох, старлею соблаговолил
одолжить ума-разума кто-то из небожите
лей, но тотчас после просмотра в казарме
информационной программы ыВремя» со
своими солдатиками (замполит
х он и в
фрике замполит!) Виталий
лексеевич в
предвкушении изящной посуды, элегантно
сервированных блюд, нежно цепляющих за
нервные струны мелодий вокально-инстру
ментальных ансамблей и какой-нибудь из
голодавшейся по интимным приключениям
незнакомки навострил свои холостяцкие
лыжи в подмигивающий светомузыкой
ресторан.
а три месяца безвылазной штурмов
щины на сдаче бомбохранилищ для авиа
полка фронтовых истребителей Виталий
откровенно соскучился по минимальным
житейским удобствам.
, когда в пред
вкушении ыкультурного возлияния» перед
ним открылись интерьеры типового двух
этажного ресторана под малиново-неоновой
вывеской ыВстреча», с необъятными окна
ми, неотличимыми от свадебной фаты бе
лоснежными занавесками, вертикальными
настенными зеркалами, парадной лестницей
и бархатистой бордовой дорожкой, все это
затмило шикарную картинку Лас-Вегаса из
Дÿльний Впстпк

ет из пейзажа, как из глыбы мрамора. Даже
в романе о технике
х чувствуется приро
х и д[олжна] чувствоваться. Без массива
природы, женщины и т.
х онанизм!
(ÿ) Природа
х кожа национальной фор
мы при социалист[ическом] содержании...
Сегодня День авиации. Сегодня Тор
жество в Троице-Сергиевой
х митропо
литы и патриархи. Тоже взлёт. Позавчера
у ыМосквы»
х толпы народа смотрят на
святителей, выходящихÿ
(Приведена цитата из
Ф
ранса ыгоспо
дин Бержере в Париже».
Вклеена вырезка из газеты от 22.07.1948
ыСовещание патриархов и представителей
автокефальных православных церквей».
Вчера разговоры со Ст[епаном]
х Всё д[олжно] быть реально; мистика
там, где реальность не понята, и потому
она слишком тормозит действия... Парни
рассказывают др[уг] др[угу] страшные
истории, это творчество. Но истории хоть
приятно пугают
х не д[олжно] тормозить
действия...
Во сне
оя и я. В поезде.
становка
я вылез
оя нет.
оя!
оя-я!
Вчера
омановна в бухгалтерии
во время моей болтовни сказала, вздохнув:
х В[севолод] Н[иканорович] всё время
смеётся со всеми, говорит, а толку от него
никакого!
ŠŠœ
с народом. Сейчас нас спасают
строва
Как можно обижаться на детство
х
ытяжёлое»? Вроде того, как обижаться, что
ты блондин...
(Вклеено письмо сотрудницы КрайТ
Са, ынезадачливой начальницы», Вс.
Н.
И
ва
нову от 22.06.1948 г.
х Тар!
х Тар!
х Держи!
х Держи!
аз в июньскую розовую ночь скрипел ко
ростель.
. рассказала про одну татарскую
сказку.
х Только раз!
х как хитиновый покров для
нежного организма будущего, в котором
еще нет скелета...
Там, где Бабёнышева давала мне книги,
старушка
ванова Елизавета Евстигнеев
х седая, нежная, очевидно, очень краси
вая в прошлом москвичка... У неё в комна
х базар из мебели...
так и длят старое
очарованье Москвы... Божий цветочек...
С любовью созерцал я брызги,
Лица её овал.
человек, привязанный к корове х
Вдали стоял...
Вчера длительный разговор с Е.
З
товой в финском домике, за чаем.
, как Ермак, отбежал было от Москвы,
а теперь бью ей челом ыкитайской рухля
дишкой»ÿ
Критики, как яички личинки осы на
парализованной гусенице литературы.
автракал рядом с Юлией Никола
евной Пушкиной, вдовой григор[ия]
лекс[андровича] Пушкина (григорий
лександрович Пушкин (1868–1940), сын
.), внука поэтаÿ
Вечер знакомство с Соф[ьей] Никифо
ровной Чепелевой, из ыКрестьянки».
Вчера в Москве долго сидел у
естако
ва, ждал телефон. Наконец на Поварской
встретил... Пешком вниз
х до
рбата,
п[о]том мимо дома Морозова к Кремлю,
ун[иверсите]т, Садик... Небо
х камень ами
ант, бледное, зелёное, розовое, башни Крем
ля, огромная площадь, гостиница ыМосква»,
огни, трамваи...
опять рассказÿ Конечно,
у ней много разных, но в этот момент
х чув
ствовалась молодость
Москва!
санна!
Потом
х авто. П[о]том
х 1.20 поезд
в Переделкино и после 300 гр. приехал и 6
х пешком по утреннему лесу...
Мы соединяемся с женщиной гораздо
чаще, чем мы думаем.
х В улыбке, в слове,
в обаянии, шутке, взгляде. Сплошная
женщины...
В мире очень много зла,
оссия
х как
тихий монастырь, и я, рассказывал
чёвым об том, что выделывают англичане
etc. чувствую, что я развращаю этих людей.
Вчера знакомство с
лекс[андром]
Мих[айловичем] и
лекс[андрой] Кирил
ловной Дроздовыми в доме б. голофтеева
(ул. Никитская Большая, д. 21)
х разговор
о литературе.
В литературе, как в кости,
д[олжна] быть точка роста...
наче омерт
вение.
а столом.
помните, у Чехова в рассказе
ыПасхальная ночь»
х один монах писал
ыапокой».
Переделкино и Павловский посад
Прогулки по лесу со В.
Ш
квар
киным (Василий Васильевич
кваркин
(1894–1967), русский драматург.
и Надежд[ой] Николаевной.
азговор о
литературе.
Вчера в Москве знакомство с Марией
сиповной Еремеевой (журн[ал] ыКрестьян
ка»), через Чепелёву, литфонд etc. Серое
небо над Москвой, преддождье.
Вчера в Москве длит[ельный] разговор с
ммануиловной Бабёнышевой.
Совершенно непонятно, как роман о
колхозе можно дать без пейзажа!
человек, как
оденовская статуя,
х вылеза

Пишучи, я словно часовой мастер в
народном мозгу, на огромных часах... По
правляю какие-то колёсикиÿ Вправляюÿ
НЕТ КУЛЬТУ
20.06. Троицын день
Тихон Сёмушкин сказал, что имел обо
мне и книге разговор с Панфёровым (
ёдор
ванович Панфёров (1896–1960), русский
писатель.
.). Тот упёрся при этом в
положение, ычто
ванов ругает Перл Бак»
(Перл Бак (1892–1973), американская писа
тельница, лауреат Нобелевской премии по
литературе.
.), сказал, что эта книга
ыбесспорная», ыблестящая» и т.
Вот они
, которые кладёт умная
американская политика (ÿ). Подумать, что
на каждое наше движение
х всюду разло
жены уже мины...
В ыКрокодиле» 27 сотрудников
Девушки в церкви в венках из рома
Видел сегодня сон
азию. Как будто
со всех сторон какие-то татарские роды.
ни посылают в одно место, что-то (ÿ)
украшают и образуется словно палата
х
сверкающая и ясная
х ыкорсак»?
все
время спрашиваю у
[азии] объяснений.
(Вклеено письмо Вс.Н.
ванову от Сте
пана (вероятно, журналиста С.
Кузменко)
от 06.06.1948 г.
Приведена цитата из ы
бая» Мухтара
уэзова.
Вклеена программа вечера памяти
горького (12 лет со дня смерти) в
Центральном Доме Литераторов.
Месяц в Переделкино.
Вчера в Союзе знакомство с Е[леной]
латовой
х женой Ст[епана]
ипачева
(Степан Петрович
ипачёв (1899–1980),
поэт.
х и приглашение (ÿ). Ночью
гроза и дождь. Утро
х туман, морось, синё
всё и золотое небо. Усадьба Колычевых и
церковь, как подводное царствоÿ
Вчера пришли за мной Ст[епан]
чёв и Елена Викторовна
латова
х Боже,
какие
русские! Дом их повёрнут на
север.
Поэт-переводчик Тарковский
рсений
рсений
лександрович Тарковский
(1907–1989), русский поэт и переводчик с
восточных языков.
.) и его жена
х
Татьяна.
н делает луки и стреляет с
террасы. Смотрит в бинокль.
ногда на
пивается.
Толстушка Мария, Мария Давыдовна
бредёт из города.
ара. Солнце. Села у до
роги, лицо жаркое, красное. Пот. Мне:
х Тов.
ванов!
к обеду было моро
женое?
Стройка финского домика, который
собирают 2 финна в 5 дней.
десь характер
катастрофы. 10 человек рабочих
х забасто
вало...
аботать не дают...
Вокруг колоссальных выработки пи
сателей
х священные скарабеи катают
навозные шары.
Парикмахер Моргулюс в ССП клубе.
х Вот женщины
х те не броются!
Юлия Пастрана? (Юлия Пастрана
(1834-1860), бородатая женщина. В 50-х гг.
XIX века демонстрировалась в Европе, в том
числе в 1858 г. в
оссии.
х Волосатая женщина!
то было бы хорошо!
х Её показывал муж, а когда она умер
ла, он её набальзамировал и возил!
х Вот это любовь!
х Да, он её показывал за деньги!
х Что ж, вы хотите, чтоб без денег?
оссии
х целый океан любви, и в
нём движет женщина.
н переплёскивает
из души в души
х в религии, в быте...
это
нь ищет своего
нь... Как у гоголя
панночка, полячка
х Катерина ищет
а находит лишь рыло гоголевщины. Нет
героини...
Даёшь героя Советского Союза! На
ционального. Учёного. Умного. Твёрдого.
Литература
х социалистическая по со
национальная по форме
. Нацио
нален, т.
е. народен, жив, практичен, увязан
ŠŠœ
Колчаковна, так её называли её сестры.
тъезд.
Меня в девушках корили.
просватали
х корят
амуж выйду я, корёна,
хвалёные
х сидят.
Вечер. Колчаковна целый день ходит со
мнойÿ Что делать!
Кукушка
. 12.06. Утро
Позавчера б[ыл] в Москве
х в Союзе.
К вечеру был у
ковлевны г-вич
х с
х Мы идём на Новинский буль
вар!
х где?
х Да вот за углом от С[оюза]
Писателей.
где дом № 36?
х Не знаю!
Тут книжная палата! №
20! Сгорела в 41 г.
вижу
х даже сердце забилось
х кра
сивая стена гагаринского дома:
то он! 1918!
има.
из Перми в Москве
х Брюсов,
ва
нов Вячеслав, гершензон (Михаил
сипович
гершензон (1869–1925), литературовед,
философ, публицист и переводчик.
П.
),
сонеты... Книги, собранные из Подмосков
ныхÿ Стар[ые] барыни (ÿ) в перчатках.
еволюция. Контра...
тут этот величе
ственный ампир начала XIX столетия. Белый
мрамор, золото-голуб[ой] шёлк мебели зала,
кроме столовой, библиотеки во флигеле...
Н. был командирован в Москву за кни
гами для Пермского университета.
х Да это?
азия не знает...
в комна
те, бедно, ободранной, но с голл[андской]
печкой и с (неразб.).
ковлевна под
твердила:
х Да, это гагаринский дом! Ма
эстро в зале
х и мой сонет (Вс.
Н. пишет
о Вяч.
ванове, ывеликом мастере слова», с
которым встречался зимой 1918 г. в Москве,
читал свои сонеты.
х Был виден звёздный шар,
гирляндой перевитыйÿ (строка из со
нета Вс.
Потом чай у окна, беседа
х и эта
.
Потом
х я вот провожу из Белоруссии.
В[севолод] Н[иканорович], автобус, и под
руку по Тверской...
ассказ, как беременная
не имела никакого пристанища, и разговоры
с дочкой...
какая нежностьÿ
х Тридцать
один год... Целая жизнь...
Утро. Дождь
х сыро, хотя впереди и
Троица и Духов день...
Вчера в Москве, в библиотеке потом в
ССП встреча в клубе с
. Какой-то татарский
поэт.
сидел у Валент[ины] Семёновны
закат и разговоры. Умерла
льга
в[ановна]
Сетницкая... (
льга
вановна Сетницкая
(1893–1948), жена Н.
А
Сетницкого (1888–
1937), экономиста, статистика, философа и
эстетика, последователя учения Н.
Ф
Ф
дорова.
.). Телефон
х встреча у
Никитских ворот
х всё уверено,
х огонь...
не состоялась!.
опоздал, спутал, и,
отъезжая в троллейбусе, увидал отчаяние на
чудесном лице... Метание
х и не нашёл...
вне себя
х но потом
х надлом:
чего
искал? Пора угомониться! Там уже идут
разговоры о ыромане»... Ты ничего уже не
можешь сделать.
вспомнил, как в 1920 г. во Влади
востоке, с
лекс[андрой] Никол[аевной],
не кончив, заплакал:
х осенний лист!
теперь
х через 28 лет, конечно, (ÿ) осеньÿ
Вчера опять библиотека, опять неудач
ные звонки.
Мы сами нажгли себя столько в рас
кольничьих ыгарях», что европейским ау
тодафе
х не угнаться в числе.
Только идиот может думать, что такая
женщина, как
азия, м[ожет] быть одна.
Неуважение нашей молодости к старо
сти от того, что старые люди не показывают
своей любви, а молодость считает любовью
пол...
старость любит.
, как на склоне
наших лет и т.
д. (Цитата из стихотворения
И
Тютчева ыПоследняя любовь».
х
Вчера
х эти чёрные глаза.
еволюция
х одно, строительство со
циализма
х другое. (В революции по массе,
в социализме
х по-стахановски.)
Прелестен лик, в очах алмаз горит,
аре подобен цвет её ланит,
На гибкой шее белый снег лежит.
брови тонкие начертаны творцомÿ
Но почему в минуты редких встреч
Тебя всего пронзает острый меч,
Твой слепнет взор, твоя немеет речь
Перед её сияющим лицом?
бая» Мухтара
уэзова
(Мухтар
марханович
уэзов (1897–
1961), казахский писатель, драматург и
учёный, автор книги ыПуть

телеграмму Марье, чтоб в этом писании
адреса почувствовать то, что мне в сущности
всегда б[ыло] нужно, женщину. Вчера, позд
но, телеграммы не послал
х поздно, как не
послал её и из Быковки
х тоже поздно! Про
спал,
х встал поздно и в неблагославенном
позднем, неправом сне
х Будто мы с ней в каких-то гостях
х у
Соломона
иллиповича, что ли, у её ыбыв
шего»... Всё по-хорошему, и вдруг какой-то
маленький, очень паршивый человек, фран
цуз, бывают же такие паршивые лица!
х на
чинает с неё требовать какой-то ремень от
портфеля, которого нет и к[оторы]й, по его
словам,
оя взяла у него, когда его встретила
на квартире у этого самого ыбывшего»...
н требует настойчиво. Потом мы едем с
ней домой на извозчике, п[о]т[ом]
х снова
является этот человек, (которого я видел где-
то)...
спрашиваю его:
х Сколько?
х 21
рубль!
снова трясём своим портфелем...
в бешенстве выставляю его вон, с матом
х и
оч[ень] доволен, что он маленький... Потом
возвращаюсь в столовую, на диване сидит не
то няня, не то какая-то прислуга, старушка,
и говорит
ое:
х Ты, значит, бывала у того?
на на
чинает звонко смеяться таким артистичным
смехомÿ П[о]том
х очень дерзко:
х Толь
ко один день
х жила у него как жена...
быстро выходит...
из-за двери
х её плач,
оин плач тоненький, обиженный, несчаст
ный, покинутый плач женщины, вой растёт
и растёт... Няня каменно сидит на диване...
х, эти плачи обиженных женщин!
(Наклеены билет на поезд Москва
х
Переделкино и фрагмент телеграммы Ма
вановны Букреевой:
ванову. Следи
больше писем от 21 из (неразб.) нет. Целую.
Маша. Телеграмма от 25.05.
озе-Ханум.
х
Вчера поездка в Москву
иряев
сказал, что Бочарников (заведующий Ха
баровским отделением Т
.)
дал согласие на отпуск до 15.07. Ехал с
Кремлёвым-Свеном (
лья Львович Кремлёв
(1897–1971), прозаик, драматург.
Тоскующий
жаев по любви по ыДалеко
от Москвы», который переделывает в ыНе
фтепровод»!
нна
ковлевна
х вдруг
из весёлой и оживлённой обращается в
элегантную
х горе! и отказывающуюся
ехать.
Наташа Венедиктова, играющая
опеновскую прелюдию №
7... 2 строчки,
4 куплета каких-то стихов...
Вчера письмо от Маши с наставлени
Полёт водит перо окном, и ясно увидел
2 элемента в крыле:
адняя часть
х плечи ручки пло
скость.
2. Треугольник
х загребная пропеллер.
30.05. Воскр[есенье].
Всю ночь слышал пророчество
х ыпо
лучит орден Ленина и золотые шпоры».
Потом снега, кто-то в г...
03.06.1948. Переделкино
аизова
азия Ханум
х это я. Надпись
арабской вязью.
Позавчера в трубу бани-душа
х упала
белка, и прекратила топкуÿ
иву в 2 м
доме (ÿ) лес в окнах. Тишина... Прямо как
ыВ лесах».
В бурю
х в грозу снова ездил в Москву.
х проливень под стеклянной кры
шей Киевского вокзала. (ÿ)
Позавчера
х 70-летие Юр[ия]
Н[икандровича] Верховского. Вчера
х
работа над Кантоном и Ку-рабочим, потом
прогулка с
озией по лесу.
ассказал о снах,
чуть-чуть не объяснение
х старый чёрт!
елёный лес, ели, но годы, годы... Потом
приезд
естаковых
х 100 грамм, они у
инаиды Николаевны Пастернак (
стернак (Нейгауз) (1897–1966), жена поэта
и прозаика Л.
Пастернака.
.). П[о]-
том разговор с Кремлёвым
х об Морозове
и апокалипсисе. Возвращение через окно.
при возвращении позавчера
х утреннее
солнце, соловьи, туманы.
амилия сына ЕК
Ш
х Елизаров Нико
лай, редактор газеты.
азговор с Леонидом Мих[айловичем]
ариковым
х едет в Донбасс, будет писать
об угле
х поэзия угля
х говорил я емуÿ
ассказ
. о Садовском Борисе.
Вчера восход солнца с Колчаковной...
(Вероятно,
нна Васильевна Книпер (урож
дённая Сафонова, в первом замужестве
Тимирёва; (1893–1975), русская поэтесса,
возлюбленная адмирала
Колчака.
ŠŠœ
4. В Новодевичьем монастыре полно
народа; могила Влад[имира] Сергеевича
Соловьева!
гни. Возгласы.
5. 02.05. В парке к[ультуры] и отдыха,
как в начале ы
х Данте, блуждание
души. Среди палых деревьев.
втокатастро
фа у Крымского моста. Потом Воробьёвы
горы, пасхальная вечерня, тихая и мирная.
6. Химки, оттуда катер ыгромов» в Хлеб
никово, назад на поезде.
Позавчера от автокатастрофы погиб
Сергей
Вчера тоскующий
жаев весь век рабо
тал
х и вдруг
х успех... Хватит засыпать
женщину розами, а женщины-то и нет.
Всев[олод]
ванов переслал мне письма
Маши из Хабаровска.
пять встреча! Се
годня утром длительный разговор с
риной
Сергеевной по телефону К 7
Вчера
х День Победы. Поездка в
Балашиху. В пятницу
х приём у Симоно
ва:
дело подходит к печатанию Вашей
, сказал он, потому она д[олжна] быть
выверена!
Сколько я не писал! Прожил у
Валент[ины] Семёновны Кизенковой
х
24, гоголевский бульвар. Н. б., и сегодня
на машине приехал в Переделкино, в Дом
творчества.
Спал. Какая-то огромная сука-собака
лает и лает всю ночь, я её хотел виламиÿ
Утром сказали за завтраком (5 , 1 татарин
, 1 за одним столом и 3 , 2 за другим), что
тут есть Соловьёв от Литфондаÿ
22.05. Переделкино
Встал утром рано, писал ы
аньдун»,
х
пошёл посмотреть окрестность... Утром
оссии
х тихо, свежо, зелено, сосны,
берёзы.
ечка.
а ней
х на горе кладби
х белая церковь с синими главами, а за
х двор бояр Колычев. Церковь изуми
х говорят, что ещё до
вана грозно
го... Темно, сумрачно, эффекты золота, свеч,
темноты и солнечного света... Двор бояр
Колычев
х каменное
х высокое в 2 жилья
строение, в 6 окон, очевидно, окружённое
каменной стеной, от которой две каменные
башни... Львы с фронта. С юга, со ст. Пере
делкино. На заднем дворе обелиск, серого
гранита, на котором надписи. Поставлен,
судя по манере, в XIX веке. Читаю надписи,
а затем
х списываю их. (ÿ)
того
х 36
человек из одного рода Колычевых
х нель
зя сказать, чтобы русская история была
бы лёгкой. Напротив, очевидно, эти люди
были решительные, смелые. Лезли всюду.
неплохие хозяева. Вся усадьба осажена
большими соснами, сосны вдоль мощеных
дорог, вдоль тропок. Дом стоит высокой
глядени, очевидно, вроде крепости...
В церкви, почему-то шла обедня, хотя
была суббота, продолжало тлеть то, что
двигало родом Колычевых их исторической
борьбе за наше государство. В сущности,
если время есть средство для воплощения
чего-либо в жизнь, то как можно аннулиро
вать то, что сделано во времени?
сторию
надо беречь... говорят, что памятник по
ставили какие-то немцы, которые владели
Вечером
х луна. Был на станции, выпил
пива. П[о]т[ом] слушали соловьёв и с Ханум
. (
иятдиновна
аизова (1916 – ?),
переводчик, критик.
.) ругательски
ругали переводчиков вроде Липкина (Семён
зраилевич Липкин (1911–2003), поэт и
переводчик.
тличное утро. В утр[енней] столовой
беседа о том, что
ырелигия началась снова с
» (
ариков) (Леонид Михайлович
ариков (1911–1985), писатель.
Сёмушкин (Тихон
ахарович Сёмушкин
(1900–1970), писатель.
.) рассказал,
что в переписи 1936 г. была графа ыве
х нет» и что ыЕмельян
р[ославский]
(Емельян Михайлович
рославский (гу
бельман Миней
зраилевич; 1878–1943),
партийный деятель и публицист.
от цифр не спал неделю».
ариков:
х 90
% теперь!
я поехал
тут на бугре (у Колычевых) была тут волна,
что я не видел и у Динамовского стадиона.
збач не смог конкуриро
вать с попом
х он образован и философию
знает и другое. Неудачно! Бабий клуб, а на
нём крест
х церковь.
ариков:
х Ну, да, а раньше наоборот,
церковь, а потом клуб...
, моя неблагославенная старость!
,
моя одинокая жизнь!
, эти бедные женщи
ны, к[оторы]х я разбросал на своём пути!
Когда-нибудь я очень отвечу за них!
Вчера, измученный одиночеством, но
чью в 10.50
х поехал в Москву, чтоб дать

Был у
амурина Евг[ения]
в[ановича]
(Евгений
ванович
книговед, доктор пед. наук, профессор
Московского библиотечного института.
.), у
лымова (Сергей
ковлевич
лымов (1892–1948), русский поэт, Вс.
познакомился с ним во Владивостоке в 1920
г.
Был в Новодевичьем
х Смоленский
собор потрясателен, какой иконостас; ле
жат царевны
лексеевны
х Екатерина,
Евдокия, Софья и царица Евдокия (Лопу
В Третьяковской галерее
аскрыть в книге содержание Вере
х против войны, империализма,
Восток.
х ге
х религиозные. Сомне
х Крамского
х выйдет новый До
стоевский.
х выйдет новый
Толстой. (ÿ)
т.
д. Первый взгляд в образе,
а разработки нету.
атем идёт худож[ественная] литерату
х тоже образы.
философией разработ
ки морали
х нету до сих пор.
Был вчера на выставке оформления кни
ги в Доме армянской культуры
х бездарно!
Книгу оформляют не из любви к ней, а из
стиля, который в ней. На Данте
х итальян
ский, на гёте
х готический и т.
д. Стили на
800 лет Москвы
х славянский.
Потом в ыгос[ударственном] музее
изобразит[ельных] искусств им.
кина». Хороши картины:
Коро
х ыКолоколь
ня в
ржантее» и ы
Порыв ветра»
х (Леви
тан отсюда). Давид
х автопортрет.
Дюплес
си Луи
чень хорошо!
Буше
головка
в голуб[ых], хол[одных] тонах
х пастель.
Барельеф Луи XIV
х неизв[естный] ма
стер. Виже Лебрен
х автопортрет. Клод
Лорен
х Утро
имской империи, Пуссен
х
Св. семейство, Пейзаж с геркулесом (ÿ)
ст[альное]
х бедно.
Сегодня моё обсуждение в ССП. Что-то
мне судьба подскажет!
Вчера в клубе ССП
х встреча с не
мецкими писателями Б.
Келлерманом (ы9
ноября») (Бернгард Келлерман (1879–1951),
немецкий прозаик и поэт.
.) и др.
Бедные, убитые, понурые немцы. Все очень
shabby (потрёпанный (анг.)ÿ
публика!
дно интересное лицо
х
гнатьев (
лексей
лексеевич
гнатьев (1877–1954), россий
ский, советский военный деятель, дипломат,
писатель. Вс.
Н. много раз встречался с
А
И
гнатьевым, ысошёлся с ним на почве
общих интересов к родной истории».
х
.). Немцы страшно льстили, и это было
очень нехорошо...
Позавчера было обсуждение моей
книги. Были Караваева, Карцев, Мих[аил]
Марк[ович] Бородин (М.
Бородин
(грузенберг) (1884–1951), революционер,
агент Коминтерна, советский государ
ственный и общественный деятель.
х
.), проф[ессор]
ренбург (георгий
Борисович
ренбург (1902–1967), со
ветский востоковед, преподаватель МгУ
им. М.
Ломоносова и
нститута вос
точных языков в 1936–1967 гг.
.),
проф[ессор] Перевертайло, проф[ессор]
Ким, Сара
мман[уиловна] Бабёнышева (от
ыКульт[уры] и жизни»), Дроздов (ыНов[ый]
мир») (
лександр Михайлович Дроздов,
(1896–1963), беллетрист.
.), гай и
Барянов (ыЛит[ературная] газ[ета]») (ÿ)
и ещё кто-то,
атеев Петр Ст[епанович]
от ЦК.
нание Китая
х факт, хорошо. Лите
ратурно
х оч[ень] хорошо. Политически
как гМД
х не верна. Надо доработать. На
строение к концу испортилось.
Сегодня звонил к Стасовой Елене
Дмитр[иевне] (Елена Дмитриевна Стасова
(1873–1966), революционерка, деятель
международного коммунистического, жен
ского, антивоенного и антифашистского
движения.
.) по поводу гМД.
как немецкие социал-демократы сперва
шли хорошо, а потом извратили, пришлось
послать к чёрту! Поэтому нужно принять
линию Коминтерна и
обрушиться на правое
(Приклеен билет на пригородное со
общение канал Москва
х Волга.
1. 30.04.
атеев объявил мне, что реше
но (т. Софроновым и Караваевой), что мне
дадут 3 м[еся]ца для доработки книги.
2. 01.05.
был в демонстрации в этой
лавине народа на Красной площади. Видел
т. Сталина.
3. Был потом у Лид[ии]
омановны,
куда приехала
ппол[инария]
ом[ановна].
Улицы, запруженные народом.
ŠŠœ
Ты всё своё презрел и выдал,
Но ты ещё не сокрушён;
Но ты стоишь, плешивый идол
Строптивых душ и слабых жён!
Ты цел ещё. Etc.
У Вересаева ыСпутники Пушкина» (Ви
кентий Викентьевич Вересаев (1867–1945),
русский писатель, автор двухтомника ли
тературных портретов ыСпутники Пушки
Проехали Пермь.
города, спеси полны,
Кичатся между собой:
тот
х шахтёр страны,
тот
х его часовойÿ
(Пер. фрагмента стихотворения
. Ки
плинга ыTo the City of Bombay» (1896)
гост[иница] ыМосква» № 616.
Приехал в Москву 02.04. вечером.
Ехали мы с
жаевым. Потом краевой
прокурор Черных, секрет[арь] Сахалин
ского област[ного] к[омитет]а Колесников,
лекс[андра] Петр[овна] Семёнова с 2 ре
бятами из Магадана и т.
Поехал в гостиницу ыБалчуг»
х там,
в каморке швейцара, предложили койку 25
р. Просился к Вертинским в ыМетрополь».
Утром адрес ул. герцена, 12 кв. 283.
каз
х поверки. Наконец, на 5 этаже ыМо
сквы» получил койку № 4, как котиковое
лежбище.
В субботу был у Верховских (Юрий Ни
кандрович Верховский (1878–1956), поэт,
историк литературы, профессор Пермского
университета по кафедре новой русской
литературы (1918–1920). Вс.
ванов был
его соседом по квартире в Перми в 1918 г.
х
.), в Т
ССе. В воскрес[енье] был у гра
баря (
горь
ммануилович грабарь (1871–
1960), русский художник, искусствовед.
х
х умер Ник[олай] Констант[инович]
ерих 13.12.1947. Царство небесное...
Проехали с П. по Воробьёвым горам. Потом
естаковых (
естаков Николай
ков
левич (1894–1974), писатель.
естакова
Надежда Владимировна (1896–1981), пре
подаватель, переводчик с англ. языка, жена
Я
Ш
естакова. Друзья Вс.
И
ванова по
мску). В понед[ельник]
х в Т
ССе, видел
Беркова. В Союзе писателей
х ждать, пока
пройдёт конференция редакторов. 6 был в
кадемии, храме Новодевичьего монастыря
л[ександром]
в[ановичем] Венедик
товым (
лександр
ванович Венедиктов
(1896–1970), писатель, друг Вс.
И
ванова,
секретарь председателя Совета Министров
при Колчаке.
.) и галей
льиной, из
Челябы, поёт в филармонии
х русская не
посредственность. Наконец, вчера в ССП,
познакомился с
нной Караваевой, Симо
новым (Константин (Кирилл) Михайлович
Симонов (1915–1979), писатель, обще
ственный деятель.
.), (ÿ), Карцевым
бсуждение
х две недели
х Симонов
велел читать рукопись. Да
х Ким
оман
Ник[олаевич], ученик
андера во Вл[а]
д[ивостоке] (Лев
лександрович
андер
(1893–1964), философ, деятель междуна
родного экуменического движения, пре
подавал философию во Владивостокском
университете (1919–1920), был знаком
с Вс.
Н., состоял с ним в переписке.
х
х и знает, потому помог в Москве
мне оч[ень] хорошо.
гост[иница] ыМосква» № 616
Вчера видел ы
омео и Джульетту»
х
оч[ень] хорошо. Думал, что если государ
ство, есть спектакль (ÿ) ыТретья республи
ка во
ранции» etc., то могут встать мелкие
исполнители
х и устранить переворот:
Ну, а что они будут ставить тогда?
Был позавчера в Третьяковской галерее,
не оч[ень] понравилось; ыхорошо при свете
лампы» (цитата из стихотворения Саши Чёр
ного ыЛаментации»
.) etc. 10 был на
ыБовари» с
лисой Коонен (
лиса георги
евна Коонен (1889–1974), русская актриса,
актриса государственного московского
камерного театра (1914–1949).
.).
Неплохо там, где
лобер, оч[ень] плохо,
где Таиров (
лександр
ковлевич Таиров
(1885–1950), советский режиссёр.
делает отсебятину ыМаскарада».
11 был в
агорске
х в Т[роице]-
С[ергиевой] Лавре. грандиозен вид, там,
где писал его Юон (Константин
Юон (1875–1958), живописец, теоретик
искусства.
собое место в его живописи и
графике заняли мотивы Троице-Сергиевой
х с горы. Купола как са
моцветы в деревянных городках. Троицкий
собор, с немецким паникадилом царя
вана
х из
иги. ыТроица»
ублёва
х наша
etc. В ризнице
х пелены XIV, XV вв. с ки
тайскими мотыльками особенно XVI в.
(ÿ) кн. Старицких (Владимир

Праздник фонарей
Как ясны звёзды у зари!
Но на земле есть фонари
То круглые, как лики Лун,
То длинные, как рыба-вьюн
даже ты таких найдёшь –
етинящихся, словно ёж,
ль в форме шёлковых стрекоз.
Продай их, старый китаёз,
девушке в тугих шелках,
С румяной краской на устах,
даме с парой ног-копыт,
Что любит их жестокий быт,
старцу с крыскиной косой,
Который, хилый и косой,
Сложивши руки на живот
глядит, как тешится народ
В дыму, в пылу, во мгле,
ажёгший звёзды на
Тянцзин
В пути за Чаньчунем
В сиянье огненном с креста
Сюда,
аспятый, не спускайся...
Под вечер жёлтым залита
игура толстого китайца.
Верхом на низеньком осле
н тихо едет в сумерках
Спокойно мерит даль (неразб.)
а ним плетутся налегке.
Его понуренные люди.
н знает, что последний срок
Всегда придёт неотвратимый
добродетель, и порок
Ему всегда неотделимы.
По пыльным, шумным городам
где в храмах толстые
бурханы
акон вручает палачам
Кровь источающие раны.
Толпа спектаклем занята
улыбается преступник.
Пусть кровь и будет
Пролита,
Но что такую кровь искупит?
Над миром первородный гнёт
Не купишь ты за смерть и мукуÿ
Смеясь, китаец оттолкнёт
гвоздём пронизанную руку.
Мукден, 1923.
День рождения гриши (сын Вс.
Н.,
в 1925 г. переехал вместе с матерью из
Владивостока в Харбин, в марте 1936 г.
эмигрировал в ССС
, дальнейшая судьба не
известна.
х 30 лет!
чень хорошо
помню этот день....
был в редакции, когда
позвонил в больницу...
х Сын!! Вера (Вера
натольевна
вашкевич (1890–1960(?), вто
рая жена писателя.
.) лежит у окна,
машет мне рукой. Вечером с Валентином
Чамовым выпили спирту бутыль и ели те
лятину...
х Сын! Почему-то думалось, что
когда-нибудь ему будет 30 лет...
вот
х 30 лет! Почему-то весь день
думаю об этомÿ
Талант
х это когда в человеке много
разных душ, а не одна.
Учитель подобен садовнику или мужчи
не
х он растит души. Производить души
х
пока не дано.
Вчера в гостинице встретил заслуж[ен-
ного] артиста Ларионова
х и показалось,
что он скоро умрёт
х он был как Вальден,
на Екатерино-Павловском (неразб.)
28.03. Воскресенье
Вагон № 1835 под Красноярском, место
Еду в Москву с
жаевым. Выехали 23/3.
х устройство рукописей. Получил в
ыД[альнем] Востоке»
х 4000 и ахнул. Едет
хорошая публика...
Нельзя описывать колбасу, а надо меч
тать о ней.
Чтоб описывать природу, нужно б[ыть]
природе по плечу.
Вчера прошёл Байкал
х изумит[ельный]
боярин в глазетовом ледяном кафтане с бо
брами елей и сосен. На ст[анции] Слюдянка
ноч[евал]. Станция галкино
х позвонил
по телефону, и прибежал Виктор Снедков,
диктор. Старик с седой бородой. (ÿ) Потом
беседовал с
лекс[андрой] Петр[овной],
женщиной инженером из Магадана. (ÿ)
чень одобрила тезис, что ыбрак
х это со
стязание»,
х Умна.
мска
зыков
х Чаадаеву
рагмент стихотворения Н.
Я
зыко
ва ыК Чаадаеву»
ŠŠœ
жу, меня не зовут. Какой-то католический
отец мне по-английски:
х Хотите красивые
вещи?
ю Вертер, Ю! Пекин. Вижу Ека
терину Дмитриевну (вероятно, Екатерина
Дмитриевна Воейкова-
льина (1887–1965).
Ей Вс.
И
ванов посвятил ыБеженскую по
эму».
.), она что переводит.
х где же
ваш чудесный колюч[ий] почерк?
Партия
х это с/х звено, сеет, полет,
поливает. Но ростит-то, простите,
Какая-то Бабёнышева ыКульт[уре] и
жизни» (Сара
ммануиловна Бабёнышева
(1910–2007), критик, член ССП.
х
полухвалит журнал ыД[альний] Восток»,
похлопывает по плечу
жаева, а про сказки
Нагишкина говорит: ыукрашение журнала».
Табло?
Культура
х почва, на к[оторо]й растёт
будущее.
почва
х продукт распада...
Труд измеряется временем, и это лежит
в основе теории прибавочной стоимости.
Т[аким] обр[азом], время взято
константой
этого труда. Но так ли это? Время
х это
творчество. Просидев 8 часов
х ничего не
сделаешь; уравниловка.
земля на одно зерно
стахановец
х прессует время.
Коммунизм
х это как земляÿ
адуга с утра в зените.
Сегодня на небе такая фигура в 5.15
х после тёплого дня похолодало.
исунок солнца, белых лучей и ра
дуг.
1ое марта
Культура есть, прежде всего, накопле
х знания, опыта, памяти, техники, но
так, чтоб не мешать воспроизведению.
В ночь 15.03.
исунок китайского фонаря.
Китайские стихи
Сводня
Мукден
В кабаньей кожи кованом
Две юрких крысы
Китайский яд в топазовом
Травинки жухлые каких-то
Благовоний.
Но из-под мятых век
Упорный острый взгляд.
Настойчиво глядит под сумрак Вашей
губы жёлтые зажаты и молчат х
чём кричат иссушенные лапы.
Ночь в Пекине
Над Пекином ночной покой
У горожан почтенья просим.
Узник этого городовой
громный шар-фонарь подносит.
Собратьям уходящим прочь,
Блистающим во тьме мечами,
Бесшумно меряющим ночь
бутыми в шелка ногами.
з сада
х песня соловья.
Как птицы
х звёзды в
небе кружатÿ
В окне решётчатом семья
Тенями завершает ужин.
Полиция
Луна безумствует в

зелёном.
на земле, как встарь,
Висит под крышею с драконом
убиновый фонарь.
лакон
лакон из светлого агата.
Художник хитрый поместил
Вовнутрь рассказ, как древле

брата
азгорячённый брат убил.
, как у них подошвы толсты,
Какой невозмутимый
В шелках убийцы с саблей острой
, как убитый, мирно спит.
Неприличная картина
Напряжённый, горячий (неразб.)
Есть противник спокойной природы
Что острым, высоким горам
Вниз спускает спокойные воды.
Стремленье...
красавицы пышен убор
в бровях лишь видно
удивленье.

Праздник фонарей.
Так не хватает М.
И
Калинина и его
мужицкого, русского ума.
Почему мы, будучи из бедного, рабского
(slave (раб) (анг.) народа
х лезем в родство
с западными феодалами, с дуэлями, честью
и проч.
очень сердимся, когда их там не
находим? Да, Скифы мы!
(Приведена цитата из ыгероические
Vies
омен
оллан. Л. Толстой и
зия т. XIV
1933. Л. на 5 стр.
Вклеено письмо к ганди, написанное
Толстым за два месяца до смерти на 4
стр. (страницы из книги).
дей очень немного
х и дело не в их
содержании, а в том, как их рождает, претво
ряет в дело каждая талантливая личность...
На свой лад.
омен
оллана.
дея Вселенского Правдославного цар
ства сияет и в наши дни
х на свой ладÿ
четвёртому
Нечего вечно жить в ремонте, стуке,
драке. Нужно ымягкое, женское».
вот
отсюда
х значение женщины в наши дни.
Мужчина
х живописен (как артист
Правда
х только у женщины
х у
Прорвать фронт капитализма могла
активная страна. Но придти к коммунизму
м[ожет] только очень воспитанная стра
х Китай!
В молодости мы растём, чувствуем
время, оно длинно. В старости мы созер
цаем смыслы
х время очень быстро.
когда мы растём в смысле
х мы творим.
релость.
Сегодня был в церкви. Вчера вечер в
ССе
х в столовой
х мрачно, сыро,
плохо кормили.
Все мы презумптивно трупы.
Прошлое, несомненно, уходит, его боль
ше нет; но в то же время память
х остаётся.
Моё детство, история моего народа, не
сомненно, как-то существует. Не м[ожет]
быть, чтоб исчезли те весенние вечера в
Костроме.
ли мама, дарящая мне книжку
юль Верна о гаттерасе.
скусство, как
колдовство, вызывает его, оно вдохновляет
нас на подвиг... Память
х это путешествие
в прошлое, где-то скрывающееся.
Вечер 06.03. Бухгалтер Нина
к[овлевна]
в углу на железном сундучке: Боже, с 17 лет
только цифры.
Бухгалтер
х Вы видели хорошее!
Пляшущие кёльнерши
х в чёрном
платье и белой повязке и беременная, пуче
глазая.
еф Кумар с орденами и медалями.
Харламова
х диктор
х вдребезгиÿ
Еще две последних авантюры:
х Стать советским писателем.
х Умереть.
х Которая сперва?
На 11.03. Ночь.
Мы в настоящем строим будущее, кото
рое накапливается в прошлом. То, что для
нас было в будущем, в планах, через дело
настоящего
х мы передвигаем
в прошлое.
В прошлом нашем живут будущие поколе
х в домах, в праве, в культуре...
Культура
х это накопленное прошлое,
это реализованные планы, постоянно ис
правляемые.
Трудно жить в планах, надо жить в на
копленном... Наследство
х богатая вещь
х
без него род гол, как сокол.
то банки, книги,
города, сады.
Сны о Пекине. Какой-то ресторан на
Хатамочи вроде. Висит свежий окунь с ко
пытцем. На улице лежит нищий и хорошо
по-русски рассказывает про Тайцзуна, что
он каким-то монахам подарил землю, а
они его гостям
х пьянство, ставшее тра
дицией... Потом на тротуаре съезд синоло
гов.
х Вижу
нерта, и какие-то знакомые
лица, кивают.
азложены красивые вещи.
Какой-то толстый говорит сердито в мой
адрес:
х Вот пишут про Китай невесть
что...
Вы
х молчите! Почему? Ухо
ŠŠœ
какую-то лекцию
х он там взял кадку
11.02.
Под огнём критики из литературы ис
чезают красивые, грозные, романтические
замки, и писатели закапываются в под
земелье, в бетон так, что сверху ничего не
При виде картин Сурикова:
х Вот то
прошлое, к[оторо]е реально существует,
к[оторо ]е
верно
, реально и которое увидал
глаз художника.
музыка?!
скусство знает
сущность мира...
х идол, залог вечности,
к[оторо]му служат родители, утративши
свое
довольны.
сеять
х некому.
Homo liber de nulla re minus quam de
morte cogitat et ejus sapientia non mortis sed
vitae meditatio est. Spinoza, Ethica, p.
IV,
. (
Свободный человек менее всего
думает о смерти, а мудрость его основана
на размышлении о жизни, а не о смерти.
Бенедикт Спиноза, ыЭтика», IV, 67 (лат.)
Солнце в 3.10 свет
Вчера читательская конференция в
Краев[ой] науч[ной] библиотеке по журналу
ыДальний Восток». Читательскую речь
покаянную сказал Н.
Р
огаль, секретарь
ССП, а выступившие читатели оказались пи
сателями... Наволочкин (поэт) так и сказал,
что-де ыим нужно потесниться»... Молодые
старички! Манухин, майор, опалился на
критиков. Коломиец сказала, что библиотека
не нашла читателей на заводах. В сущности,
что было в журнале
х это
Сретение. Чудная погода
Ночью
х план романа
ркое весеннее утро над
муром, даль
etc. Колокольный широкий звон...
аздолье,
сила, молодость...
просыпается
х радио бьёт крем
лёвским боем
х часыÿ Старая женщина
проснулась, и ощущение силы, бодрости,
свежести
х накачивается в неё
х хорошо...
Встаёт, на ней семья
х хлопотливая, раз
нообразная. Учатся, внуки, сын с фронта...
идёт жизнь
х такая, как и следуетÿ
Веселье, радость, фантастическая жизнь
при осуществляемом социализме...
то
росток жизни, творчества, клетка
х семья.
Колоссальное течение женщины
х как
и во время войны, потом
х мужчины-то
мобилизованы.
енщины в стране социа
лизма
х центр клетки.
чень много:
х Труда. Умного.
х Люб
ви.
х Патриотизма.
х Весёлых праздников.
Тут и ыдевушка с вишнёвым бантом», (ÿ)
и М.
И
., и индустрия-инженер, и универ
маги, и партиец, и
земледелие
. Все чаяния
прошлого XIX века
х нужно демократи
чески подхватить, найти мудро и смело их
реализацию.
тсутствие гнёта. Ночной трактор на
даче. Литература. Солнце Пушкина. Побе
х желание устранить ту же германию
х
единый и демократичный. Чувство
зии над
Д[альним] Востоком...
через всю вещь проходит (ÿ) ымать-
героиня»
х наконец, добившим возможно
сти жить и жить вперёдÿ
примирённость
Сильные старики. Любовь к истории
Вчера поездка на Виллисе Манухина по
Владивост[окской] дороге
х солнце, пред
веснаÿ
пьянел от воздуха...
йца надо нести, дорогие товарищи!
х едино, и в то же время про
никает всех.
говорят, нет любви в С[оветском]
х Ерунда!
н и она
х учатся на драм[атических]
курсах, Ленинград. 1 год друзья, никогда
не говорят о любви. Но в майскую белую
ночь
х объяснились и сошлись. Муж,
жена.
на д[олжна] уехать в Сибирь через
несколько дней
х едет и вдруг там беспо
койство.
х Назад! Встречают смущённые
подружки.
х где Володька? Молчат. Мчит
к его родителям.
х Час как умер!
½ года на могиле, у могилы. Углублён
ное творчество. Нет любви?
х Ерунда!
Вчера разговор с
Ковалёвым.
Мы трудимся в поле, но и отдыхаем
в поле. Мы трудимся на заводе, но не от
дыхаем там...
14* Дальний Восток № 6

говать с ССС
наче
х пустота.
до этого
Маршалл покроет мир процентами!
Познакомился вот с Высокостровским
Леонидом
натольевичем, подполковником.
Как жена Лота соляным столбом смо
трит на пожар Содома и гоморрыÿ
дуемся избавлению, а потом т[олько] о
тягостях...
ыжить стало лучше, стало
веселее, товарищи»ÿ (вариант фразы,
произнесённой
Сталиным 17.11.1935
года в выступлении на Первом всесоюзном
совещании рабочих и работниц-стаханов
.). Кто напишет о
новой радости
бытия? где Диккенс революции? где Китс
ысвежее воды»? Мы идём через революцию
в коммунизм, в жизнь, в творчество!.. Будут
алмазы этой жизни, но пока
х розочкиÿ
Мы творим историю и немотствуем о ней.
Кто покажет товар лицом? Важно свободно!
то калейдоскоп из всё тех же об
ломковÿ
литература
х это величайшее
напряжение, а не комбинацииÿ
ынацио
нальная по форме», ысоциалистическая по
содержанию».
Away with Themes of War! (Прочь, темы
войны (анг.)
У. Уитмен (Уолт Уитмен (1819–1892),
американский поэт, публицист.
Прочь, эти темы войны! Ниспровергай
те войну.
Мой содрогается глаз! Пусть он
Никогда не увидит
Трупов истерзанных, чёрных.
ль для волков, с языками, как
Красный лоскут,
Не для разумных людей!
Вместо того
х мы стремимся к
Тебе,
ндустрия!
Вставайте, вставайте в ряды
нженерных, бестрепетных
рмий...
Вейте, знамёна Труда!
азвевайтесь
В стремительном ветре,
воните и пойте
Чисто, протяжно, громовоÿ
Перевод Вс.
ванова
(Вклеен вестник союзной и иностран
ной информации от 03.07.1941 г. Дневной
выпуск № 524. Всеволод Вишневский ыБал
В массовом труде есть муравьиность и
бесперспективность...
чень трудно всегда
быть освещённым.
ч[ень] многое дораба
тывает инстинкт.
Твёрдый зуб растёт из мягкой точки...
3 года, как из
анхая!
Марксистская наука или научный марк
сизм...
Позавчера 3-2 получил из Москвы пись
нны Караваевой (
лександровна
Караваева (1893–1979), русская писательни
.) и отзывы
х Кима, Нагишкина,
Воейкова. М[ожет] б[ыть], Ким
х это пово
ротный пункт моей карьеры.
н пишет, что
книгу
ванова нужно издать как можно
скорее
н может написать целый сундук
повестей о Д[альнем] В[остоке]». ы
н вне
конкуренции» etc., etc... Послал Бытовому
(Семён Михайлович Бытовой (1909–1985),
писатель) и
адорнову (Николай Павлович
адорнов (1909–1992), писатель, автор
историчесих романов о Дальнем Восто
ке.
Китайцам американцы много наобе
щали и не могут выполнить:
х жизнь
удорожала в 140.000 раз, а С
обещали
стабилизацию.
к[итай]цы нахальничают,
сердятся, выпрягаются из рикши...
При коммунизме не нужно будет иметь
потребности в 50 пальто, но нужно будет
иметь возможность выпустить книгу.
Видел во сне
анхай
х разорённый
китайцами, каких-то мальчишек, кричав
ших ыбизнесс», каких-то бесподметочных
эмигрантов (ÿ) и среди каких-то орущих
мужчин в квартире
[оя], очень ясно,
в белом платье, с подбитым глазом.
х
Кто?!
х Палач один! Куда-то идём, несу
и на руках
х восторгÿ М.
Н. Павловский
(Михаил Наумович Павловский, издатель
усских записок», вёл деятельность в
торгово-промышленной, общественной и
филантропической области.
ил в
ан
хае.
.) ушёл пешком в Пекин на
ŠŠœ
Движенья нет, сказал мудрец брадатый.
Другой смолчал и стал пред ним ходить.
Сильнее бы не мог он возразить;
Хвалили все ответ замысловатый.
Но, господа, забавный случай сей
Другой пример на память мне приводит:
Ведь каждый день пред нами солнце
ходит,
днако ж прав упрямый галилей.
Пушкин. (Стих-е ыДвижение» (1821).
х
фициально народ не познаешь: у на
рода есть и история, и традиция. Не верят
одиночки. Народ религиозен в целом, народ
умён, как умна природа, а не как отдельный
человек.
Симонов написал ыДым отечества»
Симонов, повесть ыДым отечества»
Хорошая книга
Казакевича
х
везда» (
ммануил генрихович Казакевич
(1913–1962), писатель
амечательная книга
ыБиологические
прогулки»
Серебровского (
лександр
Сергеевич Серебровский (1892–1948), рус
ский генетик.
(Вклеена программа Московской госу
дарственной филармонии с музыкально-
драматической поэмой
грига и г.
И
бсена
ыПер гюнт».
тд[ельный] человек может не верить.
Народ
всегда верит
тдельный человек может иметь
самост[оятельное] мышление.
Народ всегда
думает одинаково
Если народ умён уже биологически, как
он м[ожет] быть не умён интеллектуально?
тдельный человек м[ожет] быть, но не
народ в целом.
Вот почему разум индивидуума, как
часть природы, д[олжен] подчиниться цело
му
х так это в Европе; у нас разум ещё
неопытен. (Неразб.) родом до конца
х он
через индивидуума торопит время.
Купил ы
ауста», гейне,
варина.
Видел группу сельск[ой] интеллигенции
на с/х выставки в ДК
. Вот где свежесть...
Если ыкаждому по потребностям», то
кто же и даст это обилие, кроме
Мы ушли из эпохи горького, нам нужен
Чехов.
Нужно сказать С
где Вы и
Маршалл (Джордж Кэтлетт Маршалл-мл.
(1880–1959), государственный и военный
деятель С
, генерал армии, инициатор
плана Маршалла.
х
.) были тогда, когда
оссия сидела на пайке десятилетиями, вы
возила и строила? (Хлеб, индустрия).
говорят, что теперь любви меньше,
что от любви не гибнут etc. Верно то, что
половой акт отделился от любви и стал до
ступнее, а значит, менее нагнетательнее...
з-за полового акта уже не стреляются.
вот сама любовь то, отделённая от этого
акта, стала нежнее, чище, деятельнее...
Между муж[чиной] и жен[щиной] возможно
сотрудничество на почве общих дел и ин
тересов; половой характер любви тела стал
интимнее. Когда женщина стирает бельё
х любит, и даже нежно... Помощьÿ
Советская любовь.
Видел кино ы
лмазы» (фильм режиссе
Правова,
ленина (1947).
.).
Если бы искали не ыалмазы», а ыжелезо» или
ысурьму»
х эффект бы не было сказки
чаровница, олово
х алмаз.
Перелистал книгу
варина
ыБорьба на
Тихом океане»
щет противоречий между
п[онией] и С
. Но эти противоречия не
сами по себе, а
Китая. Нужно следить
эту борьбу не
в захватах морей и земель
а в захватах человеческих масс. Imperium
(власть (лат.)
х это власть над людьми, а не
емлей. Imperium
х это всегда
зация порабощённых людей
Уоллес (генри
гард Уоллес (1888–
1965), политический деятель С
ША
. На
выборах 1948 года выдвинул свою канди
датуру на пост президента от созданной им
и его сторонниками Прогрессивной партии;
потерпел поражение на выборах.
будет выбран президентом С
, чтоб тор

венела, шоркала коса
Его кончая дниÿ
Верёвкой связанным его
В телеге увезли.
наземь бросили его,
Дубинкой били враз,
Потом бросали вверх и сквозь,
Как буря пронеслись.
Потом он брошен в яму был,
стали воду литьÿ
Почувствовал Джон Барлейкорн,
Что стало в нём бродить...
Потом огонь над ним пылал,
мозг иссох в костях...
Его сушили, а затем
астёрли на камнях.
азлили сердца его кровь
По чашам круговым,
становилось оттого
Всё веселее им!
Джон Барлейкорн
х ты наш герой!
Ты честен, прям и смел!
Хлебни-ка, парень его кровь х
ты захочешь дел?
абудет каждый свою скорбь,
В нём радость зацветёт.
запоёт вдова: наш Джон
Все слёзки ей утрёт...
Стакан в стакан! Джон Барлейкорн –
Да здравствует герой!
Пусть вечно род его живёт
отландии лесной!
Перевод Вс.
ванова
(Вклеена газетная вырезка из статьи
Червянкова ы
работе Болгарской ра
бочей партии (коммунистов) ыПравда»
[ождество] Х[ристово].
Вчера был в церкви в 6 ч[асов] в[ечера],
но служба д[олжна] была быть в 2 ночи и до
7 утра. Все освещено, сияют электр[ические]
лампы. В церкви сидят бабы и ждут чуда,
к[оторо]е будет в 2 ч[аса] ночи
ожде
ство!
х Без православия легче!
х сказали;
нет ни постов, ни запретов, ни спасений.
иви и живи, ешь, пей, действуй, и если не
попадёшься, то и грешиÿ
Вчера в Союзе писателей разговор.
огаль,
жаев, Машуков (
ван георгиевич Машуков
Машуков: голубиной любви больше
нет! Как нет еды!
: Кто дал термин?
Машуков:
то лишь оформление от литерату
х не больше! голубиная любовь! Но ведь
едят? Едят! Любят?
х Да!
начит, нужно
литературно оформить,
как
едят,
как
любят!
Тургенев оформляет
х Лиза, Таня Пушкина,
Дост[оевский],
стровский
х это ыголуби
ная любовь»? Нет, нужно оформить любовь
для нашего времени. У нас:
любовь в кредит
мужчине от женщины:
она делает всё, чтоб
мужчина б[ыл] свободен, и соревнованиеÿ
С[ельское] хоз[яйство]
х почва
х это
женское.
ндустрия
х ум
х это мужское.
х ыТы и могучая, ты и бессильная»ÿ
(Цитата из поэмы Н.
А
Некрасова ыКому
уси жить хорошо».
.). Надо от
талкиваться не от бессилия, а от силы, от
мощи, конструктивно!
х вечно; оно не изменяется во време
но проглядывает впервые в колыбели и
уходит через гроб. Конечно, оно не умирает.
но прикосновенное,
основа
и само от
но видит, чувствует, сознаёт особен
но видит Α [
льфу] и Ω [
б[ольше] всего лучшее, поэзии, литературе.
х это отличие ы
» и потому она
тоже не изменяется.
видит вперед
х ыцель». Назад ыпа
тут вот, когда оно возится с насто
ящим, бьётся против реальностей, познаёт
их, чтоб их упорядочить.
з детсадов выходят настоящие
сов[етские] граждане, оч[ень] положитель
ные, незапуганные* семьёй и перепугом
семьи (
оманов).
* Текст дневника приводится в авторской орфографии и пунктуации. х Ред.
* Продолжение. Начало в № 5.
** ХКМ КП 8163/113
*** Примечания в тексте Н. С. Позиной.
1948 г.
Сегодня в 7 утра в Москве после
ыСлавься» часы пробили на Спасской башне
12, и чей-то голос сказал:
х С Новым годом,
товарищи, с новым счастьем!
х Выйдет ли
моя книга? Если нет, то это б[удет] очень
плохо.
Вчера у Петра Комарова (Петр Степано
вич Комаров (1911–1949), поэт.
.)***.
глаза обоих братьев ласково смотрят на
бутылку ыМосковской».
вонил оттуда На
х подтвердил о ыКлятве».
ночью переделать ыДочь маршала» в ыЧжа
на-маршала».
В какой степени у
жаева
х в ыДалеко
от Москвы»
х роман о людях, а не о неф
азве нефть
х огонь, энергия etc.
х не
герой?
азве природа не м[ожет] быть ге
роем?
если герой лишь
один человек
, то
не мания ли это величия? В какой степени
можем мы не учитывать природы, des All
(всего (нем.), забыть, что мы часть её?
в
вопросе о
колониях
встаёт именно эта про
блема природного материала:
х в какой
степени люди, снабжённые
природой всем
под тропиками,
х имеют право
владеть
как
собственностью той же нефтью, теплом, в то
вр[емя] как др[угим] народам надо
строить
себе и тепло и энергию?
Проблема радости, материала и мастера.
оберт Бёрнс (1759–1796)
ыДжон Барлейкорн» (ыДжон
чменное
Три короля шли на восток
наконец
тут торжественно клялись:
х Джон Джон Барлейкорн
х умри!
землю взрыхлил тяжкий плуг,
Джон Барлейкорн там лёг.
ни торжественно клялись,
Джон Барлейкорн стал мёртв.
Пришла весёлая весна
умя, прошли дожди.
Джон Барлейкорн восстал и вот
Поднялся из земли.
На летнем солнце зеленел,
вырос, полон сил,
остья-копья остро вверх
адорно устремил.
осень трезвая пришла
Джон Барлейкорн бледнел,
К земле он голову склонил,
Как будто лечь хотел.
н все желтел, он все бледнел,
Седея от годов.
Его враги решили тут х
Джон Барлейкорн
х готов!
Дÿльний Впстпк

не сбежал из дому в путешествия,
не сгорел мой каменный приют.
получил призывные известия.
ни меня в грядущее зовут.
Там травы не потравлены, не выбиты,
Там птицы отдыхают от тревог,
аботливо ухожены и вымыты
Сучки тропинок и стволы дорог.
х разветвленные деревья х
Меня укрыли облачной листвой.
слышу я, как пролетает время,
Постанывая в муке родовой.
новый век, как новое цунами,
з новых молний крутит вензеля,
под моими древними ногами
Поскрипывает новая земля.
Нет, глубинка х
на не глупинка,
Слава Богу, она
х глубина.
В ней порою бывает

заминка,
Как с задержкой бывает

весна.
Не из книг зачерпнул

я такое
Сладкогорестное знатье:
Да пребудет глубинка

в покое!
утроятся силы ее.
Веди меня, талант мой странный,
Мой домоткано-холстяной,
Служи мне грамотой охранной
т всякой низости людской.
от орбиты
х коль орбита
Хоть чем-то связана со зломÿ
Так я молюсь,
Моя молитва,
на, как лодочка с веслом.
В глазах твоих солнце и сосны,
сопка тотчас расцвела,
птицы запели на сопке.
люблю тебя,
Как горную воду,
Как шум леса глубинного,
Как полоску неба,

светлеющего к восходу,
Как шелест крыла голубиного.
мог бы сравнивать бесконечно,
все равно

не достанет сравнений.
глаза твои

я сравнивал бы с вечностью,
Пальцы

с лозинковой листвой весенней.

к словесному жемчугу,

вот оно слово мое:
ыСолнышко, не покидай мою женщину,
блако, да воссветится имя ее».
люблю тебя.
Полюби ж,
аклинаю тебя, объявись.
Наблюдаю тебя

и не вижу.
Уплываешь ты, словно жизнь.
Время добровольное мое х
то жизнь счастливая моя.
з каких неведомых краев,
з каких окраин вышел я?
По тропе, по белому ль шоссе,
где туман покоится водой,
Вышел я однажды по весне,
Словно бы зайчонок молодой.
Ласковую травку притоптал,
Кувыркнулся к логу, где река,
глазами цепкими поймал
Солнечного брата в облаках.

Мы все сияли, и отец сиялÿ
сковородень, с детства мне знакомый,
Что всю войну без дела простоял,
Теперь в руках у матери плясал
радостно из печки вынимал
а блином блин,
а блином блин,
каждый блин был медом, а не комом.
тец пришел с войны морщинистый, седой,
Сидел он за столом, хозяйственно лучась,
Просторно так на стол облокотясь,
водку пил, и ел не торопясь,
, как с большим, беседовал со мной.
х Ты про войну? Да ну ее, сынок.
Давай про дом, про яблони, про землюÿ
Пить не грешно по крупному веселью,
просто так
х и думать чтоб не мог.
Полно гостей к нам собралось к обеду:
гремели песни русской старины,
песни сокрушительной войны;
венели песни праздничной весныÿ
нет беды,
слаще доли нетуÿ
течественной
Длительной войны
Пришел отец.
Совсем не на блины.
в хате от отцовской седины
Прибавилось и свету и привету.
авносильно гибели.
того тяжелей.
Люди,
Любите людей!
столько лесов насадил,
Что стало теплей и спокойней.
На сопку сегодня один
Взошел я тропой неокольной.
Детство большелобое, ушастое,
Волосы, как житное жнивье.
Не прошло ты, детство, а прошастало
В будущее длинное свое.
глядишь глазенками зелеными
Сквозь мои старинные глаза
Все на тот, увешанный знаменами,
Сорок первый, роковой вокзал.
Меня война пахать учила,
Как мальчик-с-пальчик, так и я,
Ходил за плугом чин по чину,
Пахал военные поля.
ясно помню: знал я точно,
Что надо фронту помогать,
Что надо срочно и досрочно,
безогрешисто пахать.
я пахал, пахал и сеял.
мать,
абыв и мор и глад,
ептала Богу и соседям
Про мой крестьянственный
талант.
Мне надо обдумать войну х
Свое усеченное детство,
Постичь ее ширь и длину
, словно к вину, приглядеться.
Все некогда было грустить,
Смеяться мне все не хотелось.
не соглашался впустить
Войну к себе в душу и тело.
вот уж с неделю подряд:
копы, бомбежки, обозы...
Солдаты усталые спят,
Хранимые тенью березы.
тец пришел с войны с ореховым ынаркомом»,
Так он костыль солдатский величал.

нет стволов,

и нет корней державных,
Есть только этот

беспосадочный полет.
Да меж корней зеленовато-ржавых
Седой нерпеныш

медленно ползет.
постепенно море набухает,
все слышней и яростнее плеск,
все летит, летит, не улетая,
еленокрылый лиственничный лес.
Есть куртина на сопке,
то
х брянские сосны,
не просто
х сосна.
з Соколина Бора,
С партизанской земли,
В сахалинские горы
ти сосны пришли.
Ну а землю и волю
землячкам отвел,
Да и сам в эту долю
Без оглядки вошел.
Сойка, заяц и соболь
Уж признали сосняк,
Только местные снобы
Не решатся никак.
ыНу и что, что не сохнут,
аявляют они. х
Все равно эти сосны
бречены.
Не для здешней погоды
олотой древостой.
Что ты
х против природы
Со своею сосной?»
ыНо ведь дело-то, дело
На моей стороне:
ыВон как ты повзрослела»,
говорю я сосне.
Но молва не смолкает,
най, долдонит свое.
Сорок бед накликает
На живье на мое.
Но растет-золотится
Мой лесок молодой.
шумит-веселится,
Вот город Стремительных Сосен,
город
ассветных Берез,
город
стерзанных Сопок,
город
ябиновых Слез;
Вот город Крутых Водопадов,
город Медвежьих Следовÿ
Каких только не было градов,
Каких только нет городов.
Лесничему
х лес кабинетом.
На каждой из пихт
х телефон.
Лесничего словно и нету,
вроде как всюду бы он.
Когда огонь в неудержимом плаванье
Ворвется в царство хвои и смолы,
Сгорают левые,

сгорают правые,
Передние и задние стволы.
лесоводы х люди трудной доли,
Чтоб уберечь глубинную тайгу,
Свой встречный пал,
Свой вал смоленой воли
Пускают в лоб извечному врагу.
вот ползут, летят

два дымных вала,
Навстречу смерти собственной летят.
Как будто две плотины вдруг прорвало,
две лавины встретиться спешат.
встретились.
пламя стреловое
Подпрыгнуло, полмира осветив.
над спасенной матушкой-тайгою
Полночный сыч светло заголосил.
остановленный пожар стихает.
Еще недолго х и совсем пропал...
Пусть никогда никто не забывает,
Что в жизни существует

встречный пал.
Светало, словно море выцветалоÿ
к волнам,
видел, как паряще вылетал он,
еленокрылый лиственничный лес.
Владимиру Соколову
т высоты
Куда ты денешься?
на всегда
х над суетой.
астет молоденькое деревце,
бредит высотой.
На донышке
Пушистой вмятины
гольцы-птенцы,
Вьюрковый рай,
м тоже хочется ывкуснятины»,
м тоже небо подавайÿ
Травинку, что едва прорезалась,
нынешний постой,
глась и безголось
Благословляю высотой.
Лесничий
х завидное дело.
Но зависть лишь к слову пришлась.
Лицо у него потемнело,
синие тени у глаз.
Усталость?
Причем тут усталость!
абота?
это уж да!
Лесничему
х высшая радость
Свои создавать города.
“
Не любить
х равносильно гибели.
Любить
х и того тяжелей.
Побыли.
Люди, любите людей!
Такие, как Лебков, живут не для себя
х для будущего. К ним мало кто остается
равнодушным: их любят, ненавидят, удивляются, приглядываются с недоверчивым
любопытствомÿ
том, как трудно жить с теми, кто живет для других, знают только
самые близкие. Верность призванию и взрывной неукротимый темперамент идут
рука об руку с хронической бытовой неустроенностью.
ыВеди меня, талант мой странныйÿ» Нерв поэзии Евгения Лебкова вибрировал
между бытом и Бытием, между детской улыбкой одуванчика и ледяным молчанием
звезд. На что уповать, когда нет возможности примирить непримиримое, когда все
попытки переустроить мир оборачиваются ложью и кровью? Проклятые русские
вопросыÿ
Я пришел к пониманью добра.
Революция?
Нет, эволюция!
Пожалуй, это самое сокровенное из его откровений: самый нечеловечий по
тяжести труд
х не леса выхаживать, а душу свою растить, сохраняя ыцельность
и крупность» в любом испытании, уготованном судьбой. В последние дни своей
жизни Евгений Лебков обрел опору в людях, близких не по крови, а по духу. Не
в зимних ли скорбных днях, завершающих его земное бытие, проросло крылатое
семечко будущих встреч на партизанской земле?
а семь лет Лебковские чтения из
традиционных Дней памяти стали, по сути, краевым литературным фестивалем.
наче, видимо, и быть не могло, зная душевный размах и могутную жизненную
силу Лебкова, который уходил с верой, что
ÿперельется в наши души
Закон всемирного родства.

 \f
житейской логики. При этом душа сохраняла редкостное самостояние или, по
слову
укшина, ыцельность, крупность, яркость». Верность однажды выбранной
линии жизни. Вектор ее всегда был направлен на сотворение мира и себя самого.
н растил и рос.
ос
х и растил. Сосны, стихи, стихотворцевÿ После тридцати
с лишним лет ыостровитянства» вернулся на материк. Но не в центральную
ос
х в Приморский край, в шахтерский Углекаменск, окруженный ыСихотэ-
линией». Перестройку встретил радостно, поскольку перемены
х это движение,
а движение
х это жизнь.
х русский, но не этим я горжусь.
горжусь своей причастностью к эпохе,
Которая опять выносит Русь
На боговдохновленные дороги.
трезвление пришло быстро: ыэпоха перемен» оказалась эпохой подмен всего
и вся. Старый таежник, он безошибочно оценил ситуацию:
Когда огонь в неудержимом плаванье
Ворвется в царство хвои и смолы,
Сгорают левые, сгорают правые,
Передние и задние стволы.
В борьбе с огненной стихией лесники применяют встречный пал: огонь идет
на огонь иÿ спасает тайгу от уничтожения. Что можно было противопоставить
агрессивной бездуховности, грозящей обратить в пепел и подвиги предков и
память потомков? Только силу огня собственной души, подвижничество во
имя Слова. Не оглядываясь на Москву и Владивосток, Лебков в своей ыглу
бинке» собирает литсовет и с Николаем Морозовым создает одно из первых в
постперестроечной
оссии периодическое литературное издание: газету ыЛу
коморье». Напомним: это 1996 год, когда с литературной карты страны один
за другим исчезают известнейшие всероссийские журналы с миллионными
тиражами, когда никто не может поручиться за судьбу ыЛитературной газеты»
и ыЛитературной
оссии».
ыЛукоморье» исправно выходит десять лет под
ряд, побив рекорд живучести провинциальных изданий. Собираются ежегод
ные ыслеты» авторов-ылукоморцев», один за другим появляются поэтические
альманахи и авторские сборники.
не зарастает народная тропа к лебковской
ыхрущобе», половину которой занимают добротные книжные стеллажи.
ука
у профессионального лесника, действительно, была легкой: живучим оказа
лось и многажды раскритикованное ыЛукоморье», и другое детище, журнал
ыСихотэ-
лимп», вышедший при поддержке Павла
епчугова уже в новом
тысячелетии. С легкой же лебковской руки была принята в Союз российских
писателей добрая половина нынешнего состава Приморской организации С
П,
включая автора этих строк.
едкий случай: его подвижничество было оценено при жизни. С 1967 года
член Союза писателей ССС
(четырнадцать книг было издано при советской власти,
причем многие вышли в столичных издательствах, их перевели на шесть европей
ских языков). С 1968-го
х заслуженный лесовод ССС
, с 2002 года
х почетный
житель города Партизанскаÿ Еще более редкий случай
х благодарная память
земляков-сучанцев, объединившая литературные силы Приморья на ежегодных
Лебковских чтениях. Ни один из литераторов в истории Приморья не обладал
таким талантом ыпримагничивать», объединять творческих людей.
“
леса. Вывезти с родной Брянщины семена сосен, которые на Сахалине отродясь не
росли. Не внимая начальственным окрикам и остережениям коллег, выпестовать
тысячи детенышей ызолотого древостоя», вывести их крылатые вершины к солнцу:
ÿза меня сосновые посадки
Стоят стеной, как верные друзья.
Кому еще по плечу так срастить
апад с Востоком? С таким бесстрашием и
нечеловечьим упорством возвести ызеленые города» на сейсмоопасном стыке
понии и
оссии?
бо ыЛесничему
х высшая радость// Свои создавать города»:
Вот город Стремительных Сосен
И город Рассветных Берез,
Вот город Крутых Водопадов,
И город Медвежьих Следовÿ
разве с родным языком иначе? Сахалинские стихи Лебкова бурно шли в
рост, как таежные дикоросы: чуть не каждый год выходил новый сборник. Но к
этим островным дичкам он прививал тысячелетние русские центровые наречия:
Повсегда верна моя строка
Рясному наречью родовому.
ыДве стихии владели им и были ему опорой: дальневосточная природа и рус
ский язык,
х вспоминает критик и литературовед Валентина Катеринич, бережно
хранящая письма Лебкова.
х Для тех, кто получал его дружеские послания, это
была не просто ыроскошь человеческого общения», но живое ощущение сокровища,
данного нам во владение,
х родной речи».
В словотворчестве он не знал устали, поскольку был созидателем во всем:
живье, повадинка, редкоход, цветоветочка, жизнеток, разноцвет-трава, буйноцве
тение, сладкогорестное знатьеÿ Его стихи
х это ыпереплеск» эмоций и мыслей,
эйфория неточных рифм, безоглядная жажда исповеди ынаедине со всеми». Если
говорить об отборе и отделке строчек, о технике стихосложения и безукоризнен
ности поэтического вкуса, то можно найти немало поэтов ысильнее» Лебкова.
Но техника
х это еще не поэзия, точнее
х не вся поэзия. главное
х личность,
которая вырастает из этих узловатых, ымеднокорых» строчек, держа удары тайфу
нов и пробиваясь вершиной к солнцу сквозь непроглядные туманы. Поэт
х это
явление судьбы, явление жизни, ыявление природы», в конце концов. Как там у
тезки-Евгения: ыПоэт в
оссии больше, чем поэт»?
Я Сахалину сосны дал,
Материку
х друзей,
А сам себя послал-сослал
Туда, где потрудней.
Послал-сослал я сам себя
В курящийся туман,
И у меня один судья
Великий Океан!
то уже не просто стихи, а стихи-поступки, из которых вырастает характер и
судьба. Лебков был стихийно непредсказуем во всем, что касалось спасительной
, »в
Его ыЛетящие леса» запали в память сразу, заставив вспомнить молодого Воз
несенского: ыЕлок крылья реактивные прошибают потолки». Хотя параллель с
автором ыТреугольной груши», пожалуй, на этой цитате и обрывалась. Куда более
родствен Лебкову по темпераменту и пафосу другой ышестидесятник», его тезка
Евгений Евтушенко, которого зарубежная печать на излете хрущевской оттепели
нарекла, без малейшего намека на шутку, ынеуправляемым явлением природы».
Человека более ыприродного», чем Евгений Лебков, едва ли возможно пред
ставить.
том, что он был именно явлением, свидетельствует портрет, размаши
сто набросанный Борисом Мисюком: ыÿлеший сахалинский, с морковно-седой
бородищей, с лысой головой, где шишек больше, чем на соснах, с меднокорыми
щеками, которые сквозили обезоруживающей улыбкой, читал мне с завидным
молодым пылом собственные стихи. Конечно, седая борода прекрасно контра
стировала с молодыми глазами, но главное
х красота и молодость внутренние».
Насквозь ыпросахалиненный», а затем ыпросихотэалиненный» Лебков, по сути
своей и душевному строю был язычником, хотя в зрелые годы стал читать Библию.
стихи его звучали как заклинания, а не канонические молитвы:
Травы, живите,
В своих местах.
И удивительные
Слова, живите
В живых устах!
иви, живое!»
х это крик души и пароль жизни большелобого, ушастого
брянского мальчишки с ыусеченным детством». Мальчишки, которого война на
учила пахать ыбезогрешисто», не делая скидку на малый рост и нежный возраст.
После войны он поступил было в индустриальный техникум, но быстро понял,
что душа к технике не лежит.
стал ылесным инженером», что звучало в после
военные годы не менее пафосно, чем ыинженер человеческих душ». Какой там
инженер, какой ыДиректор Тихого океана»?! Пахарь, не знающий конца-краю
своей посевной страде. Супертрудоголиком надо быть, чтоб за двадцать семь лет
насадить на Сахалине и Курилах свыше десяти (если не двадцати) тысяч гектаров
Дÿльний Впстпк
Мгновенно тираж разошелся!»
дин раз отказался расписываться в потрепанном
блокноте:
х Так вы скоро меня заставите на автобусных билетах расписываться!
х ска
зал он громко.
под шумок подсунул свою книжку.
з библиотеки.
х Евгений
лександрович, так ведь нет в магазинах ваших книг!
х начала
жаловаться любительница поэзии.
бы, конечно, купила!
! Библиотечнаяÿ
х сказал он.
х Со штампом! Вот видите, молодой
человек украл книгу.
тоже воровал в молодости книги в библиотеках. Вот ему я
подпишу, а вам в блокноте
х нет. Так, кому пишем?
х спросил он у меня.
х Евгений
лександрович, это же яÿ
х вырвалось у меня совершенно бес
помощно.
же читал вам свои стихи, я вас из-за кулис выводилÿ
, помню,
х сказал он, вписывая мое имя.
х Пишу: главное, это отразить
себя и время. Евгений Евтушенко.
то уже походило если не на литературное благословение, то, по крайней мере,
на совет.
бида тут же прошла. Над этим стоило подумать.
н мне прозу посоветовал писать,
х поделился я с Евгением
гнатьевичем
Сигаревым, как со старшим товарищем.
х Да кто нас спрашивает!
х вздохнул он.
ешат вон там, наверху, в не
бесной канцелярии, и будешь картины рисовать! Маслом.
Картины маслом рисовать я начал спустя пять лет, от тоски, в
мерике, когда
мне исполнилось сорок. Меня и точно никто не спросил
х хочу ли я это делать.
Но это, как говорят, уже другая история.
13* Дальний Восток № 6

стив хвосты и крылья, кружась по талому снегу, надувая горло от избытка чувств.
х вместе с ними.
х Все?
х спросил Евтушенко, когда поток рифмованных слов иссяк.
х Все!
х сказали ему устало.
х Ну-с, приступим.
он начал говорить. Нет, нас не пытались выдрать принародно, унизить или,
спаси господи, научить
х Евтушенко просто рассуждал о стихах. При этом он
цитировал без ошибки куски из наших опусов по восемь-двенадцать строчек, лишь
иногда путаясь в местных экзотических реалиях.
думал, что он меня похвалит, так как это часто бывало.
Евтушенко отметил
хорошие строчки, пожурил за скверные, а потом вдруг спросил:
вы прозу писать не пробовали?
то было обидно.
любил его больше всех современных поэтов, я читал его
вслух со сцены, а онÿ Да я писал, как он
х в том же духе, а дружеского похлопы
вания по плечу сегодня удостоились те, кто писал под Пастернака и Мандельштама.
н что
х сам себя не любит?»
х думал я, разозлившись.
х Да, я пишу прозу!
х сказал я не без вызова.
ее печатают во всесоюзных
журналах без всякой протекции.
еще я пишу сценарии, очерки, фантастический
роман вот закончил!
вообще, в литературе нет провинции!
то хорошо!
то правильно,
х сказал Евтушенко с неожиданно мягкой
улыбкой.
ебята, мне не пора на сцену? У кого часы есть, а то я с вашим кам
чатским временем все никак освоиться не могу.
На сцену давно уже было пора идти.
ал гудел, и это было слышно сквозь
толстые стены рыбацкой гостиной. Мы пошли провожать его, я провел через
закулисье, потом бегом вернулся в зал,
х нас, как местных литераторов, ждали
места в первом ряду.
он снова начал читать. Уже давно отгремели вечера в Политехническом,
уже в
оссии не поэты, а политики, маги и целители собирали целые стадионы, а
он все читал, стараясь вернуть себя и нас в то счастливое время.
н камлал, как
корякский шаман, бил в бубен рифм, вводил в транс ритмами.
опять
х то гре
мел, то шептал по-мефистофельски, заставляя нас напрягать слух, нервы, души.
Время, отведенное на выступление, вышло, появился перед сценой некто в
сером, показывающий на часы. Евтушенко прочитал еще три стихотворения на
бис, хотя микрофон уже выключили, потом прижал руку к сердцу и резко ушел
куда-то за кулисы, где и выхода-то не было.
быстро поднялся на сцену и нашел его среди пыльных полотнищ
х потного,
вымотанного, ничего не понимающего старого человека.
х Выведите меня отсюда!
х почти взмолился он.
дайте воды.
Пройти к выходу из этого лабиринта можно было только через сцену, я повел
его, зал снова взорвался овацией. Евтушенко вырвал свой локоть из моей руки,
молодцевато подбежал к рампе, одним движением остановил аплодисменты и
крикнул уже без микрофона:
х Товарищи! У кого есть мои книжки, я готов их подписать!
будуÿ
х он
обернулся ко мне.
х В рыбацкой гостиной,
х подсказал я.
х В той комнате, которая у вас называется рыбацкая гостиная!
х объявил
Евтушенко.
Народ за автографами выстроился в очередь. Нас опять, как местных лите
раторов, попросили обеспечить порядок. Поэт шутил, спрашивал имена, черкал
быстро в книжках, иногда удивлялся: ы
вот этой книжки даже у меня не осталось!
урналисты перешептывались, им хотелось новенького, а я, лишь недавно
дезертировавший из умирающей геологии в эту тусовку, сидел и думал, что они
не понимают, не чувствуют
х насколько он прав. Да я сам недавно падал в вер
толете, и это длилось невыносимо долго! Падал, падал и падал, и лопасти руби
ли заснеженные березы, и облако снега повисло, искрясь, в воздухе, и обломки
лопастей, вращаясь, улетали пока еще только в небо, и бортмеханик что-то орал
раззявленным ртом.
Потом кто-то начал говорить Евтушенко приготовленные гадости, что-то типа:
х Вы, любезный Евгений
лександрович, то укусите власть, то лизнете ее,
вы уж определитесь, кто вы!
х Вы вначале сделайте для российской литературы хоть десятую часть того,
что я сделал, а потом сможете задавать подобные вопросы!
х привычно отбивался
Евтушенко.
х Да хватит вам! Почитайте еще что-нибудь, Евгений
лександрович!
х
кричали из задних рядов.
он снова читал. Странно, но запомнилось не то, что он читал, а как он это
делал.
н то гремел так, что все невольно отшатывались назад, то переходил на
зловещий шепот, и тогда публика загипнотизированно тянулась к нему.
Видимо, почувствовав, что его декламационное мастерство, мягко говоря,
превалирует, он сбился, но тут же рассказал байку о том, как он написал поэму
ыМама и нейтронная бомба», но ни один из журналов не захотел ее печатать. Тогда
он поехал на автомобильный завод
Л и там устроил перед рабочими премьеру
поэмы. Под шквальные аплодисменты. Но когда он рассказал об этом в редакции,
там пожали плечами:
еня, ты мог бы декламировать и телефонный справочник! Тебе все равно
бы хлопали.
Под конец его заметно развезло, есть такое долгоиграющее свойство у спир
тяшки
х попьешь водички, и снова пьяный по второму разу. Пограничники, по
явившись из засады, увели его, объявив, что литературный вечер в ДК
ыбаков
состоится при любой погоде.
опять не все знали, что за час до выступления Евтушенко должен провести
заседание местного литературного объединения со странным названием ы
емля над
океаном». Мы ждали его в рыбацкой гостиной, где стоял большой стол, тяжелые
стулья и кожаные кресла вдоль стен. Похоже, ырыбные генералы» бывали здесь
частенько со своими гостями, место было удобное, смежное с буфетом.
н пришел вовремя
х трезвый, по-деловому сухой, в узеньких очках, поверх
которых он часто бросал быстрые, словно фотографирующие все и всех, взгляды.
Коротко поздоровавшись, он предложил собравшимся литераторам почитать:
х По два или три стихотворения?
? Если, конечно, они не очень длинныеÿ
прозаикам по одному роману, только быстро!
х пошутил руководитель
литературного объединения поэт Евгений Сигарев, который на этот раз сидел
скромненько в сторонке, сложив руки на животе.
х Нет, прозу читать не будем!
х сказал сухо Евтушенко. Как говорится, шутка
Мы начали, запинаясь, он сидел, рисовал чертиков. С рогами. Было непонятно:
слушает ли вообще или борется с желанием лечь вот на этот большой, мягкий
кожаный диван и поспать после вчерашнего спиртика.
Но потом про Евтушенко как-то забыли, собственные ритмы и рифмы настолько
захватили пишущую братию, что они начали токовать, как глухари в мае,
х распу

Потом я слышал, что он работал на радиостанции ыголос
мерики», что-то
вещал про права коряков, писал, но не издавался.
когда
оман
айгородецкий умер, то, согласно его завещанию, тело было
кремировано, а прах рассеян над гудзоном.
У каждого свой сценарий последнего акта персональной пьесы. Великий
сюрреалист Сальвадор Дали завещал похоронить себя в женском туалете в своем
замке, что и было сделано.
лен Делон желает быть похороненным на домашнем
кладбище животных, а кремацию заказывают многие.
ачем? ы
остаюсь в
мерике навсегда?» ы
не стал великим писателем и
права не имею на могилу?»
ли это были просто последние понты, чтобы о нем
заговорили снова на Камчатке, ее-то он, я знаю, любил больше всего на свете.
н был когда-то на Камчатке, но всего один раз. Перестройка еще только на
чинала шевелиться, обкомы КПСС правили областями с жесткостью татарских
темников, и приезд скандального поэта был воспринят как наглая политическая
провокация.
нформация о литературном вечере в ДК
ыбаков появилась в одной лишь га
зете, на последней полосе, мелким шрифтом. Но зал оказался забит битком. Люди,
собравшиеся послушать стихи, в основном не знали, что днем раньше Евгений
лександрович был в журналистском клубе, приехал с опозданием
х летал в
Долину гейзеров, там с егерями, а потом и с пограничниками накатил спиртяшки
(время-то было горбачевское, безалкогольное!),
х а журналюги уже гудели воз
мущенно, настраивались на скандал.
н это понял сразу, поэтому начал не на во
просы отвечать, а читать стихи
х тут же, с порога. Вот он
х Евг. Евтушенко! Поэт.
Полуподвал журналистского клуба никогда не вмещал в себя единомоментно
столько народу, а тут еще подвыпивший поэт
х модная рубаха в петухах от Кар
дена, читает, бузит, блестит перстнем с крупным блестящим камнем (ыБрюльник,
брюльник!»
х прокатился шепот), а он еще курит, роняя пепел на свои стихи.
Тогда вышел его сборник ыПоследняя попытка»:
Последняя попытка быть счастливым,
Последняя попытка полюбить!
н женился в очередной раз на молодой женщине, это подогревало желание
коллег наговорить ему гадостей.
Евтушенко читал свой северный цикл, видимо,
считая, что камчатской публике это близко:
Она была первой, первой, первой
Кралей в архангельских кабаках!
Она была стервой, стервой, стервой
С лаком серебряным на коготках.
Когда она павой, павой, павой
С рыжим норвежцем шла в ресторан,
Муж ее падал, падал, падал
На вертолете своем в океан.
всего, не из-за лишних ста двадцати рублей, ему нужен был ученик. Впрочем, и
этих денег он скоро лишился: литературные барышни, которые ходили туда попить
чай с печеньем и поговорить ыо прекрасном», разбежались в слезах и соплях от
громогласного ыЧТ
?», и остались мы с ним, два неизлечимо больных писа
тельством человека. Его роман ы
кспресс ы
оссия» был хорош, большая метафора
на сотни страниц. Его ыБухту Сомнения» даже экранизировали, но фильм полу
чился скверный, московские режиссеры натыкали в сюжет того, что называлось
ызалепухи»: траулер, рифы, пробоина, друг в трюме, акваланги
х бред сивой
кобылы.
оман снял свою фамилию из титров и закаялся иметь дело с советским
кинематографом.
оман
саакович произносил великолепные монологи, блистал и сотрясал
стены своего маленького кабинета, увешанного оружием и чучелами убиенных
зверюшек и птиц.
тогда грешил фантастикой, стиль ыфэнтези» тогда еще не проник в
мперию,
и все мои герои были почти реальны, или, во всяком случае, легко узнаваемы.
днажды я притащил рассказ, где академик, не названный по имени, умирал и
диктовал студентам свои ощущения. Пришли на ту беду журналисты, и академик
сказал великолепную фразу, достойную войти в историю: ы
занят, я умираю».
х Все плохо!
х сказал
оман
саакович брезгливо.
х Но есть одна фраза.
дна! Но какая! ы
занят, я умираю!»
?! Каково сказано!
х К сожалению, не мной сказано,
х признался я.
кем?
х поднял свою пикассовскую бровь
оман.
кадемик Павлов, говорятÿ
х Вот какÿ
х сказал
оман, потом задумался, долго ходил, забыв про меня,
потом вдруг с облегчением заявил:
х Тогда я ему прощаю!
х Что?
х не понял я, но, уже радуясь, что еще и Павлова простили, значит, я
с ним сегодня в хорошей компании.
н был в чем-то виноват?
прощаю его за то, что он отказал животным в праве иметь душу!
б этом следовало подумать, и я не сразу стал ввязываться в спор.
Но договорить, доспорить, вдоволь пофехтовать словами у нас не получилось.
Через неделю я узнал, что
оман получил приглашение, продал квартиру и теперь
уезжает в
мерику на ПМ
, постоянное место жительства. Надо было проститься,
я поехал к нему, в дверях столкнулся с молодым человеком, внимательно посмо
тревшим на меня.
з КгБ!
х сказал
оман чуть ли не в спину этому парню с комсомольской
внешностью.
х Уговаривали остаться. Мол, съезди, посмотри, вернись и подумай,
может, и не захочешь там жить.
х Сказал, что мне, для того чтобы съездить и посмотреть, надо квартиру про
дать, а если я ее продал, то уж и некуда возвращаться.
Мы побродили по березовой рощице рядом с его домом, проговорили почти
час, а вот запомнилось только одно: ыНадо писать разведенными красками».
х лучший драматург.
оману явно не хватало обычного знания жизни,
иногда мне казалось, что он завидует моему экспедиционному опыту.
у него
был, кажется, Литинститут, секция бокса, год тюрьмы за чью-то разбитую морду
(из-за женщины), вот и весь жизненный опыт, а все остальное
х взгляд совет
ского журналиста, которому по тем временам могли для телевизионной съемки и
оленей по росту построить, и манекенщиц в доярки переодеть,
х тогда к прессе
относились почтительно.

талантливые строчки.
ногда до слезÿ
то не просто грело, это заставляло рабо
тать
х многие всерьез готовились к очередному заседанию Л
, писали что-то
новенькое, правили старенькое, ведь после выступления ыбенефицианта» и его
бурного обсуждения каждый желающий мог прочесть что-нибудь свое.
Насколько я знаю, у Сигарева не было специального литературного или фило
логического образования, но у него было то, что можно назвать абсолютным лите
ратурным слухом. Его литературная эрудиция тогда нас не удивляла, казалось, что
это дело обычное и обязательное для писателя, да и человеческая порядочность
входит в эту профессиюÿ
н редко ругал молодых писателей, почти никогда не критиковал нас резко.
вот чего не любил, так это вранья, попыток въехать в литературу на патриотиче
ской теме. Помню, как он насмешливо отозвался о стихах одного амбициозного
автора, когда тот прочитал слезливый стишок о том, как немецкий летчик, мер
завец, расстреливал ына бреющем» беженцев и ранил его, автора, в голову. ыТы
хорошо сохранился для своих лет,
х сказал тогда Сигарев.
х Если в войну тебе
было десять лет, как ты пишешь, то сейчас тебе уже за шестьдесят, а выглядишь
на все двадцать».
Мы были постсталинским поколением
х внуки расстрелянных дедов, дети
спившихся отцов, и многим из нас просто не хватало доброго и умного мужского
взгляда. Мы тянулись к нему, как к отцу, еще не понимая этого.
Каждый писатель, кроме положенной тонны бумаги, исписанной и исчеркан
ной, должен оставить потомкам хоть одну фразу: ы
укописи не горят», ыКрасота
спасет мир», что-то вроде этого.
ыНадо работать разведенными красками»,
х сказал однажды
оман
айгоро
децкий, и это мне запомнилось.
айгородецкий был писателем со всеми, как говорят геологи, поисковыми при
знаками
х он издавал романы, ходил на охоту, писал, стоя за конторкой, и манки
ровал служебными обязанностями на Камчатском областном телерадио, открыто
говоря всем, что одно только его присутствие в штате делает журналистам честь.
н приехал на Камчатку по командировке журнала ыЮность» еще в те време
на, когда этим, самым популярным молодежным изданием командовал Валентин
Катаев, приехал да и остался, как многие, на полуострове.
Внешне он очень напоминал молодого Пикассо, те же выпученные, полу
безумные глаза, еврейские, великолепной лепки уши, короткая стрижка. В наше
время нашелся бы промоутер, который обязательно посоветовал ему разыграть
эту фишку
х русский Пикассо, только в прозе, успех был бы гарантирован. Но
оман
айгородецкий писал о Камчатке, излагая суть тяжелой, накрученной, не
сколько вычурной прозой. В писательской организации он держался особняком,
считая местных беллетристов и пиитов графоманами и людьми, которые просто
ыработают советскими писателями».
Мне, вынырнувшему тогда из геологии
х заповедника для последних ро
мантиков
х да тут же окунувшемуся в мутный мир начавшейся горбачевской
перестройки, хотелось к кому-нибудь прислониться, просто получить хорошую,
но справедливую трепку.
оман
саакович вполне для этого годился, он мог взять
рукопись, сшитую скрепкой, за средний листок, потрясти над столом, как дохлую
ворону, и спросить брезгливо: ыЧто
?» Ему поручили вести литературное
объединение при Елизовской районной газетке, он взялся за эту работу, скорее
водах наши космонавты после многомесячных полетов, там сосуществовало сто
двадцать национальностей, и не было этнических конфликтов.
Другими словами, у молодых камчатских писателей были хорошие читатели.
! Стоит только закрыть глаза, и сразу видится: стройная, с тонким, каким-
то фарфоровым лицом Наталья Сталбун (сейчас она Мексике, издала там одну
книжку и одну в С
)ÿ молодой, нервный, только что после армии, с кудельками
светлых кудрей
горь
сипов (сейчас в Москве, в бизнесе)ÿ всегда спокойная, по-
домашнему простая Софья Никитина (член СП
оссии, так и живет на Камчатке)ÿ
вечно ехидный, вскакивающий, размахивающий руками, орущий Саша Петров (по
мыкался на исторической родине в
зраиле, вернулся на Камчатку)ÿ с седеющей
гривой волос и дикорастущей бородой Петр Камчатый (живет в Петербурге, член
оссийского Межрегионального союза писателей)ÿ всегда напряженный, точно
сжигаемый внутренним огнем
горь
ычков (все это время жил на Камчатке, писал,
член СП
, но, говорят, собрался уезжать с полуострова)ÿ чудаковатый, внимательно
наблюдающий за всеми, как и положено бывшему футбольному судье, Боря головин
(земля ему пухом!)ÿ и, наконец, юная
рка Ветошникова, молодой, звонкий талант,
любимая ученица Евгения Сигарева.
еще
х крепкий, только что из морей, вечно
бурлящий от социальной несправедливости геннадий Струначев-
трок, а рядом с
ним
х флегматичный, но внимательно наблюдающий за всеми сквозь толстые стекла
очков Валентин Пустовит, заглядывал иногда ына огонек» Юрий
умицкий, радио
журналист, ходячая легенда
х на Московскую олимпиаду он пришел пешкомÿ из
Владивостока. Стоптал двадцать пар туристических ботинок и загнал, как трофейных
лошадей, двух КгБ-шников, приставленных к нему на всякий случай.
Простите, кого не вспомнил, кого просто не застал (Евгений Клюзов,
лександр
оманов,
горь Павлихин).
Много было народу!
каждый
х личность. Поэты или прозаики со своими,
узнаваемыми голосами. Практически каждый из перечисленных был готов для
вступления в Союз писателей ССС
. Но вот беда
х верхушка Камчатского отде
ления СП, как мне кажется, косо поглядывала и на Л
, и на самого Сигарева.
Причина была простой, как грабли,
х они сами не до конца были писателями.
Уральские старатели, те, кто искал изумруды и самоцветы на ощупь,
х про
бьют дырочку в занорыше (каменном мешке, натыканном изнутри кристаллами),
засунут в дырочку руку и щупают: вот аметист, а вот пустой кварц, вот изумруд, а
это
х зелень, слегка зеленоватый берилл, как бы не созревший изумруд. Вот такой
зеленью и пустым кварцем были наполнены писательские союзы.
Нет, конечно, каждый, как только подходили сроки издательских планов, из
давал или переиздавал свою книжку, но все видели: Н.
Санеев, ответственный
секретарь Камчатской организации, был советским журналистом, писал очерки,
гропянов был больше краеведом, чем прозаиком,
х а именно от них зависело
наше дальнейшее продвижение.
ни, наши камчатские классики, я думаю, не по
нимали, что для большинства ыптенцов гнезда Сигарева» должность ысоветского
писателя» ничего не значила. Дом творчества в Пицунде один раз в десять лет?
Почти каждый из нас тогда мог себе позволить Пицунду один раз в два года с опла
ченной дорогой. гонорары?
ыбаки тогда зарабатывали больше, чем генеральный
секретарь Брежнев, попить пива с Камчатки в Хабаровск летали.
нали, что там
пиво хуже, но чего не сделаешь ради куража!
самое главноеÿ
то же скучно
просто работать советским писателем! Мы огрызались на снисходительное похло
пывание по плечу местными мэтрами, и Сигарев звал нас за это литволчатами. Не
звание нас манило, а призвание. Судьба, если хотите! Манило творчество.
вот здесь Евгений
гнатьевич помогал самым простым способом, который
открыл еще Максим горький: он просто искренне восхищался, когда слышал

Не поверите, но у Сигарева в литобъединении ы
емля над океаном» был осо
бый микроклимат, редкая душевная атмосфера.
помню старый дом постройки
времен последнего царского губернатора Камчатки, где по скрипучим ступеням
мы пытались войти в отечественную литературу.
там, в просторном кабинете
стоял длинный, как на рыбокомбинате для разделки лосося, стол, за которым си
дели взрослеющие гении.
во главе стола
х Евгений
гнатьевич Сигарев, красивый мужчина в воз
расте, с породистым лицом и волнистым чубом, зачесанным назад. ыПод модного
артиста постригусь»,
х писал он о себе не без иронии. Взрослеющие гении и
просто способные литераторы читали по очереди свои стихи, остальные быстро
делали пометки для последующего разноса. Было весело.
азря никого не ругали.
Попытки свести счеты, уничтожить творческого конкурента посредством уничи
жительной критики пресекались, как бунт на корабле. ыТрех негодяев вздернули
на рее, а жалкоÿ надо было четверых».
Позднее я узнал, что Сигарев был офицером, пограничником (а это уже епар
хия КгБ), командовал ПСК
ом (пограничным сторожевым ракетным кораблем),
уволился в запас в высоких чинах. Выправка и настоящий офицерский лоск в нем
присутствовали очень явственно, а вот КгБ-шной вкрадчивости не было и в помине.
Более того, он частенько спасал нас, молодых фрондеров, от душещипательных
бесед со своими бывшими коллегами, когда те пытались выяснить
х так ли уж
необходимо ысветоч коммунизма» рифмовать со словом ыклизма».
работало, и там не просто проходили заседания: ыпоговорили
х раз
бежались», а периодически выпускались литературные страницы в газетах ыКам
чатская правда» и ыКамчатский комсомолец», и тиражи этих газет тогда были
под сто тысяч, сейчас в современной
оссии такими тиражами мало кто может
похвастаться.
ногда выходили альманахи: ыКамчатка» и наш, ылитошный», ы
ем
ля над океаном».
уж совсем по высшему разряду выходили книжки!
еще он
мог ысосватать» нас на радио, на местное телевидение, и азартный телережиссер
еня Егоров снимал заседание литературного объединения
х что-то шло в записи,
что-то просто в прямом эфире.
Камчатка в 80-е годы переживала свой самый счастливый, сытый и безмятеж
ный период жизни. Людям платили хорошие деньги, рыбаки и геологи, те, кто
работал сдельно, могли за месяц получить до восьмисот рублей.
то было много,
если учесть, что сто двадцать деревянных рублей на ыматерике»
х это была зар
плата инженера. На Камчатку тогда было сложно попасть, только по вызову. По
этому всякой швали там было мало, многие дома в поселках просто не закрывались
на замок.
и сам однажды, работая в геофизической экспедиции, ушел ыв поле»
на семь месяцев, не закрыв дом.
он стоял на краю поселка Тигиль, на сопочке,
дальше был лес, куда люди ходили за грибами и жимолостью. Вернулся
х в доме
чисто, японский сервиз (единственная ценная вещь) целый, вот только на полке чай
другого сорта: они, грибники и ягодники, мой чай выпили, но по старой таежной
традиции принесли свою пачку.
Тогда на Камчатке подобрался уникальный человеческий конгломерат. геологи,
геофизики, вулканологи и ленинградская профессура в двух институтах Петро
павловска давали тот интеллектуальный градус, который подтягивал остальных.
На полуострове летом работало множество экспедиций с ыматерика»
х от
этнографических до Министерства легкого (легонького) машиностроения,
х эти
умники испытывали на шлаках и застывшей лаве Толбачинского дола луноход. На
кораблях Камчатрыбпрома были библиотеки, на плавбазах работали преподаватели
вечерней школы, каждый желающий мог подготовиться к поступлению в институт.
Там служили подводники и проходили реабилитацию в санатории на термальных
ПАНОВ
читается, что слово ыпровинция» уничижительное, обидное. Впрочем, это
как посмотреть. Например, геологическая провинция зачастую
х богатей
шее место. Там, в геологических провинциях, лежит все золото мира и алмазные
россыпи. Так и с литературой
х если поискать, порыть, то такое можно найти!
оссия
х это машина времени.
т физиков-ядерщиков Дубны до крестьянских
изб, построенных в восемнадцатом веке,
х два часа пешком. На Камчатке диапазон
еще шире, тут от причала атомных субмарин можно проехать несколько минут и
очутиться в корякском стойбище, почти в каменном веке.
усская литература сильна преемственностью. ыУчитель, воспитай себе ученика».
Наверное, это происходило потому, что сам процесс творчества лучшая часть пишущей
братии воспринимала как битву между Добром и
лом, как передовой полк на Кули
ковской битве.
ли умереть, или победить. Думаю, не все знают, что на Куликовской-то
битве в первых рядах русичей стояло около восьмисот отцов, которым было больше
шестидесяти лет. Вряд ли сейчас по всей
оссии наберется такой передовой полк,
который бы наравне с молодыми выдержал двенадцатичасовую рубкуÿ
усская литература, по статистике,
х ремесло суицидальное, но не будь у
нас института наставничества, было бы еще хуже. Наставник, Учительÿ
н не
только читал рукописи, где было много вздора, он еще и помогал, советовал, под
держивал, просто спасал.
Таким был на Камчатке Евгений Сигарев.
попал в литературное объединение из геологии, субстанции почти стериль
ной, дистиллированной
х там работали последние романтики в истории этой
цивилизации, ыоткинувшиеся» зэки, которые блюли порядок и жили по простым
понятиям, и просто чудики.
тут
х литераторы! Любое творческое объединение,
говорят, это содружество в серпентарии. Да и как по-другому! На кону стоит твоя
судьба, карьера, можно сказать, что это
х калитка в Литературу и в
сторию.
Литературные объединения курировал ЦК ВЛКСМ, за ними приглядывал КгБ,
да и секретари обкомов, райкомов и горкомов партии регулярно интересовались
пишущей молодежью.
Дÿльний Впстпк

На самой южной оконечности полуострова базировались тогда три органи
х воинская часть, маячная служба и отряд моряков. Командир воинской
части проверил наши документы и поселил в отдельном домике. На этом его бла
годеяния не закончились: на время ужина и завтрака он поставил нас на котловое
довольствие, что было более, чем кстати.
утром еще и подарил булку хлеба. В
благодарность ему я до сих пор пользуюсь металлической солдатской миской.
На маяк мы не попали
х он был закрыт.
смотрели старые японские казармы,
сделанные из того же темно-серого бетона, что и мост через реку Ульяновку.
следуя словам популярной в то время песни ы
я бросаю камешки с крутого бережка
далекого пролива Лаперуза», бросили и мы в пролив Лаперуза несколько камешков.
На следующий день мы пошли на север вдоль побережья
нивского залива,
завершая обход полуострова Крильон.
тим обходом полуострова я горжусь до сих
пор. Там было все в изобилии
х и лазурное море, и скалы, и медведи, и обилие
лососей, и сказочные пляжи. Но теперь, по прошествии более тридцати лет, мне
все кажется, что я чего-то недобрал. Впечатлений, что ли?
Как-то писатель Юрий
леша обосновал кредо писателя таким соображением:
родился человек, прожил жизнь и умер
х как интересно! Полагаю, что это отно
сится и к колоколам. Судьба каждого колокола необычна, интересна и заслуживает
нашего внимания.
мощь. Мне посчастливилось слышать его голос еще в 1972 году, во время моего
первого полевого сезона на Северном Сахалине. голос у него густой, чистый, ис
полненный величия и силы. ыЕсли в
хе когда-нибудь будет колокольня, х поду
мал я тогда,
х то звон его будет слышен не только в
хе, но и в
хаби, а в тихую
погоду
Через десять лет я был участником международной культурологической экспе
диции ыСахалин-2002» и вновь посетил
ху. В центре города на улице Ленина (не
символично ли?) выстроен сравнительно небольшой храм, приход преподобного
Сергия
адонежского.
колокол мыса Марии исправно служит теперь в этом храме.
Воистину неисповедимы пути господни! Судьбы колоколов подобны судьбам
людей: они знают и беды, и удачи, у них, как и у людей, бывают самые разные
периоды жизни, им ведомы и любовь, и горе, и боль.
Самый первый маячный колокол на Северном Сахалине появился на мысе
онкиер в 1886 году, рядом с военным постом (основан в 1881-м). В 1897 году
деревянные постройки заменили на каменные. Когда именно на маяке устано
вили колокол, точно пока не удалось узнать. Во всяком случае, в ы
писании
маяков, башен и знаков
оссийской империи по берегам Восточного океана» за
1886 год он уже указан. Упоминает о нем при описании маяка мыса
онкиер
Чехов в книге ы
стров Сахалин». Возможно, колокол был привезен на
Сахалин еще в 1857 году, когда возле поста Дуэ был установлен первый маяк
на острове.
Колокол мыса
онкиер (высота 88 сантиметров, диаметр по низу юбки
х 81)
прожил удивительную и во многом пока загадочную жизнь. Точная дата отливки
неизвестна. Но есть дата на самом колоколе. По кругу юбки колокола сделана
надпись, которая выполнена в стиле декоративного московского письма. После
перевода письма читаем: ыгосударь и великий князь
ЛЕКСЕЙ М
Д
Л СЕЙ К
Т
РОИ
СВ
Б
РО
БЛ
ЕНЬЮ В ПУСТ
НЮ С
ОЗ
СКУЮ П
СТ
РОИ
ТЕЛЕ
Так как наш мир, по подсчетам сведущих людей, был сотворен за 5508 лет до
рождения Христа, то, стало быть, это событие произошло в 1651 году (
лексей
Михайлович правил с 1645).
Почти через сто лет, в 1764 году, при Екатерине II, Синозерский мужской мо
настырь был за свою непокорность упразднен. где пребывал более ста лет и чем
ызанимался» колокол до того, как объявиться на маяке мыса
онкиер, неизвестно.
Через сто лет чуть было не случился еще один резкий поворот в его судьбе. В
1988 году гидрографическая служба ССС
решила пополнить коллекцию своего
музея еще одним экспонатом
х колоколом с маяка мыса
онкиер. Но тут по
доспела перестройка, и жители острова, в первую очередь жители города
сандровска-Сахалинского, стеной встали на защиту своей реликвии.
отстояли
колокол! Ныне старик, а ему ведь под четыреста лет, передан вновь отстроенной
церкви в этом городе.
Довелось мне побывать и на мысе Крильон. Несколько раз во время полевых
работ на Южном Сахалине я пытался обойти полуостров Крильон.
существить
эту затею мне удалось только в 1979 году.

помещении. Когда мы у них поселились, там уже было банок пятнадцать.
х, и
попили же мы молочка!
или мы на маяке мыса Марии трое суток.
тдыхали, гуляли, обследовали
рощу каменной березы, поле черемши, два раза поднимались на маяк, нафото
графировали всех, все и вся. У меня тогда была с собой цветная обратимая фото
пленка (слайд, немецкая!), и кадры маяка и старинного маячного колокола на фоне
закатного багрового неба получились великолепные. Позже один из слайдов купил
здательский дом ыПриамурские ведомости».
Когда мы прилетели на мыс Марии, нам повезло больше, чем на мысе Елиза
веты: начальника маяка на месте не оказалось. Потрясая перед носом рядового
служителя горисполкомовскими бумагами и печатями, мы увезли колокол в
ху.
Через отверстие в полу вертолета пропустили трос и подвесили колокол. Ког
да мы летели над водами
мурского лимана, колокол тихо гудел, демонстрируя
красоту и мощь своего голоса.
Колокол мыса Марии (надпись на юбке): ыЛит в заводе торгового дома потом
ственного гражданина П.
И
О
ловянишникова и сыновья в
рославле весу 48 пуд
17 фун.» (то есть, 775 килограммов!). год отливки
х 1882-й. В средней его части
по кругу идет широкий орнамент с четырьмя барельефами
х Марии с младенцем
и трех апостолов, а над ними надпись: ыБлаговествуй радость велю хвалите небеса
Божию славу». Материал, из которого лит колокол, точно не установить, так как
недавно он был покрыт серебрянкой и, очевидно, не в первый раз.
азмеры колокола: нижний диаметр 112 сантиметров; верхний диаметр
х 60,5;
окружность по нижнему краю юбки 353 сантиметра. Высота собственно колоко
ла 92 сантиметра, а вместе с подвеской
х 120. По сравнению с колоколом мыса
Елизаветы он как бы вытянут в высоту.
Справка:
Завод, где был отлит колокол мыса Марии, один из ста
рейших на Руси: он встречается в документах с 1736 года. С 1886 года
изделия колокольного завода Оловянишниковых были удостоены специаль
ного знака
х государственного герба. Они выставлялись на нескольких
международных выставках и были удостоены серебряных и золотых ме
далей, а также поставлялись в православные церкви за границу (Китай,
Болгария, Австрия, греция и др.). В 1990 году (14–21 июня) в Ярославле
прошло сразу три взаимосвязанных мероприятия: первые всероссийские
торги новой отливки, первый всероссийский конкурс звонарей и историко-
краеведческие чтения памяти П. И. Оловянишникова.
Меня приглашали на эти чтения с рассказом о сахалинских колоколах,
но денег на поездку я не нашел.
Примечательно, что, несмотря на некоторые различия в пропорциях, колокола
маяков на мысах Елизаветы и Марии принадлежат по форме к одному и тому же
типу, который называют русским (а есть еще западноевропейский и китайский
типы колоколов).
Колокол мыса Марии, как и маяк, впервые упоминается в том же ы
писании
маяков, маячных огней и знаков Тихого океана». Не исключено (хотя и не доказано),
что до полного закрытия Тобольской епархии в 1937 году он принадлежал ей. Но
прошли годы и годы, из которых почти шестьдесят лет ыЕго Величество» служил
Северному Сахалину, и теперь уже будет служить вечно.
Мы привезли его в
ху, и он много лет стоял в выставочном зале в центре
города, и посетители могли оценить его величавость, красоту и предполагаемую
небольшой: всего вместе со мной трое взрослых.
еще мы взяли с собой двух
спиногрызов
х приемного сына одиннадцати лет одного из сотрудников и моего
младшего сына семи (!) лет.
Любопытный эпизод случился при закупке продуктов перед забросом на са
мый север полуострова
мидта. Пока мы договаривались с авиаторами
х а на
это ушло аж четыре дня
х я озаботился заготовкой продуктов на месяц.
бычное
дело: масло сливочное, масло растительное, рожки-макарошки, гречка, соль, перец,
лавровый лист, немного мясных консервов, чай и сахар. Мука! Чуть не забыл. У
нас был с собой противень для приготовления лепешек.
Но так как с нами были спиногрызы, то мы решили взять побольше сгущен
х так в то время мы называли сгущенное сладкое молоко в жестяных банках.
Впервые я попробовал этот чудесный продукт ровно за двадцать лет до этого. В
1952 году в студенческом кафе в городе Днепропетровске сгущенное молоко на
ливали в блюдечко граммов по пятьдесят и продавали как самостоятельное блюдо.
Дикий смак для вечно голодного студента!
Банка сгущенки в советское время в нашем третьем поясе стоила всего шесть
десят две копейки.
в Магадане, и, естественно, в
хе.
собо подчеркиваю сей
ценовой феномен: цены на все продукты в магазинах по всей стране, от Прибалтики
до Камчатки и от Диксона до Кушки, делились всего на три пояса.
Поэтому все, кто до развала страны выезжал в командировки и на полевые
работы
х а таких ежегодно было несколько сот тысяч
х могли загодя составить
полную смету расходов на продукты питания. Да и семейный бюджет в то про
клятое время можно было рассчитать хоть на год вперед!
так, банка сгущенки стоила шестьдесят два копейки.
днако в охинском
гастрономе на витрине стояли рядом две банки сгущенки, внешне ничем не от
личимые, но с разными ценами
х шестьдесят две копейки и сорок копеек. На мой
недоуменный вопрос продавец объяснила: недавно в
хе сгорел склад продуктов,
все, что удалось спасти, уценили, а так как товарный вид некоторых продуктов не
пострадал, то вот и продаем по сниженной цене.
господи! Ну и дураки же они, охинские уценщики. Ведь мы, простые со
ветские люди, практически никогда не употребляли сгущенку в ысыром» виде.
Сначала ее варили в течение двух, а то и трех часов
х прямо в банке, не вскрывая
оную. Банка в результате слегка вздувалась, а сгущенка приобретала шоколадный
оттенок и становилась намного вкуснее. Причем особо тогда ценили сгущенку
карагандинского завода.
хинская уцененная сгущенка была из Караганды.
на испытала на себе вполне
приемлемый жар
х раз этикетка не сгорела, то, по определению
эя Брэдбери,
меньше 451 градуса по
аренгейту. Вскрыв первую же банку, мы убедились, что
сгущенка имеет и вкус, и вешний вид такие, будто ее хорошо проварили. Чудо! То
есть ее надо было не уценивать, а
х доценивать!
Когда во время полевых работ 1972 года я впервые пришел на маяк мыса Ма
рии, он произвел на меня неизгладимое впечатление.
казалось, что, кроме маяка,
здесь было еще довольно приличное хозяйство: лошадь, собачья упряжка (голов
восемь), корова, телок и две или три свиньи.
бслуживали все это, в том числе и
маяк, три человека: начальник маяка Виктор Караваев, его помощник
едор (родня
х то ли двоюродный, то ли троюродный) и радистка (нет, не Кэт!)
х жена
Виктора
лександровича.
В то время ее не было: она уехала за детьми, которые большую часть года
жили в городе Николаевске-на-
муре, в интернате. Мужики по очереди доили
корову, сливали молоко в трехлитровые банки и выставляли в неотапливаемом

Тобольской епархии 7 колоколов имеющих церковную символику установленных
маяках Сысоева Аскольд Датта Песчаный Марии Елизаветы Чириков обеспечьте
безусловное исполнение приказа гК ВС СНг колокола отправить адресу Тюмень
станция Войновка 790 408 получатель кафедральный собор города Тюмень Сема
кова 13 транспортные расходы возмещает Тобольская епархия по гарантийному
письму через своего представителя гордеева дату отправки колоколов номера
багажных квитанций доложить вопрос на контроле гК ВС СНС гУНИО МО
командир в/ч 49283 Симаков.
хинский горисполком, однако, не испугался грозных приказов и решил спа
сать колокола и воспрепятствовать ограблению острова. Первого апреля (!) 1992
года председатель отдела культуры горисполкома Л. Б. Ковалевич, журналист
районной газеты ыСахалинский нефтяник»
. С. Деркачев, автор этих строк и два
рабочих на вертолете отправились на полуостров
мидта. Первый пункт
х мыс
Елизаветы. Встретились мы там с начальником маяка, который в это время был
уже под изрядным ыгазом».
смотреть колокол он разрешил, а вот отдавать
х ни
в какую, даже за ружье схватился.
На рожон мы не лезли. Пошли осматривать. Колокол, как заброшенное дитя, был
одинок и неприкаян, висел под покосившимся навесом.
зык весом около сорока
килограммов был снят (или вырван?).
тлит колокол из сплава с преобладанием
меди и под влиянием морских туманов покрылся толстым слоем патины.
днако
надписи на юбке читались хорошо. Нижняя: ыСей колокол сооружен усердием кре
стьян деревни
лтыновки Приморской области при священнике
имине в
1906 г.». То есть Тобольская епархия к этому колоколу не имела никакого отношения!
Несколько выше тоже по кругу юбки вторая надпись: ыЛит в заводе торгового
дома Петра гилева сыновей в Тюмени 1906 год, вес 24 пуд 25 фун.» (то есть, 394
килограмма).
азмеры колокола: нижний диаметр 95 сантиметров, верхний
х 50,
высота 95 сантиметров. На самом верху третья надпись: ы
адость великую благо
вествуй земле».
Справка:
гилевы начали лить колокола в 1820 году. В 1827-м они
построили завод в деревне Букино Тюменского уезда, где и был отлит
колокол для церкви деревни Алтыновки. На Сибирско-Уральской выстав
ке 1887 года в г. Екатеринбурге колокольные изделия ыТоргового дома
гилева П. и сыновей» заслужили почетный отзыв Уральского общества
любителей естествознания.
Уберечь колокол с мыса Елизаветы сахалинцам не удалось
х его все-таки
увезли. газета ыПриамурские ведомости» в номере от 18 марта 1997 года сообщи
ла, что ыкомандующий Тихоокеанским флотом Владимир Куроедов удовлетворил
просьбу игумена Камчатской епархии Диомида о передаче церкви колокола с маяка
на мысе Елизаветы Сахалина» строящемуся храму Успения Богоматери в г. Ели
зово. Спрашивается: а почему бы не вернуть его крестьянам деревни
усердием которых он был ысооружен»?
С мыса Елизаветы наша группа на том же вертолете перелетела на мыс Ма
откровенно волновался, так как бывал здесь ровно двадцать лет назад во
время моего первого полевого сезона на Сахалине.
тряд у меня в то время был
х
евер Сахалина, полуостров
мидта, окаймляя Северо-Сахалинский
залив, упирается в Полярную звезду двумя мысами. В 1805 году
ван
едорович Крузенштерн, наш первый кругосветник, назвал их именами цар
ственных дам дома
омановых: восточный
х мысом Елизаветы в честь жены
лександра I Елизаветы
лексеевны, а западный
х мысом Марии в честь жены
Павла I Марии
едоровны.
Судоходство вблизи острова Сахалина небезопасно
х мысы, рифы, кекуры,
отмели. Поэтому вблизи особо опасных мест еще в XIX веке устанавливали раз
личные предупредительные знаки и сигналы. В качестве звукового сигнала ис
пользовались колокола.
каждый сахалинский колокол имел свою историю, свою неповторимую
судьбу.
Маяк мыса Елизаветы и колокол на маяке впервые упоминаются в ы
писании
маяков, маячных огней и знаков Тихого океана» по состоянию на 31 декабря 1933
года.
В марте 1992 года пришлось жителям
хи бороться за свои реликвии
х за
сохранение колоколов мысов Марии и Елизаветы. Дело в том, что с 1990 года
началось возрождение Тобольской епархии, и некто разворотливый вышел на па
триарха Московского и всея
лексия II и сообщил ему, что якобы найдены
наконец-то колокола бывшей Тобольской епархии.
ни, дескать, находятся на
маяках Сахалина и восточного побережья Татарского пролива.
Патриарх
лексий II, естественно, проверять не стал, поверил и тут же связался
непосредственно с маршалом
апошниковым, который в то время был главно
командующим вооруженными силами Союза независимых государств. Евгений
ванович тоже поверил и тут же отдал соответствующее распоряжение.
вот
уже командир гидрографической части № 113178, что дислоцировалась в городе
Николаевске-на-
муре, С.
. Попов получает из Владивостока телеграмму-приказ
(текст скопирован с оригинала в
хинском горисполкоме):
Ходатайству патриарха Московского и всея Руси Алексия II главнокомандую
щий ВС СНг маршал авиации Шапошников принял решение безвозмездной передаче
Дÿльний Впстпк
…
и исполнительская манера. На это каким-то образом влияет все увиденное и про
читанное раньше, ывыспоренное» в острых дискуссиях с друзьями-художниками.
тот процесс идет подспудно на протяжении всей творческой жизни и всегда
влияет на создание картины.
Для художника настоящий праздник, когда потом в экспозиционном зале его
картина освещена так же, как она стояла на мольберте в мастерской.
свещение
в экспонировании живописи меняет все.
но может выгодно показать живопись,
подчеркнуть цвет и выявить фактуру холста такими, какими они были изначально
задуманы, или наоборот
х полностью погасить цвет, не раскрыв его зрителю.
тюды, из которых родились картины, все равно остаются очень дорогими
лексеевича.
асставание с ними просто немыслимо для художника,
и они продолжают жить рядом с ним в мастерской. В них х душа автора, что-то
очень важное и дорогое для него.
х словно обереги. Кажется, расстанешься
х и творческая удача тихо ускользнет следом.
Хотя за плечами
ндрея Павленковича накоплен опыт педагогической работы
в вузе, уход из университета не был для него тяжелым. Постоянное пребывание
на пленэре или в мастерской у мольберта заполняет каждый световой день.
то
настоящая творческая жизнь, без которой не мыслит себя художник, не оставля
ющий свободной минуты до самого вечера. Его день завершается неспешным,
традиционным ритуалом мытья кистей и палитры, чтобы с раннего утра быть
готовым к впечатлениям и свету нового дня.
го осмысления (ыБукет», 1997; ыПодсолнухи», 2005). Солнечный свет серебрит
и размывает лепестки цветов, превращая скромный букет в сияющее мерцание
(ыУтренний луч», 2009). В большом натюрморте ыСтарая прялка» (2009)
х она
как магнит притягивает к себе плотное окружение постаревших рукодельных
вещей наших бабушек, ушедших из быта и давно утративших свою значимость.
Композиция из скромных предметов
х словно ностальгический портрет ровесни
ков, соединенных невидимыми нитями времени и судьбы.
ни осторожно ыпод
держивают» друг друга, создавая ощущение родства и уюта. глубокий, плотный
колорит холста, набранный уверенными мазками, ассоциативен. Словно ушедшее
поколение отдает нам тепло своих рук и образ мира, исчезнувшего с ними.
Последние годы художник уверенно вышел на создание большемерных про
изведений (ы
вачинская бухта», 2012
х 2013; ы
елтого моря», 2013).
Начал писать такие холсты, так как стал работать в просторной мастерской.
Появилась возможность ывести» картину, имея необходимое пространство для
отхода. Большой холст дает большие проблемы, которые надо и промыслить, и
решить технически. В этюдах каким-то образом фиксируется теплота и камерность
мотива. Всего того, что переживает художник, что затем каким-то ыволшебным»,
необъяснимым образом согревает зрителя. Картина просто не может родиться из
механически увеличенного этюда, даже если этот этюд превосходен.
Для каждого художника трудно найти свой формат. В сущности, формата и
композиции ытребует» каждый этюд и холст, побуждая мастера порой к долгому
размышлению на этот счет. Большой холст ведет к новым профессиональным
поискам, поскольку его исполнение радикально отличается от пленэрного этюда.
Все удачные находки в этюде просто потеряются, растворятся в другом масштабе,
вызывая у продвинутого зрителя ощущение увеличенной до немыслимых разме
ров иллюстрации. Невозможно ыфактурно нагрузить» большой холст так же, как
этюд, поскольку ткань на подрамнике тут же деформируется от тяжести красочного
слоя.
менно поэтому картина настойчиво требует от меня
х говорит
лексеевич
х поиска фактурных эффектов для написания больших отношений
земли, неба и воды, а также разработки переднего плана. Холст должен захватить
зрителя с большого и близкого расстояния своей фактурой, техникой исполнения
и красотой материала. В этом отношении очень важны для
Павленковича такие
замечательные мастера, как Николай
ешин и Валентин Серов, чьи произведения
в лучших собраниях
оссии ему довелось посмотреть. Большой холст ставит за
дачи поиска порой не одного, а нескольких композиционных центров, образующих
гармоничное единство, поддержанных также колористическими ударами. Бывает,
что картина начинает ытерять» свои предметы или планы, утрачивая целостность.
собенно, если ведение работы растягивается во времени, занимая порой меся
цы, а то и годы. При этом первоначально такое свежее и солнечное пространство
картины начинает что-то утрачивать, незаметно угасая. Поэтому холсту надо дать
отстояться, а потом войти в него снова.
а время, когда картина и художник ыотды
хают» друг от друга, растет временная дистанция, позволяющая мастеру увидеть
произведение как бы со стороны и внести необходимые исправления. грозный
симптом, если умение видеть ысо стороны» не вырабатывается. Тогда это путь в
мучительную тупиковую ситуацию.
Характерно, что у художника возникает потребность неоднократного вхожде
ния в холст и постоянного осмысления сделанного, затягивая процесс его завер
тюд
х это четверостишие, рожденное на одном дыхании, а картина
роман, в котором хоть и в муках, но рождается собственный язык и непростое
умение петь своим голосом. Постепенно поиск предпочтений в изобразительном
искусстве, свойственный молодости, уходит в прошлое, формируется свой вкус
12* Дальний Восток № 6
…
луга, рождаемая крыльями неутомимых стрекоз. На фотографии всего этого нет,
и с ней для художника, отдающего предпочтение натуре, работать очень трудно.
На природе пейзажист окутан светом и цветом, слышит ее дыхание, пронизан ее
ритмом. Там ему совсем по-другому дышится и пишется, чем из окна мастерской,
где свет падает только с одной стороны.
Часто работа над этюдами
х тропа, проложенная к созданию большого про
изведения.
тюд не слепое подражание натуре, а постоянный пропуск через себя
натурного материала.
н уже несет в себе самодостаточность и завершенность,
даже если будет написан в легкой стремительной манере ыnon бnito». Все, что
удалось сказать в нем, в большой холст без изменений перенести невозможно.
Поэтому художнику надо искать и искать постоянно, развивая в себе способности
видеть не только характерные мотивы, но и отмечать пока никем не замеченное.
Дальневосточные пейзажи имеют свои особенности: пластичный, почти
лепной рельеф местности с голубыми сопками на дальнем плане, проблесками
ветвящихся проток в низинах и порывистыми горными речками, размывающими
каменистые берега. Даже освещение у нас особенное, необычайно яркое, с резкими
контрастными тенями.
ндрей Павленкович мастерски выстраивает композици
онное решение холстов, подчеркивая характерные черты: простор и бескрайние
дали Сихотэ-
линя и камерные, отмеченные лирическим настроением, мотивы
сенний вечер в Новокаменке», 2008; ыСеребряное утро», 2009). Художник по
стоянно в любое время года работает с натурой. Наблюдение и познание для него
жизненно необходимы
х это творческий принцип.
н живет, постоянно впиты
вая все новые впечатления. Пройдены и увидены многие места, отдаленные села
Приамурья и Приморья. Поэтому дальневосточные мотивы всегда узнаваемы,
как узнаваем Хабаровск на холстах
Павленковича (ыСело Новокаменка», 2001;
ыПригород», 2009; ыгород на
муре», 2012). Наш город в произведениях
лексеевича наполнен свежим дыханием
мура, часто омыт дождем (ыПо улице
Муравьева-
мурского», 2004). В картинах есть стремление и к обобщению, и
связанной с этим некоторой недосказанностью, обусловленной изменчивостью
освещения. В композиции ы
евраль. Вечер» (2008) уходящие лучи зимнего солнца,
вызолотившие обнаженные кроны деревьев и стены старинного особняка, пред
вещают скорое приближение весны. Скользящие солнечные лучи
х устойчивый
мотив в творчестве художника, проявляющийся и в письме натюрмортов. Дости
жение цельности и цветности в передаче переливающегося красками подвижного
х это не только особенность исполнительской манеры
Павленковича, но
и проявление характера мастера, уверенного в ценности переживаемых состояний,
мгновений, которыми наполняется жизнь.
лексеевича всегда передают остроту восприятия нового
культурного пространства. Будь это Приморье, Камчатка или экзотические виды
провинций Китая. В этюдах и картинах старых русских городов (Великий Нов
город, Старица, Торжок) живет многовековая история. горят на солнце купола
старинных храмов, массивная кладка вековых стен хранит легенды, а в уютных
зеленых двориках остановилось время (ы
вонница Софийского собора. Новгород»,
2005; ыСтарицкий Свято-Успенский монастырь», 2005). Колористическая гамма
этих произведений наполнена солнечным теплом. Творческие поездки на озеро
трехсот островов Селигер, шишкинские места, храмы и монастыри Твери
х все
это обогащает внутренне, раскрывая новые струны в душе мастера.
ндрея Пав
ленковича нельзя назвать художником ыместа», когда порой на протяжении всей
жизни объектом вдохновения становится какое-то одно место.
В натюрмортах для художника важен не только объект в пространстве, но и
само пространство, наполненное светом и воздухом как предмет художественно
мы в какой-то непредсказуемый момент попадаем под обаяние исполнительской
манеры этюда или картины
ндрея
лексеевича, и наши восприятия пересекаются.
Точка встречи не только обогащает нас новым впечатлением, но и пробуждает в
памяти воспоминания, освежая чувства, заставляет внимательно посмотреть вокруг.
абота художника-пейзажиста предполагает уединение. Только он и природа,
один на один с избранным мотивом, даже если рядом на пленэре с этюдниками
стоят друзья.
скусство, требующее умения концентрировать чувства, запоминать
и замечать то, что ускользает от обычного человека. Пережить и изобразить это
так, чтобы и зритель смог почувствовать настроение природы. Но и от зрителя
требуется непростое умение
х быть чутким созерцателем, ывидеть сердцем». С
давних пор в практике изобразительного искусства известно, что пейзаж выпол
няет функцию просветления души, ее омовения.
б этом знали средневековые
художники Китая, написавшие свои теоретические трактаты
х гимны ыгорам и
водам»; изумительным образным языком, часто в стихотворной форме, воспевали
они красоту дальневосточных просторов.
Когда смотришь картины и этюды
ндрея Павленковича в выставочном про
странстве, возникает ощущение полноты чувств, эмоциональной яркости вос
приятия окружающего мира, его постоянной изменчивости. Словно перед нами
мастерская самой природы с быстро сменяющимися состояниями. Мир прекрасен,
он сиюминутно изменчив: и когда стремительно бегут облака (ы
сенний вечер в
Новокаменке», 2008), и когда торжественно уходит на покой солнце (ыВечер в Са
рапульском», 2010), или в букете колокольчиков живет свет луга (ыКолокольчики»,
2011; ыБукет сирени», 2013).
апечатленные состояния дальневосточной природы
поддержаны импровизационной манерой
лексеевича с характерным
легким, скользящим мазком, в котором угадывается знание и переосмысление
традиций импрессионизма в отечественном изобразительном искусстве, особенно
дорогом художнику творчестве К.
Коровина. Дарование и постоянная творческая
работа
Павленковича подготовили ту естественность, с которой он использовал
импровизационный способ изображения пейзажного мотива, наделяя его авторским
отношением, открытостью и свободой чувств.
Кажущаяся неискушенному зрителю легкость и простота исполнительской ма
неры художника полностью опровергается реалиями ежедневного упорного труда
мастера. Беседуя с
лексеевичем, невольно подмечаешь, как художник
выделяет профессиональные проблемы, которые необходимо решить на пленэре в
каждом этюде. Ведь только живописец замечает постоянное, порой ежеминутное
изменение в освещении. Солнечный свет и плывущие облака меняют облик приро
ды, словно мимическая игра меняет выражение лица эмоционального собеседника.
свете мастер говорит как о живой субстанции, наделенной свойством одухотво
рять окружающий мир. При этом каждое изменение света по-своему интересно и
выразительно в бесконечном пространстве. Художник, по словам Павленковича,
постоянно стоит перед неразрешимым противоречием: натура меняется мгновен
но, а лучшие результаты получаются лишь в длительной работе. Многим совре
менным художникам в этом помогает фотография, но для
ндрея Павленковича
она исключительно вспомогательный материал, позволяющий лишь уточнить
нерассмотренные или упущенные во время сеанса детали. Художник справедливо
убежден, что натура, фотография и картинная плоскость х совершенно разные
объекты, воздействующие на зрителя по разным законам.
отография для него
неизменна и статична.
ивое восприятие натуры совершенно иное. На пленэре
лексеевича постоянно подстегивает изменчивый вибрирующий свет и
цвет, запах и даже шум.
то нарастающее ритмическое движение проснувшегося
города, ранняя влажная зорька на берегу реки или звенящая тишина июльского
лексеевич Павленкович в 1993 году окончил художественно-гра
фический факультет ХгП
. Стал участвовать в выставках еще студентом.
Член Союза художников
оссии с 1998 года.
ндрей Павленкович
х участник
всероссийских, региональных выставок ыДальний Восток» (Хабаровск): VIII
г.), IX (2003
г.), Х (2008
г.) и международных. В 2008 году он стал лауреатом
премии администрации Хабаровска в области изобразительного искусства (серия
ыгородские пейзажи»).
ивописные произведения
А
Павленковича находят
ся в собраниях Дальневосточного художественного музея, Картинной галереи
А
Ф
едотова и за рубежом.
н мастер пейзажного жанра, натюрморта и
портрета. Владеет техникой масляной и гуашевой живописи. В 2005 году препо
давал живопись и рисунок в северокитайском Университете искусств ыБейхуа» в
Цзилине (КН
). В течение ряда лет
А
Павленкович работал доцентом на ка
федре изобразительного искусства Т
гУ. В настоящее время
лексеевич
занимается исключительно творческой работой.
Мы живем в плотной урбанистической среде.
аведенные ее безжалостным рит
мом, мчимся, словно секундная стрелка по строго заданной траектории, не замечая
природы, не видя ее красоты, не ощущая ее величия. Часто и надолго погружаясь
в виртуальное пространство, постепенно перестаем замечать краски окружающего
нас мира.
зображение на экране дисплея становится ближе и притягательнее.
Сезонные ритмы
х жизнь и размеренное дыхание природы, упорядочивающие
вечность, отмеченные каждый раз полной сменой цветовой палитры, к сожалению,
становятся для горожан просто декорацией к воскресным шашлыкам. Постепенно
истончается ниточка полноценного восприятия окружающей природы, и с утратой
этого бесценного дара что-то незаметно и невосполнимо угасает в душе человека.
Умением запечатлевать изменчивые состояния природы, наполняя их открыто
стью чувств, остротой и свежестью переживаний, обладает не каждый художник.
Есть живописцы, восприятие картин которых сопоставимо с внезапно раскрытым
настежь запыленным окном. Мир, шумный и яркий, вдруг обрушивается, оше
ломляет, заставляя замереть. Таковы холсты
ндрея Павленковича, увлекающие
за собой зрителя в условное, распахнутое окно, создающие эффект, подобный
совместному прыжку с невидимого трамплина.
ивопись
лексеевича
такова, что в ней ощутим шум утреннего ветра и подвижная воздушная среда,
пронизанная скольжением солнечных лучей. Краски кажутся чуть влажными,
словно их только что быстро проложили по холсту.
мея собственное видение,
Дÿльний Впстпк
и ыНадежду».
ÿ расстались. Девяностолетние ухоженные женщины проводили
нас до самого автобуса и махали вслед легкими ладошками. Мы приехали утешить
их, внести разнообразие в их жизнь, но случилось так, что получили от них что-то
несоизмеримо большее.
ни пробудили в нас сострадание и любовь. Для этого
и живут престарелые родители рядом с нами, чтобы мы могли научиться любви,
взрастить свои души. Мы вышли от них чистыми. Таков закон человеческого
х отдавая, ты получаешь. Спасибо вам и низкий поклон. Простите нас, в
своей стране мы не смогли создать вам такие условия. Наверное, им повезло, а
наши бабушки на острове живут совсем не так.
На обратном пути, в ресторанчике с караоке, который нам так и не понадо
бился, мы отметили окончание нашего путешествия и воздали должное всем, кто
содействовал празднику души в ставшей чуть ближе, но все еще загадочной Корее.
Утренний ыБоинг» в Южно-Сахалинск был пропитан запахом клубники.

девушке голову, а репертуар корейских песен у нее самый что ни на есть совре
менный, что она забыла забрать из рубки свой ноутбук. Кристина спохватилась
минут через сорок по дороге к дому.
вонок на пристань остался без ответа, рейс
был последним, и все разошлись по домам.
Ноутбук, конечно, никуда не делся, его на следующий день нашли на том же
месте, где забыли, а учитель Кристины, сеульский профессор Мок Динхо, который
ранее почти три года преподавал музыку в Корейском культурном центре в Южно-
Сахалинске, благополучно доставил его любимой ученице. Профессор несколько
дней сопровождал нас в поездке по стране, трогательно заботился о нас, помогал
всем, чем мог. Мы безмерно благодарны ему.
В Корее трудно что-либо потерять.
ассеянные члены экспедиции забывали
или роняли в ресторанах кошельки и портмоне. С разницей в день к радости
пострадавших и изумлению некоторых скептиков все в целости и сохранности
возвращалось.
ти случаи стали поводом разговора о корейцах.
так, какие они,
по мнению экспедиции? Вот ответы: дружелюбные, гостеприимные, уважают
старших, готовы всегда помочь, не воруют (ответ спорный, вчера по телевизору
показывали грабителя и воров, которые крали деньги с карточек), любят покушать,
заботятся о своем здоровье, позволяют звонить со своего смартфона незнакомым
(проверено на практике), таксисты дают сдачу (был и такой ответ).
казалось, что
они очень похожи и на профессора Мок Динхо, и на водителя нашего автобуса,
всегда аккуратно одетого, исключительно учтивого человека, который старательно
исполнял все наши просьбы.
нтересно, какие мы в их глазах?
Сегодня последний день пребывания в гостеприимной, по-весеннему пре
красной Корее. Все мы, каждый по-своему, готовились к поездке, что-то читали о
стране, интересовались погодой, не зная в чем ехать. До последнего дня менялась
программа, чтобы совместить в рамках бюджетной стоимости путевки желания
участников и возможности организаторов. Но все варианты предусматривали по
сещение пансионата для престарелых в
нчоне, где доживают свой нелегкий век
наши земляки, престарелые и больные сахалинские корейцы, вернувшиеся на свою
родину по пилотной программе репатриации. Почти треть из них уже покинули
наш мир, осталось шестьдесят девять человек, в основном женщины, которым
далеко за восемьдесят лет. Сказать однозначно, почему они оказались здесь, вда
ли от родных, невозможно. Так жизнь сложилась. Так завершается трагическая
судьба первого поколения сахалинских корейцев. Мы готовились к встрече, как
могли: Василиса Ким сделала подарочные открытки, Чубарова Нина
х красивые,
ручной вязки поделкиÿ
ни нас ждали у входа. Вместе прошли в актовый зал, расселись вперемешку
за столиками с нашим скудным угощением
х фруктами и любимыми ими саха
линскими пряниками. У них здесь есть все. Светлые комнаты на двоих и четверых,
хорошее питание, часто приходят волонтеры, школьники выступают с концертами,
но нет Сахалина, где прошла большая часть жизни. Случилось чудо, две бабушки,
кажется, из Быкова и Долинска встретили своих знакомых.
с какой
радостью, и непонятной ностальгией кореянки вслушивались в звуки русской
речи, смотрели на русые волосы, и слезинки блестели в их глазах. Плакали и наши
женщины, держа бабушек за легкие морщинистые руки. Для них пела Кристина и
плясала
лла, потом мы вместе танцевали под ы
риран», вместе пели ыКатюшу»
лодая красивая женщина, заместитель директора библиотеки, провела по залам, с
нескрываемой гордостью рассказывая о ыпоследних достижениях». Удивительно:
оказывается, любая книга доставляется читателю не позднее двадцати минут после
подачи заявки. Все восемь этажей, пять надземных и три подземных, площадью в
четыре гектара оснащены высокотехнологичным оборудованием, есть информа
ционный зал, цифровой читальный зал, помещения для проведения семинаров,
медиацентр, демонстрационный зал ымультиплекс» и автоматизированные книж
ные стеллажи с девятиуровневыми мобильными книжными полками.
Сверху осмотрели электронный читальный зал. Прямо под нами за большим
столом парень в очках. Перед ним сразу три огромных монитора, в обеих руках
по ымышке». Посетителей немного, почти половина столов и мониторов были
свободны. Как пояснила сопровождающая, в личном присутствии просто нет
необходимости, все доступно в любой части страны через
нтернет. Директор
Сахалинской областной библиотеки
ргизцева с коллегами подарили На
циональной библиотеке фолианты о Сахалине и вручили Благодарственный адрес
от отдела культуры Долинского района.
рина Левитес преподнесла в дар свою
книгу. На прощание, как всегда, групповой снимок на ступенях.
У ворот королевского дворца Кенбоккун, что в переводе означает ыДворец,
дарующий счастье», нескончаемая вереница автобусов и толпы туристов. Нам
пришлось отъехать и высадиться у памятника королю Седжону, реформатору и
инициатору создания корейского алфавита.
агаем по широкой площади мимо
фонтанов, мимо конной полицейской гвардии. Местоположение Кенбоккуна,
расположение помещений и покоев было выбрано с учетом расположения звезд
и в соответствии со всеми канонами фэншуя. Строительство дворца закончилось
в 1394 году. У массивных каменных ворот с тремя высокими арками и красивой
двухуровневой крышей с расписными фронтонами и стропилами, королевская
стража в красных, синих и желтых с красным ыхалатах», подпоясанных черными
ремнями. В руках огромные алебарды, разноцветные знамена, на головах черные
шлемы с длинными перьями, видимо, у старших по званию, у рядовых шлемы без
перьев. Суровые, чернобородые, смотрят вдаль и не моргают.
отографироваться, стоя рядом, можно, касаться и трогать
х нельзя.
а огра
дой, на площади из грубо обработанных каменных плит, стоит, закрывая собой
горы, красивый дворец. Справа за оградой
х государственный музей Кореи, сле
ва за стеной виднеется крыша государственного этнографического музея, сзади
личные покои и павильоны для официальных церемоний. Весь комплекс разделен
на пять частей, олицетворяющих пять королевских звезд. В дворцовом парке два
пруда. Большой, в форме квадрата с тремя островками, символизирует три боже
ственные вершины Дао и небо. Павильон уединенного созерцания на островке
малого пруда служил местом отдыха королевы и придворных дам.
Прогулка по Сеулу на теплоходе по реке Хан, или Ханган
х так ее здесь на
зывают, ыган» в переводе ырека».
то праздник. Тем более в вечернее время, когда
город в огнях, а мосты расчерчены разноцветными гирляндами.
ты проплываешь
под искусственным 175-метровым водопадом, низвергающимся с пролетного стро
ения одного из двадцати двух мостов, как раз напротив горы Намсан, с известной
всем туристам знаменитой телебашней, одним из символов современной Кореи.
В светлой кают-компании теплохода наша Кристина в очередной раз песнями
очаровывает местных жителей.
на здесь
х звезда, и ей уже не хочется уезжать
домой. Так они, корейцы, устроены.
ностранец, сказавший в компании несколько
фраз на корейском,
х уже больше, чем гость. Стоит сказать, что вам очень нравится
Корея, вы непременно постараетесь приехать сюда еще раз и смело можете зачис
лить всех присутствующих в разряд своих друзей.
вации настолько вскружили

Ура! Сегодня открытие второго Вечера русской музыки в Корее, и мы
х в
числе приглашенных в Центр культуры и искусства
фиши расклеены по
всему городу. Первый концерт в таком формате состоялся в прошлом году. В фойе
встречаем знакомых. Мир тесен! Какой же он молодец, устроитель этого концерта,
Чон Хон, Почетный генеральный консул
РФ
в
еспублике Корея. На груди Чон
Хона сиял новенький российский орден Дружбы, полученный всего два месяца
назад из рук президента
оссии В. Путина. Таким же орденом был награжден и мэр
нчона, Сон Енгиль, за активную деятельность в развитии российско-корейских
взаимоотношений в области культуры.
то они содействовали передаче
оссии на
временное хранение бесценной для нас реликвии
х флага героического крейсера
ыВаряг», поднятого со дна моря после войны.
ал Центра культуры и искусства, вмещающий почти три тысячи зрителей, за
полнен, свободных мест нет. Выступал Народный ансамбль из Москвы. Мировая
классика русских композиторов, сотворенная оркестром, чутко реагирующим на
темпераментные пасы дирижера Пак Тэена, вызывала овации публики. Велико
лепное сопрано Татьяны Коровиной и бас Ли Енсона украсили арии классических
опер. Не обошлось без ыПодмосковных вечеров» и ыКатюши». Во второй части
исполнялись вариации из балета П. Чайковского ыЛебединое озеро». Не являясь
поклонником балета, я все равно как-то насторожился, увидев в программке ко
рейские фамилии артистов, но опасения оказались напрасными. Прекрасный, за
поминающийся вечер. Корея в очередной раз удивила трогательным отношением
и любовью к русскому искусству.
усские и корейцы очень схожи по видению и
чувствованию красоты мира.
Метрах в ста, за спальным корпусом молодежного центра, три пруда.
маленький, заросший камышом, и два чуть побольше. Вдоль дорожки, покрытой
до оси с правой стороны матами из соломы, неслышно, по одному и парами бегут
трусцой или споро шагают люди.
Вдруг раздался шелест, и сверху, прямо на середину маленького пруда, расчер
чивая линиями темное зеркало воды, сели две утки. Большие, красивые. головы,
шеи и хвостики синие, почти черные, вдоль спины с обеих сторон на белом
х синие
полоски. Плывут рядышком, одна, крупнее, чуть впереди, разговаривают между
собой по-утиному.
тут же еще всплеск
х бесшумно слетели две мандаринки.
Пестрые, маленькие, крутят головками, ныряют в корни тростника. Улетели.
ядом в соседний пруд упали цапли. Смешно летели, казалось, будто порыв
ветра сорвал с веревки белое белье. Бродят по колени в воде, каждая отдельно, оста
навливаются, надолго замирают, смотрятся в воду, словно любуются отражением.
Солнце поднялось, прилетели и застрекотали на голых ветвях сороки, где-то
рядом воробьиный хор. Посреди изгороди старенькая калитка с огромным ыам
барным» замком, из скважины торчит ключ. Вывеска
х нарисованы птицы и на
писано: ы
аповедник. Пожалуйста, соблюдайте тишину!». Дошло! Вот для чего
соломенные маты! Птиц не беспокоить звуками шагов!
мостки, чтобы природный
баланс не нарушить.
Национальная библиотека Кореи открылась сразу после освобождения страны и
сегодня содержит более семи миллионов единиц хранения, включая около миллиона
книг на иностранных языках. В 2007 году под эгидой Национальной библиотеки
была открыта общенациональная цифровая библиотека.
десь нас встретила мо
и ранеными половину палубной команды, вернулись на рейд
нчона и были
затоплены. Пострадала и японская эскадра. Серьезные повреждения получили
японские крейсеры ы
сама», ыЧиода», ыТакачихо», а один миноносец потоплен.
Часть раненых и команда разместились на французском, английском и итальян
ском крейсерах, остальные находились на лечении в городской больнице. Только
командир американской канонерки отказался принять раненых. Позже моряки
вспоминали, что местные женщины приносили в госпиталь зелень и фрукты и
даже специально для них выращивали на своих огородах картошку. После войны
японское правительство наградило
уднева высшим японским военным орденом, а
японский поэт написал песню о подвиге русских моряков. героизм русских моряков
ыпотряс» и Европу.
встрийский писатель и поэт грейнц написал стихотворение
ыВаряг», песня на его стихи в переводе Е.
Студенской стала известна не только в
оссии. Мы не были исключением и в автобусе громко, как могли, спели:
Наверх, вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает.
Врагу не сдается наш гордый ыВаряг»,
Пощады никто не желает!
Дворец китайско-корейской дружбы. На первом этаже
х вестибюль, комнаты
для персонала, на втором
х офис, выставочные залы и зоны отдыха, на третьем
х
залы традиционной корейской и китайской культур, где-то, но не понял где
х би
блиотека, и на четвертом
х театр.
аньше здесь был район компактного проживания китайской диаспоры
х
Чайнатаун. Численность китайцев к середине двадцатого столетия превышала
десять тысяч человек. Сейчас их значительно меньше, но все равно функциони
руют школы, есть китайский университет (или даже два?) и огромное количество
любимых корейцами ресторанов.
По узенькой улочке, переходящей в крутые ступени, обрамленные небольши
ми, чуть выше человеческого роста, резными каменными ступами, поднялись к
памятнику великому Конфуцию. Вместе с ним заново осмотрели порт, острова
и районы города. Красиво, чисто, ухожено, опадают лепестки вишни, расцвели
яблони. ыНе познав судьбы, нельзя стать благородным мужем. Не познав себя,
нельзя обрести опору в жизни. Не научившись понимать истинный смысл слов,
нельзя узнать людей» (Конфуций).
В парке ыВольми», после осмотра окрестностей из ыобсерватории» на вершине
сопки, куда нас доставили два шустрых электрокара, в павильоне с восковыми
фигурами корейских помещиков
х янбанов, занятых исполнением традиционных
обрядов, мы затеяли фотосессию в национальных свадебных костюмах. Было
очень весело, особенно когда наши дамы нестандартного по корейским меркам
телосложения пытались примерить наряд корейской невесты. Самое смешное, что
многим это все же удалось.
В другом зале другие мастера обучали нас древнему искусству печатания на
рисовой бумаге. Мне и врачу городской больницы
льге достались штампы цветка
счастья, который распускается на ычистой земле»
х в буддийском раю
х и слетает
на землю ыв моменты наивысшего счастья или божественного просветления». Мы
с азартом колотили одежными щетками по штампу, накрытому мокрой бумагой,
потом сушили и старательно обмакивали контуры пропитанными тушью тампон
чиками из ткани. В итоге оба наших цветка были признаны лучшими произведени
ями в неофициальном конкурсе. Сам процесс, возможно, и не являлся собственно
творчеством, но ум расслаблял и подарил кучу положительных эмоций.

В молодежный центр на окраине города (два аккуратных корпуса на ухоженной
территории у подножия невысокой сопки) прибыли вечером и расположились в
пустых, не считая телевизора на тумбочке и встроенных шкафов, больших комнатах
по пять
х шесть человек. Мы все за эти дни порядком устали, и нам было все равно,
где и как спать, только бы добраться до подушки. С другой стороны, три вечера
в таких условиях еще больше сблизили нас, напомнили о студенческой юности,
да и какой комфорт мы хотели получить за проживание в комнатах стоимостью в
три доллара за сутки на человека? Мы же не ыгруппа отдыхающих», а экспедиция.
Кстати, в Сеуле есть несколько молодежных гостиниц такого же типа, в которых
часто останавливаются иностранцы, приехавшие на учебу, туристы, преподаватели
и студенты из провинции.
овно в девять утра в одной из аудиторий второго корпуса нас ждали директор
центра и красочный, на всю стену, на двух языках, плакат: ыДобро пожаловать в
Корею». Свое приветственное слово директор завершил исполнением народной
мелодии на губной гармонике. Как пояснила Елена Владимировна, наш гид и пере
водчик, руководитель центра является секретарем писательской организации города
нчона и это его рисунки и стихи украшают стены спального и учебного корпусов.
дорово! Стихи о природе, о родине на стенах
х такое я видел впервые. Может,
и у нас где-то подобное практикуется? Узнав, что наша роскошная блондинка и
есть писатель
рина Левитес, поэт пригласил ее в свой кабинет и подарил книгу.
Потом они долго раскланивались.
Incheon Metropolitan City Museum, первый публичный музей Кореи, был от
крыт в 1946 году. Потом в его состав вошли Мемориальный зал и комплекс, по
священный
нчонской десантной операции под командованием американского
генерала Макартура.
гавань
нчона, известная россиянам как Чемульпо,
х место героического боя
и гибели в 1904 году крейсера ыВаряг» и канонерской лодки ыКореец». Поэтому
в музее нас в первую очередь заинтересовала экспозиция, посвященная подвигу
русских моряков.
жавая винтовка, пушка с крейсера ыВаряг», снаряд, поднятый со дна залива,
пробитый осколками
ндреевский стяг. Часть экспонатов год назад была переда
оссии на временное хранение. На площади Санкт-Петербурга (в
откуда виден залив, где были затоплены российские военные корабли, стоит
х кубическая каменная глыба, а на ней по волнам
х бескозырка. К
нему ведут каменные ступени и установлена мемориальная плита с надписью на
корейском и русском языках: ы9 февраля 1904 года во время
усско-японской вой-
ны крейсер ыВаряг» и канонерская лодка ыКореец», понеся значительные потери в
ходе неравного боя с японской эскадрой вблизи острова Пхальмидо, направились
в акваторию порта Совольмидо. Преисполненные мужеством и отвагой, русские
моряки не сдали свои корабли противнику, самоотверженно вызвав огонь на себя.
В ознаменование 100-летней годовщины героического подвига русских моряков
крейсера ыВаряг», канонерской лодки ыКореец» в 2004 году был воздвигнут этот
памятник». Возле пирса мы остановили проходящего мимо портового рабочего и
спросили, что он знает о памятнике, и он, к нашему изумлению, начал рассказы
вать о героизме русских моряков, о раненых, махнув рукой в сторону залива, где
были затоплены корабли. Мы были шокированы.
н стал для нас своим, через
него Корея стала нам ближе.
сход боя был предрешен. Против ыВаряга» под командованием капитана
первого ранга
уднева и ыКорейца», которым командовал капитан второго ранга
Беляев, в бой вступили шесть японских крейсеров и восемь миноносцев. В ре
зультате ыВаряг» и канонерская лодка, получив повреждения и потеряв убитыми
переводчицами, пили кофе в демонстрационных залах, заглядывали в кабинеты с
блестящим, красивым, со множеством кнопок и огромными мониторами, оборудо
ванием, участвовали в розыгрышах лотереи с призами на бесплатные процедуры. В
клинике народной медицины добровольцы испытали на себе сеансы прижигания и
иглоукалывания, в стоматологической
х проверили состояние зубов, а в клинике
ыКрасоты и Пластической хирургии» три женщины, разбавленные одной особью
мужского пола, в футболках, шортах и джинсах залезли в криогенную камеру.
Через специальные окошечки было видно, как смешно они прыгают и машут ру
ками в теплых, похожих на боксерские, перчатках. Еще бы! На градуснике минус
восемьдесят пять! В итоге мы все получили удовольствие и заряд бодрости. В
коридорах, палатах, куда ни посмотришь, улыбчивые, доброжелательные девушки,
готовые оказать любую помощь.
наче нельзя,
х пояснил моложавый профессор,
х ведь медсестры
х это
ыСпрос на путешествия за здоровьем, на медицинский туризм растет из года в
год. Появилась возможность выбора, где, в какой клинике, в какой стране лечить
то или иное заболевание, делать операцию, а дефицит свободного времени под
талкивает человека к тому, чтобы совместить отдых с лечением и профилактикой
различных заболеваний»
х это цитата из рекламного проспекта российской
туристической фирмы. Просто замечательно, что появился такой выбор и только
ыдефицит свободного времени» не позволяет нам насладиться прелестями нашего
бесплатного здравоохранения.
оно у нас, если верить статистике, на хорошем
уровне, не хуже, чем у других. По количеству врачей на сто тысяч человек населения
оссия на четвертом месте в мире, германия только на двадцать третьем, а С
вообще на тридцатом.
асходы на здравоохранение в процентном отношении от
оссии 4,2 %, в Корее
В целом, разница не такая уж значительная, как можно было бы предположить.
Врачи и медсестры Н
патологии кровообращения в городе Новосибирске, куда
я попал несколько лет назад, относились к больным с таким вниманием и заботой,
что до сих пор вспоминаю о них с чувством глубокого уважения и благодарности.
У нас на Сахалине нет клиник такого уровня и вообще нет клиник, только боль
ницы и поликлиники. Так что сравнивать не с чем. Вялый разговор в автобусе по
поводу состояния островной медицины не перерос в дискуссию, никто ни на чем
не настаивал, а к доводам врачей о нехватке специалистов и низкой зарплате от
неслись с пониманием.
х главный город провинции Кенгидо находится всего в двадцати че
тырех километрах от Сеула и связан с ним ниткой метрополитена.
снованный
задолго до нашей эры, сегодня он слился с Сеулом и стал главными ыморскими
и воздушными воротами» столицы Страны утренней свежести. То, что корейцы
любят вкусно поесть, ни для кого не секрет. В
нчоне пошли дальше. Как напи
сано в рекламном проспекте: ы
десь даже названия улиц говорят об удивительных
приключениях желудка». Что они подразумевают под ыприключениями желудка»,
неизвестно, но в городе есть улица рыбы-монаха, аллея большеглазой сельди,
аллея холодной гречневой лапши, район голубого краба и множество других по
добных улиц и переулков. Вот вам и экзотика. Кстати, по телевизору здесь часто
демонстрируют дегустации новых блюд, и люди ыс улицы», рассказывая о своих
впечатлениях, находят такие необычные сравнения и нюансы вкусовых ощущений,
будто говорят о чем-то высоком, духовном. Друзья из Кореи поначалу удивлялись
лаконичности моих ответов по поводу их гастрономических пристрастий.
сводились к двум категориям
х ывкусно», и ывкусно, но не очень».

крабы и мидии вместе с щупальцами осьминога и кальмара, в бульоне из грибов,
зелени, орехов со специями и перцем; самгепсаль
х жареные тонкие ломтики
свинины, которые нужно заворачивать в салат с кучей разнообразных закусок и
умудриться запихать в рот этот огромный зеленый шар или наползти на него, как
это делает удав. Наименование других блюд можно прочитать в меню корейских
кафе и ресторанов Южно-Сахалинска. При этом в Корее блюда больше по объему
и разнообразию ингредиентов, значительно дешевле и несоизмеримо вкуснее.
После обеда мы вернулись в Дэден и минут сорок гуляли в подземке вдоль тор
говых рядов, где
лора наконец купила себе красивый, цвета мокрого асфальта, о
четырех колесиках, чемоданчик за совсем смешную по сахалинским меркам цену.
Хозяйка, уступившая процентов сорок от первоначальной цены, была довольна
процессом торга, который мы разыграли вместе с ней. Каждый достаточно талант
ливо сыграл свою роль, и мы, взаимно удовлетворенные, учтиво распрощались.
После прогулки по аллее, обрамленной цветущей сакурой, в нашей програм
ме очередная восточная экзотика
х ыНочь в тимдильбане». Да, да! По нашей
просьбе еще с Сахалина нам заказали ночлег в настоящей корейской бане.
то
очень удобно
х спать в бане. Если метро закрыто и до дома слишком далеко,
если хочешь пригласить девушку на свидание, а на улице морозно, если хочешь
допоздна общаться с друзьями, да мало ли что еще, ну, скажем, хочешь просто
попариться, избавиться от простуды, тимдильбан х самое удобное место. Всего
за манон (в пересчете это примерно триста рублей) на сутки заведение в твоем
распоряжении. В последний момент перед доводами ыпятой колонны», а именно:
ыНазавтра с утра экскурсии в три клиники, потом фольклорная деревня и транс
фер в
нчон», экспедиция дрогнула и приняла решение спать без экспериментов,
но остаться в
нтерсити нам не удалось, наши номера уже были забронированы
за другими. Привычное желание получить лучшее за меньшую цену привело нас
в Key Motel, который, как показалось мне, служил пристанищем любви, и в хо
лодных номерах не было ничего, кроме ванной, телевизора и гигантской кровати
с электроподогревом.
Треть личного состава остановилась на компромиссном варианте
х спать
с удобствами, но перед сном расслабиться в бане. Купались и парились почти
четыре часа, и нисколько не пожалели. Душевые, четыре бурлящих бассейна с
термальной водой от тридцати четырех до сорока пяти градусов. Большой зал с
теплым полом, массивные скамейки, бар со столиками, в углу массажные кресла,
вдоль стены четыре сауны, на противоположной стороне массажные кабинеты.
Дальше кислородный кабинет с полками и спальная комната. На этажах раздевалки,
тренажерный зал, внизу вестибюль. Погрелись, подремали на полу, подложив под
голову поленца и ыкирпичики», попили чай, накупались в бассейнах, подышали
кислородом и в полночь на такси вернулись в мотель. Приятно и, главное, недо
рого.
казалось, что после таких процедур спать можно, где угодно. Все равно
ничего не чувствуешь.
ыМы стремимся всегда без каких-либо ограничений предоставлять каждому па
циенту самое лучшее медицинское обслуживание»
х таков девиз клиники ыСон»,
в которой решили проверить состояние здоровья и пройти диагностику шестеро
членов экспедиции, отправив с Сахалина через ыВифтур» свои документы. Утром
в понедельник за ними прислали машину, остальные, сопровождаемые врачами и
обхватов знаменитое дерево гинкго, которому, как и храму, более тысячи лет.
не удержался, отстал от группы, перешагнул через штакетник и прикоснулся к
стволу, изрезанному глубокими вертикальными морщинами.
укам стало тепло,
огромные нижние ветки укреплены подпорками, рядом валуны, тоже теплые.
Прикосновение к сущности, живущей уже тысячу лет! Умом такое не понять. По
преданию, перед войной или страшными природными катаклизмами, которые могут
принести страдания народу Кореи, дерево плачет. Мы не увидели такого ычуда»,
и это прекрасно, значит война, о возможности которой так часто говорили перед
нашей поездкой государственные телеканалы
оссии, отменяется.
На территории храма нас радушно встречает старшая монахиня и приглашает
на чайную церемонию. В ожидании нас, а сегодня ынеприемный» день, она по
догревала чай, но, к ее огорчению, он все равно немного остыл. Мы расселись
за низенькие столики, а сострадательная служительница черпаком, сделанным
из половинки тыквы, медленно набирала чай из керамической чаши, в которой
покачивался огромный белый цветок лотоса, и с улыбкой наливала каждому в
миниатюрную фарфоровую пиалку ароматный теплый напиток. Мы с поклоном
принимали чай, отпивали по глоточку, благодарили монахиню, а потом долго фото
графировались с ней, все вместе и каждый отдельно.
В затемненном зале храма на натянутых между расписными балками тросиках
рядами висели сотни белых, оранжевых и розовых цветов, фонариков лотоса. На
красном подиуме, глядя куда-то поверх наших голов, сидели золоченые Будды,
сложив пальцы. Снаружи еле слышно звонил колокольчик с язычком-рыбкой. В
торжественно праздничном, ынамоленном» столетиями храме, покоилась вечность.
Что-то чистое светлым лучом коснулось сердца нашей сущности, слова и мысли
растворились, оставив чувство радости земного существования.
На дворе монахиня рассказывала историю основания храма, но мы почти ничего
не поняли, поскольку переводчица, местная кореянка, закончившая несколько лет
назад русское отделение университета, только недавно нашла работу по специ
альности, забыв все, чему ее учили.
нам и не нужны были слова.
кутанные
светлой аурой любви и доброты, исходившей от монахини, мы просто улыбались,
касались ее рук, кланялись ей, а она, ответно, нам.
диллию нарушил водитель
автобуса, напомнивший, что мы опять куда-то опаздываем.
То, куда мы все равно опоздали, оказалось музеем женьшеня в городке гымсан.
айон славится искусством выращивания и переработки женьшеня, значительная
часть готовой продукции отправляется на экспорт. В Корее существует легенда о
том, что женьшень зарождается от удара молнии в родник.
сточник уходит под
землю, а на его месте вырастает корень жизни, хранящий силу небесного огня. Его
целительные свойства известны на Востоке более четырех тысяч лет. В древних
летописях говорится: ыЦарь лесных зверей
х тигр, царь морских зверей
х дракон,
а царь лесных растений
х женьшень».
а музеем улочка с рядами и магазинами, переполненными женьшенем. В конце
улицы в уютном ресторанчике каждого ждал самгетан
х тушенная в большом
керамическом горшке с грибами, орехами, зеленью, начиненная специями, кореш
ками женьшеня и рисом целая курица. В придачу к основному блюду прилагалась
чашечка вареного риса, ярко-красная кимчи, пророщенные ростки сои, какие-то
блинчики и еще пара-тройка закусок в маленьких блюдечках. Почти все сахалин
цы за столом прекрасно пользовались палочками для еды, что всегда приводило
в изумление официанток. Каждый день экспедицию ыбаловали» разными блюда
ми корейской кухни и, по-моему, ни разу не повторились. Вот несколько из них;
гальбитан
х суп из говяжьих ребер со специями, орехами, грибами и лапшой из
крахмала с приложениями; хемультан
х тушенные в огромном ытазике» креветки,

Чем привлекают корейские магазины наших женщин, мне до сих пор неведомо.
дежду для российских дам среднестатистической комплекции в Корее не продают,
кроме как в нескольких магазинчиках на ыПьяной» улице в районе оптового рынка
Дондэмун в Сеуле, все остальное можно купить в Южно-Сахалинске.
Дэден
х столица провинции Чунчон Намдо, расположенной почти в самом
центре Южной Кореи.
т Сеула на скоростном поезде можно доехать менее чем
за час, расстояние
х сто шестьдесят семь километров.
десь все рядом. Для срав
нения: территория Сахалинской области всего на пятнадцать процентов меньше
площади всей Южной Кореи.
т Сеула до Пусана расстояние по железной дороге
четыреста двенадцать километров, поезд идет два часа сорок минут, стоимость
билета около пятидесяти тысяч вон или сорок пять долларов С
. Дэден, пятый
по величине город в стране, известен как корейская ыСиликоновая Долина». В
городе двадцать университетов и около двухсот частных и государственных на
учно-исследовательских институтов, центров и научных парков, среди которых
наиболее известен парк
кспо.
В непосредственной близости с парком расположен Национальный музей на
уки. Многочисленные выставки Дэденского художественного музея посвящены
современному искусству. В районе Юсон-гу оборудована ыДолина науки Дэток»,
где демонстрируются новейшие достижения прогресса. Есть и музей геологии, и
стории
зии. Еще одна достопримечательность
х факультет изобрази
тельных искусств местного университета. Лучшие студенческие работы выстав
ляются по аллеям.
К северо-востоку от Дэдена расположен национальный парк Соннисан, где
находится основанный в 553 году буддийский монастырь Попчуса с тридцати
трехметровой статуей Будды Матрейи
х Будды будущего, учение которого, осно
ванное на любви, сменит наследие, оставленное нам Буддой
дать
пришествия нового Будды осталось недолго, менее десяти тысячи лет. Тридцать
три
х число не случайное, магическое. Достаточно сказать, что Буддийский рай
состоит из тридцати трех небес, поэтому к воротам главного буддийского храма
Кореи Пульгукса в городе Кенджу ведут лестницы с тридцатью тремя ступенями.
Сейчас по ним никто не поднимается
х чуть правее есть прекрасная дорожка.
Мне кажется, что в этом есть некий символ нашего времени, желание найти свой
Храм, войти в него, не прилагая к тому особых усилий.
На северо-западе от столицы провинции находится знаменитый своими горячи
ми источниками небольшой курортный городок Юсон. По одной из древних легенд
смертельно раненный король государства Пэкче выжил, благодаря целительной
силе тамошних вод. Столица бывшего королевства, город Пуе, находится в трид
цати километрах от Дэдена. Со скалы близ этой столицы в шестьсот шестидесятом
году три тысячи женщин королевского двора бросились в реку, чтобы избежать
позора после поражения государства от соседнего царства Силла.
браз женщин,
падающих вниз в ярких платьях, навеял скале имя Накхвам
х ыСкала падающих
цветов». Учитывая, что территория Южной Кореи сравнительно невелика, а люди
появились на полуострове около пятисот тысяч лет назад, буквально каждое при
мечательное место (будь то скала, или река, или храм) овеяно древними сказаниями
и легендами. Сегодня на календаре 4347 год со дня основания Кореи, 2557 год
со дня прихода в мир Будды
акьямуни и 2013 год новой эры со дня рождения
исуса Христа. Все даты официальные.
Воскресное утро начинается с экскурсии в буддийский храм Донхакса. Тени
стая аллея к воротам. Напротив, за деревянным заборчиком, огромное в шесть
Традиция любования цветущей сакурой пришла в Корею из
понии очень дав
но, говорят, более тысячи лет назад. Мир становится светлее, люди перестают быть
чужими, когда перенимаются красивые традиции. В Корее есть праздник
х День
древонасаждения. Все без исключения сажают цветы и деревья на улицах, парках,
скверах. Вот бы нам на Сахалин такой праздник. Человек, посадивший дерево, не
будет его ломать, посадивший цветы не станет ездить по газонам. Представляю,
как похорошели бы наши города, изменился бы остров. Может, уже наступило
время отдавать, дарить, несмотря ни на что, просто оттого, что душе захотелось?
Кстати, и пословица есть такая: ыБлагодарить должен дающий».
х Смотрите! Вон там!!!
вот справа!
х минута, вторая, возгласы стихают,
только шелест шин по бетону и убаюкивающий гул двигателя. Дома у нас
х снег
сугробами, улицы грязные, сплошь в выбоинах.
аль, нет у нас такой весны, такого
цветения. Детям, внукам бы показать, друзьямÿ Так уж человек устроен. Хочет по
делиться со всеми чистым и радостным.
невольно возникает вопрос: почему у нас
по-другому? Что мешает нам жить в чистоте так, как живут другие? Просветленные
учителя говорили: задавать вопросы неправильно, но и не спрашивать тоже нельзя.
еще: ыЧисто внутри, чисто снаружи». Может, причина в нас самих? В начале ше
стидесятых (всего семь лет прошло после окончания войны) Корея голодала. Ели
дикоросы, корешки растений, почки деревьев. Хибары, грязь, нищета, все разрушено.
х Как вы сумели поднять страну, накормить и одеть всех, построить города?
х
спрашивал я еще в свой первый приезд, в девяностых, местных старожилов.
х Как-то само все получилось. Мечтали жить лучше, наесться досыта, вы
растить детей, работали по десять-двенадцать часов, сами дома себе строили,
и государство помогало,
х вот, оказывается, какой он, рецепт азиатского чуда!
Мечта, желание, работа, помощь государства
х и все получается само собой.
Чего из этого перечня не хватает нам? Может, мечтаем не о том, или работать
разучились, или у правительства свои цели, не до нас покаÿ Ни один вопрос не
решается без вмешательства президента страны, даже такой элементарный, как
оплата коммунальных услуг.
то я насмотрелся новостей после возвращения из
Кореи. Может, ыжелезный занавес» был нужен нам самим? Не ездили, не знали,
считали, что лучше, чем у нас, быть не может. Не было повода для сравнения и
были счастливы, жалели тех неразумных, что за кордоном. Нет вопросов
х нет
ответов, нет человека
х нет проблемы. Последнее, кажется, из другой оперы.
Каждый день в дороге по несколько часов. Есть время и для размышлений, и
для разговоров. Как часто мы слышим, мол, не те нынче пошли островитяне, и
братство наше островное куда-то исчезло. Но в который раз с радостным удивле
нием я убеждаюсь, что сахалинцы есть и никуда они не делись. Вот и наша экс
педиция, двадцать девять разных, почти ыслучайно» встретившихся людей, стала
как одна большая семья.
Быстро темнеет, день и ночь в Корее почти ничто не разделяет. Только-только
солнце коснулось сопок, и вот уже его нет, окна светятся, горят фонари, рекламаÿ
Мы опоздали на четыре часа, и вечерняя прогулка по городу Дэдену не состоя
азместились в двухместных номерах отеля
нтерсити. Ночной эрзац-шопинг
реализовался в ближайшем универмаге, Хаймате, десять минут на такси
х с один
надцати до двенадцати ночи. Купили клубнику, четыре воны (сто десять рублей)
за полукилограммовый пакетик.
11*

Марина из Долинска показала мне узелочек с землей ничейной территории, с
землей родины ее отца, скончавшегося на Сахалине два года назад. Сказала: ы
су папе на могилу»,
х в глазах слезы.
н так и не побывал в отчем доме, оставлять
семью на Сахалине не захотел. Вот такая она, тридцать восьмая параллель, слезы
и боль людей в Корее и далеко за ее пределами. граница, разделяющая сердца.
и
сам родом из социализма и не намерен окрашивать в черный цвет все свое прошлое,
и прошлое уже несуществующей на картах мира страны. Но как счастье одного
человека может помешать достижению всеобщего блага? Что же такое страшное
может случиться с идеологией, с ыжелезным занавесом», если человек, хотя бы
раз в конце жизни побывает на своей родине, чтобы поклониться могилам роди
телей, встретиться с братьями и сестрами? Что произойдет с государствами, если
встретятся наконец все разделенные границами семьи? Если государство боится
свободных и счастливых граждан и делает все, чтобы в стране остались только
подданные, оно обречено.
Наверное, нам так и не суждено вырваться из плена границ, созданных чьими-то
умами в результате неведения, позволяющего ывластителям мира» манипулировать
нами, используя национальные, религиозные и иные различия, постоянно нахо
дя причины, объясняющие необходимость нынешних страданий для обретения
счастья в будущем. Сегодня вместо оков идеологических мы навесили на себя
другие
х экономические, националистические. Не можем жить без ярма на шее.
Мыслим мировыми масштабами и масштабами государства, а свою жизнь, свой
двор обустроить не умеем. Мы слишком долго жили и все еще живем будущим.
Давайте начнем жить сейчас, обретая будущее через свет любви и сострадания!
Возвращаемся в Чунчон, где уже с обеда у нашей гостиницы ждет автобус с
представителями туристического отдела мэрии города Дэдена (Тэджона)
х столицы
центральной провинции Кореи. Порыв ветра вырвал из рук пограничника какие-
то бумаги и списки с нашими данными, и они, как испуганные птицы, заметались
среди машин, взлетели над ограждением, а солдаты, двое или трое, кинулись за
ними. Хорошо, что ветер с севера. Чем все закончилось, мы уже не видели.
Наш автобус, красный, внушительных размеров лимузин, мчится со скоростью
более ста километров в час. То здесь, то там обособленно стоят, устремленные в небо
призмы многоэтажных зданий.
овные квадраты и прямоугольники рисовых полей,
тоненькие, еще без листьев, чуть розовеющие веточки сапрана, темно-зеленые головы
корейского кедра и длинные, белые и черные, цилиндры многочисленных теплиц.
Везде чисто, все ухожено. Крутые склоны покрыты металлической сеткой, белые
лотки водостоков дугой или в струночку, барьерные металлические ограждения на
обочинах дорог в полосках светоотражающей пленки, мешки с песком на крутых
подъемах сложены в сторонке в аккуратные стопочки.
цветы, цветы, цветыÿ
При желании, конечно, можно найти и мусор и грязь кое-где, и все жеÿ Не
даром на Востоке говорят: красота в глазах смотрящего. Еще на деревьях не рас
пустились листья, а ветки усыпаны огромными белыми бутонами. Сразу за белыми
магнолиями, за неделю на наших глазах, распустились розовые и фиолетовые.
Нежные цветы сакуры
х словно напоминание о хрупкой красоте нашего мира, о
скоротечности времени. На фоне летящих лепестков вишни еще ярче пламенеет
багульник, желтеет мимоза. Пологие склоны сопок окрасились во все цвета ра
аль, что мы не увидели цветения мугунхва, розы
арона, национального
символа Кореи.
на распускается в мае, красота неописуемая!
территории страны. Более точная информация, возможно, есть в генштабе армии
Северной Кореи. Через некоторые тоннели может пройти бронетехника. Кажется,
два или три из них служат объектами экскурсий, остальные взорваны, и входы
замурованы. Тоннель, проложенный в гранитной породе на глубине около семи
десяти метров в провинции Кенги, который обычно демонстрируют туристам, был
обнаружен тридцать пять лет назад по информации, полученной от перебежчика.
Его диаметр позволяет тридцати тысячам солдат в полной военной выкладке и с
тяжелым вооружением совершить за час марш-бросок и выйти на поверхность в
сорока четырех километрах от Сеула.
По деревянным ступеням поднимаемся на смотровую площадку, в сотне метров
вниз по течению через речку переброшен канатный пешеходный мост. На нем де
сятка полтора, судя по гвалту, туристов из Китая.
понцы ведут себя тише и, как
правило, в таких местах ходят с флажком и строем. Слева от водопада, за синей
скалой, красивая, на бревенчатых стойках, крытая желтой соломой беседка, чуть
в стороне
х крашеная избушка-туалет, а дальше, слева от щебеночной дорожки,
за низеньким деревянным штакетником
х пушка, два легких танка и бронетран
спортер армии С
х экспонаты последней войны, окрашенные в желто-зеленые
цвета. Вдоль грунтовой дороги, огибая сопку, тянется зеленый, из металлической
сетки заборчик, на котором через каждые пять метров висят красные треугольники
с надписью черными буквами, на корейском и английском
х ыМины». Вдруг меж
двух деревьев безногое чучело в оборванной форме северокорейского солдата;
красные петлицы, на тряпочной голове каска, внизу ботинок и ржавые жестяные
банки. Все для того, чтобы фотографироваться и показывать всем
х я здесь был!
Металлическая сетка трансформировалась в ограждение из колючей проволоки
в три нитки с такими же предупредительными знаками ыМ
». На всем пути ни
одного пограничника, только замаскированные под птичьи гнезда видеокамеры.
Нас снова пересчитали, оказалось, никто не пожелал остаться на границе,
и все три автобуса в сопровождении джипа с юным пограничником по извили
стой горной дороге направились в соседний округ к наблюдательной платформе
ыТхониль», что означает ы
бъединение».
нтересно, кто ее так назвал? где-то на
полпути после вкусного обеда в ресторанчике небольшого поселка наш погранич
ник сфотографировался с женщинами и, махнув на прощанье рукой, уехал от нас
охранять рубежи своей родины.
Платформа для наблюдения на вершине горы встретила нас холодным поры
вистым ветром. Поднимаемся по ступеням и входим в здание. Внутри, полукругом
снизу вверх, как в кинотеатре, кресла, напротив остекленная стена с видом на дру
гую половину Кореи, на знаменитые горы Кымгансан
х территорию ысопредель
ного государства».
стория, легенды, искусство
х все общее, даже граница общая
и народ один и тот же, а найти общий ыязык» не могут. Театр абсурда, и только!
Люди стремятся к счастью, придумывают теории о том, каким оно должно быть
и через какие ыизмы» следует идти к нему, а затем, во имя своей истины, убивают
друг друга, и умирают счастливыми. Если спектакль продолжается
х значит, это
кому-то выгодно.
В стационарный бинокль, бросив в прорезь пятьсот вон, можно минут пять
любоваться рядами колючей проволоки, разделительной полосой в два километра
и сторожевой вышкой северокорейских пограничников. Левее, на два часа, как и
выразился гид, солдат срочной службы, виднеется побережье Восточного моря
Кореи. На наших картах это море называется
отографировать запрещено, но успел незаметно, ыот живота», с прицелом
на бесконечность, сделать пару снимков. Десятиминутная лекция, и вот мы уже
ыснимаемся» на улице, на фоне ысвоей» территории.
11* Дальний Восток № 6

винции. В конце сентября люди из всей Кореи приезжают сюда любоваться осенним
разноцветием. Буйство красок такое
х дух захватывает. Все отели переполнены.
десь все напоминает Сахалин
х и сопки, и побережье моря, и реки, куда заходит
нереститься кета.
рыбалка здесь отменная. На территории национального парка
Сораксан, в горах, которые являются отрогами знаменитого на весь мир горного
хребта Кымгансан (
лмазные горы). Может быть, где-то недалеко отсюда и жили
в древности известные всем феи алмазных гор. Несколько буддийских храмов.
на вершину одного из пиков, к развалинам горной крепости, ведет канатная до
рога. Храм Синхынса у подножия горы был основан более тысячи лет назад. У
входа установлено восемнадцатиметровое бронзовое изваяние сидящего Будды,
созданное современными мастерами. По легенде, место для возведения другого
храма, Наксанса, основанного в шестьсот семьдесят первом году на горе у морского
побережья, монаху
йсану указал сам Будда, явившись ему во сне.
Достопримечательностью провинции считается и Культурный центр ыТоджи»,
что означает в переводе с корейского
х ы
емля», названный так в честь одноимен
ного шестнадцатитомного романа классика южнокорейской литературы миссис
Пак Кунни. В городе Вонжу в доме, где она проживала, теперь устроен музей.
Центр приглашает в творческую командировку писателей из разных стран мира.
руководит музеем издатель этого многотомного произведения.
Сегодня у нас экскурсия в ДМ
, демилитаризованную зону между КНД
и
еспубликой Корея.
т гостиницы Ladena до приграничного с северной Кореей
городка Косон ехать два с половиной часа.
ттуда до самой границы чуть более
семи километров.
она, разделившая страну на два государства, стоившая жизни
более чем трем миллионам человек, проходит, по соглашению между ССС
и С
ША
,
по тридцать восьмой параллели. ССС
уже нет, а граница осталась.
В Пусане, во втором по значимости городе страны, есть мемориальное кладби
ще воинов, погибших при освобождении Южной Кореи, где покоятся останки по
гибших солдат шестнадцати государств, участвовавших в войне по решению
Н,
и солдат
еспублики Корея. Стройные ряды столбиков надгробий.
едкие гости,
местные жители, туристы, родные
х вчитываются в имена, датыÿ
у каждой
могилы цветут розы.
десь нет наших, они воевали на другой стороне, выполняли
приказы, умирали за свои идеалы. Но те, кто покоится здесь, тоже не чужие. Все
они земляне, жертвы войны идеологий и амбиций. Наступит день, исчезнет граница
в последней разделенной стране мира и воссоединятся все разлученные войной
семьи. Воссоединятся
х если доживут. Сегодня я мечтаю о том времени, когда в
центре Кореи, на тридцать восьмой параллели, установят памятник всем жертвам
той страшной войны, всем солдатам
х и американцам, и корейцам, и русскимÿ
Всем, чтобы помнили.
станавливаемся у пограничного пункта, расположенного у водопада Дутаен
в округе
н. Место оказалось достаточно многолюдным, наш автобус третий и
последний на сегодняшний день. Количество экскурсий ограничено, и очередь
расписана на месяц вперед. Высокий, по местным меркам, юный на вид погра
ничник внимательно пересчитал нас и разрешил пройти к водопаду. Долго фото
графировались, издали посмотрели на выход из четвертого тоннеля, пробитого
сквозь горы саперными подразделениями северокорейской армии, для вторжения
в час Х на территорию государства Хангук.
бнаружено почти два десятка та
ких сооружений, проходящих под демилитаризованной зоной с выходом вглубь
президентов
х прямо в конституции прописали, что звания, должности и награды
не предоставляют никому никаких льгот, кроме всеобщего уважения.
Строились автомагистрали, пошли скоростные поезда, становились красивее
города и поселки. Каждый год что-то новое: как-то в одночасье повсеместно по
явились пандусы и лифты для инвалидов, в центрах социальной помощи, которые
есть в каждом квартале любого города, всех жителей пенсионного возраста кормили
обедом. В следующий приезд во всех городах появились красные велосипедные
дорожки, новые скверы, паркиÿ
Во всей Корее нет ни одной свалки, подобной южносахалинской. Страна пре
образилась. Может, оттого, что депутаты не имеют второго гражданства?
ли
потому, что ездят они на обычных корейских машинах, купленных за свой счет?
ли так действует равенство всех перед законом и наличие независимых СМ
? Не
знаю. ыДинамичная Корея»
х национальный девиз, воплощающий современный
образ страны начала двадцать первого века. Девиз страны, которая поднялась из
послевоенных руин и стала одним из экономических центров
что изменилось у нас на Сахалине? ыМеньше воровать надо!»
х такой
вердикт вынесли почти все члены нашей экспедиции на заданный мной вопрос.
Потеря веры в справедливость, ощущение своей незащищенности перед пре
ступниками, чиновниками и стражами порядка, понимание того факта, что ты не
нужен собственной стране, ты просто обуза своему государству.
Вместе наслаждаться природой весенней Кореи, бродить по улицам городов,
по садам и узеньким проходам королевского дворца, обмениваться впечатлениями,
беседовать об истории и культуре страны
х это такая радость.
я благодарен
своим друзьям
рине и Володе
стапенко, Наталье Лиеде,
лоре Селедцовой,
Виктории Бя,
конниковой Елене за доверие и испытанные мной чувства. Пытать
ся понять другой мир, другую страну, читая о ней статьи, рассматривая красивые
пейзажи на сайтах
нтернета, занятие интересное, расширяющее кругозор, но не
дающее практического результата. Есть пища для ума, есть знание, но нет ощу
щения. Только ступив на территорию, соприкоснувшись, пусть ненадолго, с ее
жителями, начинаешь чувствовать ее живое дыхание. Корея
х страна необыкно
венная, по своему ощущению, по своим идеалам она самая не ыазиатская» среди
других стран азиатского региона. Внутренне она очень похожа на
оссию, самую
неевропейскую среди стран Европы.
бе они
х и Корея и
оссия
х интуитивно
женские.
ни не оставляют равнодушными никого. В них или влюбляются сразу,
или сразу отвергают.
потом, потом, как часто случается с людьми в браке, на
ходят каждый раз новые достоинства и принимают недостатки, убеждаясь в пра
вильности своего первого неосознанного чувства.
ли наступает разочарование.
начит, это не твое.
Провинция Канвондо
х один из красивейших районов Кореи.
зумительное
морское побережье с многочисленными песчаными пляжами и изумрудно про
зрачной водой. Высокие горы, курорты на горячих источниках Коксан и Waterpia.
дна из крупнейших известняковых пещер в
х Хвансон, что в полутора
часах езды от городка Сокчо, с подземными озерами, водопадами, живописными
скоплениями сталактитов и сталагмитов самых причудливых форм.
релище за
вораживающее, незабываемое.
имой провинция становится горнолыжным раем. Следующие, после Сочи,
имние олимпийские игры состоятся в Пенхане, в ста километрах от столицы про

На территории университета Халлим мы встретились с представителями орг
комитета и студентами русскоязычного отделения. Все статьи были опубликованы
отдельной книгой и розданы участникам. Докладчики и оппоненты, учитывая суро
вые условия, быстро формулировали общие выводы, и в шесть вечера конференция
закончилась званым ужином в нашу честь. После официального представления всех
присутствующих нас услаждали игрой на национальных инструментах.
звестная
в провинции исполнительница старинного стиля женского пения ыПансори» через
сложные па древнего танца и невообразимый диапазон звучания познакомила нас
с фрагментами корейского эпоса.
громная бамбуковая флейта в руках девушки с глазами испуганной лани
грустным ветром шелестела в вечерних камышах, плакала от неразделенной любви.
когда звуки капель случайного дождя, барабана дянгу смешались со слезами и
пролились очищающим ливнем в звенящей тишине, теплый луч ласкового солнца
прорвался сквозь узенький просвет в облаках и чистый голос стал петь о мимолет
ной красоте скоротечной жизни и оборвался на самой высокой нотеÿ
Был и наш сюрприз. Студентка театрального колледжа Кристина Терехова
пела русские и корейские песни, а на ыбис» исполнила известный всей Корее хит
ыМиллион алых роз» на обоих языках. Ученые мужи и университетские студен
ты ыштабелями лежали» у ее стройных ног. Темпераментная русская плясовая,
выданная под восхищенные возгласы и нескончаемые овации зала обаятельной
ллой Елисеевой и танец живота от Кристины, вогнавший ученых мужей в ступор,
окончательно покорили университет.
Молодежи свойственно быстро находить общий язык, и наша Кристина через
несколько минут о чем-то разговаривала с новыми друзьями, а позже, уже расста
ваясь, они вместе плакали. В заключение вечера мы исполнили песню о Сахалине,
и все вместе, и россияне и корейцы, спели ыПодмосковные вечера».
Корея
х страна песенная.
десь все любят и умеют петь, этому детей учат с перво
го класса. ыСахалин стал для нас ближе»,
х так заканчивалась статья о конференции
в одной из местных утренних газет. Наверное, это и есть народная дипломатия.
После памятной для меня первой поездки в страну отцовских грез, в страну
его несбыточной мечты прошло, страшно сказать, семнадцать лет.
то был тысяча
девятьсот девяносто шестой год, время, когда наша страна благополучно катилась
к дефолту. Улицы Южно-Сахалинска, кроме центральных, были почти такие, как
сегодня: непролазная грязь, перекошенные заборы и никаких тротуаров со дня
основания города. Послевоенные бараки по окна в земле, но держатся, ведь умели
же строить на века.
ывеерные» отключения всего, что можно отключить, никуда
Неудивительно, что чистые города Кореи, наполненные светом и улыбающими
ся людьми, показались мне тогда избыточно праздничными.
а прошедшие годы я
неоднократно и подолгу бывал там. Видел красивые коттеджи местных олигархов,
которые не идут ни в какое сравнение с замками и особняками наших чиновников
и толстосумов. В Корее не принято выставлять напоказ свое состояние. Видел и
грязь заводских окраин, и убогие дома в ысельской глубинке», смотрел передачи
о ворах, убийцах и насильниках, но при всем том, что ничто ычеловеческое» им
не чуждо, меня всегда удивлял их оптимизм, любовь к родине, вера в торжество
справедливости и в лучшее будущее.
такая вера ежедневно подкреплялась
делами: работали не покладая рук, судили согласно закону и обычных воров, и
лександрович Хо
х семидесятисемилетний старейшина, общественный
деятель, брат известного поэта
омана Хе.
то благодаря их усилиям были детально
проработаны маршруты, определены и заказаны гостиницы, согласованы встречи.
Четыре года назад Валерий
лександрович переехал по программе репатри
ации из Томари, что на Сахалине, в пригород Сеула. Причины переезда самые
обычные, житейские. Болезнь, с которой не могут справиться врачи, пенсия, на
которую можно существовать, но невозможно отправить супругу на диагностику
и лечение за пределы острова. Уважительное отношение и достойная старость
вот что пока не может дать
оссия своим пенсионерам.
ни давно стали обузой
для государства и отношение к ним везде соответствующее. Даже средняя пенсия
оссии меньше, чем сумма ежемесячного пособия репатрианта в Корее.
Валерий
лександрович организовал волонтерскую организацию, своеобразную
социальную службу, которая, кроме ыобычной» помощи престарелым, в российские
праздники угощает их борщом и блинами. Сахалин для него все: детство, юность,
зрелость, друзья,
одина, наконец. Но и Корея
одина.
н так и сказал:
х
люблю Сахалин и хочу, чтобы мои друзья, знакомые, оставшиеся на
острове, приезжали сюда, и я с радостью буду встречать их.
Через несколько дней после завершения нашего проекта Елена Владимировна
и господин
м Тесик прилетели на Сахалин, чтобы встретиться со своими подо
печными в школах и детских садиках. Был прекрасный повод
х двадцать пять
лет со дня начала изучения корейского языка на Сахалине.
ни, естественно,
везли подарки
х приветственные адреса преподавателям, а детям
х восемьдесят
коробок цветных карандашей общей стоимостью три тысячи рублей. Таможня
обнаружила ыконтрабанду», и весь вечер пожилой иностранец, не говорящий по-
русски, пытался понять, как следует ему поступить.
казалось, нужно заполнить
какие-то официальные документы, но бланки этих бумаг предписывается в частном
порядке скачивать с официального сайта таможни, при этом сами проверяющие
не предоставляют такой услуги своим клиентам. Не положено!
На следующий день он приехал с нужными бумагами и был готов заплатить
штраф, но ему сказали, что теперь все вопросы по конфискации или выплате штра
фа будут решаться в суде, который состоится после изучения документов в порядке
общей очередности. Через день он улетел в Корею, оставив доверенность кому-то из
знакомых и на прощанье грустно пошутил: ыНаверное, это моя последняя поездка.
оссию меня больше не пустят». Дети получили подарки. Карандаши и альбомы
купили здесь. Можно понять настроение бывшего директора школы, преподавателя
с сорокалетним стажем, уважаемого в Корее общественного деятеля, для которого
привлечение к суду в преклонном возрасте в качестве обвиняемого сродни потере
собственного достоинства. Для него ничего не значили конфискация или выплата
штрафа, только не суд, ведь в заполненной им таможенной декларации не было
запрета на ввоз карандашей или других канцтоваров. Нет, я не осуждаю действия
работников таможни, более того, даже сочувствую им. У них тоже есть сердца, но
они обязаны соблюдать законы.
В Чунчон мы приехали в десять вечера. Спали на теплом полу в номерах
десятиэтажной гостиницы ыLadena». Хотели совместить бюджетный вариант и
восточную экзотику? Пожалуйста, получите!
автракать спустились все, никто
не пострадал и на ыполовую жизнь» не жаловался. Кроме нас, в гостинице были
студенты из Сеула, туристы из
понии и Китая. Наши женщины с рассвета уже
успели обследовать окрестности и с восторгом демонстрировали на планшетах
изумительные ландшафты корейского паркового дизайна.
еспублика Корея, Дэхан Мингук или Хангук, именно так обычно называют
свою родину корейцы
х близкий сосед
оссии на Дальнем Востоке. Страна
ысвершившегося экономического чуда» вызывает искренний интерес у большин
ства сахалинцев. Достаточно сказать, что на острове живут потомки десятков тысяч
корейцев, мобилизованных японским правительством на принудительные работы
в период Второй мировой войны и брошенных здесь на произвол судьбы.
потому
для большинства островитян Корея остается загадочной, близкой, но далекой.
сенью прошлого года университет Халлим пригласил шестерых сахалинцев в
столицу провинции Канвондо город Чунчон для участия в международной научно-
практической конференции.
дея трансформировать наше участие в проект публич
ной дипломатии ыНародная экспедиция в
еспублику Корея» родилась у Натальи
Лиеде, заместителя директора турагентства ыВифтур».
на предложила пригласить в
поездку по весенней Корее знакомых и друзей, работающих в системе образования,
культуры и медицины, составила программу и ыбюджетную» смету проекта.
Вот так в международном секторе Южно-Сахалинского аэропорта одиннадца
того апреля 2013 года встретились двадцать девять человек, объединенных общим
стремлением исполнить свою мечту. Почти все летели в Корею впервые. Новая
война на Корейском полуострове, если верить газетным публикациям и новостным
каналам центрального телевидения, могла начаться со дня на день, но, ко всеоб
щему удивлению, никто от участия в проекте не отказался. Наша двухдневная
конференция растянулась на недельную поездку, с одиннадцатого по девятнадцатое
апреля, по трем провинциям Страны утренней свежести.
ыВоздушные ворота» Сеула
х международный аэропорт
х комплекс,
возведенный среди моря на искусственной насыпи, соединивший в единое целое
четыре острова.
н поражает своими масштабами и сооружениями. Только пасса
жирский терминал площадью в пятьдесят шесть гектаров занимает шесть этажей,
два из которых находятся под землей. Семьдесят семь посадочных выходов, триста
девяносто шесть стоек регистрации и сто двадцать стоек паспортного контроля
в зонах прилета и вылета. Пропускная способность аэровокзала
х сорок четыре
миллиона пассажиров в год.
Но более всего удивляет отношение персонала и скорость обслуживания пас
сажиров. Недаром по этому показателю он уже десять лет занимает первое место
среди всех аэропортов мира.
Всего через полчаса после приземления нас встречают г-н
м Тесик, главный
координатор проекта в Корее, директор проекта Елена Владимировна Кон и Ва
Дÿльний Впстпк
Через несколько дней, когда мы лежали в дрейфе северней острова Нунивак, в
пяти милях от нас прошли в северо-западном направлении несколько сотен серых
китов.
опять мы не могли сдвинуться с места, и только бинокль помог мне рас
смотреть, что эти киты шли по морю не так, как косатки,
х они плыли широким
фронтом.
в третий раз, когда я наблюдал за переходом группы финвалов, у нас не было
возможности подойти к китам
х мы стояли ыпривязанные» к километровой гир
лянде приборов, опущенной за борт.
инвалов же было более полусотни, шли они
очень быстро и выходили из моря плотной группой
х буквально плечом к плечу.
Не повезло мне и еще раз.
то было в
нтарктике. С высокой кормы базы,
идущей на сбор добытых за день китов, я наблюдал, как многие тысячи малых
полосатиков выпускали фонтаны у самой линии горизонта.
Но что значит
х не повезло? Встреча с китами, собравшимися в одну очень
большую группу и идущими по каким-то своим делам,
х случай редчайший!
Мне приходилось работать с человеком, который отдал китобойному делу более
четверти века и ни разу не видел ни одного большого стада китов, совершавших
переходы.
Для чего киты совершают многодневные переходы по морю?
сновная при
Все виды китов совершают и так называемые сезонные переходы: с наступле
нием лета киты уходят из теплых вод на север (в Южном полушарии
х на юг), а с
приближением холодов вновь возвращаются в воды тропиков и субтропиков. Киты
совершают такие тысячемильные переходы не только в поисках планктона и рыбы,
но и для того, чтобы в более теплой воде вырастить молодняк
х у новорожденных
китов жировая прослойка невелика, и они могут замерзнуть в холодном море.
Причины переходов китов, в общем-то, ясны и достаточно хорошо изучены.
вот как удается китам, находящимся друг от друга за сотни и тысячи миль, ыдо
говориться» между собой, чтобы собраться вместе и отправиться путешествовать?
По какому сигналу и как собираются несколько тысяч косаток? Какова роль пред
водителей в таких огромных стадах и есть ли они?
как киты ориентируются во
время длительных путешествий?
Последний вопрос самый трудный из всех, и однозначный ответ на него пока не
получен. Ведь океан однолик
х в толще воды не за что ызацепиться», чтоб сверить
курс.
тем не менее бродяги морей, самцы-кашалоты, с исключительной точно
стью выходят на банки
х в районы высоких подводных гор, где много кальмаров и
донных рыб. Малые полосатики, пройдя многие тысячи миль, ежегодно приходят
в свои любимые бухты. голубые киты много дней идут по прямой и всегда точно
выходят на ыпятна» планктона.
В выбранном направлении киты идут кратчайшим путем
х по прямой.
этом говорят наблюдения за ыходовыми» китами. ыХодовыми» китобои называют
китов-одиночек или небольшие группы китов, идущих в каком-либо направлении.
Мне доводилось идти за ыходовыми» финвалами
х мы шли, соблюдая значитель
ную дистанцию, шли, не тревожа китов.
результат наблюдений всегда был один:
рысканья в стороны от ыгенерального курса» у финвалов всегда были минимальны.
Как чувствует кит направление? Почему его не сбивают с курса ни волны, ни
ветер, ни течения? На эти вопросы ответа пока нет.
\f\n
причинах, побуждающих китов выпрыгивать из воды, существуют разные
мнения. Некоторые исследователи считают, что прыжки
х это брачные танцы.
Есть мнение, что киты выпрыгивают из воды для того, чтобы глушить рыбу.
еще говорят, что одна из причин их прыжков
х раздражающие китов парази
наблюдал немало прыжков китов самых разных видов (к величайшему
сожалению, мне не удалось сделать ни одного удовлетворительного снимка
кита в воздухе) и осмелюсь сказать, что основная причина взлета гигантов над
х это ощущение ими избытка сил, это гимнастика, доставляющая китам
огромное удовольствие.
Неужели и голубые киты выпрыгивают из воды для того, чтобы глушить план
ктон? Конечно же, нет! Стопятидесятитонные гиганты резвятся! Мне посчастли
вилось дважды видеть это фантастическое зрелище.
горбатые киты
х самые сообразительные из полосатиков.
ни удостоены
китобоями звания ыакадемиков».
Вот среди десятков разных китов в поле зрения китобоев попадает горбач-
ыакадемик».
сколько ни крутится китобоец ына пятке», как ни маневрирует, кит
выходит в районе кормы судна
х там, где нет пушки.
днажды, было это в районе
леутской гряды, горбач-ыакадемик» продемон
стрировал нам прямо-таки сверхсообразительность и сверхосторожность. Курс
нашего судна проходил через участок моря, где крупный горбатый кит ходил по
кругу
х занимался ытралением» рыбы. Мы не думали подходить к киту и даже
немного отклонились от курса, чтобы ему не мешать.
днако горбач оценил при
ближение судна по-своему.
н сделал огромный круг
х зашел за корму нашего
судна и добрые полчаса шел у нас за спиной. Мы легли в дрейф
х нам необходи
мо было выполнить гидрологические работы.
становка судна привела горбача
в замешательство: он выходил то слева, то справа, бестолково крутился почти
под бортом и совершал самые замысловатые маневры.
атем сообразил, что его
противник не двигается, и дал деру со скоростью, на какую только был способен.
тот случай подтвердил мое мнение о том, что горбачи-ыакадемики», заходя
за корму преследующего их судна, ориентируются на шум от работы винта, ведь
они просто не могут рассмотреть стоящую на носу китобойного судна пушку.
хота на горбачей сейчас под запретом. Восстанавливается численность ыве
селых» китов. Есть уже сообщения о небольших скоплениях горбачей в Северном
полушарии. Будем надеяться: настанет время, когда веселые игры горбатых китов
вновь оживят океан.
днажды случилось так, что нам пришлось лечь в дрейф в одном из проливов,
соединяющих Берингово море с Тихим океаном. На море уже опускались сумер
ки. Ветер и волны несли судно в северном направлении, по обоим бортам от нас
горизонт закрывали пологие темные треугольники островов.
Ушел я в каюту, однако спустя четверть часа вдруг обратил внимание, что шум
моря усилился и характер его изменился: в общее монотонное, привычное слуху
шипение волн вкрались какие-то сильные посторонние звуки. Поднялся на мостик
и увидел необыкновенное зрелище: через пролив проходило несколько тысяч ко
саток!
ни шли по морю беспорядочной огромной толпой.
стоял на мостике и
буквально кусал себе локти: мне представился случай сделать редкий снимок, но
это было уже на исходе дня
х арьергардная часть отряда косаток прошла мимо
нас в темноте.
туполобые ысоображают», что неполноценным лучше держаться вместе
х легче
прокормиться и отбиться от врагов.
Кашалоты
х животные полигамные. Чаще всего в море можно увидеть ста
до этих китов.
главой такого стада является мощный самец-кашалот. Семья
кашалотов представляет собой впечатляющее зрелище: десятки китов деловито
и целеустремленно идут за своим вожаком; с шумом моря сливаются утробные
звуки
х ывздохи» китов; высоко поднимая над волнами тяжелые головы, киты
выпускают фонтаны. Вот они надышались и один за другим надолго уходят под
воду. Проходят десятки минут
х киты всплывают. Можно не сомневаться: хозяева
морских глубин расправлялись под водой с кальмарами и глубоководными рыбами.
тих китов люди называли горбатыми за привычку круто сгибаться перед тем,
как уйти в глубину. Китов-горбачей еще лет десять
х пятнадцать назад можно
было увидеть великое множество. В весенние месяцы горбачи большими стадами
приходили из теплых широт в моря, омывающие Курилы и
леутские острова;
в летние дни их можно было увидеть на севере моря Беринга, у атлантических
берегов
мерики, у берегов
встралии и у кромки антарктических ледяных полей.
з теплых вод в холодные горбачей, как и других китов, приводят поиски
пищи. Преодолев менее чем за месяц несколько тысяч миль, горбачи скапливаются
в районах круговоротов, течений и подъемов глубинных вод
х здесь планктон и
косяки небольших рыб.
ум стоит на таких вот ыполях нагула».
зогнувшись
круто, показав над поверхностью моря хвост-ыбабочку», киты уходят на глубину;
там они совершают круговые движения
х в широко открытую пасть попадает все
живое, что встречается на пути кита. Процедив сквозь плотный ряд усов-пластин
воду, захлопнув огромный рот, киты идут на поверхность
х сотни пушистых
фонтанов взлетают над морем. Так было в недалеком прошлом.
Беспечные и тихоходные горбачи давно стали легкой добычей китобоев.
хот
ники на китов заметили, что горбачи всегда держатся парами
х самец и самка
всегда рядом.
х легко отличить друг от друга: как и у всех усатых китов, самка
горбача крупнее самца.
первой на линь китобои всегда брали самку
х самец
никогда не покинет ее в беде.
богатстве ыэмоционального мира» этих китов говорит множество фактов.
Приведу лишь один: для горбачей характерна исключительная привязанность самки
к своему детенышу
х ни при каких обстоятельствах самка не уходит от детеныша
в момент опасности. горбатые киты
х заботливейшие родители! Китенка
х от
рождения и до вырастания усов
х они опекают, вовремя кормят, охраняют от
хищных косаток.
В привычке попрыгать над волнами горбачам принадлежит несомненное пер
венство
х они чаще других китов совершают полеты над морем. Не зря их назвали
веселыми! Легко и изящно сорокатонные горбачи вылетают полностью из воды.
Прыгают, как дельфины: уходят головой в воду, перевернувшись в воздухе, ударя
ются боком о волны или, широко расставив в сторону длинные плавники-ыкрылья»,
шлепаются на спину.
ногда один кит совершает до двадцати прыжков подряд!
глядя на такие картины, начинаешь понимать, что не только заботой о пропитании
живут эти киты. Вот с десяток китов собираются вместе и какое-то время плывут
рядом; отдохнув и ынаговорившись», они расходятся и вновь начинают ытанцы»
над морем. Мне довелось увидеть парный прыжок: два кита дважды бок о бок
вылетали из воды! Что это? Ведь никто их не тренировал.
\f\n
сти, отрывая от тела кальмара щупальца.
вот кит, вырвав два огромных живых
жгута, стремительно пошел вверх, туда, где воздух. Две руки-плети с угасающей
силой били по телу победителя.
Кашалот шел ввысь, а кальмар планировал на дно
х там с ним расправятся
днажды мне довелось видеть в пасти у только что всплывшего кашалота об
рывок щупальца гигантского кальмара. Много раз раздельщики-китобои извлекали
из утробы восемнадцатиметровых кашалотов клювы и обрывки щупалец почти
таких же по размерам кальмаров.
Кашалоты
х сильные и уверенные в себе животные.
ни великолепно при
способлены к жизни в толще воды и, если их не тревожить, чувствуют себя пре
красно, вольготно и, попросту говоря, живут, делая все, что им вздумается. Мне
не раз приходилось наблюдать удивительные картины их жизни.
...Мы прошли тысячи миль; за кормой остались холодные волны
понского
моря, теплая синева субтропиков и жаркий экватор. Мы миновали
ондский про
ндийский океан встретил нас ласковым блеском пологой зыби, чистым
небом и маловетрием. День за днем китобоец быстро скользил по морю, курс
Далеко по левому борту знойное марево приподняло над горизонтом темную
полосу австралийского берега. Над морем парили фрегаты, рыбы-летучки веером
разлетались из-под форштевня, белокрылые альбатросы повисали над мачтами и
без единого взмаха крыла стремительно уходили в бескрайнюю даль.
деальная
погода.
деальная видимость.
ни одного кита!
В день, когда мы ыподвернули налево»
х в сторону моря Дюрвиля, при полу
денном солнце китобоец лег в дрейф. Началось выполнение первой станции
х из
мерение температуры воды и солености, взятие проб планктона. Китобои
х весе
лый народ! гирлянда батометров ушла под воду в сопровождении шутки старпома:
ыВнимание! Приступаем к изучению условий жизни китов, не увидев и вполглаза
хоть четвертинку кита!»
в это время у нас за спиной раздался голос одного из
матросов: ыСо свиданьицем!»
оглянулся: в кабельтове от судна уходил верти
кально
х хвостом в море
х крупный самец-кашалот. Минут через пять почти в
том же месте кит вновь выскочил из воды: он взлетел перпендикулярно к поверх
ности моря, поднялся над волнами почти на две трети длины тела, на мгновение
замер и ушел хвостом в глубину. Потрясающее зрелище на миг сковало меня, и
я поймал в объектив кита слишком поздно
х когда проявил пленку, на негативе
была видна лишь голова кита.
Кашалоты
х мастера на всякие фокусы.
писаны, например, такие игры: целое
стадо кашалотов вдруг становится в вертикальное положение, головами вниз, и,
выставив над водой хвосты, киты начинают дружно шлепать ими по поверхности.
ли в лунные ночи кашалоты собираются в ыкучу» и поднимают такой шум, что
он слышен на многие мили. Мотивом для таких коллективных игрищ являются
какие-то ыэмоциональные факторы».
а годы работы в море я не раз убеждался,
что эмоции и ычувство товарищества» играют большую роль в жизни этих китов.
днажды к загарпуненному нами кашалоту устремились на помощь все киты,
плававшие в радиусе двух-трех миль от места трагедии.
коло получаса китобоец
был буквально в плену у более чем сотни кашалотов, ближайшие из которых вы
талкивали из воды смертельно раненного товарища, помогали ему глотнуть воздуха.
Дважды мы встречали группы кашалотов, в которых были только калеки
киты с изогнутой и вывернутой нижней челюстью, киты только с одной половиной
или вообще без хвостового плавника, киты кривобокие и горбатые. Похоже, что
там его поджидает вторая косатка. У полярного исследователя
оберта Скотта
косатки пытались стащить со льда собак!
Косатки, как и многие из китов, насытившись, начинают играть.
нередко
с живыми игрушками!
трижды видел, как косатки забавляются с котиками.
безумевший от страха котик поминутно выпрыгивает из воды. Косатки ему по
могают
х подбрасывают носом. Трюки котика, очевидно, приводят их в дикий
восторг
х они выпрыгивают рядом с ним. Можно только представить, каково
приходится котику, когда пара огромных хищников ни на метр не отстает от него
ни под водой, ни в воздухе! Наигравшись, они оставляют ыигрушку»
х даруют
в океанариумах косатки
х само понимание и ласка. Еще не было случая, что
бы косатка, живущая в неволе, кого-нибудь цапнула, будь то человек или дельфин.
начит, хищник не всегда хищник?
может, они понимают, что в бетонных
ылагунах» им придется плохо, если они осмелятся показать свой крутой нрав? Кто
знает... В открытом море лучше все-таки общаться с косатками, стоя на палубе
судна.
На поверхности моря лежит большой кашалот. Его тело похоже на толстое,
покрытое коричневой корой, но уже отполированное водою бревно. Кит лежит
без признаков жизни, чуть-чуть покачиваясь на волнах. Дрожь прошла по телу
кита
х кашалот ыпотянулся» и быстро поплыл поперек волн. Потом он зафыр
кал
х зафонтанировал, показывая над гребнями волн огромную голову, и ыдал
хвоста»
х ушел в глубину.
Через час кашалот всплыл на поверхности и, выпустив не менее тридцати пу
шистых фонтанов, хорошо провентилировав легкие и надышавшись, вновь круто
ушел под воду. Через час повторилось то же самое.
Что влечет исполина туда, на километровую и более глубину, в кромешную тьму,
где давление мгновенно может превратить в лепешку любое сухопутное животное?
На этот счет мы можем только фантазировать.
В черной толще соленой воды бесшумно и быстро мелькают огромные фос
форесцирующие блики, яркие силуэты
х подвижные тени гигантских кальмаров.
Пронзая плотную тьму, кальмары проносятся сквозь скопления планктона. Мири
ады мельчайших организмов, раздраженные вторжением в их жизнь, вспыхивают
ярким огнем и освещают причудливых животных: длинные, плоские, похожие на
многометровые полупрозрачные трубки тела, едва угадывающаяся голова посре
дине, два огромных выпуклых глаза смотрят назад, в сторону вытянутых сильных
щупалец, усеянных рядами страшных присосок. Кальмары охотятся на крупных
глубоководных рыб и своих сородичей
х кальмарчиков поменьше, размером всего
с какой-нибудь метр. Вот один из гигантских кальмаров застывает, заполняя водою
полость огромного тела. Кальмар готовится кинуться на очередную жертву. Но
вдруг он почувствовал, что его нащупал ультразвук х невидимые лучи, что идут от
огромной головы, спермацетовой линзы-пушки падающего на него сверху кашало
та. Ультразвук слегка оглушил кальмара, он не успел увернуться. Два ряда крепких
зубов стиснули его
х прижали основание щупалец к твердому небу пасти кита.
закипел бой! Два чудовища закружились в смертельном танце! Взрывы све
та в бескрайней тьме на мгновение освещают картину этой титанической битвы:
кальмар обвил щупальцами сильное тело кита, присоски впились, всосались в
крепкую кожу, клюв терзал голову кашалота, а кит все сильнее сдавливал челю
\f\n
скается хвостом вниз в глубину. Можно увидеть прыжок: кит вылетает из воды и
с шумом падает на волну! Есть среди серых китов и ымастера спорта».
мне довелось видеть настоящий ыпрыжок Кауфман»
х кит совершил над водой
почти два оборота вокруг продольной оси!
Вот такова китовая жизнь у берегов хмурых даже в летние дни северных морей
тихоокеанского бассейна.
Под ярким солнцем, под синей гладью моря происходила трагедия. Семь
против одного! Крупный тюлень-сивуч пытался отбиться от семи разъяренных
косаток. Но что он мог сделать?! Хищники ыобрабатывали» сивуча вполне раз
умно.
дна из косаток, схватив его за задние ласты, тянула тюленя в глубину;
две крутились перед его мордой
х не давали сивучу укусить ту, что топила его;
остальные плавали рядом
х выжидали. Сивуч задыхался, широко открывал
рот
х он захлебывался.
вот сразу две косатки набросились на него: одна
терзала спину тюленя, другая вмиг откусила один из передних ластов. На воде
появились бурые пятна крови.
Все это происходило за бортом нашего судна.
ни крики людей на палубе, ни
удары баграми по спинам косаток не прервали деловитой работы китов-убийц.
Да, косатки
х страшные хищники. Самые крупные хищники нашей планеты.
х аспидно-черные тела можно увидеть мелькающими над водами во всех морях
и океанах. Вспарывая высоким, узким спинным плавником-косой поверхность
воды, они взлетают над морем. Косатки постоянно в движении
х они ищут до
бычу. Быстрота, сообразительность и сила
х вот что такое косатки. Попробуйте
выстоять против стаи таких противников!
Косатки
х не акулы.
х не испугаешь хлопками ладони по воде или ударом
дубинки по носу.
затравливают они своих жертв весьма расчетливо и хитроумно.
был свидетелем такой охоты.
коло трех десятков хищников, разделившись
на группы по три-четыре косатки в каждой, патрулировали на площади приблизи
тельно в квадратную милю.
ни поджидали добычу.
вот на поверхности моря
показался маленький кит
х чуть длиннее самой большой из косаток
х клюворыл.
Ближайшая группа моментально пошла на него. Косатки опоздали
х не более
ста метров было между ними и китом, когда тот ушел под воду, на глубину, недо
ступную для хищников. Но косатки продолжали упорно крутиться у поверхности
х они соблюдали дистанцию между отдельными группами ровно такую, что
где бы ни вынырнул кит, он окажется вблизи от отряда косаток.
ни ывзяли» кита через полчаса, на втором его выходе.
дна из косаток схва
тила клюворыла за хвостовой плавник и потянула вниз, две другие начали кусать
его за голову в районе дыхала
х они топили кита, не давая ему надышаться после
долгого погружения. Не надышавшись, оставив в пасти косаток часть хвостового
плавника, кит ушел под воду. Когда кит всплыл вновь, его уже ожидали не три, а
десяток хищников.
ни дали ему дохнуть всего один раз
х утопили и начали рвать
на куски под водой. Только выстрел из гарпунной пушки остановил их
х одна из
косаток забилась на лине.
зобретательность косаток, когда им нужно добыть пищу, не имеет предела!
В водах
нтарктики они устраивают загоны на пингвинов, и некоторым из этих
ылетающих» под водой птиц не удается вырваться из окружения. Если хотя бы
пара косаток увидит одинокого тюленя на небольшой льдине
х он обречен.
неожиданно выглянув из воды, испугает его; тюлень со страха шарахнется в воду,
я наблюдал за голубыми китами, плывущими в сопровождении четырех малых
полосатиков.
ни плыли буквально бок о бок и вместе уходили за горизонт. Что
свело этих столь различных китов?
Едва вскроется море Беринга ото льда, к скалистому мысу Наварин быстро
приближается широкий фронт фонтанов
х это идут серые киты. Киты спешат.
ни прошли долгий путь от теплых вод Калифорнии через океан, плыли вдоль
берегов южной части
ляски, через пролив Унимак вошли в это море, пересекли его
кратчайшим путем и остановились на шельфе, что на десятки километров тянется
вдоль пустынного берега.
десь пища: в зарослях водорослей ползают по дну пол
чища мелких крабов, застыли на скользких камнях морские звезды, в гуще прядей
морской капусты прячутся, поджидают добычу широколобые хищники
х бычки.
Не мешкая, киты приступают к работе.
Если глянуть с вершины мыса, можно увидеть такую картину: сотни светло-
серых продолговатых тел, покрытых пятнами колоний гнездящихся на них пара
зитов, выбрасывая тонкие, чуть раздвоенные фонтаны, попеременно всплывают
на поверхность моря и вновь быстро уходят под воду.
ипенье фонтанов, гулкие
хлопки от ударов хвостов по воде сливаются с шумом прибоя.
Если понаблюдать за одним из китов, можно диву даться его сосредоточенности
и целеустремленности! Вдох
х заныривание. Через некоторое время на поверх
ности воды начинает расти пятно мути
х это кит, плывя у дна, соскребает с него
нижней челюстью все, что попадается на пути.
ачки, водоросли, рыбешки
х все
идет в его утробу. Вверх всплывают обрывки ламинарий, взбаламученный ударами
хвоста ил, кружатся в водовороте медузы, креветки и прочая мелкая живность.
Вот кит всплывает. Делает пару-другую вдохов.
вновь уходит ко дну за пищей.
Монотонно
х и в штиль и в ветер
х происходит вот такое жиронакопление.
Киты торопятся
х они похудели за долгие дни перехода, а через три месяца им
предстоит обратный путь. Там, в тепле калифорнийских лагун, они произведут на
свет и будут выхаживать свое потомство.
В полумиле от острия мыса по дну крутобокой и голой пади несет в море
холодные воды быстрая речка. В хороший прибой можно увидеть, как в ее устье
среди пенных валов катаются по гальке толстые бревна.
то не бревна! Киты
вошли в мелководное устье! Пресная вода убивает паразитов
х усоногих и про
чих рачков, гроздьями висящих на теле китов.
галька, по которой волны тащат
китов, соскребает с их кожи больших, размером с хорошую пуговицу, ыкитовых
вшей» (ракообразных) и ломает панцири усоногих.
не беда, если волна выбросит серого кита на берег (для кита другого вида
это трагедия!). Упершись в твердую основу ыподбородком», кит изгибается, об
разуя тупой угол с вершиной в районе ызатылка», подает хвостовую часть тела
в сторону моря и так, метр за метром, уходит в воду. Для этой операции нужны
сила и ловкость. Ну, а если серый кит будет выброшен валом слишком далеко от
полосы прибоя
х он будет спокойно лежать в ожидании прилива.
сообразительности серых китов говорит их реакция на появление косаток.
Кто-то первым подает сигнал, и все стадо китов мгновенно замирает
х на поверх
ности моря покачиваются их неподвижные тела. Киты не двигаются до тех пор,
пока не уйдут хищники.
насытившись, серые киты любят поиграть. Вот вертикально к поверхности
моря выходит из волн серое чудовище и, застыв на мгновение, без плеска опу
\f\n
та, киты один за другим уходят под воду, и каждый из них в момент погружения
высоко поднимает над морем хвостовой плавник, то по морю прошли кашалоты.
Серых китов, увидев один только раз, вы запомните навсегда
х они именно
серые.
ти киты чаще всего ходят по морю большими группами
х от десятков и
до сотен голов в каждой.
Если вы увидите кита, который при каждом заныривании сильно горбится и
показывает ыбабочку»,
х это горбач.
вот встречи с голубыми китами, финвалами, сейвалами и малыми полоса
тиками даже среди китобоев иногда вызывают споры. Для распознавания видов
полосатиков нужно запомнить следующее: у голубых китов самый маленький из
всех полосатиков спинной плавник, и он ыотодвинут» поближе к хвостовой части
ти киты при заныривании самую чуточку ыгорбят» заднюю треть тела и на
мгновение застывают над водой в изогнутом положении, иногда они поднимают
над волнами хвостовой плавник.
У финвалов спинные плавники выше, чем у голубых китов, и при заныривании
они изгибаются слабо
х уходят под воду под небольшим углом. У сейвалов спин
ные плавники сильно изогнуты, эти киты стремительны, они буквально стелются
над водой, совершая движение вперед, они одновременно медленно, почти неза
метно для глаза тонут всем туловищем, слегка наклоняясь вперед.
Малые полосатики похожи на маленьких финвальчиков. Наблюдая за полоса
тиками, конечно, не следует забывать, что голубые киты много крупнее финвалов,
почти вдвое больше сейвалов, а малые полосатики чуть не в четыре раза меньше
голубых китов.
Все приметы китов, перечисленные выше,
х азбука для начинающих. Бук
вально у всех китов нередко встречается множество индивидуальных отличий
х и
по внешнему виду, и в манере их поведения. Дважды мне доводилось встречать
финвалов, спинные плавники которых были почти такими, как плавники горбачей.
не раз приходилось видеть, как горбатые киты, не горбясь, уходят под воду
манера их погружения в воду удивительно напоминала движения финвалов.
днажды я наблюдал и такое: гладкий кит выходил на поверхность и уходил
под воду очень плавно, поднимался над морем невысоко
х движения его и манеры
были точно такими, как у сейвала, но только слишком замедленные. Удивление
всех было столь велико, что мы отклонились от курса и подошли вплотную к киту.
то оказалась китиха, у которой должен был скоро родиться детеныш.
ногда встречи с китами заставляют пересмотреть давно устоявшееся мнение
об их поведении, образе жизни и привычках.
группа кашалотов
х это всегда киты разного возраста во главе с сильным,
матерым самцом.
ногда встречаются группы этих китов, состоящие из кашало
тов среднего возраста; иногда собираются в группы самки и молодняк. По всем
ыкитовым законам» старые самцы-кашалоты никогда не собираются вместе
х они
доживают свой век в одиночестве и не терпят присутствия на ысвоей территории»
кого бы то ни было.
все же в декабре 1963 года в водах
нтарктики мы встретили
на сравнительно небольшой площади более двадцати стариков кашалотов.
держались плотными группами, по шесть
х восемь китов в каждой.
Что заставило этих ынелюдимов» собраться вместе?
голубые киты и малые полосатики.
ти киты отличаются друг от друга не
только размерами, но и образом жизни: блювалы
х киты океанских просторов,
малых полосатиков называют китами заливов. У этих китов совершенно различ
ные темпераменты: голубые киты ведут себя очень солидно, малые полосатики
проворны, игривы и легки на поворотах. Средняя скорость голубого кита почти
равна максимальной скорости, на которую способны малые полосатики.
днажды
Второй финвал был много крупнее первого, длиною почти в полкорпуса на
шего судна.
вел он себя иначе. Подпустив нас на сто с небольшим метров, кит
ывключил» скорость. Четверть часа погони за ним показали, что наши ыпарадные»
десять узлов
х сущая чепуха для кита. Поднимая огромные буруны, финвал бы
стро ушел от нас.
Мы вернулись к остальным четырем китам.
нам потребовалось еще более
двух часов, чтобы пометить их.
аполняя дневник наблюдений после этой ыохоты», я не мог унять легкую
дрожь в руках
х ощущение мощи, именно мощи жизни прикоснулось ко мне.
х великолепный итог совершенствования одной из ветвей эволюции
жизни. Каждый из виденных мною финвалов превышал по весу семьдесят тонн и
прекрасно владел своим телом. Трудно даже представить себе, сколько задач при
шлось решить природе, чтобы создать вот такой многотонный, сложный, велико
лепно сбалансированный и удивительно приспособленный к обитанию в плотной
и постоянно подвижной среде живой ымеханизм».
В жаргоне китобоев есть немало слов, характеризующих кита и его поведение,
и слова эти служат одновременно отражением того настроения, что возникает
буквально у всех на судне при наблюдении за китами. ыХорошо рассмотрел: два
паровоза!»
х кричит марсовый.
то значит, что судно идет на гладких китов
х к
этим китам китобои относятся с подчеркнутым уважением.
Крик: ыСправа в трех милях шмыгают две собаки!»
х означает, что наблю
датель увидел сейвалов. Выход крупного кашалота вблизи судна всегда вызывает
такой возглас: ы
го!.. Богодул!..»
если потом будет сказано: ыВсе! Дал хвоста!
Будем крутиться на пятке»,
х это значит, что кашалот на час-полтора ушел под
воду и выйдет далеко от места заныривания, и для того чтобы вовремя подойти
к киту при следующем его выходе, судно должно все это время буквально ыкру
титься на пятке», а в нужный момент устремиться в любую точку на расстояние
в несколько миль.
что может сказать вам такая фраза: ыНад морем бабочки!»
ечь идет о гор
батых китах: при глубоком заныривании горбачи всегда показывают над водой
хвостовой плавник
х ыбабочку».
Вот еще один возглас: ыБутылки!»
х группа бутылконосов поднялась из
глубины. ыПрямо по носу ходит миночка!»
х судно идет на малого полосатика.
К этим маленьким
х всего десять метров в длину
х шустрым китам китобои
относятся с нескрываемым чувством симпатии: появление малых полосатиков
всегда вызывает на лицах улыбку.
Нужно отдать морю несколько лет, чтобы почувствовать и понять точность и
образность жаргона профессионалов. Короткая, точная фраза и выразительный жест
того, кто первым увидел китов, помогает мгновенно оценить обстановку: в каждом
отдельном случае сближение с китами требует различных маневров и скорости судна.
как узнать кита и оценить его поведение тому, кто видит китов впервые?
Если над морем двойной фонтан, огромное темное бочковидное тело, а при по
гружении в воду кит показывает широченный, несколько закругленный хвостовой
плавник, то можете не сомневаться
х перед вами стотонный гигант, гладкий кит.
Если над волнами масса пушистых фонтанов, и при сближении с китами вы
ясно видите их огромные угловатые головы коричневого, почти темно-бурого цве
\f\n
Первая встреча с китами принесла мне разочарование. Было это в северных
водах Тихого океана.
Восемнадцатисуточный переход сквозь непрерывный шторм измотал людей, и
на исходе последнего дня, когда мы вышли в район поисков, на верхнем мостике
остались двое: наблюдатель и я.
Судно устало вползало на огромные серые волны, порывистый ветер раскачи
вал плотную пелену мороси, темные, низко висящие тучи предвещали ненастную
и холодную ночь. Помню, я говорил наблюдателю, что годы мечтал и стремился
увидеть китов и вот чуть ли не месяц вижу лишь злой и безжизненный океан.
х он показал рукой правее курса.
х Два финвала!
дут в сто
рону Унимака.
взял бинокль, долго смотрел в указанном направлении и не видел ничего,
кроме покрытых грязно-белыми прядями волн.
наблюдатель
х опытный кито
х все подталкивал меня в бок:
х Да вон же они! Выходят... фонтан!.. второй!
Мы изменили курс, пошли на китов, и через четверть часа я наконец увидел
два небольших пушистых, исчезающих быстро под ветром фонтанчика и темные
спины китов. Киты спешили
х два маленьких жалких комочка жизни, едва глотнув
воздух, стремились уйти от ударов стихии на глубину. Вот новый выход, и волны
швыряют китов легко и небрежно, и вновь они быстро уходят под воду. Мне каза
лось: китам неуютно, им плохо, они беззащитны перед мощными ударами волн и
сильным холодным ветром.
это гиганты?
В темноте мы вошли в море Беринга, забункеровались в заливе Бристоль и вновь
через Унимак ушли в океан. В ту ночь я долго не мог уснуть: видение огромного
моря, забавляющегося со всем, что живет в нем, долго не покидало меня.
На следующий день, когда я вышел с рассветом на палубу, море было другим.
увидел голубую и синюю красоту
х океан играл блестящею синевой пологой
зыби, в прохладной голубизне неба медленно плыли молочно-белые пряди об
лаков.
дем на китов!
х крикнул мне с мостика наблюдатель.
поднялся на мостик и увидел фонтаны. Белые стройные гейзеры один за
другим возникали из синевы в трех милях от нашего судна.
есть финвалов.
дем к ним уже час,
х сказал наблюдатель.
быстро прикинул в уме
х переложил на километры скорость нашего судна
и расстояние, что осталось идти до китов, получилось: фонтаны финвалов видны
за двадцать три с половиной километра. Такова сила их легких!
х Будем метить,
х сказал я наблюдателю.
Мечение
х охота с двустволкою на китов
х отняло у нас почти половину дня.
финвалы продемонстрировали нам игру красоты, силы и потрясающей мощи
Первый же кит в полчаса измотал матроса, стоящего за штурвалом. С
Т наш
был ыпоследним из могикан»
х с ручным приводом на руль, и разворачивать
трехсоттонное судно приходилось силою рук. Стоя на баке с ружьем, я чувствовал,
как дрожит под ногами палуба, как напряженно работает двигатель, и видел, как
легко, без усилий уходит от нас кит.
н долго кружил у поверхности моря.
сделал
удачный выстрел, когда кит неожиданно вышел буквально в метре от борта судна,
и... не заметил никакой реакции кита на удар четвертьметровой стальной ыиглы»!
с удивлением смотрел на огромное тело кита, спокойно и плавно уходящее
на глубину.
морские дьяволы!»х думали наши далекие предки.
рассказы о чудищах океанов
переходили из уст в уста всех народов, связанных с жизнью моря.
снования для
фантастических сказок были: в те далекие времена люди чаще, чем в наши дни,
встречали китов, а любой кит средней величины много больше длины корпуса
кораблей фараонов, судов викингов и первых парусников. Бытовали легенды о
чудо-юдо рыбах-китах и у народов русского Севера.
Скорее всего, героями сказок поморов были гладкие киты, которые встречались
у берегов Белого и Баренцева морей.
азмеры этих китов колоссальны
х двадцать
метров! Черная огромная гладкая ыкапля», более шести метров поперек в самом
широком месте туловища, хвост величиной с большую комнату крестьянского дома.
Так выглядит гладкий кит. голова у этих китов равна трети длины тела. Если от
крыть пасть и убрать ряды пластин усов, свисающих с верхней челюсти,
х каждый
ус от четырех до двух с половиной метров,
х то можно въехать в рот киту, сидя
верхом на лошади, значит, можно ывъехать» и на корабле!
Народная фантазия не намного приукрасила мощь, силу и возможности по
лярных китов. Проглотить корабли гладкий кит, конечно, не мог (его пища
х план
ктон), а перевернуть небольшое судно ударом хвоста ему ничего не стоило. В одном
только ошибались создатели легенд
х киты не рыбы, а теплокровные животные,
млекопитающие, они выкармливают своих многометровых отпрысков молоком.
Время шло. Люди осваивали моря и океаны. В середине XIX века появились
ловкие на волне суда с гарпунными пушками.
первыми жертвами китобоев ста
ли неповоротливые гладкие киты: удачный выстрел, и на лине сорок тонн жира...
теперь, сколько ни стой на берегу моря, не увидишь уже двойного фонтана.
Многовековая история встреч человека с гладкими китами отражена на
страницах множества книг, причем чаще всего присутствуют стилизованные
изображения именно гладких китов.
художники из века в век совершают одни
и те же ошибки: рисуют китов, поднявшихся высоко над волнами, ыоскаливаю
щих усы» и выпускающих фонтаны в виде широкой, изогнутой струи воды. У
гладких китов раздвоенные фонтаны! Киты никогда не ыоскаливают усы».
ни
просто не могут этого сделать. Для того чтобы захлопнуть тяжелую нижнюю
челюсть, китам приходится под водой ложиться на бок или даже переворачи
ваться вверх брюхом. Всплывают киты на поверхность уже с закрытым ртом.
В тот момент, когда кит максимально поднялся над морем, фонтана уже нет, он
развеялся, превратился в легкий дымок. При этом ноздри кита (дыхала) широко
раскрыты, он делает вдох.
Люди почти истребили гладких китов, не успев достаточно хорошо изучить
этих удивительных и абсолютно беззащитных животных.
Более повезло тем китам, что проводят лето в менее освоенных человеком
х Беринговом и Чукотском.
чень редко, но и сейчас там можно увидеть
этих животных.
мне посчастливилось: я не раз видел, как вскипает море, и
чудо-исполин гладкий кит выходит на поверхность, таранит волны и, махнув на
прощанье огромным хвостом, опять уходит на глубину.
Если долго наблюдать за китами, не тревожа их, диву даешься их спокойствию
и равнодушию ко всему окружающему. Ленивые движения животных кажутся
неуклюжими. Но иногда можно увидеть, как стотонный богатырь стремительно
выпрыгивает из воды.
днажды буквально из-под носа нашего судна вылетел из
воды кит-гигант! Двадцатиметровое, блестящее, черное, как смоль, чудище за
стыло на мгновение над синевой моря, потом кит перевернулся в воздухе и ударил
всем телом о воду. Меня оглушил грохот. Нос судна, где я стоял, залили потоки
воды
х трехсоттонный С
Т (средний рыболовный сейнер) высоко подняла над
морем крутая волна...
10* Дальний Восток № 6
стория взаимоотношений человека с китами печальна и поучительна:
не одну сотню лет люди истребляли китов
х самых больших животных
нашей планеты. В настоящее время некоторые из исполинов морей находятся под
угрозой полного исчезновения.
Судьба китов давно уже вызывала тревогу. Люди наконец поняли, что жизнь
этих огромных и беззащитных животных находится в их руках. В 1946 году орга
низована Международная комиссия по охране китов. В 1963 году запрещен про
мысел горбачей, в 1965
х голубых китов. Позднее некоторые виды китообразных
были включены в К
РА
СНУЮ КН
гУ. В конце семидесятых годов китобойный
промысел был полностью прекращен.
апрещение промысла китов
х факт отрадный. Восстановление их числен
ности позволит людям лучше понять море
х ведь и по сей день наши знания о
море и его обитателях крайне скудны. Мало мы знаем и о самих китах
х научные
сведения о них сводятся в основном к обширным трудам о строении их тела, их
внутренних органов и к размышлениям о физиологии китов.
повадках китов,
поведении и привычках почти ничего неизвестно
х ведь судить о жизни гигантов
приходилось по тем немногим мгновениям, когда они выходили на поверхность
зучение этих животных позволило установить, что все китообразные делят
ся на усатых и зубатых. К усатым относятся гладкие киты, полосатики (финвалы,
сейвалы, голубые киты) и киты серые, а к зубатым
х кашалоты, клюворылые,
дельфиновые и речные дельфины.
В течение нескольких лет я изучал китов: на различных поисковых судах по
бывал во многих морях, работал в тропиках, в
рктике и
нтарктике.
теперь
хочу рассказать о жизни этих прекрасных животных, чтобы вы смогли оценить
их совершенство: силу, красоту и удивительную приспособленность к жизни в
плотной, подвижной среде.
громные киты всегда казались людям каким-то чудом.
изнь этих гиган
тов
х от рождения и до смерти
х проходит в толще воды. На поверхности моря
киты появляются лишь для того, чтобы глотнуть воздуха.
ли, что можно увидеть
редко, лежат, отдыхая после штормов.
азмеры исполинов огромны: голубой кит
средней величины больше самого большого доисторического звероящера! Давно
уже нет на земле ни одного животного, сравнимого по величине с китами.
Непонятная, скрытная жизнь, причудливые формы, огромная сила и мощь
фонтаны видны за много километров! Кто это?! гигантские рыбы?! ы
то
х чудища,
Дÿльний Впстпк
  \r\b
В товарной теплушке убогой
На нарах ютился солдат.
Сегодня он следует с шиком
В роскошном двухместном купе.
а все, что дано и прожито,
Признателен доброй судьбе.
Блестят ордена и медали
Награды за бой и за труд.
Сибирские милые дали
Пред ним, чередуясь, бегут.
Приветствую соратников своих.
Увы, осталось нас немного,
Ведущих переменные бои
С судьбой, стоящей у порога.
Менялся мир, и мы менялись с ним.
тжившее, кончаясь, тлело.
Лишь подвиг наш остался молодым,
Победа наша не старела!
Уверенно вручаем мы ее
Достойным правнукам и внукам,
Священную не тронет забытье,
Коль есть надежные их руки.
Под занавес желает ветеран,
Чтобы страны родной элита
Кичливо не гремела в барабан,
а что мы в сорок первом биты.
Убеждены: непобедима
Мощь атома тому порукой,
Проучены швед, немец и француз,
Не вывелись еще Суворовы и
уков.

  \r\b
Долговечен загадок круг:
Человек человеку
х костьÿ
Человек человеку
х мед!
х рентген, вижу всех насквозь.
х не в счетÿ
Человек человеку
Человек человеку
х блажь!
Как бы ни было гадко, но
Все
Человек человеку
Человек человеку
Поучать его не стремись,
Незачемÿ
Человек человеку
Человек человеку
х свет!..
Вздумал души людей постичь?
Сущий бред!..
Человек человеку
х враг,
Человек человеку
х друг!
Повелось это издревле такÿ
грешный мир на моих руках,
Велики у него изъяны, х
ттого-то в глазницах страх
усталость. Но впредь не стану
Умолять, унижаться, ждать
т богов для души приютаÿ
аз доверили мир держать х
его благородить буду!
оссия» несется дорогой,
По той, что полвека назад
  \r\b
Мои стихи как замки из песка:
Так непрочны и так недолговечныÿ
В них часто запирается тоска,
ни мои недуги верно лечат.
Внезапною, нелепою строкой
Нередко лист приходится мне пачкать, х
Так возвещаю то, что я живой
Всем тем, кто боли вольнодумца алчет.
Сыпучими и тайными стихи
з-под ступни выходят грубоватой,
Порою, как вода, они легки,
Порой они губительнее яда.
Но некуда уже мне отступать:
Коль прозой не дано сказать понятно, х
Мне нужно вдохновение искать
з года в год, чтоб ложь узреть распятойÿ
Твердят, что медицина всех спасетÿ
Но тут инойÿ
десь уникальный случай:
С безмолвием не справится народ.
Поэзия!..
х нет эликсира лучше!
эта мысль, как замок из песка:
Мои стихи, как сны,
х недолговечныÿ
ставьте мне возможность для глотка
Колодезной воды в сей зимний вечер!
инал хандры. Случилась линька
сень в сон слегла,
не покажет солнце лика
Там
х за изнанкою стекла,
До февраля. Все мелом-снегом
асыплет низкий небосвод,
станет мир безгрешно-белым,
Как в изначальный Новый год.
Человек человеку
х другÿ
Человек человеку

  \r\b
х!.. Мне бы на ноги встать хотя бы,
ли просто на костыли.
Михайленко
х мужик не слабый!
Кто ехидствует там вдали?
Да, бываетÿ
х на месяц воюÿ
Будто нервы прочны у вас?!
Михайленко своей строкою
Может беличий выбить глазÿ
Нет гордыни во мне слащавой:
Самоедства грядет конецÿ
Михайленко
х не трус прыщавый,
Если б ноги послушны былиÿ
Что за бред!.. Пустяки!.. Ха-ха!
Михайленко имеет крылья,
Только не с кем летать пока.
асучив рукава, еду я напролом
К твоему неизвестному дому,
х добираться ползком
Стану. Ведь не могу по-другому.
Еду я напролом по морщинам дорог,
асширяют колеса морщины.
жидай и потом запусти за порог
Нелюбимого вовсе мужчину.
бо всем промолчу. Лишь увидеть хочу
То, что мир виртуальный скрывает:
Как твой сын к твоему припадает плечу
, влюбленный в твой взгляд, засыпает.
Сквозь ветра и дожди, засучив рукава
свой страх в нарукавники спрятав,
Еду я. Не встречай. Как судьба неправаÿ
то сон.
утка жизни, ребята!
  \r\b
Не умея думать
х он не думал
Про гастрономический финал.
Просто обреченно и угрюмо,
Не умея крикнуть,
х погибал.
Как же так случилось, что он пойман
опутан сетью, точно раб?
ÿПочему сейчас пришлось мне вспомнить,
Как молчал в прихожей этот краб?
Лето сном мимолетным проходит,
, сменяя его, не спеша
сень рыжею кошкою бродит
По тропинке листвою шурша.
Притаились в глазах Ее разных
Синь небес и сиреневость туч,
в шерстинках оранжево-красных
обко прячется солнечный луч.
Ее дождь день и ночь забавляет,
, скрываясь в серебряной мгле,
Снова
сень следы оставляет
олотые на мокрой землеÿ
Поднимается в сердце волна,
Топит иней отброшенных дней,
на мягкого света полна,
тепла моего много в ней.
опять, задыхаясь, тону,
ловлю капли воздуха ртом,
Тебя в этот омут тяну,
не важно, что будет потом,
та гибель сладка и легкаÿ
Много стаяло с сердца снегов,
Чтобы нежности вышла река
з своих
х из моих берегов.

  \r\b

По форме так похож на рыбу остров!
Плывет он на востоке по волнам.
долететь туда теперь непросто,
Припасть щекой к прибрежным валунам,
Соленым, отшлифованным и теплым,
растянуться на одном из нихÿ
Перебирать ракушки, камни, стекла,
Скелеты звезд и ежиков морских.
стекла так зализаны волною,
Что ни стекло
х то камень-самоцвет.
Смотри
х и жизнь покажется цветною,
где черно-белых красок больше нет!
течества нам сладок запах дыма.
так мечтаю встретиться с тобой,
, девочка, глазами пилигрима
Смотрящая на пенистый прибой.
н лежал в прихожей, задыхался,
аспластав метровые клешни.
беззвучно, слабо огрызался
н на приставанья малышни.
Палочку подсунуть или гвоздик
То-то неподдельный был восторг!
н хватал и палочку, и воздух,
душа просилась на простор!
в душе его пылало пламя,
бжигалось воздухом нутро.
лый воздух плыл перед глазами,
шумел, и вспыхивал костром.
Был тот краб
х как сын другой планеты,
Чудище, посмешище, изгойÿ
кеан, великий космос, где ты?
где же ты, спасительный прибой?
  \r\b
Воробьи вы мои вороватые,
Вездесущие воробьи.
Вы пернатые иль пиратные
Вот поди-ка ж ты разбери.
глазки-пуговки, взгляд лукавенький
Как не крикнуть тут: ыВора бей!»
Но как бить?
х он смешной и маленький,
Птичка Божия
х воробей.
а душой у него
Воробьиха да неба крайÿ
чирикаетÿ Ну, про что еще?
Про гнездо,
У слона большая голова.
В ней мозгов на штаб полка хватает.
(Что на штаб, пожалуй, и на два!)
Но о том он не подозревает.
Носит пушки, бревна, валуны,
Спит в слонюшне с мухами, мышами.
Будто бы свалился слон с луны
с тех пор все хлопает ушами.
Медведь похож на нас с тобой:
Любитель меда и малины,
Спит под валежиной любой,
Соседи те ж
х карело-финны.
Бесхитростен и косолап.
, как всегда, встречает Машу.
Потом несет
х плутовку нашу
абыв про мед, не чуя лап.

  \r\b
, Боже!
Ты напугаешь воробья:
Еще штаны надеть не можешь,
ядом травишь сам себя.
Но он в ответ, как ежик колкий,
Сердито фыркнул и ушел,
если бы имел иголки, х
Меня б, наверно, уколол
ли помиловал. Не спорю.
Да я и сам таким же был,
Но спас отец от страшной хвори:
емнем по попке отлупил.
В зоопарке такому зверю
диноко среди людей.
Не люблю зоопарк. Старею
год от года рычать трудней.
Та же клетка.
лица те же,
Каждый хочет достать рукой.
где ж вы, где ж вы, леса медвежьи
Над плескучей от рыб рекой?
лесов уже нет в помине.
говорят, я реликт
исчез.
меня отныне
В книгу Черную занесли.
В октябре аукнешь лето,
откликнется зимаÿ
Посмотри, какого цвета
ти клены-терема!
Цвета золоченой грусти
цветущем, о быломÿ
Крикни вдаль, и боль отпустит
Та, что слева, под крылом.
  \r\b

У

Пошла метель-сударыня
Плясать вприсядку ыБарыню»:
Сугробиком притопывать,
Снежинками прихлопывать.
Лебедушкою гордою
Плыть по красавцу-городу,
Но не к чужому берегу,
В какую-то
мерику,
мур к Утесу,
К волшебнику-морозу,
Чтоб после чудо-пляски
Нырнуть с Утеса в сказки.
У бедной бабульки
летом, и в стужу
Любые болячки
Вылазят наружу.
вот по дорожке
Куда-то в больницу
Лечить поясницу.
Купила б путевку
на на курорт,
Да нечем кормить
Будет собственный рот.
Пенсия так быстро тает,
Что даже на хлеб иногда не хватает.
в полночь, когда
В небе звезды маячат,
на, как ребенок
биженный, плачет.
Как шоколадную конфету,
Неторопливо и всерьез
Сосал мальчишка сигарету,
дым попал мне прямо в нос.

  \r\b
Сорвав с небес гудящий гром,
По стеклам звонко колотила.
Скользя по скатам черных крыш
С веселым рокотом и шумом,
на сползла в ночную тишь,
Как в темноту пустого трюма.
У неоткрывшихся дверей
становилась и уныло
Свет одноногих фонарей
В бурлящих лужах раздвоила.
Казалось, не было храбрей
Среди задумчивых прохожих
бычной стаи голубей
В сплетеньях тропок и дорожек.
Как любопытно и легко,
Душою каждому доверясь,
Клевали птицы хлебный корм
возле ног волчком вертелись!
Случайный вихрь-веретено...
ничего не понимая,
В испуге, съежившись в пятно,
Взлетела шумно птичья стая;
Но, всполошившись разом,

вдруг,
Над пляской листьев омертвелых
Неровный сделав полукруг,
На мостовую тихо села...
К тусклому солнцу в неистовой муке,
Выгнув по ветру худые тела,
Тянут березы озябшие руки
В робкой надежде на щедрость тепла.
Тихо,
неслышно от шума и воя,
С частых поклонов лицом покраснев,
ваный кустарник в плену сухостоя
Молит светило о ранней весне...
  \r\b
гонек свечи во тьме горячий
пушистый за окошком снег.
везды ближе, ярче и теплей.
Небо бесконечно и понятно.
спешить не хочется обратно.
К свету ламп, экранов, фонарей.
тВ

Так невесомо и легко
Виденьем сказочного сна
Мой ангел тронул молоко
Чуть запотевшего окна.
, тонким пальчиком ведя,
н в отраженьях трех зеркал
На фоне серого дождя
Мой профиль вдруг нарисовал...
Уставший город...

В сонной полумгле
Тугое эхо гулко пролетело
Вдоль темных улиц,

глухо на земле
Сковав кольцом уснувшие пределы.
через миг, разбившись о гранит
Без крика боли,

замертво упало
В живую воду между серых плит
азволновавшихся каналов...
В слепом кружении ветров
Весна, как путник запоздалый,
ща себе покой и кров,
В мой дом настойчиво стучала.
Косым дробящимся дождем
на в пылу, что было силы,

  \r\b
Тяжело на закате ты дышишь,
в тумане не видно меня.
десь прошло и закончилось лето,
сейчас не проходит никто.
дымится в руках сигарета,
Прожигая карманы пальто.
Во дворе от игрушек мне тесно,
умно носится вскачь ребятня.
десь так много останется детства!
так мало осталось меняÿ
а окном понижается градус,
Поменялся на минусы плюс.
Только осенью грустно.
радость,
ттого что сквозь слезы смеюсьÿ
любила рисовать прежде.
Только получалось неважно.
Все не оставляла надежды,
Передать хорошо однажды
На бумаге рукой неловкой
Красоту и музыку мира.
Не хватало, увы, сноровки,
Выходило смешно и криво.
потом оставила кисти,
Чтобы мир рисовать словами.
невысказанные мысли
Стали литься в тетради сами.
Но слова не положишь густо,
В них и цвета бывает мало.
т того иногда мне грустно,
Что художником я не стала.
Когда в доме отключают свет,
имний вечер видится иначе:
  \r\b
летние жизни сплоченною ратью
арами воздушными вдруг поплывут.
скрятся узоры в амурской воде,
солнце блестит на хабаровских крышах,
я убегаю лисой ярко-рыжей
т жаркого лета навстречу судьбе.
Вот солнечный луч
х путеводная нить,
Ведет по живительным капелькам влаги,
вьются на палубах белые флаги,
счастью уже предначертано
Счастливой, свободной от будничных уз
Усну на исходе закатного часа,
Приснится мне бочка холодного кваса
летний черешнево-яблочный вкус.
Смотрю на небо
х самолеты.
не боятся высотыÿ
высылаешь снова ты
На память мне смешные фото.
вижу я тебя счастливой,
Но все же грустный голосок.
Стекает времени песок
По речке жизни говорливойÿ
десь без тебя настало лето,
Наш город утонул в пыли,
снова вишни зацвели,
Но без тебяÿ Подруга, где ты?
Мне тесно, негде развернуться,
Но я живу
х дыша, любя.
х для тебя!
там хотела бы проснуться
Тебе ыпривет!» на камне высечь
Среди проспектов-паутин.
Дороги пыль. Небес сатин.
километров
х восемь тысяч.
Пахнет осень мечтой.
, не сбывшись,
Тает в дыме ушедшего дня.

  \r\b
белый песок. Вы топчете сердцеÿ
т ваших ступней никуда мне не деться.
Ни жив и ни мертв, под сотнями ног,
белый песок.
х белый песок.
С тоскливым воем бродяга-ветер в лицо швыряет листву и грязь,
Сметает строки о душном лете, плетет об осени грустной вязь.
Сентябрь без спроса меняет планы. Мне крыша
х небо, а дом
х острог.
вот привычные чемоданы зовут меня в суету дорог,
Влекут в туман путевых рассветов, гудят отчаянно поезда,
Все те же тысячи километров, вокзалы, станции, города,
онарь в окно и стаканы с чаемÿ
счезло время. Прогнав мечты,
снова жизнь поутру встречаю, и новой осенью
х снова ты.
Ты, старый город, еще роднее душе, и сердцу, и головеÿ
Как будто
олушка к доброй фее, прижмется небо щекой к Неве.
я застыну, читая вечность, шепча чуть слышно слова молитв.
этот город, как время
х лечит. Уже не страшно.
не болит,
Не разрывает тревогой душуÿ
хоть качает мою кровать,
Но я приеду, а ты послушай, как этой осенью трудно ждатьÿ
нарисую, милый, твой портрет.
этой ночью выйду из формата.
Слова давно успели смысл утратить, я с кистью встречу завтрашний рассвет.
нарисую акварельный мир и небо, где порхали бы с тобой мы.
Мы вместе выпадаем из обоймы и улетаем в призрачный эфир.
х прижмись к плечу плечом, и полетим, не слушая пророчеств,
Мы будем отдыхать от одиночеств и от переживаний ни о чем.
нарисую радугу искусств.
жаркую, как солнце этим летом,
аскрашу самым ярким красным цветом мою любовь
х сильнейшее из чувств.
глаза твои раскрашу голубым и сделаю их чуточку добрее,
Быть может
х помнишь Дориана грея?
х ты тоже долго будешь молодым?
нарисую красоту души, цветы весной, любимые конфеты.
Наш мир готов.
н существует где-тоÿ
спрячу краски и карандаши
утром положу тебе в кровать мои стихи в потрепанном конверте.
только слезы на пустом мольберте. Как жаль, я не умею рисоватьÿ
ккорды мажорные вечер взорвут,
апутают ветер в шифоновых платьях,
  \r\b
Весь матч комментировал нудно
Какой-нибудь бог-балабол.
емля по Вселенной летала,
Ловила тычки и пинки.
после лежала устало
У боговой чьей-то ноги.
ткуда, раз били об пол?),
емля была мячиком в выси:
Ей боги играли в футбол.
Плакала осень так горько,
С болью, навзрыд, тяжело.
Боже, о сколько их, сколько
На руки ей полегло!
С первым ее листопадом
Ветер их души взметнул.
Стал разрывающим адом
кольный, рассеянный гул.
Как заградить их сердца?!
На изрешеченном теле
Ветер стонал у крыльца.
Слышите крик воспаленный,
х последняя нить!
Слышите детские стоны,
голос, что просит попить?
сень рвалась в эти окна
Вас разорвать на куски.
Детские души!
сколько
В них вопиющей тоски!
сени страшное пламя,
Листья, что в шепоте слез.
Люди! Вы слышите: П
Ветер сентябрьский принес.
белый песок. горячий и белый.
По телу сто ног. По белому телу.
мелок и жгуч, сожженный лучами,
На том берегу, на этом, меж вамиÿ
9* Дальний Восток № 6

  \r\b
Что здесь творится?

Вертеп! Вавилон!
то бедлам, где с душой нараспашку,

В рубище рифм,

наизусть,

босиком,
Муза

бродит рубашке.
Муза, зачем Ты у всех на виду?
Что ты им бредишь,

лопочешь,

пророчишь?
Тебя под руку

прочь уведу
Вдаль от распутной,

распаренной ночи.
, протрезвев

и боясь не успеть,
В гущу людей

напролом,

расторопно
Бросился я, как бросается плеть

спины крестить

провинившейся роте.
Но, как невесты

крутая родня
Срыва помолвки душой не приемлет х
Тянут толпою за ворот меня,
Тычут лицом

в удивленную землю.
Мгла многолика.

Еще полежу.
Как не успевший откланяться Чацкий,
Выбитым зубом

я в небо гляжу.
Улица.
Ночь.

Петропавловск-Камчатский.
емля была мячиком дутым,
Ей боги играли в футбол.
Пела певичка, звенела осой,

Вызрел кабак забродившими лицами,
Как заплутавшие дети в лесу,

Пальцы бродили у пианиста.
Пачки купюр разлетались треща.

Пили матросы и стукались лбами.
Лестницей

головами стуча,

к черту

как в лузу

катились шарами.
Бармен х
улыбчивый мой кредитор
В душу цедил мне прогорклую жижуÿ

Совесть на дно уронив, как багор,
Сквозь баррикады бутылок

я вижу.
Между пошедших вприсядку столов,

Нежно журча перламутровым смехом,
Вся серебрясь, как озерный лосось,

К стойке плывет марафетчица Света.
В пахнущем серой табачном аду,
Крылья влача

и крича, как подранки,
Скачут по залу в предсмертном бреду
Белыми чайками

Мечутся пьяные,

ходят волной
разбиваются вдрызг о ступени,
Плещут вдоль улицы,

В сети запутавшись

собственной тени.
Дÿльний Впстпк

х Вот тебе и раз! Приехали называетсяÿ
мельченко,
мельченко,
поучительно сказал сержант, жадно затягиваясь трофейной сигаретой и пряча отвер
гнутую заскорузлой и пахнущей лошадиным потом рукой ездового предложенную
пачку.
х Темный ты человек, а еще орденоносец. ыНе дотумкает он». Надо жеÿ
Покровительственная улыбка тронула красивые, правильные черты лица перво
го грамотея во всем дивизионе, когда он пояснял вконец сбитому с толку от всех
пережитых событий минувшего дня пожилому солдату своего расчета:
то не
ругательство вовсе,
мельченко, так и знай. Нет, не ругал тебя комбат, а истину
старинную изрек: ыНа войне, как на войне»
ля гер ком а ля герÿ»
х Вона оно как. Хм-ммÿ
х протянул вконец озадаченный
мельченко, буравя
сержанта глазами из-под густых косматых бровей, насупившись всеми складками
своего измученного лица.
добавил, как изрек, озабоченно шаря по карманам круп
ными натруженными руками, красными от ветра и холода, в поисках драгоценного
кисета:
х Война
х она, известное дело,
х одно сплошное паскудство человеку.
Так-то, паря! герр аляÿ
ли как там по-фрицевски балакал наш командир?
Хмыкнув на прощание, подхватил ведро и направился к своей упряжке, стараясь
идти неспешно, чтобы не расплескать драгоценную воду.
ахлюстанные грязью
полы шинели мешали ему идти.
мельченко по-стариковски сутулил плечи, горбом
раздувавшие его замызганную обтрепанную шинель.
н оскальзывался, осторожно,
на ощупь ступая по узкому, петляющему спуску к оврагу, что-то несуразное бормоча
себе под нос. Видимо, ругая и падлюку гитлера, и распроклятую, окаянную войну,
и свалившееся на беду осеннее ненастье. Всех вместе. Всем досталось на орехи.
, бормоча вполголоса, исчез в непроглядной темени ночи, ориентируясь лишь
по негромкому, усталому всхрапыванию лошадей, поджидавших в этот поздний
час своего верного благодетеля.
стремительно разбегались в стороны, кромсая непрерывным пунктиром стылую
осеннюю темень. ыЛихо это они, гады, выделываютÿ
шь ты, раздухарились не
на шутку,
х старший лейтенант на мгновение залюбовался сказочно-неправдо
подобной феерией пулеметного огня.
х Не дадут нам ыгансы» и ночью покоя.
чего им сегодня не спится?»
Вдруг, как по команде, прекратили свой надсадный лай фрицевские пулеметы.
Мгновенно все стихло, замерло. Над нейтралкой воцарилась небывалая тишина.
Надолго ли?
мысли молоденького комбата, перескакивая с одного на другое,
по-прежнему возвращались на круги своя: ыКак там на батарее? Какÿ»
первого, кого он встретил, не доходя до позиций, был злополучный ездовой,
несший огромное ведро с водой, чтобы напоить свою упряжку, которую он пред
усмотрительно оставил в лощине между оврагами подальше от передовой.
то вы,
мельченко?
х спросил он пожилого ездового.
хотя сумерки
совсем опустились на землю, а снег повалил пуще прежнего, спутать ездового, с
его несуразной фигурой и сутулой спиной, с кем-либо из других солдат подраз
деления было невозможно.
, товарищ старший лейтенант,
х ездовой продолжать держать ведро одной
рукой, а другую, с неизменным кнутом под мышкой, пытался вытянуть, придавая
всей своей нелепой, согбенной фигуре подобие строевого вида. ыВиноватится
старик,
х глядя на него, подумал комбат.
разве он виноват в том, что с ним
проклятая война сделала?»
х Что ж это вы,
мельченко, сегодня, а?
х начал было он, но видя, как тот
продолжает держать большое тяжелое ведро с водой, не решаясь опустить его на
землю, только махнул рукой в тонкой шерстяной перчатке с дырками на кончиках
пальцевÿ
ля гер ком а ля гер,
х негромко сказал комбат, по-детски хмуря брови,
стараясь выглядеть строже и значительно старше своих лет.
, резко сделав поворот
кругом, ушел, вытянув тонкую, по-мальчишески беззащитную шею с острым ка
дыком из глубокого ворота его латаной-перелатаной офицерской шинели. Тяжелая
кожаная полевая сумка хлопала его по бедру, когда он, соскальзывая по косогору,
подымался к месту, где батарея готовилась занять огневую позицию.
, чаго это он, того?..
х недоумевая, спросил
мельченко у земляка-сер
жанта, воевавшего с ним на батарее от самого Сталинграда и ставшего невольным
свидетелем несостоявшегося диалога.
н-е ыча-го»,
х нарочито растягивая слова и скривив в язвительной усмешке
красивые, по-девичьи припухлые губы, подтрунивал над озадаченным ездовым,
опустившим наконец-то из онемевшей руки ведро рядом с собой, вчерашний студент,
ушедший воевать с последнего курса филфака пединститута.
х ыЧа-го
х ча-го».
х Дурында ты,
мельченко,
х посерьезнев, продолжил командир первого ору
х Большой, взрослый мужик, а ведешь себя, право, как ребенок. Вот попомни
меня: не сносить тебе головы из-за этих сивок-бурок. Как пить-дать, не сносить.
х Да я что, неразумный, что ли?
х ездовой зябко повел плечами
х Мы чтоÿ
Мы с понятием. Не сумлевайся.
х улыбнулся сержант.
х Ты только этоÿ Тогоÿ Скажи мне, коль грамотный такой, чаго это он,
мельченко искоса поглядывал вслед удалявшемуся силуэту,
х осерчал на меня
так, что по-фрицевски ругаться стал?
чагой-то ну никак не дотумкаю.

убаюкивала охрипшим голосом майора, в такт мыслям размеренно бурчащим из
нутряного тепла землянки.
х Молчишь, комбат? Ну, нуÿ
х видя, как старший лейтенант стоит, вино
вато, по-мальчишески склонив голову на одно плечо, майор потеплевшим голосом
х Молодец, что не оправдываешься.
то по-мужски. Ценю, старлей.
Смачно хрустнув костяшками пальцев, снова уставился долгим немигающим
взглядом на пламя. С наслаждением вытянул поближе к теплу длинные ноги в
синих комсоставовских галифе, с аккуратными штопками на коленях.
на его
новеньких хромовых сапогах пристывшие комки грязи бурыми неряшливыми
струйками растекались от тепла, безобразя их щегольской вид.
х Ладно комбат, возвращайся к себе на батарею, вечереет,
х окончательно
потеплев голосом и взглядом, промолвил молодой майор, ставший командиром
дивизиона вместо погибшего месяц назад его ровесника, тоже из кадровых.
, про
щаясь со старшим лейтенантом, тряхнул своим золотистым, в мелких кудряшках
чубом, спадающим непокорной челкой ему на лоб, покрытый бисеринками пота.
когда тот, козырнув, откинул брезентовый полог, прикрывающий вход, и уже
шагнул одной ногой в вечерние промозглые сумерки, сказал ему вслед:
х Взгрей как следует своего малахольного ездового. Усек?
ыУсек-то, усек,
х вздохнул с облегченьем комбат, переступая порог уютной
х Только просто так, с кондачка, не решить все этоÿ»
агустевшие
сумерки заливали все живое вокруг непроницаемым покрывалом близящей
ся ночи, разрываемые частыми сполохами немецких ракет над нейтральной
полосой. Пронзительные порывы ветра вместе с рваными клочьями тумана
окончательно прогнали остатки сна.
старший лейтенант бодро зашагал в
направлении своих позиций, на ходу поплотнее запахнув шинель. Но вскоре
усталость вновь навалилась на него, не отпуская из своих цепких когтей.
Снег повалил густыми хлопьями, когда он низиной, по дну оврага, подходил
к траншеям переднего края. ыВот и снег пошел. Что-то уж больно рановато в
этом году»,
х машинально отметил он, перебирая в памяти детали дневного
происшествия.
картина искаженного хищной злобой лица
мельченко, и бе
лое, как полотно, лицо новенького артиллериста заставляли его вновь и вновь
мысленно возвращаться к своим тяжким думам. ыЕсли б только можно было
одним махом разрубить этот гордиев узел».
Та-та-та-та-аа!
х нервно и грозно с немецкой стороны застучал пулемет.
вслед ему
х ту-ту-ту-у-уу
х высоко пронеслась трассерами очередь, располосовав
огненными штрихами черную шаль неба. ыКрупнокалиберныйÿ
х все так же
отрешенно отметил комбат.
х Нащупывает наши позиции, сволочугаÿ»
кто из них прав, а кто виноват, поди ж ты, разбери»,
х продолжал он
размышлять, устало продвигаясь по петляющей тропинке к косогору. ыТиу-у-
у-у...
х настойчиво пели заунывную песню немецкие пули, пролетая над его
головой.
н неожиданно повеселел и улыбнулся, представив себе на миг, как катит на
своей раздолбанной повозке по улицам поверженного Берлина ездовой его батареи
с диковинной надписью по бортам. Впрочем, почему с диковинной? Надпись что
х за то и воюемÿ
с немецкой стороны, захлебываясь, остервенело застучали уже несколько
пулеметов. Длинные трассеры то сходились в одной точке, то, словно испугавшись,
х Что молчишь, старлей?
алко стало старика?
х сердито спросил комдив,
расстегивая тонкими красивыми пальцами, в мелких заусеницах возле ногтей, во
рот заношенной гимнастерки, на которой поблескивал эмалью новенький орден
Красного
намени на колодке, которым он втайне гордился, как и двумя своими
вездочками*.
если из-за него, дурака, угодишь прямиком в трибунал? Что
тогда?
ыТрибунал, так трибуналÿ»
х устало думал комбат, на секунду блаженно
закрыв глаза от тепла, сладкими волнами растекавшегося по землянке, пряно
пахнущей сырой землей.
н так и продолжал стоять, не присев на предложенное
место.
майор, не меняя сердитого тона, назидательно заметил:
х Кто тебя тогда пожалеет? Кто?
этотÿ носится со своими клячами, как
с писаной торбой.
алостливый больноÿ
х продолжал он воспитывать самого
молодого офицера в дивизионе, зная наперед, что никакие уговоры не помогут,
что как должно не накажет комбат ездового
мельченко и не отправит его, старого
черта, в тыл, с глаз долой, подальше от дивизиона.
нал, что пожалеет старика-
ездового сердобольный старлей, оставит у себя в батарее. господи, ну и за что ему
еще одна головная боль?
а что? Хотя, чего тамÿ В душе-то майор злился лишь
на самого себя. Сознавая свою вину, что вовремя не предотвратил возможный
конфликт и, как следствие, ЧП во всем дивизионе. Да, да
х сам виноват! Самÿ
теперь вот
х бери, расхлебывайÿ Как же, расхлебаешь тут с такими добро
хотами-комбатами!
Между тем, вглядываясь в изможденное, осунувшееся лицо юного офицера,
на котором таинственные тени и пляшущие блики отсвета пламени из печурки
только подчеркивали его смертельную усталость, подумал: ы
ведь совсем
еще мальчишка. Пацан».
подытожил, вслух не говоря: ыНе дай Бог, особист,
стерва, о ЧП на батарее прознается. Тогда все, хана им обоимÿ
ба уйдут
туда, откуда уже не возвращаются».
тоном, не терпящим пререкательств,
и все так же злясь на себя самого, веско бросил командиру батареи, твердо
чеканя каждое слово:
акт разложения дисциплины в твоей батарее налицо. Что тогда? Молчишь?
Ну, молчи, молчи. Но помяни мое слово: загремишь под фанфары, и два
намени**
твоих не помогут.
ыНе помогут»,
х продолжая хранить молчание, покорно соглашался с ним
командир батареи, в мыслях своих мечтая в эту минуту лишь об одном: скорей
бы добраться до расположения своей батареи и, проверив, как орудийные расчеты
заняли огневые позиции, вот так же, как комдив, расположиться вместе со своими
солдатами в тесной, жарко натопленной землянке.
забыться
х наконец-то!
сном, ну хотя бы ненадолго. Чтоб все тревоги и заботы побоку. Только спать, спать,
спатьÿ Хорошо-то как!..
больше всего на свете боялся сейчас старший лейтенант, чтобы не заснуть,
свалившись на земляной пол в ноги майору.
с трудом, преодолевая сладкие объ
ятия дремоты, старался разлепить непослушные веки. Но снова и снова падал в эти
сладкие и такие желанные объятия.
теплая истома тепла и покоя без привычного
грохота взрывов, истошных, душераздирающих криков раненых, злых солдатских
матюгальников наплывала, охватывая отяжелевшую голову ватным одеялом. Мерно
* Звездочки х на фронтовом сленге орден Красной Звезды, которым награждались
за боевой подвиг.
** Знамя
х на фронтовом сленге орден Красного Знамени, которым награждались
за боевой подвиг.

уже звучит команда в путь-дорогу.
акончить перекур! Всем занять свои места! Колонне приготовиться к
движению!
Ну а теперь без остановок и проволочек только вперед, вперед туда, где их
ждет не дождется ненасытный Молох войны.
тамÿ
чего там? Кто останется
живым, здоровым и невредимым, кто ыгостинец» от крупповской стали получит,
истекая кровью у станин орудия, а кто и ляжет навечно посреди растерзанных во
ронками русских полей,
х об этом лишь одному Богу известно. Только ему одному.
Такова уж судьба русского солдата. Тут уж ничего не убавить, не прибавить. Да и
надо ли?.. Война.
здесь каждому солдату своя доля, своя судьба отмерена, лишь
одина на всех одна.
ÿСнег продолжал сыпать и сыпать, укрывая землю своим пушистым покры
валом. Стылая неприглядная осень в одночасье обернулась первым обильным
снегопадом. Крути не крути, а зима решительно вступала в свои права.
на, как
тать, терпеливо караулила, выжидая подходящий момент на бесконечном, из края
в край, фронтовом бездорожье. Вот и дождалась. С низины потянулся сырой туман
и рваными клочьями назойливо лип к позициям первой батареи, где артиллеристы
продолжали окапываться, устанавливая орудия на линию огня.
т командира дивизиона к своим пушкам, беспокойному хозяйству и всему
тому, что в приказах по артбригаде именовалось 1-й батареей противотанкового
дивизиона, возвращался их молодой комбат. Полчаса назад, отпустив других
командиров батарей, измотавшийся и злой, как черт, майор, старше-то всего не
сколькими годами комбата, устало махнул рукой на снарядный ящик, приглашая
присесть рядом с собой старшего лейтенанта возле жарко натопленной и раска
ленной докрасна буржуйки. Насупив светлые брови, прикурил от ее оранжевого
бока ыбеломорину», выдаваемую по офицерскому доппайку. ы
наю, можешь не
докладыватьÿ»
х сурово изрек комдив*, уставившись на загадочные блики пла
мени, полыхавшего в чреве печурки. Уютно, по-домашнему потрескивали сухие
дровишки, впрок заготовленные заботливой рукой расторопного ординарца. До
курив, продолжал смотреть в одну точку перед собой, глядя, как в огне пламени
яростно корчится объятый жаром окурок папиросы.
х Ты, вот чтоÿ
х подымая на старшего лейтенанта глаза, строго обронил
майор. Бронзовые языки огня, отбрасывая свои причудливые тени на стены зем
лянки, заиграли на непокорном, пшеничного цвета, чубе еще вчерашнего капитана
и командира одной из батарей в их дивизионе,
азберись-ка там со своим ездовым,
х и продолжил нелицеприятный раз
говор, по-прежнему мрачно взирая, на затейливую пляску огня:
х Не дело это,
если твои ездовые будут на солдат затворами клацатьÿ
амолчал. Молчал и комбат.
что отвечать? Прав же, по сути, командир. Прав,
конечно, ноÿ Неловкая тишина повисла немым укором в землянке. Слышны лишь
были тяжелые, шаркающие шаги часового в траншее, у входа, да отдаленный гул
солдатских голосов и мерное позвякивание котелков. ыУжинаютÿ»
х непро
извольно подумали оба офицера.
тут оглушительно громко, со звоном, в этой
затянувшейся тишине сорвавшаяся с потолка капля ударила в каску, лежащую на
импровизированном столе из-под снарядных ящиков. Бу-у-мм!
* Комдив х здесь: командир артдивизиона. х Ю.
х Скотину бить не позволюÿ Никому не позволюÿ Не дамÿ
не говорит уже, а сипит пожилой ездовой, хватаясь за горло, словно стараясь
избавиться от внезапно охватившего удушья:
х Понимаеш-ш-шь. Б-б-ить не д-д-ам. Не дам-м-мÿ
Тут и долгожданная команда поступила, слаще которой на марше нет: ыПрива-
а-а-а-л!» Ну а теперь и покурить можно всласть, неспешно и солидно. Ух, ты-ы-ы,
фу-у-у!
х как гора с плеч свалилась. Ну всеÿ Слава богу!
азошлись окрест солдаты, жадно закуривая на ходу. Молчат батарейцы. Каж
дый по-своему переживает чуть было не грянувшую на батарее беду.
кто один
сидел, щуря глаз от едкого табачного дыма, а кто в небольшие кучки сбился, так
же нещадно дымя своими самокрутками. Переживают. Ну отчебучил
мельченко,
так отчебучил. Ну и ну! Мда-а-аÿ
все видели, как долго не мог свернуть себе
цигарку
мельченко. Как просыпал драгоценный табак себе под ноги, всегда
рассудительный и бережливый до курева ездовой, как нервно слюнявил свою
самокрутку, все просыпая и просыпая крупицы самосада в самую грязь.
затем
в сердцах бросил, так и не закурив.
лишь воевавший второй год на их батарее
связист, которого все без исключения ценили и уважали не только за недюжинную
силу и спокойную рассудительность, но и за ту страшную работу, которую он делал
ежедневно в бою, оставаясь один на один со смертью, направился, тяжело ступая
натруженными ногами, к нахохлившемуся ездовому. Скинув с плеч тяжеленную
трехпудовую катушку с проводом, подошел он, меся грязюку, к одиноко сидевшему
под пригорком
мельченко.
аслюнявив обрывок армейской многотиражки, сам
свернул ему здоровенную козью ножку. Не пожалев, сыпанул в нее добрую порцию
крепчайшего самосада из своего, даренного к Новому году, кисета. Продолжая хра
нить молчание, пыхнул раз-другой, раскуривая, протянул долгожданную цигарку
прямо в зубы изумленному ездовому. Блаженно затянулся пожилой сибиряк и,
часто мигая слезившимися то ли от едкого дыма, то ли от внезапно нахлынувших
чувств глазами, потянул из себя вместе с горьким тем дымом: ыСлышь,
ванычÿ
того, давечаÿ Погорячился». ы
х протестующим жестом односложно
прервал его извинения первый силач на батарее.
, уже мастыря себе курево, до
бавил: ыДа будет тебе,
мельченко. Не винисьÿ»
Подле них всхрапывали тощие разномастные лошади, каждая из которых, как
и все на батарее, переживала из-за случившегося, в душе своей лошадиной жалея
пожилого чудаковатого покровителя.
х, задать бы им, трудягам, корма, насыпав
в торбы овса поболе, а то совсем дошли коняги
х кожа да кости.
в чем только
душа держится? Впрочем, овес нынче
х лишь одно название. Его еще в сплошном
жмыхе поискать надо. Да и самой этой несытной кормежки так, с гулькин нос. Не
накормишь ею досыта лошадок. На одну сердешную в упряжке того рациона и то
маловато будет.
чего уж тут про всех говорить. Вот же проруха-судьба! Куда ни
х всюду клин.
понимающе и сочувственно поглядывали в сторону
своего кормильца и защитника, потряхивая давно нечесаными гривами. Понятно,
не перепадет им сегодня ничего. Ладно, не накормят, так хоть передых нечаянный
выдался, и то хорошо. Стерпим. Не впервойÿ
Но только вот, видно, опять нестись им не солоно хлебавши, сбивая в кровь
копыта, по ямам и ухабам, туда, где пугающе-жутко гремит канонада и на полнеба
огонь от взрывов и пожарищ.
оба солдата на пригорке, у обочины, по-прежнему безмолвствовали.
Да и к чему они, слова? Что было, то было и быльем порастет.
случившееся
вспять не вернуть, чего уж там. Так и курили, не проронив ни слова, крепыш-свя
зист и притихший и подавленный от всего пережитого ездовой. Так же, молча и
неспешно, затоптали они окурки, поплевав на них, и разошлись.

ÿСлишком свеж в памяти у многих на батарее случай, когда прошлогодней,
такой же дождливой осенью, после затяжных жестоких боев, на изнурительном
марше по бесконечной опостылевшей дорожной хляби неказистенький новичок-
солдат из вновь прибывшего пополнения, вырвав внезапно кнут у ошарашенного
и застывшего от недоумения
мельченко, стал нещадно хлестать по костлявым
лошадиным спинам орудийной упряжки.
х и вызверился же тогда казавшийся
флегматичным их пожилой ездовой!
куда только подевалась его пресловутая
нерасторопность? Вмиг, как ветром, сдуло
мельченко с насиженного передка
повозки.
ванул трехлинейку из-за плеча и к удивлению артиллеристов, даже ах
нуть не успевших, клацнул затвором, досылая патрон в патронник, и ткнул в лоб
ошалевшего от неожиданности солдатика черным обрезом ствола.
вно струхнул
малый от такого нежданно-негаданного поворота дела. Весь дрожит, как осиновый
лист, зуб на зуб не попадает.
в башке только одна мысль засела и свербит-зудит
окаянная: ыНу вот и все! Ну вот и всеÿ Прикончит же, дурачина, из-за своих за
дрипанных кляч! Сейчас ка-а-ак влепит из ствола, черт старый, и не задумается.
х прощевай, маманя дорогая, рядовой артиллерийской бригады».
влепил бы
х никто в эту минуту на батарее не сомневался в обратном
девять граммов свинца прямо между глаз солдатику, ничего не знавшему, ни сном,
ни духом не ведавшему про неписаные законы и порядки на батарее, мгновенно
ставшему лицом белее белого полотна.
что у
мельченко рука не дрогнет
х всё,
хана, поминай, как звали новоиспеченного батарейца, имени которого никто еще
толком и не запомнил,
х в этом ни у кого не было и тени сомнения. Ни на секунду.
ыВсе! Убьет пацана, малахольный»,
х ворохнулась кое у кого в голове мрачная
убил бы. Еще миг и все
х грохнет выстрел. Словно оторопели вояки,
бывавшие в переделках и похлеще. Да и кто, скажите на милость, ожидал от
ченко такой вот прыти?
? Ну е-мое, во дает старик!
он
х щерит прокуренные
зубы, пот
х градом по его давно небритым щекам, где с клочками рыжих волос
обильно седина блестит. глаза у ездового огнем пылают, глядя через перекрестье
прицела на парнишку, уже простившегося со своей короткой жизнью.
хватает
жадно пожилой ездовой ощеренным ртом густой промозглый воздух, вперемешку
со снегом, внезапно густо повалившим с низко нависших свинцовых туч.
амерло
кнутовище в безвольно опущенной руке новичка.
бмер от страха.
тоже, как
мельченко, только перекошенным ртом, воздух глотает, а слова вымолвить не
может. Да какое там словоÿ Стоит лишь в глаза того ездового посмотреть: столько
там ярости и гнева, перемешанных с невыносимой болью. Смотрят неотрывно на
взбесившегося ездового глаза парнишки своими голубыми бездонными блюдца
застыл в их неподвижных зрачках вороненый зев ствола винтовки.
быть бедеÿ
Но откуда и когда ыон» появился, до сих пор вспомнить никто толком не мо
жет. Вырос вдруг как из-под земли комбат со своей неизменной потертой полевой
кожаной сумкой на боку и, срываясь, мальчишеским фальцетом закричал гневно и
грозно: ыСейчас же прекратить!» Но, поправившись, за то, что окрик его какой-то
уж больно штатский получился, надрывно, хрипло простонал, скомандовав: ы
ставить,
мельченко!
тставить!..»
азом ожила батарея, словно только этой команды дожидаясь. Навалились, под
хватили под руки, увели от греха подальше виновника чуть не состоявшейся беды,
вырвав из его руки злополучный кнут.
кто-то уже хлопал по плечу
мельченко,
говоря ободрительные слова, чтобы хоть как-то вывести ездового из оцепенения.
Но он, опустив вниз ствол трехлинейки, бубнил одно и то же, как заведенный:
обляпанные жидкой грязью с головы до ног, вспоминают и дьявола, и черта, и еще
того, кого и в мыслях-то вспоминать страшно. Да и как тут не заматериться? Сам
Бог, как говорится, велел, да и душа выхода требует. Невмоготу ей гадство такое
терпеть. Больше всех тогда, конечно же, перепадает сердобольному
мельченко.
ыВот, оглобля!
х нет-нет да и полыхнет у иного недобро в душе.
х Сидит себе,
истукан истуканом и пялит свои зенки! Нет, чтоб плетью лишний раз по спинам
своих доходяг пройтись. Тьфу, зараза!»
Но не станет, нет
х просто не станет
мельченко хлестать своих лошадок.
другим хлестать не позволит, пусть хоть весь белый свет в тартарары летит.
тогда вот, вытащив-таки орудия на пригорок и смахнув, как попало, загрубевшей
рукой липкую грязь с шинелей и еще кое-что прилипшее, садились батарейцы
на место посуше, еще не успев перевести хриплое дыхание, а руки, еще про
тивно дрожавшие от напряжения, уже сами тянулись к заветным кисетам. Вот
уж покурим сейчас, так покурим! Насмолим так, что черту ль
х дьяволу белый
свет в копеечку покажется, тошно станет.
, стараясь унять дрожь в натружен
ных руках, чтобы не проронить и самой малой щепотки бесценного самосада,
свернув цигарки, нещадно, вволю дымили.
вздохнув поглубже, чтобы всего
пробрало обжигая, первую и такую желанную затяжку, выпуская изо рта целые
клубы сизого дыма, смотришь
х а иной весельчак, еще зайдясь натуженным
кашлем от сырости ли дорожной, от злого ли того зелья, уже и балаболит вовсю,
бросая едкие усмешки в адрес незадачливого молчуна ездового. Чешет пустомеля
языком, и все ему нипочем.
зык-то, поди ж ты, у него и вовсе без костей. Ну и
пошло-поехалоÿ
х, и доставалось же во время таких вот перекуров лошадиному благодетелю.
солдатское слово, известно, остро на шутку. Да еще порой на какую шутку! гля
дишь, а слово-то прилипнет обидно и никакой силой, ничем уже его не отмыть, не
отодрать. Ничегошеньки не выйдет. Намертво пристало. Так-тоÿ
Но молча дымил, прикуривая от своей ыкатюши»*, пожилой сибиряк, подняв
засаленный воротник старенькой шинели и нахлобучив поглубже, на самые кос
матые брови, порыжевшую ушанку. Лишь хмурился, вздыхал, если батарейный
остряк, под общий одобрительный солдатский гогот, проходился очередной ысо
леной» шуткой по причудам его, нерасторопного ездового
мельченко. Но в спор,
как водится, не вступал и, поплевав желтой от махры слюной на окурок, бросал
его под ноги.
, затоптав в расквашенную землю каблуком разбитого кирзача,
видавшего виды, как и его обтрепанная шинель, отправлялся восвояси. Хохот при
этом стихалÿ Враз покидало солдат внезапно охватившее их безудержное весе
лье и повод лишний раз вволю посмеяться и пошутить над своим незлобливым
товарищем. Как-то сами собой сходили на нет. Таяли. Будто и не было их вовсе:
ни хохота, ни веселья, ни заковыристых подначек, ни шуток-прибауток.
Каждый из артиллеристов на батарее в такие вот минуты задумывался о сво
ем, сокровенном, глядя, как тяжелой походкой много хлебнувшего в этой жизни
человека, с трудом волоча сапожищи с налипшими пудами глины, шел ездовой
мельченко к своим захудалым лошадкам. ыВот, молчун, проклятый!
х терялись,
умолкнув на полуслове, даже самые отпетые заводилы.
азбередил душуÿ»
торопливо поднявшись, понуро спешили к своим расчетам, стараясь не глядеть
в глаза товарищам, только что дружно хохотавшим над их очередной шуткой.
поди ж ты, нет-нет да и екнет невзначай под сердцем: ы
алко же его, недотепу,
чудака разэдакого.
мельченко,
мельченко! Пропадешь же ты ни за понюх
табаку за свои чудачества. Ей-ей, пропадешь!»
х самодельная зажигалка.

звание. Потому и норовил
мельченко при всяком удобном случае слово доброе
сказать, а то и кусок хлеба от пайки своей, и без того скудной в первые годы войны,
всем поровну в упряжке разделить.
для особого случая у него был припасен и
залежалый кусок рафинада, пожелтевший будто от невзгод и времени, аккуратно
завернутый в тряпицу. Каждой коняге сладкое угощение доставалось. Никто об
делен не был.
то и когда совсем невмоготу: ни хлеба, ни каши солдат неделями
не видит, меряя версту за верстой на бесконечном марше по раскисшим россий
ским дорогам и жуя на ходу черный заплесневелый сухарь,
х отдаст
мельченко
лошадям тот, последний, сухарь из запаса своего неприкосновенного, что выдал
солдатам перед дальним походом скуповатый батарейный старшина.
ÿВот за все это и прослыл ездовой
мельченко на батарее, да что там на
батарее, пожалуй, во всем их артдивизионе, или даже, почитай, во всей бригаде,
чудаком, каких свет не видывал. Ласков и обходителен ездовой со своими раз
номастными лошадками. Никто из них лаской и словом тихим, задушевным не
не то, чтоб хлестануть без надобности, как привычно делали это другие
ездовые на батарее, а голоса повысить без дела, ни-ни,
х такого за ним не замечали
даже те, кто, чудом уцелев, шагал с батареей не один год по фронтовым дорогам.
дороги те, фронтовые, знамо дело, не приведи господи, по ним шагатьÿ
дно утешенье: и фашисту-извергу в награду те дороги достаются.
не только
железные кресты на грудь.
что касаемо его,
мельченко, причудÿ
поползли слухи по всем углам, по
всем закоулкам.
осли, множились день ото дня.
стало обрастать имя старика-
ездового всевозможными небылицами.
дна невероятнее другой: и что ычудной»
ездовой
мельченко, ыпорченый» солдат, и что ыс придурью» он, ычокнутый». В
общем, для передовой ысовсем никудышный» человек.
крестили, так окрестили
нашего ездового друзья-товарищи, лихо
х нечего сказать! Да слухам разным, как
в оправданье, молчун он был порядочный. Слова из него попросту не выдавишь,
зато достоверно было известно, что разговаривал он больше и охотно с лошадьми.
Ну и ну, дела-а-а!
уж с ними, конягами своими, подмечали некоторые, досужие
до сплетен батарейные острословы, разговаривал он степенно и ласково.
тогда
широкая улыбка, по-детски беззащитная, преображала его вечно угрюмое выра
жение глядевших на тебя буравчиками маленьких светлых глаз, выгоревших или
выплаканных от горя страшного, беды ли неслыханной, скрытых за косматыми
рыжими бровями, в надвинутой на них полинялой, с опущенными отворотами
пилотке.
в любую погоду надвигал
мельченко на самые брови неизменную,
пропахшую его и кислым конским потом пилотку.
ли такую же засаленную
шапку-ушанку в зимние холода.
ÿЧасто, слишком часто доставалось крепким солдатским словцом рядово
мельченко после дорожных передряг.
причуд у
мельченко было много,
об этом знали на батарее все.
вот то, что с людьми пожилой ездовой говорит
меньше, чем со своими лошадьми,
х было особым предметом для любителей
позлословить.
что в самой что ни на есть критической ситуации, когда сил
нет и мочи вытянуть орудия, по самую ступицу колес застрявших в осенней ли,
весенней ли грязи на однообразно-унылых под низкими свинцовыми тучами
российских проселках, молчит он, спокойно и бесстрастно взирая с передка по
возки на происходящее, зажав под мышкой бесполезный кнут,
х постоянно во
одушевляло солдат на изощренные подначки и анекдоты.
, матерясь, батарейцы,
дернется жалобно раз другой, рванет постромки напоследок и затихнет, испустив
воздух из впалых своих боков, обляпанных грязью всех дорог, по которым колесила
без продыху дни и ночи напролет. Вот и все. Всеÿ Вся ее фронтовая судьба, весь
путь земной
х как один миг.
звела и ее война.
глядя на нее, бездыханную,
крестится мелко-мелко, как бы торопясь, как бы извиняясь перед всеми и вся,
иной пожилой солдат.
, отвернувшись, смахнет слезу, так предательски вдруг
заблестевшую на его простодушном, открытом всем ветрам и невзгодам, много
повидавшем на своем веку, крестьянском лице.
слезинка все катится и катится,
оставляя светлую бороздку на его лице, сером то ли от пыли дорожной, то ли от
усталости неимоверной.
затеряется она где-то на впалых щеках с резко выде
ляющимися скулами, заросших такой же серой недельной клочковатой щетиной.
Устал, настрадался за проклятую войну солдат.
лошади ли ему думать? Невелика,
кажется, и потеря. Да и солдатскому желудку не велика беда от потери той. Была
лошадка на батарее и
х нет ее.
ато в котелок солдатский
х мясной приварок, рад
которому был безмерно солдат Великой
течественной, лишившийся всех зубов
своих от постоянного недоедания и цинги свирепой в самое жуткое лихолетье, в
самые первые и тяжкие годы войны.
рванет солдатик остатками прокуренных до черного камня зубов жесткое
лошадиное мясо то и припомнит, как заржала напоследок их бедолага пристяжная,
вспомнив, видно, детство свое далекое, безмятежное. Как жеребенком тыкалась она
радостно в теплый материнский бок своими бархатными губами, что-то жалобно
сетуя матери, будто предвидя свою безотрадную кончину. Не дай бог никому судь
бы такой незавидной, лошадинойÿ Вот и встанет тот кусок жесткого приварка
поперек горла.
, чертыхнувшись, отставит тогда солдат свой котелок, буркнет
что-то несуразное на недоуменные взгляды своих товарищей, мыкающих с ним
войну не один месяц и год и повидавших на ней столько бед и мытарств, что не
приведи господь.
уйдет подальше, чтоб глаза его не видели товарищей своих,
степенно хлебающих нехитрый лошадиный бульон.
заметят все, перестав на миг
звякать ложками в котелках, как нервно раскрывает он, рвет пальцами свой кисет.
Чегой-то он заблажил, малахольный? Ну и ладно, бог с ним, нехай нам больше
достанется. Баба, как говорится, с возуÿ
Как ни черствеет душа русского солдата на войне, как ни привыкнет он к
смерти, крови и горю, что неотступно, нога в ногу, идут с ним рядом, верста за
верстой по фронтовым дорогам, не может он без содрагания и слез, по-мужски
скупых, смотреть на то, как бабы с малыми ребятишками бедуют судьбинушку
свою вдовью да сиротскую, прозябая хуже некуда по тесным холодным землянкам,
да на то, как скотина безответная страдает и мается пуще любого человека. То-то
же и оно безответнаяÿ Ее-то горемычную и пожалеть-то порой вовсе некому. Да
и нет в помине никакой жалости у этой проклятущей войны, тем более к лошади.
обидетьÿ Что ж, обидеть каждый силен. На то он и человек.
казнить он себя
за то, конечно же, не будет. Все война спишет.
на самая.
ÿНо не таков ездовой первого орудия. Любит своих пристяжных рядовой
мельченко, как любит всякий русский человек, истосковавшийся в чужом краю
по родной избе деревенской, по быту своему, размеренному и бесхитростному, да
по нелегкой крестьянской работе, где лошадь, наравне с натруженными руками,
завсегда мужику кормилицей была. Куда ж без нее мужику? Все хозяйство прахом
пойдет. Без нее, сердешной, мужик на деревне и не мужик вовсе, а так, одно на

Так и кочевала эта ыпередвижная» агитация по всей передовой. Но отнюдь
не это было особой достопримечательностью у артиллеристов. Как известно, в
каждой избушке
х свои погремушки.
То-то же и оно, что своиÿ
Все на батарее подмечали, как любит своих лошадей ездовой первого орудия.
намо дело
х без особой привязанности и умения ухаживать, обиходить лошадок,
ездовым никак не сделаешься. Да и в ездовые, как правило, подбирались пожилые,
обстоятельные дядьки. Но
мельченко среди всех
х ездовой особый.
ÿКоротка жизнь солдатская на войне. Еще короче прошагает по ней лошадиная.
сколок ли солдату достался, пуля ли немецкая угостила
х ясно дело: перевязали,
и при первой возможности
х в тыл, в медсанбат. Тяжелое ранение
х значит, в го
спиталь, а это вообще, по солдатским понятиям,
х долой с фронта на долгое время.
вот спросите, если лошадь занедужила, хворь какая на нее напала, а то и так,
обыденно, ногу подвернула, из последних сил таща орудие с повозкой да ящиком
снарядным на пригорок из дорожной хляби, когда солдаты, отпуская крепкое слов
цо, потому как по колено, а то и выше, в жидкой грязи и ею же извазюканные, как
черти, помогают ослабевшим лошадкам вытянуть-таки орудия, что тогда?
? Как,
скажите, ездовой себя поведет, винясь пред товарищами своими за то, что вина
его в том лишь и состоит, что не шагать ему, как им, меся разбитыми сапогами
километры и километры нескончаемого пути.
часто, засыпая на ходу, спотыкаясь
и падая от смертельной усталости в эту самую опостылевшую грязь бесконечных
дорогÿ Ну и как тут вести себя ездовому?
хлещет тогда иной ездовой лошадок
кнутом нещадно, как бы морально оправдываясь за комфорт свой относительный
да портянки сухие.
на войне для солдата что самое главное? Чтоб вошь, паскуда,
лишний раз не донимала, и портянка была сухая.
на войне для солдата портянка
сухая да еще котелок с варевом горячим, обжигающим
х это, почитай, не только
настроение бодрое, но и половина, если не больше, успеха в бою. Ну а если сто
грамм наркомовских перепадет, то это вообще, по фронтовым меркам
х сказка.
Не жизнь, а разлюли-малина!
х, мать честная, любой бывалый солдат скажет:
так жить можно.
воевать тоже.
ÿВот и пошел гулять кнут ездового налево и направо, всем раздавая в упряжке
без разбора.
то им
х за их нерасторопность!
то им
х за их слабость и бессилие
от старости и плохой кормежки, да еще постоянного изнурительного вкалывания
х
до изнеможения
х по вечному бездорожью!
э-ех!
э-ех!
, нахлеставшись
вволю, тот лихой ездовой утрет ладонью пот со лба, поправит на голове съехавшую
ушанку, матюгнет замысловато раз-другой напоследок своих лошадей и закинет
кнут под передок повозки.
х вздохнет, как скажет, шумно, всей грудью.
Смотришь, и на душе-то у него полегчало, отошло. Вот и вся недолга!
сожалеть о случившемся? Не-а-ааÿ Все просто и без затей
х виновата за
всегда лошадь, а не человек. Так уж повелось. Да и что собственно лошадь? Что ей
сделается? Солдат-то и так лихо хлебает на войне сверх всякой меры, а лошадь-то
и подавно стерпит. Да уж все стерпит завсегда покорная человеку скотина. Лишь
покосит на обидчика лиловым своим глазом, когда он без надобности особой
пройдется по ее и без того истерзанной спине. Покосит и всхрапнет.
всхрап тот,
как вздох тяжелый вконец измаявшегося на войне человекаÿ
все во взгляде
том, лошадином. Не ведаешь, что сам творишь, человече! Ты ж в ответе за тех,
кого приручил.
ль не так?
если уж осколком заденет от разрыва мины ли, снаряда ли вблизи разо
рвавшегося.
х-хх-ха-хе! Совсем худо дело. Поминай тогда, как звали скотинку.
Добьют ее сердобольные автоматной очередью навскидку, чтоб не мучилась
сердешная. На том и кончился ее лошадиный век.
тмаялась, отвоевалась.
она
На той Великой войне были и свои
безвестные герои, ыработяги»
переднего края, ыобычные рабочие войны».
Им, безвестным героям,
и посвящается мой рассказ.
Автор
а его повозке х издалека не разберешь и можно было принять за ма-
скировочную раскраску х надпись крупными буквами ыСмерть гитле-
ру!». Сперва она была без восклицательного знака, исключительно по
малограмотности ее творца, ездового Омельченко. Но ошибку быстро исправил
командир орудия, человек образованный и всеми уважаемый в артдивизионе, не-
смотря на свою молодость. Тут дело не только в образованности и начитанности
сибиряка-сержанта, что уже само собой подымало авторитет в солдатской среде.
Уважали его в первую очередь за исключительную храбрость, расчетливость и
везение в бою. На счету его орудия больше всех в дивизионе сожженных не-
мецких танков. А это даже у самых бывалых артиллеристов, надо понимать, не
хухры-мухры. Не фунт изюму. Отвага, расчетливость, плюс выдержка железная,
помноженные на везение х это вам любой солдат на передовой скажет х дорого-
го стоит. Да еще языком зацокает х ого-го-го! Со смертью мужики играют х не
позавидуешь. Даром, что ли, их по-уставному называют ыистребители танков»?
А что касаемо до возраста командираÿ Ну это уж, как говорится, дело наживное.
ыС таким хошь в огонь, хошь в воду, х проронил как-то немногословный старик
ездовой. х Наш сержант шибко фартовый».
О последнем красноречивей всего говорило количество звездочек на стволе
орудия. А следы и вмятины от пуль и осколков на щите ЗИС-3 лишний раз под-
тверждали, что артиллеристы даром свой хлеб не ели. А хлеб тот был вперемешку
с потом соленым, солдатским. Адский это труд, ежедневный, непосильный х во-
евать солдату на войне.
Фартовыйÿ Точнее не скажешь. И, наверное, почеркушка ыСмерть гитлеру!»
была, ко всему прочему, добрым талисманом отважному и удачливому расчету и,
пожалуй, всей их артбатарее. Надо сказать, что командиры всех уровней против
такой надписи по обоим бортам орудийной повозки не возражали. Скорее наобо-
рот. А что? Поднимает боевой дух подразделения. Особенно у тех, кто и пороху
еще не нюхал. А это, знаете лиÿ
Дÿльний Впстпк

Когда, к тоске приговоренный,
выйду медленно из сгустка
Машин и улиц, лиц и стекол
гулкосверкающей Москвы,
зацепить прощальным взглядом
Побольше постараюсь света
Витрин, зеркальных отражений,
ÿ зеркальце себе куплюÿ
, может быть, в тисках отчаянья
В срок дней неярких, но насущных,
В заботах, снах без сновидений
вспомню вдруг твое окно.
х зайчик солнечный отправлю
По направлению на кухню,
где пьешь ты чай с таким вареньем,
Какого нет ни у когоÿ
емлю в землю бросают
Ласковые ладониÿ
Теплая ладонь
Добавит лишь горстьÿ
Весна
х ничего. Не последний сезон,
Дай Бог, мы встречаем.
Не верим, что завтра не будет, что сон
застынет молчаниемÿ
Но даже совсем рядовая весна
Всегда единична.
Душе, соловелой от долгого сна
Летать неприличноÿ
Но бьется она, словно рыба, в стекло
холодной витрины,
верит
х вернется с неверным теплом
В свои Палестиныÿ
Как зовут тебя?
мя свое скажи,
Буду помнить, пока мы с тобой вдвоемÿ
Птицей упорхнула шальная жизнь,
Не укрыв от стужи цветным крылом.
, продрогшему, как мне тебя согреть
На ветру, где наши знобит сердцаÿ
где любовь спрягают со словом ысмерть».
где кровей течение до конца,
астывая лавой, несет слова
В глубину и вязнет в корнях земныхÿ
где неправы мы
х жизнь всегда права,
х пути двоих.
превращаюсь в зеленый кактус.
Ты превращаешься в рыжую белку.
в подоконник врастаю корнями.
Ты убегаешь по веткам балконов.
Стукнувшись оземь, ты обернешься
белой березой, серой осиной.
превращаюсь я в камнеломку,
В дом прорастаю своими корнями.
Ветви березы или осины
Вырастут и до окна достанут,
где, прорастая сквозь подоконник,
Дом пробивая своми корнями,
из окна смотрю на деревья
разговор продолжать не желаю...
8* Дальний Восток № 6


Мое отраженье не может понять,
Как может реальность так ранить и лгать,
Как может некнижная жизнь невзначай
Мой флот опрокинуть движеньем плеча
В студеные бездны некнижных морей,
где слезы прибоев морских солоней.
рокот утробный звериной земли
азбитые в щепки сглотнет корабли
Песка языками. До лучших времен
м будут пристанищем дюны и сонÿ
сквозь отраженье смотрю на пески.
Средь дюн я надеюсь увидеть ростки.
Так стоит ли сызнова жизнь начинать?
До мук напрягать поседевший висок,
До дрожи в руке карандашик сжимать,
До крика выписывать новый пролог?
призраку счастья вновь кинуть терзать
стывшую душу, уставшую плоть,
снова одну среди чуждых искать,
Чтоб вдруг, породнившись, невзгоды молоть.
печь каравай, что сполна утолит
лой голод бесчувствия, жажду тепла,
алечит овраги потерь и обид,
Чтоб радость по мостику в сердце пришла.
Бессоннице глядеть в тревожные глаза,
ептать: приди, приди, всему возможно сбытьсяÿ
сердце муштровать
х любви просить нельзя!
на, как метеор, нежданно загоритсяÿ
так же не поймать, в руке не удержать,
на совсем ничья и вовсе не ручная.
Но пустишься за ней сквозь ночь бежать, бежать х
На краешке зари, как сон звезды, растаетÿ
Пригрело. Без снега местами асфальт,
Как будто без кожиÿ
тащится, хлюпая лужами, март
Навстречу прохожим.
Как птицы весной, возвращаюсь на круги своя.
емле присягаю, небесное чуя сиротство.
снова ищу тот опорный гранит бытия,
Что чувствам вернет неутраченное первородство.
льдов и снегов обветшалые злые поля
Пусть плачут водой и смеются зеленым разливом.
Пусть щедростью зреет скупая доныне земля
радостью вспыхнет под солнцем поток говорливый.
к этой земле я вернусь, разорвав пелену
имы наваждений, холодной утробы покоя,
с теплого камня на ближние травы взгляну
В надежде увидеть сердечному лугу родноеÿ
Все труднее из памяти выхватить образ отцаÿ
Под снегами разлуки наш сад онемел сиротливо.
По весне новый листик ладошкой не тронет лица,
не вспенится цветом трепещущим старая слива.
Десять лет как разбился последнего детства приют,
ивший тихо в радушных словах и знакомой улыбке.
Мои грустные мысли причины никак не найдут
тчего в этом мире все временно, смертно и зыбкоÿ
остались не пройдены вместе узоры дорог
На бескрайней земле, по которой он хаживал малоÿ
остались не читаны многие тысячи строк
Среди книжных сокровищ, что в плевелах жизни собрал он.
совсем не излито вино той сыновней любви,
Что была взаперти, как казалось, до лучшего часаÿ
Ветви сливы укором коснутся склоненной моей головы х
Слишком поздно прощенья проситьÿ слишком страшно прощаться.
В моем отражении просто живет
Тот юный мечтатель, кто ночь напролет
Выстраивал замки, чинил паруса,
Кто карты, ожившие в книжках отца,
сваивал, точно Колумб всех морей,
не было стран тех теплей и добрей.

Но пальцы вцепились в подушку, их трудно разжать,
чувств провода в никуда, оборвавшись, уводятÿ
диночество
х кит, проглотивший
ону.
В темноте среди скользких утробных теснот
Биться тенью, кричать, звать на помощь
х напрасно,
Не придут, не услышат, здесь никто не живетÿ
дождь наотмашь хлещет по зонту.
, сгорбленный, зонт плачет от пощечин.
онт рад бы провалиться в пустоту
Небытия, сам черен и ничтоженÿ
н не защитник. Если дно небес
Вдруг прохудилось
х где там черной кляксе
Погоду делатьÿ Но в привычке здесь
а ручку неба-зонтика держаться.
Мой ангел, в детстве вы читали
Про царственный восторг баловÿ
Вы бесприданницей попали
Не в сети
х в клети бедняков.
В стране труда, Стране Советов
Никто вам не сулил дворцов.
а счастье
х сыты и одеты!
партаменты бедняков х
Стеклобетонные квадратыÿ
бал
х кабак. Среди столов
В час пьяной пляски так богаты,
Не чуя меры кошельков,
Безродные аристократы,
еглы из клетей бедняков!
Кто честной бедности стыдится,
Того презрит любой пиитÿ
Но честной сказке с нами сбыться
Быль общежитья не велит.
Там, у стен в темноте, где мы ходим теперь
Каждый встречный о ней начинает рассказÿ
Дверца белого цветаÿ а может, пролом
Что рыжеет щебенкой в кирпичной стенеÿ
Но нашедший ее не расскажет потом
стране за стеною тебе или мнеÿ
говорят, что никто не вернулся назад,
Только верят, что счастье за дверью живетÿ
аступив за порог, бросишь в прошлое взгляд,
ребенок за ручку тебя уведет
В ослепительный край, где весна до краев
Мир наполнит цветами и радостью
х грудь,
где средь самых чудесных узоров и снов
Возрожденному сердцу откроется путь.
так, в предстоянии перед незримым лицом х
или Богом, или другом, или матерью, или отцом,
только не пред Любовью, поскольку она не снаружи
х она внутриÿ
Будучи в таком положении между недоступным небом и ненужной землей,
Думая о своем положении, о себе, как ненужном небу
и пока недоступном земле
х часто взываю
к Богу ли, другу ли, матери или отцу,
но часто молю в своем сердце о Любви лишь, поскольку
не снаружи она, но
х внутриÿ
1. Близко, ближеÿ Насколько близко
чувствовать будто в одной коже?
Безлико ли великое чувство, наполняющее,
аполняющее пустоты в пазухах кожи
Меж нами? Безднами не захлебнется?
Проснется, проступит ликом ли, трафаретно
На мятой футболкеÿ с нимиÿ
С нами во снах и в яви пусть явится чудо касания,
Краткого мига касания дыханьем
х дыханья.
ÿя вижу хрупкие плечи и знаю,
Что теплые плечи твоиÿ
арыться в подушку, когда не хватает теплаÿ
снова губами искать твои нежные руки.
Ушлаÿ улетелаÿ сквозь пальцы водой утекла.
Дыхание ловит холодные волны разлуки.
мфибией в стылой воде приучаюсь дышать.
змеем премудрым себе говорю: ыВсе проходитÿ»
ÿдолго ли будут молчать эти кости?
Т. С. Элиот ыПепельная среда»
у, тайна бытия человека!
где последний шаг
Сделала лапа зверя?
следующий шаг
у, кости грядущего ископаемого!
Неужели вы ничего не запомните?
Неужели будете
Лежать смирно вечно?
у, любовь матери!
где будешь завтра,
Самая сильная,
Но волю Неба не осилившая?
у, счастье влюбленных!
где твои дворцы, дороги и крылья?
Летит путем ветра песокÿ
бнажает пустыня кости грядущего.
у, жизнь!
Кто вспомнит о тебе,
Прочтет тебя, скажет тебе?
Пергамент готовила долго
х слова на немÿ
Кто тут первый придумал, что есть эта дверь?
Словно сладил ловушку надолго для насÿ
Дÿльний Впстпк
то что такое!
х сказала она девочке.
ева-корова! Думаешь, слезами
горю поможешь?
х не останавливалась ревунья.
х Деньги потеряла!
мне каран
даши надо купить!
что, думаешь: деньги тебя услышат и прибегут?
х осведомилась г.
А
Посмотри: мальчишки на тебя глазеют. Думаешь, ты им такая нравишься?
Девочка даванула косяка в сторону мальчишек, и очень ей не понравилось, что
они ей всякие рожицы строят и смеются.
на в ответ язык показала.
сколько карандаши-то стоят?
х осведомилась г.
х Тридцать один рубль,
х ответила девочка и снова надула губки, собираясь
продолжить рев.
го!
х сказала г.
А
то в моем детстве карандаши пятнадцать копеек
стоили.
мне рисовать задали на дом,
х хныкнула девочка.
хотела зайку на
земляничной полянке нарисовать.
г.
А
. тоже в детстве рисовала. Только почему-то все больше принцесс да прин
цев. Ну, иногда она еще Кремль рисовала, и звезды
х не те, что на небе, а те, что
на кремлевских башнях. Мода тогда такая была.
т сотни у г.
А
. оставалось еще рублей сорок. Ну, можно, наверное, банку пива
купить и спичек на сдачу взять.
ли большое пирожное с шоколадным кремом.
может, пачку сигарет. Еще лучше
х газет взять, в них о всяких происшествиях
пишут, какие-нибудь статейки про жизнь печатают, страшилки всякие. Хорошо обо
всем этом читать перед телевизором в уютном кресле да под ласковым торшером,
и кот Борис тут же мурлыкает, не понимая, отчего это хозяйка порой вздрагивает
и еще крепче в спинку вжимается.
можно купить карандаши!
х сказала г.
А
. самой себе.
х Подумаешь,
копейки!
ато ребенок будет счастлив.
о доброй бабушке станет вспоминатьÿ
Купила она карандаши, отдала девочке. Та прямо аж просияла вся. г.
А
. что-
то пробурчала в ответ насчет своей дебильной и немотивированной доброты и,
удивляясь самой себе, тяжко поплелась прочь. Впрочем, нет, на оставшиеся девять
рублей она какую-то газетку купила. Не сказать, чтоб очень толстую, но на по
читать вечерком
х хватит.
девочка от радости вприпрыжку домой помчалась, да споткнулась и упала.
глядь: у камешка комочек лежит. Да не простой, а сразу видно
х из денежек. Подо
зрительно знакомый комочек! Такой у девочки в кармане фартука был, пока не сплыл.
азвернула она сверточек, а там
х три десятки и металлический рубль в серединке.
х закричала девочка.
пять за рыбу грош,
х сердито подумала г.
х Чего она опять орет?»
девочка к ней подбежала и тридцать один рубль протягивает:
х Нашла-а-а-а! Возьмите их себе.
Но г.
. уже как бы распрощалась с этой суммой, да и вообще денежки были
случайные, человек-то, их потерявший, поди, тоже переживает.
подумав об этом,
г.
. махнула рукой:
! Купи себе еще что-нибудь!
Потом, правда, одумалась, но девочки уже и след простыл.
в той газете, кото
рую купила, г.
А
. прочитала о старушке, нашедшей бумажник с кучей долларов. В
бумажнике и визитка хозяина была. Так что бабулька знала, куда находку нести. На
радостях хозяин сто ызелененьких» ей дал.
в газете про это написали. Во слава-то!
про г.
А
. никто не написал. Только я вот вспомнил, да и то по случаю. Пото
му что подумал: счастье-то не в деньгах, а в их количестве.
ногда их количество
позволяет делать что-нибудь приятное для других. Пусть даже случайно.

\f
г.
А
. , правда, переживала. Все-таки не каждый день предлагают сердце и руку,
да еще с зажатым в ней с тугим кошельком. Но потом она подумала не только о
том, от чего ее предостерегали радикальные товарки, а и кое о чем другом. Вот, к
примеру, пойдет
горь
едорович в туалет и засядет там, а ей приспичит пописать
или еще чего посущественнее.
то что ж, ждать до победного?
вдруг он, шкаф
эдакий, станет вылазить из туалета, да в дверях застрянет, а? МЧС придется вы
зывать. Да ну! Ничего не надо. Уж лучше одной, в самом деле. Хочу
х пописаю,
хочу
х покакаю, а хочу
х просто так с газеткой посижу.
еще она подумала, что всегда нужно говорить правду. Что, конечно же,
совершенно правильная мысль.
ногда эта правда очень даже к месту.
не беда,
что хотел сказать совсем другое и по другому поводу.
нечего так дебильно
шутить над одинокими женщинами элегантного (впрочем, и не элегантного)
возраста, которые все так же наивны, как романтические девушки осьмнадца
того столетия.
днажды г.
А
. нашла сто рублей.
очень обрадовалась. Не сказать, чтоб
кошелек у нее был совсем уж пустой, вовсе нет. Но все-таки лишних сто рублей
никогда не помешают.
на мудро рассудила: не стоит нести их в стол находок. Потому что все равно
на деньгах нет имени их бывшего владельца.
милиционерам она купюру отдавать
не стала.
то только в фильмах опера немедленно кидаются на поиски растеряши
и, вычислив его, торжественно вручают пропажу, которую тот давно оплакал. В
такие сказки г.
. не верила.
милиционеры, они ведь на ту сотню пивка да чипсов
все равно купят. Себе, любимым.
галочка и сама не прочь полакомиться вяленым кальмарчиком да хряпнуть
баночку-другую светлого пивка,
х напомнила г.
А
. самой себе о почти никогда
не проходящем желании.
подошла к киосочку, потребовала для начала одну баночку пива, не скажу
какого, чтоб рекламу ему не создавать. (
все-таки не
горь
едорович Балалайкин,
который как бы между прочим, но вполне осмысленно вставляет в свои тексты
названия всяких товаров. Ему за это хотя бы хорошо платят.)
пакетик кальмаров
купила, самый маленький. Потому что когда-то чего-то мало
х это лакомство, а
когда еды много
х жрачка. г.
. любила лакомиться.
Стоит она, угощается за счет какого-то ротозея. Хорошо!
пивко такое слав
ненькое
х холодное, с мелкими-мелкими пузырьками, чуть-чуть отдает настоящим
солодом.
кальмары
х восторг: не пересушенные, пластинки ровные, прозрачно-
желтые, и соли в самый раз.
Выпила, покушала, облизнулась и дальше пошла. Думает, на что бы ей остаток
неожиданных денег потратить?
тут видит: плачет маленькая девочка. Перво
классница, наверное. С трогательными бантами и огромным ранцем за плечами.
Надо сказать, что плачущих детей г.
А
. категорически не переносила. Ей хо
телось: 1) сразу их прибить и 2) сделать хоть что-нибудь, лишь бы они не ревели.
Первый способ она еще никогда не пробовала осуществить, потому что начинала
сразу со второго и, как ни странно, до прибивания дело не доходило. Хотя особым
терпением г.
А
. не отличалась. Может, дети пугались ее грозного вида и на всякий
случай затыкались, а то мало ли что может эта тетка сделатьÿ
г.
А
. по своему обыкновению уперла руки в боки, из предосторожности при
жимая при этом сумочку локтем.
х Ну а что, если это вы?
х сказал
горь
едорович.
х Вы одна, я один.
Представляете, как мы с вами бы зажили.
бы приходил вечером с работы, вы
бы меня ждали. На кухне варится борщ, пахнет салатиком из свежих огурчиков,
симфонический оркестр исполняет Первый концерт Чайковскогоÿ
ткуда тут симфоническому оркестру взяться?
х изумилась г.
А
., отродясь,
кстати, никаких симфоний не понимавшая.
я записи принесу,
х уточнил
горь
едорович.
х Недавно писал об од
ном музыкальном салоне, так они мне столько дисков отвалили, что за всю жизнь
не переслушаешьÿ
г.
А
. только представила, как она проведет остаток жизни в слушании всех
этих музыкальных дисков, да еще с симфониями, так ей сразу стало дурно.
даже на всякий случай сходила в туалет, посидела там, но тревога была преждев
ременной. Собравшись с мыслями, она торжественно распахнула дверцу туалета
горю
едоровичу:
подумаю!
На следующий день г.
А
. обсудила новость со всеми своими подругами, а
также особо приближенными к ней лицами.
дни ахали и закатывали глазки,
другие изумленно спрашивали: ы
на черта это тебе надо?
дна ты что хочешь,
то и делаешь.
ахотела
х помылась, захотела
х не помылась, или нечесаная всю
субботу по квартире ходишь.
тут, извините, перед ним выкомариваться надо,
да и моложе онÿ Вдруг захочет того, о чем ты и думать забыла? Мужики, они
такие!» На что г.
А
., подбоченясь, отвечала в том смысле, что настоящая женщина
и в гробу свою обязанность исполнит, если кому-то потребуется. Тогда наиболее
радикальные товарки привели неотразимый аргумент: ы
трусы его стирать тебе
охота?
еще только представь, сколько у него носков!
х не только стирать, но и
штопать придется.
может, ты не знаешь, как мужики храпят? Туши свет! Стены
дрожат.
так
х легла одна, как захотела, так и повернулась, никто с тебя одеяло
не стащит и кота с твоих ног не сопнёт. Как барыня!»
Трусы и носки несколько поколебали намерения г.
А
. приобрести статус не
весты, но одна только мысль о храпе и беспокойном соседстве в супружеской по
стели окончательно решила всё. Быть по совместительству домработницей
х это
цветочки по сравнению с гарантированной хронической бессонницей.
горь
едорович, однако, пошутил, оказывается.
ешил разыграть г.
А
. и посмо
треть, что из этого выйдет.
бедная, наивная женщина все приняла за чистую монету.
Целую неделю она размышляла, как поделикатнее ответить отказом претенденту на
ее одинокую уютную постельку. Хорошо, что телефон у г.
А
. был с определителем
номера и она слышала, кто ей звонит. Когда это был
горь
едорович, г.
А
. замыкала
слух с помощью берушей. Но он все-таки однажды явился самозванцем.
г.
. открыла дверь, глянула на него и сурово нахмурилась:
х Что? Носки и трусы некому в стирку отдать?
горь
едорович смутился.
н в одних и тех же трусах целую неделю ходит,
а носки так и вовсе клал на батарею. Там они за ночь высыхают, он их и надевает.
ачем стирать-то? Вот блин! Пахнет от него, что ли?
т неожиданности горло
горя
едоровича перехватил спазм, и он в ответ
лишь что-то прохрипел.
храпеть идите-ка в другое место, милейший!
х решительно сказала г.
А
и захлопнула дверь. Потом, правда, снова открыла и крикнула вдогонку:
х Мне одной просторно!
ваша шляпа много места занимает!
горь
едорович еще долго считал, что чуткий нос г.
А
. уловил запах несве
жей одежды. Трусы он стал менять каждый день, а на носках так прямо чуть не
разорился.
широкополую шляпу с высокой тульей, кстати, поменял на кепку.
\f
верстальщик сделал его еще незаметнее, врезав в линейку, отбивавшую материал
от остальных публикаций.
слово это было ы
еклама».
екламные материалы, в отличие от собственно журналистики, приносили
больший доход.
аказчик, как правило, просил: ы
горек, сделай мне красиво!»
фантазия
горя
едоровича не знала предела. Если верить ему, так самую вкусную
в мире колбасу варили только в каком-то занюханном полуподвале на окраине на
шего города, самое лучшее мороженое выпускали не в каком-нибудь Париже, а в
ЧП ыСамодуров», и всякие там ыихние» ыБоинги» даже на запчасти не годились
для ыТУшек» с местного аэропорта.
горя
едоровича не интересовало, как все
обстоит на самом деле. Его интересовали деньги, которые платили за его творе
если редактору какой-нибудь газеты поневоле приходилось усомниться в
фантазиях
горя
едоровича, то тот, важно напыжившись, изрекал: ыКто платит,
тот и музыку заказывает!»
едакторам, конечно, не хотелось терять прибыль от рекламы и, скрипя не
только зубами, но и сердцем, они соглашались с аргументами
горя
едоровича.
а довольно короткий срок он стал мэтром и уважаемым человеком.
не беда, что
те господа, которые платили рекламисту за оды в свой адрес, считали его своей
обслугой.
н и перед ними выставлялся: мол, если бы не его связи, то фиг вам
не напечатали бы хвалебную статейку.
вот этот человек числился среди самых закадычных приятелей незабвенной
г.
А
. где и как они познакомились
х тайна, покрытая мраком. г.
А
. обожала высоких,
стройных и видных мужчин, а
горь
едорович, надо сказать, внушительным был
только в ширину: в дверь он обычно протискивался боком, и тогда все видели: ростом
он метр со шляпой, но как только поворачивался грудью, казалось: шкаф, а сверху
х
абажур! Такой вот иллюзион. Может, именно за необъятность ширины, а также за
пристрастие к шляпам а-ля-мушкетер Боярский и приметила его г.
А
., любившая все
экзотическое. К тому же, шляпы
горь
едорович носил самые дорогие и красивые.
у г.
А
. у самой была слабость к шляпкам. В общем, рыбак рыбака видит издалекаÿ
г.
А
. была женщина одинокая.
горь
едорович, несмотря на свои под шесть
десят, женат ни разу не был. г.
А
. несколько смущала разница в возрасте: старше
лет на шесть, она считала
горя
едоровича ымалолеткой».
х Ну, что вы!
х однажды возразил он.
вполне созревший мужчина. Уже
хочется создать нормальную семью.
с кем же это, интересно?
х осведомилась г.
х Да есть одна на примете,
х уклончиво ответил
горь
едорович.
х Дама
солидная, интересная, все на ней и при ней. Вдова, порядочная во всех отношениях,
но может выпить, закусить и по душам поговоритьÿ
Сердце г.
А
. тукнуло и учащенно забилось. Уж что-что, а хлопнуть рюмочку-
другую и пуститься в рассуждения о жизни она очень любила.
ти философические
вечера порой одной бутылочкой не ограничивались, и приходилось слать гонца
в соседний гастроном. При этом пьяницей, тем более алкоголичкой, г.
А
. себя не
считала, что, вообще-то, истинная правда: похмельем она никогда не маялась, а это,
говорят, первый признак высокоинтеллектуальной человеческой особи. Следила
она также и за тем, чтобы ни один гость мужского пола случайно не остался в ее
квартире не то что на диване или кровати, а даже под столом. Блюла, так сказать,
свою нравственность.
кто ж та дама, произведшая на вас такое неизгладимое впечатление, дра
горь
едорович?
х поинтересовалась г.
вы еще не догадались?
х он потупил очи долу.
х Сказать не решаюсьÿ
вы попробуйте,
х подбодрила г.
А
даже отвернусь, чтоб вас ни
разу не смущать.
после второго клубка табачного дыма г.
. изрекала:
х век учись!
том же, какие уроки ей преподала синяя птица, г.
А
. рассказала лишь самым
близким людям.
собенно жалко ей было не муки, и не банок, и даже не собствен
ный ушибленный бок.
алко ей было девяносто одного рубля, потраченного на
ынечто особое». Ведь если чуть-чуть добавить, то можно было купить окорочок на
стоящей куры-гриль.
потому третья истина, изрекаемая после затяжки сигаретой,
для неосведомленных слушателей все равно оставалась банальной абстракцией.
гласила же она следующее: ыНе экономь на малом
х прогадаешь в большом».
Был у г.
А
. один знакомый.
вали его
горь
едорович, фамилия
х Балалай
кин. Смешная, но вполне ему подходящая. Тренькал языком, будто струны этого
русского народного музыканта щипал. Все-то у него шуточки, прибауточки, сме
шочки, тру-ля-ля. Балабол еще тот. Но себя он считал первостатейным хохмачом.
На любой случай у
горя
едоровича был в запасе анекдот, смешной случай из
жизни или какая-нибудь фраза.
разы и афоризмы он, между прочим, записывал
в толстенную общую тетрадь с зеленой обложкой.
Перед тем как отправиться к кому-нибудь в гости или нанести деловой визит,
горь
едорович непременно листал ту тетрадь, чтобы, так сказать, освежить в
памяти наиболее интересные записи. Потом, по ходу разговора, он ловко вворачи
вал их в свою речь.
то треньканье языком некоторым очень нравилось, и потому
горя
едоровича считали остроумным и весьма приятным господином.
Когда-то он работал журналистом, но эта профессия требовала постоянных
мыслительных усилий, к тому ж кормиться приходилось, как и волку, за счет
быстроты своих ног: узнать новость первым не проблема
х проблема раньше
всех прибежать на место, выхватить самые вкусные факты и яркие детали, по
том быстренько обратно в редакцию
х сочинить заметку в номер, да не абы как,
а так, чтобы читатель, ее прочитав, явился в курилку и с торжеством сообщил:
что, ребята, я только что прочитал. Ну, ваще-е-е!» У
горя
едоровича таких
материалов, увы, не получалось. Как он ни заглядывал в зеленую тетрадь, как ни
украшал свои сочинения всякими изящными оборотами и даже порой анекдоты
вставлял, а не получалось, и все тут.
едактор, усмехаясь, тяжело глядел на текст,
на целых абзацах рисовал ыдомики», проводил по предложениям параллельные
прямые, после чего изрекал: ыЛодка, перегруженная алмазами, непременно идет
ко дну. Не пишите, брат, красиво, а пишите по делу!»
По делу писать он не мог. Ему хотелось чего-то возвышенного, красивого и
неправдоподобно замечательного.
однажды это у него получилось. Позвонил
один знакомый предприниматель: ыСлушай, я тут магнитные браслеты из Китая
привез. Чудо древней цивилизации! У старух давление как рукой понижает, а у
мужиков, кто ни фига уже не может, кое-что поднимает. Напишешь статейку?»
Неизвестно, что понизил или поднял у самого
горя
едоровича браслет,
подаренный предпринимателем, только он пришел в полный восторг.
чудо-из
делии, созданном на основе таинственных древних технологий с использованием
достижений современной мысли (только чьей
х не уточнялось), вскоре прочитали
читатели одной большой газеты.
в курилку, наконец-то, вошел мужик и сообщил
курцам: ы
что я прочитал! Вот это да!»
Правда, он не заметил слова, набранного самым мелким шрифтом, какой
только есть на компьютере.
то слово стояло под заметкой в левом углу. Причем
\f
тушке. Впрочем, соседи еще долго с восторгом вспоминали потом некоторые из
идиоматических выражений, которые прежде никогда не слышали. Предполагаю,
их лексический запас значительно обогатился.
Надо сказать, г.
А
. была женщина упорная.
уж если чего-то очень хотела, то
непременно делала всё, чтобы добиться желаемого. Если этого все-таки не случа
лось
х мало ли чего мы хотим, господа!
х она все-таки на совершенно законных
основаниях имела право утверждать: ы
сделала всё, что могла и даже то, что было
выше моих сил».
это было так. Просто иногда звезды складываются как-то не
так.
ли капризница
ортуна, обзавидовавшись упорству г.
А
., нарочно повернется
задом.
енскими же задами, надо сказать, г.
А
. никогда не интересовалась да и
передом тоже. Ее как-то больше привлекали мужчины.
то быÿ
х, лучше не
думать об участи госпожи
ортуны, учитывая страстность г.
А
. в достижении цели.
Несмотря на то что курица провела довольно много времени в сущей преиспод
ней, она тем не менее вроде как еще больше скукожилась и ничуть не помягчела.
Упорная, блин! Но не на ту нарвалась.
г.
А
. закурила одну сигарету. Подумала.
акурила другую. Подумала. В открытую
форточку игривый ветерок вдруг донес запах жареного шашлыка. Его жарил на ман
гале, установленном у кафе под зонтиками, азербайджанец Тимур. Поскольку г.
А
.
была женщиной разговорчивой, то она как-то и с ним познакомилась, с единственной
целью: узнать, из какого мяса он свои шашлыки делает (сочные, вкусные, ароматные,
черт побери!) и в каком таком маринаде вымачивает. Насчет мяса Тимур ответил
уклончиво: из любого, мол, какое попадется, а про маринад пояснил: обязательно
добавляй уксуса, он мясо размягчает, но немного, совсем чуть-чутьÿ
Вспомнив об этом, г.
А
. развела уксусную эссенцию, но вымачивать курицу не
стала
х чего мурыжиться с ней, она и так уже вымоченная-перевымоченная, даже
в скороварке побывала, чудо без перьев! Положила она курицу в воду с уксусом
и снова принялась варить.
, о чудо, наконец-то вилка проткнула синюю птицу.
ее сделала!
х торжественно воскликнула г.
Сделать-то сделала. Но курицу не так просто было достать из кастрюли.
распалась на отдельные фрагменты. Так обычно говорят криминалисты, когда
хотят подчеркнуть: исследовали, мол, не труп, а то, что от него осталось. Тушка
особой диетической куры напоминала те самые фрагменты.
Тем не менее г.
А
. выловила их, выложила на тарелку и решила оценить до
стигнутый результат на вкус.
собенно она любила крылышки. С них и начала. Ее
не смутило, что кожа на крылышке лопнула и приобрела цвет топленого молока, а
само мясцо расползлось на волоконца и было слабого кремового цвета.
Такого она еще никогда не пробовала! Мясные волокна по твердости не усту
пали шинкованному вяленому кальмару, были кислы, как незрелый виноград, и
от острого уксусного духа спирало дыхание.
Прокашлявшись, г.
А
. немедленно отправила куриные фрагменты в помойное
ведро и, чтобы навсегда уничтожить саму память о синей птице, тщательно от
мыла скороварку, а также стены и пол. На потолке, однако, еще долго красовалось
огромное желтое пятно с присохшей к нему серой куриной кожицей.
та деталь интерьера некоторое время причиняла г.
А
. беспокойство. Но ей
было лень заниматься побелкой самой, а денег на профессионального маляра вечно
не находилось. Но и тут г.
А
. нашлась. Когда гости спрашивали, что с потолком,
она многозначительно поджимала губы, закуривала сигарету и, только выпустив
первый клубок дыма, важно произносила:
то напоминание о том, что существуют традиционные ценности. К примеру,
курица должна быть курицей, и только. Если она превращается в нечто особое,
бегите от такой курицы как можно дальше.
В общем, купила она синюю птицу. Поскольку день был выходной, то г.
А
не стала откладывать курицу в дальний край морозильника, а положила ее в ка
стрюльку с водой. Через час потыкала куриную спинку вилкой
х еще не готова.
Но и через полчаса вилка снова уперлась во что-то твердое.
х Не может быть!
х сказала г.
А
. самой себе.
на достала курицу шумовкой
и с помощью вилки принялась обследовать ее со всех сторон.
ффект тот же са
мый: птица упорно противилась проникновению колющего предмета внутрь себя.
х Ну, погоди!
х разозлилась г.
А
. и полезла на верхнюю полку кухонного
шкапчика, где у нее хранилась скороварка.
С маленького стульчика она никак не могла дотянуться до кастрюли, затаившейся
в самом углу.
дти в комнату за нормальным стулом г.
А
. поленилась и поставила
стульчик на табуретку. Взлезла. Ухватилась за край шкафчика. Привстав на цыпочки,
потянулась, чтобы выудить строптивую скороварку из угла.
в тот самый момент,
когда ее пальцы уцепились за ручку кастрюли, стульчик съехал с края табурета, а рука,
державшаяся за шкафчик, от неожиданности сама собой разжалась. Не разжались
только пальцы, державшиеся за скороварку, как за соломинку последней надежды.
Кастрюлька, однако, ломанулась с полки, расшвыривая по пути все, что было
перед ней. На пол полетели какие-то жестяные баночки, вывалились пакеты с
крупой, посыпались полиэтиленовые крышки, а одна так даже стукнула г.
А
. по
лбу. Хорошо, что это была не трехлитровая стеклянная банка с мукой. Та пролетела
мимо и, ухнув, элегантно раскололась пополам. Белое облако взмыло к потолку и
посыпало всё, что только можно, тонким белым слоем.
г.
А
. тоже рухнула на пол. Удачно. Ничего, слава богу, в себе не поломала, но
бок ударила ощутимо. Хуже всего было то, что скороварка, которую она выпустила
из руки, шмякнула по половинке стеклянной банки
х получился фейерверк из
осколков.
ни попали даже в тарелку с упрямой синей птицей.
Потирая ушибленный бок, стеная и скорбя, г.
А
. выщипала осколочки, вон
зившиеся в тельце птички. Надо же, вилка ее не брала, а стеклышки
х запросто.
тмыв курицу от муки, г.
А
. определила ее в скороварку, завинтила крышку и
со сладострастным наслаждением садиста поставила на огонь: ыСейчас ты у меня
завертишься, милая!»
В ожидании этого события г.
. подсчитывала урон.
н был ощутимым. Многое
из того, что хранилось про запас в баночках и пакетиках, смешалось с мукой и
стеклянными осколками. Всё это пришлось смести в кучу и, как ни жалко, отпра
вить в помойное ведро.
Пока г.
А
. занималась уборкой, скороварка зашумела и засвистела, выпуская
пар через специальные дырочки. Курица внутри нее прыгала и билась о стенки.
г.
А
., замученная уборкой, перекурила и решила проверить степень готовности
своего нечаянного приобретения. Совершенно забыв о том, что скороварку нужно
открывать только, когда она перестанет шипеть и бурлить, г.
А
. повернула специ
альный рычажок иÿ
Взрыв бомбы, извержение вулкана, фонтан гейзера, все эти цунами и смер
х ничто по сравнению с тем, что проделала скороварка. Курица же, как живая,
растопырив тощие лапы и помахивая культями крыльев, для начала прилепилась
к потолку и, оставив там желтое пятно, шмякнулась к ногам г.
А
. При этом она,
курва, раза два подпрыгнула и окропила хозяйку горячим соком.
Пораженная таким феерическим зрелищем, г.
А
. потеряла дар речи, а когда
обрела его, то дом вздрогнул от мощного:
-и-и-и! Блÿь! Долго ты еще издеваться будешь?
Труднопереводимый на другие языки национальный фольклор во всей красе
расцвел в монологе г.
А
., адресованном, к сожалению, всего-навсего куриной
\f
В ответ на это я смеялся.
говорил: ыНу да!
что, если это водолаз, которого
послали спасать людей из той бочки?»
на некоторое время серьезно думала, а
потом изрекала: ыНет!
то не водолаз.
то ассенизатор.
что хорошего: всю жизнь
провести рядом с говном? Нет уж, лучше один раз оказаться в нем, чем весь век
нюхатьÿ»
в другой раз, сама отсмеявшись, она предвосхитила мой традиционный во
прос заранее запасенным ответом. ы
х сказала она,
х это Бог постучал.
Точно!
х и без всякого перехода продолжила:
недавно на рынке была, а там
музыка играет.
на мне так понравилась! ыКрематорий». Представляешь? Так
группа называетсяÿ»
в песне, которая ей запала в душу, были такие слова:
ÿЗомби играет на трубе
х мы танцуем свои танцы,
Но, видит Бог, скоро он отряхнет прах со своих ног,
Плюнет в небо и уйдёт, оставив нам свои сны!
Бог, постучавший снизу в бочку с дерьмом,
х это что-то! Метафора смешная.
Но чем больше я думаю над ней, тем грустнее становится.
Но чтобы совсем не загрустить, я вспоминаю, как г.
. однажды варила курицу.
На том же рынке, где она купила аудиокассету с записями ыКрематория», на глаза
ей попалась большая и широкая, как бочка, краснолицая баба. Волнообразные
морщины на ее лбу напоминали стиральную доску образца довоенной поры, но
в то же время можно было подумать: это особая ритуальная татуировка. Скорее
всего, женщина без конца утиралась рабочими перчатками, вот и въелась краска в
та скво торговала курицами. Птички были голенастые и синюшные
х цвета
обезжиренного молока, замороженного кружочками.
в таком же синеватом инее,
без единой жиринки.
то чо?
х спросила г.
х Куры,
х подсказала скво.
собые, диетические. У них даже кожу можно
есть.
у других чо, низ-зя?
х осведомилась г.
А
., которая страсть как обожала
поджаренную до хруста куриную шкурку.
так большая до них охотницаÿ
-и-и-и, милая! Да вы ни хÿя не знаете,
х продавщица, используя самые
понятные слова, доходчиво объяснила: в кожице содержится холестерин, который
абсолютно противопоказан старикам.
я чо, старуха, чо ли?
х г.
А
. с достоинством расправила плечи.
женщина элегантного возраста.
а границей только так называют.
ирокозадая скво не стала уточнять, старух или кого там еще в ихних за
границах так называют, а принялась убеждать: жирная курица смерти подобна, а
вот эти сухопарые, подернутые романтической синевой,
х пальчики оближешь.
г.
А
. уже по достоинству оценила дородность продавщицы.
на искренне по
лагала: кто чем торгует, тот тем и пользуется.
собенно это касалось продавцов
продуктов. Если г.
А
. видела худышку, предлагающую всем сосиски, то обходила
ее стороной. Сразу видно: сама продавщица их не ест, а если не ест, то, значит,
в тех сосисках
х голимый соевый белок, в который для запаха добавлен малю
сенький кусочек мяса, а, может, и вообще только ароматизаторами обошлись. Но
если она даже и ест эти сосиски, то результат на лице: худысенькая, синева под
глазками, квелая вся какая-то. Нет уж! Лучше выбрать торговку потолще да по
веселее
х знать, доброкачественную продукцию реализует.
сама ту пищу ест.
что касается всяких сертификатов, то г.
А
. даже и не заикалась о них. Мало ли,
что в бумажках напишут и печать приплюснут?
позвонил Нике и сказал, чтобы она забрала, если хочет, эту папку. Все-таки
семейная реликвия.
завещания там нет?
х спросила Ника.
х Нигде не можем его найти.
х Нет.
х Какие-то бумажки?
отографии?
х Можно и так сказать.
х Как-нибудь заберу. Сейчас главное
х найти завещание.
ли она его вовсе
не писала?
наете что-нибудь об этом?
х Нет.
х Тогда
х всего доброго.
Ника так и не приехала за папкой. Соня потом сообщила: квартиру галины
лександровны дочь продала, ничего из нее не взяла, даже рисунки Бориса. Ку
пили новую квартиру где-то в самом центре города. Но мне это было неинтересно.
нтереснее другое. Даже не знаю, как к этому отнестись.
Когда через год мы приехали на могилу галины
лександровны, к нам подо
шла кладбищенская смотрительница:
вы знаете, что тут котик жил? Серый такой, мордочка белая. Худой, гряз
ный. Мы сначала думали: бездомный, мало ли их тут бегает. Вырыл себе что-то
вроде норки под памятником и спал там.
алко мне его стало, решила в сторожку
забрать, пусть отогреется.
н побыл немного в тепле, поел колбаски и запросился
на двор. Ну, думаю, иди, все равно к человеку вернешься, пропадешь в морозы-то
без жилья.
он не идет. Утром снова его на этой могилке нашла. Так и не захотел в
сторожке жить. Придет, поест, на мышей поохотится и опять уйдет.
у нас мышей
в подполе развелось, ох, сколько мышей!
их так боюсь.
где теперь этот кот?
х спросила Софья.
сгинул куда-то!
х пожала плечами женщина.
х У нас тут один чудик
есть. Так он убеждает: мол, кот пришел на могилку своей хозяйки. Как вы думаете,
не фантазирует? Ну, ладно, кошки помнят, где жили. Возвращаются. Но чтобы они
чуяли, где находится их хозяин, такого я еще не слыхала. Мы даже в газету хотели
написать о таком. Но котик пропал. Уж и не знаю, что с нимÿ
я знал. Когда приходит последний срок, кот ищет укромное место. Кошки
никогда не умирают на глазах тех, кто их любил.
ли кого любили сами.
ÿА я хотел бы поверить, что это не плен,
И, пройдя лабиринтами стен,
Разыскать и открыть забытую дверь
В мир, полный любви!
Из песни группы ыКрематорий»
г.
А
. жила так, что теперь ее очень не хватает. Наверное, это главное: жить так,
чтобы тебя потом не хватало другим. Хотя она к этому, в общем-то, и не стремилась.
ила, скорее, для себя. Ее как-то мало интересовало, чем и как обретались другие
люди.
если интересовалась, то, например, для того, чтобы удостовериться: как
бы ей ни было плохо самой, а у других
х еще хуже.
Любимый анекдот г.
.: ы
вот когда я оказался на самом дне бочки, полной
дерьма, подумал: ыВсё! Хуже не бывает!»
тут снизу кто-то постучалÿ»
\f
коло одиннадцати часов зазвонил телефон. галина
лександровна держала
его возле себя и потому тотчас схватила трубку. Ей что-то говорили, она отвечала
коротко: да, нет, ничего страшного, гостей принимаю, всё хорошо, спасибо.
х Ну вот,
х положив трубку, она пожевала губы,
х Ника позвонила: не могут
приехать, завтра им всем рано вставать, Борис уроки не успел сделать. Но ничего,
всё путем. Хоть поздравить не забылиÿ
х Бог им судья,
х мрачно сказала
инаида Виссарионовна.
ина, вечно ты бухтишь,
х накинулась на нее галина
лександровна.
х Мысленно,
х выразительно повторила
инаида Виссарионовна и поджала
губы.
Тут мы и начали откланиваться. галина
лександровна встала и, покачнув
шись, оперлась о спинку кресла.
на непременно хотела проводить каждого: при
коснуться к руке, чмокнуть в щечку. Какая-то вдруг нежность в ней проснулась.
решил, что ей трудно идти (все-таки больна, да и выпилаÿ гм!... хорошо), но
галина
лександровна сурово отвела мою ладонь:
х Не считай, что я такая беспомощная!
сама!
на и самой себе не хотела признаваться в слабостях.
сама
х и всё тут, хоть
кол на голове теши.
на и уходила из жизни сама. Но все-таки смогла позвонить
Соне, прохрипела: ыКажется, всё. Пора мне. Врачей неÿ»
Трубка упала. Только: пи-пи-пи-пи, часто-часто. Сигнал ы
анято». галина
лександровна, видимо, хотела сказать: врачей вызывать нет смысла.
Соня при
нялась звонить в скорую, вызвала бригаду по адресу Погняк, сама к ней помчалась.
Дверь квартиры оказалась открытой. галина
лександровна сидела в кресле.
В одной сорочке. Длинная такая сорочка, до пят, свежая, благоухающая фиалками.
Наверное, она очень плохо себя чувствовала: на полу валялись какие-то пузырьки
из-под лекарств, облатки, разнокалиберные пуговицы таблеток. Но сорочку все-
таки умудрилась надеть.
вспомнил: как-то галина
лександровна заметила, что
хочет быть похороненной в саване. Никаких платьев, тем более блузочек с юбками.
на в этой жизни их наносилась, хватит!
Но Ника все-таки выбрала самое любимое платье матери
х светло-кремовое,
с тонкими белыми кружевами.
на обычно носила его с ниткой крупного, чуть
пожелтевшего жемчуга. Ника сказала: ыДа ну!
ачем ей там драгоценности?»
Ни сорочки, ни жемчуговÿ
Уже после похорон, разбирая нижний ящик бывшего стола галины
лексан
дровны, я нашел серую папку. В ней лежали фотографии Бориса Петровича: мо
лодой, темноглазый, он заразительно смеялся, еще был снимок милого карапуза
в чепчике
х наверное, внук Борис, на другом фото
х строгого вида девушка под
пальмой, подпись: ыПривет из Сочи! Ника».
из сложенного пополам листа бумаги
выпала совсем маленькая, ыпаспортная» фотография. С нее прямо и требовательно
глядел ясноглазый мужчина, над верхней губой
х тонкая полоска усов, подборо
док твердый, упрямый. Кто это был, я не знал. На листочке
х записка: ыПридет
срок, и мы предстанем перед Богом. ыЧто ты сделал в жизни?»
х спросит он
каждого из нас. ыНичего,
х отвечу я.
х Ничего я не сделал из того, что хотел.
вот эта женщина сделала. Мне ее всегда очень не хватало.
на ни в чем не вино
вата.
х жила». Бог ничего не скажет.
что он может сказать?
прожил свою
жизнь довольно бессмысленно и только сейчас понял, что все время хотел быть с
тобой. Не знаю, что думаешь ты. Но Богу я скажу: ты ни в чем не виновата, пусть
все твои грехи он запишет на мой счет. Вот и все, пожалуй. Нет, не всё!
никогда
не говорил, как тебя люблю. Стеснялся.
най, пожалуйста, что люблю».
Подписи не было. Но я и так догадался, кто это написал.
Платоновна недодала какие-то копейки. Ну, видели б вы, как рождаются фурии!
то
было нечто. Словами не передать. Бедняжка Наталья Платоновна потом неделю в
себя приходила.
про галину
лександровну даже ходил местный анекдот.
Вопрос армянскому радио: ыМожно ли галине
лександровне вручить По
четную грамоту?»
рмянское радио долго думает и наконец дает ответ: ыМожно.
Если в нее завернуть деньги».
Привычкам своим она не изменила. Поменялось лишь одно. галина
лексан
дровна перестала ощущать запахи. То ли болезнь на нее подействовала, то ли еще
что-то, не знаю. ыНу, ничего не чую!
х она недоуменно качала головой.
х Как
старая собака! Представляешь, достала размораживаться кусок говядины, поло
жила его на подоконник и забыла.
н там два дня лежал, пока хватилась. Почему
не воняет, чудо, что ль, какое случилось? Два дня!
смрада нет. Нюхала-нюхала,
ничего не слышу.
мясо уже осклизлое, синюшноеÿ Во, дожила старушка!»
По этой причине она перестала покупать духи и дезодоранты, до которых
была большой охотницей. ыСама запахов не чую, никакой радости!
что другие
слышат
х мне плевать. Не воняю, да и ладно!»
днако теперь она пахла чем-то
кислым, вроде квашеной капусты. Не сказать, чтобы противно, но и не очень при
ятно. Соня тяжело вздыхала: ы
то от нее болезнью разит. Бедная-бедная!
вы
знаете, что у нее завтра день рождения? Поздравить надо! Кто со мной?»
Соня, несмотря на обиду, некогда нанесенную галиной
лександровной, зла
на нее не держала. Частенько заезжала к ней с гостинцами, снабжала всякими
детективчиками, которые и сама обожала, даже помогала мыть полы, переклеила
обои в прихожей, а если требовалось, то и Костика напрягала: отвезти, допустим,
старушку в больницу, доставить с рынка картошку или капусту, сменить прокладку
в кране.
ко дню рождения Погняк она тоже подготовилась: принесла салатики,
купила колбасу-сыр, собрала с нас денежки, чтоб подарок купить
х широкий
шерстяной плед и маленькую подушечку, под бок подкладывать. Любимое галиной
лександровной красное вино мы тоже взяли.
Сама она специально к нашему визиту не готовилась, да и не знала, что придем
толпой. Всплеснула руками: ы
х, чем же вас кормить-то?»
, похоже, обрадовалась,
что всё свое мы принесли с собой. Только заставила меня сварить кальмары.
нала,
что я их тоже люблю и умею готовить. Тушки моллюсков были нечищеными, и я
начал было сдирать с них кожицу. ы
ачем? Прямо так и вари!»
очень удивился.
Но фиолетовые кальмары оказались вполне съедобными. галина
лександровна
где-то вычитала: в кожице содержатся особые вещества, препятствующие раз
витию раковых клеток. Правда или нет, не знаю, но кальмарчики, оказывается,
не обязательно чистить, и так вполне съедобны, да если едоки голодные, да под
хорошую выпивку.
собенно их нахваливала
инаида Виссарионовна, которая
пришла отдельно от нас, но чувствовала себя в нашей компании вполне по-свойски.
галина
лександровна, против обыкновения, быстро захмелела. Сидела в
кресле и время от времени задремывала, но, всхрапнув, поднимала голову, кашляла
и произносила в пространство: ыПогода какая-то не такаяÿ Давление падает, в
сон клонит».
днако гостей не выпроваживала
х ждала Нику с зятем и внуком.
ни никак не могли не приехать. Традиция у них такая: внук, кстати, тоже Борис,
рисовал для бабушки открытку, дочь придумывала веселую подпись, а зять ма
х сам!
х рамочку из древесины. Получалась картинка, которую галина
лександровна и вешала в свой ыиконостас»
х так она называла галерею рисунков
внука над своей кроватью.
х Погодите,
х останавливала нас галина
лександровна всякий раз, как
мы начинали собираться.
х Может, сейчас придут. Десятый час вечера? Ну!
то
детское время! Наверное, пробки на дорогахÿ
7* Дальний Восток № 6
\f
Кот, однако, как сдурел. Выпущенный из заточения, он весь вечер смущенно
просидел у ног хозяйки, даже песенки мурчал. Усыплял бдительность. Потому что,
проснувшись, галина
лександровна обнаружила на паласе большое мокрое пят
но. Борька был бит и на сей раз выброшен на балкон. Там он без всякого зазрения
совести орал целый день, аж охрип, разбил две стеклянные банки и вдобавок ко
всему напрудил на пакет с картошкой.
галина
лександровна схватила швабру и прямо на балконе начала экзекуцию;
Борька извернулся, выскочил и опрометью кинулся в туалет, но по пути от страха
снова пролился на злополучный палас.
а что и получил шваброй по морде. Всю
ночь Борька тихо провыл взаперти, и как галина
лександровна ни бранилась, эта
оратория не прекращалась.
на, не выдержав, встала и открыла дверь, но котяра
и не подумал выйти. Сидел и выл.
аунывно, тоскливо, хуже собаки.
Кошачья моча крепко впиталась в палас, никакая химия ее не брала. Борька,
несмотря ни на что, стойко продолжал ходить на него уже не только по малой,
но и по большой нужде. Не нравилась, видно, ему обновка. Вместо того чтобы
избавиться от нее
х все равно уже ни на что не годная, галина
лександровна
избавилась от Борьки. Позвонила зятю, тот приехал на машине, посадил кота в
сумку и отвез в свои аулы на краю города.
Сначала галина
лександровна даже тосковала по коту и всё ждала: вот,
явится. говорят, кошки всегда находят дорогу к любимому дому. Но Борька не
палас она все-таки отмыла: в ветеринарной аптеке появилось средство,
которым побрызгаешь на загрязненное место и через полчаса оно уже зелеными
яблоками пахнет. Причем, в аннотации сообщалось: животные избегают второй
раз ыобновлять» уже отчищенное место. Что-то их отталкивает.
х, и почему это
чудо не попалось чуть раньше?
После того как Борька был изгнан, галина
лександровна стала чувствовать
себя хуже. Что-то у нее с легкими приключилось. Сначала терапевтша из районной
поликлиники, очумевшая от бесконечной вереницы болящих, наспех потыкала
ее стетоскопом и решила: ничего особенного, застарелый бронхит, вы ведь часто
простываете и к тому же много курите; так что ж хотите, бросайте папиросы
смолить, бронхолитин принимайте, бромгексин, аспиринчик, договорились? Но
надсадный кашель не проходил, держалась температура, и голова болела. Тогда
инаида Виссарионовна повела подругу к знакомому врачу, который назначил
всякие обследования, и обнаружилось: в легких
х опухоль. Была надежда, что
это не онкология, но гистологический анализ шансов не оставил.
пухоль располагалась так, что захватывала оба легких, операция была не
возможной, во всяком случае, врачи осторожно заявили: лучше ее не трогать,
ограничимся специальными препаратами, химиотерапией, облучением.
тлежав
в радиологическом отделении, галина
лександровна вышла из него в шикарном
парике. ыНу, как?
х она смотрела весело, а в глазах
х испуг.
х Теперь и к парикма
херу ходить не надо. Долгоиграющий причесон!
цвет волос
х мой любимыйÿ»
на пыталась шутить, изображала бодрость.
ногда приходила на работу и по
привычке садилась в свое кресло, хотя его уже занимал другой сотрудник, Михаил
бычно мы знали о неминуемом визите галины
лександровны.
еф
определил ей небольшое ежемесячное пособие, иногда она просила материальную
помощь на какие-то дорогие и редкие лекарства. Секретарша звонила ей: ыПри
ходите за деньгами», потом быстренько забегала к нам: ыМальчики, Погняк идёт!»
В каком бы состоянии галина
лександровна ни была и что бы ни делала, а как
услышит о деньгах, всё бросит и хоть ползком, но доберется до конторы. Успокаи
валась только, когда зажимала купюры в кулаке, да и то, приходила в кабинет и на
чинала пересчитывать, и раз, и другойÿ
ногда обнаруживалось: кассирша Наталья
круженная облаком приличных духов, одетая в какую-нибудь шикарную
кофточку, с ниткой жемчугов или в серебряном колье с аметистами, она восседала с
гордым и неприступным видом. Посетители, увидев такую барыню, робели, что-то
смущенно лопотали, не знали, как к ней подойти-отойти. галина
лександровна
особенно с ними не церемонилась.
бычно жалуется кто? Бессильный человек,
который сам ничего добиться не может.
чего такого стесняться? Его еще и на
прячь можно: сходи туда-то, возьми такую-то справку, а еще нужны вот эти и эти
документы, копию сделайте, и без свидетелей никак не обойтись
х поговорите
с ними, пусть объяснения напишут и тэ дэ и тэ пэ. По-хорошему, она сама это
должна была делать, но ленилась. Строгим голосом, не допускавшим каких-либо
возражений, она отдавала приказания жалобщикам, говорила с ними коротко, сухо
и хмуро. Случалось, галину
лександровну и заносило, как в случае со старушкой.
х Нет, ты подумай только!
х возмущалась она.
на этом месте тридцать
один год сижу. Меня весь город знает.
эта шмакодявка, Сонька-то, без году не
х и уже рот раззявливает. Да я с ней опорожняться на одном гектаре не сяду,
вонючка!
шеф-то что сказал?
х Мораль читал. Ему положено. Позору натерпелась.
здержки производства,
х я неопределенно пожал плечами.
вот будут ей сейчас издержки!
галина
лександровна докурила сигарету, решительно вдавила бычок в пе
пельницу и, широко расправив плечи, шагнула в коридор: ать-два, ать-два! Не
хватало только боевого знамени.
Вернулась она довольно скоро и в хорошем расположении духа. Сохраняя
интригу, первым делом закурила, выдержала паузу и сообщила:
ее сделала!
молчал. Соню мне было жалко.
на, конечно, не красавица, но в ней есть то,
что называют шармом: умеет смотреть как-то по-особенному, будто ты для нее
самый важный на свете человек, и улыбается смущенно и загадочно. В работе
надежная, знающая, всегда выручит советом, поддержит. Ничего против нее я не
имел. Кстати, и запаха почему-то не слышал. Да и Костик, муж Сони, души в ней
не чаял.
ни уже года три женаты, а он каждый вечер встречал ее после работы
влюбленный. Что, нос у него всё это время заложенный?
х Подошла и при всех сказала: от тебя воняет, милочка! Никто сказать не
решается, а мне нюхать уже надоело.
х Ну, вы даете!
она, представляешь, что сказала? ы
вам, галсанна, так и быть, персональ
ный противогаз подарю!» Но и я не лыком шита. ы
х отвечаю,
х алаверды:
ящик мыла!»
на сейчас, наверное, навзрыд рыдает, вонючка!
шь, держала марку,
даже улыбочку изображалаÿ
Но Соня не рыдала. Ей почему-то стало жалко галину
лександровну: никто
ее не любит, вот и ведет себя так. ыДа брось ты!
х ответил я Соне.
х У нее дочь,
х любят, конечно. Подруга
инаида Виссарионовна тоже недаром с ней не
разлей вода.
кот Борька есть. Просто характер у нее такой. Тяжелый».
Софья
ответила: ыХотела бы я ошибитьсяÿ»
Вскоре после этого галина
лександровна купила большой пушистый палас.
Постелила его на полу и весь вечер радовалась: ступишь босыми ногами
х будто
по теплой травке идешь.
утром встала и обнаружила: Борис обновил ее при
обретение. Трепку он получил по полной программе да еще и водворен был на
весь день в узкий туалет, где, конечно, никакой мягкой лежаночки и мисочки с
любимой рыбкой.
\f
ыВенеры», слава богу, у нее не обнаружилось, да и живностью в виде вошек тот
случайный парень не наградил, а может, помогло дегтярное мыло и дихлофос.
на им
себя где надо нещадно опрыскивала. Тот еще аромат, наверное, овевал порядочную жен
щину галину
лександровну! Но она, как известно, к себе никогда не принюхивалась.
Каждого нового сотрудника, а уж тем более сотрудницу, она сначала оцени
вала на запах. Для меня тоже включила свой газоанализатор, но, к своему разо
чарованию, долго ничего не обнаруживала.
ато как однажды обрадовалась, аж
просияла вся:
х Паша, следить за собой надо!
х Что-то не то?
х Вот уж на кого угодно думала, только не на тебя. Всегда чистенький, ухо
женный, а сегодня
смутился. В самом деле, у нас с Тамарой была утренняя любовь. Ну, вспотели,
не без этого. Счастливые, как известно, часов не наблюдают. Спохватились
х уже
на работу бежать надо, некогда под душем размываться, и, как на грех, дезодорант
кончился.
х Бери пример с меня,
х внушала галина
лександровна.
х Что бы ни
случилось, а обязательно подмышки сполосну. Нет дезодоранта
х одеколоном
брызгаюсь, нет одеколона
х пасту Теймурова использую, нет пастыÿ
на перечисляла и перечисляла, а я, сгорая от стыда, готов был сквозь землю
провалиться. Никто еще так прямо не говорил мне, что
х вонючий. Но, видимо,
для галины
лесандровны в этом отношении я представлял меньший интерес,
чем другие сотрудники.
на вскоре и перекинулась на них.
Сонька-то Сонька, вот вонючка, нажаловалась на меня шефу.
н меня
уже на проборку вызывал.
что случилось?
дна старуха приходила.
алобу принесла. На медиков.
лечат ее не так, и
лекарства не помогают. Постоянная слабость, мол, голова кружится.
я возьми да
скажи: за питанием следите, больше морепродуктов кушайте
х кальмаров, креветок,
гребешков. В них масса полезных веществ.
сама их люблю.
старуха нервная
какая-то, вскочила да как заорет: ыВы издеваетесь!»
х и выбежала из кабинета,
только дверь хлопнула. Ну, думаю, очередная городская сумасшедшая, не иначе.
ачем вы ей о гребешках говорили?
ни не каждому работающему человеку
по карману, а пенсионерке
х тем болееÿ
х Да пусть не прибедняется!
наю я этих старух. Что, не видишь, кто зеленью
да цветами у магазинов торгует? Всё с дач на продажу прут!
х Не у всех дачи есть.
х Ладно. Не про то разговор. Старуха в коридор выскочила и давай слезы
лить. Тут Сонька мимо идет: ыЧто случилось?» Ну, эта карга и нажаловалась: и
посмотрела-то я на нее не так, и жалобу читать не стала, да еще поиздевалась над
малоимущей. Представляешь?
Вообще, я представлял. галина
лександровна уже сама пенсию получала
плюс довольно приличный оклад, по крайней мере, больше, чем у меня.
ила она
в двухкомнатной квартире одна, не считая Борьки. Была у нее, правда, дочь Ника,
но та давно отделилась, вместе с мужем и сыном обитала где-то на окраине города.
У матери она ничего не просила, знала: всё равно не даст.
аработанное галина
лександровна тратила на себя, потакая многочисленным слабостям: хорошее
вино, копченая семга, пирожинки, непременно горький шоколад, корейские салаты
с рынка, настоящие французские груши, но больше всего она любила мышковать
по бутикам. Выходные изводила на поиски каких-нибудь особенных тряпок, чтобы,
начиная с понедельника, каждый день являться в обновке.
чёрт-те что, да еще и перегаром от него разит. ыПохмеляться надо»,
х буркнула
галина
лександровна, верная привычке резать правду-матку. ы
рад бы, да не на
что, барышня»,
х миролюбиво осклабился парень. ыКакая я тебе барышня?»
не поверила галина
лесандровна, на всякий случай плотнее придвигая рюкзак
к ногам: в нем, между прочим, бутылочка красненького хоронилась. ыВсякая ро
скошная женщина
х барышня,
х заметил спутник.
вы, слов нет, роскошная!»
одинка над верхней губой галины
лександровны дрогнула и побледнела
это всякий раз случалось, как ее охватывало нечто нежное, щемящее в сердце. К
тому же, она обратила внимание: парень-то симпатичный, руки крепкие, и ничего,
что длинные нервные пальцы увенчивали ногти с траурной каймой
х значит,
рабочий, не мягкотелый интеллигент, который и сам не знает, чего хочет.
у это
го
х бесенок в глазах так и прыгает!
Бесенок галины
лександровны тоже попрыгал-попрыгал да и ринулся зна
комиться с парневым собратом. Судя по всему, друг другу они приглянулись, а
что уж оставалось делать их хозяевам? Парню, оказывается, негде было ночевать,
сказал: поезд только завтра, и он, считай, бичует
х ни знакомых в городе, ни денег,
ничего. галина
лександровна и предложила: ы
поехали на дачу. Только, чур,
чтоб ко мне не лез.
порядочная женщина».
н как-то хитро усмехнулся: ы
кто
бы сомневался? Да ни в жизнь!
к порядочным не пристаю, ей-бо!»
Но, как выпили да закусили, галина
лександровна сама к нему потянулась:
ыЧто это у тебя за татуировка?»
утболка-то у него выскользнула из джинсиков,
обнажив бугристый пресс,
х и обнаружилась наколка. ыДа так! Пацаном был,
прикололся: русалку мне изобразили,
х парень блеснул фиксой.
х Типа, русалка
наÿ на этихÿ на ветвях сидитÿ»
усалка, однако ж, сидела кое на чем другом. Дотошная галина
лександровна,
обнаружив, что полностью картинку можно посмотреть, лишь сняв с парня трусы,
аж взвизгнула от хохота: ыНу и охальник.
шь, что выдумал!
Порядочная женщина отличалась и порядочным любопытством.
но и привело
к тому, что, вообще-то, с самого начала напророчили развеселые бесенята. Наутро
галина
лександровна очнулась вся разбитая, потянулась, не открывая глаз, к
соседней подушке, но не нащупала буйной головушки. Во двор, может, вышел?
Натянула на себя рейтузы, прикрылась курткой
х и тоже на волю. Нет, нигде не
видно парня.
как его, кстати, звать-то?
ли не дошло до обмена именами?
у,
черт, не знаешь, как и кликать-то! Да и соседи не ровён час услышат. Вернулась
обратно в домик и тут только заметила: рюкзака нет, вилки-ложки куда-то со стола
девались, с плитки чайник пропал, и даже старенький радиоприемник исчез.
машинально сунула руку в карман, где держала кошелек.
его не было!
Поняв, что сама привела на дачу мелкого воришку, галина
лександровна сна
чала обругала себя последними словами, а потом расхохоталась. Как сумасшедшая.
Выходит, заплатила за ночь любви. Первый раз с ней такое приключилось! Но,
впрочем, платить было за что. грешница, еще больше развеселилась. Но тут ей
вдруг пришла в голову ужасная мысль: а что если он заразный? гонорея или, не
дай бог, что похуже. Вот номер-то будет!
Денег на автобус ей дачная соседка дала. Любшая подруга
ина, трагикомично
взлохматив жиденькие волосенки, обзвонила знакомых докториц и добыла-таки
нужные таблетки и флакон вонючей жидкости
х для профилактики. Дома галина
лександровна сказалась занедужившей по-женски, всё мылась да спринцевалась,
лекарства глотала. Хорошо, у Бориса Петровича образовалась командировка во
Владивосток, и он уехал на неделю. Что там ему целых семь дней делать, об этом
она даже и не задумывалась. Лишь благодарила провидение за такое стечение
обстоятельств.
\f
куда-нибудь в столицу пристроили: голова у него
х Дом Советов, умница большой.
Но его женушка,
рина Самуиловна, шум подняла, заявление написала: дескать,
крепкую коммунистическую семью разрушает такая-то и такая-то гражданка, ни
куда от этой навалихи деваться некуда, приняли бы к ней меры соответствующего
воздействия. Во, времечко было! С меня-то взятки гладки: я в партии не состояла,
разве что в профсоюзе. Но все равно вызвали в крайком. Секретарь по идеологии,
щупленький такой, сверчок в очочках, давай наседать: да как ты смела, да что
творишь, о собственном муже подумала бы
х каково ему измену переживать,
работа на ум не пойдет, а
кова
вановича мы в обиду не дадим, сбиваешь его с
толку, профурсетка! Представляешь?
эту профурсетку стерпеть не смогла. Вот
черт плешивый, думаю, обзываешь тут честную женщину, как хочешь.
если у
нас любовь, а?
знаешь, что сделала? Встала да и сказала: ы
что, партия уже
указывает, с кем спать, а с кем нет? С тобой бы, давай миллион, не легла ни в
пошла.
н что-то кричит вслед, а я
х ноль внимания. Хорошо, с глазу
на глаз разговаривали, свидетелей не было.
то не знаю, как дело б обернулось.
днако этот заморыш, видно, не стерпел
х Бориса вызвал, велел беседу со мной
провести и разобраться по-семейному. Муж приходит вечером домой, туча тучей:
ыПравда, что ли?»
я овечкой прикинулась: ы
то ж надо, до каких вершин сплет
ни добираются!
рка
х сумасшедшая, день-деньской дома сидит, от безделья и
навыдумывала невесть что. Да мало ли, с кем я юной девушкой знакома была?
шка, еще тогда его окрутила бы». Ну, и все в таком духе.
кова, между прочим, как комсомольского активиста, послали в Москву учиться
на курсы при ЦК ВЛКСМ. Там-то его
рочка и заприметила. Что-то преподавала
курсантам. Единственная дочка большого начальника, она всё сделала, чтобы
окрутить молодого провинциала и в столице оставить
х по месту жительства
жены. Бара не смутила некоторая разница в возрасте. Честолюбивый, он знал:
если чего и добьется на периферии, то через много-много лет.
тут
х улыбка
ортуны в облике вельможной дочки, да еще с таким задом! Любил, грешный,
крепких да ширококостных.
Не знаю, поверил ли Борис Петрович галине
лександровне, но только больше
никогда ее не расспрашивал о
кове. К тому же, героя-любовника вскорости пере
вели от греха подальше.
рина Самуиловна, конечно, не о задрипанном областном
городишке мечтала, но пришлось смириться с партийной епитимьей, наложенной
на мужа. Сама виновата!
когда ее папаша отдал Богу душу прямо в баньке после
охоты, оказалось: соратники и друзья отца с трудом припоминают имя дочки, хода
тайствовать за ее мужа не хотят, все пути ему открыты
х пусть сам идет.
га, как
же! Тогда и лозунги такие, куда ни плюнь, висели: ыМолодым
х везде у нас дорога,
старикам
х везде у нас почет». Вот только о камнях на тех путях писать забывали.
у галины
лександровны, кроме
кова
вановича, и другие увлечения были.
Натура страстная, она тем не менее в любовь не верила, считала: есть мужчина и
есть женщина, что-то притягивает их друг к другу
х и почему бы нет? Любовь-
морковь!
днажды (а может, и не однажды) даже такое случилось. Ехала она на ав
тобусе на свои шесть соток.
сно, одета соответствующе, не фря какая-нибудь,
по-рабочему: куртка, которую выбросить жалко, но как дачный вариант сгодится;
непременные синие рейтузы, жамканная клетчатая рубаха, соломенная шляпка с
поблекшими розанами.
юкзак в ногах поставила, чтоб кондуктор денег за место
не взял. Хоть оклад у галины
лександровны и приличный, но рубля-то без копе
ечки не бывает, вот она и экономила на мелочах.
На следующей остановке вошел парень и присел рядом с ней. Тоже вроде как на
дачу собрался: джинсики затертые, футболка с дырками под мышками, на ногах
х
поправила белые нарциссы на груди мужа
х очень он любил эти цветы, симво
лически прикоснулась ко лбу: лучшая подруга
инаида Виссарионовна намедни
предупредила, чтоб не целовала, потому что на мертвых какие-то смертельно
опасные бактерии образуются, еще сама сдохнешь. Ни слез, ни скорби у галины
лександровны почему-то не было: совершенно спокойная, будто что-то в ней
отморозилось, как при наркозе.
на понимала: надо бы кидаться на гроб, стенать
и выкрикивать что-нибудь безутешно-печальное, но сыграть трагическую роль
так и не смогла. Не актриса.
самое интересное, так это ее последний взгляд на Бориса Петровича: лежит
аккуратно, лицо подрумяненное, костюм
х самый лучший, недавно купили, долго
и придирчиво он его выбирал, бедолага.
тут галина
лександровна сама не
поняла, почему ее глаза устремились на выпуклость в районе ширинки. ыКакой
мужик был!
х подумала она.
х Самый лучший!»
сама же устыдилась этой
внезапной, не подобающей в подобных случаях мысли. Впрочем, еще неизвестно,
о чем другие новоиспеченные вдовы печалятся на кладбище.
Дня через три после похорон позвонили с работы Бориса Петровича:
х Мы тут сейф вскрыли. Есть личные документы вашего мужа. Вы бы пришли
да забрали.
х Все его документы дома,
х ответила она.
что вы там нашли?
х Какие-то письма. Мы не читали их, честное слово!
отография женщины.
Кто она, не знаем. Еще квитанция на денежный переводÿ
всё?
х Всё, больше ничего личного нет.
х Можете выбросить,
х сказала она.
х Ничего я смотреть не буду.
то его
Вообще-то, сначала ее так и подмывало спросить, как выглядит женщина на той
фотографии. Молодая или не очень? Брюнетка или блондинка? Может, надпись ка
кая-нибудь на обороте есть? Хоть знать, как ее звали. Скорее всего, Борис Петрович
познакомился с ней на курорте, куда ездил один. Вернулся и всё напевал: ыТри счаст
ливых дня было у меняÿ» Модная, мол, песенка, мелодия нравится, только и всего.
галина
лександровна, впрочем, особо и не допытывалась. У самой не то что
рыльце в пушку, а и все тело, пожалуй: объявилась ее первая любовь
шка Бар,
друг сердечный. Большим человеком стал, но захотел еще большим быть, а для этого
в те времена полагалось через периферию пройти, чтоб, считалось, лучше познать
жизнь трудовых масс, и вообще неплохо быть в курсе чаяний народа. Уж не знаю,
какую такую действительность наблюдал
ков
ванович из окна кабинета секретаря
горкома компартии, но большое, в мраморной раме зеркало, стоящее в бытовой ком
натке, определенно отражало его сексуальные пристрастия. галина
лександровна,
не стесняясь, рассказывала
инаиде Виссарионовне такие подробности, от которых
подруга покрывалась пунцовыми пятнами, будто лепестков герани набросали.
ков
ванович и устроил галину
лександровну в отдел по работе с жалоба
ми трудящихся. Его самого я никогда не видел: Бара в конце концов перевели в
соседнюю область
х на повышение. Но он иногда приезжал в наш город, о чем
мне никогда и ведомо бы не было, если бы соседка по кабинету вдруг ни с того ни
с сего лихорадочно не срывалась с насиженного кресла: ыПаша, миленький, кто
спросит, ври, что угодно: по письму разбираться поехала, медвежьей болезнью за
болела, трамвай упал дверями вниз
х и выйти не могу, что хочешь придумывай!
чень надо. Человек один ждет. Да смотри ж, Борис Петрович если позвонит, не
проговорись: по делам, мол, ушла, и ничего не знаю».
Уже потом, после смерти мужа, она со мной разоткровенничалась. ы
вздохнула,
х испортила жизнь мужику.
шку-то, может, не в область бы сослали, а
\f
недоумевала: ыЧто за мужики пошли? Чуть где-то кольнуло, уже
х караул! Подума
ешь, сердце часто бьется.
может, ты влюбился в кого, дорогой? Болит сердце не от
боли
х от сердечной, от любови. Частушка такая есть.
народ всегда правду говорит!»
на решила: лучшее средство от всех хворей
х природа.
природой галина
лександровна считала дачу. Там птички поют, травка зеленеет, цветочки дивно
пахнут, воздух свежий, на грядках живые витаминчики: салат, редиска, земляника,
петрушка-укроп
х укрепляйся! Поехали, дорогой, на фазенду. Но разве ж Борис
Петрович, оказавшись в райском уголке, станет сидеть, сложа руки? Супружница,
обтянутая рейтузами, раскорячилась над морковкой
х прореживает ее, сорняки вы
щипывает, а он, что, барин, типа: народ в поле? Взял лопату и принялся вскапывать
уголочек, специально оставленный под дайкон.
ту японскую редьку, которую у
нас называют по-индийски ыКлык слона», обычно садят в начале июля. Погняки ее
обожали, особенно с постным маслицем и перчиком, да после стопочки холодной
водочки, ох, хороша!
галина
лександровна разогнула натруженную спину, оценила усердие сте
нокардичного благоверного и, довольная, изрекла:
х Движение
Борис-то Петрович возьми да и двинься вперед: как-то по-птичьи взмахнул
руками, лопата в сторону повалилась, а он сам
х лицом в пласт жирной, рыхлой
земли. Упал и не шевелится. галина
лександровна кинулась к нему, обхватила за
плечи, давай трясти: что такое, никак обморок, голову солнцем напекло?
Борис
Петрович только хрипит, лицо синюшное, и пена на губах.
на перепугалась,
кинулась по соседям: помогите-спасите, надо скорую вызывать, нет, не скорую,
пока-то она приедет, любую машину ловите на шоссе, господибожемой!
Потом, обратно к грядке прилетела, спохватилась: как же не сообразила-то сразу
таблетку сунуть Борису Петровичу?
н лекарство с собой взял, пузырек в кармане
пиджака лежит, да и валидол есть. Но напрасно она старательно разлепляла вдруг
затвердевшие губы мужа, разжимала его зубы и крошила на серый язык таблетку
за таблеткой
х всё без толку, Борис Петрович уже не шевелился и не хрипел.
Похоронили его рядом с матерью.
на у него революционеркой была, при Ста
лине за связь с
иновьевым в лагерях сидела, Бориса в детском доме держали, он
ничего и не знал про опальную родительницу, пока, уже в хрущевскую ыоттепель»,
Софья Михайловна чудом не отыскала его. Кто его отец, она никогда не говорила,
лишь усмехалась порой: ыКоба свечку, что ли, держалÿ
шь, связь обнаружил!
может, не там искал?»
Софья Михайловна после отсидки так и осталась в местах отдаленных, в сто
лицу ей возвращаться было противно: пир во время чумы, бурчала она, мертвого
льва каждый драный шакал может куснуть, ничего путного у них не выйдет
х сами
такие, да только с кукурузной ли рожей в хозяева карабкаться?
на, что думала, то и говорила. Уже ничего не боялась. ыВсё, что со мной было,
опишу»,
х обещала старуха.
на и вправду что-то карябала цыплячьим почерком в обычных школьных
тетрадках в клеточку.
тук пять исписала, но после ее смерти их не нашли. То
ли сама уничтожила, то ли известно кто опередил родственников. Бездыханную
Софью Михайловну нашли в незапертой квартире; старуха, наряженная в строгое
черное платье, свое любимое, с большой серебряной брошью на левом плече, су
рово сидела в глубоком кресле, на коленях
х ыПармская обитель» Стендаля, сразу
и не подумали, что она уже неживая. Восемьдесят шесть лет ей было, но могла бы
еще годик-другой протянуть. ы
нфаркт»,
х констатировали медики.
нфаркт и Бориса Петровича отправил на тот свет. Перед тем, как гроб зако
лотить, объявили: ыПрощайтесь с покойнымÿ» галина
лександровна подошла,
зяйка.
по мне, так он и ее-то не любил, а терпел: кто-то же должен приносить
ему рыбку, ыКитеКэт» и свежие огурчики, которые Борька трескал так, что только
шум за ушами стоял. С неменьшим интересом он относился к арбузам и дыням.
Наверное, из-за пристрастия к рыбе у Борьки все-таки открылась почечно-
каменная болезнь. Недаром ветеринары предупреждают: не кормите ею котов!
если он от всего другого нос воротит? Сядет, лапки в кучку, хвостом их прикроет
и с укоризной взирает на галину
лександровну из своего угла. Даже не мяучит
х
просто укоряет взглядом.
рядом в миске
х кусочек курятины, между прочим.
Ну, не привереда ли?
После огурчиков, и в особенности
х арбуза, Борис прудил везде, где хотел, но
только не в специальный ящик с песком.
н оставлял лужицы не только на крес
лах, диване и стульях, но даже на подоконниках и
х не поверите!
х в мойке на
кухне. Кот умудрялся запрыгивать туда, чтобы попить: если хозяйка была дома, то
открывала ему кран; если нет, он лакал воду из тарелок или кружек, благо, галина
лександровна не отличалась чистоплюйством и грузила использованную посуду в
раковину, пока не получалась баррикада. Утолив жажду, котик отмечался лужицей,
после чего преспокойненько отправлялся дремать на личную подстилочку в углу
комнаты. Днем он нежился, как правило, на ней.
галина
лександровна бранила кота самыми последними словами, а ино
гда, потеряв терпение, тыкала его носом в очередную лужицу. Борис вырывался,
злобно урчал, карябался и, отпущенный на волю, стремглав мчался в туалет. Там
он садился на свой ящичек, истошно мяукал и шипел на хозяйку, если та, при
стыженная его долгим пребыванием в изгнании, приоткрывала дверь и умильно
кискискала. Кот испускал тигриный рык, ощеривался и угрожающе поднимал
лапу. галина
лександровна ретировалась и от переживаний курила на кухне одну
сигарету за другой.
кот наказывал ее отчуждением.
тсидевшись в укрытии, он
с обиженным видом шествовал к своей подстилке и сиротливо сворачивался на
ней калачиком. Хозяйке приходилось спать без него.
бычно Борька мостился на
ночь в ее ногах и тарахтел, как трактор,
х громкое мурлыканье постепенно шло
на убыль и затихало совсем, когда галина
лександровна уже видела первый сон.
Кот действовал на нее лучше любого снотворного, да и артритные ноги согревал
теплой густой шерсткой. Правда, кровать он считал своей вотчиной и, усыпив
хозяйку, разваливался во всю длину
х попробуй нечаянно тронь его ступней, тут
же может куснуть или царапнуть. Но галина
лександровна до поры до времени
прощала ему все.
на назвала кота Борисом в память о муже.
амилия у него была неблаго
звучная
х Погняк, и что она значила, никто не знал, но зато многие знали Бориса
Петровича, руководившего пусть и небольшим отделением банка, но зато в самом
центре города. Высокий, импозантный, с правильными чертами лица, всегда неиз
менно вежливый, он, конечно, нравился многим женщинам, но из всех их почему-то
выбрал галину
лександровну.
на отличалась особой статью
х довольно крупная, но плотно сбитая, с горде
ливо распрямленными плечами, напоминала ту самую хрестоматийную женщину,
которая и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет. Хотя на самом деле
трусиха была еще та, но вида никогда не показывала: лучшая оборона
х насту
пление, и, права
х не права, главное
х дать острастку, пусть и на всякий случай.
чтоб знали!
х говорила она.
х Всякий вдову обидеть может».
вдовела она, когда и пятидесяти лет не исполнилось. У Бориса Петровича при
хватило сердце, и терапевт из районной поликлиники, посчитав пульс, отправила
его лечиться от стенокардии домой: ничего страшного, бывает, возраст такой, погода
переменчивая
х отлежитесь, все пройдет. Ему и вправду стало лучше.
ена даже
В ОДÈНОЧКУ
х Со всем тем надобно тебе знать, Панса,
заметил Дон Кихот,
х что нет такого несчастья,
которого не изгладило бы из памяти время, и
нет такой боли, которую не прекратила бы смерть.
Мигель де Сервантес Сааведра,
ыХитроумный идальго Дон Кихот
т галины
лександровны периодически пахло Борькой.
апах
х острый,
удушливый, но она этого почему-то не замечала.
ато непременно при
нюхивалась к другим.
пять от Соньки воняет,
х ворчала она, возвращаясь в кабинет, где мы
сидели с ней вдвоем.
х Сказать ей, что ли?
это вам надо?
х
то людям надо!
х внушительно отрезала галина
лександровна.
х Пред
ставляешь, зашла в туалет
х меня прямо обдало амбре. Скунс! Кто это, думаю,
в кабинке сидит?
! Вон кто! Сама заместительница начальника отдела выходит.
Вся из себя такая-претакая, расфуфыренная, а подмышки не бреет. Может, и под
мываться забывает тоже.
деликатно опускал глаза. Прямота галины
лександровны порой выходила
за допустимые пределы. Меня она почему-то считала своим, и потому особо не
церемонилась в выражениях и определениях. Но сам я никак не мог осмелиться
и сказать, что от самой галины
лександровны несло кошачьей мочой. Не так,
чтобы сильно, но довольно явственно. Борька имел привычку обделывать обувь.
Придешь в гости к однокабинетнице и, не дай бог оставишь обувь на полу,
х пиши
пропало: кот обязательно пометит твои туфли. Такая вот усатая-полосатая сволочь!
Туфли надо было непременно ставить на специальную приступочку для обуви. Но
хозяйка иногда забывала об этом предупредить, да и сама частенько становилась
жертвой Борькиных козней.
Кот был самый обыкновенный: серый, с едва заметными бурундучьими поло
сками, мордочка беленькая, глаза добродушные, но беззлобным он только казался.
Стоило протянуть к нему руку, чтобы погладить по спинке, как он возмущенно
фыркал и настораживался. ыЕго любовь еще нужно заслужить»,
х замечала хо
Дÿльний Впстпк
десь пометки, помарки, знаки
потешной судьбы места.
десь и женщины, и собаки...
начит х все это неспроста.
апечных дел мастер,
аботливый мой сверчок,
ткроет ли дверь настежь
Туда, где стоит свечой
горячий дым банный,
где на изломе лет
Ты вынырнешь из тумана
Ко мне на своей метле...
Дожди шальные, обложные
Над Волгой пляшут, ворожа.
Привычны, как неврастения
У суетливых горожан.
те же речи, и те же лица,
Вода лежит тяжело и сонно.
церковь белая, как больница,
В глаза глядит операционно.
Мне хотелось так отчаянно
Плыть в каюте на корме.
Корабли давно отчалили,
Предназначенные мне.
Мы привыкли и поверили,
Что стоим на берегу...
Если пустят, то по берегу
Вслед за ними убегу.

даже вспомнить не могу,
Что в юности мечталось мне.
зык здесь груб, и разум слеп,
Душа во сне, и в глотках пиво...
Но на полях неторопливо
Среди бурьяна зреет хлеб.
ыЕсли б молодость знала, если б старость моглаÿ»
говорим мы устало, выгорая дотла.
Никуда же не деться: уходя по кривой,
Мы спасаемся в детстве, мы впадаем в него.
Маменькин сынок и ыгородской»,
Был станицей взят я на постой.
в ночном, от сырости дрожа,
Видел, как рассвет течет с ножа.
Будут до последнего мне сниться
Лошадей восторженные лица.
В этой невообразимой д
Неподвластной вашему Дал
Мы с тобой такое повидали
Мы в такое ляпались, влетали х
Выживали и перемогли.
давно, дружище, мы не дети,
Но легли под старо-новый гимн
Мостиком меж двух тысячелетий,
По которому идти другим.
музыка была вначале!
на звучала в том саду.
Ее порой не замечали,
Как ветер, сон или звезду.
на была и змей, и древо,
Катился яблоком мотив...
Его протягивала Ева,
Неосторожно надкусив.
Потому ль на закате лет
Восхищенно и разнообразно
люблю этот белый свет?
В стекло колотит рукавом,
Ко мне старается пробиться...
крики удивленной птицы
Небыстро гаснут за окном.
был крылат и в затяжном прыжке
гадал по солнцу, словно по руке.
был я счастлив несколько минут.
Потом, увы, раскрылся парашют.
мне возвратиться в Ленинград как видно не дано
я был бы рад и нет преград но кончилось кино
давно родные за бугром и милых нет квартир
и бродит время с топором доламывая мир
Как я вырвусь в этот день,
Чтобы вздыбилась дорога,
Чтобы снег, такой дородный,
Тень навел бы на плетень.
Не привычной простотой,
Не простудой, не проказой
День обрушился и сразу
борвался суетой.
У веселого поэта и у желтого листа
Есть причина для полета, если завтра пустота.
Если пьяная погода, если трезвая судьба...
У поэта есть порода, и он сам себе судья.
Через мосты или подмостки,
Через беду и баловство...
исую жизнь свою на воске
отдаю огню его.
Картины ада или рая
В печи оплавятся, сгорая,
я не нужен сам себе.
Четвертый ангел мне сыграет
На золотой своей трубе.
закопал свою судьбу
В российской вязкой глубине,
жизни вкус, как прежде, сладкий,
Налил вина х до дна допей.
ты проходишь без оглядки
По миру зрелости своей.
елень утреннего света,
Невесомая планета
Убегает от меня.
никто не отменял
тот воздух беспричинный
бессонницы картины
Все будет без конца: мое дыханье
В дрожащем воздухе продлится на века.
то, чего касается рука,
счезнет, как последнее свиданье.
Держусь за жизнь, за пыль ее и стыд,
а дождь, который утром моросит,
а бесконечность медленного дня,
а друга, позабывшего меня.
В реанимации окно,
емли не видно, неба х тоже,
только дерево одно
На старое пальто похоже.
Дÿльний Впстпк
Так-то так, но не совсем. Есть и протяженное настоящее
х когда, например, с
тобой твои родители, твоя родина, твоя любовь; когда тебе долго-долго тринадцать,
четырнадцать, пятнадцать, и кажется уже, что это не возраст, а некое постоянное
качество, вроде национальности или пола, и потом, позже, когда ты все еще несо
мненно молод, когда кровь кипит в тебе, как уха на костре, когда и впереди изряд
ная доля юностиÿ
то протяженные состояния, это длинные ысейчас», и они не
только мостки между прошлым и будущим, они куски и глыбы самого настоящего
настоящего
х просят не путать с прошлым, которого уже нет, и тем более с бу
дущим, которого может и не быть или которое может оказаться каким угодно.
вещи становятся прошлым только тогда, когда их потеряешь. Не спеши, мой принц,
оглянись вокруг, замри, впитай в себя воздух Дании, вдохни ее запахи, взгляни в
глаза матери, в который раз увлажнившиеся при взгляде на тебя. Смотри, осязай
свою родину, нюхай, пробуй на вкус,
х ты не поверишь, но другого разу не будет.
х Может, посоветуете еще произнести: ы
становись, мгновенье?»
х говорит
мой Магнус насмешливо.
Так я и знал. Ничего не объяснишь. Никому ничего не объяснишь!
от судьбы
не уйдешь. Будь я не хронист, а сочинитель, я бы еще мог поспорить, а теперьÿ
Ну не виноватый я! Мой герой не в моей власти! Его судьба не в моих руках! Как,
впрочем, и моя собственная.

Если и были недоброжелатели у Христиана ІІІ (а они, безусловно, были), то
голосов их никто сейчас не слышал; Дания скорбела, Дания спрашивала: что
дальше? Как теперь? Что будет со страной, с нами?
Магнуса неприятно поразило, правда, большое количество беззаботных или
корыстно озабоченных, даже и веселых лиц, как-то не вписывавшихся в картину
всенародного горя. глаза его выхватывали физиономии, исполненные любопытства;
кто-то плакал, кто-то мучительно думал о будущем, однако вокруг полно было и зевак,
оживленных и, видимо, наслаждающихся бесплатным зрелищем. Да ведь вот и он
разглядывает этих людей, во все глаза разглядывающих нового короля, королеву-мать,
его, Магнуса, Ханса и Доротею, а также катафалк и коней в черных попонах, немецких
князей и княгинь, пушкарей с их пушками, рыцарей и кнехтов, и, наконец, друг друга.
Магнусу жаль отца, но он не может сосредоточиться на одной этой печали, мыс
ли бегут, захлестывая одна другую, все теперь будет по-новому, не так, как раньше;
ридрих из старшего брата превратился вдруг в сюзерена, монарха, все
х повадка и
стать
х в нем разом переменилось; можно подумать, что он долго готовился, репетиро
вал эту гордую осанку, эту сдержанную, в меру скорбную речь. Вся толпа придворных
рыцарей и дам прихлынула к новому властелину и, кажется, смотрит ему в глаза и в
рот. Впрочем, и Магнус не может пожаловаться на невнимание: по меньшей мере, две
тысячи человек выразили ему свое сочувствие в последние дни, и человек пятьдесят все
время мельтешат поблизости, в пределах досягаемости, точно ожидая, что их позовут.
Вскоре после похорон с поспешностью, почти неприличной, приступили к
разделу движимого имущества.
ридрих, надо отдать ему должное, ни словом не
возражал, когда часть драгоценностей отошла к королеве-матери, но братьям и се
страм соглашался отдать лишь минимум. Не изменяя вновь обретенному величию,
он не торговался, а лишь произносил слово ыНет»: ыНет, это пойдет в казну».
что
тут возразишь? Да Магнусу и не хотелось возражать, процедура дележа казалась
не вполне реальной и стыдной.
аздел имущества коснулся и гораздо более серьезных вещей. герцогство
гольштейн и соседние земли по завещанию короля были поделены между тремя
братьями; теперь
ридрих предлагал Магнусу отказаться от его доли. Взамен ему
предлагается богатая часть Ливонии
зельское и Курляндское епископства.
гольштейн ему пришлось бы делить с братьями, а там он будет сам себе хозяин,
государь небольшой, но значительной страны.
1559 год стал вообще рубежом между всей предыдущей жизнью Магнуса (и
ридриха, и их матери, их сестер и брата, и всей Дании) и последующими года
ми. Кончилось детство, кончилась разом, как отрезанная, юность. Впереди у него
было почти столько же лет, сколько за спиной. Немногим больше.
н торопился,
поскорей бы завтра.
алеть об оставляемом было как-то некогда. Некогда было
оглянуться вокруг, прижать к сердцу стены, деревья, небеса. Только у королевы-
матери почему-то при взгляде на Магнуса наворачивались слезы. Почему?
того
она и сама, наверное, не могла бы сказать. Наворачивались слезы, и все тут.
Любите то, что есть.
илософы в большинстве утверждают, что настоящего не
существует; то же и романисты: дни и мгновенья, жужжа как мухи, летят к себе
домой, в смерть, сказал, помнится, Томас Вулф; не успеешь назвать этот миг по
имени, как он уже там, у себя дома.
товарищу Сталину
осифу Виссарионовичу и его партийным братьям, полыхали
над нашими головами.
Видели мы бедность всеобщую? Дешевизну человеческой жизни? Да, но ведь
война только что кончилась. Да, но жизнь вообще была сама по себе, а политика,
а сознательность, а лозунги сами по себе, они не пересекались взаимно. В той по
ловине жизни, где товарищ Сталин и лозунги, не было ни инвалидов, ни болезней,
ни смерти, ни какой-либо нужды. Там сияло солнце свободы, там не кончались
восторг и единодушие. Там обитали наши боги. Странно и невозможно было себе
представить, что товарищ Сталин тоже ходит в уборную.
Но вот появились бюллетени о состоянии здоровья товарища Сталина, и в
газетах черным по белому писали о содержании сахара в его моче.
Сталин был уже мертв, когда появились эти бюллетени. Наши учителя плакали
навзрыд. Что теперь будет? Как жить без кормчего, без вождя и учителя? Что будет
со страной, со всеми нами?
Правду же говоря, ощущение наступающей великой новизны не давало нам,
подросткам, грустить. Вот-вот все изменится!
изнь никогда уже не будет такой,
как прежде.
какой?
Нас построили парочками и повели к Колонному залу Дома союзов, где воз
лежал грузный, рябой, сухорукий старик, наконец-то выпустивший из рук вожжи.
Похоронить отца нации жаждала вся страна.
В один день со Сталиным, 5 марта 1953 года, умер композитор Сергей Про
кофьев. Мы его помнили, потому что пели его вещи в присутствии автора, и он
выходил кланяться. В том же самом Колонном зале Дома союзов это было. Сейчас
мы думали: бедный Прокофьев, не мог умереть в другое время! Ну кому сейчас
может быть до него? В Москве и цветка-то не осталось, даже искусственного, ни
для кого, кроме товарища Сталина.
Мы ушли недалеко.
а площадью Восстания, на улице герцена сделалось
ясно, что московские улицы не вмещают толпу. Помню, неприятно поразило меня
большое количество беззаботных или чем-то своим озабоченных, грубых и даже
веселых лиц, заметно нарушавших картину всенародного горя. На наших глазах
были опрокинуты какие-то ларьки, скорбящие граждане живо расхватывали яблоки
и мандарины, катившиеся под ноги, совали в карман пачки даровых сигарет, про
давщицы вопили и плакали, пытались усовестить людей, но куда тамÿ Людей-то
уже не было: была стихия. Воспитатели и учителя, спохватившись, со страшным
трудом протащили нас против течения
х обратно, по улице Баррикадной на Боль
шую грузинскую.
толпа все прибывалаÿ
смерть диктатора обернулась второю Ходынкой: множество народу потоп
тали, задавили насмерть, и долго еще на улице горького, на площади Моссовета,
Пушкинской, Маяковского валялись окровавленные галоши и ботинки, кепки и
косынки
х все, что осталось от некоторых из нас.
Странное дело: вроде бы я лично и не виноват, что в шестнадцать лет в истер
занной, нищей, искалеченной ложью стране был тотально обманут, но глупость
и куриная моя слепота не дают покоя до сих пор: как можно было дать себя так
облапошить? Ведь все-таки уже не ребенок.
сколько же времени понадобилось,
чтобы опомниться, чтобы стряхнуть с себя наваждение; точно в заколдованном
сне проведена первая треть жизни. Нас учили спрашивать только то, что следует,
удовлетворяться ответами готовыми и чужими. В нас вытаптывали намертво Бога,
самую возможность какой-либо прежней человеческой веры
х неправильной,
некоммунистической.
Хорошо, но при чем тут Магнус, принц датский?
Как вы не понимаете. Все при всем.
6* Дальний Восток № 6

имеем дело с тираном. Вовлеченные в самую сердцевину мифа, который без
устали творили для советского народа армии пропагандистов и агитаторов, мы
и сами делались его соавторами. Не знаю, как оно было со взрослыми, но мы,
дети, или во всяком случае, я ребенком (боюсь говорить за других) ничего не
знал о концлагерях, метастазами пронизавших огромную страну. Лаврентий
Павлович Берия жил в одной остановке от нас, рядом с Домом звукозаписи, в
особняке за высокой каменной стеной, возле которой вечно прогуливались люди
в штатском; я иногда замедлял шаги возле таинственной оградыÿ ыПроходи,
мальчик, проходи!»
х подсказывали мне добродушно.
дин из обер-палачей,
сам потом ставший жертвой палачества, может быть, видел меня из окна сквозь
подслеповатое пенсне? Повезло нам или нет, но за все послевоенные годы толь
ко наша руководительница драмкружка, Нина Васильевна, была сослана ыза
разговоры». ыДальше едешь, тише будешь»,
х жестоко сострил наш директор,
Нил Михайлович, по этому поводу. Нина Васильевна вернулась через несколько
лет, присмиревшая, заглянула к своим ымилым актерам».
мы, стыдно сказать,
успели подзабыть ее и никогда не пытались понять, что с нею случилось.
Да и ысознательными» мы были! На первомайских и ноябрьских демонстра
циях, проходя по Манежной площади мимо американского посольства, пели до
хрипоты песни о Сталине, глядя на гнездо империалистов со значением.
где вольный орел совершает полет,
О Сталине мудром, родном и любимом
Прекрасную песню слагает народ.
Летит эта песня быстрее, чем птица.
И мир угнетателей злобно дрожит,
Ее не удержат посты и границыÿ
Вот на словах про злобно дрожащих угнетателей мы и взглядывали как один
на окна и балконы посольства С
потом
х каким же мощным ыУра!» наши молодые глотки приветствовали
великого вождя и учителя, помавающего нам ручкой с трибуны мавзолея, где под
его ногами и слоем гранита лежал припудренный, выпотрошенный и насурмлен
ный труп В.
. Ленина! Мы были счастливы видеть Сталина там
х маленького,
живого, помавающего ручкой, стоящего рядом с братьями по партии, которую он
сам сравнил однажды с орденом меченосцев, товарищами Берией и Молотовым,
Ворошиловым и Буденным, Маленковым и Косыгиным, Кагановичем и Хрущевым.
Наш мир был надежно защищен от угнетателей, злобно дрожащих где-то там, в
своей
мерике.
амечательно понятный, правильный, справедливый мир.
долго,
долго еще, давно миновав мавзолей, вся наша колонна и соседние выворачивали
шеи, стараясь еще раз взглянуть на вождя; так и шли, тысячи и тысячи, вперед с
головами, повернутыми назад.
Да что ж мы слепыми были? Ведь тут же, на этих же улицах, валялись пья
ные инвалиды Великой
течественной. Чуть не на каждом углу стояли киоски
с прилавками, скользкими от пролитого пива.
нвалиды брали ысто грамм с
прицепом», то есть с кружкой пива; водку вливали в пиво, так выходило пьяней.
Селедочные хвосты, просыпанная в пивную лужицу махоркаÿ
акуси почти
не было, выпивки
х сколько угодно.
ходили мы, спотыкаясь о беспамятных,
одноногих, безногих, безруких, выброшенных в море пьяни, чтобы поскорее
исчезли с лица земли, не портили собою вид социалистической столицы, сердца
всех народов.
страстные, на алом кумаче, лозунги, провозглашавшие славу
снов, длинных, как нигде и никогда, связных, подробных, точно старомодный
рыцарский роман.
Последний сон был особенно странен. Магнус находился в огромном поме
щении, скорей всего, тронном зале. Ну да: над бесчисленной толпой возносился
трон, сияющий золотом и алмазами.
впереди, на возвышении, на троне восседал
некто, чьего лица Магнус никак не мог увидать.
н заходил то справа, то слева,
привставал на цыпочки, нагибался, чтобы посмотреть снизу. Но заглянуть в лицо
властителя почему-то не удавалось. То шапка, низко надвинутая, мешала, то высоко
поднятый, в золоте и кровавых рубинах воротник.
оттуда, сверху, послышалось:
х Подойди.
Магнус повиновался и по ступенькам поднялся к трону.
бернувшись, он
стал рассматривать людей, стоящих внизу.
куда бы ни упал его взгляд, он ви
дел знакомых. Все полторы-две тысячи мужчин и женщин, детей и подростков,
которых он знал, оказались здесь и стояли молчаливой толпой, подняв бледные
лица, глядя на него внимательно и ожидающе.
н отыскал глазами матушку и
покойного отца, кивнувшего ему. Дядька делал ему из глубины зала какие-то
знаки рукой. Там были карлик с карлицей, известные ему с детства, и матерый
дипломат доктор гейльсхейм, старый полководец
антцау, курфюрст
вгуст и
сестра
нна, там был Лука Бакмейстер, были университетские профессора из
Виттенберга, студенты,
озенкранц с гильденстерном, там была его первая девица
и не первые тоже, там были придворные дамы и канатные плясуны, виденные в
Копенгагене на Торговой площади только однажды, там была молодая прачка,
сказавшая ему как-то с неизреченной добротой: ыУ вас петушок убежамшиÿ»,
там были его спутники с трех боевых кораблей, готовых к отплытию.
все
ждали. Все чего-то ждали.
х Поцелуй мне руку,
х сказали сверху.
привык целовать руку только матушке и отцу,
х возразил Магнус, не
приятно удивленный.
тебе и мать и отец,
х сказал голос страстно,
х целуй руку, живо! Мария,
скажи ему, чтобы не кочевряжился.
Тут подошла Мария, золотоволосая внучка пирата, не замеченная им. Сказала:
х Поцелуй ему руку, что тебе стоит.
Магнус медлил. Тогда рука, большая, красная, волосатая, протянулась на не
сколько метров и сама ткнулась ему в холодные губы.
х Что мне нравится,
х сказали из пустоты,
х слышь, герцог, знаешь, что
мне в тебе нравится? То, что мы с тобой умрем в один день. Ха-ха-ха!
х долгое
эхо подхватило раскаты хохота. Вокруг не было никого. Ни души. Только светало,
низкие облака стлались по небу серою волчьей стаей, и тоненько-тоненько в пред
рассветной тиши звучала какая-то шальная дудочка: пела жалостливым голоском,
печалилась, выговаривала что-то, а что
Потяну-ка еще раз одеяло на себя. Вместо того, чтобы рассказать о похоронах
короля Дании Христиана ІІІ, правившего страной почти четверть века, возьму
да расскажу, как мы хоронили
осифа Виссарионовича Сталина, правившего
оссией и Советским Союзом двадцать девять лет. Датский король, сколько мне
известно, не был деспотом, Сталин
х был, да еще каким: кровавым из крова
вых. Но мы-то этого не знали. Мы, обитавшие в одном с ним городе, видавшие
его иногда, жившие под его тяжелой дланью, в то время не догадывались, что

Дании. Вместе с остальной
стляндией. Но что значило взять
евель и страну
эстов под свое покровительство?
то значило насмерть поссориться с Ливонским
орденом.
еще хуже: оказаться лицом к лицу с русским царем и его войском.
До этого, слава богу, у Дании были с московитом добрые отношения; можно
сказать, датский король был единственным из соседей, к кому
ван Васильевич
проявлял некоторое уважение и кого считал почти равным себе, прирожденным
государем. Нельзя было не дорожить миром, сохранявшимся между двумя стра
нами. Вторжение русско-татарских войск в Ливонию и ужасающие опустошения,
произведенные там, оставили оглушительное впечатление во всей Европе. Все
сочувствовали несчастной, беззащитной Ливонии, никто не мог или не хотел
вступиться за нее. Во всяком случае, вступиться бесплатно. Ливонию сравнивали
с бесхозным возом, с которого каждый норовит стащить свой клок сена. Король
рассуждал вслух, иногда болезненно морщась.
озенкранц и гильденстерн,
подавленные величием момента, сидели тихо как мыши, боясь проронить хоть
словечко. ыДерпт уже захвачен русскими, и тамошнее епископство перестало
существовать; до этого немцы правили им триста лет. Предлагали дерптский
стол наследовать принцу Магнусу. Теперьÿ»
х король, кажется, забыл, о чем и
с кем он говорит, и оба студента замерли вовсе, боясь пошевелиться. Королева-
мать, присутствовавшая при разговоре (назвать это аудиенцией нельзя было,
дело происходило в королевской спальне; король доверительно беседовал сÿ
с товарищами детских игр, со старыми друзьями принца Магнуса), напомнила:
ыВы хотели сказать об
зельском епископстве, ваше величество». ыДа-да. Нет,
я хотел сказать, что вскоре пошлю большое пышное посольство в Москвуÿ
чем бишь я? Да, нам предлагают купить для Магнуса епископства
зельское и
Курляндское.
то, в сущности, крупное княжество, и со временем можно было бы
его округлить, пока шведы не спохватились, пока поляки и Литва не собрались с
силамиÿ Если Магнус сядет епископом в
ренсбурге, на острове
зель, у него
появится много друзей, но еще больше врагов. Никаких каникул не будет.
з
университета он попадет в гадюшник. где все будут норовить ужалить или его
или друг друга. Передайте, что я не обижаюсь на него за все его сумасбродства.
В этом он больше похож на меня, чемÿ чем ваш завтрашний король,
х сказал
король.
х Но время вышло.
ридриха я почти спокоен. Впрочем,
ридриху
и зятю,
вгусту я напишу сам. Еслиÿ если со мной что-нибудь случитсяÿ Если
я умру в скором времени, то передайте Магнусу, что я его любил. Если останусь
жив, этих глупостей не передавайте».
глупостей товарищи детских игр Магнусу передавать не стали да и забыли о
них, когда король вроде бы выздоровел. Ненадолго.
Умер Христиан ІІІ 1 января 1559 года. Дату своей кончины он предсказал за
тправить посольство в Москву король не успел. Предложение
евеля при
нять не решился. Теперь все решения предстояло принимать
ридриху. Королю
ридриху ІІ.
Все это и многое другое перебирал в уме герцог гольштейнский, норвежский
наследник, датский принц Магнус в славном городе Висбю, на острове готланд; все
это вместе со счастливой и безвыходной влюбленностью, вместе с восторженным
ожиданием будущего, вместе с поучениями покойного дядьки, вместе с глыбами
прошлого, то теплыми, как прогретый солнцем дерн, то ледяными, обрушивалось
на девятнадцатилетнего юношу не столько днем, сколько ночью, с прибавлением
огромные деньги. Сановники носят толстые золотые цепи; так, фохт Вейссен
штейна надевает на себя в торжественных случаях цепь весом в двадцать один
фунт. Его, как и других вельмож, всюду сопровождают трубачи, трубящие изо всех
сил, чтобы обратить внимание окружающих. На пиршества не жалеют средств,
и некоторые рыцари тратят на них до пятидесяти тысяч марокÿ
ато ненемцы,
в особенности крепостные, бедствуют и смотрят на своих зажравшихся господ
с нескрываемой ненавистью.
Мне осталось досказать немного. Целью переговоров в Москве было умень
шить, насколько возможно, сумму дани, на которую наше предыдущее посольство
так опрометчиво согласилось тремя годами раньше.
лерт Крузе вел переговоры
умело, и царь как будто даже согласился ограничиться сорока тысячами талеров.
Ладно уж, было сказано нам, давайте ваши деньги. Но у нас денег не было! Мы не
привезли с собой ничего, положившись на обещание московских купцов, собирав
шихся выдать нам требуемую сумму на месте под вексель.
днако царь московитов
под страхом смерти запретил московским торговцам давать нам деньги взаймы. Все
дело в том, что ему не нужна была наша дань; ему нужен был повод для войны, а
уж там он намеревался взыскать с Дерпта и всей Ливонии денег и сокровищ в сто
раз больше! Все это видели и понимали, хотя сказано было совсем другое. ы
так!
х в страшном гневе воскликнул грозный царь.
х Вы опять прибыли с пусты
ми руками! Думаете, вам вечно удастся обманывать меня и водить за нос? Ну что
ж, пеняйте на себя!» Мы были позваны на обед к царю. Нас привели в Кремль, в
обширные и богатые палаты, усадили за столы, а затем, после долгого ожидания,
подали пустую посуду! После чего выдворили из страны, и обратный наш путь из
Москвы проходил чуть ли не под свист и улюлюканье. В январе полчища татар и
русских под водительством побежденного московитом татарского царя
вторглись в Ливонию, и начались наши черные дни. Многие считают, что это
наказание Божие за нашу изнеженность и распутство, а католики убеждены, что
во всем виноват Лютер.
озенкранц и гильденстерн
х прошу прощения, я, кажется, перепутал их
имена в заглавии,
х таинственно исчезли из Виттенберга и столь же таинственно
появились через полтора месяца.
казалось, они были дома.
х отцы заболели.
Не то матери занемогли.
ел 1558 год, король Дании, отец Магнуса, тоже сильно
занедужил, но к себе сыновей не звал. Был слух, что в июле опасались за его жизнь,
однако же он упорно не разрешал
ридриху и Магнусу вернуться: пусть набира
ются ума-разума, каждый день, каждый час дорогÿ
то он велел передать
х с
нажимом
х второму сыну, потому что за первого был спокойней.
Преисполненные важности, битком набитые государственными тайнами,
друзья детства,
х не то чтобы совсем друзья, но ведь не подруги,
х товарищи
детских игр, назовем их так, теперь шепотом пересказывали Магнусу слышанное
от короля.
евель прислал в Копенгаген своих депутатов; богатейший город, главный
стапельный порт Балтийского побережья хотел отдаться под покровительство

считать, ибо с востока надвигалась туча. ыПока две собаки грызлись из-за кости,
третьей досталось все»,
х сказал кто-то из современников.
оганн Бирке в своем дневнике забыл только упомянуть, что и сам был на во
лосок от смерти, прикрывая собою от вражеского копья патрона,
х того самого
лерта Крузе, с которым вместе позднее оказался в Москве.
все-таки начинать следовало бы не отсюда, а издалека: с Мартина Лютера,
еформации, с ее победного шествия по странам европейского севера, в первую
голову
х по городам Ливонии, где еще в двадцатые годы католические церкви и
монастыри подверглись нападению и разгрому, от которого никогда уже не опра
вились. Ливонский орден держался на монахах-воинах, а
еформация отрицала
самый институт монашества.
рден был сражен изнутри еще до того, как к нему
кто-либо прикоснулся хоть пальцем. Многие рыцари отказались от прежних обе
тов. В федерации, состоявшей из ордена, епископств и городов, почти невозможно
было отличить католиков от протестантов; бывало, что лютеранин начальствовал
над католиками и наоборот. Путаница и двусмысленность вышли ужасающие. В
итоге к середине века никто никому и ни во что, кажется, не верил; общих для
страны взглядов и целей не осталось, каждый теперь был за себя и спешил сжигать
свою и чужие жизни с максимальным блеском и треском.
разложении, охватившем общество сверху донизу, простодушно и не без
иронии рассказывает знакомый нам
ыНекоторые орденские магистры впали в такой разврат, что стыдно и вспом
их наложницах нечего и говорить, так как это не считалось у них стыдом:
подержав у себя наложницу некоторое время, они выдавали ее замуж, а себе брали
новую. Точно так же бывало у епископов и каноников. Если наложница какого-
нибудь епископа старела и больше не нравилась ему, то он выдавал ее замуж за
какого-нибудь безземельного бедняка, подарив ему в приданое мельницу или
участок земли, и так по нескольку раз брал себе свежую девку и опять выдавал
ее замуж. Точно так же поступали и священники и аббаты.
когда один ревель
ский каноник,
оанн Бланкенберг, привез из германии в
евель свою законную
жену, он не осмелился признаться епископу и другим каноникам, что она с ним
обвенчана, но должен был говорить, что она его наложница.
когда узнал правду
один человек, то Бланкенберг дал ему откормленную свинью, чтобы только тот не
разглашал, что он живет с законной женой, так как это считалось у святых отцов
большим позором и грехом. (Вот эта откормленная свинья, отданная за неразгла
шение того факта, что священник живет
х о ужас!
х с законной женой, есть то,
что я называю изюминкой; ну не берусь я, хоть убей, выдумать такую деталь да
еще с прибавлением реального имени реального каноника!) Если же все орденские
сановники, епископы и каноники, будучи начальством, хранителями душ и пасты
рями овец, вели такую жизнь и сами играли в кости, то и их подданные, дворяне
и не дворяне, могли делать то же открыто: это позволялось у старых и молодых
без всякого страха».
Подтверждение сказанному мы находим в тогдашнем донесении антвер
пенского проповедника Бракеля. По его словам, епископы и другие духовные
х люди распутные, их окружают наложницы и бастарды.
азврат царит
повсеместный, время проводится в трактирах за азартными играми и вином.
скошь ыв одеянии, пище и обстановке» достигает небывалых размеров. Каждого
рыцаря сопровождает многочисленная свита. На слуг, собак и охоту тратятся
стоф сделался бы владетелем страны, предавшись под покровительство польской
короны и Пруссии.
Многие, однако, возмутились нарушением Вольмарского постановления;
был немедленно созван ландтаг в Вендене, там объявили действия архиеписко
па противозаконными. Динабургский орденский командор готхард Кеттлер (мы
еще услышим это имя не раз) отбыл в германию
х искать союзников в борьбе с
Вильгельмом и его коадъютором. Узнав об этом, Вильгельм отправил своему брату,
герцогу прусскому
льбрехту, шифрованное письмо.
н просил военной помощи
и объяснял, что кнехтов можно прислать не сухопутным путем, а морем, что они
могли бы высадиться в Динаминде и т.
вот тут-то появляется в нашем правдивом повествовании гонец
х бедняга,
схваченный в Курляндии по пути в Кенигсберг.
стался ли он жив? На сегодняш
ний день
х едва ли. Во всяком случае, его с наслаждением задушили бы и те,
кто его послал, и те, к кому его послали. Нельзя, не следовало ему попадаться!
Какой-то секретарь сумел расшифровать письмо. Слух о нем прошел по всей
Ливонии. Как, наш духовный владыка призывает в страну иноземное войско?!
змена! Предатель на архиепископском престоле?
война, последняя междоу
собная война в Ливонии, сделалась неизбежной.
рденский магистр гален, тогда
уже глубокий старик, назначил своим коадъютором Вильгельма
юрстенберга
(запомним и это имя), тоже немолодого человека, феллинского командора. Тут
оскорбился орденский маршал, Каспар фон Мюнстер: по неписаному правилу
именно маршалу причиталась эта должность. Теперь Мюнстер встал на сторону
рижского архиепископа, вместе они решили передать Ливонию под патронат
Польши и Великого княжества Литовского.
рден призвал жителей Ливонии к
всеобщему ополчению, восьмого июня 1556 года
ига восстала против своего
архиепископа, а шестнадцатого июня остальные ливонские епископы также вста
ли на сторону ордена.
тут возникает и звучит громко и хрипло опять-таки тема
гонца. Польский король шлет своего человека к архиепископу; гонец пытается
пробиться в
игу, но время военное, а у него нет паспорта. По дороге он схвачен;
командор Вернер
аль фон Белль со своими людьми так избил королевского
посланца, что тот на третий день умер.
Вслед за тем
юрстенберг захватил замки Кремон и
оннебург и осадил
архиепископа в Кокенгузене. Кристоф сдался магистру двадцать восьмого июня,
через три дня сложил оружие и Вильгельм, вынужденный отказаться от своего
сана.
ба, бывший архиепископ и его коадъютор, оказались в темнице. В двух
разных темницах, если быть точным. Но тут вмешался Сигизмунд ІІ
вгуст.
Собрав войско, он подошел к границе Ливонии.
юрстенберг призвал под свое
знамя военных вассалов ордена,
х увы, почти никто не откликнулся. Кажется,
он мог рассчитывать только на германских наемников, но их было до смешного
мало.
тринадцатого сентября 1556 года Вильгельм
юрстенберг, к тому вре
мени уже великий магистр, коленопреклоненно приносил в Позволе свои изви
нения Сигизмунду ІІ; рижский архиепископ и его коадъютор были немедленно
освобождены, им возвратили власть и все с нею связанное. Великое княжество
Литовское получило неслыханные торговые привилегии. Договор, подписанный
в этот день
х не по доброй воле, ибо
юрстенберг, в отличие от своего нового
коадъютора Кеттлера, склонялся скорее к союзу с Данией,
х запрещал ливонцам
пропускать в Московию купцов, товары и зарубежных мастеров; орден вступал
в союз с Литвой против
оссии, что полностью противоречило договору 1554
года, подписанному дерптским епископом и тем же орденом. Та недолгая и не
знаменитая ывнутренняя война» съела, как водится, уйму денег и стоила обеим
сторонам человеческих жизней, которые, впрочем, уже некогда и некому было

Для обсуждения проблем, касающихся всей Ливонии, собирались ландтаги.
десь присутствовали и мерялись силами четыре самостоятельных разряда: ар
хиепископ рижский, епископы эзельский, курляндский и ревельский составляли
одно сословие и подавали свое мнение сообща.
атем
х магистр, коадъютор и
маршал ордена с братьями-рыцарями
х второе сословие, третье
х дворянство
и, наконец, четвертое
х города:
ига, Дерпт,
евель, Пернов, Венден, Вольмар,
Нарва,
еллин и Кокенгаузен; вместе с ними голосовали владельцы отдельных
замков.
так, ландтаг составляли четыре коллегии: духовная, орденская, рыцар
ская и городская.
Бросили взгляд внутрь того, давно сломанного механизма? Тогда поставим
крышку на место и привинтим. Как и обещано.
некдот. Человек заходит в булочную. ыСлушай, у тебя изюм есть?
х Нет.
булки с изюмом?
х Наковыряй полкило!»
менно так мы обращаемся с историей. Выковыриваем из нее то, что нас
устраивает, что тешит наше самолюбие, что отвечает, наконец, очередной нашей
завиральной идее. Выковыриваем доказательства нашей несравненной правоты и
ихней безусловной вины.
Если в голосе автора прозвучала укоризна, это нечаянно.
и сам таков.
Не столько вся булка истории вызывает во мне аппетит, сколько эти самые
изюминки.
Вот, например, гонцы. гонец, не гони лошадей!
ли уж гони, не дай догнать
себя.
еще лучше
х притворись кем-то другим, сделайся никем, растворись в
придорожной пыли, не то уткнется тебе в бок кинжал с насечкой: ыДавай письмо!».
Сколько желающих перехватить известие, которое везешь ты от одного короля к
другому, от полководца к королю, от короля к полководцу. Какая охота идет по
всему свету за тобой, за содержимым твоей сумки!
з страны в страну, из столе
тья в столетие скачешь ты, мой запыленный, запаленный герой, тебя спаивают в
трактире, люди в масках поджидают тебя за углом, тебя оглушают снотворным, из
очка клозета тянется рука, чтобы вырвать у тебя пакет из-за пазухи, тебя сбрасы
вают с коня, тебя ошпаривают кипятком, тебя обшаривают дюжины липких рук,
тебя убивают снова и снова, кони тысячами падают под тобой, но, бессмертный,
ты скачешь все дальше, пока не превратишься в неразличимую точку. Будь я
сандром Дюма-отцом, только бы о гонцах и писал.
Что касается ывнутренней войны», о которой пишет
оганн Бирке, то она
была последней в трехсотпятидесятилетней цепи столкновений и конфликтов,
раздиравших Ливонию.
Еще в 1546 году на съезде (ландтаге) в Вольмаре было решено, что орденские
магистры, архиепископ и епископы не вправе назначать себе коадъюторов (первых
заместителей, выражась современным языком) из немецких или других иноземных
князей. Если же такое случится, все сословия обязаны протестовать и восстановить
справедливость. Постановление подписал тогда и рижский архиепископ Вильгельм.
днако в 1554 году последний назначил своим коадъютором семнадцатилетнего
мальчика, герцога Кристофа Мекленбургского, родственника польского короля. Да
ведь и сам Вильгельм был племянником Сигизмунда ІІ
вгуста и братом
льбрехта
Прусского, открыто враждовавшего с орденом. Существовал план превращения
Ливонии в светское герцогство: польский король собирался выдать одну из своих
сестер за Кристофа, того самого мальчика-коадъютора, после Вильгельма Кри
Мне было легче, нежели другим, переносить трудности пути, ибо я всю до
рогу совершенствовал свой русский язык, недостаточно богатый и точный. Моим
собеседникам не мешали говорить со мной с утра до вечера
х подозреваю, по
тому, что они служат и осведомителями. Но эти люди узнали от меня мало, а я от
х великое множество слов и сведений, ибо меня интересовало в этой стране
совершенно все.
В Москве с нами обращались грубо. Как запасной переводчик, я присутствовал
не на всех переговорах нашего посла
лерта Крузе с русским царем, вернее, с
его людьми: боярином
дашевым, дьяком Михайловым.
ти люди, необычайно
хитрые и умные, а также неуступчивые до крайности, добились три года назад
самого невыгодного и скверного договора с дерптским епископом, затем с убий
ственным легкомыслием подтвержденного епископским советом уже в самом
Дерпте. Согласно тому договору, мы должны уплатить какую-то непонятную
дань, выдуманную русским царем,
х огромные деньги, превышающие все до
ходы епископства, вместе взятые. С каждого человека требовали единовременно
по немецкой марке, плюс недоимку за многие годы. В том же договоре мы обе
щали не вступать в союз с Великим княжеством Литовским и Польшей против
русских, между тем в сентябре, еще до нашего отбытия в Москву, орденский
магистр
юрстенберг вынужден был заключить с польским королем мир в Поз-
воле, совершенно противоречащий этому пункту. Не знаю даже, как объяснить
потомкам, как это возможно
х заключать два договора прямо противоположного
свойства с соседними государствами. Как дошло до этого? Долго рассказыватьÿ
Под угрозой войны с московитами мы умудрились затеять свою собственную,
внутреннюю войну
х орденского магистра с рижским архиепископом; я в ней
участвовал на стороне своего епископа и орденаÿ
Возьмем Ливонский орден в руки, как взяли бы нехитрый часовой механизм,
например, будильник, открутим винтики, снимем заднюю крышку, увидим коле
сики и шестеренки.
потом, обещаю, поставим все на место, правда, ненадолго:
осталось ордену существовать лет пять, почти вся его история
х за спиной, он
не дальше от конца своих дней, чем, скажем, я, грешный.
начит, владения ордена состояли из нескольких областей, в центре каждой
возвышался бург со своим замком. В бурге главенствовал конвент, в котором
заседали от двенадцати до двадцати братьев-рыцарей; первым лицом здесь был
командор или фохт*.
н распоряжался финансами, он вершил суд, командовал
военными силами, местной полицией, короче
х правил. Были еще комтуры
х
коменданты крепостей, были, как бы это сказать, завхозы, но в такие мелочи
мы не будем вдаваться. В больших областях несколько бургов объединялись
под крышею обербурга. Так, в гольдингене было семь бургов, в
еллинской
области
х четыре. Магистр ордена располагал четырнадцатью замками, еще
восемь замков были в распоряжении орденского маршала, который предво
дительствовал войсками. Магистра избирал орденский конвент, состоявший из
маршала, командоров и фохтов. В подчинении у членов ордена были многочис
ленные вассалы
х ливонское рыцарство; за пользование орденскими землями
они должны были нести военную службу.
* Фохт (нем. Vogt) х светское должностное лицо в церковном учреждении; на
местник.

сотнями раз, повторение всех титулов их царя, заученных и нами невольно наи
зусть, надоедало до дрожи.
адачей сопровождавших нас людей было, видимо, не допускать никаких пря
мых контактов с населением. Даже дороги выбирались, по моим наблюдениям,
самые глухие, а не самые удобные и прямые. Правда и то, что навстречу нам дви
гались бесчисленные обозы с продовольствием, сеном, а также, как я подозреваю,
с порохом и пушками. Наше внимание старались отвлечь от этих зловещих при
готовлений. Тем не менее за долгие недели бдительность наших стражей много
раз притуплялась, в том числе и с помощью взятых нами с собой напитков. Как
раз в подпитии один из стрельцов рассказал мне, что нас уже считают за врагов,
а потому разговор с любым из нас может стоить свободы или даже жизни мест
ным жителям. Тем удивительней, что встреч за два месяца набралось немало, и я
благодарю Бога за то, что видел этих людей у себя дома погруженными в труды
и простые развлечения, что успел заметить красоту
х не только женщин, но и
молодых смелых людей. Когда впервые встречаешь представителей какой-либо
нации в разгаре боя как противников, когда видишь в них виновников насилий и
разора, кажется, неизбежных в ходе войны, можно возненавидеть целый народ,
даже не попытавшись понять его.
наю, многим эти мои рассуждения показались
бы предательскими. После всего, что случилосьÿ что обрушилось на бедную нашу
Ливонию
х говорить и думать такое? Виновата моя вечная раздвоенность. Во мне
живут и борются две противоположные стороны, презирающие и ненавидящие друг
друга.
способен понять и ту и другую, а во сне иногда должен выбрать между
ними: одних спасти, других обречь на гибель. Нет, наверно, пытки тяжелей этого
сна, который имеет обыкновение повторяться! Но зато я не готов с ходу, без раз
думий облить ненавистью и презрением кого бы то ни было.
пытаюсь встать на
место другого, даже не только московита, но и татарина.
Между тем о жестокости татар ходят леденящие душу слухи.
ни будто бы
выбирают для скотской надобности самых красивых наших женщин, а потом
обнаженными выставляют на мороз и пускают в них стрелы, похваляясь своей
меткостью. Да что там! Меня уверяли, что они едят грудных младенцев, при
том теплыми, почти живьем! В это я, конечно, не верю. Но, с другой стороны,
какая разница, едят или не едят,
х я сам видел, как младенцу на глазах матери
размозжили голову, и это не было случайностью, о подобных ужасных сценах
рассказывают все, кому удалось вырваться из завоеванных русскими мест. Так
какая же разница, едят они этих младенцев или нет, уж лучше бы ели, тогда мы
бы окончательно знали, с кем имеем дело.
днако я хотел сказать о другом. Ведь
мы считаем татар язычниками и варварами.
они имеют свою веру, правда,
непонятную нам, и наверняка видят варваров и нарушителей законов божьих в
слыхал, что они называют нас по-своему ысобаками» и ыневерными». Не
знаю, как собак, но неверных им, должно быть, не возбраняется мучить и убивать,
может, им, наоборот, полагаются за это награда и отпущение их мусульманских
грехов? Сказанное не означает, что я готов принять магометанскую веру или со
глашусь отдавать в жертву извергам христианских младенцев. Не знаю, ясно ли
я выражаюсь, все мое желание
х понять других людей, в том числе непохожих
на нас, до предела непохожих. Сознают ли они свое злодейство?
ли считают
злодеями нас? Если так, то почему?
Было у меня в дороге и романтическое приключение невообразимой красоты и
свежестиÿ
встретился с женской страстью, такой откровенной, веселой и жад
ной, какой мне еще не довелось испытать. Вообще же молодым или даже нестарым
людям нелегко дается многодневное плотское воздержание. Кое-где наши спутники
предлагали нам женщин за деньги. Причем деньги они целиком забирали себе.
х Помню,
х сказал тем не менее он, глядя на
нну влюбленно.
х
не махнул
на себя рукой.
стану таким же, как ты.
х Как
вгуст, хотел ты сказать?
х Как ты,
х повторил Магнус упрямо.
х Но, конечно, оставаясь мужчиной.
ставаясь мальчиком,
х поправила
х Но нет. Ты уже не мальчик.
тчего мы не можем стать снова детьми? Когда мы станем снова детьми?
х вы
рвалось вдруг у нее с такой силой тоски и печали, что он вздрогнул. Ей-то, коро
леве, чего не хватает?
Музыка вдруг оборвалась по сигналу курфюрста. Все остановилось в недо
умении. Все взгляды обратились на
вгуста. Тот едва заметным жестом подозвал
нну. Но жена и сама уже приближалась к нему, стремительно, неведомо чего
через минуту она плакала навзрыд, плакала, не вспомнив о своем величии,
о сотнях глаз, о сотнях ушей, плакала, всхлипывая по-детски, по-датски.
х Величайший наш друг, его величество король Дании скончались,
х произ
нес
вгуст совсем негромко, но был услышан, кажется, всей Европой.
ридрих оказался рядом с ним, и они заговорили, это бросилось всем в глаза,
как двое равных.
Магнус прижал руку к груди, чтобы унять неистовое сердцебиение.
но не
унималось.
Сколько дней, месяцев я не прикасался к этим записям?
не ожидал, что по
паду сюда, вытащу их из тайника, затеплю свечу, разведу чернилаÿ Мне и сейчас
не верится, что выдался миг тишины, что никто не гонится за мной, что жизнь
моя хотя бы на эти два-три часа в безопасностиÿ а впрочем, это одному Богу из
вестно, в безопасности ли она даже сейчас. Не осталось в Ливонии безопасных
мест, все места
Пишу второпях, и если у этих строк когда-нибудь будет читатель, пусть он не
ищет в них связи и логики. Хотя постараюсь все-таки не терять голову. Уже по
терянную? Брось,
нис, брось,
оганн, не до того. Пиши дело.
был в Московии.
имою прошлого года с посольством я был в этом огромном
царстве, я видел их государя, грозного даже на вид, но грознее его была сама стра
на: день за днем почти без отдыха ехали мы сквозь декабрьские безлюдные леса,
волчий вой по ночам наводил ужас на наших лошадей и, к чему скрывать, на нас
тоже: казалось, не волки это воют, а злобные оборотни. Странно: эти немыслимые,
бесконечные пространства с затерянными кое-где в сугробах бедными деревнями
имеют свойство постепенно подчинять, а затем и совершенно покорять себе душу.
Вместе с протяжными песнями русского почетного эскорта, или скорее конвоя,
сопровождавшего нас, песнями, такими же протяженными и таинственными, как
эти пространства. Еще не доезжая Москвы, я знал, что захочу сюда вернуться ког
да-нибудь, весною или летом повторить фантастическое путешествие по стране,
точно бы еще никем не открытой, более удивительной, чем, наверное, даже Новый
Свет. Увижу ли я когда-нибудь подобные восходы и закаты, красочные, как перья
тропических птиц? Услышу ли картавый вороний грай такой громкости? Но при
ставы, встречавшие нас на каждом перегоне, были не всегда приветливы, не всегда
умны, а процедуры, сопровождавшие почти каждую нашу встречу с очередным
местным начальником, почему-то и пыжившимся от важности, и явно боявшимся
сделать что-то не так, способны были привести в отчаяние. Только бесконечное,

ли наигрывали почти из той же оперы:
Потому, потому что мы пилоты,
Небо наш, небо наш родимый дом.
Первым делом, первым делом
х самолеты,
Ну а девушки? А девушки потом.
все двадцать восемь пар отплясывали под эту героику фокстрот так, что
любо-дорого было посмотреть, оглянувшись из-за рояля и продолжая играть
вслепуюÿ
не то приглашались к нам, в особняк купца
укина (между прочим, брата
того
укина, который осчастливил
оссию покупкой французских импрессиони
стов, ранних Матисса, Пикассо), так вот, приглашались к нам в училище девочки из
женской, тридцать шестой, школы.
мы вертелись возле нижней залы, где гостьи
причесывались и чистили перышки, и мы вдыхали этот изумительный аромат де
шевеньких тогдашних духов пополам с девичьим потом,
х о, наш мальчишеский
пот в спортзалах вонял остро и едко, а этот
х благоухал и раздувал нам ноздри,
как вешний ветер. Мы играли в почту, и я до сих пор помню наглую записочку,
которую послал изумительно милой Нине
ербаковой:
Я, верблюд, вас люблю.
Мне все чудится
х вы верблюдица.
(Конец отступленья.
Так вот, интимность тех, тогдашних танцев, названия которых я запамятовал,
диковинным образом сочеталась с ее полным отсутствием. То есть не так: интим
ность нужно было уворовывать на глазах у всех, а у тебя ее отнимали, потому что
по ходу танца почти непременно менялись партнерами.
говорю об интимности
в значении доверительности, но и не только. Сестра-то сестра, но Магнус от ее
близости испытал приступ головокружительной нежности.
то была женщина,
навеки недоступная по тысяче причин, по причине кровного родства в первую
голову, но по той же тысяче тех же и других причин близость ее завораживала ра
достью вперемешку с тоской. Волосы ее пахли чудесно. Пальцы ее были тонкими
какой-то небывалой тонкостью и так же красивы.
х Ну что ты вылупился на меня,
х сказала
нна по-датски, по-детски, когда-
то они любили иной раз подделаться под простонародный говор, забавлялись этой
х Не видишь, муж на нас смотрит.
н даже к тебе меня ревнует!
рассмеялась счастливо. ыВлюблена, как кошка»,
х подумал Магнус с ми
молетной неприязнью, тут же отброшенной.
ридрих обмолвился, что ты на себя махнул рукой,
х продолжала
когда они снова оказались рядом.
н, кажется, обижен, что отец вас послал
вместе.
н даже пробурчал как-то: ыВсе ожидают, что со мной что-то случится,
что ли? Магнус точно запасной король. Уверяю, что со мной ничего не случится!
резервный король не понадобится».
азговор шел кусками, возобновляясь после паузы с прерванного места.
х Ты и правда махнул на себя рукой?
биделся, что на вторых ролях? Что
вгуст с тобой редко видится? Но такая у нас, людей, доля. Ты мог бы родиться
первым, но родился вторым. Ты мог бы родиться трубочистомÿ Помнишь, ты
любил изображать трубочиста?
Вот этого Магнус, хоть убей, не помнил.
н помнил до мельчайших подробностей тот танец, который подарила ему
нна в своем дворце.
Если вы представляете эту пару: гордая, как королева, владетельница Саксонии
и юноша Магнус
х в тесном теперешнем танцевальном объятии (рок-н-ролл или
ламбада в вашем воображении, надо надеяться, все-таки не возникнут, но вальс
или там танго, нечаянно могут), то вы ошибаетесь кардинально. Вальса не было,
ничего такого, нам привычного, не было.
уж что там было, ритурнель или гавот
илиÿ не знаю я, не помню.
наю, что танец был действом. Коллективным, хотя
и парным одновременно.
Минуточку!
десь автору понадобилось очередное лирическое отступление.
Танцы и в Стране Советов были делом государственной важности (в общем-то,
других, негосударственной важности вещей там и не существовало; даже отправле
ние естественных надобностей по большому счету должно было происходить под
надзором: ы
унитаз глядит на вас, как гипсовой богини глаз»,
х писал, помнится,
ндрей Вознесенский).
Так вот, говорил ли я о том, что в начале пятидесятых годов две трети музыки
и четыре пятых танцев были у нас под запретом? Какой там рок-н-ролл. Танго и
фокстрот в нашем Московском государственном хоровом училище преследовались
беспощадно, как идеологическое орудие растленной буржуазии. Многие ли это
помнят? Многие ли вообще когда-либо слышали об этом? Допускались: вальс,
падекатр, падепатинер, падеспань, краковяк. Собственно, все это были танцы
дворянские, а дворянско-помещичьи нравы, согласно марксистской доктрине или
тому, что за нее выдавалось, были еще реакционнее буржуазных. Но это государ
ство никогда не могло похвалиться логикой.
днако же мы были хитры и умели нарушать запреты. При этом юнцы зама
хивались не на государство
х как можно!
х а обманывали близстоящих: учите
лей, воспитателей.
бводили вокруг пальца. Можно сказать, это доставляло нам
удовольствие. Помню, нас решили подружить с девочками из интерната Мини
стерства иностранных дел ССС
х отцы и матери загорали где-то в Латинской
мерике или в
фрике (служа одновременно и по иностранному ведомству, и по
линии госбезопасности), а детки скучали в Москве. Богатые были детки, по тем
временам немыслимо богатые, девочки в шелках, в крепдешине и в бархате, в то
время как вокруг преобладали ситцы.
х, как упоительно пахли наши ровесницы!
х волосы, плечи, немножко даже декольтированные на этот случай.
, станцевав
чинный до невозможности падепатинер, один из нас садился за рояль и бацал
патриотическую, правильную советскую песню:
Все выше и выше и выше
Стремим мы полет наших птицÿ
(В раннем детстве мы, бывало, напевали другой вариант этой песни:
Все ниже, и ниже, и ниже
Спускает Васюха штаны.
Он скоро девчатам покажет, покажет
Оба полушария страны.
Хм. Только теперь заметил: ыоба полушария страны»
х это ведь, пожалуй,
попахивает претензией на мировое господство?..)

на охоту, изнемогая от непозволительной радости и угрызений совести, тоже ему
не чуждых. Часто его приглашали охотиться иностранные государи; что касается
своей страны, то в ней не было охотничьего угодья, не опробованного курфюрстом.
курфюрстиной. В Саксонии она была с ним на охоте всегда.
Тридцатого декабря 1563 года
вгуст писал ландграфу
илиппу гессенскому:
по тем-то и тем-то причинам ему удалось добыть всего лишь 1226 диких свиней,
из них 200 кабанов, 500 самок и 526 одногодков. Всего лишь!
вгуст охотился лишь в разрешенные сроки и в (гм-гм) разрешенных местах,
браконьеров наказывал жестоко: мерзавцы покушались на святое!!
Лет под пятьдесят зрение государя стало портиться, а для такого охотника это
равнялось бедствию.
н заказал себе очки, сначала в Венеции, потом в Лондо
х с условием, чтобы английская королева об этом ничего не знала!
аказ был
выполнен почему-то лишь спустя девять лет.
Магнус вспоминал здесь, на готланде, Виттенберг с неизъяснимым удо
вольствием. То был город Лютера.
значит, его город. Каждый здесь знал,
какие дружба и уважение связывали преподобного Мартина Лютера с датским
королем.
та дружба льстила гордости горожан. Конечно, Лютер повыше любых
королей, но и королями не бросаются. Поэтому датский королевич был зван в
лучшие дома; ученые теологи, наследники Лютера, и прославленные художни
ки, городская знать и университетские профессора почитали за честь говорить
с ним. герцогу Магнусу прощалось все, чего другому не простили бы.
кроме
того, с этим датчанином было интересно. Неизвестно когда, неизвестно где он
успел нахватать уйму сведений, занимательных историй, анекдотов, и все это
им подавалось и молодо, и свежо, и не без изыска, и с улыбкой очаровательной,
одним словом, по-королевски.
Нравы в Виттенберге были, как по всей германии, неустойчивые, колеблю
щиеся между тюремной строгостью и почти французской фривольностью. В
одном замке какой-нибудь граф мог свою неверную жену заточить в башне и
держать там узницей до конца дней (как оно и случилось с дочерью
вгуста
нны, тоже
нной, и с племянницей
вгуста
х снова
х имевшей
несчастье изменить Вильгельму
ранскому; последнюю держал в заключе
нии до самой смерти в 1577 году родной дядя, то есть опять же известный
вгуст.
н отказался прийти даже на ее похороны), при другом дворе
верных супругов сторонились, как прокаженных. германия столько пережила
за последние полвека:
еформация, крестьянская война, религиозные распри,
обыкновенная грызня за территорию и наследство, обмирщение сотен тысяч
монахов и монашек, моровые поветрия, слом, со скрежетом и треском, всех
традиций, всего, что отцам казалось самоочевидным и вечным. Под напором
событий, низвергавшихся, как водопад, и уносивших щепками жизни и судьбы,
затрещала чуть не первою добродетель. Прежней нравственности, по-видимому,
нужно было погибнуть прямо тут, в этих нескольких десятилетиях, чтобы в
муках и терзаниях начала вылупляться новая.
В эту скважину между временами проваливаются, в ней гибнут люди средних
лет и старики, но в семнадцать-восемнадцать лет нет ничего интереснее, чем
висеть на руках, ухватившись за край этого провала, или пробираться по самому
обрыву, поглядывая время от времени вниз, превозмогая сладкое и мучительное
желание прыгнуть в бездну.
Супруги умели быть суровыми.
собенно курфюрст, который даже простую
неловкость наказывал не только устным выговором. Когда
ндреас Хорнунг, вино
черпий, разбил хрустальный бокал, он попал в тюрьму и только через две недели
по просьбе
нны и придворного пастора Мируса был отпущен, причем должен
был поклясться, что не будет держать зла на служителей и стражников. В 1556 году
кнехты при дворе потребовали лучшей платы; размеры возмущения неизвестны,
но двое попали в тюрьму.
азрешалось дать им пару селедок и ничего другого.
нна тоже была достаточно строга, при всей своей мягкости. Так, ленивому
садовнику Хансу Пауэру пришлось просидеть четырнадцать дней в тюрьме, покуда
он вымолил прощение. Увольняя кухарку за непослушание, строптивость,
приказала, чтобы никто никогда не нанимал ее.
другая кухарка, Доротея
ричин,
убедилась, что курфюрстина не терпит непокорства.
нна писала бургомистру
рейберга: ыТы должен следить за тем, чтобы в течение двух лет ее не терпели в
городе, и ее сестру, которую ради нее определили в госпиталь в
рейберге, убрать
оттуда, чтобы всем видна была разница между верными, прилежными и вздорны
ми, строптивыми созданьями». (
опять я невольно сравниваю. Подобные про
ступки в Москве
вана грозного вполне могли стоить и неловкому виночерпию,
и ыкнехтам», и кухаркам головы. Да еще и в заговоре бы их обвинили, и пытали
бы в застенке, все жилы вымотали бы перед смертью.)
нна не терпела, чтобы кто-либо из чужих переступал порог ее покоев. Писала
в Торгау 6 января 1574 года: ыМы имеем известия, что вновь избранный король
Польши (генрих Валуа) из галле приедет в Торгауÿ Приказываем: покои, кои мы
запечатали перед отъездом, как и покои нашего возлюбленного господина и супруга
и наших любимых детей в наше отсутствие не открывать никому».
Нательное белье мужа
нна стирала собственноручно.
Собственное белье держала под замком, три шкафа, ключи
х никому.
адовалась, когда сама могла приготовить мужу какое-то особенно вкусное и
изысканное блюдо. Посвящала дочек в тайны кулинарного искусства. Катарина
Бранденбургская прислала ей однажды пятнадцать деревянных черпаков и другие
элегантные кухонные принадлежности, ибо ыслыхала, что она любит готовить».
, наконец, об охоте.
Право охоты в тех или иных местах, на ту или иную (особенно на красную) дичь
было одной из самых древних и ощутимых привилегий дворян и государя.
вгуст,
как представляется, с необычайной остротой ощущал и древность, и насущность
этого права. Все живое в стране было в его распоряжении; строго говоря, он мог
так же, как благородного оленя, преследовать любого из своих подданных, мог
травить его собаками и убивать, освежевывать и есть. Так и поступали некоторые
государи, разве что не ели, но
вгуст замещал в этом отношении подвластных ему
людей другими созданиями, тоже подвластными, тоже непокорными, бегущими и
скрывающимися от него, но в конце концов настигаемыми,
х и уж тогда каждый
получал в меру ему положенного.
Нет, нет, неправда, нередко это не выглядело столь плоско.
вери тоже умели
за себя постоять, волки и медведи
х а курфюрсту доводилось охотиться и на мед
ведя
х были почти так же опасны, как политические противники, и почти столь
же грозные зубы и клыки были у них на вооружении.
хотничьи принадлежности
вгуста были изумительно богато украшены, но, в сущности, оставались при
митивным, тяжелым и небезопасным прототипом нынешних ружей, не говоря о
винтовках с оптическим прицелом.
хота была не увлечением
вгуста, а его затаенной страстью, настоящие раз
меры которой выявлялись только случайно, х например, когда он, вместо того
чтобы поехать на судьбоносное совещание германских государей, мчался в горы

х сказали оба хором.
то мы. Как благородные дворяне, не хо
тим обманывать. Король просил нас время от времени, но регулярно сообщать,
как ваши дела. Как благородные дворяне, мы не можем лгать нашему королю. Да
ведь и правда не может повредить такому человеку, как вы, ваше высочество. Мы
были убежденыÿ мы и сейчас уверены, что действуем к вашему же благу.
ко
благу Дании.
в этом почему-то не столь уверен,
х заметил принц застенчиво. Но на
стаивать на своей мысли не стал.
не настаивал он на ней по той простой причине, что поведение его и в самом
деле внушало ему некоторые сомненияÿ Во всяком случае, он никак не решился
бы в глубине души признать его образцовым. Но ничего не мог поделать ни с со
бой, ни со своим поведением: он чувствовал себя как, наверное, его дядька, ыцар
ственный узник», Христиан ІІ почувствовал бы, если бы его однажды еще живым
отпустили на волю. Воля, свобода кружила ему голову, давала такую остроту и
сладость убегающих минут, какой он почти и не помнил, разве первая плотская
близость могла бы с этим сравниться.
н был жеребенок, впервые выпущенный из конюшни в разгаре весны, и
уговорите этого жеребенка не брыкаться, не кататься в траве, не издавать горлом
счастливое ржание, не безобразничать на все лады, доступные жеребятам по весне
под открытым, о, каким открытым и дружелюбным небом!
беспутстве молодого принца лучше всего говорят приходно-расходные
книги гофмейстера Биргера Тролле»,
х назидательно замечает один давнишний
историк. где вы, приходно-расходные книги господина Тролле?! Как жаль, что вас
нет под рукойÿ Но на что ж нам воображение, на что образ собственной юности?
Вообразим, читатель, беспутства юного Магнуса? ы
тчего ж не вообразить»,
отвечает задумчиво мой читатель.
ли я за него.
Подсыплю-ка я еще горсть мелочей.
нна жила со вкусом. Любила развлечения, танцы, остроумную беседу,
всякого рода розыгрыши. Не знала в этом себе равных, о чем не раз говорили
современники и современницы. Только один пример.
днажды она долго и тя
жело болела.
у ее изголовья бодрствовал день и ночь некий пастор, утешая и
ободряя ее в тяжкий час, так что она не один раз высказала ему чувство живей
шей благодарности, обещая, что, если выздоровеет, то и материальная награда
воспоследует.
нна выздоровела.
ее утешитель получил в подарокÿ жареного
поросенка. ы
подумал: лучше бы мне не было даровано никакой награды»,
х
честно признавался он потом. Тем не менее странный дар был водружен на стол,
в кругу семьи бедняга с мрачным смирением взрезал поросячье брюхоÿ и оттуда
выпал кошелек с тысячью гульденов.
нужно сказать, тысячами гульденов курфюрстина отнюдь не разбрасывалась.
пять же один штришок
х к вопросу о ее бережливости.
нна Саксонская но
сила с собой связку ключей от шкафов и кладовых, кроме кладовых ежедневного
и немедленного пользования. Ключ от шкафа с сахаром она брала с собой даже
в поездки. Когда приходила пора варить варенья, она передавала ключ доктору
Клейне, отвечавшему за это дело, строго наказывая, чтоб ключ был всегда при нем
и чтобы с точностью записывалось, сколько и для чего сахару взято.
Даже рождественские подарки для детей покупались хорошие, но ыне чрезмерно
дорогие». Для сына, герцога Христиана к
ождеству однажды были изготовлены
деревянные лошадки, собаки, олени, всего семьдесят пять штук, каждая по две
надцать грошей. Художник, который разрисовал эти игрушки, получил восемь
талеров двадцать грошей.
и курфюрстина стремились получать золото и более прямым и понятным путем,
например, переделывая в лаборатории семь фунтов серебра в три фунта золота.
лхимия недооценена.
аблуждения затмевают ту великую роль, которую
она сыграла в истории человеческих исканий.
насчитал бы два-три десятка со
временных отраслей науки, уже присутствовавших в зачатке в тех лабораториях.
абочее место
ауста
х вот чем была и остается по сегодня та алхимическая
мастерская, а то, что к честным искателям философского камня примазывались
плуты и шарлатаны, не должно нас удивлять нисколько. Будто в толпах современ
ных докторантов и докторов, хабилитированных* профессоров, членкоров и так
далее меньше жуликов и шарлатанов!
х больше, неизмеримо больше, ибо только
для самых талантливых, для гениев науки или искусства их занятие остается делом
захватывающего приключения и смертельного риска; в сегодняшней науке быть
бездарью, вялой посредственностью или плутом можно практически безнаказанно.
В ХVІ столетии это грозило гибелью на каждом шагу. Сравните.
почему, собственно, я так долго занимаюсь венценосной парой из Саксонии,
имеющей к повествованию лишь косвенное отношение?
потому, что они про
извели на семнадцатилетнего Магнуса да и на его старшего брата неизгладимое
впечатление. В чем-то определили жизнь каждого из них. Бессознательно
ридрих,
в недалеком уже будущем
х датский король, равнялся на
вгуста. Перед мыслен
ным взором Магнуса скорее вставала снова и снова
нна. Внешне более слабая,
она была внутренне сильней своего могущественного мужа.
это поражало.
Так вот, мелочи.
Когда в 1557 году
нна ожидала приезда своих братьев, которые со свитой
хотели следовать в Лохау и Торгау, она писала: ыНам весьма желательно, чтобы
кровати в Лохау и Торгау были заказаны шессеру и кроватному мастеру и чтобы
кровати при переезде не перевозились, к нашему стыду, из одного места в другое».
гофмейстерша фон Мальтиц получила указание заботиться о том, чтобы ывсе по
лотенца, белье и постельные принадлежности были чистейшими и свежайшими».
Для Дрездена курфюрстина приказывала, уважая права старшинства, чтобы в по
коях, назначенных для ее брата
ридриха, кронпринца, стены обязательно были
украшены лучшим штофом, а кровать
х балдахином; комнаты младшего герцога
Магнуса только простыми коврами и зелеными занавесями. (
бои и драпировки
были очень дорогим удовольствием и служили предметом особых забот
В свою очередь
вгуст заказал пиво для братьев-королевичей в гамбурге. ыК
нашему-то пиву они непривычны»,
х замечал он добродушно и не без насмешки.
Тут пора признаться, что наш главный герой, молоденький герцог Магнус до
ставлял чете курфюрстов немало забот.
з Копенгагена от его родителей вскоре
стали приходить настойчивые просьбы ыпостроже смотреть» за юношей.
однажды прямо сказала об этих письмах младшему брату, намекнув, что кто-то
явно докладывает королю с королевой об изъянах его поведения. ыКто же на меня
стучит?»
х думал принц в некоторой растерянности (разумеется, по-датски, он
вообще чаще думал по-датски, чем по-немецки): в его свите и в компании новых
знакомых все, кажется, так любили его молодой разгул, его улыбку, его поцелуи,
если говорить об особах нежного пола, его дружелюбие и щедрость, ничего ему
не стоившую, если уж на то пошлоÿ
кономность
нны на Магнуса почему-то
не распространялась: в тратах его не стесняли.
С ощущением крайней неловкости Магнус решился спросить у
и гильденстерна: не знают ли они, кто бы мог на него жаловаться в Копенгаген?
* Хабилитированный (от лат. Habilitatus) х дающий право на занятие профессорской
должности в университете.
5* Дальний Восток № 6

чем бишь я? После вспышки гнева возлюбленный господин и супруг столь
же бурно раскаивался.
вгуст неохотно расставался с женой, а она вообще не
желала оставлять его ни на минуту. Правда и то, что не раз и не два разносились
слухи о готовящемся на ее мужа покушении, и, по общему мнению, она бы без
раздумий прикрыла мужа от опасности своим телом. Поэтому на всех германских
сборищах, рейхстагах и ландтагах, в поездках по фольваркам и городам, при по
сещении мануфактур и рудников, строящихся храмов и замков и почти всегда
на охоте курфюрста сопровождала жена.
лые языки называли его правление
ыгименейским», но он не слышал. Собственно, без
нны это был бы совершенно
другой правитель.
н был слишком вспыльчив, слишком подвержен спонтанным
порывам, слишком деспотичен, слишком поздно спохватывался, когда ошибался.
нна спокойно принимала на себя громы и молнии, стряхивая их с себя, точно
безобидные капли дождя.
на видела чуть ли не всякую ошибку мужа и ожидала
минуты, когда он созреет для ее осознания. Никогда она не показывала очевидно
го: в ней было куда больше здравого смысла, чем в ее возлюбленном господине и
супруге. Никогда не позволяла себе давать советы непрошенно (и сама терпеть не
могла непрошеных советов), никогда не выпячивала свое авторство в тех случаях,
когда истинным автором событий и мужниных поступков была она. Любой промах
мужа
нна умела исправить, зная, когда и где это можно сделать без ущерба для
его самолюбия. Без ущерба для его величия
х подлинного, не напускного. Когда
нна скончалась после тридцатисемилетнего брака, ему было шестьдесят. Почти
немедленно
вгуст женился на тринадцатилетней девочке,
гнес Хедвиг, дочери
оахима
рнста фон
нхальт. Было это третьего января 1586 года, а спустя не
сколько недель после этого нелепого шага
вгуст был настигнут, в свою очередь,
смертью. Что ж, и от смешной и постыдной страсти к маленьким девочкам
видимо, его спасала.
Но ведь еще ничего не сказано о целой грозди замечательных законов, принятых
вгустом: бергорднунг (горное законодательство) в 1554 году, полицайорднунг в
1555, мюнцорднунг (порядок чеканки монет и пр.)
х в 1558. В 1559 году основан
апелляционный суд, затем налоговая коллегия, Тайный консилиум, камер-коллегия,
обер-консисторияÿ
авершилось все это принятием конституции
х подумать толь
ко, в 1572 году
х конституции! В которой были удачно сплавлены старонемецкое
и римское право.
то
вгуст составил первую карту Саксонии, объездив ее всю.
то он учредил новые кафедры в обоих университетах.
то он лично занимался
и земледелием, и ремеслами, и торговлей, и лесоводством, и горной промышлен
ностью, написал книгу о садоводстве.
то он строил школы, разбивал парки и
ботанические сады, основал Дрезденскую библиотеку, знаменитые художественные
коллекции и кунсткамеру,
еленую галерею, прокладывал дороги, дал решающий
толчок развитию суконной и хлопчатобумажной мануфактур.
почти к каждой фразе можно было добавить: это онаÿ
на участвовала во
всем, даже в алхимических увлечениях своего мужа, разве токарным делом не
занималась вместе с ним,
х он-то занимался, и с большим искусством! Были у
нны, разумеется, и свои автономные области: кухня и погреб, одежды и убранство
дворцов, дела милосердия (она щедро раздавала милостыню несчастным и убогим,
оставаясь при этом бережливой), медицина:
нна основала первую в Дрездене
аптеку, составила медицинский учебникÿ Пора мне остановиться.
перейти к
мелочам. Погрязнуть в них, как и было обещано, ненадолго.
Но прежде
х несколько слов об алхимии.
вгуст и
нна несколько раз были
обмануты проходимцами. К тому же считалось, что христианскому государю
неприлично заниматься столь темным делом, попахивающим каббалойÿ Но,
превращая каждый день почти все, к чему они прикасались, в золото, курфюрст
просьбы, приказав цукербекеру полцентнера сахара доставить из
рфурта, сделать
ывсе штуки из сахара и воска, какие он раньше делал, и новые формы для четырех
столов», но ни мастер, ни кто-либо другой не должны были знать, куда пойдет
сахар.
дновременно королева просила дочь прислать несколько дворян, чтобы
служить при свадьбе.
того
нна не сделала. Лучшие дворяне высокомерны и
насмешливы, писала она.
неловких и неучтивых она сама не пошлет, чтобы не
осрамиться. Так что извините, мама.
Но не погрязнем в бытовых мелочах, а если и погрязнем (причем с удоволь
ствием), то немного позже.
Надо сказать, просвещенный абсолютизм
вгуста был, во-первых, действи
тельно абсолютизмом, во-вторых, действительно просвещенным и в этом смысле,
кажется, не знал себе равных в тогдашней Европе.
вгусту в своей небольшой
стране удалось стать тем, чем так и не стал для
оссии
ван грозный: справед
ливым и мыслящим отцом нации, рачительным хозяином земли, врученной ему,
как предполагалось, Всевышним. говорят, что равного ему государя эти места
не знали ни до того, ни лет двести после него. Был он мудр и хитер, яко змий,
осторожен и в то же время азартен, справедлив, но вспыльчив, щедр, но береж
лив, смел, но никогда не показной и не бессмысленной смелостью, благочестив,
но не настолько, чтобы его, как отца его, генриха, назвали Благочестивым. К
его советам прислушивалась вся германия, временами
х вся Европа, и можно
проследить цепочку чрезвычайно важных событий, в которых ощутимы его
рука и воля. Пример: религиозный мир в
угсбурге, 1555 год; роль
вгуста в
его достижении значительна. Блеск и богатство его двора
х явленье вторичное;
блеск этот не показной: страна богатела вместе со своим монархом и даже бы
стрее, чем он. (С глубоким огорчением скажу, что прямо наоборот все выглядит
в тогдашней
оссии: непомерные, поистине сказочные богатства царской казны
и некоторых монастырей
х кровь, выкачанная из своего же народа и какой-то
зверской алхимией преображенная в золото; дикая исхудалость, смертельное
малокровие тогдашней деревни да и городского рванья
х следствие поборов,
государственного грабежа. Власть, как упырь, высасывала из живых существ
кровь и не могла насосаться.
вечные войны дополняли разор, выпивая народ
ную кровь уже не в переносном, в буквальном смысле.)
Половину заслуг
вгуста по справедливости нужно отдать его жене. Сестре
нашего героя.
нне. ыКак тень иль верная женаÿ»
х есть такая строка у Пушки
на. Неотлучна, как тень, и верна своему ывозлюбленному господину и супругу»
до гробовой доски была эта датская принцесса. Как-то в молодости, добиваясь от
брата Морица денег,
вгуст писал ему: ыУ меня жена королева, а я вынужденÿ»
и т.
п. Но саму-то королеву он держал в строгости, называл лишь женой (в ответ
на всегдашнее ответное: возлюбленный господин и супруг), иной раз покрикивал,
даже и руку на нее поднималÿ
Тут маленькое отступление.
укоприкладство в семье было не исключением,
а правилом. В том числе и в семьях монархов. Уж сколько было стрел выпущено
в русский ыДомострой», автор которого, скорее всего, тот самый наставник и
советник молодого
вана грозного священник Сильвестр, написал и о том, как
маленько поучить провинившуюся супругу или детейÿ Да ведь и наша
нна пре
спокойно пишет воспитательнице своих детей, своего, как она любила говорить,
маленького народца, что восьмилетнюю и двенадцатилетнюю дочек, если не будут
слушаться и старательно учиться, следует наказывать розгами. ыВзбучка им обеим
не помешает»,
х так пишет она о юных принцессах.
это при том, что любила
она своих детей горячо и жертвенно; родила
вгусту шесть девочек и девять
мальчиков,
х правда, только четверо из них пережили ее самоеÿ

время куда-то внутрь, как в бездонную яму, но целиком оставшиеся в нем и теперь
изнутри доставаемые по кусочкам.
Пожалуй что, и мы заглянем в те два года и посплетничаем всласть прежде
всего о сестрице Магнуса
нне и об ее муже.
Не знаю, как вы, а я люблю иной раз подробности, они ведь, случается, за
вораживают.
мена, названия, цифры, цвета, запахи, вкусы блюд, съеденных
четыреста пятьдесят лет назад и тогда же переработанных желудками и кишками,
почти столько же лет несуществующими, шелковые, бархатные, атласные и другие
ткани, их состав, их нежность или накрахмаленная твердость на ощупь, одежды,
обнимавшие когда-то чью-то стать крепче ненасытного любовникаÿ Ну да, я обе
щал не расписывать все эти детали, но, когда они выныривают из поглотившей
их Леты в какой-нибудь всеми забытой немецкой книжице позапрошлого, а то и
позапозапрошлого века, у меня слюнки текут, я объедаюсь, роскошествую и по
просту не могу не поделиться всем этим с вами.
С чего начать? Почему бы не с еды.
Вот, например, для холодных блюд был в Дрездене особый повар
х ымастер
холодной кухни». Чем не название или чем не персонаж для романа?
Устроить достойный обед было не так-то просто, если не ограничиваться
охотничьими трофеями и всем произведенным на своих полях.
нна и
вгуст не ограничивались. Некая пара их гостей (курфюрст-принц и
принцесса) выразила желание отведать озерной форели, которой в Саксонии не ока
залось. Тогда обратились к графу Вольфгангу Хоэнлоэ в Вейкерсхейм. Тот, однако,
не нашел поблизости искомое, только один единственный экземпляр обнаружился
в результате долгих усилий в Вирбель-озере, в Баварии. Наняли рыбака, который
должен был везти рыбину; с вюрцбургским епископом и другими дружественными
князьями договорились, чтобы они держали свежие подставы на станциях по всему
пути следования драгоценной форели; рыбаку, ее телохранителю, предписывалось
мчаться без остановок днем и ночью, ведь форель, как известно, существо крайне
чувствительное, и сохранить ее живою в долгой дороге хотелось, однако почти не
моглось.
асстояние велико, дороги плохи, а потому приходилось ехать медленно,
так что понадобились несколько недель, притом стояло лето
х август.
сторож
ный граф Хоэнлоэ, кроме самой форели, послал с рыбаком и ее изображение в
натуральную величину; только это последнее и прибыло в Дрезден в полной со
хранности. Так как путевые расходы были весьма значительны, портрет почившей
в бозе рыбины был предъявлен в качестве отчета по экспедиции.
Сушеную и копченую рыбу
нна получала в большом количестве из Дании.
ыбу посылали через гамбург и оттуда по
льбе в Дрезден. Крабов, омаров,
креветок и проч. часто дарили северные соседи; однако
нна выписывала еще
устриц из Венеции. город Будин преподносил к Новому году двадцать фазанов для
дрезденской кухни. Персики, лимоны, гранаты
нна ожидала из гамбурга, куда их
привозили испанские корабли, или из Вены, оливки из Нюрнберга. В Праге
заказала однажды кувшин масла, какое привозят из Лиссабона, ычисто желтого и
густого, как мед, с ним едят хлеб». генуэзский миндаль был получен в качестве
подарка из Мюнхена.
мператрица Мария, жена Максимилиана ІІ, благодарила
за присланные ей орехи и отдаривалась вишнями. Брат, король датский, просил
повторно прислать сушеные яблоки и груши. В 1556 году
нна послала королеве
Доротее не одну бочку айвы, персиков, кувшины с вареньем всякого рода. Когда
еще один брат
нны, Ханс, должен был жениться на Елизавете Брауншвейгской,
мать просила прислать сахар на три стола, сахарные свиные и овечьи ножки, за
сахаренные орехи, фиги, миндаль, крабы, рыбу, померанцы.
нна выполнила эти
х Бядаа, православные!
Беда. Катится скорбная весть через поля и леса, через города и веси, навзрыд
плачет
оссия. Какого царя потеряли! Может, и были у кого обиды на него
х
все забыто. Что в пятнадцать лет с ватагой боярских сынов на рысях скакал по
Москве, людей насмерть давил, девок да молодок настигал и имал при всем чест
ном народе, забыто. Что в семнадцать лет рубил головы, жег бороды псковичам,
терзал новгородцев, припавших к нему за защитой, забыто. Вся страна взахлеб
вспоминает, какие законы царь ввел, как отменил кормления, как по справедли
вости судил, какой был мудрости неизреченной, как молился, до того, что лоб
расшибал, как по монастырям ездил за народ православный перед Всевышним
заступаться.
В 1557 году перестало биться сердце царя, и все как один, враги в том числе,
воскликнули в голос: не было никогда в Московии такого государя и вряд ли будет.
ÿТак бы и остался
ван Васильевич царем из царей, так бы и плакала по нему
оссия еще пятьсот лет и восхваляла его в песнях и былинах. Если бы и в самом
деле угораздило его умереть молодым и в разгаре славнейших своих деяний.
Но не умер царь в двадцать семь лет, нет, не умер, а еще четверть века с лишком
царствовал, постепенно зверея. Спрашивается, почему так недобра была судьба и
к стране, и к нему? Что бы стоило этой жизни оборваться на взлете, заставив все
сердца дрогнуть от ее красоты, заставив залиться слезами пространства великие
1557 год
х почти последний, когда не в чем его упрекнуть, а если и есть в чем,
то в жестокое время и в окружении недругов многое простимо.
Каким книгочеем запомнился бы царь московитов, каким полководцем, каким
светочем благочестия; только бы и помнили, как победил он первым делом под
водительством наставников свое же молодое беспутство, а потом уж старинных
и безжалостных врагов
уси, наследников хана Мамаяÿ потомком которого по
материнской линии он вроде был, хотя предпочитал никогда не говорить об этом.
Какими помощниками молодой царь сумел себя окружить, какими воинами, му
жами совета, умами государственными!
никогда еще законы в стране не были
так стройны, как при нем, при
дашеве, при Сильвестре. Никогда их не исполняли
столь ревностно; даже в сравнении со славным правлением деда его,
вана Велико
го, кажется, что не было раньше справедливых законов или были они только в за
чатке. Да ведь и приказов не было, а как без приказов огромным царством править?
Умереть бы ему в самом деле, преставиться бы честно и благородно под звон
тысяч колоколов, ревущих во все свои медные глотки: преставился лучший из
преставится, когда станет худшим.
ив, жив
ван грозный в 1557 году.
вот-вот всей набранной мощью, послав
на дело в том числе и татар завоеванных, обрушится он на Ливонию, людьми и,
кажется, что Богом, да и самими ливонцами оставленную почти без защиты.
Между тем на острове готланд Магнус готовится к неизвестному поприщу, а по
ночам лежит без сна и думает о своей любви, о двух годах, прожитых в Саксонии,
о сестре
нне, о ее царственном муже с именем, созданным для императоров и
богов:
вгуст. Перебирает каждый день и каждую ночь, прошедшие точно в угаре,
вспоминает лица профессоров и студиозусов, рыцарей и дам, собутыльников и
более или менее случайных подруг, вспоминает часы и минуты, выброшенные на

х гарем? Конечно, незаконно. Но раз уж его величество все равно рыскает
направо и налево, почему бы не упростить дело.
енщин жалко, конечно. Нужно
особым указом разрешить им гулять на стороне.
что скажет церковь?
х Церковь зажмурится, не впервой. Второе: всех любителей неоправданных
войн и даже обыкновенных стычек с соседями я бы приказала пороть на конюшне.
х Да, но тогда бы пришлось выпороть почти всех наших рыцарей.
х Хотя бы по разу
х непременно. Дальше.
енщинам за супружескую измену,
исполненную с выдумкой и вкусом, я бы давала медаль.
мужчинам?
ни еще больше отличаются на этот счет.
мужчин за то же самое приказала бы пороть на конюшне.
х Как?
за это пороть?
как же? Достаточно они поиздевались над нашей сестрой!
х У тебя же вроде бы не было сестер?
то только выражение такое.
х Но если мы будем то и дело пороть наших мужей, как мы их потом отличим
от простых мужиков?
х Мы их простим, как только они соблаговолят исправиться. В крайнем слу
чае, будем пороть их собственноручно, чтобы не унизить перед простонародьем.
Нет, ты представляешь: войны бы прекратились, семья укрепилась, мы бы издали
самые мудрые указы и постановления, каждое жизненное движение, каждый шаг
определялся бы законом, ничего случайногоÿ
х Как, ничего случайного? Да я бы на другой же день померла со скуки.
х Ты права. Нам, женщинам, нужно было бы оставить некоторую свободу
приключений.
х Батюшки светы, царь умер!
х Брешешь! Не могет быть того. Да за такие разговоры знаешь что тебе будет?
х Правда, правда, сущая истина: помер наш государь, преставился.
х Да ему ж всего двадцать семь годков стукнуло! Такой царь! Такой был царь!
х Да уж, всем царям царь. Тише, бабы, не ревите!
х Дык как же, говоришь не реветь, а у самого слезы по щекам, две дорожки
в грязи проделали.
я скажу
х плачьте, люди добрые! Такого царя нам не видать.
наследнику
то,
вану
вановичу, всего ничего, младенец он.
звели бояре царя, не иначе.
х Спервоначалу матерь его отравили ядом, потом сына-первенца утопили.
Что же это деется?
опять боляре загрызутся меж собой, яко свора псов, прости
господи.
х Без царя народу никуда.
какой был разумный, смелый, красивый осударь, царствие ему небесное!
дних татар победил, Казанское царство под себя подмял, других татар,
стра
ханское царство, о прошлом годе взял не так силой, как хитростью.
теперь вся нечисть, все татарье, Литва да ляхи, все немцы бросются тер
зать нас и живьем пожирать.
х Тебя пожрешь, экий ты агромадный, как бык.
х Да ладно тебе, горе у всех, а тебе хаханьки.
начала танцевать под дождем, даже не танцевать, то была какая-то неистовая
пляска, и ее безумие заразило меня; она сорвала с себя мокрую, прилипшую к
телу одежду, и я тоже, мне было тринадцать, запретные желания уже бурлили во
мне, и я порой думал, как, какими словами можно попросить девочку об этом?
Как найти нужную дорогу и не опростоволоситься? Но все нашлось само под
тем летним ливнем, в свете молний, выхватывавших из тьмы ее благословенную
белизну; все отыскалось и сделалось само собою с такой простотой и радостью,
что я крикнул ей: ыЧто, что это было?»
она в ответ, с какой-то новой, взрослой
снисходительностью: ыЛюбовь, это сладкая любовь,
нис, а ты и не знал?
люблю тебя всю жизнь, а ты?» ы
я!
я всю жизнь»,
х бормотал я, это было
неправдой и правдой, жизнь казалась короткой, как эта ночь, бесконечной, как эта
ночь.
был
нисом, а не
оганном, и любовь, смешанная с запахом черемухи,
густым и сладким, хотя черемуха давно отцвела, любовь кружила мне голову,
точно крепчайшая брага.
ева, ее звали
ева.
на сама пахла черемухой и была
ею: иева
х по-латышски черемуха.
зачем же не сказать, что Перконс благословил наши недетские утехи добро
душным рыком, что мать
емля постелила нам самые свои пахучие травы, мокрые,
как и мы, что счастливы мы были вместе со всеми богами и духами тамошнего
лимпа, и, сказать ли вам?
х я до сих пор думаю, что Сын Божий, в которого я
свято и непреложно верю, не сердился и не ревновал. Часто, часто я размышлял:
неужели только для монахов и проповедников, только для молящихся по всем цер
ковным канонам, только для немцев, потому что совсем правильных христиан среди
наших ненемцев вы не найдете, неужели только для них
х благодать Божья?
азве
могли Бог
тец, Бог Сын и Святой Дух отвернуться от неверующих и верующих
несовершенно, даже и от язычников или черных дикарей, нагишом бегающих в
жарких странах, разве могли они половину человеческого рода принять под свое
покровительство, а другую отринуть?
Через день отец приехал и забрал меня к себе, я не успел даже с нею про
ститься. Но если вы спросите у меня: что в тебе осталось от той июньской ночи?
т запаха ее волос?
т ливня, смывавшего девичью невинную кровь с ее ног?
запаха и огня тех костров?
т венка, холодившего мою голову?
скажу: все. Все,
от первого до последнего.
ни думают, мы созданы только для того, чтобы доставлять им скотское
удовольствие да еще рожать таких же идиотов, как они, или таких же покорных
овечек, как мы с тобой.
бы не назвала тебя овечкой, по мне ты больше смахиваешь на тигрицу.
х В том-то и дело! Мы не те, за кого они нас принимают. Как ты думаешь,
если бы я оказалась на месте нашего канцлераÿ
х Ты справилась бы ничуть не хуже.
х Вот сказанула! Лучше! гораздо лучше!..
ты
х на месте министра двора.
х Но ведь он дурак дураком!
х Вот именно.
, мы запросто могли бы составить правительство, лучшее из
тех, какие знавала эта страна.
первое, что я бы сделала в качестве премьер-ми
нистра, я бы предоставила нашему королю небольшой гарем на турецкий манер
и попросила его жен так хорошо отвлечь его, чтобы он вообще не вмешивался в
дела правления.
разве это законно?

дин мой хабаровский знакомец, покойный литератор г. г. любил повторять:
ыЧто есть жизнь?
атяжной прыжок из пÿ в могилу». (Читателям и особенно
читательницам, разумеется, приношу искренние извинения за грубую, прямо-та
ки невозможную натуральность выражения. В оправдание свое добавлю только,
что словцо принадлежит, по слухам, охальнице и замечательной актрисе
аине
аневской.)
ной раз я думаю, не то же ли самое есть история? Вся история, от
начала и до конца.
т начала, теряющегося в глубокой и теплой тьме, до конца,
тоже теряющегося и в такой же, может быть, тьме, только лишь на другом краю
бытия? громадная, космическая жизнь человечества, но из созвездия
ндромеды
видимая, если видимая, как точка, жизнь с медленным возрастанием, высвобож
дением из младенческих пеленок, повзрослением, возмужаниемÿ а теперь вот
и явным старением, помните библейское: ыВо многом знании много печали»?
нанья все больше, и печаль умножается тоже в геометрической прогрессии, а
не в арифметической, как раньше. Но разувериться в том, что ызатяжной пры
жок» имел смысл, я до сих пор не решаюсь. Все, зачем я предпринял поход в
мой шестнадцатый век, к ызнанию» почти не имеет отношения. К печали
х да.
аглядывая вместе с вами в отроческие, а может, в юношеские года христиан
ской Европы, по-детски, по-отрочески жестокие, я спрашиваю, сам не зная о
чем, ищу неизвестно чьих ответов на вопросы, которые и задать-то толком не
умею. Может быть, теперь, когда жизнь моя на излете, захотелось узнать, для
чего она была? Для чего были все наши жизни? Но ведь не принц Магнус, не
ван грозный тебе на это ответит? Да что ж я, мальчик?
наю, что и они, и ни
кто не ответит. Лениво и неумело веря в Бога, в Его необходимость во всяком
случае, жду ответа разве от веры. Которая некрепка. Но если все-таки был, если
есть смысл в прожитой мною жизни, то только в том случае, если она началась
не вчера и не кончится вместе со мною. Когда же кончится
х не моя, а наша,
всечеловеческая жизнь, когда пресечется история, мне нужно, чтобы был Кто-то,
кто увидит ее всю, охватит взглядом и конец, и начало, первую дату, последнюю
дату и прочерк между ними, такой долгий, наполненный всеми нами, нашими
страстями и победами (в самом деле? победами?), нашей любовью и мукой.
если будет этот взгляд снаружи, то и
аневская, и мой давний знакомец
изнь в таком случае не есть затяжной прыжок оттуда туда. В таком
случае она нечто большее.
обещал рассказать о моем полудетском счастье.
обнаружил вдруг, что
рассказывать-то нечего. Была деревня в полуверсте от нашего дома, на высоком
берегу
а. Была девочка, года на полтора старше меня, выраставшая вместе с
мальчишками, лазавшая вместе с нами по деревьям, плававшая саженками не хуже
меня, в общем, свой парень в юбке.
была
нова ночь, как-нибудь расскажу, что
это такое, только где слова такие найти?
х нет таких слов. Была самая короткая
ночь в году, были костры повсюду, куда ни глянь, было веселье всей вселенной
вместе с нашим весельем, и мне,
нису, надели на голову венок из дубовых ли
стьев и цветов, и мы прыгали через высокий костер, перелетали через него, сами
похожие на языки пламени, и песни, звеневшие в ту ночь, дразнили и смеялись
тебе в лицо, и смеялась, и дразнила меня она; был ближе к утру июньский дождь,
теплый и щедрый, и гроза, и мы с ней вдвоем оказались вдруг на дороге, и она
льда, практически недоступных. Но будем откровенны: я вряд ли набрался бы хра
брости защищать ычистую публику» перед людьми, столь много претерпевшими
от произвола вышестоящих.
ынемец» во мне малодушно съежится, как только
я попаду в чуждую для него среду.
днако хватит на сегодня. Есть дела.
Если я привожу столь пространные отрывки из дневника никому не известно
го
оганна Бирке, то грех не обратиться лишний раз и к тексту всем известного
Балтазара
уссова. Да, конечно, интересующиеся могут найти в одном сборнике
позапрошлого века его хронику, переведенную на русский, или почитать ее в ори
гинале на нижненемецком языке ХVІ, как вы понимаете, века; однако я не решусь
каждого моего читателя отсылать столь далеко. Перекладывать же или подправлять
достославного хрониста я решительно не желаю: он пишет никак не хуже меня;
не хуже меня и знает то, о чем пишет...
Если помните, в прошлый раз мы остановились на его словах: ыВ Ливонии
также чрезвычайноÿ»
ыÿчрезвычайно много дворянских дворов и деревень и много дворян, уро
женцев немецких земель.
то очень ровная страна, и в ней много болот, лесов,
зарослей и пустошей; кроме того, много стоячих озер и рек, обильных рыбой, так
что буквально нет ни одного замка, местечка, двора или деревни, в коих бы не на
ходилось отличных озер, или проточных рек, или ручьев, где водятся различные
рыбы и раки; и это в таком изобилии, что вряд ли когда какому-нибудь крестьянину
запрещали ловить рыбу и раков и продавать как вздумается.
, кроме множества
рек и проточных ручьев в Ливонии, все-таки в ней самая значительная и большая
река есть Дюна, Двина, которая вытекает из
оссии и течет мимо города
впадает в открытое море и не меньше
льбы у гамбурга.
та страна также изобилует дичью, как то: оленями, зайцами, сернами и все
возможными дикими птицами, которых все местные крестьяне вольны ловить и
продавать без малейшего спора или препятствия. К тому же эта земля превосходит
многие другие земли производством меда, льна, зернового хлеба и других плодов. В
этой стране не было также недостатка в разных породах скота и домашней птицы,
так что за отличного жирного вола платили три талера, а за откормленную свинью
полтора. Сверх всего этого в ливонских городах между русскими и ливонскими
дворянами и крестьянами шла такая оживленная торговля, в особенности же в
иге
евеле, что трудно было найти лучшую в других землях и городах.
ига и
евель лежат на расстоянии более пятидесяти немецких миль друг
от друга; каждый из этих городов имеет такие превосходные амбары, подъемы
(эмпории) и штапели (места для складывания товаров) для всех наций, господ и
земель, подобных которым не найти ни в одном городе по всему берегу Балтийского
моря, исключая город Данциг; чрез что дети многих бедняков, прибывших сюда
на службу из немецких земель, скоро достигли большой знатности и богатства.
та страна была вполне варварской и языческой до покорения и обращения
этой страны немцами в христианство; жители ее не имели понятия о городах, ме
стечках, замках, церквах или обителях: немцы все это построили и учредили.
до
водворения в ней христианской веры ливонские язычники предавались мерзкому
идолопоклонству, обожая солнце, луну и звезды, а также змей и других животных.
Также они считали святыней многие рощи, из которых не смели вырубить ни
единого дерева, и они находились вÿ»

ставьте нам, оставьте им их священные рощи, их Синие горы, их заколдо
ванные озера с
амком Света на дне. Не отдирайте нас, ихÿ нет, все-таки нас, от
древних верований, не отдирайте наше тело от тела нашей земли, от плоти взго
рьев и низин, лесов и пашен, с которой мы срослись за тысячелетья; почему вы
думаете, что Сыну Божьему жалко оставить нам эту нашу сращенность с духами
леса и моря, реки и поляны, душами всего растущего и дышащего с нами вместе
испокон веков, от начала времен? Дайте срок, мы примем до конца христианскую
веру, но дополним ее неизжитою силой наших трав и деревьев, нерастраченной
радостью и тоской.
Не знаю, с кем я спорю, для чего и для кого все это пишу.
наю: для себя.
Потому могу ошибаться и путаться.
если я сейчас еретик, то Бог простит мне
заблужденья. Ни Бог
тец, ни Бог Сын, ни Святой Дух никого и никогда еще не
отправили на костер.
люди и сами могут ошибаться. На Твоем месте, Боже, я
бы разрешил верить моей бабке в
исуса Христа так, как она верует. Если б Ты
знал, до чего искрення и горяча ее вера!
Вот я спел, так сказать, песню славы своей несчастной народности, но я должен
признаться, что видел вокруг и немало темноты, глупости, невежества, а особен
но зависти, злорадства и злоязычия. К слову, о злых языках. Сколько раз при мне
говорилось о латышах в уничижительном тоне! Сколько презрения и ненависти
было вылито, как из ушата, на моих бедных соплеменников!
как же проклинал
я сам себя за то, что сидел молча, не имея сил ни сжать кулаки, ни втянуть голову
в плечи, ни вызвать говорунов на поединок. Хорошо хоть, сам никогда не уча
ствовал в сих словопрениях, покидая собеседников при первой возможности. Но
что прикажете делать? Вызвать на дуэль все ливонское рыцарство, да и добрую
половину бюргеров тоже?
При всем том нужно же заметить, что дамы и господа нередко говорят о том,
чего не знают.
ни видят лишь работящих или ленивых, послушных или непо
корных, снимающих шапку торопливо или медленно и нехотя латышей.
вся их
настоящая жизнь, настоящие страсти и надежды, слезы и проклятия, да и радости,
и все, из чего состоит жизнь людская,
х вне досягаемости для чужаков; ничего
из этого им не дано увидеть и понять никогда!
Между тем жизнь господ перед их подданными как на ладони. господам из
богатых усадеб и во сне не привидится, насколько выставлены их тела и души на
обозрение и, скажу откровенно, на посмеяние низших классов. Даже то, что дво
ряне имеют обыкновение бесстыдно и открыто брать в любое время в наложницы
девушек и женщин из народа, оборачивается против них: раздетые, оголенные, как
у позорного столба, они становятся персонажами анекдотов, все пороки, явные и
тщательно скрываемые, постыдные привычки, все изъяны, телесные и душевные,
оказываются предметом жестоких пересудов; семейные отношения в усадьбе,
любая слабость или даже тень ее превращаются в карикатуру; бедные немцы, как-
никак, тоже мои соплеменники и соотечественники, знай вы, насколько всевидяще
народное око, вы бы поискали радостей где-нибудь далеко от дома; впрочем, от
нас не уйти, не уехать, не укрыться, не убежать, как от собственной тени; куда же
вы отправитесь без слуги или служанки, без кучера или денщика?
он наш, а все
они наши, и каждое ваше движение, каждое слово, ничего что по-немецки или
по-французски, кто-нибудь расслышит и поймет, каждая ваша минута под наблю
дением, безжалостным, беспрерывным. Помните, господа: вас видят!
Впрочем же, сейчас я, может быть, нашел бы что возразить деревенским ора
торам. Не одни негодяи и развратники наверху; есть души возвышенные, есть по
мыслы и дела благородные и, согласитесь, смысл некоторых занятий и раздумий
почти невозможно уразуметь, не владея хотя бы начатками знаний, там, под толщей
зачем мне спорить. Так все и есть.
суеверия?
ужасная распущенность, а идолопоклонство, а эти дикие празд
ники, от которых у любого христианина волосы дыбом?
аспущенность? Не знаю, не знаю.
десь, наверху, я навидался, с вашего по
зволения, такогоÿ
долопоклонство? Поганство, сиречь язычество? Ваша правда.
что если и внутри меня сидит тот самый язычник и говорит мне изнутри ушей:
вспомни, вспомни, не с нами ли ты был счастлив?
был счастлив в детские свои дни и годы, вот в чем дело. Да, я был тогда
латышом.
х хоть убей меня
х я был счастлив!
аздвоенности проклятой, вот чего не было во мне тогда. В шесть лет, когда
меня только привезли в наш дом, с легкой руки бабушки меня приняли как своего.
, конечно, был гость, но лопотать по-латышски я начал уже через пару недель, и
природа моя, к счастью, такова, что я не люблю сидеть без дела и не люблю ни в
чем отставать от других; вскоре я умел все, что умели мои ровесники. Не спорю,
положение мое всегда было и оставалось несколько особым, но чересчур привиле
гированным я бы его не назвал. Мне оставляли время для занятий с пастором, мне
разрешали делать то, что нравится, однако мне нравилось делать все, что делают
другие, и я даже научился от бабки прясть и ткать, доить корову и стричь овец, от
х плотничать, рыбачить, гонять плоты по реке
а, раздувать мех и при
давать форму небольшим поковкам в кузне. Меня не посылали подпаском, но я
напрашивался сам с друзьями
х и гусей, и свиней пасти, и коров впоследствии.
в ночное я ходил с мальчишками сам, по своей охоте, и никогда в жизни не за
быть мне искры тех костров, те леденящие душу истории, которые я там слышал,
а мягкие губы лошадей, уткнувшиеся с таким доверием в твою ладонь, я и сейчас
ощущаю; с тех самых пор почти любая лошадь принимает меня сразу, словно я
не полулатыш, полунемец, а чистокровный цыган.
Конечно, мы были и остались полуязычниками (опять ымы»?).
был бы лице
мером, если бы начал доказывать, что манеры и облик барышень и дам из общества
не отличаются от поведения и облика крестьянок. Великая сила
х воспитание, и
лет за пятьсот можно выработать эти самые манеры, если на вас трудится толпа
рабовÿ Да и сам я чувствую, как мое образование и позднейшее воспитание под
нимают меня высоко над моими собратьями, оставшимися там, внизу.
Там, внизу? Но как часто во сне я не знаю, где низ и где верх. Та жизнь груба,
примитивна? Наверно, да.
на почти не отделилась от почвы, из которой выросла.
на сама частью и есть эта почва. Почва.
емля. грязь?
то как посмотреть. В
эту грязь уходят корни всего, что произрастает на земле.
ттуда бьют все ключи,
оттуда натекает вода в колодцы, из которых мы черпаем, оттуда реки. Мы сами
были и будем этой землей, не знаю, как вы,
х вы не чувствуете себя до конца по
родненными с нею, для вас она грязь, а мы, мы-то в нее вросли, из сердец наших
пращуров растут здешние дубы и березы, их кости скрепляют берега рек.
Моя бабушка верит истово и свято и в
исуса Христа, и в Мару, владычицу
смертей и рождений, в Лайму, мать счастья, и в Бога
тца, Диева; правда, у нее
и Диевс
х латышский бог, и Христос
х сын латышки, ытолько немцы от нас все
скрывают»; это их отцы гвозди вбивали ему живому в ладони и в ноги, это они
уморили его, прибив ко кресту, а теперь как же им перед нами сознатьсяÿ
уж если начистоту, я видел и слышал, я чувствовал присутствие велей в
ноябрьские мглистые, таинственные вечера; вели
х это души наших предков,
они нас не забывают, как мы их; я молил матерь Счастья помочь мне
х и она по
могала, я купался в водах
а вместе с сынами Солнца, и никто мне не докажет,
что их не было: они были, если я был, а я был, я был там с ними вместе, можете
мне поверить!

ктябрь уж наступилÿ Уж роща отряхаетÿ Какие-то слова во мне склады
ваются сами собою. Хорошо сейчас в лесу, в роще. Нет живописца лучше, чем
осень: размашиста и красок не жалеет.
вспомнил я все осени на реке
а, весны и осени я любил больше всегоÿ
хотя, если хорошенько припомнить, радости и красоты хватало там в любую пору;
я был никем тогда
х и лучше бы мне оставаться никем, столько счастья было в
той безымянности. Счастья?
х спросите вы удивленно. В крестьянском доме? Да
ведь никого нет несчастней и забитее, чем ливонские мужики. Вы, должно быть,
вот и не шучу.
Начать с того, что крестьянин крестьянину, латыш латышу рознь. Есть закаба
ленные, принадлежащие господину со всем семейством, с пожитками и потрохами.
Есть такие, кто за долги или как-то иначе сделались рабами других рабов, и те над
ними изгаляются хуже господ. Есть полусвободные, а также и почти совершенно
вольные крестьяне, обязанные только платить или отрабатывать какую-либо по
винность ордену или епископу.
Мои предки с латышской стороны никогда не были рабами. Моя бабка, дядья
и тетки
х небедные люди, в их домах всегда обретались вместе с хозяевами и
работники, некоторые из них с семьями проживали в доме всю жизнь, другие
уходили и приходили. Но правда и то, что мои родичи знали всех
х хозяев и ра
ботников, господских крестьян и дворню, притом не только в округе, но и по всей
латышской Ливонии. Неисповедимыми путями новости из одного конца страны в
другой передавались, точно бы на птичьих крыльях, а может быть, так оно и было.
Птицы-то были тоже свои. Как звери в лесу, как рыбы в реке.
звестно, что большие люди в Ливонии, да и не такие большие, и дворяне, и
бюргеры, и мелочь вроде сельских священников или цеховых подмастерьев, знают
друг друга поголовно и поименно. Но, как я упоминал уже, ынижний народ» жил,
как река подо льдом, своей, невидимой сверху жизнью, и вольные крестьяне зна
ли не хуже, чем бароны и епископы, рыцари и городские ратманы*, все друг про
друга. Конечно, крепкие хозяева ездили в Венден и в
игу продавать и покупать,
кочующие батраки приносили известия с другого края страны, конечно, слепцы
и убогие, плотовщики, знакомые разбойники прибывали, как пчелы, каждый со
своим взятком новостей, со своей крупицей сведений о других латышах и нелаты
шах, своими сказками, своими загадками. Невидимые нити связывали всех своих,
всех, говоривших и певших на понятном, на родном в каждой неправильности, в
каждом изгибе языке. Удары, сыпавшиеся на людей той же судьбы и той же веры,
достигали и нашей кожи. ыНашей»?
пять? Да, нашей. Но, скажете вы мне, это ж
просто смешно. Вы, образованный человек, сын известного архитектора, так или
иначе выбившийся на поверхность жизни,
х что вас может тащить на самое дно,
туда, где царят грубость нравов, примитивность представлений, где даже зажи
точные крестьяне сморкаются на землю, зажав пальцем одну ноздрю и выпаливая
из другой?
хвалятся: крестьянин наземь бросает, а барин с собой носит.
то о
носовом платкеÿ Ну ладно, ваша бабка и ее дети, братья вашего отца, считаются
свободными, имеют работников, но ведь вы не будете спорить, что и им, чтобы
содержать дом, приходится работать в поте лица, не чураясь самого черного, гряз
ного, наблагодарного труда?
* Ратманы (нем. Ratmann) х выборный член городских магистратов (ратуш) и управ
благочиния.
библейскому
увиму, старшему сыну
акова, осквернил ложе отца своего. Хотел
ли я быть его счастливым соперником, спросите вы, может быть, я поступил так
из презренья и ненависти, из желания отомстить за свою вечную раздвоенность
или неизвестно за что? Ничего подобного.
любил отца, уважал, видел любовь
и уважение к нему окружающих. Все случилось из-за крайней молодости моей
мачехи: семнадцатилетняя, она была всего на два года старше меня. К тому же,
в доме бабушки я успел вкусить от запретного плода.
б этом расскажу позже;
пока же признаюсь, что молодая страсть охватила и сжигала нас, как если бы
мы с ней были кучей хвороста, в которую угодила молния. Вы спросите, по
чему же юная жена нанесла одному из самых уважаемых граждан города такое
оскорбление? Может быть, муж сам повинен в ее измене, может быть, он был
немощен, или жесток, или уродлив, и правда ли, что она его терпеть не могла?
Чушь, скажу я вам. Моя мачеха по-своему любила отца. Любила, любовалась
им, желала ему добра. Но молодость ее хотела меня. Моей юности. Хотела и
жаждала с такой силой, что не мне в мои пятнадцать лет было устоять.
не
ей тоже.
енщины умеют отдаваться любви не рассуждая.
терзался угрызениями
совести, я молился и каялся, прятал глаза от людей и особенно от бедного моего
родителя,
х она отказывалась считать себя виноватой, грешила с какой-то гроз
ной и чудесной решимостью, правота ее любви была для нее выше любой другой
правоты, выше долга, выше суда людского, а быть может, и Божьего.
тца она
жалела, но тоже как-то безжалостно. ы
ачем я ему не дочь,
х говорила она.
х Но
не будем об этомÿ»
затыкала мой рот поцелуем.
При таких обстоятельствах нужно удивляться не тому, что мой отец однажды
застиг нас, а тому, что это случилось так поздно. Черезÿ через шесть лет нашей
преступной связи, прерываемой, правда, моими долгими отъездами на ученье в
германию.
В тот раз он молча повернулся и покинул дом, не сказав нам ни слова.
Через неделю была получена весть о его смерти в результате несчастного
случая: отец упал со строительных лесов и разбился.
даже не до конца
уверен, что он нарочно убил себя. Скорее, тяжелые переживания сделали его
рассеянным, что и стало причиной несчастья. После похорон я ни разу не
прикоснулся к моей любовнице, прекрасной и обольстительной, как всегда.
Ее красота мне как-то разом опостылела.
на ничего не понимала: ведь мы
наконец-то свободны и богаты, говорила она; да, жалко доброго человека, но,
в конце то концов, мы все умрем когда-нибудь, и мгновенная гибель лучше
долгих страданий. Мое равнодушие только распаляло ее, а меня, напротив,
ненужная пылкость вчерашней моей женщины еще более от нее отвращала.
ыПодлец!
х кричала она мне в отчаянии.
х Ты спал со мной только затем,
чтобы насолить отцу! Ты хотел убить его, зная, как он меня любит, убить,
чтобы завладеть отцовым наследством!» Во всяком случае, я благодарен ей
уже и за то, что она выкрикивала эти жестокие глупости не при слугах. Была
ли в ее словах хотя бы капля правды? Не думаю. Но моя очевидная вина иной
раз нашептывала мне на ухо вещи и похужеÿ Что может быть хуже, спросите
х, сколько раз я убеждался: ни худшему, ни наилучшему в этой жизни
нет предела.
Ну вот, я выговорился однажды. Бог простит меня: на исповеди рассказать все
это я не решусь. Священники слишком люди, чтобы чужие тайны не просачива
лись через них.
Молчит, надеюсь, и моя бывшая любовница там, в голландии. Да ведь она и
не чувствовала себя никогда виноватой.

на свете есть справедливость.
Христиан ІІ, плененный король, освободился из
заключения тем же образом, необратимым: умер.
, вырвавшись из-под стражи,
похоронен был в королевской усыпальнице с королевскими почестями. Почти сразу
после Магнусова отца, так что Дания с небольшим интервалом предала земле сразу
двух Христианов, двух королей; только кусочек пергамента странным образом
был передан Магнусу вроде бы от царственного узника; вроде бы его старческим
почерком было накарябано: ы
хотник, за тобою охотятся!» Кто припомнит более
странную, более некоролевскую фразу?
началось все с отъезда двух принцев,
ридриха и Магнуса, в Саксонию, к
сестре
нне и
вгусту Саксонскому, уже тогда первому государю германии, если
не считать императора, который и в самом деле не в счет.
Увы, совершенно случайно Магнусу на глаза попалась записка с распоряже
ниями курфюрстины
нны по случаю приезда братьев; милая сестра приказывала
принять старшего брата первым сортом, а младшего вторым; распоряжения каса
лись обоев, мебели, постели, и Магнус едва удержался, чтоб не заплакать. Хотя
нна была, если поразмыслить, абсолютно права.
ачем плакать, когда можно веселиться? Король и королева писали
вгусту и
нне, что за Магнусом нужен глаз да глаз. К сожалению, не очень-то много спосо
бов придумано, как удержать от безумств спущенного с поводка датского принца.
Его товарищи,
озенкранц и гильденстерн, один длинный, другой круглый, или
наоборот, тоже опьянились новыми возможностями; наследник престола,
ридрих,
к ним благоволил и награждал, по доброте своей, денежными подарками.
х, что за
жизнь была в Саксонии! Каким-то образом Магнус умудрялся и в Виттенбергском
университете схватывать на лету, точно лягушка мошек, знания, частью необходи
мые, частью совершенно излишние, особенно с сегодняшней нашей точки зрения;
многое он уже усвоил от учителей, от дядьки, особенно от дядьки, оказалось, пре
подавшего неприметно и между делом массу сведений, теперь прочно сидевших в
изнь летела, точно подгоняемый попутной бурей парусник. События и
лица проносились мимо лица
х назад, в прошлое. С замиранием сердца думалось:
когда же будущее-то наступит?
будущее было еще целиком за чертой горизонта.
Наверняка прекрасное, какое ж еще? У него будет, будет свое королевство!
не
найдется в целом свете короля доблестней, милостивей и великодушней, чем ко
роль (только вот чей?
то скоро выяснится) Магнус. ы
не буду жаловать льстецов.
Только искренняя хвала, только слава в широком мире, только одобрение тех, кто
от меня не зависит,
х потомков,
х меня бы устроило. Пусть меня даже не хвалят!
буду добр, если даже меня не назовут Магнусом Добрым, я буду храбр, если
даже не войду в историю под именем Магнуса Храброго, я буду любить своих
подданных почти так же, как мою королеву, а королеву, прекраснейшую женщину
планеты, сделаю и счастливейшей на земле!»
вгуст, ночь с 13 на 14, год 1556 от
Но зачем же я завел дневник, как не для того, чтобы наконец выболтать не
известно кому свои тайны?
ни жгут меня.
первая из них та, что я, подобно
всех деталях, воспоминание или пересказ непременно оборачиваются обманом,
хотя бы невольным.
дин раз он весь сон напролет дрался с великанами, будто бы напавшими на
готланд, и великаны эти непостижимым образом прямо там, во сне, обратились
вдруг в ветряные мельницы, машущие огромными серыми крыльями, а мельни
х в черных воронов, каркавших ему в ухо. Предметы, люди и звери вообще
свободно перетекали друг в друга, даже не перетекали, они все были и собою, и
чем-то другим, оборачиваясь к тебе то одной, то другой своей сутью.
Подсвеченные любовью (какая же это любовь?
то так, влюбленность, скажете
вы); подсвеченные молодой влюбленностью, эти зимние дни на готланде были
подвешены между прошлым и будущим, нисколько не принадлежа ни тому, ни
другому. Настоящим они тоже не казались, да и не были; время остановилось, вы
пало из обычного течения дней; зато дни эти были доверху наполнены мыслями и
мечтами, в которых всего хватало: и прошлого, особенно недавнего, и будущего,
как ближайшего, так и отдаленного.
есть недель прожил Магнус со своими людьми на готланде.
сторики объ
ясняют это бурями. Не бывает на Балтийском море полуторамесячных бурь. Пять
недель из шести он любил каждый день и каждую ночь одну и ту же девушку,
тридцать пять дней и ночей спал в одиночестве, мечтая о любимой как подросток.
н не мог жениться на Марии, его брак заведомо был вопросом государственной
важности; он не мог взять ее просто так, потому чтоÿ потому что не мог. Само
любие мучило: отец девушки, чего доброго, решит, что сработала его угроза. Не
правда.
тца ее он тоже, впрочем, любил.
н любил свою любовь, ее невозможность.
н любил свою невероятную
воздержанность, которая ему ничего не стоила, ибо никого другого он не хотел, а
кого хотел, того хотеть было нельзя. Пять недель самого странного счастья, самой
странной муки, слитых воедино, как в редкой музыке.
н поцеловал ее дважды: в начале, в конце.
Через полгода после отъезда Магнуса, говорят, девушка прыгнула с того самого
утеса, где ее отец и Магнус осадили когда-то своих коней; море приняло ее молча,
а он никогда о том не узнал.
(Но может быть, и не было этого? Не бросалась семнадцатилетняя Мария с вы
сокого утеса в море, столь зеленое ближе к берегу?
не любитель подобных легенд,
кормящих тучи гидов и приятно щекочущих вялое воображение престарелых ту
ристов. Скорее уж, ыперебесилась» девица, по грубоватому выражению ее же отца,
благополучно вышла замуж, нарожала кучу детишек, цепких и бессмертных, как
тамошние можжевельники, и это их правнуки мчатся сломя голову вниз по узким
крутым улочкам Висбю на велосипедах, чтобы успеть на стокгольмский паром?)
Но вот что я знаю наверное: бросались с этого утеса и девушки, и юные, и
далеко уже не юные Вертеры. Как говорится, есть упоение в бою, та-та-та бездны
на краю. Есть, есть упоение. Самый положительный и трезвый человек на краю
этой бездны, головокружительного этого утеса, глядишь, и прыгнет.
удержался
с трудом. Но я не такой уж положительный и отнюдь не всегда трезвый.
днако что же делал принц Магнус на готланде, как попал он туда со своими
тремя кораблями?
асскажу.
На чем мы остановились когда-то? На шестнадцатилетнем Магнусе.
С тех пор его дядька умер.
Магнуса не было рядом! Странное дело, потом
чужие гибели сыпались на него, как дождь или град, но этой смерти без него он не
мог себе простить, а ведь и отец, король, тоже умер в его отсутствие; да, но короля
хоронила и оплакивала вся Дания, а дядькуÿ говорят, он умер во сне. Если так,

Никогда
х ни до этого, ни после
х Магнус не видел таких протяженных,
таких подробных снов, как на готланде.
ни имели завязку, запутанный сюжет и
финал, как рыцарские романы.
По некоторому стечению обстоятельств принц всего дважды присутствовал при
публичных казнях, и то в раннем детстве. Дания не вела войн после его рождения;
правда, всюду кругом бушевали битвы, но ему посчастливилось (посчастливилось
или нет?) видеть кровь только на охоте.
Во сне Магнус обнаруживал себя закованным в кандалы, выведенным на торго
вую площадь вместе с другими несчастными, приговоренными к смерти. Не было
известно, какова их вина, какова его вина, но вина была велика и непростительна.
Народ, как всегда, радовался бесплатному зрелищу, теснился ближе к помосту,
шумел, свистел; вот и плаха. Тут Магнусу расковывают руки, кандалы падают с
глухим звоном наземь, он потирает запястья рук, замученные железом. Ему дают
меч и объясняют: он должен отрубить головы другим преступникам, тогда его
оставят в живых. Палач в красном капюшоне деловито поясняет, что и как надо
совершать, какой-то человек уже поставлен на колени перед плахой, и голова его
отлетает под ударом меча.
на летит, как мяч, совершая огромную дугу, при этом
окровавленное лицо показывает ему язык: да, но ведь казненный
х его брат
дрих! В ужасе Магнус оборачивается к палачу. Тот уже поставил к плахе другого
казнимого,
х и это опять
ридрих, и вот уже вторая
ридрихова голова катится
по помосту с глухим стуком и сваливается в толпу. Магнус отбрасывает меч. Пот
катится с него градом, капли пота, достигнув дощатого помоста, превращаются в
мохнатых гусениц и расползаются. У Магнуса руки уже связаны за спиной; голый,
он ничем не защищен от тысячеглазого взгляда, от дыханий и криков толпы, позор
куда страшней смерти, а смерть вот-вот приоткроет ему какую-то последнюю тайну,
о которой он догадывался, которую почти уже знает, почти поймал за ускользаю
щий краешекÿ Палач откидывает капюшон: это брат его
ридрих. С присущей
ему обстоятельностью, неторопливо, скупыми точными движениями он отрубает
Магнусу кисть правой руки, левой, правую ногу по лодыжку, левую, правую руку
до локтя, левую руку, правую ногу по колено, и вторую.
, наконец, под дикий рев
толпы
х или штормового моря?
х топор со страшной скоростью опускается на
его шею; почему топор, а не меч?
х непонятно,
х летит он сверху, этот топор,
Магнус почему-то видит его, а как это возможно
х видеть шеей, затылком, летит,
как молния, лезвие топора, но никак не опустится: мгновение остановилось на всем
скаку, точно конь на краю бездны. Вот она, тайна, сейчас, сейчас, уже последняя
завеса отдернута, я вижу, я понялÿ Удар!
х и он просыпается; болит шея, болят
запястья рук, да и ногу, кажется, отлежал.
Второй, тоже повторяющийся сон был с Марией.
то была целая история в
духе Парцифаля: там, во сне, он долгие годы верно служил своей Прекрасной
Даме, странствуя по свету и побеждая в ее честь врагов, защищая слабых и не
винных. Там были заколдованные замки, схватки с чудовищами, там он совершил
чуть ли не все подряд подвиги геракла, там длились рыцарские турниры, морские
путешествия; просыпаясь, он еще помнил почти всю бесконечную цепь своих
приключений, он видел ее всю разом, от начала странствия, через долгие годы и
дороги, вплоть до награды
х невыразимо сладкого поцелуя его избранницы. Но
окончательно проснувшись, он терял разом всю цепь, оставались только разроз
ненные звенья, и принц ловил себя на нечестной попытке восполнить, присочинить
недостающее, причем все меньше оставалось от настоящего, подлинного сна и
все больше выходило натяжек. Магнус много раз убеждался: сон убедителен во
ра летали, реки бежали, как и теперь, но русалки еще плескались в них, водяной
терпеливо сидел в засаде в омуте за мельницей, пересвистываясь со знакомым
лешим. Ландшафт был, правда, почти тот же, а вот отношения с ним
х другие.
Мир всегда именно таков, каким он нам представляется, знаете ли вы это? Нашим
предкам мир представлялся другим, другим и был.
Снег выдут с открытых мест, но белеет в темноте в каждой выемке. Сквозь
дубравы, внушительные и зимой (на готланде еще были дубравы), вытянувшись
в цепочку, едут всадники, двое впереди, остальные
х через паузу.
блака гонятся
за неверной луною, как волчья стая. Чайка переступает с ноги на ногу на валуне,
чернеющем среди мелководья, чистит клюв, головою вертит; птица проделывает
это без изменений последних три тысячи лет. Сухопутные валуны спят вперемешку
с овцами, одинаковы и цветом и формами, только у одних камней есть ножки с
копытцами, у других нет.
из тех же валунов сложены бог знает когда древние
могильники, памятники то в виде круга, то в виде ладьи. Там, под ними, кости
язычников, кости вождей и героев, и они так стары, что, может быть, ноют к пере
мене погоды. Двое, гибкие, спешились, обошли ычертову ладью», так ее называют
местные, постояли
х и вновь на коней.
стальные молча х поодаль.
Молча, с самой малою свитой, и та почтительно позади, в лунном свете не
верном, бок о бок с подругой, недоступной, как если бы всадник и всадница
двигались рядом, но в разных дименсиях*, Магнус по зимнему готланду скачет.
то звонче
х по камню, то глуше
х по льду перестук, перецокот копыт; ветер,
холод и серебро недоступной руки, холод и серебро луны, недоступной тоже. Свет
лица, повернутого к тебе в ожиданье.
х, девочка моя. Что в этой жизни зависит
от принцев? Ничего не зависит.
Ну, и теперь пора заканчивать. Совершенно нет времени на романтические
бредни!
Если хотите, только деталь.
тец Марии, то есть побочный сын пирата-губер
натора, позвал Магнуса на прогулку.
аняв разговорами, неприметно отделил от
рыцарей, сопровождавших герцога. (Принц
х это не титул Магнуса. Титул на тот
момент
х герцог голштейнский. Между прочим, русские летописцы и дипломаты
имя и титул сливали воедино. Получалось у них
рцымагнус. Красиво, да?)
разогнал своего коня, как бы приглашая к соревнованию. Магнус, не подозревая
подвоха, разгорячилсяÿ Долго два всадника мчались, голова в голову, мимо по
следних домов предместья, мимо ветряных мельниц, размахивавших огромными
серыми крыльями, по лесным тропам. К морю
х ветер говорил об этом ясно, да
и какая же дорога на острове не вела к морю? Ветер раздувал густые длинные
волосы принца, лес кончился, спутник принца летел, пригнувшись почти к самой
лошадиной гриве; из одного самолюбия Магнус не мог отстать. Как вдруг сосед
резко осадил коня.
езко, на всем скаку,
х кто видел, как это делается, тем более,
кто сам пробовал, тот знает: это непросто.
еакция принца была тоже мгновенной.
тогда он взглянул перед собой: там была пустота. Пропасть. Далеко-далеко внизу
зеленело море. Еще мгновение, и не было бы никакого принца Магнуса, не было
бы и дальнейшего нашего рассказа.
так, только что его пытались убить.
ачем?
Спутник заговорил. На февральском стальном ветру. Почти крича. Чтобы слыш
но. ы
изнь готов отдать за вашего брата, короля. Да и за вас, ваше высочество.
Но так же дорога мне и моя дочь, ее жизнь или честь, что одно и то же, не правда
ли? Какой сегодня ветер, а?»
ыПрекрасная прогулка!»
х сказал Магнус в ответ, сердце в нем билось.
* Дименсия (лат.) х размерность, измерение.
4* Дальний Восток № 6

со словами: ы
дем вас снова, с таким же хорошим товаром!»
н так разбогател,
что не раз ссужал деньгами самого короля.
Внучка Норби, законная дочь его незаконного сына, была семнадцатилетней
девушкой, рыжеватой, с водопадом этих красноватых волос, с той нежной кожей,
какая бывает только у зеленоглазых и рыжих женщин, у мужчин тоже, с врожден
ной смелостью взгляда, не признающего препятствий.
Вот чем уж воистину некогда заниматься историческому хронисту, так это
любовью. Тем более краткой. Тем более, можно сказать, и не состоявшейся. Девят
нацатилетний принц не был на высоте. После множества любовных приключений,
после того как в Саксонии два года подряд он, бывало, добивался своего даже не
пальчиком поманив, а взглядом, после того как сам себе он представлялся пре
сыщенным и все познавшим, до зевоты,
х влюбился, как будто ему опять стало
лет тринадцать-четырнадцать-пятнадцать, не боле.
то островные люди, у них другие лица. В этих лицах что-то от можжевельни
ков и сосен, обглоданных морскими ветрами и ставших сильнее от вечного противо
стояния.
на была не красива обычной какой-нибудь красотой, она отличалась.
Вообще, женщина не состоит из лица, думать так х ошибка, женщина состоит из
повадки, из поворотов тела, из глаз.
енщина состоит из смелости или робости,
или непобедимой важности, или развязности.
з доступности или недоступности.
Мария была весело недоступна.
на несла свою юность и неправильную красоту
как королевские регалии, которые в свое время на коронации нес перед Христиа
ном ІІ ее дед (незаконный), пират.
на была выше Магнуса и не собиралась этого
скрывать.
на полюбила его с первой секунды.
где же в нашей книжице, где, спрашивается, описания природы?
собенно
если любовь х без описаний природы никак нельзя. Тем более автор любит при
роду. Когда ее не слишком много. Нет, не так сказалось. Природа, она ведь, строго
говоря, беспредельна, и, в конце концов, не всегда различишь, где кончается Тво
рение, где начинается Творец.
о другом.
ставь меня посреди леса, в компании
ста тысяч деревьев, я заблужусь, через два дня одичаю, через три
х пропаду.
ставь меня в степи, в пустыне, в шлюпке посреди моря
х я споткнусь о при
роду и упаду, чтобы более не подняться. Утону в просторах, в песках, в темных
водах.
збалованный городскими удобствами, готовыми дровами, лондонскими
полицейскими, табличками с названиями улиц, верстовыми столбами.
не умею
ни по следам читать, ни приметы запоминать, да и какие приметы в пустыне или
в море? Не ориентируюсь по звездам, насчет астролябии и секстанта знаю что-то
понаслышке, даже с компасом у меня проблемы.
зимой?
в метель?
в шторм?
Легче любить природу по рождественским картинкам, чем в натуре.
как они-то, в шестнадцатом веке? Уже сбивались в кучи, роились за город
скими стенами и в предместьях, прижимались тесней друг к другу, как замерзшие
дикообразы: чем тесней прижимались, тем больней ранили друг друга длинными
иглами, ведь так, Herr Schopenhauer? Но природа еще хорохорилась тогда, не от
пускала, и если что, не давала спуску; рогатые лица животных встречались не реже,
чем людские; звери не были до конца побеждены и унижены, кто покрупнее, боро
лись на равных, да и мелкота, вроде мошки или микробов, выступала во всеоружии
с высоты своей низоты, как говаривал мой друг, сибирский поэт Вильям
золин.
Стихии, неукрощенные, имели власть повыше королевской или такую же; леса
обступали и поглощали тебя, как безлунная ночь, без остатка, даже перебежчики
на нашу сторону
х лошадь, собака
х были куда ближе к своей первоначальной
сути, как, впрочем, и мы сами. Есть у латышей поверье о летающих озерах: озеро
у них летает в поднебесье, покуда кто-нибудь не назовет его по имени, тогда оно
опускается и остается навсегда там, где мы его и сейчас находим. Ну так вот, озе
и себя красивым и высоким. Принц горяч, весел, он умеет слушать, он как бы
заранее видит в тебе друга, и, кроме того, в заключение нашей встречи он по
дарил мне серебряный перстень, сняв его со своей руки! Бог видит, благодаря
воле родителя, я не беден. Но этот перстень перевешивает другие части моего
состояния, и, даже зная, что ничем не заслужил его, я почему-то не могу изба
виться от чувства гордости».
ндерсон: Верую в Тебя, о господи! Помоги моему неверию.
вот мы уже вдалеке. В другом месте. В несколько другом времени. Не так
уж много его, времени-то есть, прошло: года три. Целая вечность.
Мы на острове готланд, в городе Висбю. Вместе с Магнусом, принцем датским.
Сыном датского короля, думаете вы? Нет. Не только. С братом нового датского
короля,
ридриха (
редерика) ІІ.
Хорошо мне.
был на готланде. Друзья возили нас с женой Велтой по всему
острову, я ходил по стопам Магнуса, дышал тем же воздухом, ну, пускай не совсем
тем же, кормил тех же лебедей, ну, пускай не тех же, но они белы так же осле
пительно; сосны, переходящие в можжевельники, можжевельники, переходящие
в сосны, те и другие цепкие, черно-зеленые, в многовековой борьбе с морскими
ветрами приобретшие вычурные скульптурные формы, и, даже когда они умирают,
их белые костяки хоть на выставку в Стокгольм или в Копенгаген; прибрежные
скалы, раухи, так их называют на готланде, выточенные ветром затейливо, без на
дежды на зрителя, для собственной радости; церкви тринадцатого века, в которых
Магнус молился, в одной из них С., наш тамошний Вергилий, забравшись наверх,
пробудил древний колокол, он там, наверху, дергал за веревку, колокол пел, и лицо
звонаря тоже пелоÿ
естнадцатый век, однако. год 1560.
нварь-февраль.
стров готланд.
стров датский в то время. Теперь он шведский. Некоторые думают, что гот
х Божья страна, поскольку Gott, как известно, Бог по-немецки, а Land, со
ответственно, страна. На самом деле, готланд
х страна готов. Народа, к которому
еще у древних римлян были претензии, боюсь, что обоснованные.
полюбил этот остров. Его, кажется, любили все и всегда.
Магнус со сво
ими тремя кораблями, с четырьмя сотнями спутников, не считая слуг, был загнан
сюда зимними бурями.
полюбил.
Не остров. Не только остров.
Магнус влюбился.
Хочу напомнить: во время коронации Христиана ІІ, свергнутого власти
теля трех королевств, королевские регалии нес некий Серен Норби. Кстати
говоря, он был начальником гарнизона в Стокгольме в дни той самой крова
вой бани.
, к чести его, был возмущен.
даже спас несколько безвинных
шведов от казни.
Потом он был губернатором готланда.
государственным пиратом. Когда в
веции воцарился густав Ваза, датский король приказал Серену Норби грабить
шведские суда, что тот и проделывал с удовольствием, совмещая благо Дании с
интересами своего кармана. говорят, он отпускал суда, обобранные подчистую,

Дела эти были, мягко говоря, не блестящи. Более полувека длился мир с Мо
сквою, самый долгий за все времена. В 1554 году, однако, на переговорах в Москве
о продлении перемирия русская сторона вдруг вспомнила о некоторой дани, кото
рую жители Дерпта платили русским когда-то.
а какой-то там мед, собиравшийся
в незапамятные времена, чуть ли не при
рославе Мудром, основавшем город
Юрьев (тот же Дерпт), так вот, значит, за мед полтыщи лет назад летавших пчел,
тогда же выпитый и съеденный пчелами и людьми, тоже давным-давно и, быть
может, навсегда умершими.
Увы, в мирном договоре, подписанном самим Плеттенбергом
х легендарным
орденским магистром,
х эта дань упоминалась и признавалась. Теперь грозный
московский государь требовал, чтобы Дерпт заплатил по одной рижской гривне
с головы, с каждого живущего в области, а кроме того, недоимку за предыдущие
пятьдесят лет, в том числе и за всех умерших. Всего ужасней было, что послы
подписали это невыполнимое условие. В том же договоре Дерпт обязывался не
вступать в союз с Польшей и Литвою. Послы, правда, оговорились, что у них нет
полномочий заходить так далеко и что договор недействителен, пока с ним не
согласятся в Дерпте. Но и в Дерпте согласились неосторожно и самоубийствен
но; притом был еще в том же договоре странный пункт: гарантами соглашения
объявлялись все до единого жители Ливонии. Срок уплаты непомерной дани
был определен в три года. Дерптский епископ германн искал теперь защиты у
датского короля.
Все удивляло
оганна Бирке в Копенгагене. Богатство двора, обилие ино
странцев, летом заполонявших город, яркость девушек, почему-то смеявшихся
во время страсти (девушка, признаться, была только одна; по молодости
оганн
был склонен к поспешным обобщениям; неужели он делает что-нибудь не так?
Да нет, в смехе содрогавшегося под ним тела решительно не было равнодушия
Но главным событием поездки была встреча Бирке с шестнадцатилетним
принцем, вторым сыном датского короля Магнусом.
удиенция состоялась потому, что
лерт Крузе, могущественный штифтфохт
Дерпта и советник епископа, дал ему рекомендательное письмо к некоему
дерсу
ндерсону, человеку якобы скромному, не занимающему никаких постов и
не обладающему ни титулом, ни состоянием, но близкому если не к королю, то к
королеве, а при втором сыне королевской четы состоявшем в роли воспитателя,
советника и едва ли не телохранителя.
удиенция»
х громко сказано: встреча Бирке с Магнусом была неофици
альной. Принц расспрашивал о землях, предназначавшихся ему в наследство, о
высших классах и простом народе, о вере, о епископе и его советниках, о природе
тех мест, о переговорах с Московией. Бирке, несколько трусивший перед этим
свиданием, был изумлен простотой и дружелюбием обоих собеседников (
ндер
сон тоже принимал участие в разговоре, происходившем по-немецки).
дин из
двоих был на тысячу голов выше по происхождению, другой настолько же умнее
(кажется, он превосходил умом и принца тоже, и одним из показателей этого ума
было то, что он выказывал его как бы нечаянно, ненароком).
вот ведь что еще:
в разговоре с этими двумя людьми, молодым и старым,
оганн почувствовал себя
почти мудрецом.
х вопросы, их внимание как бы высвобождали в нем знания,
о которых он не подозревал, даже остроумие, о котором он не догадывался. В
дневнике своем Бирке записал: ы
не знал, что так зависим от тех, с кем беседую.
Теперь убедился: с дураком собеседником я и сам дурак, с мудрецом, подобным
старому датчанину, я и сам вдруг становлюсь умнее, причем намного, а с таким
доверчивым, щедрым и красивым человеком, как его высочество, я чувствую
и покорный,